http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Осколок солнца.


Осколок солнца.

Сообщений 1 страница 40 из 40

1

http://sd.uploads.ru/ibC6A.jpg

Место:
Лайнидор, золотая пустыня.

Время:
лето 10559 г.

Участники:
Амарилла - под маской Халида Анд’Аре,

Малрик Ван Кроули - под маской Эвдафа Кроули .

Авдхельга - под маской Левианны.

Вертен - от своего лица, и под маской Палидды.

Cюжет:
Истина – это большая привилегия. Не каждому живущему на белом свете дано постигнуть её. Не зря мудрецы нарекли истину одним из столпов мироздания. С давних времён правители и клирики, маги и апостолы, жрецы и провидцы жаждали овладеть ею. И не смотря, что их жизненные цели разнились, стремление к истине, достижению высокой мысли, объединяло их всех.
А будь она чем-то материальным? Что бы случилось, если бы кто-то сумел завладеть ею? Завладеть тем абсолютным знанием и пониманием не просто отдельно взятого мира, а целой вселенной? Можно строить догадки о том, что в зависимости от мотивации своего владельца, истина приобретала бы форму лекарства от всех болезней, стала бы ключом от всех замков, невероятно мощным оружием. Но что может сказать о столь тонком, философском понятии как истина, человек обычный, далёкий от всего вышеперечисленного? Какая метаморфоза произойдёт с человеком, получившим эти колоссальные знания, в какое русло они будут им направлены, и как изменится его жизнь?
История, произошедшая с невзрачным проводником караванов по бескрайним просторам золотых песков, даст нам возможность задаться этим вопросом, равно как и несколько иными: что же есть, это обладание истинной - благословение богов или страшное проклятие?

Отредактировано Малрик Ван Кроули (14-07-2019 18:57:19)

+2

2

- А ты хитрец, караванбаш! – ехидно приговаривал торговец, покачиваясь верхом на верблюде. Прямо за ним по ещё горячему от дневного зноя песку шёл человек, держащий в руках ремешок, прикреплённый одним концом за мурундук. Горбатый обитатель бескрайнего, золотого океана покорно дрейфовал за ним, пока проводник напевал какую-то незамысловатую песенку себе под нос.
- Отчего это, Сели Тажир? – прервал свои песнопения Эвдаф, якобы удивлённо задаваясь вопросом. На загорелом лице мужчины выступила хитрая ухмылка. Всё от того, что каждый уважающий себя торгаш, которому свезло иметь дело с Кроули, излагал того же рода хулу.
- Может быть ты и ослепил меня, завязав мне очи, но моё предчувствие мне никогда не врёт! Признайся, плут, что ты меня обманываешь!
- О нет, Сели, как смею я? Я пред тобой как открытая книга. А глаза я тебе завязал для того, чтоб ты умом не тронулся. Знаю я вас, охламонов! Стоит лишь отвернуться, и вы стремглав бежать да в песке возиться!
- Допустим – нехотя согласился купец – А как же твоя охрана? Не уж то ты, шайтан, и им глаза связал?!
- Ну конечно, а как ещё?
- Вах! – жалобно воскликнул аршинник, вытянув руки к небу – Горе мне, что я прельстился твоим речам! Глупец! – пуще прежнего прикрикнул он – А если нас вздумают ограбить? Как твои слепые котята спасут мои товары?!
- Так нет тут никого за десять вёрст! Да и кому сгодились твои тряпки? 
- Т-тряпки?! Это шелка, коих достоин только кесарь! Они чисты, как слеза младенца, и прочны, как булат!
- Как булат, говоришь? – задумчиво переспросил вожатый – Знаешь, Сели Тажир, пожалуй, лоскуток я у тебя приобрету.
- Ха! – надменно усмехнулся старец – На что тебе шелка, невежа?
- Горлопанам рот буду завязывать. Размучили – сил нет.

Словесная перепалка с очередным клиентом продолжалась до тех пор, пока верблюжья вереница не дошла до величавых стен прекрасного Лайнидора. Град, будто вытесанный из тростникового сахара, раскинул в необъятную ширь свою богатую архитектуру, распустившись как садовая роза посреди неоглядных пустошей.
- Ну всё, Сели, развязывай глаза. Приехали.
То ли от радости, то ли от неожиданности старичок с высоким тюрбаном на голове, сидевший верхом на горбу верблюда, подпрыгнул, когда к нему обратились с просьбой.
- Как так?! Уже? – трясущимися руками купец принялся освобождать заслоняющую обзор повязку, и завидев пред собой рукотворное величие восточных правителей, громко ахнул. Несколько мгновений он дивился видом, широко раскрыв рот.
- Поклянись караванбаш, не мираж ли я наблюдаю?
- Клянусь, Сели Тажир, это не мираж. Уж поверь мне на слово – и Эвдаф добродушно улыбнулся. Стоило путешественникам лицезреть ослепительный блеск жемчужины песчаных дюн, как их гнев сменялся милостью. Радостный момент так же стал постоянной частью его нелёгкой работы. Торговцы, привыкшие к длительным путешествиям под палящим солнцем, не могли поверить, что караван-вожатый и вправду знал кротчайший, но очень опасный путь до города. Любой уважающий себя купец говорил, что время – деньги, и Эвдаф знал, как сэкономить людям время. Клевета и дурные разговоры оставались позади, уносились дуновением ветра, как мелкие песчинки. Под конец похода оставались лишь отрада, и она, пожалуй, была лучшей наградой за проделанную работу.

[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

+2

3

Халид Анд’Аре

У западной окраины Лайнидора на возвышающейся из барханов скале стояло необыкновенное строение абсолютно кубической формы. Сверху на этот правильный куб была водружена усечённая каменная же пирамида, вершина которой была целиком отлита из чистого золота. По крайней мере, так говорили люди. Впрочем, мало кому довелось побывать внутри необыкновенной кубической крепости, так что сведения эти не отличались особой точностью. На самом деле золотая вершина была пуста изнутри и в ней хранилось великое множество таальских камней, неприглядных на вид серых булыжников, кои обладали свойством запечатывать в себе огонь.
Добывали их исключительно вблизи вулканов, где напитавшиеся жаром земли камни начинали светиться, приносили домой, клали в очаг и, если камень был достаточно велик, целую зиму можно было не думать о заготовке дров. А зимы в Драконьих горах, откуда и привозили эту диковину в Золотую пустыню, длятся по полгода и более. Даже название их по слухам произошло от слова "проталина", которым обитающие у края земли племена варваров называют вытаявшее в вечных ледниках покрытое зеленью место. Но только великий маг и алхимик Халид Анд’Аре открыл, что камни эти после остывания можно напитать жаром вновь.
Для этого он возвёл над своей лабораторией, откуда наблюдал за звёздами, нагревательную машину, где солнечный свет посредством огромных линз фокусировался в одной точке, куда и помещался таальский самородок. Для этого пришлось создать два противоположных по свойствам вещества. Чёрную сталь, из которой было сделано ложе для камня, очень прочный материал, без которого непременно случилась бы беда, ведь солнечный свет в такой концентрации испепелял даже скалы. И особый золотистый сплав металлов, легко забирающий и отдающий тепло, листами которого были покрыты стены устройства, иначе человеку невозможно было бы находиться внутри из-за царящего там жара.
Впрочем, даже со всеми мерами предосторожности подниматься на золотую вершину можно было только ночью. Днём же она была наглухо закрыта и отгорожена от находящихся под ней лабораторий листами всё того же охлаждающего сплава и тремя слоями гранитных блоков. В городе даже шутили, что ни один богач, включая правителя, не истратил на постройку своего дворца столько же денег, сколько Халид. Но зато тёмный жрец был уверен, что его крепость будет стоять, даже если мир вокруг внезапно начнёт рушиться. Не говоря уж о том, что она выдержит что угодно, будь то песчаная буря, осада пустынными племенами, магическая атака, нападение дракона, или даже гнев самого Рилдира.
Жизнь человеческая хрупка, потому хозяин кубической крепости потратил немало времени, чтобы защитить себя и свою семью. И уже после посреди разбитого на её крыше сада поднялась пирамида-лаборатория, а на каждом уступчике гостеприимной скалы появились жилища слуг, превратив гору практически в ещё один квартал Лайнидора, только находящийся за крепостной стеной и полностью способный о себе позаботиться. Халиду такая обособленность очень нравилась, как и тишина, и возможность спокойно заниматься научными изысканиями.
Рилдир был очень гордым и мудрым богом, он не терпел слабаков и нытиков, потому не отвечал на молитвы своих последователей. Он дал своим созданиям силы и разум, подарил им множество возможностей, чтобы они всего могли добиться сами, потому ползающие на коленях и вымаливающие подачек клирики его совсем не радовали. Но если сосредоточиться и прислушаться к дыханию мира, можно было услышать его голос, делящийся мудростью и направляющий на путь истинный.
Именно в этом и заключалось служение Халида Анд’Аре как жреца. Он умел слушать и доносил глас своего бога до тех, кто оглох и ослеп в круговерти каждодневной суеты. Но сегодня перед рассветом наставления Рилдира были предназначены для самого Халида. Он видел восходящее над Лайнидором багровое солнце и танцующую в его лучах деву, видел странника, и силу, и драгоценный дар, ещё один непонятый дар своего бога. И ему, Халиду Анд’Аре вскоре следовало это исправить. Кудесник открыл глаза, потратил несколько минут на то, чтобы размять затёкшее за ночь тело, выпил цветочного чаю, оделся и отправился в город, навестить одного из своих старших внуков.
[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]

Отредактировано Амарилла (23-08-2019 06:32:58)

+4

4

[indent] Палящее солнце медленно покидало свой зенит. В раскалённом пустынном воздухе, колышущемся точно океан покинувший свои берега и превратившимся в этот ужасный зной, сновали те, кто привык к этому испепеляющему климанту, кто привык дышать обжигающим воздухом и как-то умудрялся пить горячий чай. И всё же, сидя в помещении библиотеки и погрузившись в труд Герберта Вар Эрмейонса, посвящённого древним храмам, она сходила с ума от жары. Подвешенные на окна тёмные полосы ткани заменявшие шторы не спасали от духоты, лёгкое платье, защищавшее кожу от прямого солнца, не спасало от горячего воздуха. Она снова провела рукой по лбу, сливая воедино все многочисленные капельки, облегчая своё состояние на небольшой миг, пока испарялась эта тонкая плёнка воды. Внутреннее ощущение, что голова её сейчас просто закипит, а макушка начнёт подпрыгивать, пытаясь выпустить лишний жар, никак не покидало её ни днём ни ночью, хотя и становилось в разы слабее. Она бросила быстрый взгляд на человека, расставлявшего книги по их местам, на то, как он быстро и ловко передвигается по лестница, приставленным к стиллажам и ей стало ещё хуже. Как можно было так быстро двигаться в такую жару? Откуда у этого старого худого тщедушного человека было столько сил? У неё - у молодой и здоровой - сейчас не было сил даже чтобы дойти до того места, что она сняла в городе, не было сил шевелиться. Она почувствовала как по спине скатилось несколько капель и впиталось в пояс штанов. “С ума сойти...  Как же так! Я ведь ни ела ни пила, что ж с меня льётся-то!” Она согнула руку за спину и коснулась поясницы - спина была мокрой. Да, ткани в этой части света были такие, что высыхали в одно мгновение и взгляд с трудом отличал мокрую часть ткани от сухой, но это не отменяло того, что само ощущение это было не комфортно. Более того, к удивлению для себя она на собственном опыте убедилась, что сочетать платье длиною по колено, свободные штаны и специфическую южную обувь не только возможно, но и удобно, когда попадаешь в такой климат. Тут совершенно не годились те её платья, что она привыкла носить в родных лесах, ни в коем случае нельзя было распускать волосы. И диктовалось это отнюдь не какими-то запретами веры, нет. Это диктовалось здравым смыслом. Распущенные длинные волосы хоть и защищали от солнца, но создавали лишний барьер для воздуха. Смешно? Она тоже думала так и всё же благоразумие взяло верх над традициями.

[indent] Тёмный лоскут ткани колыхнулся под порывом ветра и в комнату пролился ослепительный луч света. Там, за тёмной тканью сиял настолько яркий белый свет, что больно было глазам. Ей пришлось отвернуться, чтобы снова не привыкать к полумраку, созданному специально по её просьбе. В прочем, ей не пришлось долго убеждать себя в необходимости работы. Взгляд её коснулся тех строк, что она давно искала, того самого упоминания о давно потерянном в песках храме, который помогал возводить её народ многие сотни лет назад и который был утерян. Ещё там, в родном Арисфее она нашла упоминания, но там это были жалкие пара строк, здесь же это был целый манускрипт. Да, приходилось выписывать то, что сложно было перевести или что оставляло по себе вопросы, что-то, над чем стоило ещё немного подумать. Но одно она сейчас знала точно - ей необходимо найти это место. Необходимо не только потому что это касалось её народа, а потому, что там, на стенах этого храма должны были храниться записи, которых более нигде ей не удастся найти. А значит сейчас, как только спадёт эта сумасшедшая жара, как только раскалённое белое солнце пустыни склонится к закату, она отправится туда, куда приходят все караваны и будет искать тот из них, что направится в…
[indent]- Са-рам-вей.. - прошептала одними губами она, старательно выводя название этого города на странице собственного пергамента.
[indent]- Помочь вам, любезная госпожа? - внезапно донеслось с другого конца пустующей библиотеки и старик в чалме, согбенный годами и с чёрными как уголь глазами, полными жизненного огня, обернулся к ней от своего занятия.
[indent]Она лишь улыбнулась и отрицательно покачала головой, но тут же её в голову пришла другая мысль.
[indent]- Буду бесконечно благодарна, если вы мне предоставите карты дорог до Сарамвея, Мустафа. От самых старых, что у вас найдутся до совсем новых.
[indent]- Карту пустыни, в своём ли вы уме? - Засомневался старик, не скрывая досады в голосе. Он-то надеялся, что эта миловидная, не по-здешнему красивая особа, попросит его какой манускрипт или летопись, но никак не старые карты. - Что ж, я поищу.
[indent]- Заранее благодарю вас.

***
[indent]Она покинула Мустафу тогда, когда солнце перестало превращать чёрные занавески в бледно-серые. Как и обещала себе - она направилась прямиком на постоялый двор, даже не озаботившись тем, чтобы занести домой ту кипу пергаментов и выписок, что сделала из старых свитков. Тем не менее, она всё равно поправила такыю и платок, спасавший её светлую кожу от палящего солнца и песка. Нет, как бы ни старалась, она не походила на местных женщин - совсем иная манера двигаться, совсем иная манера общения. Она не робела перед мужчинами, не пугалась их, не уходила попой вперёд боголепно сложив ручки на груди, она была здесь чужой, хотя и старалась как можно более тактично вести себя по отношению к тем, кто был воспитан иначе чем она сама.
[indent]- Простите, простите… - она случайно толкнула одного из приезжих и тот тюкнулся носом в лохань с водой, поставленной животным.
[indent]- Смотри куда прёшь! - Рыкнул голос и тут же к неё лицом развернулся высокий узкоглазый мужчина с кожей медного цвета, пристально осмотрел её, явно что-то желая ей сказать, но она, к величайшему его изумлению, снова открыла рот.
[indent]- Простите, а не скажете, где тут хозяин постоялого двора? Мне надо узнать когда…
[indent]- Туда. - Недовольно буркнул мужик поднимая руку с зажатым в ней хлыстом на уровень её глаз и указывая куда ей идти. - Касым его звать.
[indent]- О! Спасибо!
[indent]Перехватив поудобнее свитки она направилась в сторону, указанную человеком и демонстративно не услышав его ворчаний по поводу того, что понаехали тут бабы со своими порядками, вырядились как чёрти что и ведут себя не пойми как, да кто мол ей позволил рот открыть! Не успела она дойти до указанного места, как зацепилась закруглённым носком обуви за что-то разложенное на земле и спустя пол шага на постоялом дворе взлетел фонтан из собранных ею самой листов, свитков, выписок, пергаментов.
[NIC]Левианна[/NIC]
[AVA]http://s5.uploads.ru/WPblJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Авдхельга (01-08-2019 09:33:47)

+2

5

Многие скажут, что мир прост. Многие будут кричать, что мир чрезвычайно сложен. Но никто не знает наверняка. И никто не узнает. Даже боги не могут ответить на вопрос, какой этот мир. И как в нем жить. Никто не знает ответ о смысле жизни и природе бытия.
Быть может, знавший на них ответ и жил когда-то, но...сейчас его точно нет. И каждый из живущих волен сам выбирать цель жизни и способы ее достижения. Иногда цель способ лежат на одной чаше весов условных добра и зла, иногда на разных, но это тоже личный выбор каждого. Насколько он верный...

-Что ж, я не знаю ответа, - улыбнулся трактирщик, подавая путнику бутыль с чем-то булькающим. - И не хочу знать, знаешь ли. Я хочу просто дожить свой век. Навоевался, знаешь ли, за королей и богов. И нет среди них отличия для нас, простого люда. Никакого.

Трактирщик был немолод. Седина уже давно высеребрила виски и аккуратную бородку, но застарелые шрамы еще были видны на грубой коже. Глаза с вертикальными зрачками не пугали никого из завсегдатаев, ведь демоническим от добротного хозяина не несло, церковники не шарахались, поэтому лишних вопросов никто не задавал. Все было чинно и спокойно. И эта обстановка устраивала всех. Ведь что может быть лучше уютного местечка, где можно выпить хорошего пива и знать, что никто тебя не обжулит и не попытается прибить. Хозяин строго следит за этим. И никто не мог уйти от наказания за нарушение нехитрых правил.

Он кивнул одной из служек и, накинув на плечо полотенце, которым протирал стаканы, вышел во двор. Он любовался бесконечно глубоким восточным небом, радуясь, что его занесло сюда. Здесь, на востоке, не было таких сильных отголосков той войны, где он получил эти шрамы. И пусть та война уже давно забыта почти всеми живущими, но он ее помнит слишком отчетливо.

Они проиграли. Он проиграл.

Но это было неважным. Ведь в итоге выиграли все. Единственное, что он так и не привык к тому, что здесь его Касымом звали. Хотя караван-сарай все-таки по привычке именовал постоялым двором. Но тут девушка, несшая целую кипу всего и явно направлявшаяся в сторону его заведения, неуклюже оступилась, и вся эта дорогущая канцелярия упала в пыль. Трактирщик подошел, помог собрать свитки и протянул руку своей возможной гостье.

-Вы не ушиблись? Все хорошо?

Он чувствовал, что начинается интересная история. Нити Судеб напряглись в предвкушении. Трактирщик улыбнулся.

+2

6

[indent] Мысленно ругаясь она не была огорчена тем, что упала, что теперь у неё все руки и лицо в песке, что эти мерзкие крошки хрустят на зубах и забились под одежду. Её тревожило, что все листы, что она так аккуратно в определённом порядке складывала, теперь разлетелись как попало и ей придётся тратить время на их сбор и сортировку. Потянувшись за очередным свитком она невольно заметила чужую руку над ним. Рука была загорелая, явно мужская, с едва различимыми почти затёртыми шрамами, на уровня локтя начинался манжет закатанной рубахи и…
[indent] - Нет, нет, спасибо, всё хорошо. - Она приняла руку, поднимаясь из песка и придерживая под мышкой ту часть бумаг, что успела собрать. - Простите, я немного не усмотрела что там под ногами было.

[indent] - Было бы хорошо, думаю, вы бы так не спешили, но все же, - трактирщик был любезен, как и должен был быть человек его положения в этом месте, - давайте я вам помогу. Вы из-за этой горы свитков дороги не видите. Негоже будет, если еще раз упадете.
[indent] Мужчина взял девушку под локоток и аккуратно проводил ее до дверей заведения, над которыми гордо висела вывеска “Меж двух миров”. Что это значило в этом богами забытом месте? Да одним этим богам и известно. И, возможно, самому хозяину, но сейчас явно разговор пойдет не о нем, а о других участниках событий. Ведь трактирщик проводил гостью до свободного столика, помог ей уложить гору бумаг так, чтобы она не разъезжалась и не разваливалась от малейшего дуновения ветерка, и задумчиво обежал девушку взглядом.
[indent] - Будете что-то заказывать, госпожа? - легкая пауза для возможного представления собеседницы. - Меня Вертеном зовут. Хотя можете называть хоть кабатчиком - это сути не меняет, - он улыбнулся, и вокруг глаз собрались гусиные лапки морщин. - Отзовусь.

[indent] Она не сразу обратила внимание куда именно её отвёл этот человек, но, как только он спросил про заказ, мозги резко вернулись в своё обычное русло и она принялась оглядываться, оторвавшись от того, чтобы прямо на ходу рассортировать бумаги и привести их хоть в какой-то порядок. Почему-то это заведение чрезвычайно слабо походило на то, где, по её мнению, мог бы обитать некий Касым.
[indent] - Эм. Вы простите меня, я видимо ошиблась. Мне надо было добраться до...  - Она пощёлкала пальцами, точно бы пыталась вспомнить что-то и эти щелчки помогали ей. - Да! Вот! Мне надо было добраться до Касыма - заведующего постоялым двором, спросить его о караванах. - Она чувствовала себя неловко, не то, чтобы ей не нравилось заведение, скорее она была смущена тем, что зря обнадёжила кабатчика, ведь она ничего не собиралась покупать. - Мне нужен тот, что направится на… - Название города, рядом с которым стоял храм снова предательски покинуло её голову и взгляд на несколько мгновений остекленел, точно бы она впала в ступор. - А знаете, я бы выпила чего-нибудь освежающего. - Вдруг переменила своё мнение она, потому как жара пустыни просто сводила её с ума, а находиться в этом месте было действительно приятно, да и, кто знает, может быть этот человек и станет для неё первым источником сведений. - Левианна. - Представилась наконец она, окончательно остановившись в своих мыслях и перестав метаться как загнанный таракан.
Совместный с Вертеном
[NIC]Левианна[/NIC]
[AVA]http://s5.uploads.ru/WPblJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Авдхельга (22-08-2019 17:49:23)

+2

7

Возвращение за городские стены всегда становилось знаменательным событием для пустынного странника. Его работу сложно назвать лёгкой, ведь местный суровый климат брал своё. Песчаные бури, палящий зной полудня и пронизывающий до мозга костей холод опустившихся сумерек, дефицит воды и занудные торговцы – всё это утомило караван-вожатого настолько, что первым делом он направился в кабак. Чего ещё можно было ожидать от простого следопыта Лайнидора? Вопреки злым языкам, обвиняющим Эвдафа в чрезмерном приобщении к дарам зелёного змея, караванбаш держал в уме идею, что господин, разливающий напитки, был его непосредственным начальником.  Но что уж тут скрывать, промочить горло после долгой дороги Кроули желал больше, нежели попасться лишний раз на глаза владельцу караван-сарая. Как правило, эта встреча сулила новую работу.

После небольшой прогулки по одному из местных рынков, Эвдаф наконец решился явится к Касыму. Несмотря на то, что его врождённый “недуг” не позволял насладиться пестрящими красками пейзажей восточных базаров, следопыт все равно любовался местными красотами. Мир открывался для него палитрой серых оттенков, поэтому и восприятие “прекрасного” у Кроули отличалось от взглядов обычного человека. Его завораживали формы и масштабы, глубина оттенков, их скудная тональность. Здания, шатры, люди, небо – серый, кажущийся с первого взгляда угнетающим цвет, подходил ко всему и стал для следопыта обыденным. Тесные улочки города, полные снующих прохожих, сами того не подозревая примеряли нейтральный оттенок для Эвдафа, неспешно прогуливающегося по ним.

Снова пороги караван-сарая. Ну или же “постоялого двора”, как любил выражаться Касым. В шутку Эвдаф называл это место чем-то средним, вроде постоялого сарая, что конечно же резало слух корчмарю. Кроули был большим любителем подобных шуток. Шуток, которые нравились ему, и вызывали тихую ненависть у остальных. Поэтому Касым превращался в “Косого”, а постоялый двор - в небрежное сравнение с сараем. И вот, снискавший дурную славу за свои неосторожные выражения, является в заведение, даже не удосужившись постучать в дверь. У этого человека была дурная привычка: сначала он открывал дверь, и только потом стучал, в следствии чего эти манипуляции лишались всякого смысла. Самоуверенной походкой вразвалочку и с улыбкой на лице он подбирался к стойке держателя кабака. Как же не улыбаться с порога человеку, который должен тебе денег?

- Косой! – развел он руки так, будто братался с давним товарищем, даже не обратив внимания на то, что кабатчик с кем-то общается, находясь непосредственно за стойкой. Таверна показалась Эвдафу пустой. Со стороны он выглядел весёлым и незатейливым парнем, и наверное, носил сапоги разного цвета ради шутки, хотя на самом деле пара из белого и коричневого сапога казалась ему идентично серой.
- Так сложилась судьба, что каждый раз, когда мы видимся, ты даёшь мне денег. – Начал он издалека. – Уж не получится ли, что этот прекрасный день станет исключением?

- Вы пришли как раз по адресу. Касым - это меня так прозвали здесь, ведь мое имя для них звучит, как бесполезный и непонятный набор звуков, - пожал плечами мужчина, усмехнувшись чуть кривее обычного. Поставив перед девушкой бутылку хорошего вина со специями и чистую кружку (ведь стаканов в этом заведении отродясь не было), он продолжил.
- Так что вы как раз ко мне и шли… -Он сложил руки перед собой в замок, собираясь еще что-то сказать, но тут в таверну завалился еще один человек, которого он ждал. Но не особо рассчитывал на его появление. Поэтому трактирщик лишь дернул бровью, задумчиво наблюдая всю эту сцену с распростертыми объятиями и всем прочим без комментариев. Кроме одного.

- Прошу меня простить, госпожа Левианна, но если вы хотели узнать про караван, то вот он пришел к вам, - хмыкнул он, когда до Эвдафа оставалось не больше трех шагов. - Но не думаю, что вы в восторге, - после чего он посмотрел на пришедшего (или припершегося?) проводника и покачал головой.
- И ты думаешь, что это будет продолжаться вечно?

