http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Благими намерениями...


Благими намерениями...

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://mks-onlain.ru/wp-content/uploads/2015/09/Krovavaya-Luna-2015-e1443356832193.jpg
Участники: Нимрис, Эоган, Эстер, GM's - Алу Скетч&Гваихир и Эреб
Время: март 10606 года.
Место: Хорусбэйн - столица небольшого восточного графства в баронстве Ариманском, графство живёт с плодородных сельских угодий, и нескольких шахт по добыче металла на северо-востоке. Население графства насчитывает около четырёх тысяч человек, большая часть проживает либо в столице, либо в двух городках поменьше, остальное население - это крестьяне живущие в деревнях. Столица как и права на земли графства принадлежит династии Макниллов. На данный момент у власти находится Лорд Грэм, достойный человек и муж, которого застало врасплох тяжелое время. Столица их баронства подверглась нападению и большая часть ресурсов, среди которых и людские направлены для оказания помощи в Аримане. У самого лорда Грэма в тех ужасных событиях погибла горячо любимая им жена Катарина - это подкосило его силы и толкнуло на тёмную дорожку, в частности мужчина начал искать тёмные артефакты, что по слухам могли вернуть его жену к жизни. Помимо погибшей супруги, у лорда Грэма имеется двое детей, дочь Мара - 19 лет отроду и сын Кевин - 24 лет отроду.
Сюжет: Сложно искоренить тьму, когда она столь отчаянно цепляется за жизнь. И такое встречается сплошь и рядом, хоть наша история и будет носить более локальный характер. Иногда, когда любишь кого-то столь сильно, что не можешь смириться с её утратой, ты идёшь на отчаянные поступки. Начинаешь считать, что все средства хороши, если они вернут тебе хотя бы несколько мгновений с той, которая и была для тебя всей жизнью. Лорд Грэм был таким человеком. Ему нелегко далась утрата супруги и как часто это бывает, цепочка событий сплелась в единый клубок. Лорду в руки случайно попал тёмный шар - артефакт хранящий в себе отпечаток сознания древнего вампира, некогда запечатанного на границе
северных земель семейства Макниллов и их соседей. Шар этот будучи создан с помощью древней магии, несёт в себе волю своего хозяина и позволяет общаться с ним. Древний довольно быстро понимает чего хочет мужчина и как обманом его заставить делать то, что необходимо самому вампиру. Несколько месяцев таких бесед не прошли даром, лорд Грэм изменился в лице, а его детей перестали видеть в светлое время суток. Семейство Макниллов начало в поте лица трудится на возвращение своего хозяина, что обещал им вернуть жену и мать.
В это же время находясь недалеко от Аримана, айрес прозванный Полуночным Бродягой слышит рассказ одного торговца о тёмном шаре, рядом с которым торговцу становилось не по себе. Непосвященные сочли бы его дальнейшую историю бредом, но Эстера заинтересовал рассказ и он попросил рассказать ему всю историю от начала и до конца. К несчастью его опасения подтвердились, и шар оказался одним из тех тёмных сфер, что несколько десятилетий назад Эстер уже встречал на своём пути. Как и в прежние годы шар нёс лишь смерть и разрушение для тех, кого он избирал своим носителем. Тёмный артефакт, что был создан в нескольких экземплярах, дабы вернуть в этот мир ещё большее зло. Существо алчное и жадное до крови. Эстер не мог этого допустить и оттого двинулся в путь, следуя знакам и подсказкам в дороге, что и должны были привести его в Хорусбэйн, вот только там где селится тьма, её последователи редко бывают одиноки и зачастую они объединяются, становясь ещё более опасными и жестокими...

Отредактировано Эстер (12-03-2019 00:32:46)

+4

2

Лорд Грэм находился в своих покоях, изучая учётную книгу своего управляющего. Совсем рядом на столике в аккуратной, даже изящной подпорке находился тёмный обсидиановый шар. Два месяца назад Лорд Грэм думал подарить его своей дочери, так как когда шара касались, он словно отзывался на тепло и оттого внутри шара словно что-то оживало и начинало показываться яркое свечение различных цветов и оттенков. Как его не крути, а красивое приятное глазу зрелище. Не успел лорд оказаться в своих покоях как этот самый шар в его руках начал общаться с ним и было это так неожиданно, что мужчина чуть не выбросил его из рук. Что тут сказать, дочери он его так и не подарил. Оставил у себя, не трогал первое время. Однако любопытство всё же взяло вверх, да и шар по началу выступал хорошим слушателем и ценным советчиком. С ним можно было поговорить о жене и обсудить дела на землях Макниллов. Лорд и сам не заметил как мысли об утрате переросли в желании вернуть жену и мать его родным детям. Не опасный по началу шар, нёс в первую очередь опасность тем фактом, что заставлял верить людей в то, что творя ужасные вещи, они поступают правильно.
Поэтому постепенно разум лорда изменился не в лучшую сторону, его побуждения оставляли желать лучшего, а в содеянном с родными детьми было больше ужасающего и чудовищного, нежели прекрасного, как это трактовал сам шар. Так в одну ночь Лорд Грэм лишил их жизни и используя зачарованные фиалы древней вампирской крови своего хозяина, обратил детей в вампиров, преданных слуг их общему хозяину. Что сказать, лорд Грэм и правда верил в то, что его дети заслуживают быть молодыми и красивыми, сколько бы лет не прошло. В их распоряжении будет вечность, а их семья всегда будет вместе, после того как они помогут Хозяину.
- Грэм, не кори себя, - мягким сочувствующим голосом произнёс шар, когда лорд коснулся его, на что последний отозвался проблеском фиолетово-голубых оттенков, - Ариману будет достаточно сто сорок мешков зерна. Подумай и о своих людях, налоги нужны, когда их есть кому платить. Оставь своим людям эти двадцать мешков, и в следующий раз когда придётся пора собирать урожай, они будут знать, что ты позаботишься о них.
- Пожалуй ты прав, - устало согласился лорд, выводя в учётной книге "140 мешков пшеницы в столицу Аримана".
- Корона не будет против и золота, которое ты непременно найдёшь в усыпальнице, о которой мы с тобой говорили... К слову как идут поиски ключа? - ненавязчиво интересовался голос, касаясь мыслей своего якобы владельца.
- Я отправил туда Кевина, если память мне не изменяет, то место которое ты описал, некогда было рядом с деревушкой Нарское Подлесье. Если в деревне окажется кто-то достаточно старый, он покажет Кевину дорогу. Ключ будет здесь, как только мы найдём его. Я сдержу слово и надеюсь ты сдержишь своё.
- Катарина вернётся к тебе, как только я обрету власть над своим телом. Я держу своё слово и забочусь о тех, кто присягнул мне, - раздалось спокойное слово из шара, в то время как цвет того внутри снова начал меняться на успокаивающий синий.
Стук в дверь. Лицо командира стражи, само по себе лицо выражает того, что ждёт разрешения от лорда. Получает кивок и только за тем входит в кабинет, - Лорд Макнилл, мои люди доставили ещё пять человек. Три заезжих купца и два бродяги. Я уже послал людей к леди Мари, чтобы они известили её и сопроводили в темницу... Выглядят порядочно, - с долей нерешительности произнёс капитан.
- Моя дочь сама решит кто из них порядочный, а кто разводит смуту. Или ты хочешь, чтобы к нам ещё припёрлись и эльфы из столицы? Может отправить погостить их к тебе? Поделишься с ними хлебом, которого у нас и так нет! - зло сверкнув глазами, произнёс лорд глядя на капитана.
- Я ничего тако... - начал оправдываться капитан.
- Знаю что не хотел, поэтому и не держу зла. Но столица должна знать, что мы исправно следим за порядком и вовремя поставляем запасы, чтобы кормить ариманцев, что отстраивают город заново. Не к чему нам лишние гости из столицы. Как дочка закончит, отпустишь кого она велит, а остальных в камеру!
- Слушаюсь лорд Макнилл, будет исполнено, - произнёс капитан, кивнув лорду и выдохнув, лишь когда оказался снова за пределами кабинета. Армейской походкой он направился обратно к темницам, чтобы сопроводить леди Мару, что с недавних пор проверяла чужаков, вынося вердикт кто из них добрый человек, а кто смутьян и бандит.

[NIC]Лорд Грэм Макнилл[/NIC]
[STA]любовь толкает в бездну[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/CPxti.jpg[/AVA]

+4

3

Эоган прибыл в Хорусбэйн после полудня. Он закопал тёмный артефакт в заранее уговорённом месте, где его откопает уже заказчик, оставивший на том месте плату. Официально конечно, Эоган ездил что бы послушать алхимиков Лирамиса и напитаться их мудростью, а кроме того, выполнить заказ одного купца из Греса. Так что легенда у него была надёжная. И ведь алхимиков он действительно послушал и сейчас вез в Грес десяток флакончиков зелья, ведьма дорогого. Но за перевозку ему хорошо заплатят, а доверие важного человека стоит ещё дороже.
И вот сидел он, спокойно потягивая вино, просматривая собственный конспект лекции великого алхимика Агицена, по варке зелья, как к нему подошли два стражника. Поначалу Эоган даже не понял, что это к нему. Но вот когда начался разговор, сомнений не осталось.
Добрый день, чужеземец.- не слишком приветливо начал первый стражник, могучего телосложения, с выдающимся подбородком, командным голосом и ясными, зелёными глазами, - Ты как то подозрительно выглядишь!
У Эогана аж во рту пересохло, он попытался что то сказать, но вырвалось лишь, - Аргх. эм, кха- он одним духом выпил стакан вина, что был у него и все же спросил, - Уважаемые стражи, что вам нужно от обычного алхимика из Греса? Я - Эоган Сейдж, ездил в Лирамис, послушать более мудрых алхимиков чем я сам. Вот и записал даже.- он указал на свой конспект
А что ты везёшь с собой, Эоган Сейдж?- спросил стражник, после чего они решительно направились в его комнату и начали обыскивать её. Быстро нашли десяток флаконов, - Что это? Яд? А может, какой нибудь дурман?
Это заказ господина Далласа, купца из Греса.- спокойно ответил Эоган, - Вот договор о доставке зелья.- он протянул им бумагу, но она убедила их не более, чем конспекты.
Ну что же, если вам нечего скрывать, господин Сейдж, то погостите у нас. А мы пока проверим, не подделка ли ваши записи и договор.- возражений, протестов и просьб Эогана никто не слушал.
Вступать в бой он счел совсем рискованным. Тут каждый будет на этих двоих, да и из Хорусбейна ему после этого не выбраться будет.
За что меня вяжут?- лихорадочно думал алхимик, пока его вели по улицам, под подозрительные взоры окружающих, - Нашли артефакт и заказчика? Не было бы смысла меня тогда так обхаживать. Кулаком по голове бы дали и все, бери тёпленького. Но больше на мне вины то нет. Отравили что ли, кого то? Вот стража и лютует, изображая, как они тут хорошо преступников ловят. А я ведь подходящий кандидат. Непонятный парень, с какими то странными флаконами. Чем вам не торговец ядом? Ничего, разберутся. Только бы флаконы не побили.-  когда же его подводили к казарме и он заметил, что кроме него взяли ещё четверых человек, то уже серьезно забеспокоился.
Так, а если все же нашли артефакт и меня выдал заказчик? Тогда надо держаться спокойно и уверенно. Если они не проследили меня от самого места закладки, то ничего у них нет. Не более подозрения. Даже если что, могу всегда сказать - заставили. Истории у меня на этот счет уже заготовлены. Главное - быть спокойным. На всё воля тёмных богов, раз я здесь, возможно это им зачем то нужно.- подумал он, когда его заводили в камеру.
Оказавшись там, он спокойно сел и, дабы отвлечься от дурных мыслей, начал тихо молится Цаубару и восхвалять Спящего Рилдира. Если уж он будет убит в этом городе, нужно набраться мужества и не дрогнуть перед лицом своей смерти.

