http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Лайнидор: Пожар соблазна


Лайнидор: Пожар соблазна

Сообщений 1 страница 50 из 111

1

Лайнидор: Пожар соблазна

"Лайнидор - дивный край, где солнце плавит горизонт в золоте барханов, где ветер веет вольно и свободно... Волшебный край, где серебро ночей звенит в зените неги... Край возможностей и желаний, соблазна и наслаждений, самых ярких и упоительных противоположностей. Край, где мужчины обладали женщинами полностью, и любили сладко!.."

float:right
Участники: Вей-Эст и Амарилла.
Место: Знойный город Лайнидор.
Описание:
В Лайнидоре нынешнем царят порядки, во многом перенимаемые у блистательного и пышного Востока. И едва ли не центральное место в них занимает невольничий рынок, гаремы и особенно прекрасные наложницы. Искушённые и искусные, услаждающие взгляд, тело и душу.. Они занимают особое положение при обличённых властью, умом или силой мужчинах. Могут иметь собственных слуг, обладать определённым влиянием, могут даже в своей мудрости и прозорливости быть негласными советницами своих владык. Разумеется, не все достигают подобных высот, но многие к ним стремятся. Это общепринято, в обычаях и в порядке вещей. Стремлением попасть в гарем к графу-ражде или к визирю никого не удивить.
И вот, невольники, в числе которых наложницы, достойные попасть в гаремы, чаще всего прибывают в Лайнидор вместе с караванами. Попадают на рынок. Для самых лакомых и соблазнительных устраивают аукцион, это большое событие.
За таких красавиц могут выложить высокую цену. Так и у Вея с Лилой родился пикантный план: представить вампирессу на аукционе в качестве невольницы, получить причитающуюся сумму и обвести местного возжелателя Амариллы вокруг пальца...

<<<Искра и ветер - Предыдущая глава || Следующая глава: Рэдеррим >>>

Перечень глав истории Амариллы и Вея:

Отредактировано Вей-Эст (20-07-2020 19:52:45)

+2

2

Белокаменный Лайнидор, окутанный, омытый алыми закатными лучами, величаво поднимался из песков, пламенея шпилями дворцов и узких башен. Город широко и вольно раскинулся на стыке Великой пустыни и Плоскогорья, и после однообразного пейзажа бесконечных пологих барханов он казался настоящим дивом, сказочным творением, воплощённым наяву. Торговый караван, как узкая тёмная змейка, неустанно скользил по гребням дюн, приближаясь к месту назначения, а люди и животные, наконец-то узрев долгожданную цель своего путешествия, устремились вперёд с удвоенной скоростью, спеша достичь города до наступления темноты.
Крепко сжимая округлые нежные прелести своей вампирессы, Эст с удивлением вслушивался в разрастающийся шум, ещё далёкий, но отчётливый, словно сонный звуковой вал, пробуждающийся из небытия. За время путешествия вивенди привык к блаженному спокойствию и тишине безбрежных песков, окружающих затерянный в пустыне караван. Лайнидор же, казалось, обладал собственным Голосом, сплетённым из тысяч и тысяч отголосков, отзвуков и бесконечных вариаций рокота, треска, стука, скрипа, журчания, гвалта, гомона и трезвона, целого сонма шумов, едва ли различимых по-отдельности, но создающих общее полотно постоянного звукового фона. Тёплое дуновение, проскользнувшее в щель приоткрытого полога фургона игриво всколыхнуло густые огненные кудри, свесившиеся Эсту на грудь, пахнуло сладковато-пряным, хмельным ароматом. Мужские пальцы упоённо стиснули упругие Лилины ягодицы, сдавив зажатый меж ними член, глубоко погружённый в женское тело. Вибрация потаённого артефакта в лоне вампирессы передавалась и ему, лишь добавляя остроты ощущений.
Растрёпанная Амарилла в стальных кандалах на голое тело оседлала вивенди, сжимая его бёдрами, крепко насадившись попкой на торчащее колом мужское естество. О, как же горячо протекало их путешествие, особенно в последнюю неделю!.. Лила и без того находилась в эпицентре всеобщего вожделения с самого вступления в Великую пустыню. Но череда пикантных охот и неуёмное поглощение квинтэссенции жизненной энергии "жертв" приводили к тому, что она буквально расцвела, став ещё более соблазнительной, ещё более желанной чем раньше, что казалось почти немыслимым. Наречённая "Аллигрой" ненастная невольница полностью оправдывала данное ей имя воплощённого искушения, запечатлённого в каждой линии, округлости, изгибе и выпуклости восхитительных форм, отточенных жгучими и обильными марафонами наслаждения. Так что в итоге слухи о её безудержных похождениях оказались едва ли не близки к истине.
- Вот мы и добрались, наконец, - взбудоражено выдохнул Вей, лёжа на спине и одновременно плывя на волнах томной дрожи, к которым тут же прибавилось колкое пьянящие волнение от предвкушения того, что им предстоит. Их пришествие безусловно всколыхнёт этот знойный город от вершин до самого основания, и ещё долго будет на слуху, обрастая удивительными подробностями - вивенди не сомневался в этом. И конечно же, главная и самая пикантная роль тут предназначалась Амарилле. Его бесконечно соблазнительная рыжая развратница давно успела стать объектом безумного вожделения всех мужчин каравана, да и не только мужчин. Впереди же, распахнув свои двери, её ожидал целый город, насквозь пропитанный горячим южным сладострастием, повсеместно возводимым в культ.
- На конец я забралась уже давно, - шутливо заметила вампиресса. – Или добралась до конца?..
Она изобразила задумчивость, но, так и не решив, как будет правильнее, блаженно застонала. Упругий, горячий стержень в попке и постоянно трепыхающаяся магическая безделица постоянно держали её на пике возбуждения. Сначала это казалось мучительным, но скоро Амарилла начала находить такое, растянутое во времени удовольствие много приятнее краткосрочных оглушающих вспышек оргазма. Более того, это состояние стало для неё практически постоянным и естественным, превращая существование в практически непрерывное наслаждение. Вот и теперь она разглядывала приближающийся город, восседая на члене Эста и остро чувствуя каждый камешек и каждый ухаб на дороге, делающий их единение ещё глубже.

+1

3

Высокая, в три сажени, стена опоясывала Лайнидор с юга, поднимаясь на возвышенности плоскогорья и теряясь среди верхних дворцовых садов. Похоже, за последние годы город сильно разросся, множество домишек на окраине оказались за стеной, наполовину утопая в песчаных волнах. Но это будто бы не мешало их обитателям вести быт, заниматься торговлей, скотоводством и прочими самыми разными работами. Да и сама стена казалась новой, будто была построена относительно недавно. Попасть внутрь можно было через двое главных ворот, расположенных на противоположных концах города. Солнечные ворота, обращённые к восходящему солнцу, и  Лунные, сквозь которые чаще всего был виден серебристый серп царицы ночи. Основные ворота открывались с первыми лучами восхода и закрывались к закату. Задние же, западные, позволяли войти в город до самого наступления сумерек, вот туда и направлялся караван, держа курс на заходящее солнце, уже коснувшееся горизонта.
Колёса повозок скрипели, мягко прокатываясь по песку, звучали понукания погонщиков. Рядом с фургоном раздались приближающиеся шаги, полог был откинут и в открытом лоскуте темнеющего неба показались фигуры Айвенкура и Два-Мешка, сидящих верхом на верблюдах.
- Господин, - склонил голову Айвенкур, прерывая идиллию. - Хозяин Мусир ждёт тебя в своём паланкине, по вопросу прибытия и размещения в Лайнидоре.
Как и у многих других, глаза его при виде обнажённой Амариллы сразу вспыхнули жгучим, неудержимым желанием. Позвякивая цепями оков и не меняя позы, Лила откинула волосы, полуобернувшись, дразняще поглядывая на джигитов, продолжая обхватывать ногами Вея. Воплощённое обольщение. Чёрный великан Какао тоже подъехал поближе, с широкой улыбкой лицезрея роскошное зрелище.
- Скоро мы достигнем Лунных ворот. Рабыне надлежит быть с остальными невольницами. Я отвезу её к ним, господин.
- Сопхроводи гхосподина к хозяину Мусиру, а я займусь Аллигрой, - непререкаемо возразил Два Мешка. - Да пхриведи гхосподину вхерблюда, пхесок ещё очхень горячий.
- А позже никак нельзя? - осведомился Эст. - До города ещё далеко, времени достаточно.
- Хозяин велел - сейчхас, - как бы извиняясь ответил Какао.
Лила неохотно приподняла бёдра, но вивенди придержал её движение, ухватив за цепь у самого ошейника. Пальцы легли на атласную белую кожу, медленно скользнули по ложбинке между грудей. Вей собственнически привлёк вампирессу к себе, заговорщически улыбнулся и поцеловал.
- Я постараюсь не задерживаться, - шепнул он. - Побудешь с другими женщинами?
- Хорошо, - неохотно согласилась она, сведя брови "домиком". – Женщины это, конечно, не совсем то, но мы придумаем, чем заняться.
Вскоре Айвенкур вернулся и отправился с Эстом к караван-баши. Два-Мешка же помог Лиле выбраться из фургона, подсадил на верблюда, устроив боком, прямо перед собой. Сплошные рунные браслеты на щиколотках Амариллы соединялись блестящей цепью, и она не могла сидеть на верблюде с ногами врозь. Да и не престало женщинам кататься в седле по-мужицки. Руки невольницы тоже были скованы, но иначе. Самый длинный отрезок цепи, тот, что обычно объединял кандалы на руках и ногах, сейчас тянулся от запястий к ошейнику, прикованный к нему замком почти посередине, оставляя практически полную свободу движений рукам, и вместе с тем обеспечивая восхитительную пленницу страсти пикантным позвякивающим антуражем.   
Направив верблюда вперёд, свободной рукой великан приласкал обнажённую рыжекудрую развратницу, с удовольствием оглядел её округлившиеся восхитительные формы в свете закатного солнца.
- Вах, пэрсикх! Ты все апхетитнее...

+2

4

Большая шоколадная ладонь Какао легла на внутреннюю сторону её бедра, у самой промежности. Кожа гиганта была горячей, как солнце, а грудь вздымалась, словно кузнечные мехи. Впрочем, это не единственное, что вздымалось.
- Ты пходарила мне величхайшее насхлаждение, тогда, в Жартакхале, - проговорил он. - Оно и тепхерь будит меня пхо утрам... Все штханы изорвал, - признался он. - Тебе же пхонравилось, красхавица?.. Твой хозяин на тебя не гневался?
- Признаться, я ожидала от тебя бо́льшего, - поддразнила великана Лила. – И нет, хозяин не гневался. Напротив, он был добр и заботлив, завершив начатое тобою у ручья.
Близость других мужчин всегда заставляла её скучать по Вею особенно остро, делая тоску по нему где-нибудь поблизости, а ещё лучше прямо в ней просто невыносимой. Оттого настроение вампирессы менялось от блаженно-возбуждённого до язвительного. Впрочем, колкости её обычно не обижали собеседника, а лишь побуждали его доказать обратное.
- Ещё бхо́льшего?? - поразился Два Мешка. - Бхольше чхем у меня, нету, в нахшем кхараване уж точно… - Его взор скользнул вниз, по пикантному пути изгибов и выпуклостей обнажённого женского тела. Здоровяк хитро подмигнул ей. - А ты цхенительницха размеров, прямо кхак наши жрицхы!.. Кхотя сама такая маленькхая.. Воистхину - настоящий ифритх!
- А я говорю вовсе не о размерах… - вампиресса подмигнула в ответ и многозначительно провела коготками по его шее.
Тёмные пальцы осторожно коснулись низа живота Амариллы, тут же ощутив внутреннюю потаённую дрожь.
Два Мешка улыбнулся и повёл кистью, заставляя вибрирующий перламутровый камешек в лоне вампирессы двигаться в унисон, повинуясь его воле. В отличие от большинства караванщиков, великан-то прекрасно знал, как с ним обращаться, не пуская дело на самотёк, что тут же с удовольствием продемонстрировал.
- Как бы я кхотел вновь вкхусить твоей сладости, о дивная Аллигра! - выдохнул он.
Лила не осталась в долгу и прижалась к нему боком, а потом и вовсе просунула руку между их телами и погладила встопорщившуюся ткань штанов. Собравшиеся у повозок охранники и караванщики провожали их заинтересованными и завистливыми взглядами, а мужская плоть в ладони вампирессы наливалась всё больше и больше.
- Смотри, вот он, Лайнидор, о усхлада моего члена. Самый великхий гхород Юга, и самый прекхрасный. В посхледние десяхтилетия он расцвёл, как бутон созревшей девхушки, возжхелавшей мужскхого острия страсти. Тепхерь это и твой дом тхоже. Уверен, тебе у нас пхонравится!.. А вхон там, смотри, вот там - башня кхрама Схладострастия, та самая, кхоторую вознёс из песков вхеликан Страбон...
Двигаясь вдоль нестройной колонны путников, корабль пустыни достиг середины каравана и Какао потянул за уздцы, не спеша направляясь к фургону с самыми красивыми наложницами, предназначенными для аукциона. Вывернувшись из его рук, Амарилла с нарочитой неосторожностью соскочила на крытый потёртым ковром пол повозки и запуталась в цепях. Два Мешка спустился со спины верблюда, поднял миниатюрную вампирессу на руки и внёс под полог, встреченный дружным удивлённым вздохом шести уже сидящих там молодых женщин.
Наверняка, за время путешествия они не раз и не два видели Какао, но, разумеется, не в полной боевой готовности, с копьём наперевес. А это зрелище, действительно, впечатляло. Не обращая на них внимания, Лила дождалась, пока её опустят на пол, а когда Два Мешка собрался уходить, придержала его за плечо.
- Подожди. Нельзя же отпускать тебя в таком состоянии. Ходить неудобно, да и верблюдица твоя испугаться может – мало ли, что взбредёт хозяину в голову, - тихо посмеиваясь, вампиресса протянула его обратно и, не чувствуя ни малейшего сопротивления, повалила на спину.

+1

5

Ослабив матерчатый пояс, она извлекла лоснящийся, окаменевший член и ласково погладила его сверху вниз, потом поймала за запястье ближайшую из рабынь и положила её ладонь рядом со своими. Не прошло и пары минут, как Два Мешка уже ласкали дюжина рук. Великан тяжело дышал и старался отвечать тем же, но даже такого большого мужчины на всех определённо не хватало. А прелестницы вошли во вкус и не желали отпускать его даже после того, как помогли избавиться от лишнего напряжения. Впрочем, Лила в этом уже участия не принимала, лишь со стороны наблюдая за тем, как Какао пытается сладить с расшалившимися женщинами и собственным не до конца утолённым желанием. Куда больше вампирессу интересовал приближающийся Лайнидор.
- Нрхавится? – раздался у неё за плечом голос Какао, уже стоящего в полный рост и оправляющего одежду.
- Нравится, - усмехнулась Лила, окинув его оценивающим взглядом. – И город тоже. Только вот не могу понять, зачем у богини сладострастия такой символ мужественности, - кивнула она на храмовую башню.
- Это не у нехё, а для нехё, - басовито рассмеялся Два Мешка, свистом подозвал верблюда и огладил вампирессу пониже спины. – Скоро тхы будешь жить в лучхшем из дворхцов этого горхода. И, долхжно быть, я тхебя больше не увижху
- Кто знает, кто знает, - пожала плечами Амарилла. – Но точно могу тебе обещать, что скоро ты обо мне услышишь. И вспоминать будешь ещё долго.

***
Караван-баши - сиятельный Анвар Мусир, ехал впереди, восседая в паланкине на широкой спине огромного ящероподобного зверя, именуемого варреном. Седобородый старец Хаким и один из вельможей сопровождали господина верхом на своих кораблях пустыни, двигаясь по бокам словно почётный караул. Склонившись к паланкину, оба о чем-то переговаривались, сосредоточенно кивали, внимали с озабоченным видом. Должно быть, Анвар держал совет. Боковые драпировки навеса были подняты, что позволяло ему видеть лица собеседников.
"Странное название, корабли пустыни" - подумалось Эсту, следовавшему за Айвенкуром. Могучим варренам куда больше подходило такое сравнение, чем этим горбатым мохнатым коням. Должно быть какой-нибудь бард, с лёгкой руки сравнивший верблюдов с кораблём, просто никогда не видел звероящеров.
Заметив подъехавшего вивенди, хозяин каравана довольно улыбнулся и поманил его к себе, жестом отослав своих советников, чему те были не особенно рады. Рядом остался лишь Айвенкур, да и тот выдерживал дистанцию, почтительно отдалившись на два корпуса в сторону.
- Вершины башен Лайнидора приветствуют нас золотым блеском своих куполов, - изрёк Мусир, щурясь на яркий закат. - Хороший знак. Плоды наших стараний всегда созревают каждый в свой срок, и пришло время вкусить сладость урожая. Чем слаще плод, тем выше награда, а уж в Лайнидоре, поверь, хватает истинных гурманов, ценителей прекрасного - надо лишь знать, что им предложить... – господин покивал, запустил украшенную перстнями руку в вазочку с финиками. Вытащил один и с удовольствием надкусил. – Так вот. Всё, что я доставляю сюда, в Лайнидор, призвано приносить радость, радость обладания, наслаждения жизнью и всеми её удовольствиями, за что славные жители города всегда готовы отплатить мне звонкими динарами, всевозможными благами и услугами. У меня здесь шелка и пряности, сласти и сухофрукты, бусы и амулеты, семена дурман-травы, шерсть, зеркала и кораллы, слёзы моря, жёлтые алмазы, финифть, чеканка и прекрасные рабыни. И среди них - огненная жемчужина, что желаннее любых соблазнов. Наложницы - самый ходовой товар, у нас знают толк в прекрасных женщинах. Но столь великолепных, как твоя Аллигра, они не видели ещё никогда. И скажу тебе прямо, ради обладания ею вельможи и визири Лайнидора готовы будут отдать золотые горы. А потому будет преступлением назначать цену за столь бесценное сокровище. Пусть же звезда золотой пустыни перейдёт тому, кто готов предложить наивысшую награду, а уж от желающих отбоя не будет, это так же верно, как то что день всегда сменяется ночью.