Совместно с Вертеном

[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

Отредактировано Малрик Ван Кроули (22-08-2019 17:54:56)

+2

8

[indent] Дверь таверны отворилась с таким грохотом, будто её открыли с пинка. Перепугавшись такого грохота, Левианна поперхнулась вином, которое только было собралась попробовать. Слава богам - она успела прикрыть рот рукой и пострадало исключительно её платье и столешница. Она жестом попросила салфетку или хотя бы полотенце и тихо извинилась. Бестактность, с которой вломился в таверну этот человек, безумно поразила эльфийку в самом что ни на есть отрицательном смысле этого выражения, в каком только это могло быть. Она только и успела, что захлопнуть рот, потому как намеревалась было уже извиниться за своё незнание местных и их имён, но всё вышло как вышло. Изогнув аккуратно причёсанную и подщипанную бровку она смотрела на пришедшего со смесью удивления, сомнения, пренебрежения и даже лёгкого презрения. В конце концов этот человек не являл собой образец для подражания, по её субъективному мнению. И уж никак не оставлял по себе впечатление того, кто действительно способен провести караван по пустыне и не умереть где-нибудь посередине от чего-нибудь нелепого и глупого. Она пристально всмотрелась в этого человека ещё раз, а потом перевела взгляд на Вертена-Касыма и во взгляде этом читалось недоразумение и лёгкая паника - “Что? Вот этот? Вы же шутите, правда?”
[indent] Самоуверенная улыбка сползла с лица грубияна. Досадно выдохнув и красноречиво закинув руки в боки, караван-вожатый с досадой посмотрел на девушку, которую не приметил сразу, и на мгновение потерял дар речи. Кроули удивился красотой и грацией незнакомки, выражающейся даже в простом, пренебрежительном жесте. Сказать, что черноволосая дама, которая к большому удивлению для провожатого оказалась эльфом, была прекрасна – ничего не сказать. Несмотря на одежды, кажущиеся опрометчивым выбором в условиях сурового востока, эльфийка просто излучала благолепие, будто драгоценный камень в обрамлении перстня из менее благородного металла, который являлся этой таверной.
[indent] “Ситуация, мягко говоря, неловкая” – Пронеслось в пустой от увиденного великолепия голове Кроули столь очевидное замечание. Переместив свой недовольный взгляд на владельца трактира, он снова тяжело вздохнул.
[indent] “Опять работа” – теперь эти мысли оставляли на душе путешественника по песчаным дюнам столь глубокие раны, что бочка дочерей Даная не ставилась с ними в никакое сравнение. Слова, как известно, не воробьи, и поймать их уже не выйдет. Всё самое глупое было сказано, и будучи человеком смекалистым, мужчина уразумел, как нужно вести себя в данный момент. Не сложно догадаться, что его смекалки во избежание подобных ситуаций несколько недоставало.
[indent] - Эвдаф Кроули - самый невезучий человек в Лайнидоре. – Буркнул проводник, представившись даме из далёких эльфийских царств. Представлялся мужчина уже сидя за стойкой, не отводя взгляда от своего горячо любимого (в данный момент) начальника. Вот так и получилось – ни выпить, ни закусить, ни унести из карманов дотошного корчмаря золотой монеты не вышло. Сплошное разочарование.
[indent] - Ну, Сели Касым, выкладывай. Какой ещё из моих трудов не будет оплачен?
Совместный с Малриком
[NIC]Левианна[/NIC]
[AVA]http://s5.uploads.ru/WPblJ.jpg[/AVA]

+2

9

- Хо-хо-хо, - гулко отозвался от деревянных поверхностей смех владельца помещения. - Когда это я твои труды не оплачивал, Эвдаф? Касым всегда платит по счетам, так заведено в моем трактире. Так было. Есть. И будет, - он наклонился под стойку, пошуршал там чем-то и достал оттуда небольшой кожаный мешок, который при ударе о столешницу, весело звякнул. - Пока стоит этот трактир на всех дорогах мира, так будет всегда.
И снова взгляд таких необычно старых для человека глаз коснулся эльфийки. Будто седая древность, сравнимая с миром, посмотрела на нее этими глазами. Мужчина снова улыбнулся, размышляя, заметил ли кто его оговорку про все дороги мира или нет. Когда-нибудь ему надоест так играть с людьми, но… не сегодня. Сегодня у него совсем другие планы. И эти планы были сильно необычны даже для него самого.
- Итак. Задача проста в этот раз, Эв, - трактирщик оперся руками о столешницу и прямо посмотрел своими нечеловеческими глазами на проводника. - Эта девушка хочет добраться до одного места в пустыне. И чует мое сердце, я должен идти с ней. А я привык своему чутью доверять, иначе бы просто шрамами не отделался, - он хмыкнул и снова стал… привычным добрым дядькой без этой стальной несгибаемости. Дальше он говорил уже с улыбкой. - Посему… ты должен отвести меня, ее и небольшой караван в нужное место. Справишься? И, госпожа Левианна, не беспокойтесь. Он действительно лучший в своем деле.

Она всё ещё с сомнением рассматривала пришедшего человека. Впрочем, её ли - пришелице -  рассуждать о компетентности местных жителей и судить их по внешнему виду, хоть в голове назойливо жужжала мысль о том, что человек уважающий себя, обладающий ясным и строго структурированным рассудком не будет так странно одеваться и тем более так себя вести. Это невольно отталкивало от него и всё-таки дело есть дело и его надо делать. Она заставила себя отвести взгляд от человека и не сверлить недоуменным и негодующим взглядом кабатчика, а подняла кружку с ароматным вином и отпила. Что ни говори, а напиток был хорош. Действительно освежал, хоть и становился тёплым от окружавшей их жары.

Мужчина поднял со стойки кошель. Подбросив его пару раз, якобы оценивая размер своей награды, он улыбнулся и убрал честно заработанные монеты в свою котомку, полную всякой всячины: от мудрёных измерительных приборов, до банальных вещей, необходимых в условиях пустыни. Так же из этой сумки Эвдаф извлёк пожелтевший свиток, завязанный не примечательным шнурком, и развернул его на столе перед своим начальником.
Этот лист пергамента, с первого взгляда кажущийся вполне обычным, являлся подробной картой местности.
- Куда же дама изволит прогуляться? – в такой шуточной манере преподнёс Кроули интересующий его важный вопрос. Многие серьёзные вещи Эвдаф преподносил и истолковывал с толикой юмора.
(совместно с Малриком и Авдхельгой)

+3

10

Она старательно натянула на лицо маску вежливо-отстранённого благодушия и вгляделась в карту, предоставленную ей человеком. Увы, она была пуста, на неё не было ничего, что могло бы помочь ей сориентироваться и осознание этого почти сразу отразилось в её взгляде. Она осторожно отодвинула от себя карту, придвинула к себе стопку свитков и выписок и попыталась что-то в них найти. Вынув один из листов, она показала что на нём значилось, совершенно забыв, что писала на своём родном языке, а человек мог его и не знать.

- Знаете, я сомневаюсь, что мне помогут ваши карты, потому как то, что я ищу не отмечалось на них уже более двух сотен лет, но упоминания об этом месте сохранились. - Она развернула листок, придавив его с одного края кружкой, а по диагонали, снизу слева, тонкими пальчиками. - В манускрипте Азирафаэля говорится о некоем храме, построенном на Шёлковом Тракте, вблизи города Сарамвея и меж двух оазисов. - Она подняла взгляд на человека и пристально наблюдала за тем, что выражает его лицо.
- Как видите, никаких точных координат нет, но я надеюсь на то, что вы знаете эти пески значительно лучше меня и для вас эти ориентиры что-то да значат. Я ошибаюсь?

Внимательно выслушав остроухую особу, Эвдаф постарался скорчить максимально серьёзное лицо, правда самоуверенная улыбка всё-таки проскакивала у мужчины, так как описания, данные эльфийкой, казались ему вполне подробными. Конечно, он примерно знал, о каком месте идёт речь. Странница из лесного царства показалась ему вполне типичным представителем своей расы – начитанная, вежливая, крайне осторожная в выражениях. Но как и множество дилетантов походной стези, женщина не проявляла признаков логического анализа. У столь очевидных ориентиров как оазисы, торговые пути и города есть и будут точные географические координаты, доступные в общем доступе – например, в продающихся чуть-ли не на каждом углу картах вольных следопытов. Эти мерзавцы невольно врали о тайных тропах и дорогах, однако остальные ориентиры в их работах были максимально приближены к истинным.

Этого беглого описания вполне хватило бы Эвдафу, чтобы сразу дать положительный ответ. Однако, не всё так просто, как кажется с первого взгляда. В свете последних событий караванбаш представил себя не с лучшей стороны, и судьба тут же выкладывает перед ним возможность исправить это недоразумение. Позаимствовав пергамент у Левианны, он с чувством, с толком, с расстановкой, принялся зачитывать эльфийский текст вслух, красноречиво кивая тому, во что вчитывался, будто бы негласно соглашаясь с полученной информацией. Дочитав свиток до конца, он горделиво вручил его обратно владельцу;

- Пустяки. Я знаю, что это за место и где оно находится. Но есть одно "но". – Выражение лица Эвдафа в мгновение стало серьёзным.
Сдаётся мне, что эта ваша “акция” несёт сомнительный характер. Так что не обессудьте, друзья, но мне придётся прибегнуть к некоторым мерам.
Сомнения, овладевшие проводником, не были призрачными – его насторожило то, что речь идёт о торговых путях. Мало того, сам постоялец караван-сарая намылился бросить всё своё хозяйство и отправиться греться в ласковых лучах восточного солнышка. Уж не решился ли хитрый корчмарь пронюхать про его заветные дорожки?
- Не обижайся, Сели – обратился он к Вертену – Но придётся тебе и твоему заказчику на время похода завязать очи. Не хорошо получиться, коли я однажды по дороге в Сарbanned наткнусь на своих коллег. Понимаешь, о чём я?

Совместно с Авдхельгой
[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

+2

11

[indent] Виду она не подала, но по лицу человека прочитала, что её, как ей казалось, сложнейшие изыскания места, не представляются ему затруднительными. Это известие - что он может легко и просто найти нужное ей место - внесло свою толику плохого настроения в её состояние. Раз это место настолько известно и легко досягаемо, значит и надежда на то, что искомые ею письмена, скорее всего были разграблены или просто уничтожены вандалами. Протянув руку и требуя от проводника свою записку обратно, она ничего не сказала о его акценте, который лично ей резал слух, но всё же был достаточно чист для представителя человеческой расы. В целом же, она действительно была расстроена тем, что сейчас услышала, но виду подавать не желала.

[indent] Корчмарь не вмешивался в обсуждение их цели, не давал уточнений и не высказывал своих соображений, коих была целая уйма. Он ждал, пока эти двое свяжут свои ниточки судеб как минимум на этот отрезок пути. И, возможно, дальше. Ведь это было так интересно - наблюдать за тем, как складываются вероятности и строятся целые дороги жизней.
Когда пустынник заговорил, Вертен не мешал. Он дождался, пока тот скажет все, что хотел и лишь после этого высказался.
[indent] -Не доверяешь, Эвдаф? - мягко сказал он. - После стольких-то лет? Да уж...
[indent] Трактирщик долго смотрел на проводника, над чем-то раздумывая. Крепкие руки, привыкшие явно не только к мирному труду, но и к ратным подвигам, он сложил на груди. Лишь в глазах то и дело мелькали легкие отголоски мыслей, что танцевали в его голове. В принципе, его вряд ли могло остановить отсутствие проводника или другие мелкие проблемы в пути, но он чувствовал, что стоящий перед ним мужчина - это важная часть картины, и без этого кусочка мозаика событий не сложится.
[indent] -Хорошо, шайтан языкастый, веди нас по пустыне с завязанными глазами. Но твой гонорар за это я уменьшу.
[indent] Проводник не рассчитывал, что его предосторожности могут ударить по карману. Ясное дело, что никто работать в убыток не любит, особенно на востоке, где деловая хватка особенно цениться. Поэтому Эвдаф понял, что пришло время начать торговаться и задобрить нанимателя.
[indent] - Недоверие? Ну что вы, Касым – проводник развёл руками, поглядывая на девушку – Я же ради вас стараюсь. Но если вы и дама настаиваете, то кто я такой, чтобы перечить самому владельцу караван сарая?
[indent] Караванбаш состроил лицо полное разочарования, будто бы в самом деле шёл на большую уступку. Терять выгоду было не просто неприятно, но и вредно. Ведь нужно на что-то жить, кушать, и конечно платить за охрану и содержание верблюдов, которое было отнюдь не дешёвым.
Поняв, что выбить лишний выходной не получиться, Эвдаф принялся уточнять время начала похода. А судя по поведению Левианны, дело было срочным.
[indent] - Госпожа, не сочтите мой вопрос за дерзость, но у вас есть опыт прогулок по пустыне? – деликатно интересовался Кроули. Вопрос был чисто риторическим, ведь проводник видел, как была одета странница из эльфийского королевства. Пойти в подобном в поход – не только быть осмеянным людьми более посвящёнными, но и вообще приравнивалось к самоубийству.
[indent] Ей не понравилось, как развернулся разговор. Лично её мнение было несколько иным, чем мнение трактирщика, но и причин для желания видеть дорогу ей хватало, а потому вмешиваться в их обсуждение она не стала. Немалую долю в этом сыграло и то, что она знала о некоторых здешних традициях и, если трактирщик казался ей человеком взглядов более широких, то вот караванщик... Этот человек до сих пор не произвёл на неё нужного впечатления, чтобы она взялась с ним спорить или вступаться за него. Тем не менее вопрос его её удивил и заставил задуматься, после чего она вопросительно изогнула бровку и ответила уже с нескрываемой ноткой лёгкой надменности.
Совместно с Малриком и Вертеном.
[NIC]Левианна[/NIC]
[AVA]http://s5.uploads.ru/WPblJ.jpg[/AVA]

+2

12

- Я думала, вы обладаете этим опытом. - Она не очень сильно, но всё таки выделила слово “вы”, мысленно ссылаясь на уверения трактирщика в том, что он недавно сказал о навыках этого человека.
Караванбаш потупил взгляд. Что за бардак творился в голове у этой женщины оставался для него загадкой, закрытой завесой тайны. Несколько мгновений Кроули пытался понять, как расценивать полученный ответ и что, чёрт возьми, он вообще значит.
- Понятно – вымолвил он, наконец понимая, что перед ним чистой воды дилетант. Обыкновений мечтатель, или романтик дальних дорог, что с них взять? Оставалось только надеяться, что в мыслях госпожи не водилась мысль о том, что её должны носить на руках по пустыне и подносить кружку с прохладной водичкой по одному щелчку пальца.
- Давайте поклянёмся быть откровенным друг-другу с этого момента. Ведь я отвечаю за вашу безопасность, госпожа. Я интересовался, бывали ли вы в пустыне до этого? Знаете, как сохранить свою жизнь и не совершить какую-либо глупость? В любом случае, я могу приглядывать за вами, но тогда дорога будет ложиться сложно.
Эвдаф сел напротив заказчицы, при этом добродушно улыбаясь. Всеми силами он пытался вызвать доверие у девушки, и попытаться объяснить, что пытается растолковать далёкой от темы походов эльфийке.
- Уверен, что вы могли наблюдать горы. Захватывающее зрелище, правда? А оказывается, что живописные пейзажи заснеженных шапок имеют очень суровый климат. Прямо как здесь, в жаркой пустыне. Так вот, если бы вам вздумалось искать какой-либо храм, находящийся в серых булыжниках горных гряд, то уверен, оделись бы в тёплые шкуры и обувь с мягкой подошвой, а у знающих людей научились преодолевать препятствия, созданные самой матерью природой. Госпожа, в пустынях абсолютно тот же принцип! Правильно одеваться, и превозмогать невзгоды тут тоже обязательно. Понимаете, о чём я?

Только теперь, когда он выразился точнее, она поняла, чего добивался и какой хотел получить ответ этот человек. Теперь пришла её очередь чувствовать себя не в своей тарелке и, если человек просто опустил глаза долу, но она, если ей не изменяли её собственные чувства, побледнела, когда до неё дошёл смысл его слов и причины её интереса. Ну и, немаловажной причиной стало то, что он, судя по всему, находил её выбор одежды неподобающим, хотя и радовало то, что он сам подталкивал её к решению. На дно её внутренних песочных часов упало несколько крупиц уважения к этому человеку, хоть и руководствовался он скорее всего, исключительно личной выгодой. Она отвела взгляд, уперевшись им в стопку бумаг на столе, сделала пару глотков напитка, что уже успел нагреться за время их беседы и только окончательно взяв себя в руки спросила, так и не удостоив его взглядом.
- Что вы предлагаете, Эвдаф?
- Тщательно подготовиться к походу, госпожа! – Кроули позитивно возгласил, неприкрыто радуясь тому, что ему наконец удалось донести свою точку зрения.
- Вижу, вы уже собрали записи и ознакомились с картами – принялся перечислять он, загибая пальцы один за другим – И с людьми, которые помогут вам освоиться в этих краях вы тоже переговорили. Что же, поздравляю, Левианна, полдела сделано! Осталось лишь приготовить снаряжение и облачиться в походные одеяния – Кроули остановил свою речь.
В его голову пришла мысль о том, что возможно подходящей одежды у эльфийки просто-напросто нет, и ей придётся отправиться на базар, где скупые торгаши вытащат все деньги с незатейливого путешественника. И то, этот сценарий на востоке считался оптимистичным. У девушки могли украсть кошель, запудрить мозги красивыми проповедями и песнями, угостить курительной трубкой набитой дурманом, а потом отправить в гарем или ещё что похуже.

Волнения эти возникли не просто так – Кроули и сам не был рождён на востоке, и знал, как сложно освоиться чужаку в этих краях. И освоение это наполнено опасностями и лукавством. Эвдаф сполна испил эту чашу с горьким напитком, и всегда задавался вопросом, почему восток так жесток к своим гостям?
- Госпожа Левианна, – Кроули встал со стула и обходительно поклонился. – Смею предложить вам свою помощь в подготовке, дабы путь показался вам коротким и лёгким. Но даже если вы откажитесь, то дам вам совет – ни в коем случае не ходите на базарные площади в одиночку.
Вроде бы всё было хорошо. Тем не менее женщина как-то не очень-то и торопилась давать однозначный ответ, хотя и выслушала мнение Эвдафа не перебивая. На стол опустилась уже опустевшая кружка и она внимательно долго смотрела на трактирщика, прикусив нижнюю губу и сощурив глаза, точно бы пыталась просмотреть в нём дырку. На самом же деле в голове её роились совсем другие мысли.
- Мне нужна комната у вас до отбытия.. - Кивнула она на стопку и обратилась к молчавшему человеку. - Нужно поставить туда два сундука и оставить эти книги. Не думаю, что с ними будет удобно бродить по рынку. Есть у вас для меня место?
-Второй этаж, третья дверь слева. Что-то я ваших сундуков не вижу, - хмыкнул трактирщик, задумчиво глянув на дверь. - Остались у караванщика? Это зря. Очень зря. Ну ладно, вернем ваши пожитки, не беспокойтесь. Скажите только, кто вас сюда доставил.
Он весело хмыкнул и обежал взглядом помещение трактира, барабаня по предплечью рядом с рунами ритм какой-то неслышимой никому песенки. Настроение у седовласого явно было приподнятое.  А почему именно - он не спешил рассказывать.
- Благодарю, но боюсь это излишне. - Улыбнулась она и достала откуда-то из потаённого кармашка свисточек.
Она в него подула и… Никакого звука по комнате не разнеслось, зато, спустя несколько минут послышался топот многочисленных ног и в таверну, распахнув дверь, ввалился крупный сундук на многочисленных кривых ножках и, старательно перебирая ими по доскам, приблизился к хозяйке и тихо заскрипел засовами. Она погладила его по крышке, тот открылся, эльфийка спокойно свалила в него все свои записи, достала небольшой мешочек и отправила его туда, где ей выделили комнату, вручив сундуку ключ от номера.

Совместо с Авдхельгой и Вертеном.

[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

+2

13

Видения предсказателей редко отличаются четкостью и ясностью. Картины их могут быть необыкновенно яркими, но они всегда полны метафор. Никому ещё в вещем сне не посоветовали дойти до колодца, повернуть налево, найти третий дом по правой стороне и выкопать сокровища под его забором. Видения Халида были точно такими же, но он к этому уже привык и не ожидал от откровений большего, чем они могли дать.
Поэтому вместо того, чтоб ломать голову над божественными аллегориями, маг направился по запланированным делам.
В обычной своей манере он перекинулся парой фраз со стражниками у ворот, зашёл на рынок, купил медовую дыню в качестве гостинца. Отобедал и переждал самое жаркое время у внука, благодаря которому род Анд'Аре пополнился еще одной черноглазой красавицей. Благословил и напророчил добрую судьбу правнучке, маленькой Кюрем, появившейся на свет четыре дня назад. А после навестил старого друга – придворного лекаря.
Вечер застал их за кубком легкого вина и игрой в Сагаз. На расчерченной красными и черными клетками доске выстроились тридцать шесть фигур, также окрашенных в два эти цвета. Девять из них с каждой стороны были одинаковы и именовались слугами или рабами. Остальные в разные времена имели разный вид и названия, как собственно и сама игра, но суть её всегда оставалась прежней, символизируя борьбу за власть, участвующих в ней людей, их стремления, чаяния и возможности.
– Замечал ли ты, Малик, как прозорливы были наши предки? – делая очередной ход, спрашивал Халид у лекаря. – Вдумайся только в правила этой игры и оцени всю их изящность, простоту и великолепие. Если раб сможет дойти до другого края доски, то он станет называться советником. И согласись, любому правителю понятно, что невольника, уцелевшего на таком непростом пути, действительно, стоит возвысить. Советник вторая фигура после владыки, но на самом деле гораздо опаснее его, потому что обладает полной свободой передвигаться куда и как пожелает. Сам же владыка не сильно отличается в возможностях передвижения от раба, ибо он и есть раб своего титула, обязательств и народа. Воин способен перемещаться в любом направлении, но на ограниченное расстояние, жрец же напротив ограничен в направлениях, но не в расстоянии. Точно так же, как катапульта и корабль, но тут ограничения не морального, а исключительно физического характера. Изгой, по сути, может ходить только одним способом, но настолько витиеватым, что уследить за ним сложнее всего. Крепость хороша лишь в обороне, но не в нападении. А стрелок опасен только издалека и падёт, если подобраться к нему достаточно близко. И заметь, на доске есть все, от преступника до правителя, слуги, воины, маги и хитрецы. Но нет мудреца. Отчего так, как ты считаешь?
Может быть, мудрецы не участвуют в борьбе за власть, – предположил Малик, перекрывая путь для наступления чёрных.
– Нет, друг мой, просто мудрецы находятся над доской и двигают фигуры, – улыбнулся Халид, поднимая стоящего в сторонке изгоя и убирая с поля боя красного владыку. – Прости, но ты проиграл.
Опять?! И так скоро? – изумлённо воскликнул лекарь, только теперь оценив все детали партии. – А ты ведь намекал мне последить за этим пройдохой и не открывать левый фланг… Что ж, сам виноват. Не мудрец я пока ещё, не мудрец.
– Дело не в этом, – колдун утешительно похлопал его по плечу. – Просто во время игры иногда мысленно разворачивай доску и постарайся понять, зачем твой противник сделал тот или иной ход.
Всё-то у тебя просто.
– Но в этом, действительно, нет ничего сложного, – рассмеялся Халид. – А вот когда овладеешь этим простым приёмом, сядь и сыграй с кем-нибудь из своих жён.
Это ещё зачем?..
– А затем, друг мой, чтобы понять, насколько он может быть бесполезен. Женщин ведь на доске тоже нет, если ты ещё не заметил.
Хорошо, я поступлю, как ты говоришь. Сыграем снова?
– Не сегодня, увы. День на исходе, а мне ещё нужно забрать заказ у зачарователя змей и заняться делами в лаборатории, но я обязательно скоро снова навещу тебя.
Что ж, придётся пока поиграть женщинами, – вздохнул Малик.
Халид снова рассмеялся чему-то своему, но не объяснять причину веселья, не отговаривать друга от этой затеи не взялся. [AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]

Отредактировано Амарилла (24-08-2019 15:29:43)

+4

14

Кроули с недоумением обернулся на шум, идущий из-за закрытой двери. Ворвавшееся в помещение чудо на кривых ножках, будто послушный пёс кинулся к своей хозяйке, стоило ей лишь подуть в какой-то старый свиток. Существо передвигалось шумно и неуклюже, гремя своим содержимым и издавая странные звуки, похожие на подобие довольного рычания сытого зверя. Понимая приказ своей хозяйки без лишних разговоров, оживший предмет покачиваясь потопал вверх по лестнице, устраиваться в комнате.
Эвдаф переглянулся с хозяйном таверны, и как ему показалось, появление столь дивного не обыкновения не стала для Вертена сюрпризом. Сам же караванбаш был удивлён этой вещицей, и невольно догадывался, что у этой дамочки не всё так просто, как может показаться со стороны. Поход на базар обещал быть весёлым.
- Нам бы таких, вместо верблюдов. И кормить не надо, и… - уже буквально ощущая недовольный взор трактирщика на себе, Кроули сумел вовремя остановиться, дабы не опозориться снова весьма сомнительной шуткой.

Ещё некоторое время по дороге в назначенное место караванбаш, ставший в мгновение эдаким гидом по улицам восточных городов, старался держать язык за зубами. Вот только повёл он девушку не на знаменитые торговые площади Лайнидора, пестрящими пышностью и богатством товаров и странников из всех уголков мира, а на их небольшой аналог, который по мнению Эвдафа был куда более интересен разборчивому покупателю – на чёрный рынок. Помимо кота в мешке, здесь возможно было приобрести что угодно, а умение торговаться в этом месте было прямо пропорционально успешной покупке. Караванщик знал всех здешних торгашей практически наизусть, и понимал, по какой схеме работает тот или иной купец.
Так что, когда над городом навис бархатный вечер, Кроули уже привёл девушку на трещавший по швам от скопления продавцов и покупателей рынок.
- Ну вот, госпожа, это место называется торговым переулком – настоящий рай для искусных бартеров. – Гордо презентовал проводник место, кажущееся ему воистину прекрасным. А в это время вокруг сновали люди и нелюди и кипела торговля.
- Держитесь ко мне поближе, хорошо? – И стоило ему протянуть даме свою загорелую руку, как откуда не возьмись явился юнец, обвешанный разноцветными бусами и всевозможными украшениями всех форм и размеров.
- Сели, купи даме бусы! – Настоятельно рекомендовал он, гремя украшениями как увешанное к празднованию дерево.

Она привыкла, что её сундук всегда производит неизгладимое впечатление. Фамильная реликвия, как ни как. Когда и кем был сделан этот сундук узнать уже было невозможно, но одно она знала точно - этот сундук был сделан по заказу её прадеда,  он не мог быть подвержен действию никакой магии, считал своими хозяевами только членов её семьи и следовал за ними повсюду, какие бы проблемы ни встречались на его пути. К чести сундука следует упомянуть ещё и то, что он никому не выдавал ни вещей, ни секретов своих хозяев, а обладай он речью, наверняка был бы самым лучшим другом. Но, всё было так, как было.

Эльфийка направилась за новым знакомым туда, куда он её повёл и всё же, несмотря на всю необычность окружающего убранства и традиции, её это не очень впечатляло. Быть может тому виной были мысли, занимавшие её голову и потому она не стремилась особенно погружаться в сутолоку рынков, а может и просто дневной жар утомил её и она с превеликой неохотой покинула полутёмный бар. На пожелание не отходит от своего провожатого она только кивнула, потому как утверждение это ей казалось само собой разумеющимся, а вот человек, который буквально вырос перед ней из под земли, да ещё и сунул ей под нос что-то совершенно непотребное, заставил её вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. В песочных глазах женщины на какой-то момент вспыхнула откровенная злоба, вот только проявилось это лишь на мгновение. Рассудок быстро подсказал, что мальчишка не желал оскорбить её чувство прекрасного и то пёстрое нагромождение стекляшек, завитушек, деревяешчек и прочей ерунды, действительно может кто-то принимать за украшение. Кто-то, но только не она. Взгляд её потух и она молча отвернулась от этого глупца, обойдя своего сопровождающего и отгораживаясь им от назойливого торговца.

Стоило провожатому слегка отодвинуть ткань, закрывающее его лицо, как приветливая улыбка мальчика с бусами пропала. Юнец испугался, и ничего не сказав более улизнул, ещё гремя побрякушками в толпе.
Провожатый и молодой торговец узнали друг-друга. Мальчишка выбрал необычный способ заработка – продавал приезжим дамам разные побрякушки, которые с первого взгляда казались вполне обычными. На самом же деле ношение подобных украшений вызывало на коже красавиц раздражение, сопровождающиеся невыносимым зудом. Зачем, и главное, каким образом паренёк заставлял украшения стать частью его шалости оставалось загадкой.
Поэтому Кроули и решил сопроводить эльфа на базаре – слишком много с виду порядочных людей хотело поднять прибыли с приезжих, а того хуже и вовсе навредить их здоровью. С этого момента Кроули решительно взял Левианну за руку и неспешно повёл за собой.