+3

4

Красивая просторная комната в светлых тонах. Кровать, шкаф, стол – всё из светлого дерева, с резьбой. Окна задернуты плотными шторами, не позволяя проникнуть дневному свету, на столе покоится шкатулка полная украшений, каждое принадлежало маменьке при жизни.
Тонкие пальцы сдернули ленту со стола, привычно вплетая ту в золотистые мягкие, словно шелк, волосы. Те, кто бывали в этом доме скажут, что ничего не изменилось. Но видимость… так сильно расходится с действительностью. Здесь и сейчас… всё было иначе. Во всяком случае, для меня.
Обернувшись к зеркалу, я улыбнулась отражению. Бледная кожа, смеющиеся глаза, тонкая линия губ, изящные черты – я выросла красавицей. И такой останусь навеки.
Мне нравилась эта мысль. Стать сильной, научиться магии, жить вечно и не стареть. Подарок владыки был поистине щедрым, лишь голод омрачал сложившуюся ситуацию.
Безумный, бездумный, всеобъемлющий и яростный голод. Он не был похож на тот, что мог испытать человек. Даже свое начало он брал не в желудке, а в голове. Навязчивой мыслью долбило в виски желание чужой плоти, чужой крови: теплой, терпкой, с металлическим привкусом и нотками мускуса. Он рос, занимал собой всё, не оставлял ни иных мыслей, ни желаний, ни понимания происходящего. Его невозможно было терпеть.
И сегодня я не могла дождаться трапезы. Любопытно, что же сегодня любезно доставят к моему столу? Так жаль, что для охоты я слишком слаба и не могу выбирать жертву. Все эти престарелые мужчины или бродяги… такие скучные.
Улыбка, отраженная в зеркале, стала холодящей и злой.
Интересно, какие на вкус женщины? Дети? Быть может, удастся уговорить отца «брать под крыло» беспризорников? Нет… слишком заметно.
Затянув бант, я покружилась перед зеркалом, довольная своим видом.
Папенька, убивая нас, даже не представлял, как мне понравится новая жизнь. Он считал долгом дать мне и брату достойное образование, мы изучали многое, в том числе и такое явление, как вампиризм. В те времена… человеческие времена – родителей пугало это. Но меня завораживало всегда.
Что такое люди? Они слабы. И умирают легко… Даже маменька… Ни целители, ни алхимики, ни доктора не сумели помочь. Только раз за разом напоминая о хрупкости жизни. Я видела, как она угасает. Медленно, час за часом, становясь слабее, переставая дышать и наконец, с хрипом замолкая навеки. Ужасная участь. Но теперь она не грозила мне. И моей семье.
Стук в дверь вывел меня из раздумий.
- Леди Мара? Мне велено проводить Вас к задержанным.  – Прозвучал из-за двери знакомый голос, заставляя меня тепло заулыбаться, распахивая дверь.
-Ох, Вы всё трудитесь, командир, не покладая рук. Должно быть, это совсем не просто, всегда быть начеку и сохранять порядок на землях Хорусбэйна. Даже не представляю, как бы мы справились без Вас.  – Тепло защебетала я, покидая комнату. Привычная, подчеркнутая вежливость, демонстрация благосклонности, значимости и незаменимости.
Мужчины… они так просты. Достаточно показать, что благоволишь им, посмотреть на них, как на героев – и они с радостью идут за тебя на смерть.
Но конечно, этот спектакль быль не ради праздного дурачества. Любовь подданных выгодна. И я делала всё, для того чтобы её получать.
-Служить Вашему отцу высочайшая честь для меня. – Последовал привычный на похвалу ответ, и я одарила служивого лучезарной улыбкой.
-С Вами я всегда чувствую себя в безопасности. Надеюсь, что все задержанные сегодня окажутся честными и благородными господами. Я непременно принесу им свои извинения за задержание. – Обеспокоенно, словно бы самой себе, заявила я, - Но из-за случившегося в Аримане приходится быть готовыми ко всему, для защиты людей Хорусбэйна. Расскажите же мне о них?
По дороге в темницы капитан, как и всегда, выложил всё, поделившись своим «бесценным» мнением о порядочности каждого. Я лишь с пониманием кивала, сетуя на то, что пришлось задержать столь достопочтенных людей и обещая скорейшим образом разобраться во всем.
Особенно меня заинтересовал рассказ о приезжем Алхимике.
Было к чему зацепиться. Заявить, что во флаконах, скажем, яд, или кислота, или дурман. Отличная жертва, и если кто будет искать – можно сослаться на законный суд, решением которого контрабандиста, естественно, лишили жизни. Ох и ах!
В казематах мы распрощались с капитаном, и я привычно приказала тюремщику:
-Свяжи алхимика, подвесь за руки, завяжи глаза, заткни рот кляпом.
-Да, моя Леди. – Так же привычно ответил тюремщик, тут же уходя исполнять приказ.
Так мне нравилось больше. Было интересно наблюдать за жертвой, когда она не понимает что и почему с ним происходит. Не знал, чего ждать и к чему готовиться.
Войдя в камеру, тюремщик без лишних объяснений отточенным ударом вырубил мужчину. Он был сильным человеком, но порядком ленивым. Не любил возиться с дергающимися и сопротивляющимися телами – куда проще манипулировать оными в бессознательном состоянии.
Подвесив мужчину на цепях, он завязал тому глаза, а меж зубов вставил металлический кляп. О будущем состоянии тела моей игрушки он не беспокоился. Ну, порвет себе губы? Его проблема. Натрет руки цепью? Тоже его проблема. Тюремщик уже знал, что выявленные мной преступники из тюрьмы уже не выходят, особенно если к веселью присоединяется старший братик.
Войдя в камеру, мне пришлось некоторое время подождать, прежде чем заключенный придет в себя. Играть с телом без сознания было не интересно. Как только мужчина дернулся и попытался что-то впервые сказать, мои глаза с восторгом заблестели, а на губах заиграла хищная улыбка.
Мелодичный девичий голос отразился от каменных стен, нарочито нежный и мягкий.
-Добро пожаловать, господин Алхимик. Скажите, как Вы предпочитаете играть?
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

+4

5

[indent] День выдался до неприличия долгий. И всё это время айрес был в пути, но сегодня ему было не суждено оказаться у цели. Очертания местной столицы мелькали где-то вдали и виделись лишь неясным силуэтом. Можно конечно загнать Бильбо до смерти, но по мнению бродяги лошадь ему сейчас была куда дороже скорости. К тому же как показывала практика, люди в разных краях по разному реагируют на незнакомцев. Продолжать же странствие пешком, то ещё удовольствие. Поэтому Эстер потрепал верного скакуна за ухом и пообещал своему красавцу, что скоро они отдохнут. Красавцем же конечно Бильбо не был, но как и всякое живое трепетно относился к похвале. Фыркнув в ответ на слова наездника, лошадка шагом поплелась вперёд.
[indent] Серебряный Праведник, как его звали в некоторых краях, тяжело вздохнул и задумался. Раз за разом он сталкивался с чем-то мерзким и ужасающим, отчего саму его суть выворачивало наизнанку. В нём кипела праведная ярость, он снова и снова шёл в бой. Выходил победителем, но ни радости, ни эйфории от победы не ощущал. У мужчины складывалось ощущение, что чем усерднее он сражается с проявлениями тьмы, тем активнее та множится и плодится.
[indent] Вспоминал былые времена, когда тёмные чувствовали себя венцом божьего замысла, творили что хотели и жили также. Было проще, да и люди смотрели на него с благодарностью. А теперь? Всё смешалось. Люди и без тёмной магии умудрялись вести себя как животные, тёмные же стали осторожнее и хитрее, ушли в тень. Некоторые и вовсе не считали себя злыми. Странно, но зла они и правда не творили. Не более того, что мог сделать и обычный человек. Говорили что хотели жить спокойно, а убивать других им мол сейчас и не обязательно. Встречался Эстер и с такими представителями тёмных рас. Каждый раз он слушал таких с недоверием, готовый к удару, но удара не было. Некоторые так и жили тихо, айрес обходил их стороной. Другие же срывались, давали волю эмоциям и тогда Серебряный Праведник выносил им приговор. Мерзкое ощущение не покидало его ни на минуту. Некогда бывший чёрно-белым, мир стал серым и зачастую в его оттенках не мог разобраться даже такой старожил как Эстер.
[indent] Вот и сейчас всё повторялось снова. Словно кто-то проклял Эстера и тот оказался в непрерывном замкнутом круге, вынужденный смотреть на одно и то же. Тёмная сфера снова объявилась словно призрак из прошлого... Айрес уже уничтожил несколько таких, с последней он столкнулся, кажется лет тридцать назад. Недалеко от Ниборна. Эта же всплыла здесь и это пугало мужчину. Он не знал имени Древнего, и про себя звал его Скрытым. Просто так, чтоб легче было ориентироваться. Будь у него имя и он бы покончил с угрозой ещё в зародыше, нашёл бы хоть какие-то упоминания о нём и поставил точку в этой истории. Но всё было куда сложнее, казалось Скрытый играл с ним. И каждый раз когда Эстер думал что сфера последняя, одна из них снова всплывала и напоминала что будет, если найдётся кто-то способный освободить Скрытого. Мужчина любой ценой старался избежать не нужных жертв. Этот раз не стал исключением и как только слухи дошли до него, он двинулся по её следу. Встреченный им купец обмолвился что его друг направляется в Хорусбэйн и именно туда держал путь айрес, вот уже который день.
По пути он встретил одну старушку, что судя по всему была из местной деревеньки. Бабка тащила на спине коромысло с двумя полными вёдрами воды. Пускай бы и шла, но Эстер заставил коня остановится и слез с седла.
[indent] - Давай помогу мать, - произнёс айрес, осторожно протянув руку с открытой ладонью к бабке.
[indent] Женщина встретила такой жест с недоверием. Прищурила глаз с бельмом, словно присматривалась к незнакомцу, - А ты што эта, рыцаль што ли? - произнесла бабка, выдав отсутствие нескольких зубов.
[indent] Айрес же улыбнулся ей и показал на свою одежду, которая последний раз была в стирке с начала февраля, - Рыцарь бы в таком виде на дорогу даже не выехал, ни то что с коне не слез мать. Давай помогу, не так тяжко ж на свете ещё живётся, чтоб воду честные люди воровали друг у друга.
[indent] Бабка улыбнулась и засмеялась сухим хриплым голосом, но коромысло с вёдрами всё же сняла, - Можа тебе коромысло моё понравилось, кто тебя знает!
[indent] - Успокойся мать, с роду я коромысла не воровал и вряд ли стану. До столицы то вашей далеко, а смеркаться начнёт скоро. Мне бы ночлег не помешал, может знаешь кого или у самой место в хате есть? За постой заплачу, денег не много, но стариков не обижу, - честно произнёс айрес. Деревенские люди простые, честные. В таких всегда зла было мало. И помогут, и покормят, если увидят что и ты к ним с душой. А столица где бы она не была - везде одинаковая. Все куда-то спешат, все друг на друга волком смотрят. Выгоду ищут.
[indent] - Нооочлег бы емуууу не помееешал, - задумчиво, растягивая слова, произнесла бабка, - Нечего у нас сейчас в столице делать. Лорд налоги поднял, оно и вестимо...после такой-то трааагедии, - произнесла бабка чужое для неё слово, которое судя по всему передавалось между деревенскими из уст в уста, - Соседи то наши, недавно зерно возили туда. Так говорят лорд сейчас не любит таких заезжих. Всех хватают и в казематы тащат... для допросууу. Переночевать можешь, но езжал бы ты по утру откуда приехал. Попомни моё слово сынок.
[indent] - Я бы и рад мать, да дела у меня там. Не могу я уехать, пока не убежусь что всё в порядке тут будет, - спокойно произнёс айрес, вдохнув полной грудью свежего воздуха. Трагедия, о которой судя по всему говорила старушка, случилась в Аримане. Айрес в то время не было в городе, и оттого он жалел что не оказался там вовремя. По слухам много там людей погибло, да и столица сама по себе пострадала знатно. Так что местного лорда наверное можно было понять, хоть перспектива быть задержанным на неопределённый срок заманчивой для Эстера явно не была. Не сейчас, когда где-то в городе тёмная сфера ищет себе носителя и защитника.