+1

6

Анвар вновь многозначительно улыбнулся, взглянул на растущие стены из белого камня, простые саманные домики и ряды торговых навесов, притулившихся к внешней стороне Стены. Они подошли уже совсем близко, чтобы различить отдельных зевак, собиравшихся в толпы, чтобы посмотреть на прибывающий караван.
- Для самых драгоценных и уникальных товаров в городе проводится специальный аукцион, и те невольницы, что призваны украшать собой лучшие опочивальни и дворцы сильных мира сего, всегда остаются на десерт. Те, кто в придачу к привлекательности одарены к тому же дальновидностью и мудростью, сами стремятся попасть на аукцион, оказаться в числе избранных, ведь это признание их статуса и красоты, блистательные перспективы роскошной жизни в гаремах влиятельных владык. А твоя, как я слышал, ко всем своим достоинствам ещё и безмерно сладострастна, что конечно же делает честь самым прирождённым наложницам! Однако мужчины на юге очень горячи, а появление Аллигры наверняка вызовет в Лайнидоре настоящий пожар. Поэтому будет лучше, чтобы о нашей жемчужине до поры знало как можно меньше людей, чтобы никто в порыве горячности не нарушил наши планы. Иначе наверняка найдутся желающие похитить её ещё до аукциона.
«Уже находились». Воспоминания о пикантных приключениях связанной пленницы в шатре Джафара обожгли Вея волной тягучей истомы. Да и сейчас вампиресса пообещала, что «придумает, чем заняться» - учитывая, что осталась она в компании темнокожего великана и целого фургона прелестниц, Эст не сомневался, что Лила не теряет времени даром, что возбуждало его ещё больше. Нить невидимой ментальной связи отдавалась тёплой пульсацией в путеводном браслете, и далёкое эхо дразнящих эмоций отозвалось волной дрожи, пронзая вивенди жгучим желанием, чтобы обнажённая развратница находилась в этот момент на его собственном напряжённом члене. Ощутить пьянящую сладость прикосновений и поцелуев, прелесть упругих округлостей, стройных ножек, сжимающих его бока… Чуткий слух вивенди не смог выделить её голоса из какофонии звуков движущегося каравана, вместо этого Эст услышал лишь Айвенкура, что-то бормотавшего себе под нос.
- Не бойся, не подслушает, - улыбнулся Мусир, по своему расценив косой взгляд вивенди. Караван-баши провёл рукой по широкой груди, увешанной амулетами, и указал на один из них, в форме серебристого ромба с овальным зелёным камнем. – “Сфера тишины”. Отличное средство для приватных бесед, без необходимости приглашать собеседников в свой паланкин – право же, как раз для этого есть наложницы.

+1

7

Облокотившись на подушки, хозяин каравана поведал Вею о предстоящих планах. Амариллу вместе с другими прекрасными пленницами собирались доставить в «дом кханум» у верхнего рынка, где ею займутся, предоставят лучшие условия и подготовят к тому, чтобы на аукционе Аллигра предстала во всём своём великолепии. Слух о необыкновенной экзотической красотке наверняка быстро наводнит город, но вот знать всем и каждому, где именно её держат и что планируют сделать дальше, было вовсе не обязательно. Анвар рассчитывал что аукцион организуют вскоре после их прибытия и долго ждать не придётся – мало ли, что может приключиться за это время. Эсту же предстояло получить причитающуюся награду и за всю оказанную защиту, пищу, кров и высочайшую благосклонность на всём путешествии через Пустыню справедливо выделить ему, Анвару Мусиру, по двадцать золотых с каждой сотни, полученной за огненнокудрую прелестницу, согласно уговору. И передать в назначенном месте, в назначенный срок.
- Так ведь десять, - отметил Вей. Прекрасная память, позволившая в подробностях вспомнить слова караван-баши, в конечном итоге не дала тому извернуться, сколько бы хитрый купец не заламывал руки, вздыхая о трудностях пути, человеческих потерях и силе соблазна чудесной Аллигры - дескать, Эсту такие богатства всё равно даже не снились, и разницы от доли Анвара он и не заметит.
Для вивенди же было чрезвычайно странно и даже смешно обсуждать подобный вопрос, ведь стяжательство ему было чуждо. Вся их пикантная авантюра по представлению вампирессы на продажу в качестве рабыни изначально была задумана с целью добычи средств для того, чтобы обосноваться в Лайнидоре. А уж сколько наслаждения и нечаянных удовольствий будет получено в процессе, одним богам было ведомо. Уж наверняка – немало!.. Все мысли Вея были сейчас сосредоточены на любимой женщине, в образе прелестной невольницы въезжающей в город. Тем временем караван достиг Лунных ворот и вклинился в людскую реку, медленно втекающую внутрь.

Амарилле же теперь оставалось только ждать, благо, к её возрасту дети ночи в совершенстве овладевали этим искусством, да и пара часов с мыслями о Вее должны были пролететь незаметно. Но вернувшись в фургон, вампиресса обнаружила там шестерых растревоженных появлением неимоверно одарённого богиней сладострастия джигита. Такая одарённость в самом деле могла порадовать разве что орчанок, а на остальных наводила ужас. Но в том, что присутствие Какао с его устрашающим поленом разжигало воображение барышень, сомневаться точно не приходилось.

+1

8

Погладив ближайшую по плечу, Амарилла устроилась с ней рядом, привлекла к себе и поцеловала. Два часа это, конечно, мизерный срок, но уж поужинать-то она успеет. Наверное, даже не станет жадничать и возьмёт от каждой понемногу. Тем более что они и сами рады будут поделиться. А если не будут, ну и пёс с ними. Насильничать вампиресса не собиралась.
Прежде всего, чтобы не открыть раньше времени своего проклятия. Они с Веем так долго стремились в это город, не хотелось бы испортить всё в самом начале. К тому же Амарилла настолько успела отвыкнуть от трясущихся и заикающихся жертв, что они стали казаться ей недостаточно вкусными. Иногда, для разнообразия и кисловато-пряный привкус страха неплох, но в остальном вампиресса успела стать изрядной сладкоежкой.
Сначала, она обвила ногами выбранную невольницу и, нежно касаясь губами груди и шеи, потихоньку отбирала силы. Потом нависла над следующей, а первая решила вернуть рыжей развратнице подаренные ласки и пристроилась сзади. Камешек в теле вампирессы снова пришёл в движение и она томно застонала, сожалея о том, что Эста сейчас нет рядом.
А между тем от вереницы животных и повозок постепенно отделялись то одни, то другие торговцы, расходясь по своим домам и гостиницам. Жара понемногу начала спадать и к тому времени, как порядком поредевший караван добрался до постоялого двора Кёрхем ханум, на освещённых магическими и обычными огнями улицах уже было полно народу и вовсю кипела жизнь.
Повозка въехала во двор и утомлённых дорогой женщин, отдыхающих на коленях друг у друга, подняли и повели в просторную, прохладную прихожую. Амарилла оглянулась на высокий забор и от мысли о том, как долго она ещё не увидит своего вивенди, захотелось позабыть обо всём и улететь к нему. Но тогда об их плане тоже пришлось бы забыть, так что вампиресса всё-таки развернулась и пошла следом за остальными.

+1

9

Хрустально-прозрачные сумерки быстро накрыли город, перейдя сперва в густеющую синь, а затем растворившись в чарующей чёрно-серебряной тишине под яркими звёздами и таинственным светом Луны, преображавшими каждый силуэт, каждую тень, отчего всё вокруг стало казаться обманчиво плоским, двумерным. Сонный город словно волшебный призрак, оцепенел в блаженной тишине, но только не для вивенди. Для него бездонное море шумов просто рассыпалось, разделилось на тонкие ручейки, словно затихший звуковой прибой, позволяя расслышать отдельные нюансы, там, в стороне - невнятное шевеление, говор, детский плач, страстные стоны, фырканье верблюдов, звон и шелест ночной живности, пьяный смех и кошачьи рулады.
А ещё эта ночь казалась бесконечной. Вея не допустили внутрь постоялого двора и он мог лишь раздосадовано наблюдать, как повозка с его вампирессой и другими красотками скрылась за воротами обители Кёрхем ханум. Пришлось расположиться в соседней крытой галерее, среди тюков с товарами, образующими целые баррикады. Как объяснил Мусир, пока невольниц готовят к предстоящему аукциону их всегда содержат отдельно, и никому не дозволено нарушать такой порядок, в том числе и хозяевам девушек. "Дабы не вводить оных в искушение и не подвергать риску всяческих вторжений." Можно было бы усомниться, какие именно вторжения имеются в виду, но караван-баши, усмехнувшись, упредил возможный вопрос, пояснив, то красавицы-рабыни не только должны оставаться на месте, за высокими стенами, в безопасности от любых посягательств, но и оказаться достаточно отдохнувшими перед своим выступлением. Негоже, чтобы прекрасные пленницы представали на аукционе утомлёнными, с опущенными плечами и согнутыми спинами, им же не в шахтах работать. Наложницы предназначены услаждать взор самых влиятельных господ - это для начала... А уж ханум своё дело знает.
Им очень повезло, что караван прибыл прямо накануне аукциона. Порой приходилось ожидать до пары недель, прежде чем наложницы получали шанс явить свою прелесть новым владельцам. "Наше прибытие в Лайнидор озарено счастливой звездой-хранительницей, Йонтари!", - изрёк Анвар, указав перстом на яркую бриллиантовую точку, мягко сиявшую над могучим силуэтом исполинского фаллоса, вздымавшегося к небесам - башни храма Сладострастия.

Отредактировано Вей-Эст (10-07-2019 20:31:38)

+1

10

Эст не представлял себе, чтобы им пришлось мариноваться так целых две недели - несмотря на краткость вынужденной разлуки, острое желание быть с Амариллой заполняло всё его существо. На всём долгом, далёком пути на Юг они с Лилой были практически неразлучны, и даже феноменальная память вивенди отказывалась припомнить день, когда его женщины не было рядом, а ночь не утопала в ласках и неге удовольствий. Он маялся, сидя у огня за длинным столом с другими караванщиками, неохотно участвуя в разговорах. Вей чувствовал её, совсем близко, в каких то парах сотен шагов. Это успокаивало и одновременно не давало покоя. В конце концов, вдоволь наслушавшись красочных рассказов бравых джигитов, он и вовсе не смог усидеть на месте. А потому когда большинство мужчин отправилось по домам или на боковую, укладываясь прямо тут, среди тюков, вивенди тенью проскользнул мимо стражников и прокрался вдоль стен подворья ханум, пока не оказался с наветренной стороны. Пусть Лила не могла упорхнуть наружу, не раскрывая себя, он вполне мог попытать удачу. В конце концов ночь - всё равно что невидимость, а им с Амариллой, помнится, удавалось уединиться даже находясь в одной пещере с целой ватагой гномов - и ведь эта была их самая первая ночь...
Окрылённый этими воспоминаниями, Вей сконцентрировался, поймал поток ветра и... ничего не произошло. Словно незримая преграда помешала ему изменить облик, раствориться в воздухе. Вивенди попробовал ещё раз, и ещё, но вновь натыкался на ту же стену. Застыв в глухой тени, Эст настороженно огляделся, напрягая все чувства, весь превращаясь в слух. Это было похоже на вмешательство другого вивенди, как тогда, в перед шатром Джафара, но никакого присутствия своих сородичей Вей не ощущал. Это было тревожно и странно. Для верности он обождал ещё немного, притаившись в серебряных тенях, но всё было тихо и спокойно. Где-то икал над стаканом купец. Журчала вода. Ритмично позвякивала чья-то мониста. Что ж, так просто сдаваться он не собирался. А значит нужно отыскать лестницу. Или верёвку.
Почувствовав близость Эста, Амарилла посмотрела в узкое, похожее на бойницу окно, за которым виднелись улицы и постепенно заполняющаяся народом рыночная площадь, на которой завтра вампиресса должна была оказаться в качестве товара. Впрочем, это её ничуть не смущало, а вот по своему вивенди она очень соскучилась и, несомненно, улизнула бы к нему, но тут в ворота Кёрхем ханум кто-то требовательно постучал, внизу начались шум и возня, а через несколько минут за вампирессой явился один из охранников.
Понимая, что и Вей тоже заметил появление нежданных посетителей, Амарилла оставила свой пост у окна и пошла за узкоглазым, желтокожим дядькой, гадая, зачем могла кому-то понадобиться в такое время и в таком месте. Впрочем, сколько бы она ни строила предположений, а догадаться об истинной причине появления ночных визитёров вампиресса всё равно не сумела бы. Просто потому что подобное в принципе никогда не пришло бы ей в голову.

+1

11

Постоялый двор Кёрхем ханум посетил владыка Вампирского Анклава. Но это оказался не Сиф. Томный вампир по имени Аркон рассказал Амарилле, что её дом разорён, братья мертвы, а клан лишён власти и ушёл, оставив бывшую советницу владыки разбираться со своей растерянностью и беспомощностью. Поначалу Амарилла действительно была растеряна. Она всё ждала, что внутри проснётся ненависть к этому выскочке, но ненависть отчего-то не приходила. Ей было жаль тех, кого она считала семьёй почти десять веков, но ни обездоленной, ни осиротевшей вампиресса себя не чувствовала.

Проводив Аркона, Лила вернулась в общую комнату. Соседки уже укладывались спать и она немного помогла им, сделав сон чуть более спокойным и крепким. А когда в запертой на засов комнате воцарились тишина и умиротворение, в узкое окно выпорхнула чёрная, словно сама ночь птица. Найти Эста, покуда тот был в человеческом обличии, для вампирессы не составляло труда, и вскоре она уже появилась рядом с ним, загадочно улыбаясь и шурша своим полупрозрачным одеянием.
Он тоже мог чувствовать её приближение, и лишь поэтому не был застигнут врасплох. Вей как раз сматывал верёвку, по которой взобрался на стену крепости Кёрхем, но сейчас же развернулся навстречу Амарилле, пронзая нетерпеливым взглядом плотный сумрак, окутавший его женщину. Даже в темноте её прелестный силуэт виделся или скорее угадывался, чрезвычайно соблазнительным. Вивенди шагнул к ней, поймал за руку, и к шороху ткани прибавилось лёгкое позвякивание оков.
- Ты здесь!.. Пришла меня встречать, моя сладкая? - горячо шепнул он. - Прости, пришлось оставаться снаружи. Это место и впрямь хорошо защищено. Надо было ждать до темноты, и только теперь я смог пробраться сюда. Владыка Мусир говорлив, как болтливая сойка. Кстати, твоя паутинная верёвка сплетена превосходно, крепкая и удобная. Что тебя связать, что на стену подняться - отлично подходит для всего! - Эст тихо, довольно рассмеялся.
- Я знала, что она ещё не раз нам пригодится, - едва слышно шепнула Лила, впрочем, не сомневаясь, что будет услышана и понята.
- Надеюсь, тебе не пришлось слишком скучать? У тебя были гости?.. - вивенди оглянулся по сторонам, на плывущие по стене факелы.
Подхватив Лилу за талию, он увлёк её за собой, под прикрытие основного здания, и быстренько прижал к стеночке в самом тёмном уголке у парапета, дожидаясь, пока стража пройдёт мимо и попутно наслаждаясь желанной близостью. Пальцы коснулись цепей, огладили окольцованную шею, округлое плечико... Упругость нежного, податливого женского тела опьяняла, будоража фантазию. С тягучим ментальным всплеском пикантный артефакт, уютно пристроенный между ножек Амариллы, вновь пробудился к жизни, пришёл в движение, и пленница страсти тихо застонала, запрокидывая голову.
- Ш-шш, охрана услышит, - лукаво улыбнулся Вей, прижав палец к её ласковым устам. - Снизу тоже делают обходы. Должно быть, хозяйка Кёрхем не скупится на караульных. И не удивительно, какую сокровищницу соблазна они призваны охранять. Твоё выступление на аукционе должно вызвать настоящий ажиотаж.

+1

12

Вместо ответа прижатая к стене Лила обхватила губами его палец, огладила язычком и скользнула по нему дальше, мягко сжимая, поддразнивая и без того распалённого вивенди. Свободная рука Вея спустилась по пенно-невесомому одеянию вампирессы, пока не отыскала его кромку. Внутренняя дрожь округлого окатыша выплеснулась наружу, прокатившись по коже, обжигая чувственность.
- Анвар говорит, хозяев не пускают к невольницам в том числе чтобы не утомить их сладострастием до начала аукциона. Но ты ведь у меня ненасытная, и от нектара наслаждений лишь расцветаешь, становишься ещё вожделеннее... - сбивчивый шёпот вивенди был тих, как дуновение ночного ветра. - Ммм… И похоже, те визитёры не смогли утолить твоих желаний.
Прелестное тело рыжей развратницы не было окутано сладким, стойко-дурманящим фимиамом экзальтации, как это обычно бывало. Лила пахла цветами и мёдом, а значит, не успела еще вкусить мужского семени. Изыскивая способ незаметно попасть в подворье ханум, Эст не слышал самого разговора, лишь общий фон голосов недавних гостей вампирессы. И раз уж они ради этого пробрались сюда, было странно, что и ушли они с чем, не солоно хлебавши. А точнее - оставшись без сладкого.
- Они приходили не за покупками, - вампиресса нетерпеливо потянулась к нему. – Это были мои сородичи с Севера. Они хотели знать, когда я собираюсь возвращаться. Я сказала, что не собираюсь.
- Надеюсь, они как-нибудь обойдутся без твоего участия, раз уж ушли и не стали возражать, - ладони Эста обхватили тонкую талию, сминая многочисленные складки воздушной ткани. - У нас здесь много дел... Которыми можно заниматься в своё удовольствие. А ещё тут так тепло! Пожалуй, мне нравятся эти края. А тебе?
Чувственные прикосновения Вея перетекли на внутреннюю сторону бёдер и Амарилла не смогла сдержать сладкого вздоха, который Эст тут же накрыл горячим, страстным поцелуем.

+1

13

Небольшой прямоугольный дворик был увит виноградом, в уголке журчал фонтан, а возле самой стены разрослись розовые кусты, наполняя воздух благоуханием и служа дополнительной защитой от тех, кто надумает войти не через ворота. И, собственно, они же были здесь единственным хоть сколько-нибудь доступным укрытием. Но если вампирессе колючие стебли не причинили бы никакого вреда, то Вею они бы определённо мешали. А Лила совсем не хотела, чтобы что-то мешало ему делать то, что он сейчас делает.
Прижавшись к ещё горячей после полуденного зноя стене, она полностью отдалась во власть вивенди и как никогда наслаждалась его ласками. Кто бы мог подумать, что можно так сильно соскучиться за несколько часов, но Амарилле не хотелось быть одной даже минуту. Требовательные пальцы хозяйничали между ног, размазывая обильно выступившие любовные соки и неумолимо подводя её к краю, но в этот раз наскучавшаяся вампиресса не спешила за него заступать.
- Нет, Веюшка, так не пойдёт… Я кое-как дождалась тебя сегодня, а завтра мне придётся терпеть это гораздо дольше, может быть даже целый день. Сделай со мной что-нибудь такое, чтобы хватило до следующей ночи. Иначе я не выдержу и просто сбегу с этого торжища.
- Я затем и пришёл… - выдохнул вивенди, чуть отстранившись. Глаза его, затуманенные желанием, тёмные и бездонные, как звёздное небо, поблёскивали во мраке ночи, светились неудержимой жаждой. Необходимость скрываться, соблюдать тишину, сдерживать переполнявшие его страсти отдавалась острым, почти болезненным напряжением - дурманя, распаляя до неистовой бури, что ширилась в нём, не находя выхода. Ведь Лила была здесь, в его объятиях, так близко!.. При этом легчайший аккорд на струнах неги грозил сорваться нечаянным стоном, любое резкое движение сопровождалось звоном цепей… Близость Амариллы пронзала волнами ярого вожделения, переполняя всё его существо, словно огромный, гудящий колокол!.. Эсту казалось что ещё немного и он взорвётся, разлетится на тысячу клочков!
Вивенди повёл рукой, набрасывая на них барьер тишины и преломляющую сферу. Магия пришла легко и естественно, словно и не было того давящего ощущения глухой стены, что не давала ему раствориться в ветре. Неведомая сила исчезла так же таинственно, как и появилась, но Вей едва отметил это, дрожа от нетерпения. Ведь теперь охранники Кёрхем ханум при всём желании не смогли бы ни увидеть, ни услышать их в хрустальной бархатной тиши. Теперь эта ночь принадлежала только им двоим.
Рывок, и стон, и звон, и возглас! Эст жадно набросился на свою женщину, порывисто прижал её к стене, больше не сдерживаясь, не скрываясь. Не стремясь и не желая контролировать себя. Пикантный артефакт будто сошёл с ума, сорвался в безумную пляску, захлестнув Амариллу шквалом экзальтации. Обжигающие ладони и губы беспорядочно заскользили по всему её роскошному телу, сбивая, срывая пенную тогу, стискивая в резких, беспорядочных и сумбурных ласках – настойчиво, нетерпеливо, резко, почти грубо и собственнически, выдавая всю силу обуревавших Вея стремлений и чувств.