Совместно с Авдхельгой
[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

Отредактировано Малрик Ван Кроули (24-08-2019 18:17:14)

+2

15

[indent] Небольшая прогулка окончилась у пёстрого шатра, хозяином которого был одноглазый гоблин, сидящий на расписном ларце. По даль от него находилось большое блюдо, полное аппетитных, сочных фруктов. Около его торгового местечка всегда было мало народу, приятно пахло цветами. Да и шатёр стоял таким образом, что в любое время дня и вечера он находился в тени. Владелец лавки оживился, когда заметил, что пара идущих за руку приближается к нему. Натянув маску гостеприимного хозяина, он приглашал покупателей войти за порог. Отказать торговцу было нельзя по восточным обычаям, поэтому гоблин и решил сделать пункт продажи крытым.
[indent] - Угошшайтеш, угошшайтеш – хриплым, прокуренным голосом любезничал зеленокожий, указывая в первую очередь даме на блюдо с фруктами, которое ничуть не уступало рогу изобилия.
[indent] - Лучше не угощайтесь. – Прервал торговца проводник, опустив ткань с лица и добродушно улыбаясь. – Ведь наш радушный хозяин не предупредил, что это платное удовольствие.
[indent] - Опять ты, шын шапожника!
[indent] - И тебе доброго вечерочка, Шели Шакхим – передразнивал покупать гоблина, отчего тот смешно хмурился, когда начал грозиться.
[indent] - Я – Шели Шакхим, и ты прекрашно жнаешь моё имя!
[indent] - Вот и познакомились. Ты мне денег должен, Сакхим, много-много денег. Помнишь, как мы спасли тебя и твои товары от песчаной бури?
[indent] - И ты пришёл жабрать жолото? Нет, ижвини, Кроули, денег нет. – И отвернувшись от покупателей гоблин снова занялся своими делами, потащив охапку разноцветных тряпок из одного угла шатра в другой.
[indent] - О, а это хорошо! – Радостно возгласил покупатель, за что привлёк недоумевающий взгляд Сакхима на себе. – Тогда отдашь вещами. Ты же знаешь, чем красен долг? Иначе я не гарантирую того, что твои товары…
[indent] - Ладно, ладно, яжыкаштый попугай! – прервал его гоблин, снова запрыгнув на свой ларец – Она? – и гоблин ткнул на эльфику когтистым, зелёным пальцем.
[indent] - Она.
[indent] Не прошло и мгновения, как торговец достал из ларца большой свёрток, размером точно с самого хозяина. Небрежно кинув его Эвдафу, недовольный гоблин нахохлился и активно жестикулировал, пытаясь спровадить покупателей прочь.
[indent] - Вшё, вшё, ноги твоей не будет в моём рошшкош… рошш, тьфу, иди отшуда!
[indent] Наблюдать за происходящим было в какой-то мере забавно. Однако она не стала спрашивать в чём была причина такого изменения в лице назойливого торговца, только молча продолжила путь за своим споровождающим и когда она приблизились к очередному шатру, всё так же молчала, предоставив Эвдафу возможность “хозяйничать”. В конце концов - это была его идея, пусть и решает. Тем не менее, её удивил хозяин шатра. Она-то наивность ушастая, полагала, что гоблины это существа мало приспособленные к торговле, скорее уж полудикие племена, а тут… Впрочем, этот гоблин оказался не только приспособлен к торговле, но ещё и явно хитёр. Хотя пользоваться предложением угоститься она не собиралась, однако эта мелкая подлость не ускользнула от её внимания и на дно её внутренних песчаных часиков упала ещё одна крупица уважения к этому странному человеку. Быть может этот Касым-Вертен действительно был прав и несмотря на весь неприглядный внешний вид, этот человек действительно был лучшим в своём деле.
[indent] Буквально под ноги ей и Эвдафу был брошен рулон тканей, если она всё верно рассмотрела. Нет, поведение гоблина определённо вызывало в ней неприязнь, равно как и востребование долга с него. Но одно дело - требовать долг, другое - отдавать его с таким видом, будто тебе должны и тебя обворовывают. Впрочем - это было их личное, мужское, дело, она в это лезть не имела никакого желания. Опустив взгляд на брошенную ткань она изогнула бровку в немом вопросе и внимательно посмотрела на Эвдафа.
[indent] - Вы в самом деле полагаете, что это, - она кивнула на ткань, - Больше подходит для путешествия по пустыне, чем моё платье?
Совместно с Малриком
[NIC]Левианна[/NIC]
[AVA]http://s5.uploads.ru/WPblJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Авдхельга (31-08-2019 16:56:55)

+2

16

Следопыт самодовольно хмыкнул, выманив долг из хитрого торгаша. Подняв небрежно брошенные ткани ему под ноги, он отряхнул их, пусть шатёр был чист и сверкал убранствами.
- О, вне всяких сомнений, госпожа. Эта ткань очень ценится среди здешних путешественников. Она очень лёгкая, и позволяет телу дышать, что очень важно в наших условиях. Что до вашего платья, то скорее всего оно подойдёт лучше для вечерних прогулок по городу.
Не сказав ни слова торговцу, отдавшему товар столь неаккуратно, Кроули проводил девушку на улицу, и повёл вдоль закоулка, где всё так же располагались разного рода торговцы всякой всячины.
- В этом свёртке есть всё, что вам нужно. Бурдюк, сапожки, повязки на голову, и длинное платье. Если бы отправлялись в поход одни, то ясное дело одними этими вещами вы бы не обошлись, но все остальные нужные вещи есть у караванщиков, то есть – у нас. И да, пускай это будет небольшим подарком от нашего постоялого сарая. Всё-таки не каждый день имеем честь работать с нашими соседями с севера.

Ей не понравилось как отозвался этот человек о том костюме, что она подобрала себе в пути, но всё таки она не стала с ним спорить - по-тихому сделает как ей надо и всё. Когда же они отошли от шатра гоблина, Эвдаф совсем сильно прищемил её чувство гордости. Она платила ему, он из-за каких-то там разногласий с тавернщиком и так терпел убытки, а теперь, получается, он пытался сделать ей подарок? Купить её что ли? Может быть она чего-то не понимала в жизни, может быть она просто была не в духе, но подобное может и не прищемило бы гордости женщины с востока, но никак не северянки. Тем не менее воспитание взяло верх и она не высказала ему в лицо всего, что пронеслось в её голове в той форме, в какой там были мысли, а всё-таки их причесала.
- Я не могу принять этого подарка, потому что вы и так несёте убытки. Не забывайте, что я слышала ваш разговор с Касымом-Вертеном. - Совершенно ровным и беспристрастным тоном донесла она до него мысль, постаравшись облачить её во что-то более-менее приличное и не оскорбительное.
-При всём уважении, госпожа Левианна, – Кроули усмехнулся, снова выражая свои мысли с сопутствующей добродушной улыбкой.
Никаких убытков я не испытываю – чистая прибыль! Этот гоблин должен был не мне и не Касыму лично, а людям из караван-сарая. А я имею честь представлять их доброе имя.
Пройдясь вперед ещё несколько метров, проводник переложил свёрток тканей на плечо.
- А вот на счёт моего подарка это вы зря. Восток не блещет традициями, которые чтут чужаков и их благо, поэтому и все любезности в этих краях имеют двоякий смысл. Но я как человек, попавший сюда давным-давно и испытавший все “прелести”, просто хочу оставить вам добрую память об этом дивном крае, и о людях, которым вам доведётся встретить на своём пути.
- Вы не с востока, но вы пытаетесь меня принудить взять подарок, который возможно имеет двоякий смысл? - Едва заметно ухмыльнулась она. - Что-то мне подсказывает, что вы впитали больше восточных традиций, чем вам кажется. - Она задумалась, пытаясь придумать иной путь сгладить неприятную для неё ситуацию.
- Не поймите меня неправильно, но мне просто неудобно принимать от вас подарки. - Сменила она тон на более мягкий. - Не будьте же так упрямы, давайте найдём какое-то решение, которое удовлетворит нас обоих, а не приведёт к тому, что вы на меня или я на вас будем дуться.
Кроули засмеялся. Не часто ему приходилось встречать дам со столь железными принципами, и обладая подобными, Эвдаф более не пытался оспорить их. Смех этот не отображал его недовольства, и уж точно не пытался подчеркнуть смехотворность идей Левианны.
- Я понимаю, о чём вы, госпожа. Что же, если вам так не терпится расстаться со своими монетами, то не лучше ли это сделать с пользой?

Совместно с Авдхельгой.

[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

+2

17

[indent] Хитро улыбнувшись, мужчина повёл девушку с чёрного рынка на соседнюю площадь. Особых красот, присущих базарам на ней не было, и на этом месте находилось куда меньше людей. Все они, как один, были одеты в светлые рясы. Лица людей были скрыты. Чуть дальше площади красовалось большое здание из жёлтого песчаника, скудно украшенное белоснежными тканями.
[indent]- Это резиденция врачевателей. – Кроули показал пальцем на строение, показывая его девушке. – Они занимаются тем, что лечат немощных и нищих во благо развития целебных наук. Ни один визирь не спонсирует их, и в скором времени этим людям придётся покинуть город снова, чтобы отправиться в путь.
[indent]Эвдаф заметно стал серьёзнее, чем обычно. В речах его не чувствовалась удаль, лишь сухие факты.
[indent]- Я попал в Лайнидор вместе со своими родителями. Эти добрые люди привели мою мать на восток, пытаясь спасти её от смертельного недуга. Но в связи с тем, что лекари существуют лишь благодаря редким пожертвования, им пришлось уйти за городские стены. Кто знает, госпожа, может быть эта пара золотых монет стоят человеку жизни?
[indent]Выслушав его до конца и молча следуя за ним она незаметно для себя добралась туда, куда он её вёл, хотя и не совсем сразу поняла зачем он указывает ей на белые халаты знахарей. В принципе, после его слов о том, что эти люди заняты развитием целительства и при этом им никто не помогает, она сообразила к чему он завёл речь именно о них. Это бартер её устраивал. Если он отказывался принимать деньги от неё, то это тоже был не плохой вариант рассчитаться. А как оказалось - ещё и почтить память его матери. Бросив взгляд на тот тюк вещей, что он нёс на плече и мысленно вспомнив что они составляют, она примерно представила их стоимость и отлучилась к одному из белых халатов. О чём-то с ним переговорив, она отошла к другому, под полог шатра и вышла оттуда спустя какое-то время. Вернувшись к своему спутнику, она посмотрела на него с некоторым немым вопросом, точно уточняя всё ли они приобрели и надо ли им ещё куда-то идти, а то у неё там в сундуке карты и свитки недочитанные лежат.
[indent]Встретив девушку улыбкой, проводник развёл руками, якобы знаменуя окончание похода по городу, на который неспешно опускался ночной полумрак, а в небе одна за одной зажигались звёзды.
[indent]- Поздравляю, госпожа. Вы готовы к предстоящему походу, и имеете достойный ответ на все сложности, с которыми придётся встретиться в пути. Надеюсь, вам было увлекательно погулять по этим улочкам, которые стали мне родными.
[indent]Бросив едва грустный взгляд на здание, возвышающиеся над хрупкими плечами эльфа, караванбаш досадно вздохнул;
[indent]- Родственники – самая главная ценность живущего, и достояние мёртвого. Ведь они - это всё, что у него осталось. – проговорил мудрые слова пожилой мужчина за спиной Эвдафа, вышедшего на площадь с целью вечерней молитвы. Пройдя мимо следопыта, он остановился около эльфа и низко поклонился ей за принесённый лекарям дар.
[indent]- Не ищите истины, владение этим знанием отбивает любовь к жизни.
[indent]Проводник смутно понимал смысл этих слов, поэтому не торопился их оспаривать, и уж тем более узнавать истинный посыл наставления, данный путешественнице в дорогу. Таков обычай - за доброе дело старец делился крупицей мудрости. А вот посадит ли слушатель её, дабы взрастить дерево, или просто пустит его по ветру – было сугубо личным делом Левианны.
[indent]Когда её сопровождающий подал этот жест, с плеч её точно гора скатилась. Теперь уже невозможно было повернуть вспять, невозможно было отказаться, остаться здесь ещё на какое-то время, попытаться ещё что-то найти или продумать. Сейчас уже это сделать было невозможно и мысль эта невольно придавала решимости. Взгляд её спутника почему-то ушёл ей за спину и она невольно обернулась. К вящему удивлению её - лекарь вышел следом за ней и пока что она не понимала зачем ему это понадобилось.
[indent]- Может и отбивает, - мягко улыбнулась она. - Но позволяет сохранить её другим.
[indent]Над площадью разнеслась первая трель песнопения, поднявшегося на минарет мулы и вскоре догадкам эльфийки о том, зачем вышел на улицу лекарь, пришёл конец. Внутренний голос настойчиво требовал покинуть это место, а извечное любопытство подмывало остаться и посмотреть, быть может даже записать несколько этих странных витиеватых мелодий. “Среди вышедших на молитву нет женщин…” - привёл последний аргумент разум и она невольно направилась туда, где оставила свой превосходный сундук.
Совместно с Малриком
[NIC]Левианна[/NIC]
[AVA]http://s5.uploads.ru/WPblJ.jpg[/AVA]

+2

18

Когда сумерки плотно опустились на золотые пески, путники уже успели вернуться в уютное заведение с вывеской “Меж двух миров”. Значение названия таверны, вокруг которой были благоустроены угодья караван-сарая, оставалось для её обитателей загадкой. Возможно оно было выбрано благодаря креативному мышлению трактирщика, по крайней мере одни выдвигали подобную теорию. Другие же считали, что тем самым Касым хочет подчеркнуть якобы воссозданную по западным стилям архитектуру и убранства внутри. Блюда, предлагаемые путникам, являлись такими же разнообразными, как и выбор напитков, что не могло не радовать любителей вкусно и весело посидеть за одним столом шумной компанией. Правда подобные послабления работникам жарких песков представлялись к случаю крайне редко – работы всегда всем хватало.

Так и сейчас, в корчме было не людно. Эвдаф после столь занимательной прогулки по городу чувствовал, что нагулял аппетит, и недолго думая решил заказать горячей еды у своего начальника, а готовил он очень даже недурственно. Всегда у хозяина находились и нужные специи, пряности, мясо любого сорта и свежий хлеб. А какие ароматы гуляли тут вечерами! Возможно, даже такой искушённый гость как Левианна смог бы оценить старания Касыма.

Ужин уже был готов, и Эвдаф с нетерпением ожидал, пока эльфийка соизволит спуститься к столу. Уже побыв наедине самим с собой, он начал понимать, что остроухая особа вызывает у него интерес, как и её деятельность на территории Лайнидора. Шли долгие минуты ожидания, а дама так и предпочитала заседать в своей комнате, будто бы заточённая туда драконом, и явно ожидая спасителя от бумажной суеты. Поэтому, решившись на шаг навстречу страннице, Эвдаф поднялся к комнате девушки, прихватив угощения, приготовленные Касымом специально для необычного гостя.

Как и говорилось, с манерами Кроули возникали проблемы. По своей дурацкой привычке мужчина снова отворил дверь, и только потом постучался по дереву. Застать Левианну удалось за весьма ожидаемым занятием – она что-то усердно вычитывала в свитках, набранных из библиотек Лайнидора, кажись, совсем забыв об ужине.
- Извините, но Касым приготовил вам ужин. Хозяин и я уже извелись, ожидая то, как вы оцените его блюдо. – Нарушитель покоя продемонстрировал женщине тарелку с чем-то вкусным, и комната наполнилась приятным ароматом мяса с пряностями и вина.
- Неужели вы совсем не проголодались?
Она действительно была занята. До отъезда у неё оставалось совсем мало времени чтобы закончить записи, учитывая и тот факт, что ей необходимо было поспать. Дверь распахнулась с тем же грохотом пушечного выстрела, что несколько часов назад распахнулась дверь таверны. Она вздрогнула всем телом, поставила на пергамент кляксу и подняла взгляд на человека, так бесцеремонно нарушившего её покой. Поняв кто это и зачем явился, она физически почувствовала как в душе её поднимает голову здоровое чудовище, готовое пустить наглеца на лоскуты, но несколько мгновений спустя эта химера точно по волшебству превратилась в ледяной столб и взгляд Левианны, устремлённый было на дверь стал пустым, будто бы там никого не стояло. Изумлённо приподняв бровки, она поднялась с пола в центра комнаты, где сидела обложенная бумагами со всех сторон, точно демон, призванный в центр пентаграммы. В ночной сорочке, с распущенными волосами, ниспадающими по плечам и спине, покрытой тонким халтом голубого шёлка, расшитого цветами и птицами, подошла к окну, закрыла его, прошла мимо Эвдафа, точно бы его и не было тут, закрыла дверь и вернулась к своим занятиям.

Совместно с Авдхельгой.

[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

+2

19

[indent] Она проплыла мимо, будто призрак, с пустым, усталым взглядом. Закрыв окно, а опосля и дверь, она якобы и не заметила гостя, принесшего ей угощения. Точно, будто бы ей почудилось, что дверь открыл сквозняк, от которого она так старательно избавлялась путём закрытия деревянных ставень. Пришедшему с благим намерением даже стало как-то неловко от того факта, что его появление не было замечено. Привлекать внимание Эвдаф умел, правда делал он это так же деликатно, как и открывал двери. Поэтому, ещё находясь в некой растерянности, он просто стоял в дверях как слуга, которому приказано носить обед прямо в комнату занятому книжному червю.
[indent] В голове мелькала мысль, что возможно именно так и принято вести себя даме в эльфийских лесах, тем более спровадить его никто не намеревался, что уже казалось для Кроули большим достижением. Наконец решившись пройти в глубь комнаты, которая за короткий промежуток времени стала похожа скорее на рабочее место писаря или библиотекаря, караван-вожатый любезно поставил тарелку с чашкой вина на тумбу, стоявшей неподалёку от письменного стола.
[indent] На какое мгновение даже стало интересно, сколько ему удастся “ оставаться незаметным” для хозяйки комнаты. Пойдя на поводу у своего любопытства, Эвдаф стоял над сидевшей за письменностью эльфийкой, вчитываясь краем глаза в её записи. Как и стоило ожидать, скучнее эльфийских текстов были только эльфийские песни.
[indent] - Так значит вы как-то связаны с летописями, я правильно понимаю? – в конец обнаглел не умеющий входить со стуком сквозняк – А если не секрет, что конкретно вы ищете в этом храме?
[indent] Она молчала довольно долго, терпеливо ожидая, что её молчание и игнорирование присутствия заметят, оценят, поймут. Но увы, видимо этому человеку, как и большинству мужчин не понятны были тонкие намёки женщин. Этому, как на несколько мгновений показалось Левиане, можно было хоть кол на голове тесать - он бы не понял сути проблемы. А потому, когда его наглость перешла все границы и она полез носом куда не следует, она просто закрыла один из блокнотов и тихо, не поднимая на него глаз сказала:
[indent] - Выйдите отсюда. И никогда больше не заходите в комнату женщины пока она вас не пригласит, Эвдаф. - В голосе её не было ни нот гнева, ни даже намёка на напряжение, однако холодом этого голоса можно было морозить мясо, причём сразу в ледяной прах. - Если, конечно, не хотите покончить свою жизнь на виселице, плахе, в выгребной яме или в несчастливом браке.
[indent] Эвдаф досадно вздохнул. Но не потому, что слова эльфа задели его (хотя, отчасти и это тоже), а потому, что скорее всего неизвестный ему статус госпожи едва ли позволял надеть ей принесённую миску с ужином на голову. Эта шалость не стала бы безнаказанной, учитывая глухо рычавший где-то в глубине комнаты сундук, не жаловавшего не званного гостя.
[indent] Поступок в его глазах казался проводнику не только правильным, но и отчасти благородным. Что уж говорить, носить ужин прямо в комнату являлось почтительным знаком не только на востоке. Но вышло то, что вышло.
[indent] Последние слова остроухой дамы показались ему особенно ироничными. Несчастливый брак, плаха… Забавно, но окажись Левианна в той или иной ситуации, решением проблемы оказалась бы банальное отсечение головы змее. Опять же, отсутствие возможности пояснения этой иронии тоже казалось Эвдафу досадным.
[indent] - Виноват, – проговорил он спокойно, развернувшись на месте и отправившись к выходу – Меня и правда порой заносит.
[indent] Караванбаш приоткрыл деревянную дверь, и оказавшись за порогом, натянул добродушную улыбку и со всем почтением произнёс;
[indent] - Доброй ночи, госпожа. Завтра вас ждёт длинный, и ОЧЕНЬ увлекательный день – Кроули не зря выделил интонацией это слово. В его возможностях было устроить эльфу воистину увлекательную прогулку по песчаным дюнам. А там кто знает, стоило ли в столь негативном ключе доносить посыл человеку, от которого зависело если не всё в походе, то очень многое.
[indent] - Доброй-доброй. - Совершенно спокойно спровадила его она, делая вид, что не заметила акцентов в его словах.
[indent] "Угрожает, каков наглец! Вломился в комнату к женщине без одобрения, не понял того, что его просто напросто игнорировали, хотя уж худшего унижения и придумать было нельзя, а что в итоге? Ещё и угрожает мне же! D`hoine!" Рука дрогнула и на пергаменте расползлось чернильное пятно. Ещё несколько часов работы по переносу всего уже выписанного на новый, чистый пергамент. Левианне начинало казаться, что эта ночь будет почище того чем её пытался напугать этот человек - эта ночь будет просто напросто бессонной.
Совместно с Малриком
[NIC]Левианна[/NIC]
[AVA]http://s5.uploads.ru/WPblJ.jpg[/AVA]

+2

20

Багровые лучи поползли по дюнам – начинался новый день. Солнце неохотно показало свой лучезарный лик из-за горизонта, залитого яхонтовым светом. Эол послал гонца зефира, прибывшего на воздушной колеснице с моря. В этот момент Эвдаф уже бодрствовал, занятый приготовлениями к походу в золотой океан. Его могучие волны застыли, будто бы сам Мидас дотронулся водной глади. Вот только всё, что видел Кроули – было всего лишь серыми горами песка под не менее серым небом.

В это раннее время на территории караван-сарая уже во всю кипела работа. Проводники проверяли товары и расставляли охрану, торговцы в спешке собирали свой груз, а погонщики выгоняли верблюдов. Затягивая последний узел на мурундуке, караванбаш гордо выправляется во всю стать – все дела, требующие его вмешательства, были решены. Оставалось лишь дожидаться того, пока прибудут нанятые в охрану люди и готовности Касыма и его заказчицы.

Владея свободной минуткой, Кроули разложил небольшой махровый коврик на песке. Удобно на нём усевшись, он откупорил бурдюк и сделал несколько глотков чистой, ещё прохладной воды.
- Опять бездельничаешь? – донеслось из-за спины. Неожиданная фраза заставила проводника поперхнуться и невольно закашлять, из-за воды “попавшей не в то горло”. Говорящий был столь любезен, что дружески похлопал мужчине по спине, ехидно хихикая.
- Побездельничаешь с тобой, Марги, по миру пойдёшь…
- Какой-то ты, Сели, сегодня не весёлый. – подметил стражник, явно располагающий приподнятым расположением духа. Ещё бы, как бы стражнику не веселиться, осознавая, что большую часть пути ему придётся провести верхом на верблюде с закрытыми глазами. Тут уж и притворяться, что не дремлешь не нужно, главное – не захрапеть. Кто-кто, а стража отточила этот навык острее, чем какой-либо клинок.
- Да какое тут веселье, Марги? Ответь на милость? С нами же Касым поедет.
- Ооо… - протянул охранник – Так с этого и надо было начинать.
- Это ещё пол беды. Ещё “эта” тут, с большими ушами.
- Шайтан! Мы что, опять поведём слона?!
- Хуже! – едва не прикрикнув подметил Эвдаф – Эльфа!
Напуганный на мгновение охранник вздохнул с облегчением. Та дорога со слоном до сих пор сниться ему в кошмарах, на ряду с его третьей женой, верхом на сером гиганте.
- Ещё немного, и мы точно поведём слона, только на этот раз – раздутого из той мухи, которая тебя укусила. Ну да, эльф. Да – баба, но и что с того?
Проводник махнул рукой. Распинаться уже не было смысла, ведь верблюды уже запряжены и ждали команды для отправления. Неохотно подняв пятую точку с коврика, караванбаш отряхнул его от песка и аккуратно свернул. Стоящий рядом верблюд что-то неустанно жевал, фыркал, и хлопал выпученными глазами. Вот кому действительно не было никакого дела до того, кого и куда он везёт.
- Я вот что думаю – зря ты нос повесил. Никогда не замечал за тобой того, что ты так остро реагируешь на какие-то приметы. Вот сам посуди:в Сарамвее все стражники бабы. А там, я тебе скажу, кругом чистота да порядок.
- Да при чём тут это? Вот заладил, бабы да бабы. У тебя на уме одни стражницы из Сарамвея, и несмотря на это, они порядок в твоей голове навести никак не могут.
- А вот сейчас обидно было! – толкнул караванщика в плечо нанятый страж, уходя к своим людям – Завязывай с этой ерундой. Отвезёшь как обычно, а потом привезёшь обратно. Уж если мы с тобой слона отвезли амазонкам, то эльфа и подавно!
- Он сдох на пол пути. Забыл, умник?
Марги плюнул через левое плечо, бросив подбадривать своего товарища. Уже уйдя далеко от проводника, почти в конец вереницы, он крикнул;
- Так ведь довезли же!
Тут уж не поспоришь. Взялся за дело – делай. У караванщиков и правда не было иного выбора. Неудачи в их непростом деле как правило фатальны, и случаются единственный раз. Но несмотря на это, в очередной раз отчаливая от города и выходя на просторы золотого океана, путники настраивали себя на добрый лад. Сомнения – это лишний груз в дороге. Оставалось лишь дожидаться, пока владелец караван-сарая и остроухая особа соизволят явиться. 

[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

+1

21

Вечера на юге самое благодатное время. Солнце здесь по-настоящему убивает. Недаром большинство местных животных ведут ночной образ жизни или имеют густую, грубую шерсть, мужчины носят длинные, плотные одежды, а женщины прячут красоту от его губительного влияния под множеством покрывал. Потому и момент ухода дневного светила приносит радость и отдохновение, даже несмотря на то, что он же сулит скорую встречу с приближающейся тьмой. Но почувствовать это и в полной мере проникнуться здешний атмосферой способен далеко не каждый. Для этого недостаточно уметь выживать в песках, для этого нужно научиться в них жить.
Покинув гостеприимный дом старого друга, Халид шел по улицам Лайнидора и наблюдал, как они пробуждаются от дневной спячки. Вот, приглашая зрителей и смельчаков, загорелись огни над ареной. Вот вдалеке, приветствуя проступающие на небосклоне звёзды, жрецы затянули высокое, печальное песнопение. Вот, вторя им, зазвучала музыка от раскинувшегося на площади шатра циркачей. Девушки потянулись с кувшинами к колодцу, а из открывшихся ворот дворца вынесли тазы с объедками для нищих. Рынок тоже засветился причудливыми разноцветными светляками холодных магических огней, а торговцы принялись на все голоса расхваливать свой товар.
Мастер чувствовал, что сегодня удача обязательно улыбнётся ему, но она, как обычно, явилась оттуда, откуда не ждали. Удача, вообще, дама своевольная и обожает удивлять и менять наряды. На этот раз она появилась в образе немеркнущей красоты, манящей похожих заглянуть за край реальности. Заманчивое предложение, особенно когда бытие твоё безрадостно. Но реальность очень не любит когда её избегают и, если проделывать это слишком часто, там можно вовсе её лишиться. Халид остановился у угла дома, собираясь подойти к давней знакомой и в то же время не желая ей помешать, но нашлись в торговых рядах и не столь щепетильные люди. Двое крепких, молодых джигитов подошли к эльфийке и тот, что получше говорил на общем, деловито скрестил руки на груди.
Знаешь ли ты, женщина, что за место на рынке следует заплатить?
Второй тоже ввернул что-то соответствующее случаю, но с таким жутким акцентом, что даже привычный к речи рабов и наёмников Халид почти ничего не разобрал. Хмыкнув себе под нос, кудесник задержался у лотка со сладостями, украдкой наблюдая за происходящим. За место на рынке, разумеется, нужно было платить, но, определённо, не этим двоим. Вероятно, лучше бы было вмешаться сразу, чтобы парочка слабоумных не лишилась по незнанию чего-нибудь жизненно важного, например, не разучилась дышать. Но уж кто-кто, а Халид за них не переживал, более того, находил ситуацию очень забавной. Он в их глупости повинен не был, как и никто другой, так пусть же сами и расхлёбывают.

Над безжизненной пустошью, укрытой ночным мраком, восходило солнце. Лучи разгоняют тени прочь, и в небе разгорается багровый пожар. Этот свет такой яркий и ослепительный, что сама природа померкла в его лучах, зачахла, как соцветие, лишённое живительной влаги. Жрецы боготворят этот свет, который по своей сути губителен и беспощаден. Но оно и не удивительно, ведь они всего лишь мотыльки, бездумно летящие на него. Все те, что вздумают приблизиться к нему слишком близко, опалят свои крылья. И лишь мудрые останутся в тени.
Внезапно, сквозь пелену, застилавшую глаза, доноситься голос. Мерзкий и чужеродный, он подобно грому среди ясного неба звучит в голове. Палидда растерянно открывает глаза, медленно вытаскивая дымящуюся трубку изо рта. Несколько мгновений сидящая за прилавком наблюдает за источником голоса пустыми, стеклянными зрачками, подобно фарфоровой кукле. Уже по привычке на лицо наползает маска с фальшивой улыбкой, и хрупкая фигура с грацией, присущей танцовщице самого кесаря, поднимается на ноги, гордо задирая свой маленький нос.
Люди. Людям вечно что-то нужно. И судя по физиономиям этой пары неотёсанных дубин, потребность их заключается далеко не в широком ассортименте представленного товара. Эльф чувствовал, как их жадность, подобно червю в созревшем плоде пожирает этих двоих изнутри – им нужны деньги. А кому они не нужны? Разве что мёртвым. Мёртвым вообще ничего не нужно. К сожалению, эти двое были живее всех живых.
- Знаю, – эльф выдыхает сизый дым, а её тонкие губы расползаются в широкой улыбке – Значит, следуя слово логика, я уже платить. Иначе бы я тут не сидеть, верно? – акцент, режущий уши, был преподнесён с насмешкой. Не зная, что ещё и добавить, Палидда лишь небрежно склонила голову в поклоне, снова заняв место за прилавком. В любом деле важно знать меру, и уметь вовремя остановиться. Палидда испытывала знания гостей, искренне надеясь на то, что мужчины сумеют уловить тонкую грань и уйти.