+4

6

Пешая фигура тихо, подобно призраку, брела сквозь лесную чашу, неспешно огибая кусты и деревья, встающие на пути. Изредка, фигура останавливалась и замирала, глядя куда-то себе под ноги, точно прислушивалась к неслышным голосам, затем подносила к губам ранее зажатую в ладони флейту извлекала из нее несколько тягучих низких звуков и, после небольшой паузы, снова продолжала путь в глубокой задумчивости.
     Баронство Ариманское с недавних пор едва ли не полностью занимало мысли друида, и были они, к сожалению, не радостными. Сначала печальное происшествие в самом Аримане, обенувшееся серьёзной разрухой, теперь это. Однако если выбирать между очевидным буйством Тьмы в городе людей или этим притаившимся неясным мраком, по следу которого она шла, подгоняемая чужой волей - второе тревожило эльфийку сильнее. Тревожил не сам факт того, что где-то поблизости обосновалось нечто темное, а то, что  источник, поведавший друиду об этом, оказался в не менее подвешенном состоянии, чем она сама. Духи молчали. Все уточняющие вопросы, что могли помочь понять, что же скрывается в том “темном тумане” оставались без ответа. Темный непроглядный туман, ставший непреодолимой преградой для зорких глаз - это все, что видела эльфийка в тех образах, что посылали ей встревоженные помощники. Они пребывали в растерянности, нервничали, беспокоились, тяготились своим неведением - и эти эмоции с лихвой находили отголосок душе Нимрис. Невозможность увидеть всю картину целиком создавала неприятную атмосферу неопределенности и недосказанности, развеять которую никак не выходило. Единственное, что могли сделать призрачные советники - указать дорогу. И чем ближе путница подходила к потенциальному эпицентру темной энергии, тем более обеспокоенными они становились и тем яснее эльфийка понимала, что лететь очертя голову было бы не самым разумным решением. Возможно, правильнее было бы и вовсе не идти туда в одиночку, а послать весточку сородичам, что все еще пребывали в Аримане, но прежде чем бросаться смелыми заявлениями следовало разжиться хоть какой-то конкретикой.
      Ночь привычно застала друида в лесной чаще, найти ночлег получше она даже не пыталась - подальше от поселений она чувствовала себя куда комфортнее и спокойнее, а потому, можно сказать, наслаждалась последними часами покоя, так как еще на закате, с невысокого холма, где заканчивался лес, друид видела гордо возвышающуюся над землей городскую стену. Разумеется, в том же направлении указывал и незримый перст, что привел ее к этому месту.
     Грезы были прерваны первыми лучами светила и пением птиц, к которому спустя какое-то время примешались бодрые переливы флейты, от которых пичуги загалдели еще активнее. “Разговор” продлился несколько минут, по итогам которого на плечо эльфийки опустилась одна из “собеседниц”, громко пискнув и махнув хвостом. Доброволец найден. Убрав флейту в сумку, эльфийка окинула взглядом опушку, которая стала для нее временным лагерем, и направилась к наиболее приглянувшемуся дереву, рядом с которым и уселась, скрестив ноги. Размяла шею и плечи, предвкушая долгое нахождение в одной позе, сложила ладони на бедрах и откинулась спиной на ствол дерева, уперевшись макушкой в шершавую кору. Резко выдохнула, закрыла глаза и прислушалась к дыханию сидящей на плече пташки, стараясь подогнать собственное под этот непривычный ритм. В какой-то момент, пичужка замерла, будто насторожившись, а затем, нахохлившись, задремала. Несколько минут и друид, и птица, с виду пребывали во сне, пока последняя резко не встрепенулась и не сорвалась с места, устремившись в небо, в то время как тело эльфийки так и осталось недвижимым. Теперь часть ее сознания ютилась в голове той самой пичуги, которая, приняв роль разведчика, взмыла над деревьями и устремилась напрямую к пробуждающемуся городу, рассекая воздух миниатюрными крылышками.
Эльфийка намеревалась чужими глазами оценить обстановку там, где духи видели лишь черный туман. Узнать что-нибудь полезное, а если повезет, то и приметить единомышленников.

+4

7

Солнце едва ли закатилось за горизонт, когда Кевин издал первое подобие вздоха – привычка, которая всё ещё оставалась с ним в послесмертии, и лишь засыпая мёртвым сном, он снова прекращал дышать. Он понимал, что его дыхание – имитация жизни и он всё ещё боялся не дышать, будто это сможет убить его.

«Ну и пусть». — подумал он, глядя на своё отражение в зеркале: всё та же грубая щетина, хмурый взгляд чёрных глаз, из-за небрежно спадающей на лицо копны жёстких волос, оттенка тёмного каштана. Лишь неестественная бледнота выдавала в нём дитя ночи. И, как ни странно, Кевина не сильно радовало то, кем он стал, что потерял и что обрёл. Он чувствовал, как постепенно в нём просыпается сила, пускай ещё только разгорающаяся, способная обратиться в пепел на солнце за несколько мгновений, но осознание потери тепла летнего солнца, сидя на лужайке, в тени могучего дуба, и выслушивая уже неуместные замечание матери на счёт его неряшливого вида, вызывало только печаль. Да, возможно именно тоска и боль отца, которую он желал с ним разделить, и понудило его пойти на этот шаг. И было уже поздно отступать. Больше всего в жизни Кевин хотел доказать отцу, что он достоин быть его сыном и когда-нибудь заслужит право называться правителем этих земель. И, быть может, с новообретённой силой у него получится доказать свою полезность.
Мы вернём её и тем самым покажем всем на что способна семья Макнилл! — Кевин оскалился на собственное отражение, а его глаза засверкали подобно кошачьим, от света единственной зажжённой в тёмной комнате свечи. Нет, он не нуждался в свете, как и любой немёртвый, но горящее пламя свечи всё ещё напоминало ему о том, что он потерял навсегда…

