http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Благими намерениями...


Благими намерениями...

Сообщений 1 страница 31 из 31

1

http://mks-onlain.ru/wp-content/uploads/2015/09/Krovavaya-Luna-2015-e1443356832193.jpg
Участники: Нимрис, Эоган, Эстер, GM's - Алу Скетч&Гваихир и Эреб
Время: март 10606 года.
Место: Хорусбэйн - столица небольшого восточного графства в баронстве Ариманском, графство живёт с плодородных сельских угодий, и нескольких шахт по добыче металла на северо-востоке. Население графства насчитывает около четырёх тысяч человек, большая часть проживает либо в столице, либо в двух городках поменьше, остальное население - это крестьяне живущие в деревнях. Столица как и права на земли графства принадлежит династии Макниллов. На данный момент у власти находится Лорд Грэм, достойный человек и муж, которого застало врасплох тяжелое время. Столица их баронства подверглась нападению и большая часть ресурсов, среди которых и людские направлены для оказания помощи в Аримане. У самого лорда Грэма в тех ужасных событиях погибла горячо любимая им жена Катарина - это подкосило его силы и толкнуло на тёмную дорожку, в частности мужчина начал искать тёмные артефакты, что по слухам могли вернуть его жену к жизни. Помимо погибшей супруги, у лорда Грэма имеется двое детей, дочь Мара - 19 лет отроду и сын Кевин - 24 лет отроду.
Сюжет: Сложно искоренить тьму, когда она столь отчаянно цепляется за жизнь. И такое встречается сплошь и рядом, хоть наша история и будет носить более локальный характер. Иногда, когда любишь кого-то столь сильно, что не можешь смириться с её утратой, ты идёшь на отчаянные поступки. Начинаешь считать, что все средства хороши, если они вернут тебе хотя бы несколько мгновений с той, которая и была для тебя всей жизнью. Лорд Грэм был таким человеком. Ему нелегко далась утрата супруги и как часто это бывает, цепочка событий сплелась в единый клубок. Лорду в руки случайно попал тёмный шар - артефакт хранящий в себе отпечаток сознания древнего вампира, некогда запечатанного на границе
северных земель семейства Макниллов и их соседей. Шар этот будучи создан с помощью древней магии, несёт в себе волю своего хозяина и позволяет общаться с ним. Древний довольно быстро понимает чего хочет мужчина и как обманом его заставить делать то, что необходимо самому вампиру. Несколько месяцев таких бесед не прошли даром, лорд Грэм изменился в лице, а его детей перестали видеть в светлое время суток. Семейство Макниллов начало в поте лица трудится на возвращение своего хозяина, что обещал им вернуть жену и мать.
В это же время находясь недалеко от Аримана, айрес прозванный Полуночным Бродягой слышит рассказ одного торговца о тёмном шаре, рядом с которым торговцу становилось не по себе. Непосвященные сочли бы его дальнейшую историю бредом, но Эстера заинтересовал рассказ и он попросил рассказать ему всю историю от начала и до конца. К несчастью его опасения подтвердились, и шар оказался одним из тех тёмных сфер, что несколько десятилетий назад Эстер уже встречал на своём пути. Как и в прежние годы шар нёс лишь смерть и разрушение для тех, кого он избирал своим носителем. Тёмный артефакт, что был создан в нескольких экземплярах, дабы вернуть в этот мир ещё большее зло. Существо алчное и жадное до крови. Эстер не мог этого допустить и оттого двинулся в путь, следуя знакам и подсказкам в дороге, что и должны были привести его в Хорусбэйн, вот только там где селится тьма, её последователи редко бывают одиноки и зачастую они объединяются, становясь ещё более опасными и жестокими...

Отредактировано Эстер (12-03-2019 00:32:46)

+4

2

Лорд Грэм находился в своих покоях, изучая учётную книгу своего управляющего. Совсем рядом на столике в аккуратной, даже изящной подпорке находился тёмный обсидиановый шар. Два месяца назад Лорд Грэм думал подарить его своей дочери, так как когда шара касались, он словно отзывался на тепло и оттого внутри шара словно что-то оживало и начинало показываться яркое свечение различных цветов и оттенков. Как его не крути, а красивое приятное глазу зрелище. Не успел лорд оказаться в своих покоях как этот самый шар в его руках начал общаться с ним и было это так неожиданно, что мужчина чуть не выбросил его из рук. Что тут сказать, дочери он его так и не подарил. Оставил у себя, не трогал первое время. Однако любопытство всё же взяло вверх, да и шар по началу выступал хорошим слушателем и ценным советчиком. С ним можно было поговорить о жене и обсудить дела на землях Макниллов. Лорд и сам не заметил как мысли об утрате переросли в желании вернуть жену и мать его родным детям. Не опасный по началу шар, нёс в первую очередь опасность тем фактом, что заставлял верить людей в то, что творя ужасные вещи, они поступают правильно.
Поэтому постепенно разум лорда изменился не в лучшую сторону, его побуждения оставляли желать лучшего, а в содеянном с родными детьми было больше ужасающего и чудовищного, нежели прекрасного, как это трактовал сам шар. Так в одну ночь Лорд Грэм лишил их жизни и используя зачарованные фиалы древней вампирской крови своего хозяина, обратил детей в вампиров, преданных слуг их общему хозяину. Что сказать, лорд Грэм и правда верил в то, что его дети заслуживают быть молодыми и красивыми, сколько бы лет не прошло. В их распоряжении будет вечность, а их семья всегда будет вместе, после того как они помогут Хозяину.
- Грэм, не кори себя, - мягким сочувствующим голосом произнёс шар, когда лорд коснулся его, на что последний отозвался проблеском фиолетово-голубых оттенков, - Ариману будет достаточно сто сорок мешков зерна. Подумай и о своих людях, налоги нужны, когда их есть кому платить. Оставь своим людям эти двадцать мешков, и в следующий раз когда придётся пора собирать урожай, они будут знать, что ты позаботишься о них.
- Пожалуй ты прав, - устало согласился лорд, выводя в учётной книге "140 мешков пшеницы в столицу Аримана".
- Корона не будет против и золота, которое ты непременно найдёшь в усыпальнице, о которой мы с тобой говорили... К слову как идут поиски ключа? - ненавязчиво интересовался голос, касаясь мыслей своего якобы владельца.
- Я отправил туда Кевина, если память мне не изменяет, то место которое ты описал, некогда было рядом с деревушкой Нарское Подлесье. Если в деревне окажется кто-то достаточно старый, он покажет Кевину дорогу. Ключ будет здесь, как только мы найдём его. Я сдержу слово и надеюсь ты сдержишь своё.
- Катарина вернётся к тебе, как только я обрету власть над своим телом. Я держу своё слово и забочусь о тех, кто присягнул мне, - раздалось спокойное слово из шара, в то время как цвет того внутри снова начал меняться на успокаивающий синий.
Стук в дверь. Лицо командира стражи, само по себе лицо выражает того, что ждёт разрешения от лорда. Получает кивок и только за тем входит в кабинет, - Лорд Макнилл, мои люди доставили ещё пять человек. Три заезжих купца и два бродяги. Я уже послал людей к леди Мари, чтобы они известили её и сопроводили в темницу... Выглядят порядочно, - с долей нерешительности произнёс капитан.
- Моя дочь сама решит кто из них порядочный, а кто разводит смуту. Или ты хочешь, чтобы к нам ещё припёрлись и эльфы из столицы? Может отправить погостить их к тебе? Поделишься с ними хлебом, которого у нас и так нет! - зло сверкнув глазами, произнёс лорд глядя на капитана.
- Я ничего тако... - начал оправдываться капитан.
- Знаю что не хотел, поэтому и не держу зла. Но столица должна знать, что мы исправно следим за порядком и вовремя поставляем запасы, чтобы кормить ариманцев, что отстраивают город заново. Не к чему нам лишние гости из столицы. Как дочка закончит, отпустишь кого она велит, а остальных в камеру!
- Слушаюсь лорд Макнилл, будет исполнено, - произнёс капитан, кивнув лорду и выдохнув, лишь когда оказался снова за пределами кабинета. Армейской походкой он направился обратно к темницам, чтобы сопроводить леди Мару, что с недавних пор проверяла чужаков, вынося вердикт кто из них добрый человек, а кто смутьян и бандит.

[NIC]Лорд Грэм Макнилл[/NIC]
[STA]любовь толкает в бездну[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/CPxti.jpg[/AVA]

+4

3

Эоган прибыл в Хорусбэйн после полудня. Он закопал тёмный артефакт в заранее уговорённом месте, где его откопает уже заказчик, оставивший на том месте плату. Официально конечно, Эоган ездил что бы послушать алхимиков Лирамиса и напитаться их мудростью, а кроме того, выполнить заказ одного купца из Греса. Так что легенда у него была надёжная. И ведь алхимиков он действительно послушал и сейчас вез в Грес десяток флакончиков зелья, ведьма дорогого. Но за перевозку ему хорошо заплатят, а доверие важного человека стоит ещё дороже.
И вот сидел он, спокойно потягивая вино, просматривая собственный конспект лекции великого алхимика Агицена, по варке зелья, как к нему подошли два стражника. Поначалу Эоган даже не понял, что это к нему. Но вот когда начался разговор, сомнений не осталось.
Добрый день, чужеземец.- не слишком приветливо начал первый стражник, могучего телосложения, с выдающимся подбородком, командным голосом и ясными, зелёными глазами, - Ты как то подозрительно выглядишь!
У Эогана аж во рту пересохло, он попытался что то сказать, но вырвалось лишь, - Аргх. эм, кха- он одним духом выпил стакан вина, что был у него и все же спросил, - Уважаемые стражи, что вам нужно от обычного алхимика из Греса? Я - Эоган Сейдж, ездил в Лирамис, послушать более мудрых алхимиков чем я сам. Вот и записал даже.- он указал на свой конспект
А что ты везёшь с собой, Эоган Сейдж?- спросил стражник, после чего они решительно направились в его комнату и начали обыскивать её. Быстро нашли десяток флаконов, - Что это? Яд? А может, какой нибудь дурман?
Это заказ господина Далласа, купца из Греса.- спокойно ответил Эоган, - Вот договор о доставке зелья.- он протянул им бумагу, но она убедила их не более, чем конспекты.
Ну что же, если вам нечего скрывать, господин Сейдж, то погостите у нас. А мы пока проверим, не подделка ли ваши записи и договор.- возражений, протестов и просьб Эогана никто не слушал.
Вступать в бой он счел совсем рискованным. Тут каждый будет на этих двоих, да и из Хорусбейна ему после этого не выбраться будет.
За что меня вяжут?- лихорадочно думал алхимик, пока его вели по улицам, под подозрительные взоры окружающих, - Нашли артефакт и заказчика? Не было бы смысла меня тогда так обхаживать. Кулаком по голове бы дали и все, бери тёпленького. Но больше на мне вины то нет. Отравили что ли, кого то? Вот стража и лютует, изображая, как они тут хорошо преступников ловят. А я ведь подходящий кандидат. Непонятный парень, с какими то странными флаконами. Чем вам не торговец ядом? Ничего, разберутся. Только бы флаконы не побили.-  когда же его подводили к казарме и он заметил, что кроме него взяли ещё четверых человек, то уже серьезно забеспокоился.
Так, а если все же нашли артефакт и меня выдал заказчик? Тогда надо держаться спокойно и уверенно. Если они не проследили меня от самого места закладки, то ничего у них нет. Не более подозрения. Даже если что, могу всегда сказать - заставили. Истории у меня на этот счет уже заготовлены. Главное - быть спокойным. На всё воля тёмных богов, раз я здесь, возможно это им зачем то нужно.- подумал он, когда его заводили в камеру.
Оказавшись там, он спокойно сел и, дабы отвлечься от дурных мыслей, начал тихо молится Цаубару и восхвалять Спящего Рилдира. Если уж он будет убит в этом городе, нужно набраться мужества и не дрогнуть перед лицом своей смерти.

+3

4

Красивая просторная комната в светлых тонах. Кровать, шкаф, стол – всё из светлого дерева, с резьбой. Окна задернуты плотными шторами, не позволяя проникнуть дневному свету, на столе покоится шкатулка полная украшений, каждое принадлежало маменьке при жизни.
Тонкие пальцы сдернули ленту со стола, привычно вплетая ту в золотистые мягкие, словно шелк, волосы. Те, кто бывали в этом доме скажут, что ничего не изменилось. Но видимость… так сильно расходится с действительностью. Здесь и сейчас… всё было иначе. Во всяком случае, для меня.
Обернувшись к зеркалу, я улыбнулась отражению. Бледная кожа, смеющиеся глаза, тонкая линия губ, изящные черты – я выросла красавицей. И такой останусь навеки.
Мне нравилась эта мысль. Стать сильной, научиться магии, жить вечно и не стареть. Подарок владыки был поистине щедрым, лишь голод омрачал сложившуюся ситуацию.
Безумный, бездумный, всеобъемлющий и яростный голод. Он не был похож на тот, что мог испытать человек. Даже свое начало он брал не в желудке, а в голове. Навязчивой мыслью долбило в виски желание чужой плоти, чужой крови: теплой, терпкой, с металлическим привкусом и нотками мускуса. Он рос, занимал собой всё, не оставлял ни иных мыслей, ни желаний, ни понимания происходящего. Его невозможно было терпеть.
И сегодня я не могла дождаться трапезы. Любопытно, что же сегодня любезно доставят к моему столу? Так жаль, что для охоты я слишком слаба и не могу выбирать жертву. Все эти престарелые мужчины или бродяги… такие скучные.
Улыбка, отраженная в зеркале, стала холодящей и злой.
Интересно, какие на вкус женщины? Дети? Быть может, удастся уговорить отца «брать под крыло» беспризорников? Нет… слишком заметно.
Затянув бант, я покружилась перед зеркалом, довольная своим видом.
Папенька, убивая нас, даже не представлял, как мне понравится новая жизнь. Он считал долгом дать мне и брату достойное образование, мы изучали многое, в том числе и такое явление, как вампиризм. В те времена… человеческие времена – родителей пугало это. Но меня завораживало всегда.
Что такое люди? Они слабы. И умирают легко… Даже маменька… Ни целители, ни алхимики, ни доктора не сумели помочь. Только раз за разом напоминая о хрупкости жизни. Я видела, как она угасает. Медленно, час за часом, становясь слабее, переставая дышать и наконец, с хрипом замолкая навеки. Ужасная участь. Но теперь она не грозила мне. И моей семье.
Стук в дверь вывел меня из раздумий.
- Леди Мара? Мне велено проводить Вас к задержанным.  – Прозвучал из-за двери знакомый голос, заставляя меня тепло заулыбаться, распахивая дверь.
-Ох, Вы всё трудитесь, командир, не покладая рук. Должно быть, это совсем не просто, всегда быть начеку и сохранять порядок на землях Хорусбэйна. Даже не представляю, как бы мы справились без Вас.  – Тепло защебетала я, покидая комнату. Привычная, подчеркнутая вежливость, демонстрация благосклонности, значимости и незаменимости.
Мужчины… они так просты. Достаточно показать, что благоволишь им, посмотреть на них, как на героев – и они с радостью идут за тебя на смерть.
Но конечно, этот спектакль быль не ради праздного дурачества. Любовь подданных выгодна. И я делала всё, для того чтобы её получать.
-Служить Вашему отцу высочайшая честь для меня. – Последовал привычный на похвалу ответ, и я одарила служивого лучезарной улыбкой.
-С Вами я всегда чувствую себя в безопасности. Надеюсь, что все задержанные сегодня окажутся честными и благородными господами. Я непременно принесу им свои извинения за задержание. – Обеспокоенно, словно бы самой себе, заявила я, - Но из-за случившегося в Аримане приходится быть готовыми ко всему, для защиты людей Хорусбэйна. Расскажите же мне о них?
По дороге в темницы капитан, как и всегда, выложил всё, поделившись своим «бесценным» мнением о порядочности каждого. Я лишь с пониманием кивала, сетуя на то, что пришлось задержать столь достопочтенных людей и обещая скорейшим образом разобраться во всем.
Особенно меня заинтересовал рассказ о приезжем Алхимике.
Было к чему зацепиться. Заявить, что во флаконах, скажем, яд, или кислота, или дурман. Отличная жертва, и если кто будет искать – можно сослаться на законный суд, решением которого контрабандиста, естественно, лишили жизни. Ох и ах!
В казематах мы распрощались с капитаном, и я привычно приказала тюремщику:
-Свяжи алхимика, подвесь за руки, завяжи глаза, заткни рот кляпом.
-Да, моя Леди. – Так же привычно ответил тюремщик, тут же уходя исполнять приказ.
Так мне нравилось больше. Было интересно наблюдать за жертвой, когда она не понимает что и почему с ним происходит. Не знал, чего ждать и к чему готовиться.
Войдя в камеру, тюремщик без лишних объяснений отточенным ударом вырубил мужчину. Он был сильным человеком, но порядком ленивым. Не любил возиться с дергающимися и сопротивляющимися телами – куда проще манипулировать оными в бессознательном состоянии.
Подвесив мужчину на цепях, он завязал тому глаза, а меж зубов вставил металлический кляп. О будущем состоянии тела моей игрушки он не беспокоился. Ну, порвет себе губы? Его проблема. Натрет руки цепью? Тоже его проблема. Тюремщик уже знал, что выявленные мной преступники из тюрьмы уже не выходят, особенно если к веселью присоединяется старший братик.
Войдя в камеру, мне пришлось некоторое время подождать, прежде чем заключенный придет в себя. Играть с телом без сознания было не интересно. Как только мужчина дернулся и попытался что-то впервые сказать, мои глаза с восторгом заблестели, а на губах заиграла хищная улыбка.
Мелодичный девичий голос отразился от каменных стен, нарочито нежный и мягкий.
-Добро пожаловать, господин Алхимик. Скажите, как Вы предпочитаете играть?
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