+1

14

Вампиресса расслабилась в его руках, купаясь в изливающейся на неё страсти, напитываясь и переполняясь ею. О, какими же волшебными были эти мгновения! Она не могла без него, не могла ни секунды, а завтра предстояло выдержать целый день. И единственное, что оставалось, это подарить друг другу как можно больше, пока была возможность.
Вот Вей одним движением подхватил вампирессу за бёдра, распластав по стене и тут же пригвоздил к ней своим пылающим естеством. Тугой горячий член вошёл резко и глубоко в пропитанное соками пульсирующее лоно, разом загнав зудящий перламутровый окатыш до самого дна. Обрушил в ураган бешеных рывков, смачных яростных шлепков, неистово пронзая рыжую развратницу, заставляя её всхлипывать и стенать, звеня всеми своими украшениями.   
Безумство страсти продолжалось мучительно долго и, даже когда вивенди остановился, чтобы отдышаться, для Амариллы оно не прекратилось. Его неистовые желания всё ещё бились в ней, не давая ни покоя, ни удовлетворения. Из-за мешающего артефакта окаменевший член не помещался целиком, а этого так не хватало им обоим. Вивенди крепче сжал бёдра Лилы, раскрывая их до предела, словно книгу и медленно втолкнул закладку между страниц. Сначала казалось, что дальше попросту уже некуда, но потом пульсирующая плоть поддалась, глаза вампирессы широко раскрылись и вместе с неутолённым желанием в них отразился страх.
- Нет… - шепнула она, чувствуя, как артефакт сдвигается ещё дальше, туда где, казалось, более не могло быть свободного места. – Нет!
На мгновение вибрирующий окатыш будто прислушался к ней, замерев на месте и невыносимо распирая нутро, а потом провалился до конца, заставив вампирессу надломлено вскрикнуть. Болезненное давление исчезло, будто всё, наконец, встало на свои места. Лила прекрасно чувствовала, что артефакт по-прежнему внутри, но никак не могла понять, где именно. Похоже, вибрирующий камешек со всех сторон обнимала нежнейшая, чувствительна плоть и их соприкосновение отзывалось умопомрачительными ощущениями. Но и Эст теперь вошёл в неё до конца, разом подарив рыжей именно ту степень близости, о которой она так мечтала. Более того, кажется, его естество более не соприкасалось с артефактом напрямую, будто тело вампирессы смирилось с постоянно находящимся в ней предметом и отвело ему какое-то специальное место.
Спящий творец, наградивший Амариллу сначала жаждой крови, а теперь ещё и жаждой плоти, удостоился изысканного, витиеватого богохульства, впрочем, всё равно не способного выразить всю глубину и остроту её переживаний.

+1

15

Пронзая вампирессу сериями диких рывков Вей едва ли осознал, что натворил. Ощущения и эмоции разом выплеснулись на новый уровень, захлестнули, пробирая насквозь - настолько остро и ярко, что у вивенди захватило дух от их возросшей мощи. Лавина жгучего, жадного, жаркого, неудержимого вожделения, пленившего Лилу, и вовсе не поддавалась описанию. Артефакт больше не препятствовал проникновению, обретя пристанище в самом сокровенном месте, разжигающем чувственность, одарив вампирессу проклятием Вожделения. Проклятием ли?.. Казалось, сладостная дрожь отныне заполняла всё её лоно целиком, вместе с окаменевшим членом, беспрепятственно вторгавшимся во всю длину. Врываясь до конца, содрогаясь от безумного наслаждения, вивенди всё крепче стискивал обнажённые упругие бёдра своей рыжей развратницы, насаживая на кол вожделения её восхитительное белое тело, буквально вбивая её в стену. Всё потонуло в безумной пляске шлепков, стонов, всхлипов и неумолчном звоне цепей, нарастающим в безудержном ритме, пока не разразилось феерически бурной вспышкой, пронзившей любовников ударом невидимой молнии. Поток экстаза хлынул буруном, переполняя Амариллу изнутри, вампиресса забилась на вздыбленном члене и горячее семя потекло по её ногам, заливая атласную кожу.
Задыхающийся Вей прижался теснее, коснулся лбом прохладного камня стены. Застыл на минуту, удерживая вампирессу на весу практически только лишь своим естеством, не потерявшим боевого положения. А затем подхватил её, обмякшую и подрагивающую в отголосках экстаза, и уложил на землю подле фонтанчика, подальше от колючих розовых кустов. В пылу страсти он и не почувствовал, как острые шипы оставили на его руках и ногах длинные красные полосы, наполнив ночной воздух тонким кровавым ароматом, доступным вампирьему чутью. Впрочем, разве оно могло сравниться с негой горячо залюбленной вампирессы, не говоря уже о её обострившейся новообретённой жажде плотских наслаждений!..
Расшнуровав бездонную сумку, Эст вытащил моток верёвки и обстоятельно, с удовольствием связал голые ножки скованной Амариллы. Тщательно, виток к витку обвязал вокруг бёдер, под коленями и на щиколотках, над самыми кандалами, так чтобы тугие витки упруго вжимались в тело, и ножки потирались друг о друга при каждом движении. Вей вожделённо провёл по ним ладонями, оценивая дело своих рук, а затем навис над головой лежащей на спине вампирессы, сдвинул в сторону рыжие пряди и склонился ещё ниже, отчего набухший ствол беспорядочно заскользил  по её лбу и по щекам. В то же самое время он потянулся к сумке и вытащил оттуда внушительных размеров южный фрукт, своими пропорциями больше всего напоминающий напряжённое мужское естество. Эст развёл пальцами залитые семенем лепестки и почти до половины погрузил впечатляющий плод прямо между ними, хотя из-за связанных ног это стало куда труднее сделать. Выгнувшись под своим любовником, невольница страсти в полной мере смогла ощутить неожиданное вторжение. Вей не оставил фрукт на месте, а тут же потянул назад и вновь засадил в зудящее лоно, на этот раз ещё глубже. А затем упругий плод смачно заскользил туда-сюда, наращивая амплитуду и скорость.

+1

16

Поджав ноги к груди, Лила обняла их руками и запрокинула голову, громко стеная от наслаждения и, кажется, совершенно позабыв где она находится. Впрочем, стенания эти продолжались недорого, потому что скользящий по щеке член так и просился занять место кляпа и вскоре глубоко проник в её горло, прервав поток разнузданных стонов. Во внутреннем дворике загадочной крепости, скрывавший за своими стенами десятки страстных невольниц, слышались только частое, срывающееся дыханье вивенди да сочные чмокающие звуки, то почти одновременные, то попадающие вразнобой.
Воздушная магия заглушала их, а короткая южная ночь, пропитанная безумной негой и сладострастием скрывала любовников от посторонних глаз. Но всё же скрывала недостаточно хорошо. Проснувшаяся от жары кухарка вышла, чтобы набрать воды, да так и остолбенела от увиденного. Такое вопиющее нарушение покоя ханум не могло остаться безнаказанным и женщина немедленно привела двух охранников. Те, щурясь в кромешной темноте, поначалу долго не могли понять, что за беззвучная возня происходит у фонтана. Но оттого, что они почти ничего не видели, аура бесконтрольного разврата, окружающая любовников, ничуть не стала слабее.
Больше всего, конечно, досталось молодым и горячим стражам и вот уже один из них склонился к кухарке, невольно замечая, как хорошо от неё пахнет свежей сдобой, и зашептал что-то непристойное на ушко. Второй оказался более стойким, но вид пышной белой груди, показавшейся в распахнувшемся вороте рубашки, доконал и его. Обомлевшая от такого количества внимания женщина поначалу растерялась, но жители пустыни испокон веку славились умением не упустить своего и она в полной мере обладала этим полезным качеством.
Не подозревая о том, что у них появились зрители, Амарилла и Вей продолжали наслаждаться друг другом. Притихшая, связанная вампиресса, перепачканная пылью и семенем, далеко запрокинула голову, не видя и не слыша ничего вокруг. Эст оперся на её согнутые колени и вошёл насколько это было возможно. Вампирья сущность Лилы ликовала. Любовные соки по своим свойствам чем-то похожи на кровь, только вкус страсти так чувствуется гораздо острее. Но если украденная кровь сразу и безоговорочно наполняет жизненной силой, то тут свою порцию лакомства нужно ещё заслужить.
Ничто так не обостряет соблазн, как препятствие, искусственно оттягивающее удовольствие, продлевающее исступлённое томление и жажду. Недаром такой способ "охоты" оказался гораздо "вкуснее" и предпочтительнее, и сейчас Лила всецело отдавалась ему, извиваясь под своим любовником.
Напряжённый, тугой ствол раз за разом оказывался в объятиях её мягких губ, шаловливого язычка, проскальзывал в нежное горло, дальше и дальше - прямо под ошейник, пока не застывал на пике жгучего проникновения, и тогда жаркая пульсация передавалась и Амарилле, наполняя её биением жизни. Лила и сама жадно тянулась навстречу, заглатывая его целиком, и Вей содрогался от острого, безудержного восторга, без устали потчуя свою сладкоежку и полностью игнорируя нечаянных свидетелей упоительного действа. Даже если бы мимо прогарцевал целый отряд янычар верхом на дюжих варренах, Эст бы едва ли заметил их, полностью поглощённый своей женщиной, наречённой "Аллигрой" и ставшей настоящим воплощением этого имени.

+1

17

Пьянящая дивная ночь была горячей и сладкой, буквально созданной для удовольствия и неги, как и безумно желанное тело восхитительной, связанной рыжей прелестницы, откровенно наслаждавшейся своим пикантным пленением. Тугой распалённый член и не менее внушительный, скользкий от соков изогнутый плод одновременно проникали в неё с двух сторон, со смачным чавканьем погружаясь во всю длину, напористо вторгаясь и переполняя изнутри, вонзаясь в сосредоточие неистовой внутренней дрожи между ног и создавая полное ощущение двойного проникновения. Захваченный ураганом ненасытного вожделения Эст всё усиливал напор, не давая передышки и пощады, и упругое тело оприходованной вампирессы ходило ходуном в унисон резким быстрым толчкам и рывкам, сотрясаясь на волнах пронзающего экстаза. Южная ночь в стенах города на краю пустыни была очень тепла и нежная кожа Лилы действительно казалась горячей. Скованная Амарилла, бьющаяся под своим пылким любовником, в этот момент ощущалась и чувствовалась живее всех живых - так близко, так туго, так тесно!..
От входа в дом ханум доносились ахи и тоненькие стоны раздеваемой кухарки - столь естественный аккомпанемент восторгу обнажённой близости, захватившей вампирессу и вивенди. Его чуткие пальцы жадно скользили по всему её распалённому телу, судорожно сжимали, стискивали, обнимали и нежили, порывистыми, сбивчивыми движениями, полными жгучей жажды обладания и упоения. Вей стискивал зубы, безудержно трахая связанную вампирессу под звон стальных оков, и тяжёлое надсадное дыхание со свистом вырывалось из его груди, окутывая атласную кожу Амариллы. Осознание того, что уже завтра его рыжая развратница предстанет на аукционе в качестве желанной невольницы, предназначенной для плотских утех, неистово, дико возбуждало его, подстёгивая буйную фантазию, а вместе с ней и зудящий артефакт между ножек Лилы, непозволительно втиснутый в самое чувствительное и сокровенное местечко. И вот с этим неутомимым огнивом страсти ей предстояло оказаться пред взорами множества желающих её владык, облечённых богатствами и властью, испытать на себе всю силу их объединённого вожделения, пока их жгучие взгляды будут открыто и похотливо скользить по её роскошным формам... А после - ещё и оказаться пикантной "собственностью" кого-то из них, пусть и на краткое время...  Но как бы горячо не возжелали её мужчины Лайнидора, все разом и каждый по-отдельности, на самом деле Лила была только его, целиком и полностью, принадлежала лишь ему одному.. А-ааах!.. Яростное наслаждение плеснуло расплавленным металлом, прокатившись по сведённым судорогой мускулам Вея. Смачные шлепки достигли апогея и в тесном горле вампирессы заклокотало горячее семя, выплёскиваясь и переполняя её изнутри.

+1

18

Спустя несколько томительно долгих и прекрасных минут Амарилла открыла глаза, ловко выскользнула из-под вивенди и помогла ему сесть, чтобы дать отдых натруженным коленям.
- Ты просто великолепен, - шепнула она, устроившись рядом с Веем прямо на остывающих камнях, и огладила пальчиками мелко подрагивающую кожу на своём животе.
- А ты потрясающе восхитительна и упоительна, - горячо выдохнул Эст, накрыв своей ладонью её пальчики, вместе с источником внутренней дрожи. - Моя сладкая... И липкая.
Потёки семени были буквально всюду.
Все усилия по отмыванию вампирессы благополучно пошли прахом, но сейчас это волновало её меньше всего. Лила была сыта, довольна и счастлива. По крайней мере, на какое-то время. С кошачьим урчанием она сползла Эсту на колени, подставляя грудь под его ладони и щекоча рыжими кудряшками. Какое же это было блаженство.
Из приоткрытого окна кухни доносились звуки возни, приглушенное сопение и отголоски эмоций. Сомнение, смущение, нетерпенье и множество других, в итоге утопающих в вожделении, словно ягоды в желе. Лила посмеялась и дотронулась до разума служанки, будучи не в состоянии ничего внушить на таком расстоянии, но зато с удовольствием "подглядывая" и делясь с Веем своими пикантными наблюдениями.
Немного отдышавшись, вивенди опустил ладонь ей между ног и к подсмотренным ощущениям вновь добавились собственные. На какое-то время вампиресса почти забыла о человеческой женщине, а когда вновь обратила на неё внимание, то была поистине поражена. Она точно ничего не внушала скромной прислуге, но та как будто подсмотрела что-то сама. Кухарка так ловко взяла в оборот разгорячённых стражей, что они старались, как в последний раз, а она только и успевала получать удовольствие со всех сторон.
Истощить двух крепких мужчин не так-то просто и кухонное действо порядком затянулось. А гибкие пальцы Эста, исследовавшие тело вампирессы, и его воображение, заставлявшее трепетать потерявшийся внутри Амариллы артефакт, раз за разом обрушивали на неё потоки наслаждения, то мягкого и ласкового, то игривого, то нетерпеливо-любознательного и проникающего буквально всюду. Было уже далеко за полночь, когда вивенди прижал её к цветной мозаике фонтана и трахнул ещё раз, неистово и безнадёжно глубоко, оставив в полубессознательном состоянии.
Но ему всё же пора было уходить, а едва помнящая себя Лила вернулась в помещение для рабынь. Она была настолько погружена в собственные ощущения, что даже не почувствовала приближения рассвета.

+1

19

А наутро в покоях постоялого двора Кёрхем ханум случился переполох. Мало того, что самая важная рабыня, будущая наложница, жемчужина предстоящего аукциона оказалась голой и связанной, так ещё и с ног до головы была измазана семенем, пылью и, местами, даже мукой! Со здоровенным бананом, торчащим промеж ягодиц! Да уж, зрелище было впечатляющее!.. А уж пахло от неё так, что у пробудившихся невольниц перехватило дыхание и заблестели глаза. У неприлично довольной Аллигры явно была насыщенная ночь!.. А вот хозяйка Кёрхем была в ужасе. Где это видано - взламывать запертые двери, забирать и оприходовать рабынь - прямо перед аукционом! Нагло и вопиюще попирая все строжайшие запреты! Самоуправство! Беспредел!!
Этого нельзя было так оставить. Судя по виду Аллигры, над ней потрудилось сразу несколько мужчин - иначе такого обилия глазури не набралось бы при всём желании... Пленницу вернули на место, значит, похищение отпадало. О ночном визите Лилиных сородичей ханум благополучно забыла, поэтому подозрение тут же пало на стражей, но никто не захотел признаваться в содеянном. Сама главная героиня ночных приключений тоже не спешила помогать расследованию. В итоге каждый охранник получил по 10 ударов кнутом. Досталось всем - и тем, кто действительно успел этой ночью насладиться женскими прелестями, и ни в чём не повинным бедолагам. "И только то, что бесценная рабыня осталась цела, невредима и не в претензии, спасло вас от куда худшей участи!" - бушевала Ханум, потрясая золотыми браслетами на запястьях. Совсем не такими, как у скованной Лилы, надо сказать.
Но время аукциона стремительно приближалось, а Аллигра сейчас выглядела как участница буйной оргии. Нужно было срочно исправлять положение. Рыжую распутницу развязали и под звяканье цепей, смешки и завистливые вздохи остальных рабынь вновь повели на омовение, отрядив на это дело всю прислугу, достойную доверия. Предстояло сделать ещё много важных приготовлений, а рассвет между тем разгорался всё ярче.
Купели и лохани с пеной, фимиамом и лепестками цветов следовали одна за другой, возвращая потрясающей фигурке вампирессы её восхитительную, нежную белизну. Покладистые служанки в одних набедренных повязках со знанием дела втирали в её тело мякоть каких-то сочных плодов, буквально тающих в руках, отчего атласная кожа Амариллы приобрела удивительную мягкость. Затем последовали всевозможные масла, и уже добрый десяток рук заскользил по всему её роскошному обнажённому телу, придавая лоск и блеск, пока оно не засияло в свете лампад и свечей, сверкая обжигающим соблазном. Но как бы тщательно не отмывали и не умасливали распутницу Аллигру, безмерное количество поглощённого накануне семени давало о себе знать, и сногсшибательный аромат страсти никуда не делся, здорово сбивая служанок с рабочего настроя, заставляя их дышать глубоко и часто, отчего осторожные скользкие касания будто сами собой превращались в ласки. А каждое новое прикосновение напоминало вампирессе о Вее и возбуждало её ещё больше.