****

На улице было прохладно, однако, одетый в тёплое Кевин этого не ощущал. По правде говоря, будь он в одних штанах и босиком, всё равно не ощутил бы сильной разницы. Он чувствовал холод, но, по какой-то причине, холодный порыв ветра не вызывал у него озноб или желание закутаться в десять шкур и теперь это была всегда приятная новость, понуждающая его в очередной раз слегка улыбнуться самому себе.
Вижу у вас хорошее настроение для прогулки, сэр! — прозвучал грубый, но приветливый голос сержанта Ральфа, держащего за поводья вороного скакуна. — Этот вам понравится! Как вы и просили – под цвет наступающей ночи! — сержант говорил так, будто находился в забитой людьми корчме, где, чтобы тебя услышали, нужно едва ли не кричать. Ральф по-простому и искренне улыбался, завидев Кевина.
Многие служивые и слуги уважали сына лорда за то, что тот относился к ним с душевной простотой и нередко помогал им в таких делах, в каких дворянам участвовать не положено светской этикой, но Кевин всегда чхал на сие дело. Он не любил рауты и лобызать, приличия ради, ладони случайных дам, которые неизвестно чем могли болеть... в лучшем случае. Ему больше нравилось проводить свободное время на охоте или просто скача на лошади по просторным полям, да зелёным лугам. А теперь... теперь не серый олень с широких долин у подножья Скалистых гор, не бурый кролик, любящий прятаться в рощах у реки Эриадор, идут на стол к Кевину и его сестре Маре, а самые настоящие и обычные люди. По началу Кевин смотрел на новый образ жизни с презрением, но любовь к отцу и сестре, не без львиной доли природной жажды, заставила его перейти через себя. Кевина жутко раздражало, что каждую ночь он просыпался с невероятно сильным желанием испить соседей и только выработанная при жизни какая-никакая дисциплина позволяла мужчине с пробуждением не бежать сразу же в темницу, дабы иссушить нескольких заключённых, а заодно и надсмотрщика – настолько сильной была эта поганая жажда. Сегодня он решил потерпеть, обойдясь четырьмя крупными крысами, которых держал в металлической клетке, в своей спальне. От тел грызунов он избавлялся прямиком через пламя в камине. В первые дни своего обращения ему было трудно смотреть на любой свет, будь то даже свет от печи, но постепенно он к этому свыкся, лишь стараясь держаться от огня подальше. Кевину казалось, что он куда предусмотрительнее своей сестры, которая уже итак вызывала не мало слухов среди свиты и об этом стоило напомнить ей.
Неужели так заметна моя радость? — с нотками иронии в голосе ответил Кевин сержанту, ступая по скользким от тающего снега каменным ступеням замка. 
Вот уже не одну неделю вы улыбаетесь едва ли не каждый раз, когда выходите на улицу, господин. — подметил Ральф, почесав затылок свободной рукой.
В былые времена проницательность Ральфа радовала Кевина, но ныне ему приходилось баловать сержанта крепкими напитками, зная его любовь до них, где тот упивался до такого состояния, что едва ли мог вспомнить прошедший день.
«Лучше уж так», — думал Кевин. — «Чем если мне придётся лишить его жизни».
Не для кого не секрет, что сын лорда питал к матёрому, старому сержанту особую любовь, ведь тот научил его многому, включая тому, как плюнуть в лицо ничего неподозревающему врагу и только потом заколоть мечом. Правда, за такие бесчестные советы Ральфу иногда прилетал пинок под зад от капитана, по просьбе иногда наблюдающей за делами сына матери.
Всегда ценил тебя за твою наблюдательность, а теперь нам пора в путь. Труби сбор. — сменил тему Кевин, дабы наивный старик не ляпнул ещё какую дурь, из-за которой его повесят по какой-то надуманной причине. И пускай Кевин желал всем сердцем рассказать Ральфу правду, он не мог, поскольку боялся, что сержант не поймёт его, а риск был слишком велик. На кону стояло всё благополучие семьи Макнилл.
Кевин забрался на предоставленного сержантом скакуна. Сам сержант прокричал что-то матерное и со стороны конюшни выехал вооружённый отряд из пятнадцати всадников, где шестеро из них держали в руках факелы. Один из всадников вёл за собой ещё одну лошадь, которую забрал себе сержант, кое-как оседлав её. Как наездник Ральф был очень плох, но его помощь всегда была необходима, поскольку сержант хорошо находил общий язык со многими людьми, кроме дворян, которых он вежливо называл… а неважно. Важно то, что Кевин умел затыкать сержанта до того, как его застанет неминуемая гибель за свой болтливый язык.
Конный эскорт двигался неторопливо и в свободном порядке, поскольку вечерами неизвестно какой лиходей или какая тварь может попытаться напасть даже на вооружённых людей. К частью до деревеньки, указанная Кевину отцом, было недалеко, но отряд не стал заезжать в деревню, а встал лагерем неподалёку, в ярдах ста.
Надеюсь мы найдём то, что ищем! — громко пробасил Ральф. Кевин посмотрел на сержанта строгим взглядом, из-за чего тот потупился.
Вы все помните, что я говорил? В деревне сейчас идёт праздник Белой Камессины – они провожают зиму и приветствуют весну. По этой причине я не хочу нарушать их спокойствия нашим присутствием, потому в деревню пойдём только я и Ральф.
Кевин не обязан был распинаться перед ратниками, но ему казалось, что, проявляя к ним доверие, он их взгляды оттого, на что смотреть не стоит.
Сними шапель* Ральф – не на войну идём. — резко заявил Кевин, накидывая на голову капюшон. От его слов сержант сначала замялся, а затем отстегнул и отдал свой шлем одному из ратников.
Прежде, чем попасть в деревню, где вовсю веселились и скакали вокруг костра люди, Кевин и Ральф преодолели открытое поле, выйдя к первому, пустующему деревенскому домику. Ральф с любопытством глядел на танцующих людей и ещё с большим интересом на то тут, то там мелькающих пышногрудых женщин, когда как Кевин отводил или прятал под капюшоном взгляд, не в силах смотреть на горящие костры.
Потом. Ещё успеешь порезвиться. — произнёс Кевин, угадав мысли сержанта и выступая из тени дома.
Поглядывая в разные стороны и стараясь не привлекать излишнего внимание, Кевин продолжал идти, держась подальше от костров. Несколько раз, подвыпившие мужики и женщины пытались ухватить его в общий танцующий хоровод, а то и стянуть капюшон, чтобы посмотреть, что за принц под ним прячется (им бы это не понравилось), но верный Ральф, покрывая деревенских барышень благой руганью, отталкивал их прочь, прицельно целясь в грудь, мол случайно и утверждая, что человеку в капюшоне плохо – нужно довести его до дому. Увлечённый праздником люди на действия Ральфа лишь задорно хихикали, но прекращали донимать путников.
Недолго пробрёл по деревне Кевин, когда заприметил стоящего поодаль ото всех, старика, что опирался на старую, слегка кривую трость. Взгляд старика был холодным, даже безразличным, словно его ничего не радовало или же он просто устал. Один его глаз был перевязан старой, истрёпанной серой повязкой, а на голове не сохранилось ни одного волоска.
Это он. — тихо произнёс Кевин, направляя свой шаг прямо к старику. Вскоре взор старика на всеобщей веселье затмила высокая фигура в чёрном.
Аэ… вы… хто такие? — произнёс недоумевающий старик, пытаясь разглядеть стоящего перед ним. Кевин не стал показывать старику своё лицу, но вместо этого протянул тому незапечатанный конверт. Всё ещё ничего не понимающий старик развернул его и вынул оттуда некое письмо, жестом прося пришлых отойти в сторону, чтобы разглядеть всю писанину. Так он, кое-как пробежавшись глазами по писанному, хотел было сначала раскрыть рот и что-то произнести, но ещё раз взглянув на пришлых, от чего-то передумал и сказал всего лишь короткое:
Идём.
Весь остаток пути они шли молча. Ральф хотел что-то сказать, но здраво решил, что сейчас не время. Старик привёл их к заросшему кургану, что располагался на склоне, с другой стороны деревни, откуда было видно старые руины то ли монастыря, то ли ещё какого-то строения из камня у леса. Вернее, всё это дело видел только Кевин.
Это здесь. — спокойно произнёс старик.
Кевин улыбнулся, обнажая пару острых зубов, но никто этого не заметил.
Отлично! Ральф, зови остальных. — приказал Кевин.
Одна нога там – другая тут! — чётко и громко произнёс Ральф, демонстрируя чудеса скорости на старость лет. Когда-нибудь у него не выдержит сердце из-за таких интенсивных забегов.
Я могу идти? — произнёс старик, глядя на Кевина.
Пододи. —  ответил он, рассматривая курган. — У вас лопаты есть?
----------------------------

Шапель* - общее название наиболее простого вида шлемов в виде металлических колпаков с полями. В шапелях не было предусмотрено бармиц, полумасок или забрал, однако форма их очень значительно варьировалась.

[NIC]Кевин Макнилл[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/1L0c8.jpg[/AVA]

Отредактировано Гваихир (12-03-2019 20:20:34)

+4

8

Пока Эоган сидел в камере, он успокоился. Будучи один, он разумом и душой обратился к своим богам. Он сидел, с закрытыми глазами, погружаясь во внутреннюю Тьму, что словно была частью той самой, первой Тьмы, породившей все. И он обдумал все, что есть сейчас. Его взяли с другими людьми, видимо, всё из за каких то событий в Аримане, Эоган лишь слышал краем уха, но не придавал значения этому. Видимо зря.
Волнение ушло, затерявшись во тьме, тревожные мысли были заглушены гимном Спящему. Он не открывал своей ауры, да этого и не требовалось. Эоган понимал, что возможно не выберется из этой темницы. И ему было страшно от того, что сейчас вся его жизнь, что только заиграла светом важной миссии, сейчас завершится. Из за чего? Глупой случайности! Однако не стоит предполагать случай тому, кто идёт, ведомый великой волей. Даже его смерть может послужить продвижению богов, значит, нужно лишь углядеть шанс сделать это.
Но все же его руки дрожали, хоть и старался он унять их в темноте камеры. Несмотря на все слова, ему не хотелось умирать. Он вспомнил, мысленно прощаясь, свою лавку в Гресе, соседей по улице. Вспомнил как приятно прогуляться по лесу, собирая травы для зелья. Вспомнил сколько ещё книг не прочитано. И ему было больно, от того, что есть смерть может быть так невзрачна, словно он насекомое, на которое наступили, даже не заметив.

И вот, за ним пришёл тюремщик. Эоган думал что его просто отведут на допрос и уже готовился быть связанным, когда тюремщик ударил его. Последней мыслью, что вспыхнула в голове Эогана была, - Да что тут вообще происходит?!

Он очнулся вскоре. Голова болела после удара, но не сильно. Сначала он даже не понял, что очнулся, перед глазами по прежнему была Тьма. Он даже успел решить, что лишился зрения. Дёрнувшись, он все же почувствовал повязку. Попытался снять её, но руки оказались прикованы. Он хотел что нибудь сказать, но во рту была какая то металлическая штука.
Эоган напрягся. Это уже выходило за все границы странности, - Что за игры они тут ведут?- думал он, стараясь унять дыхание, что начало учащаться, сердце что начало колотится и вдруг цепи, словно сжали его руки сильнее, - Если меня хотят казнить, то ни к чему такие игры. Вероятно, они решили напугать меня,  что бы я сразу начал болтать повинную и сдал всех кого знал. Хе! Не на того напали!- несмотря на дрожь в ногах, Эоган держал себя в руках, его грудь наполнялась огнём его веры, что не давала языку начать трусливо блеять.
И тут раздался голос.
Голос был странный. Эоган ожила услышать голос взрослого, или пожилого мужчины. Что допрашивать его будет жрец, или паладин. Или просто палач. А тут, женский, даже девичий, он отразился от этих глухих и холодных стен. Эоган опешил совершенно. Он всё пытался собраться с мыслями, наконец, он решил что от полного молчания пользы не будет.
М мммм мммммммм м мммммм. ММ мм мммм мммм м мммм ммм мммм.- сказал он, не пытаясь произносить слова чётко, что бы не повредить рот о кляп. Тон его был настороженный, без агрессии, с надеждой договорится и разойтись миром.
Сказав фразу, Эоган замер, весь обратившись в слух. Он пытался понять, кто ещё в зале. Ведь не может же быть, что бы его допрашивала одна девушка! Он даже дыхание замедлил, что бы не шуметь.
Тёмные боги! Да куда же, великий Цаубар, вы завели меня!?- он силился понять и не мог. И от этого было лишь более жутко, в этой повязке, с этим кляпом. Эоган чувствовал себя беспомощным. Это бесило его, почти также сильно как пугало. Он не боялся смерти в схватке, но вот быть убитым так, словно баран на бойне - это была для него жуткая участь.