+4

5

[indent] День выдался до неприличия долгий. И всё это время айрес был в пути, но сегодня ему было не суждено оказаться у цели. Очертания местной столицы мелькали где-то вдали и виделись лишь неясным силуэтом. Можно конечно загнать Бильбо до смерти, но по мнению бродяги лошадь ему сейчас была куда дороже скорости. К тому же как показывала практика, люди в разных краях по разному реагируют на незнакомцев. Продолжать же странствие пешком, то ещё удовольствие. Поэтому Эстер потрепал верного скакуна за ухом и пообещал своему красавцу, что скоро они отдохнут. Красавцем же конечно Бильбо не был, но как и всякое живое трепетно относился к похвале. Фыркнув в ответ на слова наездника, лошадка шагом поплелась вперёд.
[indent] Серебряный Праведник, как его звали в некоторых краях, тяжело вздохнул и задумался. Раз за разом он сталкивался с чем-то мерзким и ужасающим, отчего саму его суть выворачивало наизнанку. В нём кипела праведная ярость, он снова и снова шёл в бой. Выходил победителем, но ни радости, ни эйфории от победы не ощущал. У мужчины складывалось ощущение, что чем усерднее он сражается с проявлениями тьмы, тем активнее та множится и плодится.
[indent] Вспоминал былые времена, когда тёмные чувствовали себя венцом божьего замысла, творили что хотели и жили также. Было проще, да и люди смотрели на него с благодарностью. А теперь? Всё смешалось. Люди и без тёмной магии умудрялись вести себя как животные, тёмные же стали осторожнее и хитрее, ушли в тень. Некоторые и вовсе не считали себя злыми. Странно, но зла они и правда не творили. Не более того, что мог сделать и обычный человек. Говорили что хотели жить спокойно, а убивать других им мол сейчас и не обязательно. Встречался Эстер и с такими представителями тёмных рас. Каждый раз он слушал таких с недоверием, готовый к удару, но удара не было. Некоторые так и жили тихо, айрес обходил их стороной. Другие же срывались, давали волю эмоциям и тогда Серебряный Праведник выносил им приговор. Мерзкое ощущение не покидало его ни на минуту. Некогда бывший чёрно-белым, мир стал серым и зачастую в его оттенках не мог разобраться даже такой старожил как Эстер.
[indent] Вот и сейчас всё повторялось снова. Словно кто-то проклял Эстера и тот оказался в непрерывном замкнутом круге, вынужденный смотреть на одно и то же. Тёмная сфера снова объявилась словно призрак из прошлого... Айрес уже уничтожил несколько таких, с последней он столкнулся, кажется лет тридцать назад. Недалеко от Ниборна. Эта же всплыла здесь и это пугало мужчину. Он не знал имени Древнего, и про себя звал его Скрытым. Просто так, чтоб легче было ориентироваться. Будь у него имя и он бы покончил с угрозой ещё в зародыше, нашёл бы хоть какие-то упоминания о нём и поставил точку в этой истории. Но всё было куда сложнее, казалось Скрытый играл с ним. И каждый раз когда Эстер думал что сфера последняя, одна из них снова всплывала и напоминала что будет, если найдётся кто-то способный освободить Скрытого. Мужчина любой ценой старался избежать не нужных жертв. Этот раз не стал исключением и как только слухи дошли до него, он двинулся по её следу. Встреченный им купец обмолвился что его друг направляется в Хорусбэйн и именно туда держал путь айрес, вот уже который день.
По пути он встретил одну старушку, что судя по всему была из местной деревеньки. Бабка тащила на спине коромысло с двумя полными вёдрами воды. Пускай бы и шла, но Эстер заставил коня остановится и слез с седла.
[indent] - Давай помогу мать, - произнёс айрес, осторожно протянув руку с открытой ладонью к бабке.
[indent] Женщина встретила такой жест с недоверием. Прищурила глаз с бельмом, словно присматривалась к незнакомцу, - А ты што эта, рыцаль што ли? - произнесла бабка, выдав отсутствие нескольких зубов.
[indent] Айрес же улыбнулся ей и показал на свою одежду, которая последний раз была в стирке с начала февраля, - Рыцарь бы в таком виде на дорогу даже не выехал, ни то что с коне не слез мать. Давай помогу, не так тяжко ж на свете ещё живётся, чтоб воду честные люди воровали друг у друга.
[indent] Бабка улыбнулась и засмеялась сухим хриплым голосом, но коромысло с вёдрами всё же сняла, - Можа тебе коромысло моё понравилось, кто тебя знает!
[indent] - Успокойся мать, с роду я коромысла не воровал и вряд ли стану. До столицы то вашей далеко, а смеркаться начнёт скоро. Мне бы ночлег не помешал, может знаешь кого или у самой место в хате есть? За постой заплачу, денег не много, но стариков не обижу, - честно произнёс айрес. Деревенские люди простые, честные. В таких всегда зла было мало. И помогут, и покормят, если увидят что и ты к ним с душой. А столица где бы она не была - везде одинаковая. Все куда-то спешат, все друг на друга волком смотрят. Выгоду ищут.
[indent] - Нооочлег бы емуууу не помееешал, - задумчиво, растягивая слова, произнесла бабка, - Нечего у нас сейчас в столице делать. Лорд налоги поднял, оно и вестимо...после такой-то трааагедии, - произнесла бабка чужое для неё слово, которое судя по всему передавалось между деревенскими из уст в уста, - Соседи то наши, недавно зерно возили туда. Так говорят лорд сейчас не любит таких заезжих. Всех хватают и в казематы тащат... для допросууу. Переночевать можешь, но езжал бы ты по утру откуда приехал. Попомни моё слово сынок.
[indent] - Я бы и рад мать, да дела у меня там. Не могу я уехать, пока не убежусь что всё в порядке тут будет, - спокойно произнёс айрес, вдохнув полной грудью свежего воздуха. Трагедия, о которой судя по всему говорила старушка, случилась в Аримане. Айрес в то время не было в городе, и оттого он жалел что не оказался там вовремя. По слухам много там людей погибло, да и столица сама по себе пострадала знатно. Так что местного лорда наверное можно было понять, хоть перспектива быть задержанным на неопределённый срок заманчивой для Эстера явно не была. Не сейчас, когда где-то в городе тёмная сфера ищет себе носителя и защитника.

+4

6

Пешая фигура тихо, подобно призраку, брела сквозь лесную чашу, неспешно огибая кусты и деревья, встающие на пути. Изредка, фигура останавливалась и замирала, глядя куда-то себе под ноги, точно прислушивалась к неслышным голосам, затем подносила к губам ранее зажатую в ладони флейту извлекала из нее несколько тягучих низких звуков и, после небольшой паузы, снова продолжала путь в глубокой задумчивости.
     Баронство Ариманское с недавних пор едва ли не полностью занимало мысли друида, и были они, к сожалению, не радостными. Сначала печальное происшествие в самом Аримане, обенувшееся серьёзной разрухой, теперь это. Однако если выбирать между очевидным буйством Тьмы в городе людей или этим притаившимся неясным мраком, по следу которого она шла, подгоняемая чужой волей - второе тревожило эльфийку сильнее. Тревожил не сам факт того, что где-то поблизости обосновалось нечто темное, а то, что  источник, поведавший друиду об этом, оказался в не менее подвешенном состоянии, чем она сама. Духи молчали. Все уточняющие вопросы, что могли помочь понять, что же скрывается в том “темном тумане” оставались без ответа. Темный непроглядный туман, ставший непреодолимой преградой для зорких глаз - это все, что видела эльфийка в тех образах, что посылали ей встревоженные помощники. Они пребывали в растерянности, нервничали, беспокоились, тяготились своим неведением - и эти эмоции с лихвой находили отголосок душе Нимрис. Невозможность увидеть всю картину целиком создавала неприятную атмосферу неопределенности и недосказанности, развеять которую никак не выходило. Единственное, что могли сделать призрачные советники - указать дорогу. И чем ближе путница подходила к потенциальному эпицентру темной энергии, тем более обеспокоенными они становились и тем яснее эльфийка понимала, что лететь очертя голову было бы не самым разумным решением. Возможно, правильнее было бы и вовсе не идти туда в одиночку, а послать весточку сородичам, что все еще пребывали в Аримане, но прежде чем бросаться смелыми заявлениями следовало разжиться хоть какой-то конкретикой.
      Ночь привычно застала друида в лесной чаще, найти ночлег получше она даже не пыталась - подальше от поселений она чувствовала себя куда комфортнее и спокойнее, а потому, можно сказать, наслаждалась последними часами покоя, так как еще на закате, с невысокого холма, где заканчивался лес, друид видела гордо возвышающуюся над землей городскую стену. Разумеется, в том же направлении указывал и незримый перст, что привел ее к этому месту.
     Грезы были прерваны первыми лучами светила и пением птиц, к которому спустя какое-то время примешались бодрые переливы флейты, от которых пичуги загалдели еще активнее. “Разговор” продлился несколько минут, по итогам которого на плечо эльфийки опустилась одна из “собеседниц”, громко пискнув и махнув хвостом. Доброволец найден. Убрав флейту в сумку, эльфийка окинула взглядом опушку, которая стала для нее временным лагерем, и направилась к наиболее приглянувшемуся дереву, рядом с которым и уселась, скрестив ноги. Размяла шею и плечи, предвкушая долгое нахождение в одной позе, сложила ладони на бедрах и откинулась спиной на ствол дерева, уперевшись макушкой в шершавую кору. Резко выдохнула, закрыла глаза и прислушалась к дыханию сидящей на плече пташки, стараясь подогнать собственное под этот непривычный ритм. В какой-то момент, пичужка замерла, будто насторожившись, а затем, нахохлившись, задремала. Несколько минут и друид, и птица, с виду пребывали во сне, пока последняя резко не встрепенулась и не сорвалась с места, устремившись в небо, в то время как тело эльфийки так и осталось недвижимым. Теперь часть ее сознания ютилась в голове той самой пичуги, которая, приняв роль разведчика, взмыла над деревьями и устремилась напрямую к пробуждающемуся городу, рассекая воздух миниатюрными крылышками.
Эльфийка намеревалась чужими глазами оценить обстановку там, где духи видели лишь черный туман. Узнать что-нибудь полезное, а если повезет, то и приметить единомышленников.

+4

7

Солнце едва ли закатилось за горизонт, когда Кевин издал первое подобие вздоха – привычка, которая всё ещё оставалась с ним в послесмертии, и лишь засыпая мёртвым сном, он снова прекращал дышать. Он понимал, что его дыхание – имитация жизни и он всё ещё боялся не дышать, будто это сможет убить его.

«Ну и пусть». — подумал он, глядя на своё отражение в зеркале: всё та же грубая щетина, хмурый взгляд чёрных глаз, из-за небрежно спадающей на лицо копны жёстких волос, оттенка тёмного каштана. Лишь неестественная бледнота выдавала в нём дитя ночи. И, как ни странно, Кевина не сильно радовало то, кем он стал, что потерял и что обрёл. Он чувствовал, как постепенно в нём просыпается сила, пускай ещё только разгорающаяся, способная обратиться в пепел на солнце за несколько мгновений, но осознание потери тепла летнего солнца, сидя на лужайке, в тени могучего дуба, и выслушивая уже неуместные замечание матери на счёт его неряшливого вида, вызывало только печаль. Да, возможно именно тоска и боль отца, которую он желал с ним разделить, и понудило его пойти на этот шаг. И было уже поздно отступать. Больше всего в жизни Кевин хотел доказать отцу, что он достоин быть его сыном и когда-нибудь заслужит право называться правителем этих земель. И, быть может, с новообретённой силой у него получится доказать свою полезность.
Мы вернём её и тем самым покажем всем на что способна семья Макнилл! — Кевин оскалился на собственное отражение, а его глаза засверкали подобно кошачьим, от света единственной зажжённой в тёмной комнате свечи. Нет, он не нуждался в свете, как и любой немёртвый, но горящее пламя свечи всё ещё напоминало ему о том, что он потерял навсегда…

****

На улице было прохладно, однако, одетый в тёплое Кевин этого не ощущал. По правде говоря, будь он в одних штанах и босиком, всё равно не ощутил бы сильной разницы. Он чувствовал холод, но, по какой-то причине, холодный порыв ветра не вызывал у него озноб или желание закутаться в десять шкур и теперь это была всегда приятная новость, понуждающая его в очередной раз слегка улыбнуться самому себе.
Вижу у вас хорошее настроение для прогулки, сэр! — прозвучал грубый, но приветливый голос сержанта Ральфа, держащего за поводья вороного скакуна. — Этот вам понравится! Как вы и просили – под цвет наступающей ночи! — сержант говорил так, будто находился в забитой людьми корчме, где, чтобы тебя услышали, нужно едва ли не кричать. Ральф по-простому и искренне улыбался, завидев Кевина.
Многие служивые и слуги уважали сына лорда за то, что тот относился к ним с душевной простотой и нередко помогал им в таких делах, в каких дворянам участвовать не положено светской этикой, но Кевин всегда чхал на сие дело. Он не любил рауты и лобызать, приличия ради, ладони случайных дам, которые неизвестно чем могли болеть... в лучшем случае. Ему больше нравилось проводить свободное время на охоте или просто скача на лошади по просторным полям, да зелёным лугам. А теперь... теперь не серый олень с широких долин у подножья Скалистых гор, не бурый кролик, любящий прятаться в рощах у реки Эриадор, идут на стол к Кевину и его сестре Маре, а самые настоящие и обычные люди. По началу Кевин смотрел на новый образ жизни с презрением, но любовь к отцу и сестре, не без львиной доли природной жажды, заставила его перейти через себя. Кевина жутко раздражало, что каждую ночь он просыпался с невероятно сильным желанием испить соседей и только выработанная при жизни какая-никакая дисциплина позволяла мужчине с пробуждением не бежать сразу же в темницу, дабы иссушить нескольких заключённых, а заодно и надсмотрщика – настолько сильной была эта поганая жажда. Сегодня он решил потерпеть, обойдясь четырьмя крупными крысами, которых держал в металлической клетке, в своей спальне. От тел грызунов он избавлялся прямиком через пламя в камине. В первые дни своего обращения ему было трудно смотреть на любой свет, будь то даже свет от печи, но постепенно он к этому свыкся, лишь стараясь держаться от огня подальше. Кевину казалось, что он куда предусмотрительнее своей сестры, которая уже итак вызывала не мало слухов среди свиты и об этом стоило напомнить ей.
Неужели так заметна моя радость? — с нотками иронии в голосе ответил Кевин сержанту, ступая по скользким от тающего снега каменным ступеням замка. 
Вот уже не одну неделю вы улыбаетесь едва ли не каждый раз, когда выходите на улицу, господин. — подметил Ральф, почесав затылок свободной рукой.
В былые времена проницательность Ральфа радовала Кевина, но ныне ему приходилось баловать сержанта крепкими напитками, зная его любовь до них, где тот упивался до такого состояния, что едва ли мог вспомнить прошедший день.
«Лучше уж так», — думал Кевин. — «Чем если мне придётся лишить его жизни».
Не для кого не секрет, что сын лорда питал к матёрому, старому сержанту особую любовь, ведь тот научил его многому, включая тому, как плюнуть в лицо ничего неподозревающему врагу и только потом заколоть мечом. Правда, за такие бесчестные советы Ральфу иногда прилетал пинок под зад от капитана, по просьбе иногда наблюдающей за делами сына матери.
Всегда ценил тебя за твою наблюдательность, а теперь нам пора в путь. Труби сбор. — сменил тему Кевин, дабы наивный старик не ляпнул ещё какую дурь, из-за которой его повесят по какой-то надуманной причине. И пускай Кевин желал всем сердцем рассказать Ральфу правду, он не мог, поскольку боялся, что сержант не поймёт его, а риск был слишком велик. На кону стояло всё благополучие семьи Макнилл.
Кевин забрался на предоставленного сержантом скакуна. Сам сержант прокричал что-то матерное и со стороны конюшни выехал вооружённый отряд из пятнадцати всадников, где шестеро из них держали в руках факелы. Один из всадников вёл за собой ещё одну лошадь, которую забрал себе сержант, кое-как оседлав её. Как наездник Ральф был очень плох, но его помощь всегда была необходима, поскольку сержант хорошо находил общий язык со многими людьми, кроме дворян, которых он вежливо называл… а неважно. Важно то, что Кевин умел затыкать сержанта до того, как его застанет неминуемая гибель за свой болтливый язык.
Конный эскорт двигался неторопливо и в свободном порядке, поскольку вечерами неизвестно какой лиходей или какая тварь может попытаться напасть даже на вооружённых людей. К частью до деревеньки, указанная Кевину отцом, было недалеко, но отряд не стал заезжать в деревню, а встал лагерем неподалёку, в ярдах ста.
Надеюсь мы найдём то, что ищем! — громко пробасил Ральф. Кевин посмотрел на сержанта строгим взглядом, из-за чего тот потупился.
Вы все помните, что я говорил? В деревне сейчас идёт праздник Белой Камессины – они провожают зиму и приветствуют весну. По этой причине я не хочу нарушать их спокойствия нашим присутствием, потому в деревню пойдём только я и Ральф.
Кевин не обязан был распинаться перед ратниками, но ему казалось, что, проявляя к ним доверие, он их взгляды оттого, на что смотреть не стоит.
Сними шапель* Ральф – не на войну идём. — резко заявил Кевин, накидывая на голову капюшон. От его слов сержант сначала замялся, а затем отстегнул и отдал свой шлем одному из ратников.
Прежде, чем попасть в деревню, где вовсю веселились и скакали вокруг костра люди, Кевин и Ральф преодолели открытое поле, выйдя к первому, пустующему деревенскому домику. Ральф с любопытством глядел на танцующих людей и ещё с большим интересом на то тут, то там мелькающих пышногрудых женщин, когда как Кевин отводил или прятал под капюшоном взгляд, не в силах смотреть на горящие костры.
Потом. Ещё успеешь порезвиться. — произнёс Кевин, угадав мысли сержанта и выступая из тени дома.
Поглядывая в разные стороны и стараясь не привлекать излишнего внимание, Кевин продолжал идти, держась подальше от костров. Несколько раз, подвыпившие мужики и женщины пытались ухватить его в общий танцующий хоровод, а то и стянуть капюшон, чтобы посмотреть, что за принц под ним прячется (им бы это не понравилось), но верный Ральф, покрывая деревенских барышень благой руганью, отталкивал их прочь, прицельно целясь в грудь, мол случайно и утверждая, что человеку в капюшоне плохо – нужно довести его до дому. Увлечённый праздником люди на действия Ральфа лишь задорно хихикали, но прекращали донимать путников.
Недолго пробрёл по деревне Кевин, когда заприметил стоящего поодаль ото всех, старика, что опирался на старую, слегка кривую трость. Взгляд старика был холодным, даже безразличным, словно его ничего не радовало или же он просто устал. Один его глаз был перевязан старой, истрёпанной серой повязкой, а на голове не сохранилось ни одного волоска.
Это он. — тихо произнёс Кевин, направляя свой шаг прямо к старику. Вскоре взор старика на всеобщей веселье затмила высокая фигура в чёрном.
Аэ… вы… хто такие? — произнёс недоумевающий старик, пытаясь разглядеть стоящего перед ним. Кевин не стал показывать старику своё лицу, но вместо этого протянул тому незапечатанный конверт. Всё ещё ничего не понимающий старик развернул его и вынул оттуда некое письмо, жестом прося пришлых отойти в сторону, чтобы разглядеть всю писанину. Так он, кое-как пробежавшись глазами по писанному, хотел было сначала раскрыть рот и что-то произнести, но ещё раз взглянув на пришлых, от чего-то передумал и сказал всего лишь короткое:
Идём.
Весь остаток пути они шли молча. Ральф хотел что-то сказать, но здраво решил, что сейчас не время. Старик привёл их к заросшему кургану, что располагался на склоне, с другой стороны деревни, откуда было видно старые руины то ли монастыря, то ли ещё какого-то строения из камня у леса. Вернее, всё это дело видел только Кевин.
Это здесь. — спокойно произнёс старик.
Кевин улыбнулся, обнажая пару острых зубов, но никто этого не заметил.
Отлично! Ральф, зови остальных. — приказал Кевин.
Одна нога там – другая тут! — чётко и громко произнёс Ральф, демонстрируя чудеса скорости на старость лет. Когда-нибудь у него не выдержит сердце из-за таких интенсивных забегов.
Я могу идти? — произнёс старик, глядя на Кевина.
Пододи. —  ответил он, рассматривая курган. — У вас лопаты есть?
----------------------------

Шапель* - общее название наиболее простого вида шлемов в виде металлических колпаков с полями. В шапелях не было предусмотрено бармиц, полумасок или забрал, однако форма их очень значительно варьировалась.