- Так платить каждый день надо, – не унимался бандит.
Халид улыбнулся в бороду, отдал два медяка за чашку жареного миндаля и взглянул на гаснущую за крепостной стеной зарю. Если это "твоя моя не понимай" не прекратить, то оно может затянуться надолго, а ему совсем не хотелось столько ждать.
Бесшумно развернувшись в мягких сапогах, кудесник прошептал пару слов, подошёл со спины к двум джигитам и свободной от кулька с орехами рукой хлопнул по плечу того, что выглядел поздоровее и хуже говорил на общем. Вероятно потому что, судя по особенно смуглой коже, был родом не из пустыни даже, а откуда-то с островов у края мира.
- Привет тебе, Яхе! – громко и радостно произнёс мастер первое попавшееся имя. – Давненько не виделись. – Смуглокожий детина обернулся и Халид убрал руку, виновато склонив голову: - Прости, дорогой, обознался. Двоих таких же я госпоже Марении подарил, вот и удивился, что один из них здесь делает. Издалека вас не отличить, да и со спины просто одно лицо.
Оценить всю глубину и красочность южного красноречия вымогатели, наверняка, не могли в силу своего скудоумия. Но зато, пока Халид говорил, небольшое заклинание слабости, перебравшееся с пальцев мага на плечо островитянина, расползалось вдоль его хребта. А вместе с тем расползалось и мокрое пятно на штанах несчастного.
- Это чем же я тебя так напугал? – удивлённо покачал головой Халид.
Удивление мастера было самым что ни на есть настоящим. Обычно заклинание слабости причиняет именно слабость и усталость, как и следует из названия. Не то чтобы Анд'Аре часто им пользовался, но на его памяти человек впервые ослаб сначала мочевым пузырём. Впрочем, так или иначе, эффект был достигнут. Один из вымогателей пятился, прикрываясь подолом рубахи, а другой, оставшись без столь существенной поддержки, предпочёл затеряться в толпе, оставив жрецов наедине друг с другом.
- Приветствую вас, прекраснейшая госпожа. Вижу, количество ваших поклонников, растёт с каждым днём, - произнёс Халид уже без напускной шумной радости, но искренне и дружелюбно улыбнулся нехитрой шутке, заглянул в подёрнутые дымкой запределья глаза эльфийки и поцеловал пахнущую дурманом ладонь.
[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]
Совместно с Малриком Ван Кроули

Отредактировано Амарилла (17-10-2019 17:02:49)

+2

22

Женщина за прилавком начинала терять терпение. Не то, чтобы ей не было чуждым излишнее внимание со стороны сильного пола, просто назойливые вымогатели вели себя столь нагло. Благо, Палидде не пришлось прибегать к крайним мерам – ситуация разрешилась с появлением её давнего знакомого. Мужчина подошёл к вопросу со всей тактичностью и осторожностью, хитро заставив мошенников отстать от торговца. Когда сильная рука господина с карамельным загаром коснулась её ладони с тонкими пальцами, по бледным щекам полуэльфа разлился румянец, а улыбка на этот раз стала искренней. Несмотря на свою застенчивость, лишать себя приятного прикосновения тёплых губ к её шёлковой коже Паллида не желала.
- Значит, восход знаменовал эту встречу, Халид Анд'Аре – проговорила она с характерным акцентом чужестранки, но более чисто и мелодично, чем делала это несколькими минутами ранее;
- Льстишь ты так же искусно, как и колдуешь. – эльфийка отвела взгляд, скрывая за прикрытой ладонью свою улыбку – Мне уже не терпится узнать, зачем судьба свела нас спустя столь долгое время?

- Я тоже сегодня видел тебя во сне, - произнёс Халид, неохотно позволив изящным пальчикам ускользнуть на свободу. – Мне снилась прекрасная дева и дар богов. Не знаю, правда, чем из этого была ты… Вполне возможно, что и тем, и другим.
В женщинах, в которых отражается Тьма, есть нечто неотразимое. Возраст и внешность при этом значат не слишком много, потому что каждая из них несёт в себе загадку, таинственнее и древнее нашего мира. А если она ещё и хороша собой, то устоять становится просто невозможно. Паллида ничуть не изменилась. Сам Халид внешне тоже остался прежним, но всё же десятилетие для человека и десятилетие для эльфа это две огромные разницы.
- Ты как будто идёшь из прошлого в будущее и даже время не смеет прикасаться к тебе. А мне сегодня удалось. Это ли не божественный дар? А что видела ты? Сомневаюсь, что старого кочевника, который одним своим видом заставит обделаться твоих покупателей.

Халид ничуть не изменился за эти годы. Своим видом он так же олицетворял мужество, мудрость и выдержку, а его слова могли заставить почувствовать эльфийку воистину особенной, отчего последняя горделиво задрала нос вверх. Правда, это было минутным помешательством, и в скором времени к торговцу вернулся здравый смысл.
- Люди видят лишь то, что хотят видеть, мой друг – проговорила Палидда опустив глаза, возвращаясь с небес на землю. – Но я не виню тебя, и возлагаю надежду на твою проницательность, Халид.
Чужестранке были свойственны длительные паузы и неторопливость в беседе, как будто бы они на какое-то время уходила в глубокие размышления. Жесты, сопровождающие её манеру речи, так же выглядели странно и чужеродно. Кому-то такая особенность может показаться пугающей, другие находили в плавных жестах и пустых взглядах эльфа что-то привлекательное и необычное. Так или иначе эта особа имела свой, не на что не похожий, утончённый шарм.
Вот и сейчас, Паллида одарила своего старого знакомого подобной паузой. Правда, закончилась она тем, что одурманенный взгляд алых очей медленно пополз по мужчине восточной внешности, и эльфийка игриво улыбнулась.
- Неужели ты забыл, Сели? Многие могут просто рассказать, а Паллида может ещё и показать! – и торговец начал забивать трубку какими-то сухими травами из табакерки. Делала она это столь искусно и быстро, что заняло это действие какие-то мгновения.
- Не бойся, Халид. Обещаю, что на этот раз всё обойдётся без розовых верблюдов.

Сочтя, что такое предложение равно приглашению, Халид вошёл под навес и присел на низкую скамью.
- Розовые верблюды меня не пугают, - заверил он. - Главное, чтобы эти не мелкие звери не начали летать. Всё-таки они совсем не птички, от помёта платком не отмахнемся.
На юге принято говорить собеседнику нечто приятное. Или неприятное - это зависит от собеседника. Как бы то ни было, речь всегда окрашена эмоциями. На взгляд Халида нездешнее, немного даже пугающие очарование эльфийки располагало исключительно к первому. Хотя, пожалуй, далеко не каждый смог бы это разглядеть.
- Что же, теперь ты знаешь, что хочу видеть я, - усмехнулся он, принимая трубку. - Теперь давай посмотрим на твои желания.
Чужой сон увидеть не так-то просто. Если бы Халид решил делать это сам, кто потребовался бы целый небольшую ритуал. Но в разных традициях маги одни и те же действия совершаются по-разному и Паллиде определённо был известен более простой и короткий путь.
Поднеся огонёк к трубке, кудесник глубоко затянулся и прикрыл её пальцем. Несколько мгновений он прислушивался к себе, ощущая как тягучий сладковатый дым царапает горло, а лёгкие протестуют против подобного издевательства. Но вскоре эти ощущения исчезли, тело рассудило, что такой воздух лучше, чем никакого, и зелье подействовало.
Разумеется, это было только начало, но магия, как известно, не терпит спешки. Вдоль улицы тек пестрый поток прохожих. Украшавшие магазинчики цветные огни тоже направились следом за ними. Усилием воли прекратив их движение, Халид так же неспешно выпустил дым через ноздри и сосредоточил взгляд на лице женщины.
- Присядь рядом со мной, - попросил он, похлопав по колену, ибо скамья для двоих была слишком коротка. - Не хочу отвлечься в самый неподходящий момент. - И вернул трубку хозяйке.

Совместно с Амариллой.
[NIC]Палидда[/NIC] [AVA]http://s7.uploads.ru/t/mA2jC.png[/AVA]

+2

23

Палидда приняла трубку из рук своего гостя и вдохнула дурман полной грудью. Выдохнув облако дыма прямо в лицо Халиду, она прошептала заклинание, а её глаза загорелись подобно тлеющим листьям табака в трубке. В то же мгновение торговый переулок замер, и поднялся сильный ветер, растрепавший эльфийке её белоснежные локоны. Палатки, люди, и даже городские стены – всё превратилось в пыль и унеслось вместе с ветром. Вокруг сидевшего на лавке мужчины закружился густой дым и опустился мрак, а единственным светом в нём стали горящие очи жрицы. Она проплыла сквозь этот туман, и грациозно опустилась на колени своего гостя, обняв его за плечи.
Прямо за фигурой девушки, сотворившей колдовство, восходил золотой солнечный диск. Витающий вокруг смог собирался в неразборчивые фигуры и будто танцевал вокруг Паллиды. Всё это происходило ровно до тех пор, пока за спиной эльфа не появился тёмный силуэт пустынного странника, отбрасывающего три тени. Странник нёс в руках некий предмет, ярко сверкающий в лучах солнца. Вдруг незнакомец остановился, и бросил взгляд прямо на пару жрецов, устроившихся на небольшой лавочке. Этот взгляд был столь пронзительным и осязаемым, что Палидда невольно обернулась. Халид без сомнений почувствовал бы, что женщина чего-то испугалась, так как крепко прижалась к Анд’Аре.
- Ты чувствуешь? – прошептала она мужчине на ухо, опустив голову ему на плечо – Клянусь садами Мидрайна, оно смотрит прямо на нас.
Всё это время жрица завороженно вглядывалась в тёмный силуэт, пытаясь в нём разглядеть какие-либо детали. Вдруг, солнечный свет резко погас, и гости мира грёз оказались в полной темноте.
На торговый переулок и вправду опустилась ночь, а в небе засверкали звёзды. По пустым улочкам восточного базара гулял прохладный ветер.
- Я и вправду видела мужчину, друг мой, – подтвердила она догадку своего коллеги, не выпуская его из своих объятий. – И если видение показывает тебя, то я уверена, что за твоими плечами кто-то стоит. С каких пор Халид Анд’Аре стал заложником чужой воли? 

Всё ещё глядя невидящим взглядом прямо перед собой, Халид бережно гладил жрицу по волосам. Доверчивость и обманчивая хрупкость Паллиды не допускала никакого иного обращения. Широкая мужская ладонь замерла возле трогательно заострённого ушка и кудесник с трудом сглотнул пересохшим от долгого отстранённого созерцания горлом.
- В твоём видении был не я, - немного хрипло, но уверенно произнёс он. – А вот я, определённо, видел твой танец. Полагаю, это значит, что ты сможешь найти искомое и без меня, а вот мне без тебя никак не обойтись. Что и неудивительно, - вторая ладонь накрыла колено Паллиды. – Восход, почти мгновенно обратившийся в ночь, это не момент времени, это символ. С одной стороны очень простой и понятный, но с другой, он допускает слишком широкое толкование. Смысл его в том, что заполучить Силу недостаточно, важно иметь ещё и крепкую Волю, чтобы не стать рабом обретённого могущества. Нам с тобой это знакомо как никому другому. И думаю, что здесь предстоит столкнуться с человеком, именно человеком, который не справился с этой ношей. Но, как бы то ни было, он рядом и он один из нас. Это поможет его найти…
В голове Халида уже разворачивалось нечто сродни новой партии в Сагаз. Человек, мужчина, пустыник… и от него густо веет Тьмой. По этим приметам уже можно начинать реальные поиски. На лице Халида отразилась увлечённость. Кудесник был подвержен пороку азарта, далеко не единственному, среди прочих людских пороков. Но, пожалуй, этот был одним из тех, что в нём преобладали. На доске под названием "реальность" одна за другой появлялись фигуры. На этот раз ему предстояло стоять среди них, а не наблюдать за действом свысока. Пожалуй, он нескромно займёт место советника. А Паллида, судя по видениям, станет его королевой.
Маг перевёл взгляд на эльфийку и понял, что такому невнимательному советнику для бодрого начала службы хорошо бы всыпать с десяток палок.
- Мы займёмся этим завтра. – Он расстегнул фибулу и укутал Паллиду своим плащом. – Тебе исключительно идёт усталость. И вдвойне приятно, что именно я стал её причиной. Но всё же давай я провожу тебя домой. – Впрочем, отпускать эльфийку Халид тоже не спешил, явно собираясь сначала выслушать пожелания Её Величества на остаток ночи, а потом уже решить, как лучше воплотить их в жизнь.

Бремя жречества не назовёшь простой стезёй, и несмотря на лояльные порядки Лайнидора, Палидда чувствовала себя чужой среди якобы сплотившегося тёмного братства, хранящего верность Рилдиру. Это ощущение покинуло её, когда она наконец повстречала давнего друга. Халид всегда казался ей человеком слова и дела. Его ясный взгляд на вещи и безграничная мудрость вселяла эльфийке надежду, а рядом с ним она находилась будто за каменной стеной, хотя и сама вполне могла за себя постоять.
Духовные наставники, являющиеся коренным народом востока, не разделяли подходов чужестранки к обрядам. В их глазах выходец из Мидрайна казался не более чем шарлатаном, умеющим красиво развесить лапшу на уши, однако, это было правдой только отчасти. Как и большинство талантливых личностей, одна вещь отделяла Палидду от величия – давление от так называемых “соратников”, и как бы то ни было печально, с их мнением жрице приходилось считаться.
И только Анд’Аре относился к необычным методам с пониманием, и чужестранка с забавным акцентом ощущала это всем сердцем. Она верила, что следствием того стал мудрый и рассудительный взгляд “коллеги”, нечто большее, чем простая симпатия к остроухой особе. Однако, полагаться на слепое доверие было глупым поступком для путешественницы, повидавшей чуть-ли не весь материк.
Ей стал приятен тот факт, что появившийся спустя долгое время человек проявляет заботу и обычные знаки внимания. Поэтому на предложение Халида она отозвалась позитивно. Неожиданная встреча перетекла в неспешную прогулку по ночному городу. Торговка шла рядом со жрецом, а он галантно вёл свою спутницу под локоток. Большую часть дороги она была безмолвна, хотя, ей предстояло рассказать очень многое. Жрец, блистающий свой проницательностью, даже представить себе не мог, насколько он был близок к истине. Считая, что слова о сотрудничестве были искренними, Палидда постепенно открывала завесу тайны для заботливого товарища.
- Найти искомое возможно только нам двоим. Не спрашивай, почему я так уверенно твержу об этом, – наконец промолвила она, когда путь до дома подходил к концу. – Вопрос в другом – готов ли ты пожертвовать тем, что имеешь, ради искомого? Насколько мне известно, тебе есть что терять. Ты мужчина, и по всем правилам востока, будут говорить твои действия: если ты действительно желаешь взять это бремя на свои плечи, то этой ночью ты будешь моим гостем. Мне правда есть что поведать, поведать многое!
Внезапно эльфийка, рассуждающая на ходу, остановилась и резко обернулась. Улица была пуста, и лишь тишина гуляла по теням в закоулках, однако что-то привлекло внимание жрицы. Не дожидаясь положительного ответа от своего спутника, Палидда взяла его за руку и завела за тесовые ворота своего жилища, плотно закрыв их.
- За нами уже следят, – прошептала она, и судя по выражению лица девушки, это не было каким-либо ребячеством или шуткой. – Но здесь, в стенах моих, безопасно.
Хозяйка распахнула входные двери для своего гостя, приглашая его войти. В здании из вытесанного песчаника царил полумрак, и уже с порога доносились нотки благовоний. Перед гостем был выстелен роскошный ковёр, ведущий в небольшой, но уютный зал. Убранства и интерьеры в этом помещении лишь отдалённо напоминали восточные, и больше походили на помесь двух совершенно разных культур. Тут прекрасно гармонировали и вполне привычные для восточного мужчины предметы мебели с непонятными экземплярами причудливой формы, о функционале которых последний мог лишь догадываться. И всё это дело якобы облагораживало огромное количество разнообразных горшков с экзотическими растениями. Они буквально были повсюду.
Хозяйка необычного дома разулась и переступила через порог, укрывшись царящим полумраком. Обернувшись и посмотрев на стоящего в порогах мужа, она ожидала, когда он решится сделать уверенный шаг вперёд.
[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]
Совместно с Малриком Ван Кроули

+2

24

Поздняя ночь даже в городе была холодна. Не так, как в бескрайних песках, но их дыхание проникало и за крепостную стену. Уличное освещение погасло и единолично хозяйничающая в небе половинка луны превратила мир в чёрно-белую гравюру. Единственным цветом, помимо этих двух, остались алые огоньки в глазах собеседницы и Халид подолгу задерживался на них, когда та обращала на него взгляд.
Оказавшись с Паллидой по разные стороны крыльца, Анд'Аре невольно улыбнулся. Очень уж всё происходящее походило на женские уловки. Нет, он не думал, что эльфийка в чём-то солгала. Откровенная ложь вещь грубая и опасная, да к тому же и бессмысленная. Зачем обманывать, если правду всегда можно развернуть нужным тебе боком? Он и сам это прекрасно умел и не сомневался, что Паллида в таких делах разбирается не хуже. Маг шагнул под крышу, чувствуя как домашняя защитная магия обволокла со всех сторон, принюхиваясь, словно цепной пёс, и признав в нём званого гостя, ушла обратно в конуру до следующего раза.
- Ты же не думала, что я сегодня куда-то уйду? Я и сам так не думал. И очень рад, что получил приглашение.
Он всё слышал. И про слежку, и про трудности, и про потери. Дверь закрылась. Лязгнув о крюки, опустился тяжёлый засов. Халид взял эльфийку за плечи и привлёк к себе, крепко прижимая к груди.
- Трудности есть всегда. Каждый из нас, только придя в этот мир, должен быть готов к тому, что однажды закроет глаза и больше уже не откроет их, разом потеряв всё. Но будущее не предопределено. Мы видим лишь наиболее возможные его варианты и их всегда можно изменить. Этим оно и прекрасно. Ещё пару часов назад я и предположить не мог, что буду держать в объятиях самую загадочную женщину Лайнидора. А сейчас вот она, прямо в моих руках.
Приподняв за подбородок голову Паллиды, Анд'Аре вновь увидел завораживающие алые искры. Сумеречные эльфы проделали долгий путь. Они ушли от Света и от Тьмы, найдя для себя золотую середину. Их народом можно было восхищаться, но сейчас это восхищение сосредоточилось лишь на одной его представительнице и она благосклонно его принимала.
Запоздало мелькнула мысль, а не принимает ли сам Халид желаемое за действительное. Он наклонился и поцеловал Паллиду. Первый поцелуй был сдержанным и нежным. Без страсти, без нетерпения. Это был вопрос, способный заменить тысячи легковесных слов, и отвечать на него тоже следовало не словами.

Этот порыв был противоречивым, робким и смелым одновременно, поэтому Паллида на мгновение растерялась. Однако, будучи готовой растаять в объятиях красноречивого жреца, она поддалась ему и ответила на поцелуй. Её ответ был уверенным, а руки, обхватившие Халида за поясницу, будто сами по себе потянули гостя в окутанный мраком зал. Его слова, действия, прикосновения… Они заставляли сердце биться чаще, а дыхание сводило лишь от одного взгляда Анд'Аре. Было ли это своего рода чарами, или обаянием мужчины, доставшимся ему от природы, Палидда не смогла с этим ничего поделать, да и не хотела. Порой стоит всё пустить на самотёк, отдаться течению, и куда эти бурные воды приведут не имело никакого значения. Тем более, всё происходящее ощущалось так, будто бы так и должно было произойти в конечном итоге. Словно сама судьба выстроила эту параллель, и бережно направила две противоположности следовать её ходу.
А вокруг лишь мрак, благоухание цветов, дурманов, и звенящая тишина. Паллида, заключённая в крепкие объятия, слышала, как бьётся сердце человека. Вслушиваясь в этот ритм, эльфийка могла понять всё без слов. Всё сложилось таким образом, что она просто не могла не поддаться чувствам, проскакивающим уже давным-давно, однако тогда те расценивались как мимолётные, дурные мысли.
Всё началось ещё тогда, когда Палидде пришлось покинуть родные земли. Эти сады, которыми клялась и божилась женщина, действительно были родными, чуть-ли не самыми важными аспектами её жизни в царстве сумеречных эльфов. С ранних лет её завлекала флора, её разнообразие и красота, отчего направленность её “профессии” была предопределена. Как же сложились её взгляды на мир, верование в тёмного бога и почему торговцу пришлось покинуть родные края – совсем другая история.
Но в этих решениях отчасти присутствовали заслуги Халида, а именно его книги, которые попали Палидде совершенно случайно. Неожиданностью для эльфа стали мудрые и ясные мысли писателя, не одурманенные противоречивыми взглядами местного духовенства. Она восхищалась, с какой смелостью восточный странник поясняет свои идеи на пергаменте. Сила его слова была столь велика, что даже будучи нанесёнными на бумагу они казались живыми, искренними, правильными. При первой их встрече эти чувства только обострились, и с тех самых пор Халид Анд’Аре пусть и не стал духовным наставником, но оказался очень верным другом и мудрым советчиком. Сегодня же свершилось то, что сделало его чем-то большим для чужестранки, владеющей выразительным акцентом.

http://sd.uploads.ru/t/xJKZV.jpg

Стороннему человеку, пожалуй, страшновато было бы идти в полутьме по этому необыкновенному дому. Но таковых здесь не оказалось, а Халид если чего и опасался, так только ненароком задеть одного из зелёных питомцев эльфийки. В пустыне не слишком много растений, но они всегда хороший знак и жилище Паллиды напоминало ему оазис. К счастью, Халид был не так неуклюж в темноте, как себе казался. Какая-то веточка мазнула его по плечу, но этим всё и обошлось.
В кои-то веки пророк больше ни о чём не думал, не заглядывая в будущее, а позволяя ему создаваться прямо сейчас. Но, даже не слишком ориентируясь в пространстве, он почувствовал, когда их маленькое путешествие подходило к концу, и легко подхватил эльфийку на руки. В этом не было нужды, но ему так захотелось и он сделал так. Было в этом жесте что-то безоговорочно собственническое и, хотя мастер прекрасно знал, что Паллида может легко ускользнуть, оказалось бесконечно приятно почувствовать её своей.
В человеческом доме эта комната, вероятно, называлась бы спальней, но эльфы отдыхают иначе и проявляют куда большую изобретательность в придумывании названий, так что утверждать наверняка было сложно. Да и ни к чему. Оранжерея распространялась и сюда, но здесь растений оказалось всё-таки меньше. Наверное, потому что не каждый цветок достоин присутствовать в одной комнате с обнаженной хозяйкой.
Соцветия оплетающей резную ширму лозы светились голубоватым светом, а за ширмой журчала вода, создавая в обыкновенной комнате атмосферу сказочного грота. Халид опустил женщину на софу и присел рядом, любуясь тонкими эльфийскими чертами. Полумрак скрадывал мелкие детали, а память, чуть приукрашивая, возвращала их опять.

- Мне следовало бы сказать тебе, что ты очень красива… но мы, люди ничего не понимаем в красоте. По крайней мере, по сравнению с бессмертными. Я вообще не знаю, что такое красота по-эльфийски, да и о том, что это такое на человеческий взгляд, тоже имею очень смутное представление, поэтому скажу иначе. Скажу, что ты необыкновенна и восхитительна, и больше ты не назовёшь мои слова лестью, ведь и сама знаешь, что они искренни. Ты необыкновенна в своей сдержанной, обстоятельной простоте, за которой скрывается величайшая тайна, восхитительна в своих вдумчивых сомнениях, несмотря на которые всё же принимаешь решение, и в своих очаровательных странностях. – Горячая, смуглая ладонь оказалась совсем рядом от щеки Паллиды, убирая назад шелковистые светлые пряди.
А ещё ты будишь желания. К тебе хочется прикоснуться, забрать себе и никуда не отпускать.
Таким же неуловимым движением его пальцы нашли скрытую в вышивке застёжку и ворот платья сделался ощутимо свободнее. По-прежнему внешне спокойный чародей навис над эльфийкой, продолжая неторопливо перебирать пуговицы, но теперь уже было очевидно, что за такой удобной маской велеречивого балагура скрывается что-то ещё. Понравится ли прекрасной госпоже из Мирдайна то, что она увидит, или нет, пока не взялся бы судить ни один предсказатель. Но вскоре это и так станет известно.
Постепенно становясь всё более настоящим, Халид вновь поцеловал её, но на этот раз совсем по-другому. Будто путник, ни один день проведший в пути и, наконец, добравшийся до долгожданного источника. Он пил и пил дыхание Паллиды, покуда не переполнился ею, её присутствием рядом и внутри, в мыслях, в заходящемся галопом сердце.
Ещё многое следовало бы учесть, обдумать, предвидеть, но платье соскользнуло с плеч, обнажая бешено колотящуюся жилку на шее и нежную ямочку между ключиц. Была ли Паллида на самом деле красива?.. Кто знает. Красота, говорят, в глазах смотрящего, и для Халида Анд'Аре в это мгновение не было женщины краше и желаннее.

Совместно с Амариллой.
[NIC]Палидда[/NIC] [AVA]http://s7.uploads.ru/t/mA2jC.png[/AVA]

Отредактировано Малрик Ван Кроули (17-10-2019 19:17:21)

+2

25

Момент близости всегда волнителен, и он неумолимо надвигался как шторм с моря. Эта бурная стихия захлестнула и унесла волной две противоположности, утопив их в сладострастном омуте страсти. С каждым трепетным прикосновением, красноречивом словом восточного обольстителя, с каждым жарким поцелуем нашедшие друг друга погружались в пучину всё глубже и глубже. Мимолётные мгновения растягивались, и Паллиде хотелось верить, что время потеряет свой ход. Какая же глупая надежда – убеждать себя в том, что восход уже не наступит, и над золотыми песками воцариться вечная ночь, а луна станет её одиноким спутником.
Речь Халида осталась запечатлена в разуме сумрачного эльфа, и были идеализированы наравне со строками из книг мудрого писателя. Красота, как понятие фундаментальное, возведённое в абсолютность. Сомнительное, но смелое предположение, и признаться у хозяйки мрачных комнат не было времени чтобы пытаться его опровергнуть. Она целиком и полностью отдалась в сильные руки своего новоиспечённого фаворита, таяла в них, как утренняя роса в лучах полуденного зноя. Анд’Аре обращался с ней, холил и лелеял как нежный цветок, и именно в его руках шипы розы Мидрайна стали мягче её лепестков, и она распустилась как благоухающий бутон.
Но время делало поблажку только для них двоих. Над песками же сумраки уже достигли своего пика. Величественный и прекрасный Лайнидор сладко спал, укрытый одеялом ночной темноты. Правда, находились и те, кто не тешил себя грёзами, и по своим убеждениям, нёс службу высшим силам. Хозяин вернулся – передавалось из уст в уста тайными соратниками. Однако, не все чувствовали себя таковыми, ощущая себя лишь безвольными слугами чужой воли. Культы личности – хрупкая материя, и стоит в ней появится маленькой трещинке, и возведённым столпам начнёт угрожать опасность рухнуть, похоронив последователей под их руинами. Получившим призрачный шанс на появление подобной трещины, крысам была дана команда покинуть борт ещё не затонувшего корабля, курс которого заведомо был направлен на подводные скалы. В эту тёмную ночь и начались поиски мистического камня, являющегося чем-то большим, чем хранилищем души пробудившегося хозяина.