+4

9

Маленькая дыра в стене, из которой медленно, неуверенно поводит черным носом-бусиной крыса. Она не боится ни мычания, ни звона цепей – эти звуки стали своего рода звоном колокольчика к обеду для серой твари.
-О! А вот и ты. – Мягкий голосок был возбужден, в нём слышались нотки нетерпения  вперемешку с возбуждением, - Я уже думала, что ты сегодня не придешь.
Живность отпрянула, выгнулась, готовясь к прыжку – я позволяла ей грызть свои жертвы, всё равно тем было не жить, но сейчас я была намерена начать не с неё, а потому легко схватила серую за горло, сунув в карман платья.
-Погоди. Я начну на этот раз.
Я намеренно говорила с мышью так, словно она могла ответить. Мне нравилось тешить воображение пленника – ничто кроме нашего собственного сознания не способно ТАК измываться над нами. Так же я намеренно упускала любые намеки о приеме пищи. Будет грустно, если игрушка раньше времени поймет, что к чему.
Мерный стук небольших каблучков, надетых скорее воимя изящества обуви, чем ради увеличения роста, тонкие пальцы тянутся к столу, на котором тюремщик заботливо оставил разного рода колюще-режущие предметы. Здесь был и небольшой топор, сродни тому, что используют для рубки костей псам, и множество иголок, и крюки разных размеров, ножи, голые тонкие лезвия, острейшие струны, молоток – в общем, я могла развлечься всласть. Однако я не желала не быстрой смерти заключенного, ни терять столь дорогую мне кровь, а потому сразу исключила топор.
Большие топоры отталкивали своей грубостью и не элегантностью, а вот лезвие… Да, лезвие. Голое, острое, тонкое, без ручек и прочих излишеств – вполне не плохая идея.
Я провела по нему пальцем, оставляя на лезвии след не сворачивающейся более крови, а затем, наконец, решительно взяла его твердой рукой, оборачиваясь и  подходя к пленнику.
Бека – так про себя я звала крысу, высунулась из кармана, глядя внимательными красными глазками за будущей пищей.
-Так, значит, ты любишь беседовать? Я тоже. – Елейным тоном, полным нежности проговорила я, в ответ на забавные мычания пленника, прижимая ледяное лезвие к шее мужчины, - Думаю, тебе найдется что мне сказать, а я с удовольствием послушаю… Да, кстати, я плохо слышу последнее время. Так что можешь говорить громче. Или кричать.
Последние слова были едва ли не промурлыканы, даже у крысы поднялась шерсть на холке от возмущения, но кого волновали такие мелочи?
Лезвие устремилось по шее вниз, не разрезая кожу до крови, но всё же оставляя красную полосу воспаленной раненой плоти. Я всегда находила такие порезы наиболее мерзкими. Они горят, зудят, и требуют внимания куда более чем те, что кровоточили.
Оставив след до ворота рубахи, лезвие замерло на миг, а затем, наконец, глубже прорезало кожу, пуская кровь. Я вела его, оставляя разрезы едва ли больше пары миллиметров, разрезая пуговицы и распарывая вместе с кожей одежду.
Кровь этого человека пахла притягательно и сладко, она оставляла следы на лезвии и одежде, заставляя меня раз за разом проводить языком по пересохшим губам.
Мне хотелось выпить его, но… это ещё успеется, я могу ещё потерпеть.
Доведя лезвием до живота, я отняла его, дальше распаров исключительно рубаху. Было бы печально, если бы несчастный неудачно дернулся и насадился на лезвие брюхом. Игру бы пришлось прекратить. Поднеся лезвие к губам, я медленно стерла о них кровь, словно окрашивая помадой. Я кажется ощутила на миг её сладость, и едва удержалась, чтобы не слизнуть.
Нет. Не сейчас. Немного выдержки, а затем я получу всё. Удовольствие можно и растянуть.
Крыса почуяв кровь заёрзала и яростно запищала, требуя и свою порцию веселья, а затем выпрыгнула, вцепляясь лапками в кожу, а острыми зубами успевая содрать кусок плоти с обнаженной груди, тут же уносясь в свою нору с добычей.
Глупышка, подумала, что я не стану делиться? М?...
Я сглотила. Кровь ручьем потекла по телу незнакомца, и пахла она как-то невероятно одурманивающе. Мне в голову пришла мысль о праздничном пироге, со сметанным сладким кремом и заварной начинкой, который матушка пекла на день рождения.
Зрачки сузились, я, казалось, перестала видеть и слышать всё, кроме самой крови, к которой уже потянула дрожащую ладонь.
Пальцы погрузились в теплую вязкую жидкость, заскользили к ране, размазывая кровь по телу человека и собирая её на пальцах, затем я надавила на место укуса, погружая ноготки в горячую пульсирующую кровь.
-Как завораживающе… - Словно загипнотизированная, я вытащила ноготки и слизала кровь. Вкус её оказался удивительным, пьянящим, как вино и сладким, как виноград. Прежде кровь не имела такого вкуса.
Быть может, пойманный совсем не человек? – Промелькнула мысль.
Нужно сказать отцу… Но ведь если я пошалю ещё капельку, это ничего не изменит. А затем скажу. Главное, чтобы жив остался.
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

Офф:

Я его не буду калечить, лишать рук, ног или глаз, честно! Может, парочку тройку дырочек... не большиииих... Я же не выхожу за рамки :3

Отредактировано Алу Скетч (13-03-2019 13:32:54)

+4

10

Ничего хорошего слух не принёс. Только цокот маленьких коготков о камень. И этот звук Эоган совершенно не понравился. А вот когда неизвестная девушка заговорила с крысой, он потерял нить происходящего.
Она что? Говорит с крысой?! Но не было слышно, что бы кто то другой входил. Ни хлопка дверью, ни звука шагов. И сомневаюсь, что бы кто то стал ходить на цыпочках, перед пленником с завязанными глазами. Что то теперь мне это заключение СОВСЕМ не нравится. Что же будет далее?- при мыслях, что он, кажется, угодил в некоторый переплёт, сердце Эогана застучало сильнее, он начал ерзать, осторожно, что бы не повредить руки. Но позвякивать цепями, пытаясь что то, сам не зная что, сделать.
Чего она собирается начать? Ой, не что то полезное для моего здоровья! Лишь боги знают, кто сейчас там, передо мной. Но чего сразу с пыток начинать? Сначала ведь задают вопросы, всегда задают вопросы! Да и неужели на мои пытки уже выдан приговор судьи?! Да нет, чего я такого сделал?- Эоган начал уже серьезно беспокоится, он попытался прояснить ситуацию, - Ммм, мммм. Мм ммм мммммммммм?!- однако что то членораздельное мешал сказать кляп.
А затем он ощутил прикосновение холодной и явно острой стали к своей коже, - М?! МММ!- возмутился он, пока неизвестная вела свой нож, разрезая его одежду и, хоть и слабо, кожу. Красные следы несколько зачесались. Эоган дёрнулся на цепях, пытаясь почесать их и унять зуд, но руки были подвешены, он ничего не мог сделать. И слова о том, что ему придётся кричать, заставили его застыть, пока она не отвела нож от его тела. Он ждал, каждую секунду, что сейчас клинок войдёт в его живот или грудь. Ничего не случилось. Эоган даже дышать забыл, пока по нему вели клинком, насколько опасался, что его просто зарежут сейчас.
Наконец, лезвие отошло от его тела и он расслабился, практически обмякнув на цепях. Зря. Он почувствовал как впились в кожу коготки. Задёргавшись, он попытался сбросить с себя существо, но лишь заставил его вогнуть свои когти глубже. Крыса взобралась по его животу к груди и отгрызла кусок от неё. Эоган застонал от боли, когда крыса буквально рвала кусок его плоти. И даже когда она спрыгнула, он продолжал греметь цепями, не в силах прекратить режущую боль в своей ране.
Тяжелыми вздохами, он все же заставил боль отступить. Опять ненадолго. Как только он вроде успокоился, почувствовал на своей коже пальчики. Он уже понял, что это не допрос, кажется, кто то решил запытать его до смерти. И судя по происходящему, это явно не был спятивший айрес, или жрец Имира, или мстительный маг. Нет, это явно был кто то из тёмного народа. Он подумал бы о дроу, да только откуда им тут взяться?
Пальчики начали двигаться к ране. Эоган зашевелился, понимая что ничего хорошего далее не будет. Его прошиб пот, к горлу подкатил страх.
МММ! МММ!- попытался он возразить, попытался убрать своё тело от этих пальцев, но вот только они погрузились, острыми ногтями, в его рану, - МММММ!- взвыл он, стараясь не дёрнутся, что бы не усугублять свою боль. Когда пальцы вышли из раны, он также замер, пытаясь понять, что его мучительница будет делать далее. В том, что это только начало, он даже не сомневался. Теперь он окончательно верил, что это никакой не допрос. Его явно кто то решил замучить до смерти.
Цаубар, что видит живых, Рилдир, что спит и все тёмные боги, тьмы изначально, жизнь породившей. Не оставьте меня сейчас. Дайте мне сил перенести всё, что выпало по вашей воле на мою долю и с честью претерпеть все муки, что обрушит на меня эта сумасшедшая. Не страшит меня смерть, страшит меня позор. А умереть от руки дроу - вот это позор. Так дайте мне силы, что бы претерпеть это и мудрость, что бы извлечь из этого урок, возможно, последний в моей жизни. Я рад служить вам и рад умереть во имя ваше.
Возблагодарив тёмных богов, за всё, что они даровали ему, он подумал, - Готовится к смерти в бою, от рук какого нибудь паладина, а погибнуть, будучи изрезанным какой то психованной. Ллос бы оценила такую шутку. Хоть бы она была тут ни при чём. Погибнуть от руки кого то это ещё терпимо. Но вот погибнуть от руки того, кто пауков в задницу целует - совсем уж безрадостная перспектива.- думал Эоган, отгоняя от себя видения и воображение того, что с ним будут делать далее, что этот жестокий разум сделает дальше. И сколько ему ещё придётся дёргаться здесь, мыча от боли, пока жизнь наконец не покинет его тело. Он ведь сам знал, что пытать человека можно долго. Он сейчас молод, здоров, да и магия крови позволила сохранить тело в превосходной форме, как и молитвы Цаубару. Так что он действительно многое мог вынести.
С другой стороны, Эоган даже восхищался этим тёмным мастерством. Так ввести в состояние страха, использовать свой нежный голос, как орудие давления. Изящество, с которым ему были нанесены первые повреждения. Да, она это явно любила и явно получала удовольствие от процесса. Эогану было даже чуть завидно, он такого мастерства в пытках не достиг бы никогда. Убить - да. Принести в жертву - это всегда пожалуйста. А вот так, истязать, методично калеча человека, не давая ему умереть, это искусство, от него далёкое. Жаль только было быть жертвой, этого искусства. Это пугало и даже составляло предмет гордости. С одной стороны, он будет умирать долго и мучительно, она просто не даст ему отдать концы, пока не выдавит из него, возможно в прямом смысле, все соки. И успокаивало, его тело будет уничтожатся эстетично и умело. Отвратительное утешение, но в его положении, никакое не лишнее. Разум, под давлением созданной атмосферы, начал уже сдавать.