[NIC]Кевин Макнилл[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/1L0c8.jpg[/AVA]

Отредактировано Гваихир (12-03-2019 20:20:34)

+4

8

Пока Эоган сидел в камере, он успокоился. Будучи один, он разумом и душой обратился к своим богам. Он сидел, с закрытыми глазами, погружаясь во внутреннюю Тьму, что словно была частью той самой, первой Тьмы, породившей все. И он обдумал все, что есть сейчас. Его взяли с другими людьми, видимо, всё из за каких то событий в Аримане, Эоган лишь слышал краем уха, но не придавал значения этому. Видимо зря.
Волнение ушло, затерявшись во тьме, тревожные мысли были заглушены гимном Спящему. Он не открывал своей ауры, да этого и не требовалось. Эоган понимал, что возможно не выберется из этой темницы. И ему было страшно от того, что сейчас вся его жизнь, что только заиграла светом важной миссии, сейчас завершится. Из за чего? Глупой случайности! Однако не стоит предполагать случай тому, кто идёт, ведомый великой волей. Даже его смерть может послужить продвижению богов, значит, нужно лишь углядеть шанс сделать это.
Но все же его руки дрожали, хоть и старался он унять их в темноте камеры. Несмотря на все слова, ему не хотелось умирать. Он вспомнил, мысленно прощаясь, свою лавку в Гресе, соседей по улице. Вспомнил как приятно прогуляться по лесу, собирая травы для зелья. Вспомнил сколько ещё книг не прочитано. И ему было больно, от того, что есть смерть может быть так невзрачна, словно он насекомое, на которое наступили, даже не заметив.

И вот, за ним пришёл тюремщик. Эоган думал что его просто отведут на допрос и уже готовился быть связанным, когда тюремщик ударил его. Последней мыслью, что вспыхнула в голове Эогана была, - Да что тут вообще происходит?!

Он очнулся вскоре. Голова болела после удара, но не сильно. Сначала он даже не понял, что очнулся, перед глазами по прежнему была Тьма. Он даже успел решить, что лишился зрения. Дёрнувшись, он все же почувствовал повязку. Попытался снять её, но руки оказались прикованы. Он хотел что нибудь сказать, но во рту была какая то металлическая штука.
Эоган напрягся. Это уже выходило за все границы странности, - Что за игры они тут ведут?- думал он, стараясь унять дыхание, что начало учащаться, сердце что начало колотится и вдруг цепи, словно сжали его руки сильнее, - Если меня хотят казнить, то ни к чему такие игры. Вероятно, они решили напугать меня,  что бы я сразу начал болтать повинную и сдал всех кого знал. Хе! Не на того напали!- несмотря на дрожь в ногах, Эоган держал себя в руках, его грудь наполнялась огнём его веры, что не давала языку начать трусливо блеять.
И тут раздался голос.
Голос был странный. Эоган ожила услышать голос взрослого, или пожилого мужчины. Что допрашивать его будет жрец, или паладин. Или просто палач. А тут, женский, даже девичий, он отразился от этих глухих и холодных стен. Эоган опешил совершенно. Он всё пытался собраться с мыслями, наконец, он решил что от полного молчания пользы не будет.
М мммм мммммммм м мммммм. ММ мм мммм мммм м мммм ммм мммм.- сказал он, не пытаясь произносить слова чётко, что бы не повредить рот о кляп. Тон его был настороженный, без агрессии, с надеждой договорится и разойтись миром.
Сказав фразу, Эоган замер, весь обратившись в слух. Он пытался понять, кто ещё в зале. Ведь не может же быть, что бы его допрашивала одна девушка! Он даже дыхание замедлил, что бы не шуметь.
Тёмные боги! Да куда же, великий Цаубар, вы завели меня!?- он силился понять и не мог. И от этого было лишь более жутко, в этой повязке, с этим кляпом. Эоган чувствовал себя беспомощным. Это бесило его, почти также сильно как пугало. Он не боялся смерти в схватке, но вот быть убитым так, словно баран на бойне - это была для него жуткая участь.

+4

9

Маленькая дыра в стене, из которой медленно, неуверенно поводит черным носом-бусиной крыса. Она не боится ни мычания, ни звона цепей – эти звуки стали своего рода звоном колокольчика к обеду для серой твари.
-О! А вот и ты. – Мягкий голосок был возбужден, в нём слышались нотки нетерпения  вперемешку с возбуждением, - Я уже думала, что ты сегодня не придешь.
Живность отпрянула, выгнулась, готовясь к прыжку – я позволяла ей грызть свои жертвы, всё равно тем было не жить, но сейчас я была намерена начать не с неё, а потому легко схватила серую за горло, сунув в карман платья.
-Погоди. Я начну на этот раз.
Я намеренно говорила с мышью так, словно она могла ответить. Мне нравилось тешить воображение пленника – ничто кроме нашего собственного сознания не способно ТАК измываться над нами. Так же я намеренно упускала любые намеки о приеме пищи. Будет грустно, если игрушка раньше времени поймет, что к чему.
Мерный стук небольших каблучков, надетых скорее воимя изящества обуви, чем ради увеличения роста, тонкие пальцы тянутся к столу, на котором тюремщик заботливо оставил разного рода колюще-режущие предметы. Здесь был и небольшой топор, сродни тому, что используют для рубки костей псам, и множество иголок, и крюки разных размеров, ножи, голые тонкие лезвия, острейшие струны, молоток – в общем, я могла развлечься всласть. Однако я не желала не быстрой смерти заключенного, ни терять столь дорогую мне кровь, а потому сразу исключила топор.
Большие топоры отталкивали своей грубостью и не элегантностью, а вот лезвие… Да, лезвие. Голое, острое, тонкое, без ручек и прочих излишеств – вполне не плохая идея.
Я провела по нему пальцем, оставляя на лезвии след не сворачивающейся более крови, а затем, наконец, решительно взяла его твердой рукой, оборачиваясь и  подходя к пленнику.
Бека – так про себя я звала крысу, высунулась из кармана, глядя внимательными красными глазками за будущей пищей.
-Так, значит, ты любишь беседовать? Я тоже. – Елейным тоном, полным нежности проговорила я, в ответ на забавные мычания пленника, прижимая ледяное лезвие к шее мужчины, - Думаю, тебе найдется что мне сказать, а я с удовольствием послушаю… Да, кстати, я плохо слышу последнее время. Так что можешь говорить громче. Или кричать.
Последние слова были едва ли не промурлыканы, даже у крысы поднялась шерсть на холке от возмущения, но кого волновали такие мелочи?
Лезвие устремилось по шее вниз, не разрезая кожу до крови, но всё же оставляя красную полосу воспаленной раненой плоти. Я всегда находила такие порезы наиболее мерзкими. Они горят, зудят, и требуют внимания куда более чем те, что кровоточили.
Оставив след до ворота рубахи, лезвие замерло на миг, а затем, наконец, глубже прорезало кожу, пуская кровь. Я вела его, оставляя разрезы едва ли больше пары миллиметров, разрезая пуговицы и распарывая вместе с кожей одежду.
Кровь этого человека пахла притягательно и сладко, она оставляла следы на лезвии и одежде, заставляя меня раз за разом проводить языком по пересохшим губам.
Мне хотелось выпить его, но… это ещё успеется, я могу ещё потерпеть.
Доведя лезвием до живота, я отняла его, дальше распаров исключительно рубаху. Было бы печально, если бы несчастный неудачно дернулся и насадился на лезвие брюхом. Игру бы пришлось прекратить. Поднеся лезвие к губам, я медленно стерла о них кровь, словно окрашивая помадой. Я кажется ощутила на миг её сладость, и едва удержалась, чтобы не слизнуть.
Нет. Не сейчас. Немного выдержки, а затем я получу всё. Удовольствие можно и растянуть.
Крыса почуяв кровь заёрзала и яростно запищала, требуя и свою порцию веселья, а затем выпрыгнула, вцепляясь лапками в кожу, а острыми зубами успевая содрать кусок плоти с обнаженной груди, тут же уносясь в свою нору с добычей.
Глупышка, подумала, что я не стану делиться? М?...
Я сглотила. Кровь ручьем потекла по телу незнакомца, и пахла она как-то невероятно одурманивающе. Мне в голову пришла мысль о праздничном пироге, со сметанным сладким кремом и заварной начинкой, который матушка пекла на день рождения.
Зрачки сузились, я, казалось, перестала видеть и слышать всё, кроме самой крови, к которой уже потянула дрожащую ладонь.
Пальцы погрузились в теплую вязкую жидкость, заскользили к ране, размазывая кровь по телу человека и собирая её на пальцах, затем я надавила на место укуса, погружая ноготки в горячую пульсирующую кровь.
-Как завораживающе… - Словно загипнотизированная, я вытащила ноготки и слизала кровь. Вкус её оказался удивительным, пьянящим, как вино и сладким, как виноград. Прежде кровь не имела такого вкуса.
Быть может, пойманный совсем не человек? – Промелькнула мысль.
Нужно сказать отцу… Но ведь если я пошалю ещё капельку, это ничего не изменит. А затем скажу. Главное, чтобы жив остался.
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

Офф:

Я его не буду калечить, лишать рук, ног или глаз, честно! Может, парочку тройку дырочек... не большиииих... Я же не выхожу за рамки :3

Отредактировано Алу Скетч (13-03-2019 13:32:54)

+4

10

Ничего хорошего слух не принёс. Только цокот маленьких коготков о камень. И этот звук Эоган совершенно не понравился. А вот когда неизвестная девушка заговорила с крысой, он потерял нить происходящего.
Она что? Говорит с крысой?! Но не было слышно, что бы кто то другой входил. Ни хлопка дверью, ни звука шагов. И сомневаюсь, что бы кто то стал ходить на цыпочках, перед пленником с завязанными глазами. Что то теперь мне это заключение СОВСЕМ не нравится. Что же будет далее?- при мыслях, что он, кажется, угодил в некоторый переплёт, сердце Эогана застучало сильнее, он начал ерзать, осторожно, что бы не повредить руки. Но позвякивать цепями, пытаясь что то, сам не зная что, сделать.
Чего она собирается начать? Ой, не что то полезное для моего здоровья! Лишь боги знают, кто сейчас там, передо мной. Но чего сразу с пыток начинать? Сначала ведь задают вопросы, всегда задают вопросы! Да и неужели на мои пытки уже выдан приговор судьи?! Да нет, чего я такого сделал?- Эоган начал уже серьезно беспокоится, он попытался прояснить ситуацию, - Ммм, мммм. Мм ммм мммммммммм?!- однако что то членораздельное мешал сказать кляп.
А затем он ощутил прикосновение холодной и явно острой стали к своей коже, - М?! МММ!- возмутился он, пока неизвестная вела свой нож, разрезая его одежду и, хоть и слабо, кожу. Красные следы несколько зачесались. Эоган дёрнулся на цепях, пытаясь почесать их и унять зуд, но руки были подвешены, он ничего не мог сделать. И слова о том, что ему придётся кричать, заставили его застыть, пока она не отвела нож от его тела. Он ждал, каждую секунду, что сейчас клинок войдёт в его живот или грудь. Ничего не случилось. Эоган даже дышать забыл, пока по нему вели клинком, насколько опасался, что его просто зарежут сейчас.
Наконец, лезвие отошло от его тела и он расслабился, практически обмякнув на цепях. Зря. Он почувствовал как впились в кожу коготки. Задёргавшись, он попытался сбросить с себя существо, но лишь заставил его вогнуть свои когти глубже. Крыса взобралась по его животу к груди и отгрызла кусок от неё. Эоган застонал от боли, когда крыса буквально рвала кусок его плоти. И даже когда она спрыгнула, он продолжал греметь цепями, не в силах прекратить режущую боль в своей ране.
Тяжелыми вздохами, он все же заставил боль отступить. Опять ненадолго. Как только он вроде успокоился, почувствовал на своей коже пальчики. Он уже понял, что это не допрос, кажется, кто то решил запытать его до смерти. И судя по происходящему, это явно не был спятивший айрес, или жрец Имира, или мстительный маг. Нет, это явно был кто то из тёмного народа. Он подумал бы о дроу, да только откуда им тут взяться?
Пальчики начали двигаться к ране. Эоган зашевелился, понимая что ничего хорошего далее не будет. Его прошиб пот, к горлу подкатил страх.
МММ! МММ!- попытался он возразить, попытался убрать своё тело от этих пальцев, но вот только они погрузились, острыми ногтями, в его рану, - МММММ!- взвыл он, стараясь не дёрнутся, что бы не усугублять свою боль. Когда пальцы вышли из раны, он также замер, пытаясь понять, что его мучительница будет делать далее. В том, что это только начало, он даже не сомневался. Теперь он окончательно верил, что это никакой не допрос. Его явно кто то решил замучить до смерти.
Цаубар, что видит живых, Рилдир, что спит и все тёмные боги, тьмы изначально, жизнь породившей. Не оставьте меня сейчас. Дайте мне сил перенести всё, что выпало по вашей воле на мою долю и с честью претерпеть все муки, что обрушит на меня эта сумасшедшая. Не страшит меня смерть, страшит меня позор. А умереть от руки дроу - вот это позор. Так дайте мне силы, что бы претерпеть это и мудрость, что бы извлечь из этого урок, возможно, последний в моей жизни. Я рад служить вам и рад умереть во имя ваше.
Возблагодарив тёмных богов, за всё, что они даровали ему, он подумал, - Готовится к смерти в бою, от рук какого нибудь паладина, а погибнуть, будучи изрезанным какой то психованной. Ллос бы оценила такую шутку. Хоть бы она была тут ни при чём. Погибнуть от руки кого то это ещё терпимо. Но вот погибнуть от руки того, кто пауков в задницу целует - совсем уж безрадостная перспектива.- думал Эоган, отгоняя от себя видения и воображение того, что с ним будут делать далее, что этот жестокий разум сделает дальше. И сколько ему ещё придётся дёргаться здесь, мыча от боли, пока жизнь наконец не покинет его тело. Он ведь сам знал, что пытать человека можно долго. Он сейчас молод, здоров, да и магия крови позволила сохранить тело в превосходной форме, как и молитвы Цаубару. Так что он действительно многое мог вынести.
С другой стороны, Эоган даже восхищался этим тёмным мастерством. Так ввести в состояние страха, использовать свой нежный голос, как орудие давления. Изящество, с которым ему были нанесены первые повреждения. Да, она это явно любила и явно получала удовольствие от процесса. Эогану было даже чуть завидно, он такого мастерства в пытках не достиг бы никогда. Убить - да. Принести в жертву - это всегда пожалуйста. А вот так, истязать, методично калеча человека, не давая ему умереть, это искусство, от него далёкое. Жаль только было быть жертвой, этого искусства. Это пугало и даже составляло предмет гордости. С одной стороны, он будет умирать долго и мучительно, она просто не даст ему отдать концы, пока не выдавит из него, возможно в прямом смысле, все соки. И успокаивало, его тело будет уничтожатся эстетично и умело. Отвратительное утешение, но в его положении, никакое не лишнее. Разум, под давлением созданной атмосферы, начал уже сдавать.

+4

11

Звон цепей, очередное мычание, и взгляд, наконец, фокусируется на пленнике.
На какой-то миг я совершенно забыла о нём. Забыла вообще обо всём, кроме крови, что так маняще текла по телу. Знал бы он, как хочу я осушить его. Выпить без остатка. Даже этот процесс… Так увлекателен.
Сначала жертва ощущает лишь слабую боль от пронзивших плоть клыков, она даже отчасти приятна. Затем жжение, и тяжесть от крови, покидающей тело. Через минут тридцать немеют конечности. Через час приходит слабость. Следом за ним, не заставляя ждать, жертву посещает головокружение, пересыхает горло. Если жертву стоит приберечь напоследок – этот момент становится сигналом «стоп». Наконец резко падает температура тела, жертву начинает знобить. Этот этап наиболее заметен, и если довести до него тело игрушки, то она, скорее всего не оправится сама, не переживет ночь. Её придется выхаживать, чтобы игрушка дотрепыхалась до следующей кормежки. Когда крови становится совсем мало, начинаются судороги. Не долгие, слабые, а за ними беспамятство. Сон. Вечный.
Стать едой - пытка само по себе. Но её мне всё же недостаточно.
Стянув со столика несколько иголок, я покрутила их в руках.
Наверное, стоило бы озаботиться дезинфекцией, чтобы не было заражения? Ведь я ещё не знаю, что решит на его счет отец… Впрочем. Можно будет после, коль потребуется, прибегнуть к исцеляющим припаркам. Тем более, что бека уже приложила к нему и свои грязные лапки, и нечищеные зубки.
Отговорив саму себя от потери драгоценного времени (что было не сложно), я подошла к мужчине, успокаивающе погладив его по волосам.
-Ну-ну, не нужно так переживать. Это всего лишь мышка, она просто была голодна. Ты не любишь мышек? – с некоторой досадой в голосе поинтересовалась я, так же заботливо погладив мужчину по щеке, - Ты же понимаешь, что голод, это ужасно?
Должно быть, отчасти, я озвучивала то, что угнетало меня саму. Голод… голод…голод… Я хотела есть. И запах его крови, вкус, оставшийся на языке… не способствовали терпению.
-Считай, что спас маленькое невинное создание от жуткой смерти…
Иголка заскользила по коже, дойдя до ребер, вонзилась в плоть, скользнув по кости и погрузившись в мясо на них почти до самого ушка. Я оставляла возможность вытащить их.
-Ооо, не дергайся, милый, будет так грустно, если они целиком уйдут под кожу. – Не смотря на то, что вонзила я только одну, намеренно намекала на продолжение, и уже водила острием следующей иглы по коже. Я ждала, когда боль от первой уймется, чтобы вводить вторую уже на относительную свежую, мучимую ожиданием голову.
Почему не под ногти? Во-первых, это было неудобно – тянуться к его связанным рукам. Во-вторых, главной проблемой было в том, что боль от вводимых под ногти иголок долгая, острая и повторяется при любом не произвольном движении рук. Это не позволяет жертве толком осознать происходящее. А мне… хотелось, чтобы он понимал. Чтобы каждая новая рана была не просто болью, а начиналась со страха. Поглощающего страха в голове.
Вторая игла вошла под кожу, так же скользнув по ребру. Иглы были тонкие, скорее всего они гнулись в этот момент, а значит вытаскивать их будет не менее погано – плоть прорежет изнутри. Очередная передышка, и третья игла повторяет пройденный этап. И следующая. И следующая. И следующая, пока на каждом ребре не красовалось по собственному ушку иголочки.
-Надо же… Осталась ещё одна… - Задумчиво обронила я, водя иглой по коже, наблюдая, как из проколов сочится кровь, кожа воспаляется и набухает, - Что же нам с ней делать, как думаешь?
Играючи иголка скользнула вниз по животу, к паху, царапая кожу, а рукой я расстегнула ремень мужчины. Мне оставалось лишь представлять, что происходит в его сознании в этом момент, но конечно – я не собиралась делать ничего подобного.  Я же благородная, воспитанная девушка, мне не пристало.
Звонко рассмеявшись, я отпрянула, намеренно звонко роняя иглу на стол.
-Пожалуй, мы можем пойти и дальше! – Озорно заявила я, беря в руку струну.
Так я завершала игру. Ночь подходила к концу, голод туманил рассудок и твердая в начале игры рука теперь дрожала. Мне хотелось пить.
Струна была крепкой, отлично подходила для того, чтобы задушить жертву, прорезать плоть, но горло…
Я осеклась. Она всегда прорезала его. И жертвы, предсказуемо, умирали. А этого мне надлежало оставить живым и способным говорить с отцом – как минимум. Тонкие, красные от крови пальцы, потянули ленту, чуть запачкав волосы, что рассыпались золотом по плечам. Пара тихих шагов, я обошла пленника со спины, требовательно дернув его за волосы так, чтобы он откинул голову, обнажая шею.
-Нам пора заканчивать.
Лента обвила шею, я затянула её, лишая мужчину возможности дышать и тут же впилась в плоть клыками. Конечно, я не была намерена удушить его совсем, а потому, когда ощутила первую судорогу, ослабила ленту, давая возможность откашляться и отдышаться, не переставая с жадностью глотать кровь. Затем лента вновь затянулась. Мне нравилась эта игра.
Не знаю, сколько я пила по времени, но в очередной раз, ослабив ленту, прекращая душить алхимика, я заметила, как пересохли его губы, а значит – пора было остановиться.
Отстранившись от шеи, медленно сняв с неё ленту и проведя пальцами по оставленной ей синей борозде на коже несчастного, я мягко похлопала его по щеке.
-Мы ещё поиграем завтра. Помни про иголки, и сильно не дергайся. Ах, и ещё. Если Бека снова решит тобой полакомиться – кричи. Приятных снов.
Достав платочек, вытерла уголки губ, вновь вплела ленту в волосы, на этот раз, сделав простую косу, и вышла из камеры и направилась к отцу, оставив распоряжение для тюремщика, на освобождение остальных и передачу их капитану стражи.
Конечно, я рассказала тюремщику о том, что алхимик имел при себе страшный темный яд, за что и был наказан. Терпеливо выслушала слова понимания и утешения, что подобным приходится заниматься мне самой, а затем, наконец, покинула тюрьму.
В кабинет отца я влетела едва ли не через пару минут. В окне ночь отступала, становясь светлее, но ещё не уступая своего места солнцу.
-Папенька, - начала я, плотно закрывая за собой дверь в кабинет, - Плененный алхимик странный на вкус. Как мед, или вино. Он, возможно, не человек или, во всяком случае, не обычный человек.
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

Офф:

Лёгкие пытки от Алушечки, на грани постельных. Ничего смертельного, жить будет. И здравствовать. Правда висеть весь день на цепях будет не легко, крепись.