Из подземных залов и галерей Мирдайна не видно солнца, их обитатели не ограничены ни его круговоротом, ни конечностью своего существования и наверняка привыкли уделять друг другу столько времени, сколько того пожелают. Но и короткая южная ночь может быть долгой. Народ пустыни не избалован радостями жизни, но тем ценнее они становятся и каждая из них доведена до совершенства и возведена в отдельный вид искусства. Разумеется, близость между мужчиной и женщиной тоже не обделили вниманием. И, хотя мастер Анд'Аре не писал трактатов по этой науке, он постиг её в достаточной мере, чтобы им с Паллидой не пришлось испытывать неловкость и неуверенности, а лишь восторг и истинное наслаждение.
У этой ночи не было конца. Тот момент, когда любовники падают в изнеможении и проваливаются в сон так и не наступил. Когда ласк и продиктованной страстью грубости для одного раза оказалось достаточно, Халид остановился, не исчерпав до конца своих сил и оставив возможность проверить их количество на зыбкое будущее, тем самым сделав его чуть более предсказуемым и гораздо более желанным.
Наступило время нежности и возвращения к реальности. Мастер обнимал пригоревшую у него на груди эльфийку и почти физически ощущал, как каждодневные мысли и заботы вновь отнимают её у него. Что ж, это было закономерно. Ведь судьба и свела их именно для того, чтобы эти заботы перестали одолевать прекрасную Паллиду.
- Прежде чем я так бесстыдно тебя перебил, ты собиралась рассказать мне о чём-то, - напомнил Халид, покрепче прижав её к себе. - Если произошедшее не заставило тебя передумать, то я внимательнейшим образом слушаю.

В ответ Палидда лишь неоднозначно улыбнулась, неохотно покидая объятия своего гостя. Накинув на хрупкие плечи шёлковый халат, она направилась к тумбе, стоящей рядом с мягкой постелью. Эльфийка решила побаловать себя очередным дурманом, забивая его в резную трубку. Искра была высечена, и мрачная комната наполнилась пряным, резким запахом сизого дыма. Шторы на узких окнах распахнула хозяйка, и вместе со светом восходящего солнца в спальню проник свежий утренний воздух, приятно кусающий бледную кожу эльфа прохладой прошедшей ночи. Наконец взор затуманенных очей Палидды снова опустился на человека, предпочитающего встречать рассвет в тёплой постели.
- Твоя вера не поддаётся сомнению, Анд’Аре – пропела она с акцентом. – Но что если я скажу тебе, что есть нечто могущественнее богов?
Лицо жрицы намекало на серьёзность вопроса. Впервые, с момента их встречи, чужестранка из Мидрайна позволила себе посмотреть косо на мужчину. По привычке, эльфийка взирала на него свысока, задирая нос. Не дожидаясь ответа, она продолжила;
- То, с чем нам предстоит столкнуться, не описано ни в одной книге. Не найдётся тот мудрец, который даст совет и направит на путь истинный. Но не пугайся, мой добрый друг, судьба свела нас именно для того, чтобы эта тайна была раскрыта.
Не говорить загадками странная торговка просто не умела. Можно предположить, что это была вина тех курительных смесей, к которым последняя пытала слабость, или же действительно долгие века бесконечной жизни влияли на её сознание? Считая, что открыла для товарища истину, она с чувством выполненного долга горделиво поплыла сквозь смог, витающий в комнате, дабы преподнести гостю ещё дымящуюся трубку.
- Это должно… - опять продолжительная пауза, и бледнолицая красавица снова замерла, будто потерявшись в раздумьях - … Принадлежать нам! – и вдруг такая буря эмоций. Её кулаки сжались, а на лице появился злобный оскал. Свет, горящий в её глазах, был готов обжечь мужчину, наблюдающего этот приступ безумия.
[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]
Совместно с Малриком Ван Кроули

+2

26

Передав трубку с дурманом в руки своего гостя, Палидда была готова поделиться с ним очередным видением. Туман сизого дыма, легкого и невесомого, снова стал сгущаться вокруг Халида, пока не окутал его полностью. После эта мгла начала приобретать простые формы, кружась в хаотичном танце. Несмотря на весь хаос, царивший перед глазами наблюдающего материализующуюся картину, он мог отчётливо видеть хозяйку оранжереи, её стройную, бледную фигуру и горящие глаза. Наконец картина стала чёткой и ясной, и взору жрецов предстала дивная, изумрудная поляна, усеянная цветами. Их лепестки были яркими, а палитра оттенков разнообразна. Наблюдая это великолепие, Палидда не могла скрыть своего восторга, и если бы от неё не требовалось сосредоточения на том, что именно показывало предсказание, то она бы полностью отдалась безмолвному созерцанию красоты иллюзии, принявшей разнообразные формы флоры.
Понимать эти мимолётные посылы в мелких деталях и считалось искусством и даром прорицания. Неопытный и беглый взгляд не смог бы разглядеть в этой картине ничего важного, однако, эльфийка чутко подходила к этой задаче, и смогла расшифровать то, что её дар пытался показать этими незамысловатыми образами. Её внимание в данный момент было направлено не на поляну, и даже не на пёстрые лепестки цветов, а на то, как они вели себя, сосуществуя друг с другом в этом бескрайнем зелёном океане. Видения порой становились столь чёткими, что даже ветер, являющийся по своей сути той же иллюзией, казался очень даже натуральным и живым. Последний предстал полноправным хозяином луга. Будто отлучившийся от важных дел правитель, он прогуливался по лугу, и под лёгкой поступью его цветы кланялись своему покровителю. Все, кроме одного – чёрного тюльпана, прорастающего в самом центре поляны. Даже когда ветер проходил мимо, он непоколебимо стоял смирно, горделиво задирая мрачное соцветие к иллюзорному подобию неба. Запечатлев этот момент в памяти, жрица посчитала, что увидела достаточно, и резко взмахнув руками в стороны, стёрла ведение, превратив яркие в образы в их первоначальное состояние – белоснежный смог, который в скором времени просто растворился в воздухе.
Жрица и её гость снова оказались в комнате, в окружении цветов в горшках и изысканной мебели. Эльфийка осторожно подошла к тому месту, где всё так же лежал Халид, и грациозно опустилась рядом с ним.
- Цветок не идёт к пчеле, – прошептала она с улыбкой на лице. – Пчела летит к цветку, дабы собрать драгоценный нектар. Будь так же терпелив, как этот цветок, и пчела сама тебя настигнет. Понимаешь, о чём я, мой друг?
Палиддой невозможно было не любоваться, но говорила она странные вещи. Что может быть могущественнее богов? Только Хаос – начало и конец всего сущего. Когда-то Имир и Рилдир одолели Амат, но даже для них было бы слишком самонадеянно полагать, что её можно уничтожить окончательно. Анд'Аре тоже в это не верилось, но он не мог понять, какое отношение столь древние легенды имеют к его настоящему.
Новое видение захватило его, вместе с дурманящий дымом проникая внутрь и обнимая за плечи. Эльфийские грёзы о том, что такое количество зелени может расти само по себе, без заботливых рук садовника, казались пустыннику поистине удивительными. Но символы эти оказались слишком далёкими и сложными. И только слова хозяйки снов внесли в их яркие картины хоть какую-то ясность.
Цветы, в отличие от нас, не выбирают, кого угощать нектаром...
Халид протянул ей руку и поймал надменную, загадочную красоту, на несколько мгновений крепко прижав к себе. Хоть этого и не могло быть, но от Палидды пахло тем самым лугом, на котором они только что побывали. А её близость вызывала в душе отголоски недавних переживаний. О женщине многое можно узнать за одну ночь. Впрочем, на самом деле время суток не имеет тут никакого значения. Имеющий глаза да узрит и кудесник поражался, как слеп он был в прошлую их встречу. Палидда оказалась нежной, переменчивой и немного печальной. Она не оставила кровавых отметин у него на спине, не пыталась подчинить. Этой ночью эльфийка обманула своё одиночество, но она всё ещё принадлежала ему, а не Халиду. Когда настанет пора, она пойдёт своей дорогой, и в этом простом жесте выразилось нежелание отпускать. Но воду не удержать в руках и, пока Палидда не растаяла дымком, как одно из слишком реалистичных видений, он уложил её рядом с собой.
Пчёлы – маленькие труженицы, но жалят больно, так что я бы предпочёл серебряного мотылька, – улыбнулся маг, обменяв метафору на метафору и возвращая обоих к вещам менее эфемерным. – Проголодалась?
Вместе с утренней прохладой с улицы доносились запахи свежих лепёшек, призывные крики водоносов и многие другие звуки, свойственные пробуждающемуся городу. Но не все они исходили от распахнутого окна. Из глубины дома тоже слышались какие-то шорохи. Анд'Аре вопросительно взглянул на Палидду, но теперь его немой вопрос явно был не о еде. Ну, мало ли, может быть она держит какое-нибудь домашние животные и оно тоже проснулось с утра пораньше. А может Халиду просто послышалось, ведь человеческий слух всё же не такой острый, как у эльфов.
Шорох повторился. Мастер поднялся с ложа и, так и не озаботившись никакой одеждой, кроме штанов, приоткрыл тонкую резную дверь в спальню, прислушался снова. Только  полный недоумок полезет в дом тёмного мага. Но, как они с Палиддой выяснили не далее, чем вчера днём, недоумки в Лайнидоре ещё не перевелись. Потому, прежде чем пойти дальше, Халид заготовил ловчее заклинание. Он не очень хорошо ориентировался в доме эльфийки, запомнив только те комнаты, по которым они вчера проходили, но звуки раздавались совсем не с той стороны.
Пройдя по коридору, Анд'Аре оказался у лестницы на этаж выше. Вчера ему показалось, что их в доме Палидды всего два. Стало быть, выше мог оказаться только чердак. В лайнидорских домах среднего достатка его обычно не бывало вовсе. Крыши делались плоскими с разноцветными тканевыми или соломенными навесами над ними, чтобы там можно было отдохнуть после долгого жаркого дня, поужинать и выпить чего-нибудь освежающего, любуясь на закат. Впрочем, зная вкусы хозяйки жилища, у её и там, наверняка, цвела оранжерея, только не из тех причудливых растений, что прятались от жара и холода в стенах дома, а из здешних обитателей, которым не навредит ни то, ни другое.
Лестница, действительно, выводила сразу на крышу. Дверь была приоткрыта и немного покачивалась от сквозняка, наверное, появившегося после того, как Палидда приоткрыла окно в спальне. Петли своевременно смазывали, так что они не скрипели от песка и пыли, но всё равно происходило это не бесшумно. Халиду оставалось только посмеяться над своей подозрительностью. Даже предчувствия пророка сбываются не всегда. Тем более, в последние часы он больше думал не о предсказаниях будущего, а об изящных пальцах и ключицах, о ниспадающих на узкую спину серебряных волосах… Всё это осталось в спальне и маг остановился, всерьёз намереваясь туда вернуться. Но в последний момент всё-таки решил, что стоит запереть дверь на крышу, чтобы уж точно больше ни на что не отвлекаться.
Но стоило только взяться за ручку злосчастной двери, как на Халида что-то свалилось, вытолкнув на крышу и основательно придавив к оной. По крайней мере, так показалось в первые мгновения. Но вскоре маг понял, что придавило больше из-за инерции, а веса в невидимом противнике вовсе не так уж много. От пришедшегося по затылку удара он едва не лишился сознания. От него мерзко зазвенело в ушах, а шею перехватило нечто тонкое и прочное, не давая вымолвить ни слова.
Невозможность говорить и ясно мыслить для мага равняется смерти. Вполне вероятно, что вскоре Халид мог и вовсе остаться без головы, но его спасло приготовленное заранее заклинание. Протянуть руку и схватить нападавшего за щиколотку оказалось не так сложно. А всё остальное сделала магия. Плетение расправило щупальца и остервенело вцепились в долгожданную жертву. Хватка на горле ослабла и кудесник, с трудом поднявшись на четвереньки, скинул его с себя. Вернее её, потому что на крыше гостеприимного дома Палидды лежала девушка.
Такая же, как Халид, классическая южанка, смуглая и темноволосая, с коротко обрезанными волосами и татуировкой на загривке. Почему-то первым делом потирающий шею кудесник обратил внимание именно на эту деталь. Рисунок не представлял собой ничего особенного, до крайности упрощённое изображение глаза с вертикальным зрачком.
Но дело было даже не в самом рисунке. Скорее Халида удивляло его расположение. Первой мыслью, которая пришла в ушибленную голову мага, оказался вопрос, кому и при каких обстоятельствах незнакомка могла бы демонстрировать татуировку, сделанную в таком месте, ведь для этого нужно повернуться спиной, а то и встать на колени. Ну, или валяться бесчувственным телом, как это произошло сейчас. Хотя, украшалась девица в мужском платье явно не для Анд'Аре, ведь это она предпочитала любоваться его затылком, а не наоборот. Как бы то ни было, спросить у неё сейчас не представлялось возможным, так что Халид просто закинул агрессивную находку на плечо и пошёл в дом, не забыв на этот раз как следует запереть дверь.
Гостеприимство – палка о двух концах. Никогда не знаешь, как обоюдоострая спица повернётся к тебе в данной ситуации, но на востоке это понятие обрастало множеством условностей. Незваный гость может оказаться нежеланным, но грубо выставить его за дверь являлось признаком вопиющей дерзости. Другое дело гость, получивший приглашение хозяина. Счастливчика ожидали почести, угощения, и честная беседа. Лукавство, как и пыль, признак дурного хозяина. А прослыть дурным хозяином в Лайнидоре, пожалуй, хуже, чем нести бремя вора-домушника.
Палидде никогда не доводилось до этого звать гостей в свою крепость, в место, в котором обитал кусочек её Родины, в своё укромное гнёздышко, где серебряная дева могла оставаться собой и ощущать безопасность. Но Халид оказался достойным заглянуть в самые потаённые уголки необычного жилища, которое по своей сути являлся выражением души загадочной хозяйки. В момент, когда эльфийка открылась Анд’Аре, отдалась в его сильные, но необычайно нежные руки, вместе с ней отворились и все двери её ранее неприступной крепости. Желанный гость мог беспрепятственно гулять по комнатам, созерцать и трогать всё, что вызовет его интерес. Поэтому, когда что-то направило мужчину вверх на второй этаж, хозяйка осталась ожидать своего гостя, наслаждаясь свежим утренним воздухом, наполнявшим комнату из распахнутого настежь окна.
Но её беспечность не означала, что жрица не владела ситуацией. Произошедшее вторжение в её покои и нападение на Халида были известны девушке, поэтому, когда мастер возвратился вниз вместе с телом нарушителя личного пространства, бледноликая дева лишь спокойно ожидала его за одной из арок. Услышав поступь гостя, она вынырнула из мрака с удовлетворённой улыбкой на лице.
- Стоило опустить тебя на какое-то мгновение, как на тебя запрыгнула другая женщина, сели. – Паллида положила свою ладонь на грудь волшебника, проплывая ему за спину лёгкой поступью;
- Я должна быть настороже, дабы беречь моё сокровище от посягательств. – шептала она на ухо гостю, обнимая его за поясницу – Ты принёс мне подарок? Так положи его на кровать.
Когда же Анд’Аре выполнил её небольшую просьбу, внимание жрицы стало обращено на жертву искусно сплетённых чар. Горящие алым светом глаза-огоньки побежали по смуглой коже незнакомки, и Паллида ничуть не скрывала своего любопытства.
- Она пришла поведать нам историю, мой друг. – пробормотала хозяйка, не отрывая глаз от находки чароплёта. Просунув руку под кровать, на которой она таяла в объятиях мастера, она достала из-под неё кинжал с причудливым, тонким и волнистым лезвием.
- Точнее, кровь в её венах будет глаголить истину. – эльфийка искусно перехватила рукоять кинжала, и с хирургической точностью произвела надрезы на обоих запястьях рук. Как только показались алые струйки крови, Паллида обмакнула в них свои тонкие пальчики, поставив красную точку на лбу прибывающей в бессознательном состоянии девушки. С губ заклинательницы сорвались слова, а руки грациозно воспарили над свежими надрезами. Будто бы зацепив ползучих яхонтовых змей за невидимые крючки, она притягивала их к себе. Кровь струилась и журчала, и казалось, что процесс доставлял волшебнице удовольствие. Вскоре в руках жрицы оказалась объёмная алая сфера, и горящие очи заклинательницы закрылись.
- Грязная, проклятая кровь. – молвила она, брезгливо морщась – Но я найду ей надлежащее применение.
Вскоре сфера в руках эльфийки закипела, теряя прежний оттенок и становясь прозрачной. Наконец Палидда открыла глаза, и перевела взгляд на своего гостя.
- Как забавно. Золотая рыбка сама явилась в сети рыбака. Но я не позволю ей исполнять твои желания, мой дорогой Анд’Аре. Отныне эта моя привилегия, и только моя.
Аккуратно подкрадываясь к Халиду, якобы боясь расплескать ту жидкость, что витала над её ладонями, она устремила взгляд прямо ему в глаза.
- Пауки плетут свои сети, и она – одна из них. Но вместе с расправой она принесла нам ценные знания.
Хитро улыбнувшись, она медленно прошла мимо гостя, растворяясь во мраке комнаты.
- Пойду полью цветочки. Вода в наших краях на вес золота.

Совместно с Амариллой.
[NIC]Палидда[/NIC] [AVA]http://s7.uploads.ru/t/mA2jC.png[/AVA]

+1

27

Да уж, умопомрачительная женщина, – хмыкнул Халид, потирая затылок и краем глаза наблюдая за манёвром очаровательной эльфийки. – До сих пор голова кругом от её "ласк".
Небрежно опустив ношу на кровать, он ощупал место удара. Тяжёлая у неё рука для девчонки, очень тяжёлая. Маг ожидал более серьёзных последствий, но, кажется, всё обошлось, ничего не разбито, не поломано и уже даже почти не болит. Это, пожалуй, тоже неспроста. Он задумчиво перевёл взгляд на резной столик, где осталась курительная трубка Паллиды. Наверняка, забиваемые туда травки обладали какими-нибудь побочными действиями. Притупляли боль, например. Иначе голова должна была сейчас просто раскалываться.
Хозяйка вершила кровавое чародейство и маг не стал ей не перечить. Просто потому что совершенно не хотел этого. Иные считают, что мучить женщин недостойно. Ещё чего?! Мучить недостойно слабых. А если женщина добровольно избрала для себя стезю воина, разбойника или убийцы, то, должно быть, знала, чем это грозит в случае провала. Что же до исполнения плотских желаний, незнакомка не то чтобы не могла вызвать их в принципе, но на вкус Халида в ней было слишком много жёстких мускулов и слишком мало приятных глазу и рукам округлостей и изгибов. Особенно остро это ощущалось после того, как он проснулся рядом с прекрасной дочерью Мирдайна. Недаром ведь говорят, что всё познаётся в сравнении.
А вот упоминание о грязной крови заставило Анд’Аре кое-что вспомнить. Лет сорок назад, а может и все пятьдесят, теперь уже трудно было сказать наверняка, на улицах Лайнидора сцепились три наёмничьих клана. Закарам-Лием – малочисленные, но невероятно стойкие бледнокожие люди, пришедшие откуда-то с Севера через старинный портал. Хашсиет – "говорящие со змеями", религиозные фанатики, считающие своим прародителем демона и ему же поклоняющиеся, коренные жители пустыни, такие же смуглые, как всё местное население, разве что от постоянного взаимодействия с ядами глаза у них делались насыщенно синими. И Барха – песчаные пумы, род оборотней, которые по слухам бежали в сей благословенный город с плоскогорья, откуда были изгнаны эльфами.
В итоге бледнокожие северяне взяли верх, да так основательно о безоговорочно, что воины этого клана и по сей день считаются одними из лучших телохранителей Лайнидора. Одержимых змеелюбов тогда вырезали подчистую. А оборотни ушли в подполье. Но дело было не в этом, а в том, что именно в связи с этой историей Халиду уже доводилось видеть такой знак. Кошачий глаз был символом кошек, что не удивительно. Удивительно было другое. Какого же облезлого безрогого шайтана одной из них понадобилось в доме Паллиды и чем ей так приглянулся затылок Халида?
Тем временем раны на руках женщины благополучно затянулись. Она открыла глаза и обнаружила себя вместо подвала в спальне, более того, даже ни к чему не привязанной, подскочила с места, но тут же неуклюже рухнула на ковёр. Потеря такого количества крови не могла пройти бесследно даже для оборотня, не мудрено, что её не держали ноги. Непутёвая злоумышленница тряхнула растрёпанными волосами, чем ещё больше усугубляя тем своё состояние, и вновь попыталась встать. Впрочем, результат её стараний остался прежним. И только после этого оборотница заметила и насмешливо наблюдающего за этим мага.
Попалась, так уж лежи спокойно, – миролюбиво предложил Халид. – Проигрывать тоже нужно уметь.
Но какое там. Рассудив, что раз не получается ходить, значит, нужно ползать, злобно сверкающий непривычно жёлтыми глазищами зверёныш попытался забиться в угол. Но вместо этого снова растянулся на пузе, только теперь уже под действием ловчего заклинания. Ожидавший чего-то подобного чародей ничем не выразил своего недовольства, просто поднял бестолочь за шиворот, обхватил рукой горло и произнёс несколько непонятных, но отчего-то пробирающих до дрожи слов. А когда он отнял ладонь, те же самые слова отпечатались на посеревшей от обескровливания коже. Это была магическая замена рабскому ошейнику и Анд'Аре имел полное право так поступить. Что нашёл у себя дома, то моё. На этот раз дом принадлежал Паллиде, а значит, и находка тоже будет принадлежать ей.[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]

+2

28

Древнее око сияло над золотым океаном. Ещё несколько часов назад оно снова направило строгий взор на пустоши, окропляя дюны алым как кровь светом. Модест встречал очередной рассвет, слепо надеясь вновь почувствовать ласковое прикосновение солнца на кончиках пальцев. Тщетно. Лучи брезгливо отражались ярким блеском от металлической поверхности, заменяющей лекарю кожу. Даже холодные укусы стали остались глубоко в воспоминаниях. Только душевная боль от расставания с осязанием внешнего мира казалась материальной настолько, что порой заложник собственного тела ощущал, как печаль и досада оставляет на его поверхности риски.
Далеко не восхождение небесного светила заставило Модеста оставить свои заботы. Человек (точнее то человеческое, что от него осталось) терпеливо высматривал что-то на горизонте. Визит всегда интригует, особенно тогда, когда он назначен в месте не предназначенном для таковых. Руины некогда величественного храма путеводных звёзд… Теперь от мраморных изваяний и столбов остались лишь обломки, занесённые песками времени. Как же тонка, как ничтожна грань между жизнью и смертью в этом мрачном, оставленном богами месте. Жители золотых песков, дикари и путники из дальних земель определённо находились на отрезке жизни, далеко-далеко за высокими, городскими стенами. Их существование казалось врачевателю чем-то вроде кипящего котла, в котором последние варились, но в итоге выбрасывались прочь, как разваренные луковицы. Похороненная песчаными бурями архитектура олицетворяла смерть и её неизбежность. Именно в царстве забвения и нашли своё последнее пристанище слабые телом, но сильные духом. Тяжела стезя изгнанников, но муки их кратковременны.
Когда-то давно забредший в руины храма путник назвал это место “лепрозорием”, и Модест истерично рассмеялся ему прямо в лицо. О нет, лепрозории могли, а главное хотели помочь им. Эти же осколки былого величия представляли из себя кладбище для тех, чья судьба была предопределена страшным недугом и жестокостью общества. Принесённые гонениями прокажённые оставались здесь увядать, как лишённые живительной влаги растения. Они никому не нужны, и их боятся пуще нечисти, а для некоторых они ею и являлись. В итоге, разбитые судьбы застревали на периферии, с трудом стараясь сохранить баланс на остром лезвии между жизнью и смертью. Конечно, их без суда и следствия приравнивали к уже усопшим, но они ещё были вынуждены коптить небо, и лекарь прекрасно знал это. Настоящей загадкой стало его состояние, и философские рассуждения на эту тему лишь усугубляли ситуацию. Уже не живой, но ещё не мёртвый…
Ещё не мертвый – с такими мыслями пробуждалось оторопевшее со временем сознание Модеста. Прошло пятьсот лет того момента, как хозяин попытался избавить его от страха неминуемого конца. Но это лекарство оказалось лишь панацеей. Когда прислужник спросил своего Владыку, почему тот также не заключит свою душу в сталь, движимую силой разума, то он честно ответил, что не хочет бояться жизни. Подобная форма существования лишь отдалённо напоминало жизнь, несмотря на всю надёжность. Однако, это откровение открылось ему не сразу, а когда открылось, то было слишком поздно что-то менять.
Но Владыка вернулся так же неожиданно, как и ушёл. Модест снова чувствовал присутствие господина. Нет, никогда не поздно что-то менять. Возглавляя стадо паршивых овец, целитель понял, что время – ценнейший ресурс, и вечность его богатство. Пятьсот лет потребовалось глупцу для осознания того, что некогда процветающий культ был лишь инструментом, тем же паршивым стадом, прокажённым телом, выброшенном прочь. Сила его хозяина велика, но если существует сила, то обязательно есть и слабость, и Модест знал, в чём она заключалась.
И никого на горизонте. Прошёл день, и весточка уже нагрянула адресату. Ни то чувство, ни то слепая вера – сложно разобраться, когда такая хрупкая вещь как человеческий разум существует дольше, чем предполагали боги. Один из них и вовсе крепко спал, и Модест ему завидовал. Однако, его жрецы бодрствовали, и без их вмешательства не представлялось возможным собрать столь запутанную мозаику.