+1

20

Вея же тем временем, вместе с владыкой Мусиром и другими хозяевами рабынь, наконец, допустили на территорию постоялого двора Керхем, где их встретил суховатый миниатюрный человечек с тёмной бородкой, завязанной узлом. Представившись архивистом Мансуром, он деловито разместил их в одном из внутренних подсобных помещений близ ворот и куда-то пропал, а слуги тем временем принесли им пряного вина, хлеба, мёда и сладостей. Вернулся архивист с целой стопкой свитков, в которые сразу же принялся заносить сведения о невольницах, скрупулёзно записывая информацию со слов их хозяев, всё так же деловито уточняя самые разные детали и поскрипывая гусиным пером.
Снедаемый нетерпением вивенди почувствовал замешательство. Он как-то не думал о том, что в результате их с Амариллой пикантного плана появятся какие-то документальные свидетельства, что едва прибыв в город его вампиресса обзаведётся собственным "сертификатом рабыни". Это... вызывало некоторое беспокойство, и вместе с тем возбуждало, будоража неуёмную фантазию. Будто официальное признание, закрепление статуса невольницы, а ведь Лила, вживаясь в роль соблазнительной пленницы страсти, всегда так дико распаляла Эста!.. Отголоски её собственных эмоций поминутно бросали его в жар: Амариллу в этот момент переполняли весьма горячие желания, и это была далеко не жажда крови.
Перейдя к вивенди, архивист начал с обычных вопросов, занеся на бумагу имя рабыни: "Аллигра", записав её рост и вес (которые были замерены ещё накануне), а также отличительные черты (тут Вею было трудно удержаться от красочных описаний и подробностей). Мансур справился о возрасте Аллигры, на что вивенди с улыбкой ответил - "двадцать семь", а о происхождении скромно умолчал, отметив, что родина рыжекудрой красотки - далеко на севере, и её нежную белую кожу следует оберегать от яркого лайнидорского солнца. Похоже, писаря очень интересовало, откуда взялась рабыня со столь удивительной и яркой внешностью. Ещё архивист расспрашивал о здоровье пленницы, о её "строптивости", пыталась ли она сбегать, есть ли у неё особые магические способности, не блокируемые защитными артефактами. Вопрос о том, является ли рабыня девой, отпал сам собой, после ночных-то приключений, впрочем, местные сластолюбцы, похоже, предпочитали опыт вместо непорочной невинности, что и подтвердилось чередой следующих вопросов, касающихся характера и вполне определённых эротических умений и способностей прекрасной пери. "Будто на собеседовании по устройству в бордель", - подумалось Вею. Отвечая на эти вопросы вивенди весь взмок, и тугое напряжение, натянувшее штаны, никак не улучшало его положение. Ещё пришлось придумывать объяснение Лилиным несъёмным руническим кандалам и ошейнику. Эст почти честно признался, что причиной тому послужила магия.
- Кандалы будут очень кстати, - закивал Мансур, - А вот цепи надо будет снять. Цепи это не можно-с. На торги рабыни должны явиться во всей красе, чтобы ничего не мешало.
"Это просто ты не видел, как ловко и естественно Лила научилась управляться с ними", - мысленно улыбнулся Вей. В груди его сладко ёкнуло. Он горел желанием поскорее увидеть Амариллу, так что едва мог усидеть на месте.
Также обсуждались детали заключения сделки, передачи собственности, ответственности и вознаграждения обители Кёрхем. Наконец, архивист потребовал его роспись, с тем чтобы невольница "Аллигра" была письменно зарегистрирована по всей форме.

Отредактировано Амарилла (23-09-2019 20:42:56)

+1

21

Когда красавиц вывели во внутренний двор, Вей так и застыл, с интересом глядя на их наряды. Каждая из рабынь была облачена во множество полупрозрачных тончайших накидок, охватывающих стройные тела молодых девушек, словно нежные лепестки бутона. Накидки были различной длины и размеров в зависимости от того, какую часть тела им предстояло прикрывать. Впрочем, даже с обилием складок и слоев они ничего особо не прятали, а наоборот, скорее дразнили, лишь сильнее подчеркивая соблазнительные контуры и упругие прелести. Кроме того наряды состояли из отдельных элементов, от которых, видимо, предстояло избавляться по-отдельности, снимая их один за другим.
Все невольницы были босыми, но с накидками на головах. А ещё вивенди приметил, что у каждой на большом пальце ноги красуется золотое кольцо. В сумеречном свете нарождающегося дня фигуры девушек казались таинственными видениями, порожденными разгоряченной фантазией. Вею живо вспомнилось аура призрачной нереальности, порой окутывающей фигурку вампирессы, со всех сторон объятую мраком.
Его Лилу сопровождала сама Кёрхем, наверное из-за опасений, как бы распутницу Аллигру по дороге вновь не насадили на кукан, зажав где-нибудь в уголке. Впрочем, для того имелись все опасения. Даже сквозь все многочисленные слои покрывающих Лилу накидок виднелось и угадывалось достаточно, чтобы у любого мужчины тут же вскипела кровь. Вампиресса настолько выделялась среди остальных прелестниц своим ярким экзотическим обликом, грацией, статью и эротическим совершенством соблазнительных форм, что взгляды всех присутствующих мужчин тут же обратились к ней.
Сила распространяемого Лилой соблазна была столь велика, что у каждого из них несомненно возникло потаённое побуждение набросится на неё и сотворить с рыжей невольницей множество неприличных вещей. Это было заметно сразу же, по тому как вздрогнули её стройные ножки, и Эста ошпарило красноречивой ментальной волной, эхом сумбурных горячих эмоций.
- Я смотрю, мой подарок всё ещё при ней, - понимающе усмехнулся владыка Мусир. - Советую вытащить его до начала аукциона, иначе твою красотку ждет настоящее испытание. А учитывая её выдающиеся таланты... Случалось, что некоторые рабыни не могли выдержать всеобщего восхищения и начинали биться в экстазе прямо на досках помоста. Зрелище занятное, но может помешать торгам.
Вспомнив о вчерашней ночи, вивенди зарделся. Он не стал сообщать Анвару, что по его вине перламутровый окатыш теперь так основательно обосновался внутри вампирессы, что вынуть его не представляется возможным. Вместо этого он поспешил к своей женщине, жадно разглядывая её полускрытую накидками фигуру. Даже сквозь слои ткани было заметно, что слуги постарались на славу. Умасленная кожа вампирессы заманчиво поблёскивала, ухоженные волосы сияли огнём, а в серых глазах притаились отголоски шальных удовольствий. К тому же умело нанесённые пудры и крема изумительно подчеркивали красоту каждой чёрточки её притягательного лица, так что невозможно было отвести глаз.
- Ты просто обворожительна, - восхитился Вей с удовольствием обнимая Амариллу за талию. Вивенди закусил губу, вспомнив, где прошлой ночью оставил банан. Тончайшая светлая ткань была гладкой, блестящей, практически невесомой на ощупь и ощущалась совсем иначе чем та простая накидка, утерянная в саду прошлой ночью. - Ну как, ты готова поразить Лайнидор своим соблазном?..

+1

22

- Всё благодаря тебе... - едва слышно шепнула Амарилла и добавила немного громче, - Да, мой господин.
- Ваша девица уже нашла себе приключений, на все причинные места, - буркнула Кёрхем, появляясь сбоку. - За ней только глаз да глаз. И дом Ханум в этом не виноват! Она и до того не была невинной девой, да, дорогуша? Не сомневаюсь она ещё наведёт шороху в гаремах!..
- Это так, - серьёзно подтвердил Вей, хотя глаза его лукаво блестели. - Давай-ка снимем цепи, - улыбнулся он Лиле. - Говорят, там тебе они не понадобятся.
- Это так, - повторил его слова бронзовокожий детина в ярко-красной чалме, бойко подогнавший фургон. Как и многие местные, джигит был обнажен по пояс. - Рабыням предстоит продемонстрировать себя со всех сторон, постепенно избавляясь от одежды. Обычно для этого используют танец. А цепи с непривычки будут им только мешать. - Джигит задохнулся, вдохнув окутывающий Лилу аромат. Оглядел ее с ног до головы и ослепительно улыбнулся. - Впрочем я уверен, тебе, красавица, не составит труда найти поклонников, и получить власть над чреслами самых искушенных ценителей...
Уверенный, хищный взор его тёмных глаз вспыхнул сдержанным восхищением, намётанно пройдясь по полускрытым вуалями манящим формам умасленной вампирессы. На других девушек он даже не взглянул. Молодец шагнул ближе и перевёл проницательный взгляд на Вея.
- Лукан Чинара, Господин охотник,  -  представился он. - Госпожа Кёрхем! - мужчина поклонился в пояс. - Я имею честь служить дому Ханум с тринадцати лет и милостью богов имею удовольствие представлять самых прекрасных рабынь на торгах во славу Богини сладострастия. - Джигит вновь сверкнул ровной белозубой улыбкой. - Позвольте выразить своё восхищение вашей удачливости. Богиня воистину благосклонна к вам, и безмерно щедра, одарив красоткой столь изумительной внешности!
Взор его вновь и вновь возвращался к сиянию белоснежной кожи и огненным волосам Амариллы. Строгий рельеф его фигуры обзавёлся отчётливо видимой перекладиной. На шее Чинары, как и у многих других, красовалось ожерелье с целой коллекцией разнообразных амулетов. 
- Скоро мы отправимся. Невольницы поедут впереди, в сопровождении охраны. А вот, кстати, и они. - Он указал рукой на отряд бравых янычар в тёмных ливреях, въезжающих во двор боевым строем верхом на поджарых, тонконогих конях.

+1

23

Сквозь цокот подкованных копыт из-за ворот слышался глухой многоголосый шум. Конники развернулись и умело выстроились в два ряда по обе стороны от повозки, держась очень торжественно. Видимо, они не в первый раз составляли эскорт, но не походили на стражников Дома Ханум, виденных Веем вчера. Должно быть, недавно выпоротые ночные ротозеи пока не способны были сидеть в седле, а может, это и не планировалось изначально.
- Как твоё имя, красавица? - под шумок шепнул Лукан на ушко вампирессе. - У тебя же есть имя?..
Он опустил руку и бесцеремонно провел ладонью у Лилы между ног, хоть вуаль и препятствовала продвижению пальцев. - Ох, какая ты сочная! - подивился он. - Это славно!..
- Не тебе ли из-за этого нынче утром всыпали плетей? - вместо ответа насмешливо поинтересовалась Лила.
- Да ещё и с норовом! - продолжал восхищаться джигит, будто и не замечая её колкости. - Небось сама с удовольствием на плеть бы напросилась, а потом и на какую иную порку...
- Лукан, проследи, чтобы всё было готово к отбытию, - сурово вклинилась Кёрхем. - Я не хочу неприятностей.
- Как прикажете, - отозвался джигит, отступив от Амариллы. - О, благородный господин Мусир! Как я рад, что вы почтили нас своим высоким присутствием! Благодаря вам Дом Ханум благоденствует, а наш великий город с завидным постоянством пополняется самыми прелестными из всех цветов!..

Несмотря на крайнее возбуждение Амарилле оказалось легко быть дерзкой. Прежде всего, в этом была сама её суть, от которой не избавит ни нагота, ни каналы, ни плети. К тому же она слышала их всех. Тех, кто желал её и скрывал это или напротив, охотно выставлял похоть напоказ. Мужчинам отчего-то нравится думать, что только они способны на настоящее вожделение, а женщины лишь загораются от их огня. Так оно и есть, если "женщине" едва исполнилось пятнадцать, но попробуй подступиться к красотке постарше и сгоришь, как пучок соломы. О чём уж говорить, когда ей под тысячу.

+1

24

Вампирессу забавляли разнообразные желания, роящиеся в их головах. Одним нравилось приблизительно то же, что и Вею. Чтобы получить истинное наслаждение, им нужно было брать любовницу, как берут крепость, и безраздельно владеть ею. Впрочем, мечтания их были относительно скромны, ведь они и вполовину не представляли, на что способна стоящая перед ними рыженькая кроха.
Другие, и таких, как ни странно, оказалось большинство, напротив, желали, чтобы брали их. Маленькая рабыня виделась им в совершенно неожиданной роли, прижимающей их к стене и бессовестно домогающейся, а то и вовсе трахающей их прямо на полу. Впрочем, их-то интуиция как раз оказалась на удивление чуткой и прозорливой, ведь Амарилла не просто могла такое устроить, а сделала бы это с огромным удовольствием. Особенно, если сзади будет помогать Эст, а она сама послужит лишь своеобразной посредницей.
Трудно сказать, то ли большинство мужчин в присутствии Амариллы действительно жаждали быть снизу, то ли её собственные жгучие желания и ”жажда плоти” исподволь так влияли на них, накладывая свой отпечаток, отражаясь в мыслях и стремлениях - отчего жемчужнокожая рабыня представлялась им в образе лихой наездницы. Это походило на безмолвный Зов, и даже кони под сёдлами янычар всхрапывали и раздували ноздри, вдыхая фимиам распалённого соблазна. Вей ощутил прилив этой волны страстей, нарастающей в ней самой, и сразу обернулся к Лиле, лукаво глядя на неё и без слов догадываясь о картинах, проносящихся перед её внутренним взором.
- Ещё рановато для оргии, не находишь?.. - улыбаясь, шепнул он. - Таким Кацаргом мы и вовсе до торгов не доедем. Какая же ты у меня ненасытная стала, после вчерашнего!
- Я всегда такая, ты же знаешь, - безмолвно отозвалась Лила, - но стараюсь держать себя в руках… очень стараюсь.
Потаённая дрожь между ног вампирессы и пьянящие потоки вожделения в её сознании и впрямь стали ещё более чуткими, пылкими, жадными, чем прежде. Эст задохнулся их неудержимой силой. Похоже, пикантный артефакт стал такой же неотделимой частью её сущности, как и рунические оковы. Рилдир всенощный, что он натворил. С другой стороны, лучшего момента и представить нельзя. “Лайнидор ещё не знает, что его ждёт...” - довольно подумал Вей.

+1

25

Вивенди быстро отвёл свою женщину в сторонку и, усадив на край памятного фонтанчика, принялся отстёгивать звенящие цепи от её кандалов и ошейника. “Клик, клик” - поскрипывали проворачивающиеся замки. Мимолётные ласки и горящее во взгляде Эста восхищение, как и тугой бугор на штанах, красноречиво сопровождали сие действо.
Не переставая любоваться Лилой, Вей поведал ей о неожиданном свитке архивиста с перечнем её достоинств как рабыни из дома Ханум, и о том, что узнал о предстоящем аукционе.
- Невольниц выводят на помост по очереди, торги идут до предложения самой высокой цены. В аукционе, как правило, участвуют местные владыки, но там собирается и большая часть города. Это  любимое событие в жизни горожан, ведь на торги выставляют только самых обольстительных красоток.
Чтобы освободить от цепей лодыжки вампирессы, Эсту пришлось приподнять её ножки и задрать край накидки. Золотое колечко на пальце сидело плотно, как влитое. Справившись со своим делом, рука вивенди будто сама собой скользнула вверх по умасленной атласной коже, укрытой лёгким гладким одеянием.
Амарилла закусила губу. Сдерживаться ей становилось всё сложнее и сложнее. Хотелось послать всё к демонам, сбежать с Веем куда-нибудь, куда угодно, лишь бы подальше от чужих глаз, и предаться безудержному разврату. О, с каким бы наслаждением она сейчас не просто легонько касалась своего мужчины пальчиками, а почувствовала его в себе, так глубоко и туго, как только возможно.
- После того, как будет оглашена окончательная цена, тебя наверняка сразу же доставят в дом к одному из местных владык. Хотя, скорее всего, это будет целый дворец. “Новый хозяин” может сразу же потребовать тебя к себе, дать волю своим желаниям… Уверен, ты найдёшь великолепную возможность выплеснуть переполняющее тебя сладострастие.. И возможно, не один раз… Учитывая твой новый, пикантный способ охоты...   
Слова вивенди были горячи и вязки, словно капли тяугчего мёда на распалённой коже. Эст медленно улыбнулся, припоминая жаркие события последних недель, склонился к роскошному атласу обнажённой кожи и запечатлел горячий поцелуй, окутав пылом дыхания. Понапрасну истекающее соком лоно сжалось в нетерпеливом спазме, но ответом ему была только мелкая дрожь артефакта. Впрочем, трепетать его заставляли мысли вивенди и Лила наслаждалась даже такими опосредованными ласками.
- Как только мы получим причитающуюся плату, я сразу вернусь за тобой. Останется только “убедить” нового хозяина отпустить невольницу Аллигру, а уж мы-то прекрасно знаем, как мастерски ты умеешь убеждать… В любом месте и при любых обстоятельствах!..

+1

26

Вей игриво подмигнул ей и отсоединил цепь от ошейника. К его удивлению, на стальном колечке шейного браслета обнаружилось что-то наподобие маленького золотого кулона в форме бутона розы. Вивенди с интересном повертел его в пальцах - вещица была тонкой и изящной, и к тому же не имела застёжки, намертво прикрепляясь к ошейнику.
- Я смотрю, у тебя новое украшение! И снова - несъёмное. Да и тот перламутровый артефакт мы, похоже, больше не увидим... Это уж я постарался. Везёт тебе на памятные "сувениры"! А Мусир говорит, он сам по себе способен довести до экстаза, при большом числе "поклонников" вокруг... Похоже, денёк у тебя будет жаркий! - Эст лукаво улыбнулся, коснулся пальцами узкого подбородка Амариллы.
- Пора отправляться! Рабыни, садитесь в повозку! - прокричал Лукан.
Красавицы под бдительным присмотром стражи одна за другой поспешили забраться внутрь.
- И ещё одно... - заторопился Вей. - Я слышал, вопрос оплаты не всегда удаётся решить прямо в день торгов, иногда для этого может потребоваться ещё день, если не больше. Если так случится - надеюсь, тебе не придётся скучать... Я всё время буду рядом. Как только получу награду, спрячу её в надёжном месте, и сразу вернусь. Я управлюсь так скоро, как только смогу, моя сладкая. А потом мы займёмся нашим обустройством в Лайнидоре.
Шёпот вивенди был тих, как легчайший бриз, но он всё равно огляделся по сторонам - не подслушивает ли кто. Вей подсадил Амариллу, помогая ей забраться в фургон. Она из рабынь подмигнула ему и, хихикнув, послала воздушный поцелуй.  Вивенди смутно признал в ней недавнюю ночную гостью их с Лилой марафона наслаждений и сразу зарделся, живо припомнив необузданность безумной фантазии страстей, воплощаемых там же, одна за другой. На шее у девушки теперь тоже красовался браслет, более узкий и тонкий, чем у Лилы, но с такой же золотой подвеской-розочкой. Приглядевшись Эст заметил, что у каждой невольницы появился такой же. А затем полог опустили.
- Но-о!.. Вперёд!.. - воскликнул Чинара, и фургон выехал со двора в окружении стражи. Владыка Анвар выделил Вею свободного скакуна, и верховая кавалькада покинула дом Ханум.
Несмотря на ранний час, снаружи оказалось настоящее столпотворение. Привлечённые грядущим представлением, жители Лайнидора заполонили улицы, не желая пропустить ни одного события и надеясь хотя бы мельком поглядеть на прелестниц вблизи. Несмотря на запрет Анвара, каким-то образом фантастические слухи о заморской пленнице ослепительной красоты всего за одну ночь наводнили город, и имя "Аллигра" то и дело звучало на устах. Впрочем, глухой полог крытой повозки обманул чаянья зрителей, но не умалил их жгучего энтузиазма, а потому страже пришлось выстроиться в боевом порядке, буквально силой прокладывая себе дорогу сквозь бурное людское море. Тут же, не упуская удобной возможности, в толпе бродили лоточники и зазывалы, шныряли карманники и попрошайки, только усиливая общий сумбур. Людской гам, крики и конское ржание заполнили всё вокруг.
- Расступитесь! С дороги!.. - Надрывали глотки яначары, грозно сверкая глазами и охаживая плетьми зевак и охальников без разбору, включая и тех, кому просто не повезло оказаться вытолкнутыми в первые ряды. Двое стражей в балахонах пробились к началу колонны и выбросили вперёд руки, выпуская воздушные сгустки, оттесняющие зрителей к стенам домов, формируя относительно свободный коридор. Дело сразу пошло на лад и фургон покатился быстрее. Но чем ближе был выезд на площадь, тем больше народу прибывало, и стража вновь принялась яростно стегать толпу, уделяя этому всё больше внимания. Слишком много.