Отредактировано Алу Скетч (14-03-2019 13:13:26)

+4

12

На некоторое время, о нём забыли, что радовало, Эоган смог перевести дух и немного успокоить дыхание. Он уже настроился на то, что его будут пытать, не для того, что бы что то узнать, а потому что у кого то здесь очень специфические развлечения. Эоган боялся сейчас запросить пощады, он понимал, что пытки, если не убьют раньше, то сломают его. С другой стороны, это будет уже не он, а остатки его сознания, неполноценные и безумные.
Держаться стойко. Если мне удастся выбраться отсюда, то это будет мне хорошим уроком и подготовкой. Я неожиданно попал сюда, кто знает, возможно также неожиданно и сумею выбраться. Не терять надежды, не терять силы духа, не терять веры.- думал он, пока внутри его черепа билось желание попытаться вырвать цепи из стены. И тут о нём вспомнили.
Ты не любишь мышек?
Мммммм ммм!- ответил Эоган, опять не пытаясь сделать речь внятной. Его ответ всё равно не поймут и не оценят. А ему было просто легче отвечать, напоминая себе об остатках воли и возможностей, которыми он сейчас располагал. При кляпе и цепях, ничего не оставалось, как довольствоваться такой мелочью.
Вопрос о голоде он оставил без внимания, к чему это, он тут не очень понимал. С другой стороны, в мысли безумной девы он и не пытался вникнуть, там ментальный маг ногу сломит.
И тут по его коже заскользила игла. Эоган сразу напрягся, понимая, что это не к добру. Дыхание снова стало прерывистым, более спёртым. Иглой словно убить, а вот боль причинить несложно. И теперь, понимая уровень пыток, Эоган сосредоточился на образах тёмных богов, дабы их могущественные лики позволили ему не слишком громко стонать от боли. Ему самому был противен этот стон, мычание, чем то напоминающее коровье. Он сам, словно тупая скотина, которую ведут на убой. Только ему хуже. Скотину быстро убивают, а до этого о ней заботятся.
И вот первая игла вошла. Эоган попытался не дёргаться, что бы не причинить себе ещё больше боли. Не вышло. По телу пробежала волна, сообщая о повреждении тела. Эоган сдержался и не замычал, лишь рык вырвался из его горла, когда он запрокинул голову назад и зажмурил глаза под повязкой.
Он предвидел следующие иглы, но не знал сколько их будет. После третьей, у него уже мелькали глупые надежды, что вот эта игла будет последней. Это и утешало и страшило его. Иглы работали как хорошо сбитая команда, усиливая боль друг от друга. Каждая из них усугубляла все предыдущие, когда охваченные страданием мышцы сжимались, тревожа свежие раны. На шестой игле он с ужасом понял что она решила пересчитать ему все рёбра. Противное ощущение, когда металлическое острие скользило по кости, оставляющее желание стереть это ощущение, заместить его чем нибудь, хотя бы менее противным.
Хватит. Да хватит тебе, тварь! Ну сколько ещё ты будешь в меня втыкать иглы!- вот и все мысли Эогана, пока она не дошла до девятого ребра, - Ещё немного, ещё парочка. Ещё две иглы. Ещё одна. Всё!- он облегчённо выдохнул, понимая, что хоть рёбра и болят, но счет окончен. И тут оказалось была ещё одна игла. И Эогану сразу пришла в голову мысль, куда её можно вонзить.
И когда её рука, потянулась к его паху. Он задрожал, пытаясь не заорать от страха и позора того, что с ним, как он думал, собирались сотворить. И когда игла звонко упала на пол, он выдохнул.
Нам пора заканчивать.
Ну что же, моя жизнь была хороша, а смерть не так уж страшна. Кажется, пора завершить мой жизненный путь.- истыканное иглами тело Эогана уже не пыталось сопротивляться. Целая ночь, наполненная болью, выжгла страсть жизни. Уж лучше умереть сейчас, чем дожить до следующего "вдохновения" этой сумасшедшей.
Цаубар, повелитель моей крови, ты возлежишь в кровавом озере и кормишь спящего Рилдира. Прими душу мою, что верно служила тебе все эти годы. Окуни её в кровавое озеро и приведи к Спящему. Я не смог пробудить его, возможно и не должен был. Надеюсь я лишь внёс свой вклад в наше общее дело и ухожу, исполнив твоё мне предназначение, на этой земле. И продолжу служить тебе там, омывая Спящего, поднося ему еду и готовясь спеть Великие Гимны в честь его пробуждения, что бы увидеть конец этого Имировского мира.
На горле затянулась удавка, - Задушить. Как то даже банально.- но тут в шею вонзились клыки, Эоган аж умирать раздумал от изумления, что переходило в полный шок. Он даже о дыхании забыл на несколько мгновений, - ВАМПИР!? Я УМИРАЮ ОТ РУКИ ВАМПИРА!?- будь у него воздух, он бы засмеялся. Тёмных жрец, которого убил вампир! Ллос точно ржет в своих покоях. Он ощутил слабость от потери крови. Как разум угасает, как тело становится тяжелым и двигаться уже почти невозможно. И вот уже начались судороги, как вампир прервал свою трапезу.
Ну что ещё?- измученно подумал Эоган, - Убей уже меня, таков мой конец, я готов к нему. Я уже слышу как плещется кровь в озере. Я уже слышал шум дыхания Спящего. Я уже слышал гимны, что поют мёртвые жрецы ему. И готовился облачится в ритуальные одежды, цвета крови Богов.
завтра
МММ! МММ! МММ! МММ,МММ,МММ! МММММММММММММ- стонал он ей вслед, пока стук её шагов не стих. Эоган повис. Если бы сейчас пришла крыса, он бы принял это как благословение. Руки тянуло, суставы, без помощи мышц, справлялись плохо, сил стоять не было. Медленно, они наливались ужасающей болью, тянущей его, словно огромный великан медленно растягивал его, проверяя пределы эластичности тела. В конце концов он уже провалился в забытье, искренне желая не очнутся позже.
Однако очнулся. И вместо шелеста кровавых вод Цаубара, он услышал шаги. Пришельцы не желали скрываться. оно и понятно. Эоган сильно ослабел, он уже даже не чувствовал рук. Он не был уверен, что эти руки ещё не отмерли. сутки без еды, воды, в подвешенном состоянии, да ещё и после кровопотери от игл, крысы и трапезы вампирши, оставили от его тела мало что стоящее. Бледный, совершенно осунувшийся, он видел на цепях словно кукла. А чувствовал себя именно так.
Неужели теперь надо мной будут издеваться двое?- уже безразлично подумал Эоган, понимая что ещё ночь и он умрёт. С другой стороны, у него было время ещё лучше подготовится к встрече со своим богом. Так что сложно было сказать, напуган ли он был. Скорее, рад, что это висение и медленная смерть, будут заменены, хоть и более мучительной, но более быстрой кончиной.

+5

13

[indent] Старики у которых Эстер остановился на ночлег спать не спешили. Старость старостью, а привычка дороже, как начнут работать, так весь день в таком темпе могут продолжать. Вот и сейчас, кажись уже стемнело, а бабульку, которую оказалось зовут Грета, всё никак не мог настичь сон. На ужин старая Грета варила рыбную похлёбку и хоть блюдо казалось незатейливым, один запах сводил Эстера с ума. Оно и понятно, в дороге такое не приготовишь. Запасы Эстер обновлял редко, так сказать по праздникам, зачастую питался тем, что находил сам. Кролик, рыба, ягоды и фрукты. Простые односложные блюда, с такими головой долго думать не надо. Лишь бы можно было почистить, да огонь для жарки или варки под рукой был. А это уж дело не хитрое. У стариков же всё было иначе, тут и печь под боком и погреб, да уж и хозяйка при руках то у старого Йохана. Старик же после работы любил порыбачить, и ему отдушина и для дома хорошо. Старикам много не надо, а есть рыба, уже глядишь и какое никакое разнообразие на столе есть.
[indent] Пока Грета готовила рыбную похлёбку, айрес помог Йохана сложить и убрать сети до следующего раза. Нарубил старикам дров на пару дней вперёд. Ему не в тягость, а старикам уже легче будет. О себе почти ничего не рассказывал, отделывался односложными ответами, больше спрашивал у стариков что тут да как. Старик был чем-то на него похож, хоть айрес и чувствовал что тот ему симпатизирует, но беседа с ним ему многого не дала. А вот сев за стол ужинать, дело пошло куда лучше и интереснее. Грета может и давно не бывала в столице, но кажись была в курсе всех новостей, что происходили в Хорусбэйне и окрестностях. О тёмной сфере старики конечно ничего не знали, да Эстер особо и не спрашивал. Точно также, как и не сказал старикам, что он ищет и кто такой. Ни к чему их лишний раз подставлять, меньше знают, крепче спят.
Из разговора со стариками стало ясно, что когда-то в их краях жилось хорошо. Но вот последний год выдался не очень. То ли тёмных это были происки, то ли Имир их волю испытывал, так или иначе урожай вышел куда скромнее, чем в прошлые годы. Отягощала ситуацию та самая Ариманская трагедия из-за которой часть всего уходила в столицу. Естественно сильных мира сего волновал куда больше престиж столицы в глазах стран соседей, нежели судьба вот таких вот деревенских семей. Тут как бы айрес не бунтовал и не хотел помочь - он к сожалению был бессилен. Единственное что он мог сделать - это препятствовать и уничтожать тёмных, чтобы смертей и разрушений было меньше. Было меньше. Эта мысль повторялась в его голове до тех пор, пока он не уснул...
[indent] Встал он почти одновременно со стариками и хоть обещал куда меньше, положил ещё десять медяков сверху. Сказав что старикам пригодится, а ему они без особой нужды. Айрес немного лукавил, деньги ему конечно были нужны, но в отличии от других, он к ним не привязывался. В кармане оставалось ещё несколько медных монет, на два-три ужина и постой в дешёвой таверне, в то время как где-то в куртке на чёрный день был зашит один серебряный. Хорош защитник угнетённых, ничего не скажешь. Однако несколько сотен лет Эстеру таким макаром всё же удалось прожить, так что деньги в этой жизни - это явно не главное...
[indent] Бильбо отдохнувший и сытый нёс его в Хорусбэйн куда веселее, чем до этого. Грета даже озаботилась тем, что дала с собой несколько морковок в дорогу, так сказать про запас. Чтобы было чем побаловать мохнатого. Эстер не знал чем его конь заслужил такую благосклонность, но возражать Грете не отважился, так что конь периодически похрустывал морковкой и махал довольно хвостом. На входе в город его остановил патруль охраны спросили кто такой и с какой целью, писчий набросал в записную книгу его описание и цель визита, после чего его отпустили. Лгать особо не пришлось, Эстер просто сказал что ищет знакомого торговца, что должен был быть тут месяц или два назад. По его прикидкам где-то так, большего он к сожалению не знал. В небе же порхали птички, вот уж кому действительно легко жилось. Айрес же не став терять времени, начал объезжать все таверны, в которых мог в своё время оказаться торговец. О сфере специально ничего не говорил, описывал торговца и смотрел на лицо трактирщика, а уже исходя из его реакции решал стоит ли вести диалог дальше или нет. В одной таверне ему повезло, купца узнали, но сказали что он остановился на постоялом дворе "Голая утка". Хозяин же таверны, когда там оказался Эстер, сказал что знать не знает никакого такого купца. И так как таверна была не из дешёвых, а глаза у него были хитренькие, становилось понятно, что за спасибо информацией он не поделится. Эстеру было тошно от таких людей, да и вряд ли этот пройдоха ограничится одним серебряным. Так что тяжело вздохнув, мужчина уже было собирался выйти из таверны, прежде чем дверь таверны скрипнула и в неё не вошел очередной постоялец.

+4

14

От подобных полетов всегда захватывало дух, но вдоволь насладиться этим завораживающим непривычным процессом никогда не получалось. Всякий раз, когда друид вселялась в тело какого-то животного, у нее была конкретная цель и времени на отвлеченные радости попросту не было, а проворачивать процесс “переселения” только ради собственного удовольствия было попросту кощунственно.
Нимрис оказалась не единственной пичужкой, чей путь лежал в сторону Хорусбэйна, так что вскоре она стала частью небольшой стайки, весело переговаривающейся между собой задорным свистом. Но если друид предполагала, что ее поиски начнутся уже за городской стеной, то духи  поспешили ее планы подкорректировать, дав знак уже на въезде. От неожиданности ее пичужка дернулась, едва не потеряв равновесие, и испуганно пискнула, вынудив эльфийку отвлечься  на то, чтобы успокоить животное.
Духи указывали вниз, туда, где вокруг конного крутилась пара стражников. В любой другой день Нимрис, без крайней нужды, просто прошла бы мимо него, не замечая в нем ничего необычного. “Не просто? Свет… яркий чистый свет…сила.... в нем?” - эльфийка мысленно повторяла обрывки слов, что сейчас вертелись в ее голове. Но ничего похожего на эти слова в конном она не видела. Пичужка даже опустилась немного ниже, навернув несколько кругов над странным путником, но он виднелся ей простым человеком, не меньше, но и не больше. Однако в голове друида не проскользнуло и мысли о том, чтобы подвергнуть сомнениям услышанное. Духи никогда не лгали и не ошибались - этот урок эльфийка усвоила давно.
Но что же могло привести светлое существо в такое место да еще и скрывая свою личину? Нимрис не хотела быть предвзятой, но в свете последних событий на ум приходило только одно объяснение и заключалось оно вовсе не в случайном приезде.
Если он так светел, как вы говорите, он наверняка чувствует присутствие клубящейся  здесь Тьмы. Не исключено, что он здесь по той же причине, что и я. Тогда польза от нашего союза очевидна.”  - подумала эльфийка и одобрение духов стало ответом ее мыслям.
Сделав ещё один круг над постом стражи, одна из птичек уселась на тонкую веточку растущего неподалеку кустарника и нахохлилась, словно в лютый мороз. Просидев так несколько секунд, пичужка встрепенулась, радостно заголосила и вновь взмыла в воздух, присоединяясь к своим подругам. Весь процесс был совершенно незаметен для чужих глаз за излишней мелочностью жизни какой-то лесной птахи перед повседневными заботами солдат, что являлось лишней монеткой в копилку полезности этого трюка.
Связь оборвалась и сознание эльфийки резко “ухнуло” обратно в тело, заставив его коротко вздрогнуть. Ощущение сродни падению с большой высоты было малоприятным и привыкнуть к нему было достаточно сложно. Не успевшее окончательно занеметь тело все же слушалось воли хозяйки чуть менее охотно чем обычно, а некоторые мышцы отдавались слабой ноющей болью, но все эти неприятные ощущения было  успешно проигнорированы. Медлить сейчас - непозволительная роскошь, а потому, убрав кострище, эльфийка спешно направилась в сторону города.
Благо на въезде ее продержали недолго, в сумке друида всегда было полно всевозможных трав, порошков и прочей безобидной утвари, потому легенда торговца травами практически всегда приходилась по душе излишне любопытным или просто бдительным обитателям. Так случилось и в этот раз, но Нимрис на миг показалось, что напоследок один из стражников одарил ее каким-то странным недружелюбным взглядом. В широком смысле, в ее словах не было ни капли лжи: когда возникала необходимость в деньгах, женщина и правда могла продать часть своих запасов тем же алхимикам для их получения, но, в основном, обходилась без монет, предпочитая натуральный обмен.
Города всегда вызывали у друида дискомфорт и стойкое желание покинуть это шумное место как можно скорее. Хорусбэйн исключением не стал. Легкое чувство сдавленности в груди появилось еще на подходе и сейчас оно стало только отчетливее. Словно воздух здесь был не приспособлен для того, чтобы им дышали. Призрачное чувство уязвимости и беспомощности также не переставали терзать эльфийку на протяжении всего пребывания в сердце цивилизации. Многие называют нетронутые девственные места Альмарена дикими, но по мнению Нимрис, дикими как раз были вот такие поселения. Сумбурно суетные, неорганизованные, с жестокими, зачастую глупыми обитателями, готовыми бездумно рубить сук, на котором сидят. Никакой гармонии.
Духи аномально притихли, голоса их практически смолкли, словно боясь привлечь чьё-то внимание, друид чувствовала их напряжение. Но воззвать к их помощи все же пришлось, а им, в свою очередь, нехотя и тихо, но пришлось дать ответы. А проблема состояла в том, что город был достаточно людным, по крайней мере, по понятиям эльфийки. Как следствие, ориентироваться в нем той, кто обычно не заходит в поселения больше глухих деревушек было проблематично. Еще проблематичнее было найти во всей этой толпе одно единственное существо. Окажись Нимрис здесь в полном одиночестве, ни за что не смогла бы достигнуть своей цели, но благо, духи были милостивы и вскоре она оказалась  перед нужной дверью, которую распахнула, не мешкая.
Появившаяся в проеме высокая женщина так и осталась стоять на месте, придерживая одной рукой дверь. Цепкий взгляд скользил от одного постояльца к другому, а заметив искомого, она без лишнего промедления направилась вглубь таверны, прямиком к нему. Движения ее выглядели немного скованными, хоть на губах и играла доброжелательная улыбка. А в это время в голове вертелся целый ворох мыслей. Таверна хоть и не была забита до отказа, но посетители в ней все же были, а значит начинать разговор прямо здесь было никак нельзя. Но при этом нужно было еще и как-то ненавязчиво, не привлекая к себе лишнего внимания, увести потенциального союзника за собой, что могло быть не так просто, учитывая, что они впервые друг друга видят. Но выбора не было.
- Славного дня, -  полушепотом произнесла эльфийка с легким кивком, остановившись рядом с незнакомцем. - Я буду очень признательна, если мне будет позволено украсть несколько минут твоего времени... несущий Свет. - неотрывно глядя на собеседника, так же тихо произнесла она и, после секундной паузы, сделала шаг к выходу, мягко коснувшись локтя воина в немом требовании. - Идем.
Эльфийке с ее острым слухом не нужно было оборачиваться, чтобы слышать, что светлый идет за ней, однако где же найти тихое безлюдное место там, где всюду снуют жители? Но все оказалось не так печально, взор женщины зацепился за пустующий узкий переулок на другой стороне дороги. Туда-то она и направилась, на ходу подбирая слова для грядущего разговора.
- Мое имя - Нимрис, я прибыла сюда по воле тех, что выше нас. Я хочу верить, что здесь мы преследуем одну цель.  Слишком очевидна длань Тьмы, нависшая над этим местом. Мне неведомо что это, но блага оно не несет.  Духи уверены, что ты можешь помочь исцелить эту гнойную рану и я им верю. - остановившись в дальнем конце переулка, сразу же заговорила эльфийка, посерьезнев лицом и отбросив долгие прелюдия.