[NIC]Модест[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/aIwoS.jpg[/AVA]

+1

29

Несмотря на взошедшее солнце, притаившаяся у крепостной стены лавка старьёвщика, переоборудованная из старого склада, всё ещё была заперта. Собственно, она была заперта почти всегда, но бродяги и выпивохи знали, что хозяин наверняка там. Можно постучать и, если быть достаточно настойчивым, дверь откроют и обменяют то, что ты принёс на еду, кувшин мутной бражки или даже на несколько медяков. А честный люд приходил сюда ближе к вечеру. Во второй половине дня лавка открывалась и в ней можно было присмотреть вполне неплохие, хоть и уже принадлежавшие кому-то раньше вещички за треть от их базарной цены.
Большой и массивный, но обрюзгший и рано состарившийся хозяин, которого все знали под именем Тафи Три Зуба, сам не прочь был выпить и спал до обеда. Зубы у него, вообще-то, были на месте, гнилые и почерневшие, но зато почти все. А в верхней челюсти три из них заменили золотыми вставками. Для бедняков золото в диковину, вот старьёвщик и получил прозвище именно по этой примете.
И очень немногие знали, что на самом деле Тафи это куцее сокращение от имени Тагафир, а во всей его неказистой внешности только и было настоящего, что те три золотых зуба. Впрочем, от реальной внешности Тагафира личина старьёвщика тоже отличалась не слишком. Достаточно было мысленно убрать выпирающее брюшко, обвисшие щёки, залысины и седину, да ещё прихрамывающую походку, которой пройдоха дополнял свой образ. Это делалось для того, чтобы иллюзия не так бросалась в глаза и люди, которым довелось бы увидеть оборотня без неё, могли подумать, что им просто почудилось на секунду, а вообще это всё тот же, прекрасно знакомый каждому в нижнем городе, ленивый обжора Тафи и ничего больше.
Тем же людям и нелюдям, как правило, было известно, что старьёвщик скупает не только принесённый бродягами и расхитителями могил хлам, но и добычу настоящих воров. В криминальном мире любого города испокон веков существовала своя иерархия. Лайнидор не стал исключением и воры в нём занимали не самое последнее место. Убить может любой идиот с ножом или крепкими кулаками, а вот для воровства нужно умение, нужна ловкость и смелость, без сомнения, нужна тоже, потому что богатые сволочи, жиреющие на бедах простого люда, тщательно охраняли свои сокровища и назначили жестокое наказание тем, кто на него покусится.
За кусок хлеба вор мог остаться без руки, а за что-то посерьёзнее и головы лишиться. Потому те, кто избрал для себя опасную стезю нечестного заработка, в глазах бедняков были кем-то вроде благородных рыцарей. О них слагали песни и рассказывали истории. Хитрецы и воры становились главными героями сказок. И Тагафир, беззастенчиво греющийся в лучах этой надуманной славы, не страдал от нехватки покупателей. Но уж он-то знал, что реальный образ вора сильно отличался от сказочного. И благородства в нём не было ни на медяк, разве что желание его изобразить, чтобы получить кроме денег ещё и славу.
Впрочем, оборотня ничуть не смущал не самый приглядный моральный облик его поставщиков. При необходимости он запросто мог скрутить любого в бараний рог, да и обманывать своих среди преступников было не принято. Не от великой честности, а из практических соображений. Когда все всех знаю это попросту опасно. Страже, конечно, не сдадут, но запросто могут наказать сами. И ещё не известно, что выйдет хуже. А могут даже не наказать делом, но просто перестанут покупать краденое. И тогда не только золотых зубов не вставишь, но и свои на полку с голодухи положишь.
В общем, жилось Тагафиру прекрасно и во дворцы с жемчугом, янтарём и лепниной он со своего склада не рвался. Но с возрастом появился у старого оборотня порок тщеславия. Если прежде он хотел богатства, чтобы сладко есть, мягко спать и поражать своей щедростью и великодушием самых прекрасных женщин, то со временем всё это как-то приелось, потому что было всегда, а сокровищ, сколько ни копи, всегда может быть больше.  Нет, скрягой он не сделался и в дальнем углу склада, отгороженном от основного помещения тяжёлой пыльной занавеской, всё так же лежали богатые ковры, бархатные подушки и шкуры диковинных зверей, всё так же он любил хорошо покушать, выпить и сходить к прекрасной Мунире в дом тысячи удовольствий. Но нынче особенно грело душу старого оборотня владеть чем-то необыкновенным, будто теперь не кот был его второй ипостасью, а самый настоящий дракон.
Только вот Аза всё никак не возвращалась. Безголовая девка! Ну, что такого сложного в том, чтобы подслушать чужие разговоры. Ему было девять, когда впервые пришлось выполнять такое задание. Он даже обращаться тогда ещё толком не умел, только мучился от смутной тоски в полнолуние. А этой двадцать почти и всё толку с неё нет. Тьфу! Вот уж действительно, хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Но Тагафиру не по статусу было скакать по чужим крышам, да и прикрытием своим глава клана Барха весьма дорожил. Залпом допив густо-зелёное вино из золочёного кубка, старьёвщик взял трость, затянул потуже пояс видавшего виды бурнуса и вышел на улицу. Братья Азы уже должны вернуться с промысла, теперь пусть пойдут и доделают то, с чем не справилась их сестрица.[AVA]http://s8.uplds.ru/gTIiV.jpg[/AVA][NIC]йонтари[/NIC][STA]Verbum movet, exemplum trahit[/STA][SGN]Контроль — это очень опасная страсть, чем дальше вы заходите, тем больше рискуете его потерять.[/SGN]

Отредактировано Амарилла (15-12-2019 16:09:27)

+2

30

Шло время, но ожидаемый гость так и не явился. Вот и солнце уже высоко, золотит лучами застывшие волны бескрайнего, песчаного океана. На мгновение Модестом овладело отчаяние, но оно было мимолётным и искусный лекарь сразу взял себя в руки. Потерявший тело мужчина как никто знал, как важно поймать момент, не упустить возможность, что дарует судьба. Именно сейчас врачевателю показалось, что фортуна даёт ему шанс встать на верный путь, с которого его вынесло течение обстоятельств. Мало того, что плот его самообладания не был крепок, так ещё и острые скалы собственных сомнений угрожающе возникали прямо на пути.
- Нет – сказал он уверенно самому себе, сжимая волю в стальном кулаке – Пора действовать.
Заложник насущных дел, ставших в мгновение рутинными, бросил всё на самотёк и отправился в свой скромный шатёр. Когда же золочённая фигура покинула его, то порог он переступил буквально совсем другим человеком – уверенным и бесстрашным, амбициозным, таким, каким был находясь под покровительством своего Владыки. Серые, выцветшие в лучах небесного светила лохмотья сменились белоснежным, шёлковым нарядом, а над затёртой маской с запечатлёнными на ней чертами смирения красовался высокий, алый как закат тюрбан, заколотый золотой брошью в форме скарабея. Модест вышел во двор, озирая обжитые руины. Местные жители обратили взор на врачевателя, и поняли всё без слов – время целителя пришло, и он уходит в пустыню, в свой последний путь.
Что-то вроде местной традиции – когда человек чувствовал, что готов встретить свою судьбу, он надевал свои лучшие одежды и покидал руины навсегда. Никто не умирал в развалинах храма, дабы не порочить священное место оставшейся безжизненной оболочкой. Мужчины гордо провожали взглядом Модеста, а женщины проливали горькие слёзы. После того, как целитель встал на колени и поклонился людям, он уверенно прошёл через арку, не оглядываясь назад. Вскоре отражающая лучи золотая фигура скрылась за горизонтом, и больше никто не видел Модеста в руинах храма путеводных звёзд.
В каком-то смысле тот Модест, о котором шла молва в самом начале, действительно умер средь золотых песков, но переродился тем, кем был когда-то давно. Именно тот Модест сейчас уверенно шагал в сторону высоких стен столицы. Сомнения более не терзали его разум – целитель прекрасно знал, на что идёт и что ищет средь кипящей жизни жемчужины песков. Владыка вернулся, нет сомнений! А с его возвращением вернулся смысл жизни – служение своему господину. Лидер никогда не призывал слуг, не заманивал их сладкими обещаниями или грозил горькими расправами. Он поступал куда мудрее, давая волю рабам самим принять его покровительство, и как не странно, желающих находилось с достатком.
Но в этом мудром решении, как и во всём на свете, есть свои минусы. Разбежавшееся стадо паршивых овец не могло найти своего пастуха, так как зов его оставался при нём. Они лишь чувствовали его присутствие. Служители понимали, что только верный слуга найдёт своего хозяина, отчего ринулись на поиски в столицу. Конечно, они знали, что вероятность нахождения Владыки в Лайнидоре равна нулю, однако подсказки о его местонахождении всё ещё могли таиться на улицах города или даже проживать в нём среди людей всё это долгое время. Среди тех немногих, кто остался верен своему господину, оказался и Модест.
Найти кого-либо в таком большом городе непростая задачка, однако лекарь знал, где нужно наводить справки. Да и своего господина Модест знал достаточно хорошо, возможно, даже слишком для обычного слуги, которому было поручено поддерживать в должном состоянии хрупкое тело своего хозяина. Оно не всегда было таким, всему виной время, ведь оно не щадило никого, даже могучих личей.
Наверное, вероятнее всего получить помощь возможно от друзей, а заиметь товарищей лекарю так же просто, как и врагов. К одному из таких товарищей Модест и направился, минуя узкие улочки и просторные площади. Целителю было плевать на то, что его экстравагантный даже для подобных мест образ собирал взгляды прохожих. Его тело – настоящее произведение искусства, работа самого Владыки, а люди достойны созерцать прекрасное. Просто одни эту красоту признавали, а другие отвергали. Это тоже имеет место быть – не казнить же народ за дурной вкус?
Модест снова почувствовал предвкушение от встречи с давним другом. Уже пятьсот лет прошло, а его скромная лавочка так и стояла в тенях не слишком людного переулка. Однако, покупателей у этого господина всегда было предостаточно, не говоря уже об ассортименте предлагаемых товаров. Правда, чаще всего, продавали тут куда чаще, чем покупали, однако на благосостоянии купца это ни в коем случае не сказывалось. Судьба воистину обнимала целителя за плечи, ведь застать торговца удалось в самый последний момент – с виду неуклюжий, нерасторопный, низкорослый старик запирал свою лавку на тридцать три засова и тридцать две цепочки.
- Не слишком-ли рано вы закрываетесь, сели тажир? – прогудело за плечами старичка. Когда же он обернулся на глухой гул, доносящегося будто бы из закрытого погреба, он увидел перед собой статную, высокую фигуру, закованную в блестящее золото. Сверкающее в лучах солнца чудо потянулось к лицу и сняло маску, но не для того, чтобы продемонстрировать что за ней находиться, а для того, чтобы просто поменять выражение лица. Спустя несколько ловких движений существа из золота, маска, изображающая его лицо, поменялась и отображало счастье.
- Я так долго ждал твоего человека, но он не явился. Скажи, мой друг, всё-ли у тебя в порядке? Какой-то ты бледный. Уж не захворал?

[NIC]Модест[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/aIwoS.jpg[/AVA]

+1

31

Стоило только покинуть благословенную тень, и сухой жар обнял со всех сторон, забираясь под одежду, подобно рукам распутных девиц из весёлого квартала. Не самое лучшее время для прогулок. А тут ещё нелёгкая принесла посетителей.
Шумно выдохнув, Тагафир обернулся и прижал ладонь к груди, словно пытаясь удержать норовящее выскочить сердце.
До чего же тихо вы ходите, досточтимый господин лекарь, – старьёвщик низко, уважительно поклонился, ибо кто есть он, едва обученный письму и счёту торговец, и кто есть Модест, десятилетиями, если не веками совершенствовавшийся в науке исцеления хворей и продления жизни.
Разумеется, Тагафир слышал его шаги и даже успел помянуть недобрым словом нетерпеливого врачевателя. Казалось бы, ему-то уж, болванчику железному, куда торопиться, ан нет, невтерпёж всё-таки. Но соблюсти свою легенду перед случайными свидетелями их встречи было куда важнее, чем дать волю раздражению, потому оборотень сейчас же рассыпался в велеречивых приветствиях.
Пройдёмся, – предложил он, заперев замок на своём неприглядном магазинчике, убрал связку ключей на пояс и указал тростью вдоль залитой закатными лучами улицы. – Простите, что не пригласил войти, но я как раз и спешу теперь по нашему общему делу.
Низкие, убогие саманные домишки следили за ними глазницами узких окон, занавешенных выгоревшей мешковиной, словно устало опущенными веками. Про стёкла в нижнем городе если и слышали, то искренне полагали, что этот дивный материал может служить лишь для создания витражей во дворцах и храмах. То же самое касалось редкой в этих краях древесины и многого другого. А строили здесь из того, что в буквальном смысле удавалось найти под ногами, то есть из глины, песка, травы и навоза. И только гранитная крепостная стена возвышалась неподалеку, напоминая о величии человеческой мысли и богатстве Лайнидора, о которых здесь невольно забывалось.
Ох, и задали же вы мне задачку, господин лекарь, – сетовал Тагафир, неспешно шествуя вперёд и чуть подволакивая правую ногу. – Названная вами вещь вроде бы должна быть приметной и широко известной в узких кругах, а, тем не менее, никто о ней ничего не ведает. Даже сам придворный чародей не в курсе на этот раз. И всё же мы нашли один след, – закончил набивать цену мнимый старик, – но следы на песке, к великому сожалению, зыбки и недолговечны.
Тем временем они попали в квартал куда более богатый, но гораздо менее приглядный. Прошли мимо выкрашенного в ядовито-зелёный цвет кабака "Ишачья рыгота" и внушительного забора одного из цветочных борделей. Эти заведения стояли на земле гильдии вольных наёмников и в обмен на спокойное существование делали её членам приличные скидки. Дальше располагались казармы, постоялый двор и дома гильдийских глав и старшин. А за ними, в куда более скромных жилищах, нашли себе приют ветераны наёмничьего ремесла, ну, по крайней мере, те из них, кто сумел выжить, но так и не накопил на старости лет ни на что более приличное.
Только три человека на весь Лайнидор слышали о нём. Писарь Рам Ухта говорит, что видел редчайший камень у какого-то следопыта и, вроде как, тот даже собирался его продавать. Но Рам пьёт, не просыхая, и вполне мог принять за драгоценность осколок винной бутылки, так что веры его словам нет. Один из свободных гладиаторов с арены рассказывал то же самое. И вот это, если они не собутыльники, будет уже интереснее. А третья – эльфийская предсказательница, не имеющая к первым двум никакого отношения. Чтобы всё проверить, я приставил к этим троим своих людей, но последний так до сих пор и не вернулся, что уже начинает меня беспокоить.
Они остановились у покосившихся двустворчатых ворот, за которыми слышался звон металла и скрежет точильного круга. Без лишних церемоний Тагафир просунул руку в щель, поддел крючок на калитке кривым жёлтым ногтем и пригласил золотого лекаря в дом. В лица им тут же пахнуло ещё большим жаром, чем тот, что остался на улице. В небольшом дворике, частично закрытом навесом из высохшей варраньей шкуры, находился раскалённый докрасна горн, а рядом с ним невысокая, ширококостная женщина, на которой не было ничего, кроме обёрнутого вокруг головы платка, плотных кожаных штанов, такого же фартука и кое-как удерживающей необъятную грудь полосы ткани. При виде гостей, кузнец отложила начатую заготовку и прикрыла алый зев горна заслонкой.
Мира и достатка твоему дому, Шира, - подал голос Тагафир.
Будь весел, Тафи, – кивнула она в ответ, по всей видимости, хорошо знакомому старьёвщику и с интересом смерила взглядом Модеста. – Надо же, какая интересная конструкция… Господин желает выпрямить руки, сделать повнушительнее плечи или припаять какую-нибудь дополнительную деталь? – при этом взгляд её так красноречиво остановился немногим ниже пояса, что Тагафир аж закашлялся.
Уймись, женщина, – фыркнул он почти презрительно и в какой-то момент в потрёпанном облике торговца проступили черты крупного хищника. – Лучше скажи, вернулась ли твоя дочь?
Вроде, нет ещё, – утерев пот тыльной стороной ладони, женщина с молотом сверкнула на него по-кошачьи зелёными глазами и прикрикнула на парнишку лет десяти, возившегося в дальнем углу двора за грудой металлолома. – Азку нынче не видел? – Тот отрицательно мотнул головой и Шира развела руками: – Нет, точно не было её сегодня.
В нижнем городе шутили, что никто, даже сама Шира, не знает, сколько у неё детей. Отчасти это было правдой. Нет, скольких она родила, женщина, конечно, помнила - четырнадцать. Но вот сколько из них живы по сей день, она знать не могла, да и не знала, в общем-то. Как не знала и того, кто их отцы, но по другой причине. Просто не задумывалась над этим никогда. Оборотни плодовиты. Всё это были её дети, все пошли в её породу, а остальное не важно.
К тому же, так было и полезней, и удобней. Каждый из возможных отцов присматривался и находил свои черты то в одном, то в другом, то в третьем. Пока были маленькими, их подкармливали всем кварталом. Когда парни подросли, их стало проще отдать в обучение. А троих дочерей Ширы никто никогда не обижал, вероятные отцы смотрели и гадали – а вдруг своя, а остальные побаивались тяжёлой руки их многочисленных "родителей". Потому что Шира и сама могла ноги переломать кому угодно, и мужчин себе под стать выбирала.
Спустя полчаса умывшаяся и переодевшаяся хозяйка заваривала чай гостям и слушала рассказ Тагафира о том, куда подевалась Аза. Качала головой и ворчала вполголоса. Двое её сыновей, похожие, как две капли воды, тоже были здесь, но внимали старшим в почтительном молчании. По всему выходило, что именно их собираются послать за сестрой.
К пророчице и колдуну? – перебила его Шира. – Да слышишь ли ты себя, Тафи? Какой в этом толк? Вместо одной троих угробить хочешь? Давай я уж лучше сама схожу. И вот господин лекарь со мной, если позволите. – Подозрительно озорной зелёный взгляд вновь остановился на Модесте. – Вы же в душевных болезнях сведущи? Деточку мою осмотреть срочно надобно. А то по домам чужим лазает, всякие странные странности говорит. Не иначе, сглазили её, а может и прокляли, умом повредилась бедная.[AVA]http://s8.uplds.ru/gTIiV.jpg[/AVA][NIC]йонтари[/NIC][STA]Verbum movet, exemplum trahit[/STA][SGN]Контроль — это очень опасная страсть, чем дальше вы заходите, тем больше рискуете его потерять.[/SGN]

Отредактировано Амарилла (16-01-2020 20:38:35)

+2

32

Надеясь зацепиться за нить истины, врачеватель с досадой подметил, что судьба снова уготовила для него запутанный клубок. Слова торговца лишь подтверждали это – то ли в силу сферы деятельности, то ли из-за особенностей личного характера он молвил неясно и запутанно, якобы пытаясь заставить слушателя потеряться в лабиринте красочных подробностей. Если это действительно были подробности конечно, а не навешанные на уши макаронные изделия. Рассказ барахольщика завлекал, но вызывал у Модеста скепсис. Ох уж этот Тагафир! За такими как он –  глаз да глаз нужен и ухо держать востро, да всё без толку. Всё равно проведёт, обманет, вонзит булат промеж лопаток. А в итоге всё выйдет так, что сам виноватым останешься. Заложник творения своего господина чувствовал, как начинает терять контроль над ситуацией, отчего поддался тревоге. Теперь отражающий лучи солнца обладатель золотой кожи не был так самоуверен, и если бы в словах торгаша не проскочили упоминания некой остроухой ведуньи, то лекарь без всяких раздумий попытался бы разорвать все связи с этим сладкоречивым плутом.
Всю дорогу вплоть до наёмничьих кварталов старик с клюкой прихрамывал на правую ногу, а намётанный взгляд врачевателя в очередной раз подмечал, с каким дюжим артистизмом тот изображал немощного мужа на закате своих лет. Столько хворей повидал за свою долгую жизнь Модест, что был отчаянно уверен, мол, никто не изобразит больного лучше самого больного. Но этот искусный симулянт воистину заслуживал золотой статуи во дворцах заговорщиков. Вот только подобные монументы не принято ставить при жизни, а целитель точно знал, что скорее эти дворцы будут стёрты с лица земли временем и развеяны ветрами скорее, чем душа лукавого старца покинет его тело. Стоило отдать Тагафиру должное – свои секреты он умел скрывать, и это внушало целителю некоторую долю доверия.
Казалось, нету городу ни конца, ни края. Виднеющиеся вдали стены продолжали расти, а кварталы меняли контрасты, подобно шкуре хамелеона. Неужели ничего не изменилось за эти столетия? Люди всё так же сновали тут и там, торговали, прятались в тени от солнца, курили табак и пили вино. Бродяги лили слёзы у осколков разбитых судеб и просили милостыню, а спесивые обожатели звона золотых монет проходили мимо, высоко задирая нос. Это дикое постоянство пугало Модеста, как и давно утерянное им понимание природы бытия в теле из плоти и крови. Всё осталось прежним. Только запахи навсегда покинули Лайнидор для Модеста, как и тепло солнечного света или прохлада лунной ночи. Более не благоухали пряности, не били в нос ароматы фруктов, успевших пропасть в лучах беспощадного солнца золотой пустыни, не отторгало зловоние проходящих мимо бедняков и не завораживало благоухания укутанных в шелка восточных красавиц, прячущих лица за разноцветными вуалями. Скучал ли Модест по утерянным чувствам? Вовсе нет. Заражённый идеей вечного служения своему господину просто-напросто забыл о существовании запахов и вкусов. Теперь латающий раны и струпья господин питался совсем другой пищей. И пища эта была скорее для души, чем для ума, в прямом смысле этого слова.
Прогулка длилась целую вечность. В итоге хромой владелец неприметной лавочки привёл облачённого в панцирь из злата гостья из руин храма путеводных звёзд в кузню, коей заправляла смуглянка по имени Шира. Модест с любопытством разглядывал её, пока та работала с раскалённым докрасна железом. Сложно предположить, какой фактор придал её коже цвет молочного шоколада – восточная кровь, солнце пустыни? Или может быть, работа в кузне? А вдруг всё вместе? Пока лекарь терялся в догадках, незнакомка успела сверкнуть хитрыми глазками и незамысловатой речью, пожалуй, присущей разного рода кметам, что особой неожиданностью не стало. Её безобидная шутка заставила Модеста вспомнить какое-то странное, давно забытое, но почему-то довольно приятное чувство. Оно и разожгло пламя любопытства ещё пуще, отчего Модест решил промолчать – вдруг эта особа скажет ещё что-либо, вызывающее столь далёкие воспоминания?
Спустя время хозяйка преобразилась – сажа с её рук и лица была смыта, пышные волосы собраны в хвост, а крепкие плечи скрылись за домашними одеждами. Гостя посадили за стол и угостили чаем, которым Модест при всём желании не мог насладиться. Пара юношей, которые судя по всему были её сыновьями, сидели напротив и с неприкрытым удивлением наблюдали за тем, как железный болванчик крутил на столе чашку, смотрясь в своё отражение в напитке, который успел покрыться плёнкой. Старичок, которого Шира ласково называла Тафи, тоже не притронулся к напитку, рассказывая хозяйке о деталях с присущей ему манерой базарного лукавства.
- Какой ещё колдун? – прозвенел стальной гул, не дожидаясь, пока торговец ответит на вопрос Ширы. Маска устремила взор на сидевшего рядом старика и эмоции, сокрытые в нём, выражали недоверие к неожиданно всплывшим подробностям.
Холодное блюдо неловкого молчания подано к столу. Статная фигура выпрямила осанку и положила кулак на стол, а огоньки, горящие в прорезях для глаз, всё так же светили на седовласого старца.
- О нём ты мне ничего не говорил. Кто же этот таинственный незнакомец, такой невзрачный и неприметный, что даже ты, Тагафир, забыл его упомянуть?
- Халидом его зовут. – вымолвил молодняк хором. Словив недовольный взгляд от матушки, они снова притихли.
- Анд’Аре… - прорычал Модест, снова взглянув в своё отражение в чашке – Позволю. Ваша помощь будет кстати.
Не обрадовавшись подробностями железное создание встало из-за стола и направилось за порог. Модесту был известен тот господин, ведь в каком-то смысле он являлся его коллегой. Но возникшая неприязнь дала ростки отнюдь не на почве конкуренции. Модест лечил тело, Анд’Аре лечил душу, что в понимании врачевателя приравнивалось к шарлатанству. Только в здоровом теле здоровый дух, и никак иначе! Но всё это дела минувших дней. Халид мог быть намного опаснее, чем какая-то остроухая вертихвостка, о которой он даже не слышал. Напиться чаем у лекаря не удалось, но зато сейчас он упивался горечью неожиданного переплетения дорог.
Вскоре за ним во двор вышла Шира, явно удивлённая дерзким уходом из-за стола. Восток чтит традиции, и этикет в нём занимает особое, почти главенствующее место. Такими вещами, кажущимися Модесту формальностями, возможно было пренебречь, однако целитель соизволил извиниться перед хозяйкой за свою выходку. Ведь в конце концов её вины в сложившейся ситуации не было. Почему радушный хозяин должен пожинать плоды неуважения со стороны гостя, поддавшегося эмоциям? Это неправильно, некрасиво, нерационально.
- Не волнуйтесь за свою дочь - она жива и абсолютно здорова, как и её мать. Ведь у вас воистину крепкое здоровье! Так любопытно, ведь на ваших руках даже нет мозолей, что большая редкость для мастеров кузнечного дела. А судя по вашей статной, крепкой фигуре, я отклоняю предположения того, что вы работаете спустя рукава - целитель сделал шаг навстречу женщине, взяв её руку за запястье. Наверное, она могла простить ему подобную выходу, ведь сталь довольно часто касалась её загорелой кожи. - Сорок шесть минут назад я видел ожог в районе запястья - наверняка искра попала вам в рукавицу. Теперь от раны не осталось и следа, что говорит о невероятной скорости метаболизма вашего тела. Уверен, дочь унаследовала от вас этот дар.
От меня или от Тагафира, – зелёные глаза Ширы улыбались.
Навряд ли железный человек знал о том, кто скрывается под личиной старьёвщика, но раз уж обратился к нему, то, наверняка, кое о чём догадывался. Так что очень скоро он и сам сделал бы очевидные выводы. А кошкам хоть и позволено многое, но далеко не каждая из них решится поддразнивать главу клана, да ещё и в присутствии постороннего. Что-то связывало этих двоих, помимо общего проклятья, в том не было сомнений. Что-то когда-то связывало. Теперь об этом остались только воспоминания, да ещё кое-что по мелочи.
Поэтому Тафи так бесится, хоть и старается не подавать виду. И поэтому Аза такая непутёвая. Всё думает, что должна соответствовать, и оттого творит всякую ерунду... – вздохнула Шира, больше сама с собой, чем обращаясь к кому-то. – Она не в первый раз попадает в неприятности. И очень хорошо, что у нас девять жизней.
Пухлые пальчики развернули руку Модеста ладонью вверх, рассматривая подвижные сочленения суставов. Шире тоже было интересно. Когда-то ей доводилось помогать одному чародею изготавливать новую руку для искалеченного в бою воина. Но то изделие вышло много грубее ладоней Модеста. Впрочем, оно и понятно, одно дело – боец, и совсем другое – врач. Руки им нужны для совершенно разных дел.
А ещё у Модеста, как и у неё, не было возраста. И каждый платил за это соответствующую цену. Полная жизни невысокая женщина с любопытным курносым носом и яркими озорными глазами каждое полнолуние совершала ритуал, дающий выход избыткам этой самой жизни, которые просто невозможно было больше держать в себе. А заключённый в металле учёный муж, напротив оставил лишь необходимое и отказался от всего остального, дабы ничем не замутнённый разум мог существовать и действовать вечно. Интересно, ему это помогало?..
А что у вас с этим колдуном? – Шира подняла голову, заглядывая лекарю в лицо.
Дружелюбная маска не давала никакого представления о том, что чувствует и о чём думает скрывающийся за нею человек. Но он, определённо, там был. Хотя гладкая, блестящая оболочка с трудом воспринималась, как его часть. Так же, как привозимые с другого края пустыни красивые раковины тяжело было представить частью живого существа. Обитатель этой металлической "раковины" казался Шире нежным и уязвимым, но вопреки здравому смыслу, у него это не выглядело слабостью.
Если Халид вас знает, то лучше будет с ним не встречаться, – продолжала она, демонстрируя вдумчивость, неожиданную для такой бесшабашно весёлой особы. – Надо бы придумать что-нибудь и заставить его отлучиться, чтобы эльфийка осталась в доме одна.
Модест понимал беспокойство матери за своё непутёвое чадо, ведь когда-то давно лекарь тоже был отцом. Его тело будучи результатом полёта мысли гения не чувствовало боли, но душа, покинувшая оболочку из плоти и крови, это свойство не потеряла. Она перекочевала с теми же рубцами и открытыми ранами, коим затянуться вовсе не суждено до конца веков.
Струны внутри позолоченной руки натянулись и механизм раскрыл ладонь, давая любопытной особе шанс любоваться шедевром, коим являлось его тело. Шира была права – за позолоченным панцирем скрывался воистину сложный механизм, а если бы принцип его работы был раскрыт, то любой изобретатель признал бы свою ничтожность по сравнению с мастерством всеведущего владыки. Однако, гений признавал, что нет механизма сложнее, чем организм человека – именно это однажды и завоевало доверие Модеста к мудрому господину, взвалившему на свои плечи тяжёлую, непосильную ношу вечной жизни.
- Жизнь едина и не подвергается исчислению. – звук прогудел внутри пустот, находящихся чуть ниже маски, в районе шеи, которая была точной копией человеческой, только сотворённой из драгоценного металла. Модест потянул руку обратно, освобождая её из ладоней кузнеца, которые в свою очередь были залиты румянцем. Любопытный взор хитрых очей ещё остался на ней, и целитель спрятал руку себе за спину, как заговорщик, скрывая кинжал от лишних глаз.
- Даже если ваша теория верна, то у моей дочери была всего одна жизнь. – поминать родную кровь пришлось с улыбкой на лице и трепетом внутри нематериальной сущности, заставляющей механизм работать. Лекарь развернулся и медленно побрёл к выходу, медленно и жалко, как жук, на которого наступил ботинком невнимательный путник. Только воспоминания вызывали боль, а когда то же понятие, но в физическом понимании было утрачено, то становилась она острее любого медицинского инструмента.
- Лично с ним – ничего, я знал его отца. Анд’Аре старший называл себя целителем душ и передал этот громкий статус своему сыну. Я уверен, что яблоко упало недалеко от яблони, ведь шарлатанство, как и гемофилия, передаётся по наследству.
Рассказ о том, что связывало семью Анд’Аре и Модеста столько же длинный, сколь запутанный. Секретов в откровениях не было, и выбравший судьбу отшельника от всего человеческого ведал эту историю Шире уже тогда, когда они вместе брели вдоль наёмничьих кварталов. Врачеватель уже упоминал свою дочь, и судьба её была тесно связана с отцом Халида, лекаря душ в глазах народа и халатного убийцы для Модеста.
- Райхана росла у меня на глазах, – ведало золотое изваяние, величественно ступая по улицам столицы, источая гордость видом и мудрость речью – И было так, пока не наступил пять тысяч сто первый день её жизни в этом мире. Я помню, как её речи, походившие на мелодии арф, сменились бездумным мычанием раненого зверя и криками самой Сирены – они обращали моё израненное сердце в камень. Моя Райхана, мой нежный цветок… - казалось, что гул, доносящийся из пустот в горле, глухо дрожал, заставляя резонировать какую-то из внутренних деталей металлического тела - Она превратилась в чудовище, губившее само себя. Она вырывала свои кудрявые локоны цвета чёрного жемчуга, отгрызала пальцы, коими совсем недавно водила по песку, рисуя на нём незамысловатые узоры. Её разумом овладело безумие, а мною – тревога. Покорный слуга своего владыки верил, что это всего лишь симптом хвори, которую возможно вылечить, разрезая плоть и зашивая её вновь, но я ошибался. Пересилив свою гордость, я с надеждой обратился к Анд’Аре, и тот согласился помочь моему сокровищу обрести трезвость рассудка.
Покуда одетый в шёлковые ткани господин продолжал свой долгий рассказ, город жил своей жизнью. Народ занимался повседневными делами, торгуя, покупая, спеша укрыться в тени от полуденного зноя, просто прогуливаясь мимо. Модест остановился около большой арки, ведущей к торговому переулку. Чуть дальше уже виднелось имение злосчастной эльфийки.
- Этот лукавый змей, избравший как оказалось такого же фальшивого идола, как и он сам, плюнул на всё и отказался её лечить. Свой отказ он ничем не аргументировал, прогнав меня вместе с Райханой, которую я нёс домой вот этими… – целитель продемонстрировал руки своему собеседнику, а после, на мгновение запнувшись, он снова убрал их себе за спину;
- А после я встретил владыку. Он сказал мне, что выпил её жизненные силы, дабы очистить нематериальную эссенцию от проклятия. Мой господин вдохнул в неё новую жизнь, а взамен я отдал своё тело и волю. Моя дочь прожила достойную жизнь, и когда она умерла своей смертью, я развеял её прах в пустыне.
Шира долго молчала. Она не знала отца Халида Анд'Аре. Да и самого его впервые увидела уже с сединой в бороде. Казалось, он был в Лайнидоре всегда. По крайней мере, клан Барха точно пришёл сюда позже. Из этого следовало прежде всего то, что золотому лекарю тоже не один десяток, а может и сотня лет. И вся эта история начинала скверно пахнуть. Когда несколько древних созданий собираются в одном месте, это всегда неспроста, а она насчитала уже четверых. И ещё неизвестно, сколько этой приезжей эльфийке.
Вы пережили страшное, – наконец, произнесла женщина. – Врагу такого не пожелаешь. Но ведь, в конце концов, всё сложилось благополучно. Анд'Аре старший повёл себя трусливо, не сумев признать свою неспособность помочь. Но у него хотя бы хватило духу вас выгнать. Это дало вам шанс найти другого целителя. А если бы он продолжал упорствовать, вам, возможно, пришлось бы развеять прах дочери гораздо раньше. Я не оправдываю его, но и судить не возьмусь. Да и ни к чему, в общем-то, судить покойников. Давайте подумаем о живых. И для начала посмотрим, чего стоит его сын.
С тихим мелодичным звуком коснувшись плеча Модеста, она указала на противоположную сторону улицы. На первый взгляд там никого и ничего не было, но стоило только приблизиться, и из тени высоченного забора соткалась серая фигура в капюшоне. Это, как ни странно, оказался один из близнецов, которых врачеватель видел в доме кузнеца. Или у тех двоих был ещё один очень похожий братец. Вызволять сестру Шира их не пустила, но последить за домом эльфийской ведьмы было вполне посильной задачей. Дело стало за малым – выручить оттуда Азу.