+4

11

Звон цепей, очередное мычание, и взгляд, наконец, фокусируется на пленнике.
На какой-то миг я совершенно забыла о нём. Забыла вообще обо всём, кроме крови, что так маняще текла по телу. Знал бы он, как хочу я осушить его. Выпить без остатка. Даже этот процесс… Так увлекателен.
Сначала жертва ощущает лишь слабую боль от пронзивших плоть клыков, она даже отчасти приятна. Затем жжение, и тяжесть от крови, покидающей тело. Через минут тридцать немеют конечности. Через час приходит слабость. Следом за ним, не заставляя ждать, жертву посещает головокружение, пересыхает горло. Если жертву стоит приберечь напоследок – этот момент становится сигналом «стоп». Наконец резко падает температура тела, жертву начинает знобить. Этот этап наиболее заметен, и если довести до него тело игрушки, то она, скорее всего не оправится сама, не переживет ночь. Её придется выхаживать, чтобы игрушка дотрепыхалась до следующей кормежки. Когда крови становится совсем мало, начинаются судороги. Не долгие, слабые, а за ними беспамятство. Сон. Вечный.
Стать едой - пытка само по себе. Но её мне всё же недостаточно.
Стянув со столика несколько иголок, я покрутила их в руках.
Наверное, стоило бы озаботиться дезинфекцией, чтобы не было заражения? Ведь я ещё не знаю, что решит на его счет отец… Впрочем. Можно будет после, коль потребуется, прибегнуть к исцеляющим припаркам. Тем более, что бека уже приложила к нему и свои грязные лапки, и нечищеные зубки.
Отговорив саму себя от потери драгоценного времени (что было не сложно), я подошла к мужчине, успокаивающе погладив его по волосам.
-Ну-ну, не нужно так переживать. Это всего лишь мышка, она просто была голодна. Ты не любишь мышек? – с некоторой досадой в голосе поинтересовалась я, так же заботливо погладив мужчину по щеке, - Ты же понимаешь, что голод, это ужасно?
Должно быть, отчасти, я озвучивала то, что угнетало меня саму. Голод… голод…голод… Я хотела есть. И запах его крови, вкус, оставшийся на языке… не способствовали терпению.
-Считай, что спас маленькое невинное создание от жуткой смерти…
Иголка заскользила по коже, дойдя до ребер, вонзилась в плоть, скользнув по кости и погрузившись в мясо на них почти до самого ушка. Я оставляла возможность вытащить их.
-Ооо, не дергайся, милый, будет так грустно, если они целиком уйдут под кожу. – Не смотря на то, что вонзила я только одну, намеренно намекала на продолжение, и уже водила острием следующей иглы по коже. Я ждала, когда боль от первой уймется, чтобы вводить вторую уже на относительную свежую, мучимую ожиданием голову.
Почему не под ногти? Во-первых, это было неудобно – тянуться к его связанным рукам. Во-вторых, главной проблемой было в том, что боль от вводимых под ногти иголок долгая, острая и повторяется при любом не произвольном движении рук. Это не позволяет жертве толком осознать происходящее. А мне… хотелось, чтобы он понимал. Чтобы каждая новая рана была не просто болью, а начиналась со страха. Поглощающего страха в голове.
Вторая игла вошла под кожу, так же скользнув по ребру. Иглы были тонкие, скорее всего они гнулись в этот момент, а значит вытаскивать их будет не менее погано – плоть прорежет изнутри. Очередная передышка, и третья игла повторяет пройденный этап. И следующая. И следующая. И следующая, пока на каждом ребре не красовалось по собственному ушку иголочки.
-Надо же… Осталась ещё одна… - Задумчиво обронила я, водя иглой по коже, наблюдая, как из проколов сочится кровь, кожа воспаляется и набухает, - Что же нам с ней делать, как думаешь?
Играючи иголка скользнула вниз по животу, к паху, царапая кожу, а рукой я расстегнула ремень мужчины. Мне оставалось лишь представлять, что происходит в его сознании в этом момент, но конечно – я не собиралась делать ничего подобного.  Я же благородная, воспитанная девушка, мне не пристало.
Звонко рассмеявшись, я отпрянула, намеренно звонко роняя иглу на стол.
-Пожалуй, мы можем пойти и дальше! – Озорно заявила я, беря в руку струну.
Так я завершала игру. Ночь подходила к концу, голод туманил рассудок и твердая в начале игры рука теперь дрожала. Мне хотелось пить.
Струна была крепкой, отлично подходила для того, чтобы задушить жертву, прорезать плоть, но горло…
Я осеклась. Она всегда прорезала его. И жертвы, предсказуемо, умирали. А этого мне надлежало оставить живым и способным говорить с отцом – как минимум. Тонкие, красные от крови пальцы, потянули ленту, чуть запачкав волосы, что рассыпались золотом по плечам. Пара тихих шагов, я обошла пленника со спины, требовательно дернув его за волосы так, чтобы он откинул голову, обнажая шею.
-Нам пора заканчивать.
Лента обвила шею, я затянула её, лишая мужчину возможности дышать и тут же впилась в плоть клыками. Конечно, я не была намерена удушить его совсем, а потому, когда ощутила первую судорогу, ослабила ленту, давая возможность откашляться и отдышаться, не переставая с жадностью глотать кровь. Затем лента вновь затянулась. Мне нравилась эта игра.
Не знаю, сколько я пила по времени, но в очередной раз, ослабив ленту, прекращая душить алхимика, я заметила, как пересохли его губы, а значит – пора было остановиться.
Отстранившись от шеи, медленно сняв с неё ленту и проведя пальцами по оставленной ей синей борозде на коже несчастного, я мягко похлопала его по щеке.
-Мы ещё поиграем завтра. Помни про иголки, и сильно не дергайся. Ах, и ещё. Если Бека снова решит тобой полакомиться – кричи. Приятных снов.
Достав платочек, вытерла уголки губ, вновь вплела ленту в волосы, на этот раз, сделав простую косу, и вышла из камеры и направилась к отцу, оставив распоряжение для тюремщика, на освобождение остальных и передачу их капитану стражи.
Конечно, я рассказала тюремщику о том, что алхимик имел при себе страшный темный яд, за что и был наказан. Терпеливо выслушала слова понимания и утешения, что подобным приходится заниматься мне самой, а затем, наконец, покинула тюрьму.
В кабинет отца я влетела едва ли не через пару минут. В окне ночь отступала, становясь светлее, но ещё не уступая своего места солнцу.
-Папенька, - начала я, плотно закрывая за собой дверь в кабинет, - Плененный алхимик странный на вкус. Как мед, или вино. Он, возможно, не человек или, во всяком случае, не обычный человек.
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

Офф:

Лёгкие пытки от Алушечки, на грани постельных. Ничего смертельного, жить будет. И здравствовать. Правда висеть весь день на цепях будет не легко, крепись.

Отредактировано Алу Скетч (14-03-2019 13:13:26)