+4

15

[indent] Айрес не ожидал увидеть в этих глухих краях светлых эльфов. Точнее и не эльфов даже, а всего лишь одну их представительницу. Странно это было. Да настолько, что айрес по неволе замедлил шаг, дабы рассмотреть её как можно отчётливее. Высокая и статная, она смотрелась среди других гостей таверны как-то по особенному, но больше мужчину привлекало её лицо. Оно было приятным, располагающим к себе. Такие лица подкупают, а уж стоит им улыбнуться... Эстер же был другим, хмурый, зачастую угрюмый. Он старался делать всё возможное, чтобы люди интуитивно держались от него подальше. Поэтому вместо глупой мальчишеской улыбкой, он на несколько секунд застыл и просто смотрел на неё, отчётливо запоминая её лицо. Гадая, что привело её сюда. Мужчина не особо следил за новостями, но что произошло в Аримане уже знал. Точно также, как и знал что Арисфей является союзником баронства. Неудивительно, что те послали своих людей сюда. Однако Эстер считал, что они должны быть в столице, нежели здесь.
[indent] Решив что, пока покидать таверну рано. Он обернулся в пол оборота и сел на стул, рядом со стойкой. Времени у него хоть и было немного, но задержаться на пять минут и возможно узнать кто такая и зачем сюда прибыла - это дело не лишнее. Одна. В такой глуши. Что привело её сюда? - Эстер размышлял про себя, стараясь не обращать на себя внимания. Благо весь его вид говорил о том, что взять с него практически нечего. Однако, как часто это бывает. По каким-то необъяснимым для айреса причинам, эльфийка направилась именно к нему. И хоть говорила она шёпотом, становилось ясно что тут что-то не так. Несколько постояльцев вместе с хозяином трактира бросили на них едва заметные косые взгляды. В таких небольших городках, где все всех знают, новые лица сразу бросаются в глаза. И если с эльфийкой всё было понятно и так, то внешний вид Эстера явно помогал различить в нём чужака. Обычный горожанин или купец, не допустил бы такой неопрятности внешнего вида, Эстеру же было плевать.
[indent] Незнакомка же остановилась рядом с ним, и обращаясь явно к нему, повела разговор так, будто он был ей что-то должен. От этого айрес лишь тяжело вздохнул. В отличии от людей, с лесными эльфами всегда было проще. Стоило раскрыть им свою истинную природу, и в ближайшее время можно было не задумываться о еде и крове. Своим союзникам эльфы всегда старались помочь и за это их упрекнуть было нельзя. Но образ жизни, который они вели и их мировоззрение - вот с этим у Эстера уже возникали сложности. Зачастую эльфы были прямолинейны и искренни, достаточно, чтобы быть бестактными в некоторых случаях, как например сейчас. В его ремесле лишнее внимание ни к чему, но вот уже на них смотрит вся таверна. Стоит им выйти, и сплетни понесутся по ветру куда быстрее, нежели сам айрес  на своих крыльях. Мужчина нахмурился, но эльфийка уже сделала свой ход и было поздно что-либо менять. Оставалось принять ситуацию и подстроится. Выйдя из таверны, он последовал за ней, до ближайшей подворотни. В которой они оказались одни.
[indent] Нимрис говорила специфически и Эстер понимал её, лишь потому что периодически проводил время в компании ей подобных Слова эльфийки были подобны рассуждениям о порче, но порчи тут не было. А значит одно из двух. Либо она каким-то образом почувствовала излучение сферы либо же её дело как-то пересекалось с тем, за чем охотился сам айрес, - А духи не говорили тебе Нимрис, что нужно почаще бывать среди живых? - спокойно, но с нотками раздражения в голосе, поинтересовался Эстер, - В городе не рады чужакам. А ты уже привлекла к нам внимание... несущий Свет, - добродушно передразнил он её, недовольно покачав головой, - Теперь моя охота будет сложнее, - айрес вздохнул, начав расхаживать из стороны в сторону, на сколько это позволял переулок. Мужчина сосредоточенно думал, о Нимрис и о охоте. Он не привык работать в паре, но теперь когда она привлекла к ним внимание, из-за него она была в опасности. Нужно было присматривать за ней.
[indent] - Меня зовут Эстер. В твоих родных краях я более известен как Полуночный Бродяга. Я не встречался с тобой ранее, иначе бы запомнил, - мужчина нахмурился и почесал лоб, - В мире хватает всяких недобрых артефактов, но тот за которым охочусь я, склонен развращать умы и склонять к своей воли. Артефакт этот хранит в себе частичку сознания древнего вампира, который несомненно ищет себе достойных носителей, чтобы освободится и вернуться в этот мир... Долгие годы я охотился за подобными тёмными сферами и уничтожал их, но вот... Недавно, одна из них снова всплыла на свет. Здесь, в Хорусбэйне. Не знаю какие дела привели тебя сюда, но я здесь именно за сферой. И так как ты уже оказалась рядом со мной, тебе может угрожать опасность. Сейчас здесь опасно. Говорят чужаков хватает стража  и увозит их в замок. Не все из него возвращаются... Нужно найти безопасное место, там мы сможем поговорить более полно, - произнёс айрес повернувшись к ней лицом и наблюдая за ней.

+3

16

Нимрис слушала своего собеседника не перебивая, но уже первая его фраза ввергла эльфийку в легкую задумчивость. Ей был искренне непонятен упрек, прозвучавший в ней и только последующие слова внесли ясность. Слова незнакомца были справедливы, друид не могла отрицать, что могла повести себя странно за отсутствием должной сноровки в жизни среди тех же людей. Блуждания по безлюдным местам, постоянное пребывание в “собственном мирке”, где существуют только “голоса” духов, животных и практически нет голосов живых, едва ли могли положительно сказаться на коммуникабельности кого-либо.
Однако вскоре мысли об этом отошли на второй план, а брови эльфийки удивленно приподнялись. Так вот на кого ее вывели духи. Несомненно, прозвище “Полуночный Бродяга” было ей известно, равно как и то, кем являлся его носитель. Кажется, она была еще совсем юной, когда впервые услышала истории о нем. В таких случаях среди эльфов было принято выказывать уважение дорогому другу лесного народа, но ни угрюмый вид собеседника, чье испорченное настроение эльфийка успела принять на свой счет, ни ситуация не располагали к привычным церемониям.
Айрес закончил свое повествование, но отвечать эльфийка не спешила. Взгляд ее рассредоточился, словно был устремлен куда-то сквозь как собеседника, так и стену позади него. Губы эльфийки едва заметно шевелились, но звука не было. Внезапно она отшатнулась от айрес и перевела осоловелый взгляд вверх и в сторону. Выглядела она, наверняка, чудаковато, если не безумно. Кто-нибудь особо впечатлительный давно мог бы принять ее за душевнобольную. Но, миг спустя, она вновь как ни в чем не бывало, перевела взгляд на воина перед собой и дружелюбно улыбнулась.
- Для меня честь встретиться с тобой, Эстер Полуночный Бродяга, - перво-наперво прошептала она, будто миг назад и не пребывала в около трансовом состоянии. - Приношу свои извинения за свое неподобающее поведение. У меня не было ни единой мысли доставлять тебе неприятности. Впредь я буду осмотрительнее. - Нимрис коротко поклонилась. Эльфийка оставалась эльфийкой при любом раскладе и раз воспитание велело ей соблюсти какие-никакие нормы приличия, сопротивляться этому позыву было практически невозможно. Зато теперь, покончив с этим, можно было продолжить более существенный разговор.
- Взор духов остер и далек, но другой Тьмы здесь нет, они уверены. Значит, цель все же едина. К счастью… - произнеся это, эльфийка смолкла. Аресты чужаков, странная темная сфера с сознанием вампира внутри и вытекающая из всего этого опасность, в которую друид влезла с легкой руки да по самые острые уши. Ситуация вырисовывалась та еще, но можно было порадоваться обретению союзника, пусть он, кажется, и не рад был компании, по крайней мере, об этом говорил его недовольный вид, в противовес которому эльфийка продолжала лучиться добродушием, будто не замечая этого.
Айрес был прав, для продолжения разговора следовало найти место побезопаснее, и хоть слова “безопасность” и “город” плохо уживались в соседстве в остроухой голове, едва ли покидать Хорусбэйн было бы правильным решением.
- Безопасное место здесь… - вместо продолжения фразы, женщина покачала головой, подобное казалось ей невозможным.
Невозможным это продолжало казаться и вечером. Комната захудалого постоялого двора не вселяла совершенно никакого спокойствия. Внизу уже было достаточно шумно, веселье явно было в самом разгаре, раз слышно его было даже на втором этаже. По коридорам бегало несколько дружественно настроенных грызунов, а на подоконнике, почти дремая, восседала ворона, которой была отведена роль часового. Все это давало какое-никакое ощущение контроля над ситуацией, хотя, если уж начистоту, тактику пряток на глазах у всех Нимрис немного недолюбливала за ее риск. И, пожалуй, лишь отсутствие выбора послужило причиной, что она уже битый час сидела в комнате с флейтой в одной руке, пером в другой и дневником на столе. Хотелось верить, что эльфийка просто пришла слишком рано. Но иного выхода не наблюдалось, ведь в течение дня, после того как двое светлых договорились о месте встречи, удача сопутствовала женщине с переменным успехом. Найти лавку алхимика и разжиться парой серебряных монет ей все же удалось, а вот после не повезло попасть на глаза двум патрульным, явно заинтересовавшимся не местной. После чего женщине еще долго пришлось петлять по городу, силясь сбросить их с хвоста и за это, пожалуй, стоит сказать “спасибо” той лохматой собаке, что услужливо вцепилась в ногу одному из преследователей и той девочке, что в слезах вступилась за своего питомца, благодаря которым друиду удалось пропасть из поля зрения стражи. В любом случае, после такого поворота, и дальше шляться по Хорусбэйну было бы неразумно. Но как казалось эльфийке, время как раз то, чтобы айрес успел вернуться, но нет. Вот уже солнце практически опустилось за горизонт, а Нимрис продолжала сидеть в одиночестве.
Но вдруг ворона на подоконнике громко каркнула и захлопала крыльями, начав ходить по подоконнику туда-сюда, явно привлекая чье-то внимание. От неожиданности эльфийка едва не уронила перо на свеженарисованное изображение гвионской морской лошади. Вздох облегчения вырвался из ее груди, когда вслед  за реакцией птицы через дыру в углу, в комнату с писком вбежала серая крыса. Новый знакомец явно был где-то поблизости.

+3

17

Раскопки прошли без каких-нибудь неприятностей. Даже Кевин немного покопал, что вызвало у его людей очередное одобрение и уважение к нему. Не чураясь грязной работы, он слыл следи люда достойным и уважаемым человеком. Многие были уверенны, что после смерти нынешнего лорда, именно Кевин займёт его место, отчего многие были довольны, но, к сожалению, были и завистники.
Как только Кевин получил то, чего хотел, курган зарывали, дабы скрыть очевидные следы "святотатства", уже без его участия. Сам мужчина возился с таинственным куском, уже умудрившись получить небольшой ожог.
Осторожно, сир! —  подхватил Ральф, завидев, как Кевин роняет что-то на землю, откинув руку в сторону. — Порезались? — улыбнулся Ральф, думая, что то пустяк.
—  Обжегся. — поправил его Кевин, осматривая руку.
Как это?! — удивлённо таращился на хмурящегося прямо на глазах Кевина Ральф.
Думаю, ма… — Кевин проглатил язык и проклял себя за то, что позволил себе сказать лишнего.
Ма? — переспросил Ральф.
Неважно. — отрезал Кевин, наклонившись и завернув некий осколок в ткань и закинув его в небольшой мешочек, пряча всё это у себя за пазухой, с надеждой, что ничто не прожжёт ему грудь насквозь.
И всё же это странно – выезжать ночью ради того, чтобы раскопать какой-то странный осколок. — недоумевал Ральф.
Это не просто осколок, друг мой, — поторопился его успокоить Кевинн, зная, что отрицание или прямые приказы «заткнуться» лишь вызовут ещё больше подозрений. — А часть одной интересной реликвии, которую хочет собрать моя сестра.
Вы хотите сказать, что всё это ради леди Мары? —  покрасневший от смущения Ральф не знал, что и сказать.
Сам знаешь – она любит всякие древности, а я хотел, чтобы это оставалось тайной и поэтому мы выехали именно вечером. — пояснил Кевин, подмигнув старому вояке и похлопав того по плечу.
Ох, давненько такого не было! Я думал, что вы уже бросили подобные проделки. — усмехнулся сержант, уперев руки в бока.
О, ты же знаешь, как я люблю свою сестренку, но довольно разговоров. — на лице Кевина заиграла улыбка, когда как глаза оставались холодными, непроницаемыми, но в темноте Ральф этого не сумел разглядеть, поскольку Кевин старательно и как бы случайно избегал света факелов. — Собирай людей – пора домой.

***
По возвращению в замок, Кевина ожидал настоящий «подарок», которого он никак не ожидал. У лестничной площадки его встретил сенешаль, да с таким довольным видом, будто знал все секреты сына лорда.
Сир, леди Лина ожидает вас в своей комнате. — проконстатировал сенешаль, как-то странно подмигнув Кевину и удалившись прочь.
У Кевина были все шансы поймать сердечный приступ… если бы он был жив, да и бледнеть было некуда, не говоря уже о том, чтобы сердце билось быстрее ползущей улитки. В итоге, единственной реакцией на данное сообщение была сжатая в кулак ладонь.
Сир? — поравнялся с ним Ральф.
А, всё в порядке. — солгал Кевин, как-то глупо улыбнувшись.
Ральф не поверил его словам, но понял, что это что-то личное и его господин сам с этим разберётся.
Прошу прощения! — пробасил старый солдат и удалился.

[lazyvideo]https://www.youtube.com/watch?v=OcjkhdHcze8[/lazyvideo]

Кенив был в ярости. Он заранее договорился с отцом о встречи следующим вечером, дабы не шляться по коридорам ночью, вызывая лишние подозрения, коих уже добилась его сестрёнка. Кроме того, отец был смертен и ему требовался отдых и ночной сон. Таким образом, Кевин сейчас обладал свободным временем в достатке, чтобы урегулировать возникшую проблему со своей суженой, которая, собственно говоря, также не знала о его секрете.
Леди Лина была приглашена Кевином на ужин и последнего не сильно волновало, что дело было едва ли не к полуночи, но, к счастью, Лина была особой романтичной и весьма влюблённой, потому ужин при свечах, горящем камине и с видом на ярко мерцающие звёзды через огромное панорамное окно. Кевин хорошо знал Лину, чтобы понимать её чувство, но видимо недостаточно, раз девушка впервые не вняла его просьбе не навещать семью Макнилл до наступления лета.
«Чёртовы женщины!» — пронеслось в голове Кевина, сидящего напротив нежно улыбающейся ему Лины. Как ни странно, Кевин тоже ей улыбался лёгкой улыбкой, стараясь не демонстрировать новые «зубные приобретения» суженой. Кевин и Лина сидели за длинным прямоугольным столом из красного дерева, иначе зовущимся «обеденным». По длине всего стола располагались канделябры с горящими в них свечами, но со стороны Кевина такого не было, да и сам он старался прикрывать глаза и вечно щурился – Лина заметила это.
Не щурься – мне нравится смотреть в твои чёрные, как уголь, глаза. — ухмыльнулась девушка, тоже прищурившись, как бы дразня Кевина.
«Ещё одно проницательное нечто!» — Кевину было не до смеха. Он действительно любил Лину, чем демонстрировал свою любовь, держа её подальше от себя. Впрочем, со временем он хотел обратить её. Лина была весьма милой и привлекательной девушкой с волосами цвета созревших колосьев пшеницы и зелёными, умными глазами.
Разве ты не получала моих писем? — произнёс Кевин, как можно мягче, стараясь сменить тему. Он перестал щуриться, но расположился эдаким полубоком, прячась от света камина – не помогло. Лишь бы глаза не блестели.
Получала, но… — улыбка испарилась с лица Лины, а взгляд вмиг стал печальным и ушёл куда-то в сторону окон, словно девушка чего-то стыдилась. —… но мне там одиноко - сам знаешь.
«Болт мне в ногу, чёртово клише!» — хотел выпалить Кевин, вспоминая, что у многих его знакомых дворян были схожие случае. Ему – до колик прагматичному человеку – казалось это всё абсурдным. Почему, казалось бы, умные женщины вдруг все сходят с ума и начинают переть куда не просят, да ещё в самый ответственный час?
Лина, — нежно начал Кевин, стараясь смотреть на девушку как можно жалобным и жалеющим взглядом. — Это очень опасно, я же говорил, что…
Тут завелись волки и разбойники? — перебила его Лина, продемонстрировав свою осведомлённость. Услышав сказанное девушкой, Кевин, кажется, понял, какие глупые аргументы приводил в письмах. — Я знаю, но с тобой мне безопасней. — заключила она.
«Варга мне в задницу – нет!» — думал Кевин, а сам сказал: — Возможно, но даже так, я не смогу защищать тебя постоянно, игнорируя семейные дела, да и если отец узнает, то…
То что?! — произнесла сердито девушка.
«Заклюёт тебя, как сойка ящерицу!» — возник в голове возможный ответ мужчины. — Напишет твоему отцу и, очень вероятно, отошлёт назад.
Доводы Кевина, с упоминанием двух отцом обеих семейств, оказались весьма весомыми и Лина сдалась.
Хорошо, — робко слетело с её уст. — Завтра же я уеду домой.
Кевин вздохнул с облегчением… пускай до этого момента и был взволнован настолько, что не дышал с момента самого начала ужина.
Но… — раздался подозрительно хитрый голос девушки, из-за чего Кевин снова перестал дышать. — Ты пригласишь меня на танец и прямо сейчас, Кевин Макнилл!

***
Следующим вечером, при пробуждении, Кевин сразу же направился в покои отца. Мысли в его голове перемешались, а тело мучила жажда, но сын семейства решил потерпеть, считая, что дела превыше всего. Правда, был высок риск, что после беседы с отцом, Кевин побежит в лес ловить кроликов или в погреб – крыс. К сожалению, существовала вероятность наброситься и на отца, потому на поясе Кевина, в плотном кожаном мешочке, что-то активно пищало.
Отец! — воскликнул он, буквально врываясь в покои лорда без стука. Стража пропустила его, поскольку отец знал о приходе сына и, вероятно, оповестил об этом кого нужно. — Он у меня.