+1

27

Мимо Вея и других хозяев рабынь, замыкающих процессию, вихрем пронеслось несколько всадников. Пользуясь всеобщей сумятицей они осадили стражу, пытаясь застать врасплох. Один вспрыгнул на козлы, стремясь скинуть возницу Лукана, а другой стрелой подлетел к задней части повозки, уклонился от сверкающих кривых мечей стражи и влетел головой вперёд прямо в фургон, не сбавляя скорости. Толпа взревела. И всё же стража быстро дала отпор, в минуты вышибив нападающих из сёдел. Кони, потерявшие седоков, встали на дыбы, молотя копытами в воздухе, а здоровяк Чинара воинственно гикнул, резанул сверкающим секачом и бородатая голова неприятеля, кувыркаясь, взлетела в воздух, оставляя за собой яркий рубиновый шлейф кровавых брызг.
Закончилось нападение так же быстро, как и началось. Неудачная попытка похищения Амариллы (а Вей пребывал в уверенности, что именно в этом была цель дерзкого налёта) полностью провалилась, и, не считая лёгких ран, стража справилась без потерь. Последнего оставшегося в живых сарацина оглушили, скрутили и перекинули через седло его же собственного коня - для дальнейшего допроса с пристрастием. В остальном же стремительная скоротечная атака лишь распалила ажиотаж и нетерпение толпы. Встревоженный происходящим, вивенди подъехал ближе, но тревога его была напрасной. Эманации тягучего возбуждения, переполнявшие Лилу, были столь сильными и яркими, что инцидент с нападением остался для неё почти незамеченным. Тем временем фургон покатил дальше, пробиваясь сквозь волнимое людское море.
На этот раз ажиотаж вокруг рабынь превосходил все мыслимые и немыслимые масштабы. Ещё не понимая, что происходит, толпа поддалась называемому чужой страстью настроению. Фантазии у каждого были свои, и далеко не все касались Амариллы, но она слышала каждую из них. Всеобщий гвалт, хлесткие шлепки и запах крови будоражили воображение и вампиресса с интересом взглянула на сидящую рядом девушку.
Та тоже засмотрелась на Лилу, но вскоре взгляд её утратил какую-либо осмысленность. Рабыня сняла с головы покрывало, встала на колени и исчезла под юбками Амариллы. Влажный, горячий язычок проник между нижних лепестков, лаская нежное преддверие лона, и вампиресса ненадолго почувствовала облегчение. Другие рабыни сначала смотрели на это с немалым изумлением, но чем дальше заходила пойманная волей вампирессы девушка, тем больше на их лицах появлялось нетерпения и откровенной зависти. Впрочем, последовать их примеру прямо по дороге на торжище так никто и не отважился, копя внутри жаркое нетерпение.
В таком состоянии они и попали на аукцион, начинавшийся очень рано, чтобы успеть до наступления дневной жары. Прогрохотав по большой булыжной площади, фургон остановился за центральным помостом, под большим красным навесом, закреплённом на высоких шестах. Стражники в ливреях окружили крытый помост, оттеснили толпу, чтобы знатным господам было, где разместиться. Их пышные переносные паланкины всё прибывали на площадь, сопровождаемые рядами личной охраны, слуг, рабов, вереницами вьючных варренов и мулов, везущих обилие всяческих удобств, с которыми высокие господа Лайнидора не могли или не желали расстаться ни на минуту, всюду таская  собой. Меха, ковры, столы, балдахины, огромные опахала, снедь, песчаные коты на поводках и прочие питомцы...  На фоне всего этого многообразия функциональная дорожная роскошь караван-баши казалась едва ли не спартанской.
Под бой барабанов явился и сам раджа, известный также как герцог Лайнидорский. Его караван сопровождения растянулся на добрую сотню метров, блистая могуществом и ослепительной роскошью, а отряд пикейщиков ощетинился на горожан, отогнав их ещё дальше от площадки перед помостом.

+1

28

Между тем народ продолжал со всех сторон стекаться на площадь. Сразу после аукциона с прекрасными девами, заморскими диковинами, артефактами и сокровищами начиналась продажа всевозможных товаров, привезённых караванщиками отовсюду, не столь уникальных и потрясающих, но, по крайней мере, таких, что придутся по карману не только богатеям, но и простым жителям. Обычно бойкая торговля продолжалась весь день до самого заката, а порой даже и на следующий, в зависимости от обилия товаров. Но, разумеется, самым знаковым событием, предваряющим начало торговли, был невольничий аукцион, и гвоздём программы в нём значилось представление удивительной белокожей рабыни неземной красоты, и предвкушалось оно с великим нетерпением.
Мусир заглянул в повозку, в которой приехали девушки, да так и застыл у приоткрытого полога. В полумраке кибитки разглядеть каждую в отдельности не представлялось возможным, но оттуда напахнуло таким густым и осязаемым вожделением, что просто так отвернуться и пойти дальше не получилось даже у него. Торговец усмехнулся, поцокал языком:
- Хороший сегодня будет навар, ох, хороший, – и прикрыл полой халата ни с того ни с сего встопорщившиеся шаровары.
- Не сомневаюсь, это будет незабываемый день, - согласился Эст, спешиваясь рядом. - Недаром мы прибыли в Лайнидор под счастливой звездой.
- Одной удачи в этом деле недостаточно, - усмехнулся в бороду владыка Анвар, приглаживая расшитое одеянье. - Куда важнее сокровища, что мы привезли с собой. И среди них - Восходящую звезду Золотой пустыни, жемчужину жемчужин! Уж я-то познал притягательную силу золота, звонких монет, их благородного блеска. Неслучайно я был рождён под знаком Дракона. Сегодня на нас прольётся золотой дождь, не будь я Анваром Мусиром! – глаза купца горели довольством и нескрываемым нетерпеньем, холёные пальцы теребили кончик ухоженной бороды.
- Вас интересуют лишь богатства? – рассеянно спросил Вей, силясь проникнуть жадным взором в бархатную тьму приоткрытой повозки. Он абсолютно точно знал, где именно расположилась его женщина, хоть и не видел её. Но зато чувствовал. О, чувствовал – ещё как!.. Как бы ему хотелось сейчас оказаться внутри, и не только – взглядом…
- В том состоит моя удача, профессионализм и моё ремесло. – Важно ответствовал Мусир. Из за шума толпы и грохота барабанов ему приходилось говорить громче. – За злато и каменья можно получить всё, абсолютно всё. Но как это ни удивительно, мне, пожалуй, даже милее сам процесс, если ты понимаешь, о чём я, - хитро прищурился он. – Ты и сам ощущаешь на себе притягательный соблазн обогащения, ни так ли? Иначе, клянусь Богиней, ты бы ни за что не выпустил такую красотку из рук, оставил бы её себе, вопреки любым разумным доводам. Уповаю на то, что наши вельможи окажутся не столь стойки и прозорливы, как ты, и будут полностью покорены её соблазном.

+1

29

Вивенди не стал развенчивать организованную картину мира, представляемую владыкой Анваром, в попытках объяснять тому свои взгляды. В частности, в вопросах стяжательства. Или объяснять мотивы, движущие им в этот момент. Которые были столь же далеки от жажды наживы, как Солнце от Луны. И уж тем более посвящать в детали их с Лилой дерзкого плана, буквально утопающего в буре жарких эмоций и бешеного, распалённого соблазна. Каждое мгновение, которое он проводил в мыслях о пикантном положении Амариллы, впитывал захватившие её эмоции и чувства, представлял то, что должно было произойти дальше, буквально пронзало его диким, всеохватным возбуждением, ошпаривая нервы, вызывая ответную жаркую дрожь. Переполняя предвкушением, погружением в бархатные глубины распутства, которое хотелось смаковать… Наслаждаться, погружаясь всё глубже... Кацарг молотящий, кто бы мог подумать, что это будет так сладко!?
-  «Пусть твоё выступление вызовет настоящий фурор, моя сладкая. Ты покоришь их своим соблазном», - подумал вивенди, беззвучно обращаясь к Лиле. Он буквально выплеснул эту мысль, стараясь сдержать тягучее напряжение пламенной экзальтации, обуревавшей его. И готов был поклясться, что получил в ответ едва слышный страстный стон…   
Обнажённый по пояс Лукан в помятой чалме, оттерев кровавые брызги со смуглой кожи, принёс свитки из Дома Ханум с подробностями о каждой невольнице. Он настойчиво рвался самолично расхвалить их перед господами, как это обычно бывало прежде, но в этот раз глашатаем выступил сам распорядитель торгов, невзрачный и приземистый, ничем не примечательный на вид. Его самым выдающимся достоинством была сладкоречивость, да ещё густой и звучный, хорошо поставленный голос. А большего и не требовалось.

По меркам бессмертных Лайнидор был очень молодым городом. Амарилла ещё помнила его крохотной захолустной девушкой, прибежищем пустынных разбойников и работорговцев. Но для людей, для которых и триста лет внушительный срок, это было очень давно. С тех пор город обзавёлся чистыми широкими улицами, роскошными дворцами и садами, школами и храмами. И только жители этих мест как были потомками бандитов, так ими и остались.
На рыночной площади рядом с помостом, с которого обычно объявляют указы правителя и показательные казни, установили несколько шатров. Полог одного из них открывался прямо на помост и именно в него-то под усиленной охраной и доставили рабынь. Вампиресса бывала на таких аукционах в качестве покупательницы, потому приблизительно представляла себе, что будет дальше.
Традиционно торги начинались с товара похуже, то есть с рабынь постарше, ибо век женской красоты недолог. И всё же это были далеко не самые обычные торги, здесь представляли только лучших из лучших, самых дивных пленённых красоток со всех концов мира (как гордо превозносил на помосте глашатай), а значит, они все были как на подбор, молоды и прекрасны телом. И все, как на подбор, до крайности возбуждены, чему во многом способствовало присутствие Аллигры, настоящего эпицентра соблазна.

+1

30

Исходя из того возраста, который указали в документах, Амарилла должна была находиться в начале списка, но вместо этого ей пришлось дожидаться своей очереди довольно долго. В шатре становилось все просторнее и жарче, за матерчатыми стенами голосила и улюлюкала толпа, играла музыка, продавали какую-то мелочевку лоточники. Звучал зычный баритон распорядителя, сочно расписывающего прелесть очередной невольницы под выкрики доверенных слуг, наперебой озвучивающих цену, предлагаемую господами за красавицу-рабыню. Господа были щедры, и предложения так и сыпались: двести, триста, пятьсот динаров!.. А вампиресса, прикрыв глаза, прислушивалась к безбрежному бушующему потоку чужих мыслей и эмоций. Будущие наложницы вокруг неё восторженно и нетерпеливо ожидали своей очереди, теребя новообретённые ошейники с подвесками-розочками, гадая, к кому из господ они могут попасть и живо обсуждая уже озвученные результаты торгов. Некоторые с завистью и восхищением поглядывали на Лилу. Но никто не сетовал на судьбу, ведь мысль о признании и избранности уже давно и крепко поселилась в их головах. Если кто и был поначалу возмущён своим обретённым статусом рабыни, бесконечно долгое путешествие в песках и постоянные ночные визиты горячих джигитов-караванщиков давно вытеснили эти печали, а близость Аллигры до крайности распаляла скрытые страсти и желания. Невольницы одна за другой покидали шатёр, пока с нею не остались только две девушки. Очень молоденькая смуглянка с огромными карими глазищами и фигуристая блондинка, внешность которой нельзя было назвать исключительно красивой или запоминающиеся, но в тоже время было в её повадках нечто неуловимо манкое. Настолько, что даже Амарилле трудно было не подглядывать на неё с интересом время от времени.
Наконец настал и их черед. Под ритмичную дрожь барабанов рабынь вывели под соломенный навес и торги для кареглазой крохи на этом и закончились. Её даже не успели избавить от одежд. Степенный господин в белом одеянии объявил, что забирает её за две тысячи золотых, и никто не осмелился ему возразить. Потому что ни одна, даже самая распрекрасная рабыня не может стоить таких денег. Видимо, ценность этой девушки заключалась не только и не столько в смазливым личике, сколько в чем-то ином. Но сообщить об этом собравшимся господин в белом не удосужился.
Пока определялась судьба смуглянки, Лила придирчиво присматривалась к зрителям, выбирая себе покупателя. Перед ней расстилалось безбрежное людское море брозновокожих лайнидорцев всех возрастов и сословий. Волнимое, подвижное море, полное гомона голосов, встречающих одобрительным восторженным гулом броские слова распорядителя, яркие представления невольниц и ставки господ. Море вскинутых в воздух рук, сверкающих глаз, пронзительных, оценивающих взглядов. Многие горожане были обнажены по пояс, в том числе и женщины, смуглая кожа умасленных тел лоснилась и сияла на солнце. Бесчисленные ладони отбивали горячий ритм по затянутым варреновой шкурой котлам всевозможных размеров, порождая неуловимо переменчивую, будоражащую пульсацию, вводящую в транс, не замирающую ни на мгновенье. Впереди, перед самым помостом, располагались вельможи в окружении охраны и слуг. Там же были и только что купленные рабыни, её недавние спутницы, заполучившие своих новых хозяев. А где-то сбоку маячил огромный силуэт Два-Мешка. Поймав взгляд Лилы великан широко улыбнулся и хитро подмигнул ей. Взор его, скользящий по фигуре рыжей развратницы, пылал огнём.

+1

31

Вампирессе было всё равно, сколько за неё заплатят. Эти деньги всего лишь должны окупить расходы Мусира, чтобы у торговца не возникло претензий к ним с Веем. А уж потом она возьмёт себе то, что посчитает нужным. К тому же вампиресса уже чувствовала, как ожил под жадными взглядами мужчин перламутровый окатыш в ее лоне и сосредоточиться становилось всё сложнее. Правду сказал торговец, нужно было избавиться от этой штуки, хотя бы перекинувшись туманом, раз уж иначе достать не получалось. А потом Вей бы вернул её на прежнее место. Воображение тут же нарисовало во всех подробностях, как это могло бы происходить, и Лила едва сдержала стон, усилием воли возвращая мысли в нужное русло.
Ей приглянулся увешанный драгоценностями хитромордый толстяк, явно знающий толк в пороках и излишествах. У такого не только деньжатами можно будет разжиться, но и отыскать что-нибудь посущественнее. Хотя, ориентируясь только на внешний вид и пристрастие к порокам, Амарилла по сути ткнула пальцем в небо. И, что не удивительно, попала. Привлечь внимание толстяка оказалось несложно, и вскоре вампиресса была абсолютно уверена в том, что он будет торговаться за неё до последнего.
К тому времени кареглазую смуглянку увели с помоста и блондинка Кириан выступила вперёд, вскинув голову, упиваясь всеобщим вниманием. Тряхнула бёдрами, поймала ритм, воздевая руки, скользя ими по телу, страстно извиваясь, как змея, пока ведущий аукцион коротышка сноровисто и в нужный момент освобождал её от очередного элемента одежды, не переставляя перечислять всевозможные достоинства белокурой невольницы. Помимо самой Амариллы она была одной из самых экзотичных девушек сегодняшнего аукциона, не в последнюю очередь благодаря роскошному цвету волос, исключительно редкому в этих краях. Вельможи и простой народ определённо оценили это, как и собственное соблазнительное представление Кириан, встречая её выступление гулом и выкриками с явственными нотками непристойности. К тому моменту, как белые лепестки шёлковых одеяний устлали пол у её ног, а рокот барабанов заполнил собой весь мидан, объявленная цена за прельстительную рабыню составила три с половиной тысячи динаров, и девушка перешла в распоряжение широкоплечего чернобородого господина из первых рядов. Невероятная уйма золота, за которую можно было приобрести купеческую шхуну с полной оснасткой или караван верблюдов. По всему выходило, что участники аукциона оценивали девушек не в качестве товара, а как произведения искусства, а потому полученная плата могла во много раз превосходить любые разумные расценки на обычном невольничьем рынке. Учитывая сказочные богатства лайнидорских владых, верхнего теоретического предела просто не существовало.