+4

12

На некоторое время, о нём забыли, что радовало, Эоган смог перевести дух и немного успокоить дыхание. Он уже настроился на то, что его будут пытать, не для того, что бы что то узнать, а потому что у кого то здесь очень специфические развлечения. Эоган боялся сейчас запросить пощады, он понимал, что пытки, если не убьют раньше, то сломают его. С другой стороны, это будет уже не он, а остатки его сознания, неполноценные и безумные.
Держаться стойко. Если мне удастся выбраться отсюда, то это будет мне хорошим уроком и подготовкой. Я неожиданно попал сюда, кто знает, возможно также неожиданно и сумею выбраться. Не терять надежды, не терять силы духа, не терять веры.- думал он, пока внутри его черепа билось желание попытаться вырвать цепи из стены. И тут о нём вспомнили.
Ты не любишь мышек?
Мммммм ммм!- ответил Эоган, опять не пытаясь сделать речь внятной. Его ответ всё равно не поймут и не оценят. А ему было просто легче отвечать, напоминая себе об остатках воли и возможностей, которыми он сейчас располагал. При кляпе и цепях, ничего не оставалось, как довольствоваться такой мелочью.
Вопрос о голоде он оставил без внимания, к чему это, он тут не очень понимал. С другой стороны, в мысли безумной девы он и не пытался вникнуть, там ментальный маг ногу сломит.
И тут по его коже заскользила игла. Эоган сразу напрягся, понимая, что это не к добру. Дыхание снова стало прерывистым, более спёртым. Иглой словно убить, а вот боль причинить несложно. И теперь, понимая уровень пыток, Эоган сосредоточился на образах тёмных богов, дабы их могущественные лики позволили ему не слишком громко стонать от боли. Ему самому был противен этот стон, мычание, чем то напоминающее коровье. Он сам, словно тупая скотина, которую ведут на убой. Только ему хуже. Скотину быстро убивают, а до этого о ней заботятся.
И вот первая игла вошла. Эоган попытался не дёргаться, что бы не причинить себе ещё больше боли. Не вышло. По телу пробежала волна, сообщая о повреждении тела. Эоган сдержался и не замычал, лишь рык вырвался из его горла, когда он запрокинул голову назад и зажмурил глаза под повязкой.
Он предвидел следующие иглы, но не знал сколько их будет. После третьей, у него уже мелькали глупые надежды, что вот эта игла будет последней. Это и утешало и страшило его. Иглы работали как хорошо сбитая команда, усиливая боль друг от друга. Каждая из них усугубляла все предыдущие, когда охваченные страданием мышцы сжимались, тревожа свежие раны. На шестой игле он с ужасом понял что она решила пересчитать ему все рёбра. Противное ощущение, когда металлическое острие скользило по кости, оставляющее желание стереть это ощущение, заместить его чем нибудь, хотя бы менее противным.
Хватит. Да хватит тебе, тварь! Ну сколько ещё ты будешь в меня втыкать иглы!- вот и все мысли Эогана, пока она не дошла до девятого ребра, - Ещё немного, ещё парочка. Ещё две иглы. Ещё одна. Всё!- он облегчённо выдохнул, понимая, что хоть рёбра и болят, но счет окончен. И тут оказалось была ещё одна игла. И Эогану сразу пришла в голову мысль, куда её можно вонзить.
И когда её рука, потянулась к его паху. Он задрожал, пытаясь не заорать от страха и позора того, что с ним, как он думал, собирались сотворить. И когда игла звонко упала на пол, он выдохнул.
Нам пора заканчивать.
Ну что же, моя жизнь была хороша, а смерть не так уж страшна. Кажется, пора завершить мой жизненный путь.- истыканное иглами тело Эогана уже не пыталось сопротивляться. Целая ночь, наполненная болью, выжгла страсть жизни. Уж лучше умереть сейчас, чем дожить до следующего "вдохновения" этой сумасшедшей.
Цаубар, повелитель моей крови, ты возлежишь в кровавом озере и кормишь спящего Рилдира. Прими душу мою, что верно служила тебе все эти годы. Окуни её в кровавое озеро и приведи к Спящему. Я не смог пробудить его, возможно и не должен был. Надеюсь я лишь внёс свой вклад в наше общее дело и ухожу, исполнив твоё мне предназначение, на этой земле. И продолжу служить тебе там, омывая Спящего, поднося ему еду и готовясь спеть Великие Гимны в честь его пробуждения, что бы увидеть конец этого Имировского мира.
На горле затянулась удавка, - Задушить. Как то даже банально.- но тут в шею вонзились клыки, Эоган аж умирать раздумал от изумления, что переходило в полный шок. Он даже о дыхании забыл на несколько мгновений, - ВАМПИР!? Я УМИРАЮ ОТ РУКИ ВАМПИРА!?- будь у него воздух, он бы засмеялся. Тёмных жрец, которого убил вампир! Ллос точно ржет в своих покоях. Он ощутил слабость от потери крови. Как разум угасает, как тело становится тяжелым и двигаться уже почти невозможно. И вот уже начались судороги, как вампир прервал свою трапезу.
Ну что ещё?- измученно подумал Эоган, - Убей уже меня, таков мой конец, я готов к нему. Я уже слышу как плещется кровь в озере. Я уже слышал шум дыхания Спящего. Я уже слышал гимны, что поют мёртвые жрецы ему. И готовился облачится в ритуальные одежды, цвета крови Богов.
завтра
МММ! МММ! МММ! МММ,МММ,МММ! МММММММММММММ- стонал он ей вслед, пока стук её шагов не стих. Эоган повис. Если бы сейчас пришла крыса, он бы принял это как благословение. Руки тянуло, суставы, без помощи мышц, справлялись плохо, сил стоять не было. Медленно, они наливались ужасающей болью, тянущей его, словно огромный великан медленно растягивал его, проверяя пределы эластичности тела. В конце концов он уже провалился в забытье, искренне желая не очнутся позже.
Однако очнулся. И вместо шелеста кровавых вод Цаубара, он услышал шаги. Пришельцы не желали скрываться. оно и понятно. Эоган сильно ослабел, он уже даже не чувствовал рук. Он не был уверен, что эти руки ещё не отмерли. сутки без еды, воды, в подвешенном состоянии, да ещё и после кровопотери от игл, крысы и трапезы вампирши, оставили от его тела мало что стоящее. Бледный, совершенно осунувшийся, он видел на цепях словно кукла. А чувствовал себя именно так.
Неужели теперь надо мной будут издеваться двое?- уже безразлично подумал Эоган, понимая что ещё ночь и он умрёт. С другой стороны, у него было время ещё лучше подготовится к встрече со своим богом. Так что сложно было сказать, напуган ли он был. Скорее, рад, что это висение и медленная смерть, будут заменены, хоть и более мучительной, но более быстрой кончиной.

+4

13

[indent] Старики у которых Эстер остановился на ночлег спать не спешили. Старость старостью, а привычка дороже, как начнут работать, так весь день в таком темпе могут продолжать. Вот и сейчас, кажись уже стемнело, а бабульку, которую оказалось зовут Грета, всё никак не мог настичь сон. На ужин старая Грета варила рыбную похлёбку и хоть блюдо казалось незатейливым, один запах сводил Эстера с ума. Оно и понятно, в дороге такое не приготовишь. Запасы Эстер обновлял редко, так сказать по праздникам, зачастую питался тем, что находил сам. Кролик, рыба, ягоды и фрукты. Простые односложные блюда, с такими головой долго думать не надо. Лишь бы можно было почистить, да огонь для жарки или варки под рукой был. А это уж дело не хитрое. У стариков же всё было иначе, тут и печь под боком и погреб, да уж и хозяйка при руках то у старого Йохана. Старик же после работы любил порыбачить, и ему отдушина и для дома хорошо. Старикам много не надо, а есть рыба, уже глядишь и какое никакое разнообразие на столе есть.
[indent] Пока Грета готовила рыбную похлёбку, айрес помог Йохана сложить и убрать сети до следующего раза. Нарубил старикам дров на пару дней вперёд. Ему не в тягость, а старикам уже легче будет. О себе почти ничего не рассказывал, отделывался односложными ответами, больше спрашивал у стариков что тут да как. Старик был чем-то на него похож, хоть айрес и чувствовал что тот ему симпатизирует, но беседа с ним ему многого не дала. А вот сев за стол ужинать, дело пошло куда лучше и интереснее. Грета может и давно не бывала в столице, но кажись была в курсе всех новостей, что происходили в Хорусбэйне и окрестностях. О тёмной сфере старики конечно ничего не знали, да Эстер особо и не спрашивал. Точно также, как и не сказал старикам, что он ищет и кто такой. Ни к чему их лишний раз подставлять, меньше знают, крепче спят.
Из разговора со стариками стало ясно, что когда-то в их краях жилось хорошо. Но вот последний год выдался не очень. То ли тёмных это были происки, то ли Имир их волю испытывал, так или иначе урожай вышел куда скромнее, чем в прошлые годы. Отягощала ситуацию та самая Ариманская трагедия из-за которой часть всего уходила в столицу. Естественно сильных мира сего волновал куда больше престиж столицы в глазах стран соседей, нежели судьба вот таких вот деревенских семей. Тут как бы айрес не бунтовал и не хотел помочь - он к сожалению был бессилен. Единственное что он мог сделать - это препятствовать и уничтожать тёмных, чтобы смертей и разрушений было меньше. Было меньше. Эта мысль повторялась в его голове до тех пор, пока он не уснул...
[indent] Встал он почти одновременно со стариками и хоть обещал куда меньше, положил ещё десять медяков сверху. Сказав что старикам пригодится, а ему они без особой нужды. Айрес немного лукавил, деньги ему конечно были нужны, но в отличии от других, он к ним не привязывался. В кармане оставалось ещё несколько медных монет, на два-три ужина и постой в дешёвой таверне, в то время как где-то в куртке на чёрный день был зашит один серебряный. Хорош защитник угнетённых, ничего не скажешь. Однако несколько сотен лет Эстеру таким макаром всё же удалось прожить, так что деньги в этой жизни - это явно не главное...
[indent] Бильбо отдохнувший и сытый нёс его в Хорусбэйн куда веселее, чем до этого. Грета даже озаботилась тем, что дала с собой несколько морковок в дорогу, так сказать про запас. Чтобы было чем побаловать мохнатого. Эстер не знал чем его конь заслужил такую благосклонность, но возражать Грете не отважился, так что конь периодически похрустывал морковкой и махал довольно хвостом. На входе в город его остановил патруль охраны спросили кто такой и с какой целью, писчий набросал в записную книгу его описание и цель визита, после чего его отпустили. Лгать особо не пришлось, Эстер просто сказал что ищет знакомого торговца, что должен был быть тут месяц или два назад. По его прикидкам где-то так, большего он к сожалению не знал. В небе же порхали птички, вот уж кому действительно легко жилось. Айрес же не став терять времени, начал объезжать все таверны, в которых мог в своё время оказаться торговец. О сфере специально ничего не говорил, описывал торговца и смотрел на лицо трактирщика, а уже исходя из его реакции решал стоит ли вести диалог дальше или нет. В одной таверне ему повезло, купца узнали, но сказали что он остановился на постоялом дворе "Голая утка". Хозяин же таверны, когда там оказался Эстер, сказал что знать не знает никакого такого купца. И так как таверна была не из дешёвых, а глаза у него были хитренькие, становилось понятно, что за спасибо информацией он не поделится. Эстеру было тошно от таких людей, да и вряд ли этот пройдоха ограничится одним серебряным. Так что тяжело вздохнув, мужчина уже было собирался выйти из таверны, прежде чем дверь таверны скрипнула и в неё не вошел очередной постоялец.