[NIC]Кевин Макнилл[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/1L0c8.jpg[/AVA]

+4

18

Отчаянные времена требовали отчаянных мер, - произносил Лорд Грэм про себя, когда оставался в гордом одиночестве. В такие моменты он словно нарочно оставлял тёмную сферу у себя в покоях, удаляясь по другим не менее важным делам. На самом же деле он понимал, что ступил на скользкий путь. Всё это ничем добрым не кончится, но речи его хозяина были столь сладкими и приятными, а он столько лет отдал служению Ариману и старому барону, неужели он не заслужил хоть чуточку для себя? Он не просил новых земель, славы или денег, только Катарину. Ему нужна была его любимая женщина, та с которой он снова вспомнит что такое счастье. От того в лорде ещё теплилась надежда, что он сможет обдурить шар, получить желаемое и уничтожить древнего. Если бы только это было ему по силам...
С каждой ночью он всё больше погружался во тьму. Сфера дурманила его, заставляла неосознанно проводить больше времени рядом с ней. И пока лорд Макнилл находился рядом, его разум неотвратимо менялся. Он никому не говорил, но ему снились кошмары. От того он не мог уснуть. На деле же кошмары посылала сфера, заставляя лорда бодрствовать ночью. А днём же когда он был устал и не весел, он всё чаще прибегал к советам из сферы, слушал их и исполнял словно покорный слуга. Радовало старого лорда лишь одно, благодаря тому, что ему не спалось - он мог проводить побольше времени рядом со своими детьми. И эта ночь не стала исключением, появившаяся в его покоях Мара принесла любопытные известия и улыбнувшись дочери, он сказал что они разберутся с этим завтра, когда Кевин вернётся. Сейчас же ей нужно было укрыться от солнца и на сытый желудок уснуть, дабы её молодое тело крепло и становилось сильнее. Через несколько лет, как ему и обещал Хозяин, его дети станут достаточно сильными чтобы не один смертный не был для них угрозой. Лорд Грэм верил в это. Точно также, как и в обещание сферы, что его жена вернётся к нему.
О новости же дочери он поспешил тут же посоветоваться со сферой, высвободил её из столика и коснулся рукой. Думая о словах дочери и внимательно слушая чужие мысли. Как и всегда, сфера была куда умнее прочих советников. Вот и сейчас она подтвердила слова дочери лорда. Скорее всего там и правда был необычный человек. Скорее всего магически одарённый, именно кровь магических существ была вкуснее всего. К несчастью она не могла сказать больше, но её мощности хватило, чтобы уловить изменение в ауре Мары. Некогда бывшая невинным светлым цветком, сейчас расцветала иначе, красотой тёмной и пугающей. Скрытый уловил отголоски её мыслей, смешанные спонтанные видения. Её речь, её действия, то как ей было по нраву пытать того юношу. Довольно перспективное дитя, обращённое его кровью. Одно из немногих, учитывая что эти столетия он вынужден был провести в заточении. В жалком и дряхлом теле, что даже шевельнутся не могло. Скрытый считал дни, собираясь отомстить всем тем, кто загнал его под землю в этот проклятый ненавистный ему склеп.
Днём лорду Грэму удалось немного поспать, в остальном же он был занят государственными делами и нуждами своего народа. Теперь когда его дети спали днём, работы стало больше, а доверенных людей меньше. Однако он как любящий отец взял все эти тяготы на себя. От его ушей не скрылся тот факт, что чужаки по прежнему продолжали пребывать в город. Однако любопытно было другое, сегодня днём в город прибыла эльфийка, которая тут же направилась к ещё одному незнакомцу и они вместе покинули таверну. Разозлило же лорда иное, этот чужак в лохмотьях спрашивал о сфере. Трактирщик же получил за эту новость щедрую плату и приказ не болтать об этом с кем попало, также лорд распорядился приставить к нему охрану из нескольких стражей. Среди его же людей прошёл слух, что этого незнакомца и эльфийку что была вместе с ним, следует поймать и доставить сюда в замок. К вечеру же об этом знал и хозяин с помощью сферу, от рассказанного он тоже не был в восторге.
- Он у меня. - произнёс Кевин, оказавшись в его покоях. И Лорд Грэм без лишних слов понял о чём он. Собственно о том, что Кевин нашёл реликвию он узнал ещё днём. Люди его сына сказали, что молодой лорд нашёл то, что ему было нужно, оттого и вернулись они так скоро. Однако так как сын его вёл теперь иной образ жизни, лорд не стал будить его или требовать к себе. Пусть отдыхает и набирается сил. Сейчас же он стоял пред ним с гордо поднятой головой и отец радовался за его удачу столь сильно, как и радовался бы за свою. Подойдя к сыну, он обнял его и прижал к груди, хлопая его плечу, - Я горжусь тобой, сынок! - произнёс лорд, - Покажи его мне.
На лице отца играла довольная улыбка. Его дети были способными и талантливыми, несомненно хозяин оценит это по достоинству. Лорд Грэм светился гордостью, которую хотел разделить со сферой. Пара мгновений и та оказалась в руке лорда. Мужчина поглаживал её, передавая ей образ ключа и довольно улыбаясь. Через несколько мгновений дочь тоже оказалась в его покоях, - Как спала моя красавица? - произнёс лорд, подходя к дочери и мягко обнимая её за талию, - Хозяин хотел коснуться тебя, - произнёс он дочери, осторожно направив сферу к её левой щеке. Мара в это время почувствовала слабость в ногах, и если бы отец не поддерживал её за талию, вполне могла осесть на пол. Сфера же начала светится приятным мягким алым светом, в то время как Мара не получала ничего конкретного и ясного, но тем не менее испытывала новое приятное чувство, кружившее ей голову. Хозяин был доволен тем, как она себя проявила и оттого заставлял её неокрепший разум испытывать состояние сладостной короткой эйфории. Под конец сего действия, Скрытый передал ей информацию, которую узнал от одного из своих бывших слуг. Название книги и её автора, в этом труде заключалась подсказка, где найти следующий кусок ключа.
Отец убрал сферу от её лица, и осторожно убрал руку с талии, убедившись что его малышка может стоять самостоятельно. Его свободная рука тут же легла на шар, и лорд снова начал получать приказы Скрытого, - Хозяин желает знать, кого ты вчера нашла нам. Быть может он будет полезен в нашем деле, а быть может станет для вас очередным приятным ужином. Мара говорит у него особый вкус, - отметил лорд для сына, вводя его в курс дела, - Пошли Мара, покажи и познакомь нас со своим узником. Нужно узнать кто он и какие цели преследует, прежде чем мы займёмся другими делами. Не стоит тратить время попусту...

[NIC]Лорд Грэм Макнилл[/NIC]
[STA]любовь толкает в бездну[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/CPxti.jpg[/AVA]

+3

19

Войдя в кабинет, нарушив покой отца я лишь на миг увидела в его глазах усталость и тоску. Но этого мига было достаточно, чтобы в груди противно защемило.
Смешно... чему щемить, коли сердце мертво?
И всё же я быстро пересекла кабинет, заключая отца в бережные ледяные объятия. Не знаю, чего мне хотелось. Быть может, чтобы он тосковал не один, а может, чтобы просто дать знать - я рядом. И Кевин был рядом. Только за это мы теперь и держались.
Люди часто плохо справляются с горем, тоской и скорбью. Они ищут любые способы для собственного успокоения и способ нашей семьи... что ж. Некоторые сочли бы его сомнительным.
Ночь шла к завершению, розовое смертельное марево начало течь по линии горизонта, очерчивая Хорусбэйн в окне кабинета, наводя на меня сонливость и слабость, вынуждая прервать молчание и закончить рассказ о пленнике. Мы говорили с отцом не долго, но достаточно, чтобы в нем проснулся интерес и уже тогда я поняла, что доесть плененного алхимика мне не светит.
С другой стороны, я подумала о том, что его можно держать в живых и наслаждаться вкусом время от времени. Этакая дойная коровка для вампиров.
От моего внимания ведь не ускользало питание брата. Конечно, причины этой диеты были мне ясны, но если я, питаясь кровью людей - крепла и чувствовала себя сильнее, то Кевин... Кевин словно выцветал. Меня пугало это, пугало, что он не принимает то, кем стал и я боялась, что жить этой жизнью ему будет слишком тяжело. Брат был мне лучшим другом с детства. Был опорой и поддержкой и меня страшила возможность потерять его. Больше меня страшило лишь то, что он будет жить страдая.
С этими тяжелыми мыслями я дошла до спальни и рухнула в кровать, намереваясь проспать весь день.

***
Солнце село уже с пару часов, а я всё спала. То ли сытость так разморила меня, то ли я так спала из-за того, что легла поздно, но разбудил меня стук в дверь.
-Миледи, Ваш брат прибыл вчера, он и Лорд ожидают Вашего присутствия.
Голос Агаты я узнала сразу - моя служанка и нянечка по-совместительству. Сейчас она в основном управляла другими слугами, но временами не могла удержаться от возможности разбудить меня и узнать, всё ли в порядке.
Лениво поднявшись, я быстро сменила измятое за ночь (переодеться я не удосужилась) платье на новое, в пол, серо-голубое под цвет глаз и затянула волосы в высокий хвост, сделав по-детски изящный бант у основания.
Выйдя к старушке-нянечке я с радостью прошла с ней до кабинета, заверяя Агату,что моё недомогание - последствие излишних переживаний с которыми я, конечно, справлюсь. Выслушала от неё рассказ о влюбленном в меня охранике и заверила, что нахожу его чувства трогательными и буду к нему чутка, попрощавшись с женщиной только у самой двери кабинета, где она переключилась на стражника, охраняющего отца.
Скользнув в кабинет я первым делом обняла Кевина, что ещё стоял у дверей - его не было лишь ночь, но я успела соскучится по его вечно страдающему выражению лица и щенячьим глазам, да и дурные мысли,что поутру лезли в голову хотелось развеять.
- Как спала моя красавица? - Вопрос отца заставил выпустить брата из объятий и радостно улыбнуться.
-Чудесно, папенька, спасибо.
Робкий взмах ресниц, заведенные за спину руки сомкнутые в замок, так обычно дети ожидают любимое лакомство. Я же просто была рада быть со своей семьёй.
Однако дальнейшие слова и действия отца написали на моём лице иные эмоции. Я была удивлена, озадачена и даже растеряна, с некоторой настороженностью позволяя сфере коснуться щеки. Почти мгновенно я ощутила себя странно. Странно счастливой, удовлетворенной и слабой. Колени задрожали и подкосились, я так и осела в объятиях отца, потеряв связь с реальностью.
Образы, заменившие собой своеобразную похвалу были странными, но я со всей силы пыталась запомнить их, медленно возвращая себе равновесие и власть над телом. Ноги всё ещё казались неустойчивыми, когда папенька продолжил говорить.
-Да, конечно. Только нужно взять исцеляющий бальзам... я возможно несколько заигралась.
Бальзам в закромах был, и, взяв его мы все отправились в подвал. История, изложенная ранее тюремщику не шла вразрез с приходом всей нашей семьи к "контрабандисту-отравителю", а потому лишних объяснений давать не пришлось. Мужчина наверняка слышал цокот моих приближающихся каблучков - шла я опережая отца и брата, чтобы успеть прояснить новые правила игры для своей игрушки.
Войдя в камеру, я подошла к пленнику, надавив на вздувшуюся над иглой кожу, и прошептала:
-Скучал? - Конечно отвечать он по прежнему не мог. Я видела, как сильно за ночь натерли ему руки цепи, как побледнели кисти, как воспалились от холодного металлического кляпа уголки губ. Обойдя жертву со спины, я привычно дернула его за волосы, заставляя слушать, - Запоминай правила, милый. Я освобожу тебя, даже помогу восстановиться и если будешь вести себя хорошо, то будешь живым. Если нет... то я поиграю с тобой ещё. И ещё. Не позволяя умереть. Ты станешь нашим постоянным кормом до конца дней.
В шепоте не было прежней мягкости, не лился елей, он был холоден,тверд и не терпел возражений. Словно в подтверждение я укусила алхимика за ухо, прокусив хрупкие хрящи раковины, а затем мягко продолжила, видя, как заходят в камеру папенька и Кевин.
-А теперь потерпи, я извлеку иголки. - Теперь тон был спокоен и мягок, руки заскользили по торсу, ноготки подцепляли ушки иголок и вытягивали их одну за одной,те немного раздирали плоть и из свежих ран лениво проступала кровавая роса. Вынув одну иглу за другой, я отстегнула цепь от стены, позволяя мужчине упасть на холодный пол, не беспокоясь о возможных ушибах. Стянув цепь и откинув в сторону, я помогла своей игрушке опереться на стену и успокаивающе погладила по рукам.
-Вот так, потерпи ещё немного, руки сильно затекли, восстановление кровообращения будет не слишком приятным.
Прежде, чем я договорила, тонкие ледяные пальцы стали растирать запястья, разминать кисти мужчины, чтобы тот мог хотя бы шевельнуть пальцами для начала. Затем я расстегнула кляп и развязала глаза.
Перед пленником предстали большие, сочувствующие девичьи глаза, розовые тонкие губки с теплой ободряющей улыбкой,и голос мой снова изменился. Он был мягким, участливым, обеспокоенным.
-Так лучше. Чувствуешь руки? Попробуй пошевелить пальцами и подвигать кистями рук.- Назидательно произнеся, я выдавила на ладонь исцеляющий бальзам, и с осторожностью принялась наносить тот на раны, ничего не объясняя и не говоря до того, как последняя,даже самая незначительная царапина не была обработана и не начала стягиваться.
-Вот и всё, ты молодец. - Внимательный взгляд встретился со взглядом мужчины. За его мягкостью тот мог прочесть угрозу. Я не шутила, озвучивая правила своей игры и была намерена их соблюдать. Отступив на шаг, я посмотрела на отца с теплой улыбкой.
- Он в твоем распоряжении, папенька.
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

Отредактировано Алу Скетч (20-03-2019 21:06:21)

+4

20

Время, оно сначала тянулось, мучительно, словно смола. Когда он чувствовал каждую клеточку своего тела. Но потом, сознание начало просто отключатся, он начат теряться в этой монотонности боли. Он не дёргался, каждое лишнее движение не просто причиняло ему боль, оно возвращало его в реальность, из того спасительного забвения, в котором он пребывал, в которое погружался. Лишь молитвы выдернули его из забвения надолго.
Скоро рассвет, я чувствую это по давней привычке, выработанной десятилетиями. Самый тёмный час наступил. Что уготовили вы мне, Тёмные Боги? Что принесёт мне следующий закат? Или рассвет. Не знаю вашей воли. Но не могу даже вознести вам молитвы. Хотя те заклинания, что вы даровали мне прошлой ночью, в последней молитве, ещё со мной. Но, кажется они не пригодятся мне. Ну раз я не могу ничего вам сказать, то хотя бы мысленно воззвать к вам я могу. Я знаю, мои мысли открыты для вас, моя душа принадлежит вам. И ни камню, ни железу не прервать вашу связь, ибо пыль для вас эта жалкая материя. Цаубар, повелитель моей крови, что пребывает в Красном Озере, я не могу принести тебе жертвы, однако когда я умру, вся моя кровь будет жертвой тебе. И я с радостью отдал бы и кости и плоть мою, обратив её в кровь для твоего Озера. Дай мне сил духовным не молить о пощаде моих мучителей, но насладится хотя бы самим фактом жизни, ибо и в боли есть своя сладость, что по глупости мне неизвестна. Поделись своим знанием, хотя бы в последние минуты мои. Или пусть боль очистит меня, от того, что я сделал против тебя. Кажется, скоро я предстану перед тобой, Владыка Живых.- Эоган некоторое время переводил дух, даже думать было словно, ноющие раны отвлекали, однако воля жреца не давала ему прерваться, - Спящий Рилдир, ты не слышиш меня, всего лишь рядового жреца. Но мысленно пою хвалу твоей силе и мудрости. Ты открыл нам пусть за смертную черту, создал лучших созданий этого мира. Покровитель Сильных и Ведущий к Могуществу. Я не успел достичь тех вершин, что ты открыл для нас, я оказался недостаточно силён. Но я буду рад служить тебе лишь духом, заняв место, которое позволит мне моя сила. И я буду верен твоему пути до самого конца, пусть и будет он ужасен, но боль  делает нас сильнее. Пусть же моя смерть будет мне последним уроком, да приду я к ложу твоему сильнее, чем до этих мук.

Он не знал, сколько времени уже висит. Он не знал, день ли, вечер, или уже наступила ночь. Он просто молился, когда чувствовал слабость, когда закрадывались в голову предательские мысли. Молитвы на некоторое время успокаивали Эогана, позволяли презреть смерть и даже боль. Он даже пару раз специально дёрнулся на цепях, пусть и болезненно было это. Пусть звучание лишь в голове, слова к его Богам напомнили ему, те высокие идеалы, на которые он равняется. И он был готов.
Когда он услышал каблуки, он уже был готов и к боли и к смерти. Он ничего не ответил своей мучительнице на её слова, он не сопротивлялся, когда закинули его голову и лишь тихий стон боли вырвался из его сомкнутых уст, когда заболело прокушенное ухо.
При каждом извлечении иглы, он также коротко мычал, а когда игла покидала тело, вздрагивал, что бы снова успокоится к следующему извлечению. Цепи отстегнулись и Эоган упал, - Как же я слаб.- подумал он, не беспокоясь об своих ранах и спокойно принимая помощь, он опёрся на стену, в положении сидя. Холод камня неприятно жёг спину и напоминал о крысе, заставляя ныть рану на груди.
И вот цепи сняли с него, - Быть кормом для воинов Рилдира. Что же, не самая плохая участь.- подумал он, слыша как цепи лязгнули о камень. Прикосновения мучительницы заставили его вздрогнуть и сжаться, ожидая нового удара. Но его не было. К рукам постепенно возвращалась чувствительность. Когда кровь хлынула, обжигая, словно разрывая изнутри онемевшие руки, Эоган снова взвыл, сжимая кляп. Он дрожал, словно его бил озноб, пока руки не начали уже спокойно шевелится.
И тут кляп сняли с него, а также повязку. После полной темноты, он некоторое время не мог видеть ничего, любой свет резал ему глаза. Он закрыл их, но даже сквозь веки свет жёг его. Так сидел некоторое время, пока живительный бальзам, не начал стягивать его раны.
Он все таки открыл глаза и встретился взглядом с девушкой. На вид милой, большеглазой девушкой. А что там творилось, внутри этой девичьей головы, он уже успел ощутить. Но он уже не боялся. Его интересовал сейчас один единственный вопрос, - Какое...- пересохшее горло не дало ничего сказать, он закашлял и, если бы не стена, упал, но упорно продолжил, нещадно насилуя своё горло, - ...какое сейчас время...- снова хрип, снова вдох и буквально выдавил из себя, - ...суток?
Словно обессиленный этой фразой, он начал дышать, однако вперил взгляд во всех, кто к нему пришёл. Хотя видел сейчас скорее размытые фигуры, с отдельными деталями, чем людей. Но лишь внимание было в его взгляде, он из последних сил поворачивал ухо, что бы услышать лишь эти слова - ответ на свой вопрос.