+1

32

Распорядитель торгов повернулся к Лиле, приглашая её выйти вперёд. Теперь всё горячее внимание распалённого людского моря было сосредоточено исключительно на ней. Бесчисленное множество взглядов, мыслей и побуждений скрестилось в единственной точке, нахлынуло и разом захлестнуло внутренней ментальной волной, ощутить всю мощь которой могла лишь сама вампиресса. Казалось, давно нарастающие нетерпение толпы достигло предела, точки кипения. Но на самом деле это был всего лишь первый мощный порыв приближающегося урагана. Словно вторя подъёму страстей, ритм барабанов стал громче и быстрее, до краёв наполняя утренний воздух.
- И вот, наконец, великолепная жемчужина наших торгов! Ярчайшая звезда безграничного соблазна, спустившая с ночных небес! Прекрасная пери, воплощённый ифрит золотых песков пустыни.  Она станет бесценным бриллиантом в короне прелестнейших наложниц Лайнидора! Она – само Искушение! Обольстительная Аллигра!
Гром барабанов плеснул хлёсткой дрожью под рёв взбудораженной толпы. Потаённый артефакт в лоне Амариллы забился пойманной бабочкой, затопил густой патокой ментального сладострастия, а пальцы глашатая ловко избавили невольницу страсти от самого верхнего, тончайшего слоя из  множества невесомых накидок.
Дикий напев вторил ударам сотен ладоней и сердец, сплетаясь с обрывками разнузданных мыслей и мурлычущими стонами вампирессы. Ей определённо нравился этот город. Казалось, что для того чтобы насытиться, здесь не пришлось бы даже охотиться. Достаточно выйти на улицу и прогуляться по рынку. Когда жертва у вампира только одна, приходится пить кровь или прибегать к магии, чтобы отнять достаточное количество жизненных сил. Но когда людей настолько много, тот небольшой кусочек души, который они готовы разменять в угоду новой страсти, объединялся с другими такими же и сливался в широкий поток, буквально заполнивший площадь до краёв. На ней уже не было отдельных маленьких человечков. Была толпа, дышащая в едином ритме и движимая одинаковыми устремлениями. И всё, что оставалось сделать вампирессе, это направить её энергию на себя.
Такого масштабного заклинания отнятия сил в арсенале Амариллы не нашлось. Но, когда все люди настолько крепко связаны между собой, сгодится и обычное. Нашёптывая хорошо знакомые слова, вампиресса взмахнула рукой, выбирая нескольких случайных зрителей, и вместе с её танцем началась цепная реакция, объединяющая людей ещё больше и притягивающая все их взоры, помыслы и желания к распускающемуся на сцене великолепному цветку.

+1

33

Следуя за рокочущим, манящим ритмом барабанов, толпа постепенно пришла в движение, сперва хаотичное, но всё более явное, не только помыслами, но и телом отзываясь на охватившие их страстные желания. Они лицезрели перед собой восхитительно прекрасную, притягательную, безумно соблазнительную женщину в белых шелках, с огнём в глазах и пламенем в гриве шикарных волос цвета пылающего заката. Женщину, целиком и полностью отдавшуюся танцу и всеобщему неусыпному вниманию, купавшуюся в его лучах с каким-то удивительным жадным восторгом, будто вбирая в себя, проживая сразу все безумные фантазии и побуждения... О, как близки они были к истине!  Всеобщее вожделение разгоралось, ширилось, распространялось по площади, как пожар, а вместе с ним повышался и градус неистово жаркого, неукротимо дикого и требовательного возбуждения в теле и разуме танцующей Амариллы, вязкой патокой заполняя всё её существо. 
- ...нежность её шёлковых прикосновений легка, как перо павлиньего пуха и ласкова, словно дуновение тёплого южного ветра, обнимающего упоённое негой тело; губы её подобны сладким лепесткам алой розы, напоённым росой, раскрытым в ожидании благословенного нектара сладострастия. В глазах Аллигры - свет полночных звёзд, отражённых в тёмной глади омута желаний! А игривость язычка способна усладить не только слух, но и открыть новые глубины самого сокровенного блаженства!...
Глас невзрачного на вид человечка гремел, разлетаясь над площадью, перекрывая шум толпы и грохот барабанов. Ещё один лоскут тонкой ткани соскользнул с живота вампирессы, открывая взорам роскошный атлас обнажённой кожи. И хоть Лила всё еще находилась под сенью полога, укрывающего от прямых солнечных лучей, по площади прокатился восхищённый вздох.
- Талия её тонка, как шея горной лани, а изяществу изгибов позавидует любая жрица храма любви! В локонах Аллигры бъётся распалённое пламя, а упругость форм слаще самого сочного и спелого персика, выращенного в золотых песках пустыни!..
Очередной соскользнувший сзади лоскут обнажил округлые ягодицы, и рука распорядителя походя тут же пружинисто шлёпнула по ним, опалив внезапным смачным прикосновением.

+1

34

Амарилла не знала лайнидорских танцев и музыки, потому просто слушала ритм и соединяла между собой движения, которым научил её Вей в те из их дней и ночей, когда она вообще имела возможность двигаться. Она вкладывала в этот танец всплески урагана распаляющих её желаний, липких, зовущих, пронзительно-дурманящих, целиком отдавалась ритму, и оттого её выступление становилось всё более страстным и завлекающим, почти гипнотическим. Впитывая чувства и эмоции от каждого жадного взора, скользящего по её полуобнажённому телу, вампиресса совершенно точно представляла, какие соблазнительные позы вернее всего попадут в цель, а месяцы непрерывного ношения цепей делали каждое её грациозное и плавное движение предельно выверенным, завораживающе отточенным и изящным. Уже должны были начаться торги, но покупатели молчали, то ли желая досмотреть представление до конца, то ли не зная, во что его можно оценить. А вампирессу всё устраивало и так. Толпа вожделела её, дышала за неё, наполняла жизнью, которая в свою очередь обращалась в магию, и сеть, удерживающая народ вокруг рыжей развратницы, делалась всё прочнее.
В то же время, каждому отдельному человеку становилось страшно прикасаться к Аллигре и даже приближаться к ней. Рядом с таким могуществом они ощущали себя ничтожными и боялись быть поглощёнными без остатка. Надо признать, страхи эти имели под собой основания. Но как мотыльки не могут устоять против очарования пламени, так невозможно было отказаться от жаркой благодати огненнокудрой красавицы. Впрочем, Амарилла не желала им гибели. Бесчисленные взоры ласкали её, дразнили и подстёгивали, но не могли удовлетворить. Как хорошо, что у неё есть Эст, вольный и нежный южный ветер, который не боится огня, а лишь раздувает его ещё сильнее.
- Натура её пылка и переменчива, как стихия, как море, и лишь твёрдая воля и крутой нрав позволят вкусить сладость томной и нежной податливости! Несъёмные оковы научили её покладистости и смирению, но годы неволи лишь закалили горящее в ней жгучее пламя, способное опалить самого искушённого и разборчивого ценителя! Ненасытность этой распутной рабыни сравнима с бескрайностью Великих песков! А не по летам глубокая мудрость, проницательность и острый ум доставят не меньшее удовольствие в беседе, чем обширные таланты Аллигры дарить наслаждение самыми разнообразными и пикантными способами!

+

+1

35

Глашатай распустил завязки под ошейником Лилы и шелковая ткань тут же соскользнула с умасленной кожи, обнажая плечи и торчащую грудь. Теперь на перевозбуждённой рыжей развратнице помимо кандалов оставались лишь рукава от локтей да нижние юбки, ниспадающие до самого пола.
- Линии её рук нежны и прелестны! Дивная округлость плеч ласкает взгляд, а мягкая упругость роскошных тугих округлостей, восхитительных прелестей, так и манит сжать их твердой рукою! – надрывался распорядитель, перекрывая гвалт взвинченной, взбудораженной толпы. – Её сосцы, словно наливные набухшие бусины, подрагивающие в ожидании ваших ласк… Узрите, сколь сладки и прельстительны её формы, буквально созданные для страстных, жарких удовольствий!..
- Открывай торги! Называй начальную цену! – раздались выкрики самых несдержанных вельмож. Глаза их сверкали таким вожделением, что было очевидно – за возможность обладать удивительной рабыней они готовы на что угодно.
Исходящая от Лилы аура бесконечного соблазна охватила всё ближайшее окружение помоста, без разбору, невзирая на наличие ментальных амулетов и любых магических защит, рассчитанных уберегать трезвость ума от искушения. Марафон обильного и безудержного сладострастия, которому с восторгом предавалась вампиресса на всём пути в Лайнидор, и особенно -  в последние недели, привёл к тому, что сама она становилась всё более и более притягательной, пленительной, желанной. Безудержные потоки жизненной энергии, обильно вливающиеся в неё со всех сторон, сплетались с сокровенными побуждениями, вершили собственную тайную магию неудержимого соблазна, постепенно оттачивая и наполняя греховным искушением и ненасытной жаждой каждую линию, изгиб и выпуклость роскошной фигурки Амариллы. И сейчас её сочно округлившееся в нужных местах аппетитнейшее тело дико заводило зрителей, отзываясь жгучими волнами неистового, тягучего вожделения и буйных фантазий. Сотни распалённых взоров, блуждающих по её телу,  разрывались между трепетным восхищением и острейшим желанием трахнуть её.  Артефакт между ног Амариллы сотрясался как проклятый, ошпаривая её волнами сладостной дрожи и, казалось, вбуриваясь всё глубже, хоть дальше уже было просто некуда. Опьяняюще бурный, клокочущий поток жгучих, распутных желаний раз за разом пронзал до основания, сплетаясь с диким росплеском барабанов.

- Торги за сокровище Золотой Пустыни, жемчужину сладострастия Лайнидора – блистательную рабыню Аллигру, объявляются открытыми! Начальная ставка – семьсот динаров! – прокричал распорядитель.

+1

36

Толпа отозвалась взбудораженным рёвом. Многие из сегодняшних невольниц были проданы за куда более скромную сумму, а ставки начинались с десятков золотых. Но столь высокая планка за соблазн Аллигры нисколько не смутила лайнидорских господ.
- Семьсот! – тут же выкрикнул темнокожий джигит из передних рядов.
- Восемьсот пятьдесят!.. – предложил чернобородый владелец Кириан.
- Тысяча!..
Покровы спадали один за другим, музыка заходилась спазмами экстаза, даже дневной свет, раскрасивший кожу вампирессы золотом и ванилью, казалось, угрожал ей только для того, чтобы ещё больше распалить страсть. Амарилла подошла к самому краю помоста, позволяя людскому морю искупать себя в обожании и похоти, её щедро умасленная, белоснежная кожа засверкала, как зеркало, окутанная ослепительным сиянием. Последний лоскут шёлковых одеяний, подхваченный ветром, слетел с помоста, и Амарилла предстала перед восхищёнными взорами толпы – полностью обнажённая, в одних кандалах, пленённая страстью и всеобщим вожделением. К этому времени бойкие ставки господ перевалили уже за пять тысяч, и не собирались останавливаться.
- Удивительная кожа Аллигры белее света звёзд, нежнее утренней зари, прекрасней самого гладкого атласа, светлей кокосового молока! – продолжал своё глашатай, быстро отступив с нею в тень. Он вовсе не собирался портить загаром столь уникальную, экзотичную красу. Нужный эффект был достигнут, и сидящий у помоста писарь в расшитом колпаке только успевал фиксировать новые ставки на скрученном рулоном пергаменте.
Защитный медальон, спасающий её от беспощадного солнца, ожёг грудь, но вскоре уже опять пришёл в норму, подпитываясь магией хозяйки. Вампиресса смотрела на Лайнидор, Лайнидор смотрел на неё. И складывалось впечатление, что это не Амариллу здесь выставили на торги, а она пришла забрать то, что давно себе присмотрела.
- Пять тысяч триста! – прорычал сенешаль дородного раджи-герцога.
- Пять пятьсот! – вступил высокий господин в чалме и серо-золотом халате.
- Пять восемьсот! – перекрыл увешанный каменьями толстяк, оттолкнув своего нерасторопного слугу и самолично принимая участие в ставках.
- Шесть! – не сдавался чернобородый.
- Восемь тысяч!!

+1

37

- Её стройные изящные ножки головокружительно прелестны, а бёдра упруги и широки! – вещал распорядитель, увиваясь вокруг Аллигры. - Роскошное формы, изгибы и выпуклости столь соблазнительны, что сам Имир бы возбудился, возжелал бы её!.. А бутон страсти полнится любовными соками, в ожидании господина, готового окунуться в блаженство!..
Вожделение толпы хлестнуло новой, обжигающей волной, а перламутровый окатыш в лоне обнажённой Амариллы зашёлся чередой яростных рывков, неведомо как создавая полную иллюзию врывающегося между ног тугого распалённого члена.
Как и подобает в завершении торгов, Лила стояла неподвижно. Но это было вовсе не для того, чтобы не мешать мужчинам меряться размерами мошны. Просто если бы она в тот момент попыталась пошевелиться, то непременно упала бы. Каждый мускул тела, казалось, был напряжён до предела, каждое сухожилие натянуто, словно тетива на луке.
Бархатная кожа чуть ниже пупка подрагивала, отзываясь на движения артефакта, и вампиресса толчок за толчком вбирала в себя вожделение толпы. Его оказалось так невероятно много, что если бы пожелала, она могла бы им поделиться и разжечь страсти в самом холодном сердце, а может быть даже у того, кто не имеет его вовсе.
Впрочем, если она может, то это ещё не значит, что станет. Вампирская жадность никуда не делась, так что отдавать своё без веской причины Амарилла не стала бы, даже несмотря на то, что сама была переполнена. Желание практически сочилось из неё, придавая яркости облику, томности позе и наделяя взгляд глубиной бездны. И это подстёгивало непристойные помыслы толпы, заставляя их объект стенать от восторга.

+1

38

Бесстыдные взгляды проникали внутрь, ласкали и тревожили. Несколько сотен мужчин и женщин разом имели её в своём воображении и Амарилла чувствовала каждого из них, наслаждалась и таяла. А ведь это была только фантазия. Надо ли говорить, какую бурю поднимали в ней ощутимые и реальные прикосновения горячего ветра. Маленькая рыжая развратница, желающая крови и похоти, действительно превратилась в то воплощение соблазна, которым её уже некоторое время величали. И хотя пока было не вполне понятно, чем это обернётся, но вампиресса ни на мгновение не усомнилась, что любой исход будет в её пользу.
- Девять тысяч двести! - заявил вельможа в богатом, расшитом звёздами халате. Судя по виду - сановник. Его лихорадочный взор, блуждающий по обнажённому телу Амариллы, наверняка звучал горячей нотой в общей симфонии распутных и страстных желаний, потоками обрушивающихся на млеющую невольницу.
- Девять четыреста! - скрипнул зубами чернобородый. Нагая красотка Кириан, широко раскрыв глаза, застыла на месте, как и множество зрителей, ловя каждое слово. Полностью завороженная происходящим, она утопала в прельщении и искушении, распространяемом великолепной Аллигрой.
- ДЕВЯТЬ ПЯТЬСОТ! - тут же, почти в унисон откликнулись сановник и очень темный, почти чернокожий господин с длинным посохом, высотой точно с его рост.
- Десять тысяч!! - не помня себя, раджа Лайнидорский, разодетый толстяк с хищным взглядом, рванул себя за ворот. - Она будет моей!
- Великие Пески, десять тысяч!! - воскликнул распорядитель, обводя взглядом расстилающееся перед ним потрясённое людское море. Большинство из них и представить не могли такую огромную гору золота. - Определённо, перед нами самая роскошная и желанная наложница Лайнидора!.. Кто предложит больше?..
- Двенадцать тысяч! - господин в серо-золотом одеянии вновь сделал свой ход.
Если прежде вельможи комфортно посиживали на подушках под своими навесами и паланкинами, то теперь они давно уже подались вперёд, собравшись у самого помоста - распалённые феерией сладострастия и безграничным, алчным вожделением. Похоже, несмотря на астрономическую сумму, торги ещё не подошли к своему завершению, ведь каждый из владык не желал уступать Аллигру никому другому. Соблазн рыжекудрой невольницы разливался рекой, дрожал в переполненных чреслах, отражался в горящих глазах. Толпа благоговела.

+1

39

- Приласкай себя, красавица, - в порыве вдохновения шепнул распорядитель, подмигнув обнажённой распутнице.
Вампиресса скосила глаза на жадного пройдоху, мол, это ещё зачем. Она была в восторге от происходящего и не желала ничего менять, так что маленький, крикливый человечек даже не подозревал, как рискует, влезая со своими советами. Впрочем, сытый вампир, это, как правило, вампир ленивый. И, хотя такое явление встречается крайне редко, на этот раз торговцу повезло и всё обошлось.
- А может, лучше тебя? - томно выдохнула Амарилла и протянула руку, но шустрый, сладкоречивый колобок резво откатился в сторону.
- Н-не надо!
- Дело твоё, - рыжая соблазнительно повела бёдрами и отвернулась, вызвав у зрителей синхронный вздох сожаления. - Сам видишь, что теряешь.
- А мохжет, лучхше мхеня? - откуда-то из-за сцены предложил мужской голос с хорошо знакомым акцентом и на помост запрыгнул Два Мешка.
Охранники преградили ему путь, а распорядитель торгов растерянно воззрился на хозяина, не зная, как поступить. Туда же сразу уставились и всё остальные. Мусир задумчиво перебрал перстни, что-то себе прикидывая, и утвердительно кивнул.
Раздвинув людей Лукана, Какао подошёл к Амарилле со спины, возвышаясь над ней почти на три головы.
- Здравхствуй, кхрасавица.
Смуглая ладонь великана погладила живот обнажённой женщины и перламутровый шарик устремился за ней, заставив Лилу с протяжным стоном приподняться на цыпочки. А следом в её разуме возникла подробнейшая картина из воображения Какао. Горячий южанин буквально натягивал мелкую вампирессу на свой огромный член, пристроив его между ягодиц, в то единственное отверстие, куда по мнению Какао тот мог бы поместиться.

+1

40

- Это ты со всеми красавицами так здороваешься? - Амарилла запрокинула голову и заглянула ему в глаза.
Одной рукой она придерживалась за ладонь Какао, чтоб не упасть, а другой коснулась его лица. Их взгляды встретились и вампиресса поддержала кажущуюся неосуществимой фантазию, добавив к ней ощущений тесноты и нетерпения.
- Тхолько с самой желханной, о, усхлада моего чхлена! - лучезарно улыбнулся темнокожий гигант, задыхаясь от возбуждения. Могучий бугор на его безразмерных штанах упирался Лиле в талию, не позволяя придвинуться ближе. Широкая ладонь, прижатая к роскошному атласу её живота, ощутимо подрагивала.
- Тхы вхедь тхоже кхочехшь, я знхаю!... - шепнули губы джигита. Переполненный её нетерпеньем, он прозвучал резче обычного. Взаимно подпитываемый образ представлялся таким реальным!.. Свободная рука Какао легла на роскошную грудь, порывисто сжала её... 
Толпу охватило смятение. Никогда ещё представление будущих прекрасных наложниц не проводилось таким парным манером, с участием ласкающих их мужчин. А учитывая океан соблазна, источаемый дивной белокожей рабыней, было совершенно ясно, что одними ласками тут дело не ограничится. Массивная фигура шоколадного великана на фоне мраморно-сияющей белизны обнажённой, умасленной сладкой распутницы смотрелась поистине колоссальной, титанической, будто сам знаменитый Страбон вновь сошёл на золотые пески, внемля неодолимому и жгучему искушению воплощённой богини Сладострастия. При этом прелестная Аллигра была столь восхитительно женственной, фигуристой, сочной и аппетитной, что ни у кого бы и мысли не возникло, что млеющая вампиресса в одних кандалах, в крепких объятиях титана могла выглядеть словно девочка или подросток. Напротив, восторженный рёв зрителей лишь подпитывался распалённым вожделением, льющимся со сцены. А резонным  опасением среди всполошившихся покупателей был не столько небывалый, немыслимый разгул страстей, а то, как бы джигит-исполин не попортил драгоценную жемчужину их желаний. Как-никак разница в размерах была весьма впечатляющей, а обнажённая Аллигра выглядела такой маленькой, податливой и томной... О, они не ведали пределов возможностей ненасытной вампирессы!
- Тринадцать с половиной тысяч! - воскликнул вельможа в звёздах.
- Пятнадцать!.. - спешно перебил толстяк-раджа.
- Пятнадцать тысяч за самую желанную рабыню Лайнидора! - откуда-то сбоку прокричал распорядитель. - Кто больше!?
- Восемнадцать!..
Казалось, при виде происходящего владыки стремились поскорее завершить торги, но лишь вызвали новый всплеск ажиотажа, и ставки вновь посыпались одна за другой.