+3

14

От подобных полетов всегда захватывало дух, но вдоволь насладиться этим завораживающим непривычным процессом никогда не получалось. Всякий раз, когда друид вселялась в тело какого-то животного, у нее была конкретная цель и времени на отвлеченные радости попросту не было, а проворачивать процесс “переселения” только ради собственного удовольствия было попросту кощунственно.
Нимрис оказалась не единственной пичужкой, чей путь лежал в сторону Хорусбэйна, так что вскоре она стала частью небольшой стайки, весело переговаривающейся между собой задорным свистом. Но если друид предполагала, что ее поиски начнутся уже за городской стеной, то духи  поспешили ее планы подкорректировать, дав знак уже на въезде. От неожиданности ее пичужка дернулась, едва не потеряв равновесие, и испуганно пискнула, вынудив эльфийку отвлечься  на то, чтобы успокоить животное.
Духи указывали вниз, туда, где вокруг конного крутилась пара стражников. В любой другой день Нимрис, без крайней нужды, просто прошла бы мимо него, не замечая в нем ничего необычного. “Не просто? Свет… яркий чистый свет…сила.... в нем?” - эльфийка мысленно повторяла обрывки слов, что сейчас вертелись в ее голове. Но ничего похожего на эти слова в конном она не видела. Пичужка даже опустилась немного ниже, навернув несколько кругов над странным путником, но он виднелся ей простым человеком, не меньше, но и не больше. Однако в голове друида не проскользнуло и мысли о том, чтобы подвергнуть сомнениям услышанное. Духи никогда не лгали и не ошибались - этот урок эльфийка усвоила давно.
Но что же могло привести светлое существо в такое место да еще и скрывая свою личину? Нимрис не хотела быть предвзятой, но в свете последних событий на ум приходило только одно объяснение и заключалось оно вовсе не в случайном приезде.
Если он так светел, как вы говорите, он наверняка чувствует присутствие клубящейся  здесь Тьмы. Не исключено, что он здесь по той же причине, что и я. Тогда польза от нашего союза очевидна.”  - подумала эльфийка и одобрение духов стало ответом ее мыслям.
Сделав ещё один круг над постом стражи, одна из птичек уселась на тонкую веточку растущего неподалеку кустарника и нахохлилась, словно в лютый мороз. Просидев так несколько секунд, пичужка встрепенулась, радостно заголосила и вновь взмыла в воздух, присоединяясь к своим подругам. Весь процесс был совершенно незаметен для чужих глаз за излишней мелочностью жизни какой-то лесной птахи перед повседневными заботами солдат, что являлось лишней монеткой в копилку полезности этого трюка.
Связь оборвалась и сознание эльфийки резко “ухнуло” обратно в тело, заставив его коротко вздрогнуть. Ощущение сродни падению с большой высоты было малоприятным и привыкнуть к нему было достаточно сложно. Не успевшее окончательно занеметь тело все же слушалось воли хозяйки чуть менее охотно чем обычно, а некоторые мышцы отдавались слабой ноющей болью, но все эти неприятные ощущения было  успешно проигнорированы. Медлить сейчас - непозволительная роскошь, а потому, убрав кострище, эльфийка спешно направилась в сторону города.
Благо на въезде ее продержали недолго, в сумке друида всегда было полно всевозможных трав, порошков и прочей безобидной утвари, потому легенда торговца травами практически всегда приходилась по душе излишне любопытным или просто бдительным обитателям. Так случилось и в этот раз, но Нимрис на миг показалось, что напоследок один из стражников одарил ее каким-то странным недружелюбным взглядом. В широком смысле, в ее словах не было ни капли лжи: когда возникала необходимость в деньгах, женщина и правда могла продать часть своих запасов тем же алхимикам для их получения, но, в основном, обходилась без монет, предпочитая натуральный обмен.
Города всегда вызывали у друида дискомфорт и стойкое желание покинуть это шумное место как можно скорее. Хорусбэйн исключением не стал. Легкое чувство сдавленности в груди появилось еще на подходе и сейчас оно стало только отчетливее. Словно воздух здесь был не приспособлен для того, чтобы им дышали. Призрачное чувство уязвимости и беспомощности также не переставали терзать эльфийку на протяжении всего пребывания в сердце цивилизации. Многие называют нетронутые девственные места Альмарена дикими, но по мнению Нимрис, дикими как раз были вот такие поселения. Сумбурно суетные, неорганизованные, с жестокими, зачастую глупыми обитателями, готовыми бездумно рубить сук, на котором сидят. Никакой гармонии.
Духи аномально притихли, голоса их практически смолкли, словно боясь привлечь чьё-то внимание, друид чувствовала их напряжение. Но воззвать к их помощи все же пришлось, а им, в свою очередь, нехотя и тихо, но пришлось дать ответы. А проблема состояла в том, что город был достаточно людным, по крайней мере, по понятиям эльфийки. Как следствие, ориентироваться в нем той, кто обычно не заходит в поселения больше глухих деревушек было проблематично. Еще проблематичнее было найти во всей этой толпе одно единственное существо. Окажись Нимрис здесь в полном одиночестве, ни за что не смогла бы достигнуть своей цели, но благо, духи были милостивы и вскоре она оказалась  перед нужной дверью, которую распахнула, не мешкая.
Появившаяся в проеме высокая женщина так и осталась стоять на месте, придерживая одной рукой дверь. Цепкий взгляд скользил от одного постояльца к другому, а заметив искомого, она без лишнего промедления направилась вглубь таверны, прямиком к нему. Движения ее выглядели немного скованными, хоть на губах и играла доброжелательная улыбка. А в это время в голове вертелся целый ворох мыслей. Таверна хоть и не была забита до отказа, но посетители в ней все же были, а значит начинать разговор прямо здесь было никак нельзя. Но при этом нужно было еще и как-то ненавязчиво, не привлекая к себе лишнего внимания, увести потенциального союзника за собой, что могло быть не так просто, учитывая, что они впервые друг друга видят. Но выбора не было.
- Славного дня, -  полушепотом произнесла эльфийка с легким кивком, остановившись рядом с незнакомцем. - Я буду очень признательна, если мне будет позволено украсть несколько минут твоего времени... несущий Свет. - неотрывно глядя на собеседника, так же тихо произнесла она и, после секундной паузы, сделала шаг к выходу, мягко коснувшись локтя воина в немом требовании. - Идем.
Эльфийке с ее острым слухом не нужно было оборачиваться, чтобы слышать, что светлый идет за ней, однако где же найти тихое безлюдное место там, где всюду снуют жители? Но все оказалось не так печально, взор женщины зацепился за пустующий узкий переулок на другой стороне дороги. Туда-то она и направилась, на ходу подбирая слова для грядущего разговора.
- Мое имя - Нимрис, я прибыла сюда по воле тех, что выше нас. Я хочу верить, что здесь мы преследуем одну цель.  Слишком очевидна длань Тьмы, нависшая над этим местом. Мне неведомо что это, но блага оно не несет.  Духи уверены, что ты можешь помочь исцелить эту гнойную рану и я им верю. - остановившись в дальнем конце переулка, сразу же заговорила эльфийка, посерьезнев лицом и отбросив долгие прелюдия.

+3

15

[indent] Айрес не ожидал увидеть в этих глухих краях светлых эльфов. Точнее и не эльфов даже, а всего лишь одну их представительницу. Странно это было. Да настолько, что айрес по неволе замедлил шаг, дабы рассмотреть её как можно отчётливее. Высокая и статная, она смотрелась среди других гостей таверны как-то по особенному, но больше мужчину привлекало её лицо. Оно было приятным, располагающим к себе. Такие лица подкупают, а уж стоит им улыбнуться... Эстер же был другим, хмурый, зачастую угрюмый. Он старался делать всё возможное, чтобы люди интуитивно держались от него подальше. Поэтому вместо глупой мальчишеской улыбкой, он на несколько секунд застыл и просто смотрел на неё, отчётливо запоминая её лицо. Гадая, что привело её сюда. Мужчина не особо следил за новостями, но что произошло в Аримане уже знал. Точно также, как и знал что Арисфей является союзником баронства. Неудивительно, что те послали своих людей сюда. Однако Эстер считал, что они должны быть в столице, нежели здесь.
[indent] Решив что, пока покидать таверну рано. Он обернулся в пол оборота и сел на стул, рядом со стойкой. Времени у него хоть и было немного, но задержаться на пять минут и возможно узнать кто такая и зачем сюда прибыла - это дело не лишнее. Одна. В такой глуши. Что привело её сюда? - Эстер размышлял про себя, стараясь не обращать на себя внимания. Благо весь его вид говорил о том, что взять с него практически нечего. Однако, как часто это бывает. По каким-то необъяснимым для айреса причинам, эльфийка направилась именно к нему. И хоть говорила она шёпотом, становилось ясно что тут что-то не так. Несколько постояльцев вместе с хозяином трактира бросили на них едва заметные косые взгляды. В таких небольших городках, где все всех знают, новые лица сразу бросаются в глаза. И если с эльфийкой всё было понятно и так, то внешний вид Эстера явно помогал различить в нём чужака. Обычный горожанин или купец, не допустил бы такой неопрятности внешнего вида, Эстеру же было плевать.
[indent] Незнакомка же остановилась рядом с ним, и обращаясь явно к нему, повела разговор так, будто он был ей что-то должен. От этого айрес лишь тяжело вздохнул. В отличии от людей, с лесными эльфами всегда было проще. Стоило раскрыть им свою истинную природу, и в ближайшее время можно было не задумываться о еде и крове. Своим союзникам эльфы всегда старались помочь и за это их упрекнуть было нельзя. Но образ жизни, который они вели и их мировоззрение - вот с этим у Эстера уже возникали сложности. Зачастую эльфы были прямолинейны и искренни, достаточно, чтобы быть бестактными в некоторых случаях, как например сейчас. В его ремесле лишнее внимание ни к чему, но вот уже на них смотрит вся таверна. Стоит им выйти, и сплетни понесутся по ветру куда быстрее, нежели сам айрес  на своих крыльях. Мужчина нахмурился, но эльфийка уже сделала свой ход и было поздно что-либо менять. Оставалось принять ситуацию и подстроится. Выйдя из таверны, он последовал за ней, до ближайшей подворотни. В которой они оказались одни.
[indent] Нимрис говорила специфически и Эстер понимал её, лишь потому что периодически проводил время в компании ей подобных Слова эльфийки были подобны рассуждениям о порче, но порчи тут не было. А значит одно из двух. Либо она каким-то образом почувствовала излучение сферы либо же её дело как-то пересекалось с тем, за чем охотился сам айрес, - А духи не говорили тебе Нимрис, что нужно почаще бывать среди живых? - спокойно, но с нотками раздражения в голосе, поинтересовался Эстер, - В городе не рады чужакам. А ты уже привлекла к нам внимание... несущий Свет, - добродушно передразнил он её, недовольно покачав головой, - Теперь моя охота будет сложнее, - айрес вздохнул, начав расхаживать из стороны в сторону, на сколько это позволял переулок. Мужчина сосредоточенно думал, о Нимрис и о охоте. Он не привык работать в паре, но теперь когда она привлекла к ним внимание, из-за него она была в опасности. Нужно было присматривать за ней.
[indent] - Меня зовут Эстер. В твоих родных краях я более известен как Полуночный Бродяга. Я не встречался с тобой ранее, иначе бы запомнил, - мужчина нахмурился и почесал лоб, - В мире хватает всяких недобрых артефактов, но тот за которым охочусь я, склонен развращать умы и склонять к своей воли. Артефакт этот хранит в себе частичку сознания древнего вампира, который несомненно ищет себе достойных носителей, чтобы освободится и вернуться в этот мир... Долгие годы я охотился за подобными тёмными сферами и уничтожал их, но вот... Недавно, одна из них снова всплыла на свет. Здесь, в Хорусбэйне. Не знаю какие дела привели тебя сюда, но я здесь именно за сферой. И так как ты уже оказалась рядом со мной, тебе может угрожать опасность. Сейчас здесь опасно. Говорят чужаков хватает стража  и увозит их в замок. Не все из него возвращаются... Нужно найти безопасное место, там мы сможем поговорить более полно, - произнёс айрес повернувшись к ней лицом и наблюдая за ней.

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Благими намерениями...