+3

21

Эстер не злился на светлую эльфийку, но её ошибка была лишь одной из галочек в длинном списке тех проступков, из-за которых айрес предпочитал вести охоту в гордом одиночестве. Зачастую он не мог отвлекаться от цели своей охоты, но его опыт и сноровка не делали такими тех, кто шёл за ним. А каждый раз когда айрес терял друга или достойного знакомого, он несомненно винил себя.
За Нимрис он тоже уже начал переживать, хоть и знал её от силы пару минут. Девушка извинилась за своё поведение, но легче от этого Эстеру не стало. Лесная эльфийка как никто другой должна была знать как выслеживать дичь в лесу и как её устранять, быстро и без лишних мучений. Ведь многие принципы своей охоты Эстер взял именно из той охоты, которая позволяла людям добывать себе пропитание. Лесной же эльф лучше прочих должен был понимать к чему ведёт выстрел сделанный несвоевременно, точно также как и тот факт, что так не вовремя хрустнувшая ветка может растянуть охоту на два, а то и на три часа. Её проступок айрес мог сравнить с хрустнувшей веткой, шум от которой будет иметь значение на многие часы вперёд. Эффективность остальной осмотрительности будет уже не так важна…
Эстер вздохнул, внимательно на неё посмотрев. Она слышала о нём, а значит знает кто он такой и чем занимается. Это облегчало дело и позволяло избежать ненужных бесед и рассказов о себе самом. Более того, её странное поведение дало свои всходы и уже через несколько минут она подтвердила, что кроме тёмной сферы духов больше ничто не беспокоит. Хорошая новость, если считать что одно зло - это лучше чем два.
Эстер был не силён в магии и даже годы обучения собственной не принесли в этом плане достойных плодов, ведь он по прежнему считал любую магию чем-то грязным и опасным. Магия духов тоже относилась к таким, ведь он не видел их и не знал что у них на уме. Духи привели её сюда, но могут ли они помочь?
- Нам нужно разделится, - произнёс Эстер, вырвав эльфийку из состояния задумчивости, - У меня есть дела здесь, но нельзя чтобы нас видели вместе. У западных ворот есть постоялый двор "Волчьи уши" сними комнату и жди меня там. Поставь у окна свечу, так я узнаю что это твоя комната… И пока будешь ждать, спроси у своих духов где и у кого находится сфера, - айрес накинул на голову капюшон плаща и покинул переулок первым.
Как он и сказал, у него были дела. Нужно было озаботится мерами безопасности. Оттого айрес направился обратно в таверну и наплёл что-то о бродячих торговцах зельями, к коим и отнёс Нимрис. После чего назвал название таверны, в которой собирался остановится сам, на этот раз выбрав восточную таверну, практически на ближайшей улице ко входу в город. После этого туда же и направился. За комнату брали немного, однако эти деньги айрес собирался потратить на еду, а не на комнату. Видимо не судьба. Сняв комнату, айрес случайно обронил, что планирует проспать целый день ибо дорога выпила из него все соки. Это была похоже на правду, но отнюдь не было таковой.
Дождавшись вечера, мужчина покинул таверну через окно. Уже не собираясь туда возвращаться. Он направился к Нимрис. Походил возле постоялого двора, сделав три с лишним круга. Убедился, что рядом нет хвостов. И только после этого подошёл ближе к двору, найдя глазами то самое окно. Благо, комната была над конюшнями и мужчине не составило труда подняться на второй этаж. Прижавшись к стене, он постучал в окно. Привлекая внимание и желая чтоб его впустили. Когда это произошло, мужчина оказался в комнате, но садится не спешил. Расхаживал из стороны в сторону, прислушиваясь к шуму внизу.
- Что сказали тебе духи? - спросил он, решив не ходить вокруг да около. Однако ответ эльфийки его не обрадовал. Как он и предполагал, след который был у него самого обрывался чуть дальше места, куда Нимрис привели духи, - Тот мужчина, где мы встретились. Торговец что привёз в город сферу, остановился у него. Но он один из тех продажных типов, что почувствовав вкус денег, будет хотеть ещё и ещё, - айрес сделал паузу, недовольно нахмурившись, - На пути к тебе, я сделал петлю. Возле таверны, как и в ней самой я думаю, появилась городская стража. Думаю он сообщил кому надо о странных чужаках в городе… Я выиграл нам время, но нам нужно как-то напасть на след и если язык уже не заговорит, быть может твои духи дадут хоть какую-то зацепку. Кто-то купил сферу у торговца, и если духи привели тебя сюда, значит она до сих пор в городе.

+4

22

Как и ожидалось, вскоре раздался стук в окно, в ответ на который эльфийка тотчас поднялась со своего места и направилась к нему: не было сомнений в том, кто именно нагрянул в столь поздний час. Птицу прогонять не пришлось, заметив приближение друида она сама перелетела куда-то в угол комнаты, явно не доверяя чужаку.
Впустив “гостя”, эльфийка вернулась к столу, ни капли не удивляясь тому, что их разговор сразу начался с дела. Однако порадовать знакомца друиду было нечем.
- Ничего, - также без вступлений тихо ответила она. - Что-то мешает им видеть. Темный густой туман клубится над городом. Путает следы, скрывает истину от глаз и словно… наблюдает в ответ. Боюсь, дальше путь духи указывать не смогут. - невесело договорила эльфийка, собирая разложенные на столе вещи и попутно слушая своего собеседника. Однако в то время как он еще сильнее хмурился, рассказывая о возможном языке, лицо эльфийки просветлело. Едва айрес замолчал, она, не говоря ни слова, вынула из сумки флету, чтобы несколькими мгновениями позже наиграть на ней несколько циклично повторяющихся нот. Ворона, доселе тихо сидевшая в углу в тени, каркнула и взлетела на плечо друида, когда та уже была на пути к окну. Стоило его приоткрыть, как птица вспорхнула и скрылась в ночном мраке.
- Это неплохая новость. - наконец вновь раздался привычный полушепот. - Времени медлить у нас нет, значит нет и выбора. - пришел через эльфийки хмуриться. С каждым часом авантюра, в которую ее втянули покровители нравилась ей все меньше. Было впору размышлять о величине той смуты, что поднимается в мире, раз уж даже духи подтолкнули друида на дело, которое сподручнее выполнять какому-нибудь светлому воину, вроде того, что стоял перед ней. И дело было не столько в опасности всей этой затеи, сколько в необходимости несколько поступаться своими привычками и принципами  ради достижения цели, чего эльфийка не любила сильнее всего прочего. Если страх перед возможной кончиной от руки той самой Тьмы еще как-то притуплялся необычными мировоззрением и специфическим отношением к жизни и смерти, то вот дискомфорт от этого “отступничества” не притуплялся ничем.
Во время паузы в комнату через уже известную дыру выскочило еще несколько грызунов, в этот раз принеся тревожные вести. Незваные гости переступили порог постоялого двора и не нужно было гадать, кого именно они искали.
- Пора, - резко произнесла Нимрис, подхватывая со стула сумку и запихивая в нее флейту. - Стража желает почтить нас своим присутствием. Отыщем того человека. Если свет Имира в душе его ярок, он согласится поведать нам правду о сфере. Если же нет… - женщина на миг замерла у окна, что-то тихо пробормотав. - О духи. Думаю, я сумею… убедить его все же помочь нам.
Выглянув на улицу и убедившись, что внизу никого нет, эльфийка  выскользнула из окна и спустя несколько секунд мягко спрыгнула на землю, с ходу накидывая на голову капюшон. Лазать по таким конструкциям было не сложнее чем по деревьям, но последнее ей нравилось не в пример больше. Дождавшись айрес, она направилась в сторону таверны, где встретилась с ним впервые. Эльфийкая кровь позволяла двигаться практически неслышно, что в данной ситуации играло на руку, особенно, если учесть, что где-то позади были слышны приглушенные мужские голоса, заставляющие не показываться из тени и петлять, позволяя в полной мере ощутить себя в шкуре лис, за которыми спустили свору псов.
Наконец, ранее выпущенная ворона вернулась, громко карнув над головами путников, чем заставила эльфийку раздраженно шикнуть на животное. Сделав круг, пернатая снизила высоту и полетела куда-то вперед, молчаливо призывая ускориться и следовать за ней, что и сделала светловолосая, коротко глянув на знакомца. Впору было благодарить богов за ясную ночь, что позволяла рассмотреть хоть что-то.
Голоса за спиной отдалились настолько, что их уже едва можно было расслышать, зато впереди послышался другой, негромко распевающий какие-то незамысловатые невнятные песни. Бредущий по улице человек явно здорово принял на грудь и теперь совершенно довольный жизнью, брел домой. Или добрел, если перила крыльца, на которые он облокотился, принадлежали его собственному дому. Стоя в тени на другой стороне улицы, женщина сначала усомнилась в том, что это тот, кто им нужен, но словно поняв ее сомнения, птица приземлилась в нескольких метрах от неизвестного и громко каркнула.
- Это он?... Вероятно, временем для вежливости и демонстрации благих намерений мы не располагаем...

+5

23

В глазах Кевина похвала отца была выше любых наград. Довольный своими трудами, он сумел сотворить лёгкую искреннюю улыбку, после чего, не задумываясь, протянул отцу кожаный мешочек.
То, что нам нужно - там, — объяснил он. — Но будь осторожен - на него наложено заклятие, иначе я никак не могу объяснить это… — вампир снял перчатку с правой руки и продемонстрировал своему отцу небольшой, но неприятный на вид ожог. — Жжёт не сразу, но очень скоро и «это» усиливается.
Закончив говорить, Кевин отступил в сторону, пропуская вошедшую в комнату сестру.
Мара. — тепло и нежно произнёс Кевин, заключая сестру в объятиях. Он видел, как сестра глядела на него и понимал, что она чувствует. Но Кевин ещё не был готов отринуть себя и своё прошлое человека. Он не сомневался, что это время вскоре наступит и сопротивляться этому он не станет, однако, вампир чувствовал, что благоразумие и проклятие могут сосуществовать вместе, когда в своей сестре наблюдал излишнюю кровожадность и жестокость. Однако, как осуждал Мару со всей своей строгостью, так Кевин и любил её. Возможно, что из его сестры вырастит то ещё зло во плоти, но мужчина уже давно поклялся себе, что никогда не поднимет руки на свою семью, иначе в тот же час покончит с собой. Вот так вот Кевин совмещал в себе проклятие, сомнения, любовь, честь и решимость.
Когда речь зашла о некоем узнике, Кевин чуть нахмурился, однако не сказал не слова. Дело в том, что, будучи проклятым, он знал об особенностях восприятия мира вампирами и также ярко отличал вкус крови крысы от человеческой, как опытный повар гульрамское рагу от жаренных яиц лемминского кокатрикса или ариманского куролиска. По этой причине Кевина одолевало любопытство, поскольку сестра, скорее всего, не ошибалась. Ему было интересно, что она ощутила в человек такого, чего не ощущала в других? Впрочем, весь этот интерес сходил на нет, когда отец демонстрировал всей семейке сферу, которую Кевин находил странной, как и не доверял исходящим из сферы словам, но в то же время всё исходящее из этого таинственного артефакта пока приносило семье одну только пользу. Тем не менее, всё это не отменяло того факта, что отец, разговаривая с «этим», выглядел безумно. Кевину стоило много трудов оставаться на месте, когда Мара ощутила слабость от соприкосновения с сферой.
«Мне нужно проявлять лояльность во благо нашей семьи!» — твердил он себе. Но увиденное Кевином всё же оставило на его лице сильный отпечаток, проявляющейся в холодном и строгом взгляде. Возможно, что в его сердце пылала холодная ярость, но он не понимал к кому или к чему. Это всё из-за гибели матери?

***

В темнице не было ничего, что могло бы привлечь внимание Кевина. Формально, всё это место принадлежало его сестре, где каждый заключённый был для неё подобно игрушке, которую в конце ожидала незавидная участь. Сюда сын семьи Макнилл спускался лишь из-за необходимости утолить жажду, когда крысы и мыши в его питомнике кончались, или если Кевину нужно было куда больше сил для исполнения тех или иных поручений отца. Он хорошо извлёк урок от одной стычки с гоблинами на севере отцовских земель, после чего его обуяла невыносимая жажда, из-за которой, весь израненный, он растерзал собственных двоих людей, едва ли не разорвав их на части (доспехи не позволяли, но голову одному он всё же отгрыз), благо остальные войны увлеклись погоней за отступающими. Лишь чудом Кевину удалось объяснить всю эту кровь на своём лице и что случилось с его соратниками. Ему поверили только потому, что с гоблинами были варги.
И это он? — с некоторым безразличием произнёс Кевин. Его удивила забота Мары о том, кого она недавно, определённо, подвергала пыткам.
Сейчас идёт месяц Первого зерна, дня Тирдаса. — отвечал Кевин незнакомцу. — За две недели до месяца Руки дождя. Солнце недавно скрылось за горизонтом, из чего следует, что сейчас вечер.

[NIC]Кевин Макнилл[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/1L0c8.jpg[/AVA]

Отредактировано Гваихир (25-03-2019 00:39:18)

+4

24

Лорд с серьёзным выражение лица принял одну из частей ключа от сына, внимательно слушая его совет. Скорее из любопытства, развернул ткань и коснулся, сначала аккуратно кончиками пальцев, а затем уже и всей рукой артефакта. Вопреки заверениям сына, тот его не жёг. Быть может от того, что лорд Грэм не был тёмным существом, а быть может по каким-то иным причинам. И тем не менее, имея отнюдь не радушные помыслы, чем больше лорд держал его в руках, тем больше начинал испытывать к нему отвращение. Хотелось откинуть его или спрятать, поэтому лорд спрятал его обратно в ткань и положил за пазуху, под защиту дублета. Расставаться с этой вещицей он не хотел, ибо именно от неё зависело как скоро он увидет жену, а его дети мать.
Спрятав сферу в карман, лорд дал команду двигаться к темницам. По пути он запустил руку в карман, дабы иметь возможность ментально общаться с Хозяином, посредством сферы. Он обменивался мыслями, делился полученными сведениями, а в ответ получал скупую похвалу. Скрытому точно также, как и самому лорду было интересно, что за маг оказался в столь далёких от столицы краях. Однако до поры до времени они оба держали любопытство под контролем. Когда же они оказались в камере и Мара привела подопечного в чувства, лорд Грэм смотрел на него высокомерно, с толикой отвращения. И лишь на короткое мгновение в его голове скользнула мысль, во что превращается его любимая ненаглядная дочь. Она и ранее тяготела к наукам и была довольно талантлива в том, что у других девушек вызывало лишь отвращение. Однако после обращения, то что она вытворяла здесь. Это было ужасно.
Лорд Грэм надеялся получить какую-то информацию от сферы, но та не признала в нём кого-то конкретного.
На нём практически ничего нет, но я не чувствую его ауры. Скорее всего он её скрывает каким-то иным образом, однако не лгут лишь те, кому нечего скрывать - иными словами сфера прозрачно намекнула лорду, что если Эоган скрывает ауру, значит он как минимум в чём-то виновен.
- Я Лорд Грэм Макнилл, - высунув руку из кармана и скрестив их за спиной, произнёс лорд, подойдя поближе к заключенному, - По моему приказу стража проверяет всех чужаков, что оказываются в моих землях, некоторые из них виновны в страшных злодеяниях. Невиновные покидают эти застенки с миром, иные же заслуживают наказаний и мучений за свои грехи. Моя дочь не ошибается, и раз ты оказался здесь, её слову я поверю больше чем твоему, - железным голосом говорил лорд, наблюдая за магом и понимая что в иной ситуации, будь он и правда тёмным магом, его бы следовало передать в столицу, либо сжечь на месте. Также он принимал во внимание, что его дочь скорее всего уже вкусила его крови, а значит, если этот человек и правда маг, он понимает, что если и не всё семейство вампиры, то как минимум одна из них. Однако обвинить в таком дочь лорда, что слывёт гарантом стабильности и безопасности, означало подписать себе смертный приговор.
- Представься и покайся в своих грехах, и быть может вместо казни здесь, я отправлю тебя в столицу. Я не маг, но мне известно, что подобные люди имеют ауру той или иной школы, чью магию они практикуют. Твоя же чем-то сокрыта, почему? - Грэм фальшиво лукавил, актёр из него был так себе и шар уже начал обучать его тёмной магии, зачатками тьмы, что должна была способствовать её процветанию в душе лорда. Вряд ли лорд когда-нибудь станет достойным адептом, но пару простейших ритуалов он уже мог совершить. Сейчас же ситуация была довольно щекотливой и будь маг достаточно опасен и опытен, ему бы удалось склонить чашу весов на свою сторону.
- Уве-руй и по-кай-ся, да за-щи-тят те-бя бо-ги в ко-то-рых ты ве-ри-шь, - раздался слабый ментальный посыл в голове Эогана, едва уловимым шёпотом шелестящего ветра, то к нему обращался голос из шара, но как и Эоган, он умел маскировать и защищать себя и своего носителя. К тому же аура самого лорда в отличии от его детей, не была запятнана чем-то тёмным и мерзким, разве что в ней могли видется следы от недавних убийств, но какому лорду не приходится принимать сложных решений и выносить приговор самостоятельно?

[NIC]Лорд Грэм Макнилл[/NIC]
[STA]любовь толкает в бездну[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/CPxti.jpg[/AVA]

+4

25

Раз солнце уже скрылось за горизонтом и ночь опустила свои мягкие покровы на эту землю, то всё остальное уже не так волновало Эогана. Он слышал слова лорда. Но не верил в незнание лорда что его дочь - вампир. Это слишком заметно, это невозможно скрыть. Тем более, его не пытали, он знал что с ним ничего нет. Его просто истязали. И либо этот лорд слабоумный, либо он не имеет понятия, что творится в его собственных застенках. И не знает о своей дочери практически ничего.
И значит, скрываться не было смысла, пора было сделать то, что Эоган делал очень редко - в открытую помолится своему божеству.
Как только он услышал время суток, на его губах заиграла довольная улыбка. Он начал, слушая лорда, подгибать ноги. Сначала медленно, кряхтя, он подогнул под себя правую ногу, сделал перерыв, затем, отдышавшись - вторую ногу. Но несмотря на тягучесть движения, несмотря на боль в лишь обработанных, но не заживших рёбрах, жрец улыбался. Его руки двигались с трудом, словно у глубокого старика. Изуродованные следами от цепей, они дрожали и были слабы. Не важно, жрец продолжал упорно принимать свою позицию. Казалось ничего для него в мире не существовало сейчас, кроме как этой великой задачи и любые страдания стоят того. Он словно карабкался на вершину, откуда увидит весь мир. И вот он взобрался.
Цаубар...- горло сдавило, звук вышел слабым, усиленный скорее эхом застенка, - ..Повелитель Крови....- голос перестал хрипеть, - ... слушаешь биение наших сердец...- голос резко окреп, тряска рук унялась, глаза, прежде потухшие, начали фокусироваться, взгляд становился более отрешённым, - ...славу пою, дитя Спящего, Повелевающий крови течением, воплощающий жизнь и возрождение, власть держащий верховную, над телом всякой твари живой...- голос начал напоминать гул, глаза несколько остекленели, из них пропало всё, все желания и мысли, лишь молитва существовала сейчас для него, лишь это имело значение. Раны были забыты, руки, слабые, двигались словно здоровые. Жрец не чувствовал сейчас, наполненный религиозным экстазом ничего, кроме могущественной воли своего божества, что касалась скромного адепта.
Боги решили не убивать его сейчас, значит, у него есть очередное задание для них. И снова он должен сделать всё, что бы исполнилась воля его Богов. Что бы сильнее стали Истинные Владыки этого мира. Эоган в первую очередь попросил силы, для выполнения своего долга. И дар Богов вновь пришёл к нему.
По телу Эогана начала расходится энергия дарованного и сразу применённого заклинания на восстановление сил. Дыхание его стало свободным, он легко набирал и задерживал нужное количество воздуха для своих слова. Не было более лишних в молитве хрипов. И открылась им аура кровавого жреца.
Когда он закончил гимн, он спокойно, встал. Не было более в его движениях ни боли, ни стеснения, словно и не было этих пыток. Он стоял, наполненный волей своего бога, страшась лишь что Цаубар сочтёт его недостойным, слабым.
Великих благ вам, благородный лорд Макнилл.- Эоган склонился в почтительном поклоне, какой обязан отдавать лорду простолюдин, - Меня зовут Эоган Сейдж. И каяться мне не в чем. Я не совершил преступлений против Хорусбейна или кого то из окрестных селений. Я возвращаюсь из Лирамиса, где слушал великих восточных алхимиков. Записи об этом есть в моих дневниках. Моя аура выглядит как аура обычного человека, дабы не задавали ненужных вопросов. Впрочем.- короткий взгляд в сторону Мары, - Всем есть что скрывать от чужих глаз.
Он смотрел на лорда. Без вызова или дерзости, лишь с интересом. Теперь, когда он ясно раскрыл свою ауру жреца, маскарад не имел смысла. Эогану не было нужны спрашивать о чём то. Зачем его схватили, он теперь понимал ясно. Как и то, за что его взяли. Вампирше нужно питаться.
Теперь же, когда ясно было видно, что они на одной стороне, ход был за лордом Грэмом. Что ни в какую столицу его не отправят Эоган понимал ясно. Лорд либо убьёт его здесь и сейчас, либо расскажет, за каким делом Боги привели его сюда. Если убьёт, что же, значит он не принял дар Богов и обречён. В таком случае, Эоган мог ему даже посочувствовать.
Если бы не его антипатия к знати, - Давай, надутый индюк, рассказывающий мне басни, после того как твоя дочь впилась клыками мне в шею.- думал Эоган, пряча раздражение от его глаз, = Говори, почему я избавлен от кандалов и пут. И что ты желаешь получить, взамен сохранения моей жизни.- ещё один короткий взгляд в сторону Мары, холодный, безразличный, - И сохранения моего тела и рассудка от этих умелых рук, с обманчиво нежным голоском.
К самой Маре он испытывало смешанные чувства. Она пытала его, за это он был на неё зол и желал проделать с ней тоже самое. Она пытала его изящно, тонко и со вкусом, он был восхищён её талантом и желал что бы она показала ему ещё парочку примеров своего искусства, только на других людях. И даже хотел перенять несколько её приёмов. Он боялся её, так как она могла причинить ему боль. И был готов доверится ей, так как она была вампиров, явно принявшим свою суть. А потому более надёжным союзником, чем кто бы то ни было в Хорусбейне.