Совместно с Амариллой.
[NIC]Модест[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/aIwoS.jpg[/AVA]

Отредактировано Малрик Ван Кроули (11-02-2020 20:24:50)

+1

33

Чудесным образом в гостях у Паллиды Анд'Аре не чувствовал себя гостем. А она, кажется, распростилась со вчерашними тревогами. И снова стала той прекрасной и загадочной эльфийкой, что пленяла своей красотой и инаковостью. Но в то же время не позволяла познать себя полностью, подобно сладко пахнущему и яркому, но обладающего острыми шипами цветку из своих домашних оранжерей. Она ничем не походила на лайнидорских женщин и оттого была невероятно притягательна.
Но жизнь за стенами этого чудесного дома шла своим чередом. После полудня, когда тени пальм и колодцев стали вдвое длиннее тех предметов, которые их отбрасывали, в дом Паллиды прибежал запыхавшийся мальчишка. Посетовав на то, что сбился с ног, разыскивая мастера, и потратил на это не менее трёх часов, он рассказал, что Халида очень хотел бы вновь увидеть его внук. Что там произошло, парнишка не знал. Но, когда в доме совсем крошечное дитя, случиться может всякое.
Анд'Аре поцеловал тонкие пальчики Паллиды и, пообещав как можно скорее вернуться, поспешил выяснить, что же случилось у его родственников. Та взглянула на него как-то странно. По крайней мере, так мастеру показалось. Но, с другой стороны, её нездешние глаза всегда производили необычайное впечатление. Халид списал всё на своё увлечение этой пери и на пробудившуюся в сердце тревогу.
Но, явившись к дому родичей, маг обнаружил, что там всё в порядке. Счастливые родители принимали поздравления. Маленькая Кюрем мирно спала в своей колыбели. Все были здоровы и счастливы. Более того, несмотря на то, что Халида всегда рады были видеть здесь, но за ним не посылали. В этот момент Анд'Аре пожалел, что так и не постиг искусства телепортации.
Он вернулся к Паллиде так скоро, как смог. Халида встретила приоткрытая дверь и пустые комнаты. Ни эльфийки, ни пойманной девчонки в доме не оказалось. Кудесник обошёл всё сверху донизу и остановился в спальне. Наверное, были тут и какие-то скрытые помещения, ходы и выходы, о которых он не имел ни малейшего понятия, но предчувствия подсказывали, что даже знай Халид их все, там бы тоже никого не нашлось.
Сразу вспомнилось вчерашнее предупреждение Паллиды о том, что ему придётся оставить свою семью. Анд'Аре полагал, что речь идёт о путешествии, какой-то дальней дороге, которая предстояла ему в скором времени. А всё оказалось куда ближе и проще. Нужно было оставить без внимания нынешнюю просьбу о помощи. Но он, старый болван, ничего не понял и проморгал свою королеву.
В спальне ещё стоял сладковатый дух дурмана с терпкими нотками близости. Но, несмотря на жару, в отсутствие Паллиды комната как будто остыла. Где же теперь её искать? В доме было много вещей эльфийки. Наверное, они могли бы помочь. Но для Анд'Аре они никак не ассоциировались с нею и он понятия не имел, чем из всего этого она действительно дорожила. А это было важно.
Ему же Паллида дарила лишь видения. И теперь она, как сама жизнь, была всюду, но ухватить и сжать в пальцах ниточку следа никак не удавалось. Кудесник медленно обошёл комнату по периметру, едва касаясь ладонью мебели, стен и кадок с растениями. Нашёл потерянную эльфийской прелестницей маленькую заколку, что вчера точно была на ней, а потом, видимо, отлетела в сторону и затерялась в ворсе ковра. Но это никак не помогло. Он видел Паллиду чётко и ясно. Но видел в прошлом. В том прошлом, что они разделили на двоих. Вот только того, что произошло после, почувствовать отчего-то не мог.
Остановившись у окна, Халид невидящим взором уставился на залитую ярким светом мостовую, обводя кончиками пальцев дивные золотые цветы, благодаря стараниям талантливого ювелира распустившиеся на украшении для волос. И тут мага осенило. Как будто владелица заколки подсказывала ему даже сквозь время и расстояние. Как отыскать Паллиду он не знал, но зато ему не составит труда отыскать девчонку, помеченную его заклинанием. Ведь для того рабская метка и нужна, чтобы не дать сбежать слишком своевольной собственности.
Разумеется, если постараться, его тоже можно снять. Но это займёт немало времени. Даже отыскать умельца, способного на подобное, будет не так-то просто. Не говоря уже о самом ритуале. Анд'Аре натянул поводок и почувствовал, как на другом его конце забилась задыхающаяся жизнь. Убивать оборотня пока не входило в его планы. К тому же, сделать это не так-то просто. Но несколько очень неприятных минут он Азе доставил.
Когда молодая женщина прямо посреди улицы упала на колени, хватая ртом воздух, прохожие шарахнулись от неё прочь. Конечно, с одной стороны, вроде надо бы помочь, но с другой, чем помочь непонятно. Да и вообще, кто знает, что с ней такое. Вдруг оно заразно и на тебя перекинется. Единственными, кто заинтересовался бедой Азы, оказались стражи, но вот как раз их внимания оборотни предпочли бы избежать, потому её как можно скорее увели с оживлённых улиц.
Не прошло и четверти часа, как на том же самом месте появился тёмный жрец и от него расступались точно так же, как от Азы, но по другой причине. Из-за яркого солнца едва ли кто-нибудь мог заметить исходящее от его правой руки жутковатое лиловое мерцание. Но сейчас Халид без малейшего преувеличения, действительно, был тёмен целиком и полностью. И в облике, и в мыслях. И даже во взгляде его чёрных глаз читалось нечто такое, что здравый смысл подсказывал обойти стороной.
Совершенно неожиданно поиски привели мага в весёлый квартал – часть города, примыкающую с задней стороны к территории святилища богини радости и красоты – практически второй центр Лайнидора. Вернее, его половину, потому что по другую сторону от святилища располагался храмовый квартал. Вот и выходило, что посвящённая богине башня оказалась на границе плотского и духовного. Спереди от неё находились учебные заведения, театр, библиотека, и множество мест, где почитали тех или иных богов, не забыв даже Рилдира. А за глухой задней стеной очень скоро выросли общественные купальни, арена, питейные заведения и дома терпимости. Как символы удовольствий, одни из которых горожане стремились выставлять напоказ, а другие скрывали, но ни от тех, ни от других не желали отказываться. Не самое очевидное место для беглого раба, но, тем не менее, оборотница скрывалась где-то здесь. Халиду осталось только найти её и вытрясти из этой дряни, что же случилось с Паллидой.[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]

Отредактировано Амарилла (04-04-2020 19:29:42)

+2

34

Бледноликая хозяйка опустилась сетовать на ложе как паломник на могильном холме. Мятая ткань впитала его аромат, а силуэт оттеснился складками на шёлковом покрывале – это всё, что осталось от той волшебной ночи помимо ярких воспоминаний. Длань сумрачного эльфа опустилась на поверхность мягкой на ощупь материи, почувствовав, что помимо всего остального постель ещё сохраняла тепло его тела. Как печально, что ночь так коротка. Как печально, что её предупреждения не были услышаны.
Палидда искренне надеялась, что Халид останется с ней, однако он пожелал покинуть порог окутанного полумраком жилища. Пока отбывающий гость ступал по увешанному медными кашпо коридору, напоминающего дивные, висячие сады, жрица спящего бога скрепя сердце смотрела ему вслед . Некогда гордый, уверенный в собственной абсолютной независимости от кого-либо выходец Мидрайна был готов закричать, пасть ниц перед Анд'Аре и молить его остаться. Но она не могла. Не могла пойти наперекор решению мужчины, избравшего семью, а не её чуткую заботу и верность. Искусный чародей и учёный, владелец острого как листья пандануса ума даже не мог представить, что частенько приобщающаяся к дурманам торговка готова холить и лелеять его как самый нежный и изящный цветок в её оранжерее.
Пока серая моль в белоснежных халатах сверкала глазками во мраке спальни, оставленный Халидом “подарок” забился в угол, отвечая на любопытный взор хриплым рыком загнанного в угол зверя. Хрустальная кукла с любопытством озирала невольницу с волшебным ошейником на шее, расхаживая вокруг неё, молчаливо качая головой и серьгами на длинных, острых ушах. Завораживающее и одновременно пугающее зрелище –  лицо, обрамлённое белоснежными как соцветия лотоса прядями волос, волнисто струящимися до пояса подобно молочным рекам, напоминало маску с застывшей на ней хитрой улыбкой. Длань грациозно плывущей по коврам обладательницы горящих глаз сжимала нож с закруглённым клинком. Аза скалилась, беспомощно фыркала и рычала, тщетно пытаясь оторвать обессиленное тело от пола. Голова кружилась, а глаза застилала пелена. Как бы лазутчица не старалась показать неумолимо надвигающейся на неё стройной фигуре то, что сближение с ней опасно, Палидда даже не думала останавливаться, продолжая медленно сокращать дистанцию. Одним богам известно, что творилось в её безумном разуме и что хозяйка собиралась сотворить с нарушителем своих владений.
Аза более не желала наблюдать её леденящую душу грацию. Касания взора горящих очей материализовались и вызывали дрожь, по смуглой коже побежали мурашки. Конечности сковал холод и застучали зубы, а в глазах читался страх. У оборотня не было сомнений, что сейчас её пустят на ремни или того хуже, снова положат на постель и подвергнут кровопусканию, но Палидда остановилась перед ней буквально в двух шагах и наконец отвела взгляд, направив его куда-то в тени за аркой, ведущей к коридорам. Едва уловимый скрип петель раздался в звенящей тишине, и хозяйка попятилась назад, не отводя взгляда от входа в помещение, в котором царил полумрак и цвели экзотические цветы. С уст предсказательницы сорвалось заклинание, после которого в тишине отчётливо слышались громкие шаги и угрожающий звон.
Оторопев на какое-то мгновение остроухая кинулась к выходу из арки, но остановилась прямо на пороге, продолжая пятится назад и выставляя перед собой клинок, шипя как кошка. Оборотень оживился и посчитал, что братья пришли её вызволять, однако положившись на острое обоняние не смогла почувствовать никаких запахов, кроме тех, что витали в воздухе до этого. Шаги становились громче, и из теней за аркой появился силуэт. Он был гораздо выше Палидды и любого из братьев смуглянки. Появившееся нечто заставило Азу открыть рот от удивления, а маг крови был сбит с толку тем, что её заклятие не дало никакого результата.
Высокий мужчина в дорогих нарядах как солдат соседних земель был закован в блистающую, золотую броню, изображающую анатомические рельефы мускул. Лицо незнакомца также оказалось куском металла с прорезями для рта, ноздрей и глаз. Из последних струилось голубоватое свечение, менее яркое, чем у хозяйки дома, но не менее страшное и угрожающее, леденящее душу могильным холодом. Очередной незваный гость осмотрел с головы до пят бледноликую эльфийку, поймал взглядом Азу, смотрящую на него с удивлением, осмотрел комнату-оранжерею.
- Радушное гостеприимство, - прогудело нечто в золотой маске, кивнув в сторону выставленного лезвия – Неудивительно, что Анд'Аре от тебя сбежал.
Один из множества восточных мудрецов сравнивал речь со связкой ключей – умея подобрать нужный, возможно отпереть любой замок. Освоившие красноречие светлые умы разжигали войны и строили новые союзы на руинах некогда царившего мира, заключали выгодные сделки и даже формировали мировоззрение народов. Какую силу может приобрести слово? Достаточную, чтобы перевесить чашу весов. Правда не всегда этот результат являлся благоприятным для того, чьи уста сие слово молвили. Однако подобранный Модестом ключ отворил именно ту дверь, которую и предполагалось – дверь, за порогом которой в густых тенях крылась необузданная ярость. Отворив её, неумолимая сила вырвалась наружу, и разъярённая хозяйка сделала резкий выпад вперёд, попытавшись всадить сталь закруглённого клинка прямо в нутро обидчика. Раздался режущий уши скрежет. Отражающий огни ярости булат утонул в более мягком металле, полностью скрыв округлый кончик ножа, но стоящий у арки нарушитель владений даже не пошатнулся. Тяжёлая металлическая рука сомкнула пальцы на тонкой шее остроухой, приподнимая её над коврами. Шейные позвонки бледноликой захрустели, а босые ноги судорожно дёргались, пока тишину нарушал хрип.
Лекарь с удовольствием наблюдал, как ярость в её горящих глазах затухала, сменяясь страхом. Это происходило до тех пор, пока хозяйка дома не повисла в крепком хвате, как тряпичная кукла с фарфоровой маской и хрустальными глазами. Золотое изваяние чествовало победу, небрежно бросив обессилевшее тело на пол. Когда холодные огни из прорезей настигли Азу, она забилась в угол еще пуще, но на этот раз без каких-либо попыток сопротивления. Незваный гость сделал один уверенный шаг в сторону невольницы и та вздрогнула, когда металл звонко брякнул об укрытый коврами пол.
- Не бойся, дитя. - вымолвил незнакомец, угрожающе протягивая закованную в злато длань - Я пришёл вернуть то, что принадлежит тебе по праву.
Холодный металл опустился девушке на живот, а взгляд горящих огоньков в прорезях для глаз побежал по бледной коже. Малокровие - вот почему оборотень испытывал слабость и не мог пошевелиться. Приподняв ослабшую руку, Модест обнаружил на запястье затянувшийся рубец.
- Это она сделала? - поинтересовался он, слегка поглаживая шрам. Испуганная Аза коротко кивнула, утерев слезу со щеки. Она боялась то существо, что дотронулось её нутра. Всё в нём было странным - голос, мимика, запах… Несмотря на всё это, оборотень был уверен, что перед ней далеко не человек, а какое-то непонятное создание.
- Кто ты такой? - сорвалось с её дрожащих уст, пока обладатель золотой маски разглядывал оборотня с головы до пят - И что ты хочешь мне вернуть?
Обжигающе холодная ладонь прижалась к животу так крепко, что Аза прижалась к полу, откинув голову. Ослабшая от кровопусканий почувствовала острую боль, будто её кожу пронизывают сотни мелких иголок. Глаза незнакомца засветились ещё ярче, а ладонь тихонько зазвенела. Смуглянка стиснула зубы и вцепилась коготками в ковёр, невольно выгибая спину, но уже не от пронзающей рези в животе, а от необъяснимо приятного ощущения, заставившей девушку закатить глаза и громко простонать. Когда лекарь окончил свою процедуру и убрал руку от пациента, некогда бледное тело приобрело прежний тон карамельного загара и яхонтового румяна.
- Алхимики называют это эссенцией, а маги - жизненной энергией. Однако и те и другие заблуждаются. Эта материя плотно скрепляет душу и физическое тело, позволяя ему функционировать так, как следует. У этого явления нет чёткого определения, однако, это не мешает мне управлять подобными силами в совершенстве.
Взгляд мастера владения загадочных сил остановился на хрупкой шее невольницы мрачных покоев, поросших плющом и экзотическими цветами. На ней он разглядел горящую тусклым светом печать, якобы заковавшую изящную выю в тугой ошейник. Жрецы успели сотворить чародейство и этому факту Модест отнюдь был не рад.
- Проклятие! - выругалась залитая златом фигура, поднимаясь во весь рост и сжимая длань в кулак. Окружающие лекаря цветы мгновенно завяли, осыпаясь пожухлыми листьями и увядщими лепестками - Вставай, дитя. Дела не ждут.
Слова таинственного аги выдворили из сердца страх, поселив в нём растерянность. Властная молва и статный вид побудил девушку к действиям и она предприняла попытку встать на ноги. Аза почувствовала, что некогда покинувшие её тело силы вернулись, пусть и не в полном объёме. Однако, их было достаточно, чтобы наконец оторваться от пола и крепко стоять на своих двоих. Оборотень взглянул в распахнутое окно, выходящее во двор и того была готова сорваться с места и бежать прочь, но какая-то неведомая сила остановила её от вполне рационального поступка. Мудрость предков передается кровью, впитывается с молоком матери и прорастает на почве воспитания, и сейчас мудрый совет, гласящий о том, что незнакомцам доверять не следует, припомнился попавшийся в ловушку лазутчице. Но ноги более не слушали свою хозяйку, якобы врастая корнями в пол, укрытый коврами с диковинными, эльфийскими узорами.
- Какие у нас могут быть дела? - роптала смуглянка, растерянно хлопая чёрными как бархат ночного неба глазами - Я никуда с тобой не пойду!
Руки целителя потянулись к маске, дабы поменять застывшее в золоте выражение своего лица. Беспристрастный лик отправился в находящуюся на поясе сумочку, открывая на месте физиономии зияющее отверстие, демонстрируя собеседнику чёрную, непроглядную пустоту. Аза оторопела, раскрыв рот от удивления, а лекарь нацепил маску с добродушной улыбкой.
- Что ты такое?! - завороженно прошептала она, потеряв голос от ужаса.
- Покорный слуга своего владыки. А то, что видят твои глаза - моё тело. Совершенное подобие творения матери природы, переосмысленное и воссозданное на новый лад. - незнакомец широко раскинул руки, якобы купаясь в лучах собственного совершенства - Меня зовут Модест, я лекарь. Твоя мать - Шира - попросила меня убедиться в том, что ты здорова.
- На лекаря ты совсем не похож, - пока продолжалась длинная речь спасителя, Аза медленно пятилась назад до тех пор, пока не упёрлась спиной в угол - И я совершенно здорова! Если тебя послала моя мать, то хватить медлить и отведи меня к ней.
- Излишняя самоуверенность это медленный и коварный убийца. - металлический палец постучал по своей шее, обращая внимание собеседника на небольшой сувенир, оставленный жрецами на память никудышной лазутчице - Знак, сковавший твоё горло в ошейник, сделал тебя невольницей. Поверь мне на слово, последователи спящего будут держать тебя на коротком поводке до тех пор, пока не изведут со свету.
Дрожащие пальцы Азы проскользнули  по шее не нащупав на ней ошейника, о котором твердил Модест. Но стоило ей подойти к зеркалу, как его присутствие стало очевидным. Позже, нежеланное приобретение дало о себе знать в тот момент, когда Модест наконец вывел пленницу на свободу, передав её живой и здоровой под опеку обеспокоенного родителя. Именно в этот момент “хозяин” дёрнул своего цепного пса за поводок, а коварный целитель воспользовался моментом и обратил обстоятельства себе на руку.
- Я не могу снять это колдовство, - твердил хитрец Шире и её детям, скрывая корыстные побуждения под блеском золотой маски - Но я знаю того, кто может это сделать. Нам нужно торопиться, поэтому вам стоит отвести её в храмовый квартал, к аркам святилищ лунного света.
Убедив оборотней следовать его наставлениям, Модест вернулся в мрачные покои сумеречного эльфа. Остроухая ведунья не только могла знать секреты искомого предмета, являющегося ключом к силам Хозяина, но и являлась рычагом воздействия на другого жреца, вставшего на пути к желанной цели - угодить своему господину. Сомнений у слуги больше не возникало и он был уверен, что последователи Рилдира знают гораздо больше о местонахождении таинственного артефакта. Поэтому отправившийся по следам рабыни чар Халид застал на территории святилища не только Азу, но и Палидду. Эльфийка была обессилена, медленно приходя в сознание уже на алтаре для церемониальных жертвоприношений.
Именно там судьба свела мастера тёмных искусств и мрачного последователя таинственного культа, скрывающегося долгие годы внутри столичных стен. Модест с трепетом ожидал этой встречи и когда между двумя врачевателями расстояние достигло десяти шагов, целитель изволил молвить первым;
- Я ждал тебя, Анд’Аре - стальной гул раздался эхом на опустевшей площади, озарённой бледным светом полумесяца. Статная, золотая фигура молвила с выразительной спесью и наглым панибратством, так, будто бы они были знакомы целую вечность и сами боги нарекли их соперниками - Говорят, что человеческий разум хрупок, как яйцо малиновки. Я готов доказать тебе обратное…

[NIC]Модест[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/aIwoS.jpg[/AVA]

+3

35

Стоящего перед ним золотого человека Халид не знал. Не знал лично, ведь до сей поры полагал, что у них нет никаких общих интересов, из-за которых можно было свести знакомство. Но, разумеется, он не мог не слышать о дивном лекаре из приюта скорби. Все о нём слышали. Хотя пойти туда и посмотреть решились бы немногие. Анд'Аре тоже видел его впервые или, по крайней мере, не узнавал. Если не узнать подобное существо вообще было возможно.
Модест, похоже, считал иначе. И, конечно, не без причины. Но причина эта пока была известна лишь ему одному. А ещё он чувствовал себя хозяином положения. Напрасно. У чародея было мало времени чтобы отыскать, куда увезли Паллиду, и подготовиться, но соваться сюда как есть было куда более глупо и опасно, чем потратить немного драгоценного времени на расстановку фигур.
После того, как воспользовался своим врождённым даром, Халид прибег к самой молодой, но и самой могущественной магии Альмарена – магии денег. Чумазые босоногие мальчишки и попрошайки, которых было полным полно в храмовом квартале помогли ему собрать информацию и нескольких родственников и друзей. Так что если лекарь считал, что свора пустынного зверья обеспечит ему преимущество, то он сильно ошибался.
Святилище богини радости и красоты представляло собой внушительную башню, в которой обитали жрецы и творились самые главные таинства их служения, а также широкого круга из разделённых между собой алтарей, где каждый произнести просьбу и принести дар прекрасной Аллигре. Для этого нужно было войти внутрь, чего нельзя было сделать, если дар для богини, а заодно и подношение храму жрецы сочтут недостаточно ценным.
Тем же, кто не мог себе этого позволить, приходилось довольствоваться прикосновением к наружной стене священного строения. Ради них вокруг святилища разбили небольшой сад финиковых пальм, но форму ещё одного ровного кольца выдержать не смогли, ведь эта земля принадлежала уже не храму, а городу, и каждый строил здесь то, на что мог получить разрешение.
Что отдал Модест, чтобы попасть находящуюся под защитой глухой стены и благословения богини территорию, судить было сложно, но Анд'Аре в этом помогла всё та же молодая, но очень перспективная ветвь магии, которую он незадолго до того применил к бродягам. Удивительно, но что на нищих поберушек, что на купающихся во всех земных благах жрецов она действовала одинаково.
- Я ждал тебя, Анд’Аре, – произнесло золотое изваяние. - Говорят, что человеческий разум хрупок, как яйцо малиновки. Я готов доказать тебе обратное.
- Разве мы спорили с тобой об этом? Не припомню такого, - зло отозвался чародей. – Но если и так. Вероятно, в прошлый раз ты меня убедить не сумел. Отчего же решил, что сможешь сделать это сейчас?
Тем временем лунная тень за алтарной колонной сгустилась и соткалась в хрупкую женскую фигуру. Впору было подумать, что сама богиня явилась, чтобы рассудить спорщиков, но пока решила не показываться, а понаблюдать и послушать аргументы каждой из сторон.
Но нет, это была обычная женщина из плоти и крови. Хотя богиня красоты, без сомнения, одарила её при рождении сверх всякой меры. Как и тот бог или демон, что раздавал таланты, потому что помимо прекрасного лица, изящной фигуры, томных карих глаз и пшеничных кудрей Тамико была ещё и одарена в магическом искусстве. Правда, не так щедро, как внешними данными, но это не помешало Халиду взять её в ученицы, а после и в жёны.
Возможно, кому-то покажется странным тот факт, что законная супруга отправилась спасать любовницу своего мужа, но только не в этом семействе. Когда у матери несколько детей, разве может она сказать, какого из них любит больше? У каждого человека аж по двадцать пальцев, но разве есть хоть один, которого ему было бы не жаль? Точно так же у Халида Анд'Аре обстояли дела с женщинами и его женщины это понимали и принимали.
[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]

Отредактировано Амарилла (14-05-2020 21:37:56)