+1

41

Грудь Какао ходила ходуном, в глазах клубились вихри пламенных желаний. Он словно сдерживал эту бурю, балансируя на самой грани, а руки джигита меж тем продолжали своё упоительное странствие по телу вампирессы, их ласки становились всё более страстными и хаотичными. Влекомый не мыслью, но порывом обожания, он высвободил своё выдающееся естество, согнул колени в полуприсяде и под рёв толпы протолкнул лоснящееся орудие страсти прямо между ног обнажённой Амариллы. Огромное тугое шоколадное навершие выскользнуло спереди и проехалось обратно. Исходящий зудом окатыш повторил движение, захлёстывая волнами жгучей дрожи. Напряжённые колени великана с двух сторон прижались к бёдрам умасленной вампирессы, сдавили их теснее, сделав ощущения от тугого скользящего ствола ещё более пронзительными. 
В отличие от океана фантазий вожделеющей толпы, он касался её, сжимая и скользя, кожей к коже, в самых чувствительных местах - так горячо, настойчиво, нетерпеливо! Содрогаясь от вожделения, Какао легонько наклонил её вперёд. Могучие пальцы стиснули сочные ягодицы, раздвинули их, будто примериваясь, а жар тяжёлого дыхания окутал огненные локоны Амариллы, рассыпанные по белым плечам.
Войти в неё было невозможно. Но если он не убедится в этом хотя бы однажды, то никогда не сможет перестать думать об обратном. Член упёрся в явно несоразмерное отверстие и великан налёг бёдрами, стараясь удержаться на грани, когда приложен максимум усилий, но в то же время ничего не сломано и никто не искалечен. Огромная, смазанная любовными соками головка немного продвинулась вперёд, в становящиеся всё туже пульсирующие объятья. Потом ещё немного. И ещё.
Задыхающийся от вожделения Какао не верил своему счастью. Ведь член как кот – там, где прошла голова, пройдёт и всё остальное. Под рёв толпы словно одержимый он потянул Амариллу на себя, медленно и с натугой погружая его до основания и вдавливая в плоть неистово трепыхающийся камень. На животе под смуглой ладонью образовался тугой бугор и Два-Мешка крепко прижал к себе бьющуюся в экстазе невольницу, с хриплым рыком заполняя её семенем настолько, что оно выступило наружу, вязкими потёками устремляясь по ногам.

По крайней мере, так ему казалось. Нет, вампиресса действительно теперь вся была перемазана семенем, обильно капающим на затёртые доски помоста, но изрядная часть этого бесстыдного и невероятного прилюдного соития происходила лишь в воображении Какао. Амарилла отпустила его разум и член, давая возможность это осознать, и с видом победительницы беззастенчиво оперлась спиной на тяжело дышащего мужчину.
Тому потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где и зачем он находится, и понять, что же сейчас произошло. Торги продолжались. Немного испачканный товар, вопреки всякой логике, ещё более возрос в цене. У Какао не было и сотой части предлагаемой за Амариллу суммы, потому он только бережно поправил ей кудри и едва ощутимо коснулся губами плеча.
- Я почувстхвовал, в какхом ты была восторхге, - произнёс он так, чтобы не услышал никто, кроме самой вампирессы, - и когда-нибхудь я, действихтельно, сделаю эхто, прекхрасная Аллигра, чхего бы мхне это ни стхоило.

+1

42

Над миданом стоял невообразимый шум, и даже грохот барабанов завяз в нём, как брошенный на песок камень. Ажиотаж зрителей, очевидцев буйной содомии, вершившейся прямо на их глазах, превысил все возможные пределы. Толпа приходила в неистовство, наблюдая, как темнокожий великан прямо на сцене доводит обнажённую, роскошную, столь вожделенную ими невольницу до исступления, заставляя её извиваться и стенать под жаркими, жадными, жгучими ласками. Огромное море людей оказалось до крайности распалено невероятно  распутным зрелищем. Все их желания и страсти были сфокусированы на удивительной рыжей красотке-развратнице, и каждый горел диким стремлением овладеть ею. Не будучи способны в полной мере ощутить то, что посчастливилось прочувствовать Какао, они просто разрывались от хриплых криков восторга, вожделения, зависти. Видеть то, что проделывал с ней счастливец-Два-Мешка, и не иметь возможности оказаться на его месте! Притом, при всей остроте момента могучий джигит не довёл дело до конца, так и не погрузив последний в сочное трепещущее тело любвеобильной пленницы. А ведь было совершенно очевидно, как сильно и горячо она жаждет этого. Непростительное попустительство!
В то же время горожане в дальней части площади, не в силах разглядеть детали, не сомневались, что меч темнокожего здоровяка всё-таки вошёл в ожидающие его ножны. Они пребывали в обоснованной уверенности, что в пылу страстей восхитительно похотливая рабыня Аллигра и впрямь оказалась полностью насажена на его огромный распалённый член. А потому буйство жгучих впечатлений задних рядов едва не переросло во всеобщую оргию - благо, в толпе хватало полуобнажённых женщин.. Случись такое, одному Кацаргу было бы ведомо, чем бы завершились сегодняшние торги, но к массовой досаде зрителей, тёмному великану вскоре пришлось покинуть сцену и градус безумия удержался у крайней черты.
Будучи гораздо ближе к помосту, знатные господа Лайнидора имели возможность лицезреть действо во всех подробностях, что только распалило их кипучий азарт. Забрызганная семенем обнажённая пленница в кандалах и ошейнике, сверкающая умасленной дивной белой кожей, на деле продемонстрировала, какой восхитительной наложницей она может стать, какое божественное удовольствие подарить мужчине. При этом она была так близко, прямо перед ними!.. И тем, чьи богатства не позволяли продолжать торги, оставалось лишь кусать локти от досады, да ошпаривать вампирессу вожделенными взорами, подпитывая скрытое буйство терзающего её артефакта сладострастия. Текущие ставки поднялись до головокружительной суммы в тридцать шесть тысяч золотых динаров, и лишь трое господ продолжали борьбу за самую желанную рабыню Лайнидора.
- Тридцать семь тысяч! - заявил толстяк раджа.
- Тридцать восемь! - перебил высокий вельможа в чалме.
- Сорок! - прокричал чернокожий господин, потрясая посохом.

+1

43

- Святая богиня, сорок  тысяч! - воскликнул охрипший распорядитель. - Узри, Лайнидор! Храм Удовольствий просто жаждет заполучить себе несравненную, блистательную Аллигру! Неужели перед нами будущая избранница Богини? Жрец Искандер предлагает сорок тысяч!!
- Сорок три! - почти сразу перебил раджа, сверкая глазами, как одержимый. Его широкая грудь под искусно расшитым халатом часто вздымалась, на лбу выступил пот. Солнце поднималось всё выше и воздух становился жарче, но сейчас на это едва ли обращали внимание.
- Сорок пять тысяч! - высокий вельможа властно поднял руку, вновь привлекая к себе внимание.
- Светлейший визирь Али Басир ставит сорок пять тысяч! - возвестил глашатай, перекрикивая толпу. - Воистину, астрономическая сумма! Ни одна женщина Лайнидора ещё не была столь желанна!
- Пятьдесят тысяч!.. - взор градоправителя впивался в обнажённую Амариллу, следя за тем, как вязкие капли семени Какао стекают у неё между ног. Член его уподобился копью, вздымая ткань богатых одежд.
- Пятьдесят!.. - эхом откликнулся распорядитель. - Просто немыслимо! Пятьдесят тысяч золотых за окроплённую страстью красавицу-невольницу, пленительную жемчужину наслаждений! Воплощение страсти и искушения!...
Над миданом повисла благоговейная тишина. Обычные жители Лайнидора - те из них, кто умел считать, просто не могли вообразить себе таких сокровищ, но всё равно терялись перед грандиозностью озвученной суммы. И даже вельможи, не обделённые богатством, словно оробели, будто очнувшись и осознав весь масштаб ставок, несоизмеримых с их собственными возможностями.
Торжествующий взгляд глашатая прошёлся по напряжённым лицам.
- Итак, если никто не может предложить больше...
- Пятьдесят две тысячи
Чернокожий жрец, посланец Храма, ещё больше потемнел лицом, что казалось практически невозможным. Скрюченные пальцы вцепились в рукоять посоха.
- Семьдесят тысяч.
Напряжение вмиг достигло предела. Похоже, воля раджи, его неодолимое стремление завладеть удивительной рабыней было столь же непоколебимо, сколь бездонна глубина сокровищницы. Наплевав на родовую жадность, природную осторожность и приобретённую расчётливость, он сделал свой ход, решив разом отмести претензии других на обладание Аллигрой. Его безрассудство попало в цель. Теперь уже в смятение пришли даже сами вельможи. Высокий визирь в серо-золотых одеждах, не спуская пронзительного взгляда с рыжекудрой невольницы, склонился к уху своего сенешаля и что-то зашептал.
Толпа замерла. Потрясающая Аллигра, стоя на помосте перед всем Лайнидором, сияла королевской жемчужиной, восходящей звездой, озаряя мидан, опьяняя неистовой обнажённой страстью, и казалось совершенно естественным, что она должна достаться самому влиятельному, могущественному и богатому господину, тому, кому принадлежала вся власть, кто держал бразды правления городом в своих руках. Не дождавшись новых ставок, распорядитель вновь подвёл Амариллу вперёд, к краю помоста. Площадь взорвалась криками, и на губах толстого раджи зазмеилась торжествующая улыбка.
- Итак, это была величайшая ставка в истории невольничьего аукциона! - возвестил глашатай. - Но награда поистине бесценна, и по праву достанется самому достойному владыке! - сложив ладони вместе, он низко поклонился радже. - Отныне прекрасная Аллигра принадлежит...
- Нет! - разнёсся властный голос, и даже шум толпы не смог заглушить его. Визирь Басир в серо-золотом одеянии вышел вперёд, в сопровождении слуги, держащего тёмный ларец. - Моя ставка - семьдесят тысяч золотых и Стихийный камень огня!
Над миданом вновь воцарилась потрясённая тишина. Слуга визиря поднял крышку и помост окутало кристально рубиновое сияние ярче света дня.

+1

44

Точно так же, как и все остальные, вампиресса удивилась такой ставке. Но в то же и не так, как они. Что для этих людей означало явление стихийного камня? Для них это всего лишь дорогая, могущественная, можно сказать легендарная вещь, с которой никто не умел обращаться. Маги желали заполучить его себе ради науки, правители ради тщеславия, простые смертные о нём и не помышляли, потому что для них такая редкость стала бы скорее обузой, нежели счастьем, а жулики торговали такими постоянно, норовя каждый приличного вида рубин объявить проводником стихийной мощи, а то и вовсе стряпая эффектные подделки с помощью алхимии.
Но для Амариллы это была не просто вещь, не просто дорогой, красивый камешек. Ещё совсем недавно она не верила в существование стихийных камней. Не верила, потому что легенды о них были слишком древними и неопределёнными. Любой значимый артефакт оставляет за собой след в истории. Кровавый след. След разрушений. А эти вроде бы и были где-то в мире, а вроде и нет. Как Рилдир, который много веков назад замолчал и… всё. Теперь оставалось только догадываться, почему это произошло, можно ли его вернуть или божественный уход окончателен, да и существовал ли Спящий бог вообще или появление всевозможной нечисти это просто неудачные решения Имира, которые нужно было на кого-то свалить. Но, несмотря на это, а может как раз поэтому, на него до сих пор по инерции возлагали вину за любые проблемы и неурядицы.
Точно так же и со стихийными камнями. Они вроде бы есть, их вроде бы видели то там, то тут. Но никто толком ими не пользовался и даже понятия не имеет, как это делать и для чего они предназначены. Вероятно, вампиресса верила в людской разум гораздо больше, чем он того заслуживал, но ей казалось, что будь артефакты такой мощи действительно реальны, ими бы давно воспользовались. Может быть неправильно, криво, косо, но какой-то ключик к применению этого могущества непременно отыскали бы. А так выходило, что разумные твари настолько неразумны, что даже раскурочить ничего с помощью этих штуковин не сумели.
Амарилле в это не верилось. Но в итоге всё оказалось правдой. Она сама видела один из таких камней, только принадлежащий земной стихии, так же близко, как видела сейчас свои перепачканные семенем пальцы. Эта штука свела с ума, а теперь, вероятно, и убила её брата. Так что, хоть стихийные камни и не несли глобальных разрушений, но они, действительно, были чрезвычайно опасны. Почти так же опасны, как тысячелетняя вампиресса, нашедшая для себя новый, практически неиссякаемый источник жизненных сил. Так что Лила сочла такую цену за себя справедливой. Она взглянула на визиря внезапно осмысленным взглядом и улыбнулась в знак одобрения.
Зато не оправдавшему её надежды вельможе внимания совсем не досталось, отчего тот покраснел, побледнел, затрясся и в итоге схватился за кинжал. Пожалуй, если бы это был градоправитель, он бы не посмел. Даже одурманенный человек сохраняет какие-то остатки логики и соображения, если не получил иного приказа. Так что до неудавшегося владельца прекрасной Аллигры непременно дошло бы, насколько тщетной будет попытка прорваться через охрану раджи. Медленно, будто во сне поглощённый вампирьим очарованием и основательно от этого осмелевший толстяк потянул из ножен кривой клинок, явно собираясь наброситься на своего основного соперника.
По крайней мере, так это выглядело для самой Амариллы. И, пожалуй, в какой-то момент она была совсем даже не против кровавой жертвы в честь своего приезда в Лайнидор. Разумеется, жертвой бы стал одержимый толстячок. Но тут очередная волна тягучего наслаждения раскатилась от низа живота по всем телу и вампиресса передумала. Её появление в городе не повлечёт лишних смертей. Глупо было бы надеяться, что их не будет вовсе, но те, кто мог бы остаться в живых, будут жить. Чтобы вырастить одного человека нужно пятнадцать-двадцать лет. Это немало даже для бессмертного. И Лила пообещала себе, что будет беречь их кровь точно так же как сами пустынники берегут воду.
Не мудрствуя лукаво, она скинула с ножки расшитую шёлком и жемчугом туфельку и запустила ею в ревнивого ростовщика. С забавным шлепком та прилетела ему в лоб, отскочила и упала прямо руки, заставив отпустить рукоятку кинжала. Намерение не есть преступление, а до действия дело не дошло. И уже не дойдет, потому как вместе с тапочки в голову толстяка влетела мысль, что если действительно хочешь получить желаемое, то надо брать не гордым, горячим запалом, а расчётом и хитростью.

+1

45

Все вокруг были настолько ошарашены происходящим, что совершенно не обратили внимания на едва не начавшееся покушение на визиря Али и на выходку Амариллы. Вельможи сорвались со своих мест, потрясая руками, перекрикивая друг друга и гул толпы. В ярком рубиновом сиянии, озаряющем сцену, метались их зыбкие тени. Изумление и проклятия слились воедино, когда стало ясно, что высокий визирь действительно поставил на кон некое легендарное и воистину бесценное сокровище, тем самым не оставив другим ни шанса превзойти его ставку, чтобы заполучить себе ещё более великолепную и желанную награду.
Распорядитель в третий и последний раз вывел вампирессу вперёд, провозгласив, что отныне восхитительная рабыня Аллигра принадлежит светлейшему визирю Али Басиру. А затем громогласно объявил о завершении невольничьего аукциона и начале рыночных торгов. Раскатисто ударил гонг, но зрители не желали успокаиваться. Напротив, возбуждение толпы росло и ширилось волнами, как и кипучее неистовство артефакта в лоне Амариллы. Её обнажённое, безумно соблазнительное и желанное тело в  потёках семени, умасленное до зеркального блеска, было омыто алым заревом стихийного камня. Вся её аппетитная фигурка, горящая страстью и диким желанием, сияла над головами толпы, и в рубиновых лучах казалась полностью объятой пламенем, невыразимо эффектно выделяясь на общем фоне. Огненные локоны ещё больше усиливали эффект, придавая картине патетическую завершённость. Аллигра вновь предстала перед Лайнидором настоящим воплощением божества. Но учитывая, что речь шла о богине сладострастия, её образ вместе с тем был распалительно реальным, чувственным и... побуждающим к воплощению самых сладостных желаний. А кандалы и ошейник явственно подчёркивали осязаемость и осуществимость таких побуждений. Зрители видели это собственными глазами, пока распутница Аллигра содрогалась от ненасытного наслаждения в жарких объятиях темнокожего великана, столь открыто, податливо, восторженно!.. 
Завороженные жгучим, всеохватным искушением обольстительной рыжей невольницы, они не желали отпускать её, не желали признавать, что роскошная огненнокудрая рабыня должна принадлежать только кому-то одному, будь он хоть трижды визирь или раджа. Удивительное рубиновое сокровище тоже разжигало всеобщие страсти, его таинственное, неземное сияние было едва ли не столь же притягательным, как неудержимый соблазн обнажённой вампирессы.
Словно в наваждении толпа подалась вперёд, отчаянно тесня плотные ряды городского гарнизона и личной охраны градоправителя. Со всех сторон вновь посыпались хлёсткие удары плетей. Малочисленные отряды стражи менее богатых вельмож оказались вытеснены за край пространства перед помостом. Один из шатров упал и воины начали разворачивать боевое построение, дабы сдержать натиск возбуждённых горожан. Казалось, ещё чуть-чуть, и начнётся всеобщая свара, но несмотря на близкую конфронтацию, настроение толпы было пропитано вожделением, жаждой обладания Аллигрой. А сверкающий стихийный камень  замерцал ещё ярче, не то подпитываясь страстями, не то распаляя их.

+1

46

Не теряя времени даром, визирь Али запер ларец и организовал охранный коридор от своего шатра до самого помоста. Амариллу спешно проводили вниз, попутно потеряв её последнюю оставшуюся туфельку, и рыжекудная невольница предстала пред очами своего владыки. Жгучий взгляд визиря, скользнувший по её обнажённому телу, был неизъясним, но последовавшая за ним неудержимая дрожь, вязкой патокой растёкшаяся под кожей вампирессы, была красноречивее любых самых жарких слов.
- Сиятельная Аллигра, - наконец произнёс он, чуть склонив голову, увенчанную высоким тюрбаном. - Сегодня Богиня воистину улыбнулась мне, твоими глазами и устами. И преподнесла величайший дар, о котором другие могут только мечтать...
Пальцы визиря дотронулись до колечка на её ошейнике, мягко скользнули по плечу, по руке, едва касаясь сверкающей нежной кожи кончиками гладких ухоженных ногтей. Перламутровый окатыш в лоне вампирессы зашёлся чередой рывков, столь резких и ритмичных, что у рыжей развратницы едва не подкосились колени, а в глазах потемнело от лавины пылающих, сладостных эмоций.
Амариллу отвели в шатёр, а визирь Али, подозвав казначеев и писарей, занялся урегулированием вопросов оплаты. Семьдесят тысяч полновесных динаров - невообразимая уйма золота, и чтобы только доставить её к мидану, потребовалось бы несколько больших повозок. Разумеется, никто из господ не возил с собой всю свою казну, а потому только подписание и освидетельствование официальных бумаг могло обеспечить соблюдение  соглашений. По велению визиря учётникам торгов было передано три тысячи золотых - всё, что у него имелось при себе на данный момент,  в качестве задатка прежним хозяевам огненнокудрой рабыни. Остальную сумму предстояло передать им в течение трёх дней после завершения аукциона, в чём и расписался почтенный владыка Басир. Оставалось последнее, и самое важное.
Это - не просто драгоценность или украшение. И даже не обычный магический артефакт, - веско произнёс визирь, встретившись с Анваром и Веем под огороженным навесом сбоку от помоста, в стороне от посторонних глаз. - Это нечто гораздо большее и значительное. И вы можете быть уверены, другого такого больше не сыщется в этом мире.
Али аккуратно поднял крышку ларца и всё пространство под навесом, задрапированным циновками, вновь озарило таинственное и глубокое рубиновое сияние, окрашивая всё вокруг в багряный пурпур, киноварь и бронзу.
- Говорят, в нём заключена сама суть огня. Страсти, силы, пламени эмоций. Всего того, что мне сегодня посчастливилось наблюдать воочию. Символично, правда? - вельможа слегка улыбнулся. - Это сокровище поистине бесценно, особенно в руках сведущих людей.. и не только. - Его взгляд задержался на пронзительной бирюзе зрачков вивенди, чей цвет не смог замутнить даже пылающий пожар огромного рубина, покоящегося на дне ларца. - Но я предпочёл живое воплощение этой сути, так жаждущее того, чтобы её вкусили... И ни за что не пожалею об этом.
Визирь закрыл крышку, развеяв морок, заставлявший их взоры заворожено вглядываться в глубины и грани мерцающего Камня. Дневной свет вернулся под навес и Мусир потряс головой, приходя в себя. Владыка Али осторожно передал деревянный ларец Эсту, под цепким взглядом караван-баши. Ладони вивенди ощутили тонкую резьбу, покрывающую серые стенки ларца. Приглядевшись, он узнал в ней руны, неуловимо и удивительно похожие на те, что украшали браслеты Амариллы.
- И последнее - не доставайте Камень из ларца. Ни при каких обстоятельствах. Ларец - это ключ. Большего я не могу вам сказать, по крайней мере - сегодня.
Под навес явились слуги, переносившие мешки и сундуки с золотом, а визирь, напоследок удостоив Эста проницательным взглядом, удалился, оставив в воздухе ощутимое благоухание тонких изысканных эссенций.

Отредактировано Амарилла (21-02-2020 21:09:53)

+1

47

В шатре господина браслеты на щиколотках новоиспечённой наложницы сноровисто сковали короткой цепью, а вслед за этим слуги усадили её в роскошный переносной паланкин, полностью скрытый от посторонних глаз, где она сладко растянулась на подушках и наконец-то смогла побыть в тишине.
Наверное, сейчас Амариллу, и правда, легко было принять за нимфу. Те тоже подпитываются людским обожанием, а без него чахнут и хиреют. Но нимфы были привязаны к людям гораздо меньше нежели дети ночи. Так что нежные создания света и в половину не смогли бы сравниться с их жадностью. Амарилла была довольна, может быть, даже слишком. Настолько сытой она не чувствовала себя очень давно. Так давно, что даже не могла припомнить, когда это было в последний раз и было ли вообще.
Жажда больше не терзала её. Теперь она ластилась, как огромный довольный зверь. И, кажется, они раз и навсегда определили, кого из них двоих следует считать хозяйкой положения. Тому стало подтверждением её явление Лайнидору, целая толпа народа, вожделеющая прекрасную Аллигру и Вей, по которому Лила ужасно соскучилась.

Анвар Мусир сиял как отполированный медный кувшин и довольно потирал руки, прямо таки источая удовлетворение, поглядывая на вивенди, будто сытый кот, дорвавшийся до сметаны.
- Торги прошли выше всяких ожиданий! Твоя Аллигра имела просто ошеломительный успех! И не удивительно, я ещё не встречал красавицы столь обольстительной, сколь и ненасытной. Она вскружила голову бедняге Фаститокалону, да и вообще всем моим джигитам. Господину визирю исключительно повезло – как и нам. Мне никогда не доводилось видеть столь высоких ставок, даже когда на кону стояла невинность Сарbannedской принцессы с четырьмя белыми слонами… Впрочем, кого заботит невинность в наши дни! – Мусир звонко прищёлкнул пальцами. - Семьдесят тысяч динаров, подумать только! И каждый десятый из них – мой. Семь тысяч – великие пески!.. – Взгляд Анвара остановился на мешках с золотом, принесённых слугами визиря. Голос его стал вкрадчивым. – Думаю будет справедливо, если я получу три из них прямо сейчас. Путь через пустыню был сопряжён с трудностями и опасностями, и я сполна выполнил свою часть соглашения, обеспечивая вас в пути всем необходимым. К тому же когда визирь воздаст остальное, тебе понадобится помощь и защита, чтобы перевести такую гору сокровищ. Я прав? - Купец хитро улыбнулся, поглаживая бороду. - А пока можешь остановиться в моей скромной обители, на холме в верхнем квартале у Солнечных ворот, и ни в чём себе не отказывать. К тому же нам нужно обсудить стоимость этого удивительного самоцвета, что затмил собой все ставки господ и ловко увел красотку Аллигру прямо из-под носа раджи. Как сказал владыка Али, это сокровище поистине бесценно
В глазах караван-баши вспыхнул алчный огонёк, так похожий на мерцающий отблеск такого самого огромного рубина, что покоился на дне резного ларца.
- Наше соглашение касалось только золота, - нетерпеливо напомнил Эст, поглядывая на откидной полог навеса, за которым исчез визирь.
- Да, но любое сокровище можно обратить в золото – главное, найти достойного покупателя. Что мы уже один раз и сделали. Хотя должен отметить, есть в этом Камне что-то… неизъяснимо притягательное, как и в самой Аллигре. Нужно сохранить его
Но Вею сейчас было совсем не до того, чтобы слушать разглагольствования Анвара. Он и сам пока не представлял, что следует делать со стихийным Камнем. Судя по всему, он действительно был настоящей реликвией, и притом настолько завораживающей и таинственной... Может быть Лила найдёт наилучшее применение такому артефакту, когда вернётся из гарема владыки Али. А в том, что у столь влиятельного вельможи имеется гарем, Эст нисколько не сомневался.

+1

48

Разгорячённый, опалённый сладострастием, Вей едва сдерживал дрожь всеохватного возбуждения, растекавшуюся под кожей. То, что довелось испытать его вампирессе там, на помосте, перед похотливыми взглядами всего Лайнидора, просто не поддавалось описанию. Вивенди чувствовал.. смятение, ощущал её растущее нетерпение, накал страстей и желаний. Ненасытную жажду и жар, кипучий жар вожделения, порождённого безграничным соблазном. Пронзающего тело и разум волнами сокровенного трепета и пленительного восторга. О, как это было сладко!.. И это был только отголосок бушующего океана  жгучего, дразнящего, дурманящего наслаждения, со всех сторон потоками изливающегося на млеющую Амариллу. А уж когда на сцене очутился Два Мешка!... Ощущения и эмоции, подхлёстываемые стремлениями сотен зрителей, буквально плавились и взрывались каскадами ослепительных вспышек – так ярко, жарко, неудержимо!.. И чувствуя сколько острого наслаждения впитывает в себя его женщина, Вей и сам ощущал дикое  возбуждение, тугой зуд напряжённого члена, готового излиться потоком экзальтации - от одного только осознания происходящего!.. Удивительно, но такое пикантное положение Амариллы пуще прежнего раздувало тёмное пламя его искушения и страстей. Разделяя её эмоции он чувствовал и воспринимал полученное Лилой наслаждение как своё собственное. Их дерзкий и безумно развратный план восхитительно приводился в действие. Обнаженная, в одних кандалах, умасленная и упоённая страстью, огненнокудрая невольница Аллигра на помосте перед толпой была столь обворожительна и желанна, что Эст отчаянно жаждал слиться с ней, прямо здесь и сейчас, раствориться в её серых глазах, почувствовать вожделенную упругость роскошных изгибов и форм под своими ладонями... Он едва мог сдержать свои лихорадочные порывы и желания, пока ставки сыпались одна за другой, взлетая до небес, до самого финального гонга. А мысли о том, что это действительно только что произошло, что Лила предстала на аукционе перед жителями Лайнидора в качестве вожделенной невольницы, распутной рабыни соблазна, произвела среди них настоящий фурор и в итоге оказалась продана в наложницы визирю, вызывали у Эста смесь эйфории, упоения и тягучего, сладостного, пьянящего предвкушения наслаждений... Трое суток в гареме – почти вечность, а она уже была так распалена!.. И можно было не сомневаться, она найдёт визиря Али во всех отношениях аппетитным… Это казалось невероятным, но в распалённом сознании вивенди не было места тревоге, неуверенности или ревности. Вместо этого в нём ширилась опрометчивость, порывистость и горячность. Вся эта толпа на городской площади дышала единым порывом вожделения, и это сулило Лиле лишь новый марафон соблазна и неистовых, пылких удовольствий!..
Оставив Анвара пересчитывать золото, вивенди покинул навес и растворился в ветре, следуя за эскортом владыки Басира. Он не собирался терять его из виду и позволять визирю увезти Амариллу неведомо куда. Несмотря на постоянную указующую нить путеводного браслета Ньен и тягуче-восторженные отголоски эмоций, это оказалось совсем непросто. Мидан всё ещё был до краёв заполнен взбудораженной публикой, а купцы уже начали повсюду разворачивать навесы над торговыми рядами, выставляя куда менее соблазнительные, но всё же весьма привлекательные и цветастые товары со всех концов Золотой пустыни. Площадь буквально на глазах преображалась, превращаясь в Большой базар, и судя по оживлению горожан, этого события они ждали с не меньшим нетерпением. Десятки носильщиков с ящиками, безразмерными тюками и телегами запрудили смежные улицы, со всех сторон стекаясь к мидану. Вей же, пытавшийся лавировать в беспорядочных воздушных завихрениях и потоках, совсем отклонился в сторону и был вынужден вернуться в материальный облик. К тому времени паланкин с млеющей в истоме вампирессой уже покинул гудящую площадь и вивенди устремился следом, расталкивая толпу и ориентируясь только на направление.
Он не был уверен, что сможет сдержаться, когда догонит свиту Али. Даже на расстоянии он чувствовал, насколько пресыщенной и удовлетворённой сделалась извечная кровавая жажда, которая всегда была неотъемлемой частью натуры его женщины. Но это совершенно не касалось другой, новообретённой Жажды - той самой, которую так вожделенно и единодушно распаляли похотливые взоры зрителей и покупателей распутной рабыни Аллигры. Стоя на помосте перед толпой она упивалась всеобщим вниманием, своим положением, жаждала быть оприходованной... Казалось, к моменту завершения торгов эта жажда полностью вытеснила собой первую, превратившись в необузданную, дикую стихию. Притом у Лилы были сотни лет на то, чтобы ужиться со своим вампирьим проклятием, научиться держать его в узде. Тогда как новый страстный голод только-только получил возможность проявиться во всей красе, и с его последствиями ещё предстояло познакомиться.

+1

49

Обливаясь потом на жаре, Вей так и представлял себе томную позу роскошной обнажённой вампирессы в этот момент, раскинувшейся на шёлковых подушках в растущем, нетерпеливом ожидании - до крайности перевозбуждённой, жаждущей страстного прикосновения пылких рук к своему распалённому телу, и не только их... С густыми огненными прядями, живописно рассыпавшимися по мягкому ложу, с подсыхающей плёночкой семени, стягивающей атласную кожу на ягодицах и бёдрах...
В сумбурных мыслях вивенди горела сладость поцелуев, нежность губ, жаркая теснота и надсадная мелодия стонов... Что если применить магию, скрыть своё присутствие ото всех?  Или изобразить похищение и потребовать выкуп?.. О чём это он, вообще!?
Эст даже остановился и потряс головой, будто стремясь избавиться от безрассудной мысли, казавшейся почти чужеродной. План был совсем другим. И он воплощается в жизнь просто восхитительно, превыше всяких ожиданий. С замиранием сердца вивенди предчувствовал, что в ближайшие дни Лила непременно обретёт самое сладостное утоление своему новому голоду... И эта пикантная мысль буквально захлёстывала его волнами жара, жидким огнём растекаясь под кожей.
Судя по направлению, Лилу сопровождали куда-то к верхней части города, но Вей всё ещё был достаточно далеко, чтобы сказать наверняка. Мимо прошла колонна рабов, двигаясь в сторону мидана. Судя по всему, они предназначались в качестве слуг и рабочей силы - женщины и мужчины вперемешку, в одних набедренных повязках и грубых кандалах с ошейниками и тяжёлыми цепями. Городская пыль оседала на их бронзовых от загара фигурах. Среди них попадались и молодые, довольно привлекательные невольницы - видимо, далеко не всем везло оказываться среди избранных для аукциона. Город был просто наводнён южными смуглокожими красотками, которых свозили сюда со всех окрестных земель, и вельможи стали до безобразия разборчивыми. Следом за рабами прогарцевал всадник на коне, с длинным хлыстом и здоровенным тюрбаном. Потом протопал здоровенный варрен, помахивающий куцым хвостом. За ними - престарелая женщина в красной тунике с рюшками, с длинным узким глиняным кувшином, неведомо как балансирующем на голове. Сумбурный звон невольничьих кандалов смешивался с далёким перезвоном колоколов, скрипом телег, тысячегласным людским гомоном, криками зазывал, торговцев и погонщиков. Дверные проёмы многих домов, выходящих на улицу, часто были украшены ленточными занавесками с короткими медными трубками, вплетёнными в них по всей длине. Соприкасаясь друг с другом, трубки легко позвякивали, а проходящий сквозь них воздух создавал таинственное гудение с мелодичными посвистами, вызывающими ассоциации с безбрежными песками Золотой пустыни. Высоко над белокаменными стенами домов трепетали флаги и стяги, и их крепления тоже звенели на ветру. Сплетаясь воедино, все эти звуки создавали удивительный аккомпанемент биению жизни горячего южного города, переполненного желаниями и страстями. А его металлический перезвон казался Эсту торжественным сопровождением, приветствующим появление блистательной Аллигры, ставшей венцом воплощённого соблазна.
Узкие петляющие улочки превращались в настоящий лабиринт ответвлений и скрытых переходов, совершенно незаметных на первый взгляд. Следуя путеводному компасу связующей нити вивенди уже несколько раз угодил в тупик, заканчивающийся глухой стеной, торговым прилавком или запертой дверью. Растворяясь в ветре и подолгу маневрируя в неустойчивых воздушных потоках он просто перелетал через стены, пытаясь добраться до более широких центральных улиц, но даже это не сильно помогало сократить путь – настолько причудливой и запутанной была планировка города. Купаясь в утренних лучах, Лайнидор сиял белизной стен, блеском широких куполов и роскошных дворцов, поднимающихся над морем бедных кварталов, где дома тесно лепились друг к другу, а крышами им служили порой лишь простые тканные навесы да соломенные циновки.

+1

50

Тем временем паланкин Амариллы неспешно проплыл по главным улицам, миновав центральный Рибат, коллегию мастеров меча, роскошные дворцовые комплексы и выдающийся силуэт Храма богини сладострастия, своими формами удивительно напоминающий напряжённое мужское достоинство, вздымающееся к небесам. Поднимаясь всё выше и выше процессия прошла вдоль Гаремных садов, расположенных у самого края плоскогорья золотого ветра. Здесь совсем не было домов бедняков, а улицы превращались в тихие извилистые коридоры, окаймлённые высокими стенами, над которыми раскинулись густые кущи деревьев. Наконец паланкин прибыл в обитель визиря, обнесённую внушительной каменной оградой маленькую крепость, должно быть возведённую ещё во времена, когда Лайнидор служил убежищем пустынным разбойникам. За века её гранит лишился острых углов, обзавёлся сколами и потёртостями, а также оброс зеленью и множеством украшений, но ничуть не утратил своей прочности.
Снаружи едва ли можно было предположить, что это место является домом знатного господина – слишком скромным и уединённым казалось жилище визиря. Оно находилось выше и дальше всех дворцов Лайнидора – практически на самом северном краю города. Однако стоило пересечь внешнее кольцо стен, как взору открывались искусные постройки, балюстрады и колонны с обилием лепнины, терракоты и мозаики, увитые виноградными лозами. Повсюду сновали многочисленные слуги, а отряды стражи бдительно охраняли все входы, выходы и периметр стен. Впрочем, из-за прочных драпировок паланкина Амарилла не могла по достоинству оценить впечатляющего контраста внешней аскетичности и внутренней изысканности вотчины Али Басира. Несмотря на то, что эта земля принадлежала визирю, прелестная рабыня Аллигра теперь тоже принадлежала ему, и для вампирессы не возникло никаких преград в том, чтобы попасть в дом нового господина.
Остановившись посреди тенистой аллеи, носильщики опустили свою ношу на землю. Полог был приподнят, и в образовавшемся проёме возникла унизанная перстнями рука, приглашая Амариллу выйти наружу. Али Басир собственной персоной опустился на одно колено, помогая вампирессе выбраться из паланкина.
- Не многовато ли чести для рабыни? Пусть и очень дорогой, – вампиресса как была на сцене в одних кандалах и украшениях, так и вышла к нему, подняв мужчину с колен и насмешливо отметив, как изменились лица стражников.
- Обычно я не нарушаю традиций путешествия знатных красавиц Лайнидора. Считается общепринятым, чтобы во время прогулок по городу их дивные ножки и вовсе не касались раскалённых камней наших пыльных улиц, за пределами чистых помещений домов. Однако я не могу отказать себе в удовольствии лично сопроводить тебя, о, драгоценная Аллигра! К тому же рядом с тобой меня так и тянет нарушать любые правила.
Высокий визирь мягко держал её за руки и горячо улыбался, и от его прикосновения артефакт в лоне Амариллы вновь буквально запел, затрепетал, зашёлся необычайно сладостной, хмельной, опаляющей и дурманящей дрожью сокровенного соблазна, пропитанного острым соусом вожделения - накатывая волнами, пронзая буквально с ног до головы.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Лайнидор: Пожар соблазна