+3

36

Уверенность в грубом, мужском голосе знаменовала появление мага. Этот человек также зол, как и решителен – каждое движение, каждое произнесённое им слово давали лекарю знать – мастер тёмных искусств намеревался применить свои силы, об опасности которых Модест мог лишь только догадываться. Впрочем, эта реакция была предсказуемой. Существо с телом из драгоценного металла лишь «прощупывало почву», вынуждая Халида показать свою реакцию на сложившиеся обстоятельства. Он был виновником произошедшего, но отрицал ли Анд’Аре или наоборот – принимал свою вину, уже стало совсем не важным.
Поле, на котором соперники будут двигать свои фигуры, находилось отнюдь не на залитой лунным светом храмовой площади. Оно находилось внутри разума. Именно поэтому Модест с такой уверенностью говорил об крепости своего рассудка, ежели понимал тот факт в отличии от своего “коллеги”. Всё действо было разыграно лишь с одной целью – дать знать последователям спящего бога о том, что даже им не следует совать свои загребущие руки в неведомое, зариться на то, что не принадлежит им по праву. Чужеродная материя, якобы, посланная богами в этот бренный мир, была выше понимания его обитателей. Но как ни странно, даже воплощённое в материю могущество, в итоге, обрело своего единственного хозяина.
Но как можно рассуждать о законах, при этом им не следуя? О нет, лекарь никогда не противоречил им. Даже поклявшись верности своему хозяину он не отказывался от клятвы того, что не навредит живому существу… Сверх меры. Невозможно бороться с болезнями, приводящими в конечном итоге к смерти, пусть даже неизбежной, при этом даруя её неугодным. Помимо законов естественных чтились и негласные – всё должно принадлежать тому, у кого есть на то право. Поэтому встреча двух настолько разных личностей, по представлению золотого изваяния, не несла кровопролития. В тенях колонн, окруживших площадь с жертвенным алтарём, под светом бледного месяца и блеском россыпи звёзд на голубом небе вступало в силу решение суда свыше.
Следовательно, тело сумрачного эльфа с горящим в нём слабым огоньком жизни принадлежало Халиду. Пусть союз двух сердец и казался Модесту порочным, он был не в праве решать за них. Судьба сама рассудит. Однако, как бы то не было, в данный момент её жизнь целиком и полностью находилась в руках человека, променявшего радости жизни на вечное существование в холодной оболочке, в далёком подобии настоящего, человеческого тела. Творение Владыки, покинувшего золотые пески, являлось не просто воплощённым в жизнь экспериментом по заключению психеи и разума в сложный по своей структуре механизм. Он являлся сосудом для той таинственной энергии, о которой он вещал Азе в доме сумрачного эльфа. Способный управлять ею, Модест мог как лишать жизненных сил, так и даровать их. Да и сама энергия являлась неким топливом для работы сложной задумки гениального мастера. Подобные способности отнюдь не были уникальными как для Лайнидора, так и для остального Альмарена в целом. Наверняка найдётся столь же искусный маг, владеющий подобным волшебством. Но Модест освоил этот тонкий процесс в совершенстве.
Тела, живые и мёртвые, также являлись сосудами для таинственной энергии. Ограниченные в объёме, скреплённые в тесной связи души, разума и тела, они подобно механизму мастера являлись тонкой и сложной “конструкцией”, созданной природой. Стоило вытянуть из них чуть больше, или наоборот, наделить сверх меры, как подобная ошибка вела к неминуемой гибели, так как та самая сложная связь между тремя основными столпами рушилась, хороня под своими обломками личность, рассудок и жизнь человека. Сакральная наука по управлению подобными силами сложна в освоении, так как не имеет строго выверенных законов или постулатов. Боги сотворили живых существ таким образом, что каждое из них уникально. Именно непостоянная величина как эти различия и усложняет процесс совершенствования науки по управлению эссенцией жизни. Только методом упорной, скрупулезной практики, методом бесчисленных проб и ошибок Модест сумел отбросить поиск отсутствующих закономерностей и научиться чувствовать золотую середину, определять её, как говорят в народе, “на глаз”. Время шло. Лекарь совершенствовал свой навык, пока и вовсе не научился творить настоящие чудеса.
Сохранять в теле то ничтожное количество жизненных сил, вызывая при этом анабиоз, и являлось одним из чудес, подвластным золотым (в прямом и переносном смысле) рукам лекаря. Выходец из Мидрайна как раз находился в подобном состоянии. Удивительным открытием стало то, что длительное пребывание в подобном состоянии в редких случаях могло исцелить тяжелую хворь, или сохранить жизнь тяжело раненному пациенту, упростив тем самым процесс хирургического вмешательства.
Попади подобный дар в руки кому-либо иному и бескрайние просторы золотых песков сыскали бы немало бед. Однако, волей сил свыше всё произошло так, как произошло. Модест верно служил своему Владыке, поддерживая его тело в надлежащем виде, а после его ухода полностью отдался медицине, покинув стены города и обосновавшись в храме скорби. Теперь же, когда разрозненные последователи культа вновь ощутили присутствие хозяина, Модест направился в город вместе с ними, но не сколь с целью поиска Владыки, сколь с рвением обнаружить и сберечь то, что принадлежало его могуществу
- Это не спор, а урок, который я собираюсь тебе преподать, – ответил целить, олицетворяя спокойствие и сдержанность. – Но если Анд'Аре пришёл сюда дискутировать, то и аргументы у меня найдутся.
Модест тонко намекал на то, что Палидда была одним из его аргументов. То, что Халид всё-таки явился за ней, подтверждал его весомость. Горделиво вытянув золотую длань, указывая ею на лежащую на алтаре женщину, золотая маска продолжала прожигать Анд’Аре пристальным взором. Драгоценный металл оттеснился формами и изображал на лице непоколебимое спокойствие, отчего взор холодных огней в прорезях для глаз казался ещё более устрашающим.
- Взгляни на свою возлюбленную, Сели. Сейчас она балансирует на грани жизни и смерти, ожидая безжалостного забвения. Мне стало известно, что вы ищете то, что по праву принадлежит моему хозяину. Скажу больше – провидица рассказала тебе, где эта вещь находится. Поведай истину и то, чем ты дорожишь, вернётся к жизни. Только я способен на подобное.

[NIC]Модест[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/aIwoS.jpg[/AVA]

+1

37

- Урок, значит…
На лице Халида заходили желваки. Ночная темнота и смоляная борода с редкой проседью скрыли этот факт от окружающих, но волной его густой, физически ощутимой ненависти окатило всех присутствующих, и тайных, и явных. Если бы взглядом и намерением можно было убивать, то Модест уже бился бы в предсмертной агонии. Но до тех пор, пока они не подкреплялись магической силой, намерение оставалось лишь намерением.
Воистину от любви до ненависти один шаг, но кто бы мог подумать, что порой они могут и вовсе ходить рука об руку. Если бы здесь не было Паллиды, если бы горячий ветер пустыни не доносил до чародея её дурманящий горько-сладкий запах, то и сам он был бы спокойнее.
В этом расчёт золотого человека был точен. Но, верно предсказав реакцию своего противника, он, кажется, упустил из виду союзников. Дети Ширы полагали, что всё это затевалось ради освобождения их сестры, ведь Тагафир совершенно не собирался посвящать в детали рядовых исполнителей. И теперь, услышав слова Модеста, они были удивлены и о многом задумались.
Задумался и Халид, хотя сквозь злость сделать это оказалось непросто. Но тёмный маг злился не впервые в своей жизни и даже сквозь тяжёлую багровую пелену чувствовал, что здесь что-то не так. Он хотел спросить у Модеста, почему тот не задал этот вопрос Паллиде, но тут Анд’Аре осенило. Эльфийская пророчица была не из тех, кто умел ясно выражать свои мысли. Ему, Хралиду она показывала свои видения, на ходу поясняя образы и знаки, делясь чувствами. Но золотой истукан едва ли мог прозревать видения, вдыхать дурманящий дым. Кто знает, может и чувствовать он был не способен.
Модесту требовался... переводчик. Кто-то, кто сможет доходчиво донести до его шестерёнок крупицы информации. И по сути Халид мог сказать ему всё, что угодно. Проверить это у лекаря всё равно не будет никакой возможности. Но просто обмануть Модеста можно было и раньше. Вопрос состоял в другом. Не как это сделать, а с какой целью. И из целей уже проистекал способ. Впрочем, Халид всё равно предпочёл бы просто прикончить наглеца.
- Да, пожалуй, без уроков не обойтись. Тебе ведь прежде не доводилось иметь дело с провидцами, верно? - Чародей, кажется, немного успокоился. - Видения ниспосланы богами и они не появляются раньше времени, равно как не появляются и слишком поздно. Они всегда приходят вовремя и время это определяем не мы. Паллида видела, что некий человек принесёт в Лайнидор их дар. И это всё. Она не знает этого человека и сам он, вероятно, ещё понятия не имеет о том, какое испытание ему предстоит, не нашёл эту вещь и живёт своей обычной, человеческой жизнью. Всё это позже, наверняка, раскроют другие видения Паллиды. Конечно, если она останется цела.
[AVA]http://s7.uplds.ru/eQmwj.jpg[/AVA][NIC]Халид Анд’Аре[/NIC]

+1

38

https://funkyimg.com/i/33123.png
Модест внимал словам мастера тёмных искусств, застыв подобно золотой статуе великого визиря. От зеркальной поверхности его холодной кожи отражался бледный свет полумесяца, нависающего над площадью, а сама фигура излучала возвышенную до небес горделивость. Лекарь был уверен, что его хитрая задумка шла по плану, но жизнь в очередной раз показала, что рукоять кинжала самоуверенности так же остра, как и его лезвие.
Когда творение Владыки перевело взор горящих очей к алтарю, на котором находилось тело провидицы, он увидел Азу, стоящую рядом с мраморной плитой, украшенной дивной фреской. На ней был запечатлён пейзаж, изображающий полёт кометы над золотыми песками. Так редко посещавшая небосвод Альмарена “застывшая кровь” и впрямь недвижно застыла, вот только не в звёздном небе, а на куске холодного как её кристаллические дожди мрамора. Выражение лица смуглянки исказилось яростью. Ей было горько признавать, что подобно Палидде она стала всего лишь рычагом воздействия на её братьев и сестёр по проклятой крови. Пока тёмные умы решали вопросы, рассуждая о вещах возвышенных для воровки, она сумела проскользнуть к мраморной плите и выхватить стилет, запрятанный в сапоге. Девушка демонстративно вознесла клинок над телом сумрачного эльфа, якобы готовясь совершить удар.
Если бы Модест ещё владел своим прежним, живым телом, то наверняка бы побледнел от увиденной картины. Проклятая, уличная шавка поставила под угрозу весь его план, возомнив себя хладнокровным карателем. Она руководствовалась отчаянием, понимая, что когда обе стороны конфликта получат своё, об её судьбе никто не вспомнит.
- Ни шагу более! – сорвалось с её дрожащих от ярости губ – За твёрдым панцирем скрывался скользкий, трусливый слизняк. Я и мои братья были ослеплены твоей ложью, но теперь мы прозрели.
К такому повороту событий прислужник некого Владыки не был готов, посему внимал предупреждению. Находясь на достаточном удалении от Азы и тела на жертвенном алтаре, Модест не мог контролировать ситуацию и применять свои силы.
- Не делай глупостей, дитя. – прозвенело из-под золочённой маски, олицетворяющей сдержанность и духовную собранность, однако нотки тревоги всё же проскакивали в некогда спокойном голосе, украшающем речь врачевателя из храма скорби.
- Глупостей?! – Аза прикрикнула, нервно усмехнувшись – Ну уж нет, змей. Вы оба уже их натворили и сполна за это заплатите, а она будет первой!
Переполненная решительностью и ослеплённая яростью воровка замахнулась, намереваясь совершить удар, подобно рыцарю, победившему своего соперника и даровавшему ему “милосердие”. Вот только если в поединках ратников из далёких земель милосердие оборачивалось для побеждённого достойной смертью от глубоко укуса клинка с одноименным названием, то для сумеречного эльфа в сердце Азы не было места благородству. Вместе с закаленной сталью стилета в грудную клетку Палидды стремились неудержимый гнев и жажда отмщения.
Не суждено посторонней крови окроплять священное место, ровно как не сулит золотому океану быть закованным во льды – твердили жрецы Аллигры и были правы. Кровавая расправа осталась лишь в мыслях воровки, ведь что она, что и сам Модест запамятовали о том, что её выя закована в волшебный ошейник и поводок его короток. Стоило Халиду “потянуть” его, как мятежница становилась невольницей своего тела. Замерев прямо с острой гранью над белоснежной кожей, смуглянка пала корчась от боли, выронив из некогда крепких рук стилет.
- А ведь я предупреждал. – заключил лекарь так, будто бы по его прихоти эльфийка осталась жива. Всё снова вернулось на круги своя и гордой поступью идущий наконец получил возможность приблизиться к мраморной плите, не без удовольствия взирая, как суставы закручиваются узлом, заставляя смуглянку биться в конвульсиях.
Золотой человек намеревался исполнить свою часть сделки – вернуть Палидде эссенцию жизни, вот только сначала её нужно было извлечь из другого источника. Делиться своими силами, которые могут понадобиться в крайнем случае, Модест не желал. Поэтому истинное предназначение нахождения Азы на суде, нареченным лекарем справедливым, открылось всем ныне присутствующим на площади.
Длань сомкнулась на тонкой шее оборотня, кусая кожу обжигающим холодом драгоценного металла. Немощная воровка была поднята над землей. Трепыхаясь и задыхаясь от крепких объятий стального кулака, она вцепилась в него когтями, оставляя на зеркальной поверхности глубокие риски. Очи свирепого зверя теперь отражали холод ужаса, закравшегося в его сердце. Истина открылась для Азы слишком поздно, а хрип стал её эпитафией.
- Порой для того, чтобы один мог жить, другому суждено умереть. – В одночасье ставший палачом лекарь перевёл взгляд на Халида, обращаясь к нему вновь – Даже из потери возможно вынести урок и обрести новое начало.
Волшебство, которым мастерски владел последователь храма скорби, было столь же завораживающим, сколь ужасающим – некогда смуглая кожа Азы побледнела за несколько мгновений, приобретая холодный оттенок, а после и вовсе вспыхнула синим пламенем. Воровка обратилась в пепел и была развеяна по ветру, оставив после себя лишь обгоревшую одежду и смрад растаявшей в языках пламени плоти и крови. Лекарь брезгливо отряхнул ладони от залы и опустил их на тело, находящееся на мраморной плите.
Опустошив оборотня, Модест передал эссенцию жизни Паллиде. Голубое свечение объяло бледную моль. Широко открыв глаза и жадно глотая воздух, отпрянувшая ото сна громко закашлялась. Эльфийка дрожала, не то от ужаса, не то от холодных объятий старухи с косой, из которых её вырвали. Очи вновь зажглись алым огнём жизни, давая Халиду знать, что его любовь вновь ожила.
Эльфийка с трудом поднялась на подкашивающиеся от слабости ноги, пытаясь отдалиться от золотого человека настолько, насколько это было возможным. Удерживаясь дрожащими руками за мрамор алтаря, она отпрянула и попятилась назад. Ноги ещё недостаточно окрепли, роняя хозяйку на каменную кладку площади. Внезапно остроухая хрипло засмеялась, с трудом удерживая в груди отторгающийся лёгкими воздух.
- Уноси ноги, пока можешь, пришедший следом. – бледноликая оскалилась, прожигая взглядом существо, балансирующее на периферии жизни и смерти – Твои дни над землей сочтены.
- Повелитель вернётся! – самоуверенно твердил тот в ответ, опуская длани на холодный мрамор алтаря.
- Я видела будущее. – кашляя брызнула Палидда – Ни тебя, ни твоего повелителя в нём нет.
Золотая фигура уперлась руками в алтарь, отодвинув массивную плиту с такой лёгкостью, будто бы та была для него невесома, как пушинка. Когда открылся потайной проход, ведущий неведома куда, лекарь побрёл по крутым ступеням вниз, покидая площадь и приговаривая;
- Это мы ещё посмотрим…

[NIC]Модест[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/aIwoS.jpg[/AVA]

+2

39

Многое этой ночью Левианна облекла в слова, скрупулезно выводя на пергаменте, где она вела повествование о своём путешествии, имена и впечатления.
Эвдав Кроули…
Здесь строка обрывается, ибо впечатления столь же глубоки, сколько противоречивы и, одновременно с тем, упоительны. Удивительно, но сама неясность этих ощущений нисколько не убавляет их силы, хоть и лишает возможности воплотиться в словесных хитросплетениях. Левианна застыла над чистым листом в смятении - так и сидела неподвижно, покуда метание мысли и глубина ночи не подавили её разума. Эльфийка задремала за письменным столом, опустившись ничком, и, кажется, даже во сне не прерывала своих рассуждений, о чём красноречиво свидетельствовали дрожащие ресницы и фразы, придушенные, обрубленные разливающейся в груди истомой.
Её разбудило звучание множества голосов, перемежающихся с иными шумами. В какой-то момент их стало настолько много, что эта какофония парализовала восприятие, превращая его в неразборчивое гудение, которое всё длилось и длилось в её голове.
- Marie… - Эльфийка раздражённо приветствовала новый день и вытянулась, подав руки, сомкнутые в замок, вверх, чтобы скинуть с себя оковы сна. Свитки и писания она решает оставить в караван-сарае, упрятав их в зачарованный сундук. С собой в путешествие женщина возьмёт лишь пустые листы, среди которых окажется и пергамент с именем провожатого. Возможно, ей всё же удастся закончить его. Покуда ясно одно - Эвдав Кроули невероятным образом искушает Левианну в её гордыне.
- Ну что же, чужестранец, прекрасный выйдет поединок! - Приняла сама для себя эльфийка  и поспешила во двор, облачившись спешно в предложенный Кроули наряд. Она куталась в ткани, как умела, но стремилась скопировать манеру местных дев, что прятали свои лица от сторонних взглядов, повинуясь суеверному поверью, настолько глубоко привитому в народе, что это поверье стало негласной истиной.
- Где мне наполнить меха? - Вместо приветствий и пожеланий лёгкого утра, должных при первой встрече после восхода солнца, провозгласила эльфийка, держа на вытянутой руке пустой бурдюк. Она не наблюдала ничего, пригодного для её нужды - только длинные, выбитые в камне примитивными орудиями желоба - поилки для чудных животных, которые, против эльфийских скакунов, глянулись ей отстранёнными и неуклюжими, да чего уж греха таить туповатыми.
- Как можно управлять таким зверем, коли с ним не сговоришься? - Размышляла Левианна. И, словно следуя ходу её мысли, ближайший к женщине верблюд прекратил перемалывать в пасти пучок какой-то жухлой, невкусной на вид травы, смачно плюнул в её сторону и совершенно невозмутимо принялся тянуть влагу из поилки, что стояла у его ног. Он пил так долго, как длилось недоумение Левианны, сражённой подобным поступком и остолбеневшей на время.
- На такого не сяду. - Она отчеканила, и слово её было остро, словно закалённый кинжал. Хорошо, что лицо эльфийки покрывала ливковая вуаль, и никто не смог углядеть гримасы, исказившей тонкие черты. До женщины долетели обрывки фраз из разговора Эвдафа и стража кавабанши, из которых она заключила, что не всегда подобное предприятие проходит гладко, и, конечно, обвинила во всевозможных заключениях, пусть и не воплотившихся покуда, ни в чём не повинных верблюдов. Признаться, Левианна на мгновение устрашилась и, пожалуй, впервые задумалась о том, какие испытания ей предстоит пройти. Но тяга к познанию оказалась много больше любых , даже самых пугающих воплощений и, справившись с эмоциями, эльфийка поспешила добавить к сказанному, дабы не прослыть капризной неженкой, - так пойду. Когда выдвигаемся?

[NIC]Левианна [/NIC][AVA]http://forumfiles.ru/uploads/0001/31/13/1959/456635.jpg[/AVA][STA]Не ищи моих следов[/STA] [SGN]По веленью легенды, ради спора с судьбой...[/SGN]

+2

40

Долгожданный гость наконец покинул пороги корчмы, явив себя на территории караван-сарая. Царящая атмосфера спешки, вызванная скорыми приготовлениями к отбытию ещё до того, как песчаные дюны не накроет полуденный жар яркого небесного светила, встречала страницу сухо и негостеприимно. Коли ещё вчера каждый был взбаламучен тем, что неписанная красавица из остроухого племени посетила караванщиков, то этим тонувшем в суматохе утром о ней и вовсе все позабыли, невольно пропускали мимо глаз, будто сами воспоминания о ней ушли за горизонт вместе с прошедшим днём. Но Эвдаф в число подавляющей массы “забывчивых” людей не входил и прекрасно помнил каждое слово, сорвавшееся с уст Левианны прошлой ночью. Они оставили на душе проводника неприятный осадок.
Кроули едва-ли можно назвать злопамятным, однако, наблюдая то, как дилетантка походной стези растерянно бродила из стороны в сторону с пустым бурдюком, пропуская мимо носа колодец, который ещё с прошлого вечера потрудились наполнить студёной водой, он испытывал некое чувство злорадства и насмешки над неопытностью эльфа, её не дальновидностью.
- Горе луковое. – думал он про себя, покуда подсматривал за крутящимся возле верблюдов слепым котёнком. Походные одеяния, в которые та была облачена, вовсе на ней не смотрелись, но не потому, что неопытная барышня что-то напутала или надела неверно, не по уму. Просто она была чужой. Облачена в чужие одежды, забрела в чужие места. А места эти чужаков не жаловали и казалось, что сам суровый климат пытается спровадить чужестранцев палящим зноем дня и кусачим, морозным ветром ночью, сухим воздухом и обилием песка, который волшебным образом оказывался в глазах, ушах, ботинках… Да везде! Так что на востоке песок сыпался не только со стариков.
Нравы местных жителей также играли свою роль. Каждый, считающий пустыню своим домом, то и дело косо посматривал на чужестранцев с опаской, а то и с укором и злобой. Эвдаф уже прошёл этот сложный этап становления в чужом обществе, да и то ещё встречались те, кто не доверял проводнику с внешностью северянина, которую невозможно скрыть за вуалью или карамельным загаром. Если уроженца Цейха из семьи ювелиров выдавали ярко голубые глаза, то гостя из Арисфейских лесов – торчащие из-под куфеи уголки острых ушей. Даже не постаралась заправить, растяпа! Сгорят ведь и глазом не успеет моргнуть…
- Ну и пусть суетится, грубиянка эдакая. А ведь ещё с записками своими носится, зазнайка. – тихо проворчал себе под нос караванбаш, затянув пояс и намереваясь пройти мимо, ведя за собой верблюда, жующего сухой стебель жёлтой, пожухлой травы. Но стоило ему приблизиться, как эльфийке наскучило наблюдать за повадками горбатых и косматых животин за забором, хлопающих выпученными глазами. Резко развернувшись, она принялась тыкать проводнику в нос пустым бурдюком.
- Где мне наполнить меха? – поинтересовалась она, на что Кроули лишь уткнул руки в боки в ответ, взглянув между тем на блеск её глаз за вуалью, скрывающей тонкие черты лица миловидного создания. Совсем не нужно различать цветов, дабы понять, что в очах чужестранки блестит страх перед неизведанным, перед предстоящей дорогой и тяготами, что уготовила ей беспощадная пустыня. Левианна просто напрашивалась на колкость. Проводник никогда не лез за словом в карман, а на языке уже вертелось пара острот, скорее обидных, чем забавных. Но стоило Эвдафу лишь открыть рот, как в его голове что-то переклинило.
Нагрубить тому, кто по воле случая просит совета? Забавно первые несколько мгновений, потом же придётся ощущать укусы клыков совести весь оставшийся день и после ловить мимолётный взгляд с искрой обиды, холодной, как студёная вода, покрывшаяся тонкой корочкой льда на поверхности водной глади колодца, схватившейся за ночь. Оно того не стоит, покуда в человеке водиться совесть. Эвдаф размышлял – а чем он будет лучше всех тех задавак, шпыняющих его при первой же возможности в прошлом? Ещё тогда, когда только был желторотым, беспомощным птенцом, свалившимся из родительского гнезда на горячий песок. Реальность сурова, и дабы пресечь попытки восточных нравов раздавить чужестранца морально, а после физически, приходилось ощетиниться и показывать зубы. Эльфийка уже показала, что способна уколоть словом не хуже кактуса, следовательно, загонять под кожу ещё одну колючку было глупым решением. Странная она особа – негативно отзывалась и на милость, и на отношение обратно пропорциональное. Кроули сделал вывод, что сухое безразличие подойдёт для бесед с этой особой намного лучше, однако приятнее от сего факта общение вовсе не становилось.
- В колодце справа. – глухо пробубнил он, невольно потянувшись за пустым бурдюком, удерживаемым изящно тонкими дамскими пальчиками. Мысль о принятии из рук мехов и предложении своей помощи с их наполнением караванбаш отбросил тут же – опытом научен, чем очередная любезность может обернуться.
Видать, с горьким как дёготь безразличием пустынник переборщил настолько, что даже верблюду напротив стало дурно. Пучеглазый грубиян, находящийся за спиной Левианны, громко фыркнул и плюнул. Реакция дамы была характерной;
- На такого не сяду. Так пойду. Когда выдвигаемся?
Брезгливость и гордость – гремучая смесь. Эвдаф бросил взгляд за плечо эльфийки, устремляя взор на верблюда, которому также досталось за неказистую внешность и дурные по мнению арисфейских аристократов манеры, предпочитающих грациозных скакунов, нежели горбатых, но выносливых обитателей песчаных дюн. Забавно, как выстроилась параллель – что проводник, что зверь за забором загона, были “хозяевами” пустыни по сути, но не во взгляде дилетанта.
- С минуты на минуту. – заверил следопыт – Нам нужно выйти в пески как можно скорее, дабы успеть до того, как поднимется зной. Простите, но идти так, то есть пешком, вы можете и без нашего сопровождения. В караване все едут на верблюдах, покуда я их веду за собой.
- Сорвался таки... – с досадой пронеслось в голове. Попытка соблюдать нейтральность обернулась тем, что одна из чаш весов перевесила другую. Как и было предсказано, от мимолётной колкости тут же сталось неловко и неприятно тому, из чьих уст та сорвалась, подобно воробью. Уже не поймаешь.
- На таком и не поедите. – попытался перевести разговор в другое русло грубиян поневоле – Отправитесь в путь на моем верблюде – он намного покладистее. Обычно он везёт мои вещи, но думаю трудяга совсем не обидеться, коли будет достоин нести на своём горбу столь прекрасную даму.
- Приторный пряник какой-то получился, после вот такого-то кнута. Аж самому дурно. – Подумал он. Эвдаф с трудом удержался, дабы по привычке не плюнуть через левое плечо. Вот тогда бы сходство с пустынным коллегой коня возможно было считать идеально точным.
- Наполняйте меха, а я добегу до Косого. – прозвучала очередная оговорка и Кроули поспешил уточнить подробнее – Ну, до Касыма то есть. Получим добро – отправимся, а после я помогу вам сесть на верблюда. Тут всё куда хитрее, чем с лошадьми, поверьте на слово.
Стоило развернуться провожатому на сто восемьдесят градусов, как проходящий мимо сели Марги – тот самый, что отвечал за охрану каравана – бросил косой взгляд на обувь Эвдафа и с недоумением приподнял бровь.
- Сапоги, Сели. – указал пальцем ратный. Кроули с недоумением опустил взор и посмотрел на обувку.
- Ага, сапоги. Хорошие, да? Сам Шакхим подарил! – хвастливо подметил он.
- Так ведь я не об этом, друг. Они же у тебя разноцветные! Один белый, другой – коричневый. И с каких это пор проклятый гоблин стал столь щедр?
- Вот же сукин сын! – не удержался дальтоник, выругавшись в присутствии дамы – Знал же, плут, что я цветов не различаю. Щедрый? Да не смеши моих верблюдов, Сели. Он нам столько денег должен, что обязан обуть добрую половину караван-сарая!
Товарищи дружно посмеялись и отправились восвояси по своим делам. Эвдаф как и обещал посетил владельца корчмы, который по совместительству занимал должность хозяина постоялого двора. К большому удивлению выяснилось, что у Касыма состоялся форс мажор, отчего тот ну никак не имел возможности покинуть стены уютного заведения. Получив добро на отправку и припасов в путь, караванбаш поспешил повести верблюжью вереницу в дальнее плавание по застывшим волнам золотого океана.

[NIC]Эвдаф Кроули[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/t/mBZNc.jpg[/AVA]

+2


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Осколок солнца.