+3

26

На удивленный взгляд Кевина я тепло улыбнулась брату. Да, я принимала новую свою часть, темную, жестокую, охладевшую к страданиям, но она ещё не отняла у меня понимания о заботе, не отняла у меня любви к семье и верности дому. Порой в глазах брата я уже не видела себя, причины этого были ясны... ведь всего пару месяцев назад, могла ли я позволить себе пытать кого-то так? Нет. Очевидно, что нет. Но изучала ли я как делать это в тайне от папеньки и любимого брата? Ответ был очевиден. И это вынуждало меня смотреть правде в глаза. Я никогда не была ангелом, которого во мне видели.
Разговор отца, в полунамеках... я не понимала смысла. Если человек окажется бесполезным - я, стоящая на расстоянии вытянутой руки, убила бы его в мгновение. А если бы был полезен - мы могли убедить его помочь. По-хорошему. Или по-моему. На контрасте хорошее становится убедительнее.
Мы могли говорить открыто. Моли. Нам не нужны были прятки.
Однако прежде ответов мужчина стал на колени, что явно далось ему с трудом, и стал читать молитву. Мне хватило первых слов для понимания происходящего - жрец.
Странная магия, боги... боги-боги-боги. Кому-то всё же отвечали. Иронично. Они молчали, когда мы молились о здоровье матушки.
Порывистый шаг и я оказываюсь за спиной мага, в намерении вырвать ему язык сразу, как в его молебне прозвучит что-то угрожающее. Однако этого не произошла, молитва завершилась и маг встав, продолжив игру в недомолвки, отчего я в ярости сцепила зубы.
И тут он допустил ошибку, непростительную - этот взгляд!
Как смел он, после моего указания быть паинькой приплетать меня в эту дурацкую игру!?
Раз уж все мы здесь теперь понимали происходящее...

Я проглотила злость, проходя мимо мага к отцу, и поравнявшись с ним тихо произнесла:
-Ты моя вещь, Эоган Сейдж. Не поднимай на меня взгляд без позволения. А за эту вольность... я тебя ещё накажу.
Подойдя к отцу, я заговорила уже вслух.
-Его бог явно имеет темную природу, он может быть полезен, папенька.
Повернувшись на каблучках, вздернула носик, смерила мага горделивым, полным превосходства взглядом. Мы были выше людей. Даже будь он трижды маг.
-Говори, Эоган Сейдж, какой бог ведет тебя? И на что ты готов, ради служения своему "Цаубару - повелителю крови"?
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

+2

27

Поговорить им не дали, а то что Эстер узнал от эльфийки, он знал и в начале дня. Удивляться тут было нечему, каждый подобный случай всегда повторялся в том или ином месте. Айрес уже давно устал от подобного, но в глубине души понимал что именно вот такие случаи, когда они всё же случались и делали его жизнь...более полноценной что ли. Потому что в такие моменты он понимал за кого сражается. Это всегда была только его воина и единственное чего ему хотелось - это чтоб вот такие случайные зрители, зрителями и оставались. Поэтому, чем быстрее он разберётся с этой проблемой, тем больше шансов, что когда всё это закончится эльфийка кивнёт ему на прощание и побредёт своей дорогой, оставив этот неприятный инцидент в прошлом.
- Надеюсь ты окажешься более красноречива чем я, - коротко ответил Эстер, чутка нахмурившись. Всё это происходило не в первый и не в последний раз. И только дети верили в рыцарей в сияющих доспехах, о которых рассказывали им матушки, бабушки и нянечки. На деле же парень добряк имел все шансы выглядеть как Эстер и вести себя точно также. Некоторые для полноты образа ещё и пили. Ужасно, не так ли? Но воин жил в такое время, когда на понятия добродетели и чести большая часть горожан плевали с высокой колокольни. И им было наплевать выслеживаешь ли ты дикого обезумевшого оборотня или неделю прошлялся по лесам и болотам, прежде чем выследил стаю гарпий. Если пахнет от тебя как от дикаря и в карманах у тебя один ветер, то ты и сам должен знать куда тебе идти...
Эстер знал и поэтому предпочитал с такими не связываться, но упоминание света их всеотца его однозначно повеселили, ведь с каждым годом ему сдавалось всё больше и больше, что вовсе не Рилдир закован в своей тюрьме где-то далеко-далеко. Зло процветало и тёмная сфера была тому самым настоящим доказательством. Стоило ли говорить, что сфера была лишь одной из многих проблем, с которыми год за годом сражался Эстер?
Айрес не слышал шума шагов, а значит посланцы Нимрис работали на опережение, за что уже заслуживали благодарности, хоть скорее и работали по воле друида, нежели по своей собственной. Коротко кивнув эльфийке, он пропустил её в окно первой, а затем легко выбрался и сам, последовав за ней по перилам и крышам, пока их ноги не коснулись земли. И снова их утянула дорога, они то петляли, то шли по прямой. И всё бы прекрасно, если бы один из нервничающих стражников не предал значения карканью ворона. Однако всё произошло с точностью до наоборот, ворон каркнул, стража встревожилась, а когда увидела несколько теней от фигур, так и вовсе разнервничалась. На приказ остановится, естественно фигуры не среагировали, а скорее наоборот ускорили шаг. Стража из нескольких человек бросилась за ними, по пути ворон всё таки сдал цель, но айреса беспокоило собственное чутьё.
- Стой, - произнёс он, остановившись и прижав руку к талию девушки, заставил её вжаться в соседнюю стену, - Мне кажется это не он... Давай так, я проверю кто он такой и что здесь делает... Если это он, узнаю у него правду своими методами, если же нет, то привлеку внимание стражи и выиграю тебе время... Проникни в таверну и попытайся разговорить нашего трактирщика, если у тебя получится - это будет уже что-то, - тихо, лишь изредка повышая голос, говорил Эстер обращаясь к эльфийке.

+2

28

Удивительно, но новый знакомый эльфийки шел не менее беззвучно, чем она сама. Только вот если Нимрис отличалась легкой поступью, изяществом фигуры и мягкостью движений, то Эстер же, словно в противовес – был крупным, высоким, широкоплечим. Он даже выглядел тяжелым. То, что такой здоровяк был способен двигаться столь тихо даже капельку пугало девушку.
Ворон смотрел за своими спутниками с земли, молчаливо и выжидающе, он не понимал, чего медлят люди. Возможно, их несуразные длинные ноги устали. Ох уж эти бескрылаты! Ворон каркнул, и Нимирис хотела было  покинуть их своеобразное укрытие, как вдруг ощутила тяжесть и легкое давление на собственной талии. В непонимании взгляд эльфийки скользнул вниз, остановившись на большой мужской ладони, но стоило девушке развернуться для вопроса, как айрес вжал её в стену.
Внимательные лазурные глаза замерли на лице мужчины, излучая секундное недоумение, но после первых же слов Эстера на лице заиграла привычная доброжелательная улыбка. Она сомневалась в том, что ворон мог ошибиться, но уверена была, что мужчина имеет свои причины настаивать на разговоре один на один. Мягко высвободившись из плена рук и стены, эльфийка кивнула. Какие бы не были у мужчины мотивы, она не имела ничего против возможности осмотреть оставленную им комнату в таверне. Возможно, там она смогла бы найти нечто полезное.
-Хорошо, встретимся за таверной. – Степенно согласилась Нимрис, а затем, словно лань, грациозно и быстро скрылась из виду. Если бы мужчина не говорил с ней, мог бы принять эльфийку за наваждение, ведь все движения её были неслышимы и плавны. И всё же не было в них излишества, лишь строгость и уверенность, словно бы каждое было разучено и доведено до автоматизма.
Быть может именно на видение и списывали её появление редкие прохожие, что в этот час ещё бродили по улицам неприкаянными душами, но так или иначе – никто не помешал ей добраться до таверны так быстро, как то было возможно.
Через парадную девушка решила не входить, ни к чему оно было – лишнее внимание привлекать. Обойдя заведение вокруг и, приметив открытое окно, девушка играючи и легко подпрыгнула, цепляясь тонкими пальчиками за карниз, подтянулась и влезла в пустующую комнату. Она явно была жилой ещё совсем недавно, о чем свидетельствовали сваленные в кучу, грязные простыни с постели, и ещё не выветрившиеся запахи.
Искать нужную комнату самой было бы всё одно, что тыкать пальцем в небо и девушка решила прибегнуть к маленькой друидической хитрости. Привычно зашептав путеводный наговор эльфийка пошла вперед, повинуясь слышимому лишь ей ответному шепоту стен, что становился сильнее с каждым шагом, до того, как она прикоснулась к искомой двери. Никого не было вокруг, ни единая душа более не сновала по коридорам и эльфийку это устраивало. Она извлекла заколку из волос и склонилась над замком. Поворот, давление, поворот и защелку вверх – «щёлк» - дверь приоткрылась. Скользнув внутрь, Нимирис поморщилась. Торговец явно был холостяком, да и в целом к  чистоте, судя по всему, слабости не питал. Мешки с разными товарами стояли на полу, на столе были разбросаны бумаги, как впрочем, и подле него, ворохом на кресле и постели лежала одежда, стоял запах пота.
Закрыв за собой, эльфийка отворила окно в комнате, запуская свежий воздух и, принялась шарить в бумагах, в поисках хоть чего-то полезного. Среди писем дамам и деловым партнерам ничего странного она не нашла. Документы на столе в основном были бесполезны для неё и, со скорбным вздохом, девушка стала шарить по карманам в одежде. Как ни странно. Но именно в ней она сумела отыскать сверток письма, где торговец писал, что «избавился от проклятой вещи», он так же упоминал, что «сам едва не пал под дурманом его речей» и что он не завидует новому владельцу. «Стыдно мне, что я скинул эту ответственность со своих плеч на руки наместнику. Но так желал проклятый шар и в этом не смог я супротивится» - гласили заключительные строки неотправленного письма.
Решив, что находку стоит показать Эстеру, эльфийка выскользнула в окно, направляясь к задворкам таверны, где была условленна встреча.
[NIC]Нимрис[/NIC][AVA]http://s9.uploads.ru/4eQAL.jpg[/AVA]

+3

29

Лорд был недальновиден, не аккуратен со словами и в иных условиях подобные действия закончились бы плачевно для его семьи. Однако было видно что Хозяин покровительствует им и хранит его семью. Ничего ужасного не произошло, а пойманный маг оказался тёмным жрецом. И хоть он не молился Рилдиру, едва ли в библиотеке найдётся хоть одно упоминание о светлом божестве, что повелевает кровью. И то было ещё один хороший знак, как выразился Эоган Спящий благоволил им, и посылал в помощь их делу своих преданных слуг. Однако лорд не собирался роптать и трепетать перед ним, скорее смотрел как на конкурента. Ростки тьмы глубоко залезли в его душу и сейчас он боялся, что Хозяин лишит его своего покровительства, бросит его семью на произвол судьбы, а сам заключит новый договор с этим жрецом. Таковы были его мысли и оттого мужчина лишь крепче сжал руки у себя за спиной. Жрецу определённо не стоило показывать шар.
Эогана лорд Грэм слушал внимательно, тщательно думая над его словами. Хоть и выглядел он молодо, но доля ума явно была в этой голове. К тому же стоило признать, что самосуд который здесь затеял лорд было и правда ничем иным, как способом прокормить своих голодных детей. Однако жрец был осторожен в своих словах, лишь прозрачно намекнув лорду что знает маленькую тайну его дочери. Этот ход понравился лорду и он сделал три шага навстречу алхимику, - Приветствую тебя Эоган Сейдж в моих владениях, - произнёс лорд, протянув алхимику свою руку, - Незримы пути Спящего и слугам его следует затаиться в тенях, в ожидании пробуждения Владыки. Но спрятаться, не значит бездействовать, - произнёс лорд, перенимая манеру речи Эогана, чтоб тот понял что самое страшное осталось уже позади...Наверное. Маре же не терпелось узнать о Эогане как можно больше и она задала любопытный вопрос прежде, чем лорд успел продолжить. Строго посмотрев на дочь, он всё же не стал бранить её и вернул взгляд к алхимику, - Моей милой Маре как всегда не терпится, я же думаю что Боги послали тебя не случайно и ты мог бы помочь нам в одном деле. За помощь эту я буду тебе благодарен и закрою глаза на твоё присутствие здесь. В иные бы времена я сжёг тебя прямо на месте, но времена меняются и всем нам стоит искать тех, кто может защитить и позаботится о нас лучше чем мы сами, - произнёс лорд Грэм, якобы дав алхимику выбор, но на самом деле выбора не было. Либо он окажется полезен в их деле и ему выгодно будет оставить его в живых, либо же он снова окажется в путах и послужит вкусным десертом для его дочери. Ему выбирать.
[NIC]Лорд Грэм Макнилл[/NIC]
[STA]любовь толкает в бездну[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/CPxti.jpg[/AVA]

+1

30

Обещание Мары холодной змеёй юркнуло по его спине, заставляя поежиться и сжаться, как собаке перед ударом. Но уже через мгновение он спрятал страх, пламя его веры растопило ледяной ком в его горле и он продолжил, лишь запомнив эту угрозу. И решив что Мара уже начинает переходить границы, в которых он ещё оставил бы её в живых. Теперь же, он лишь попытается удержать её в этих границах, а если не получиться, то придётся уничтожить её. Теперь, когда он снова восстановил связь с богом, к нему вернулась и уверенность в своих силах. Настолько, что вся злость на причинённую ею боль ушла, её смыло, как горный поток смывает песчаные замки. Осталось лишь восхищение её прекрасной работой. Как она, без особенных усилий, с истинной страстью художника и явным талантом пытала его. Какую боль причиняла. В её действиях было всё, что только любил Эоган. Сила, как она раздавила его, как подавляла не только тело но и дух. Какой могущественной была в момент своего торжества! Мастерство, с каким в его тело впивался металл, терзая, проникая до самого нутра, когда казалось что сам разум его пронзён. И красота, истинная красота, когда боль причинялась изящными инструментами, не уродуя, а даже украшая объект своего воздействия.
Да, это было воистину прекрасно и Эоган радовался что, милостью Спящего, этот талант оказался открыт. Поэтому он надеялся что удастся образумить её и осадить. Сама мысль о уничтожении такого прелестного экземпляра, впивалась в него, как зубная боль!
Но сначала нужно было поговорить с лордом.
Приветствую вас, могучий лорд.- Эоган ответил на протянутую ему руку, не забывая, к своему неудовольствию, о сословных различиях между ними. Однако он поздоровался с ним, как жрец со знатным человеком, а не как простолюдин с высокородным, - Бездействие мы оставим слугам Имира, пусть тешатся в неге и мнимой безопасности. В тенях же мы, Идущие во Тьму, лишь становимся сильнее. Это время - великий дар нам. И великая ноша. Она словно сито, позволит просеять ряды наших собратьев. Чья сила достаточно велика, что бы выдержать это испытание? Никто не знает ответа. Лишь Спящий, в своих снах, полагаю, прорицает грядущее.- с улыбкой ответил Эоган. Да, это не значит бездействовать, да он и не бездействовал. Но не время сейчас было хвастать своими успехами и делиться проблемами. Сначала следовало узнать волю тёмных богов. Раз они привели его сюда, значит его дела ему надлежит отложить. Эоган не стал спорить со своими Повелителями, - Я также поддерживаю мысль, что не просто так я оказался здесь. И раз воля Богов привела меня сюда, то я лишь жду объяснений, в каком деле моё искусство может оказаться вам полезным. Во имя Рилдира Спящего- Эоган при этом приложил обе руки к сердцу и склонился, не перед лордом, но перед упоминанием Тёмных Богов. Затем же он перевёл взгляд на Мару, дабы не оставалось вопросов, - Ради служения своим Богам, я готов на всё, что от меня потребуется. Вплоть до жертвы собственной жизни. Если того будет требовать дело.- удостоив её ответом и не услышав уточняющих вопросов, он снова обернулся к лорду. Взгляд его просиял, дыхание стало коротким и тихим, он внимал словам о том, что же нужно от него лорду, готовый хоть прямо сейчас приступить к выполнению миссии.
В его крови бурлило благословение Цаубара и возможность ещё раз показать свою силу и мастерство Богам принуждала его забыть о сне и недавних пытках. И более ничего не занимало его сейчас. Поэтому если бы услышал он, о том что позже они что то предпримут, то огорчился бы жрец, погас бы его взор. И лишь как надежда на скорое возвращение к выполнению миссии, горело бы в нём ожидание, заставляя полностью сосредоточится на подготовке к достижению цели великой.

+1

31

Я наблюдала за отцом и магом, и злость разгоралась во мне. Отец отчего-то слушал его, будто тот имел значение, но он не имел. Он был лишь слуга тьме, он был ниже нас, был пищей и жертвой и обращения требовал соответствующего. Но я была вынуждена держать себя в руках. Не только из-за отца, что был главой нашей семьи, но и из-за брата.
Такие мы были разные с ним. Он не сдавался тьме, с трудом принимая то, кем стал. Он был сильным и добрым, был по-прежнему человечным и был тем, кто останавливал и меня от того, чтобы я целиком утонула во тьме, что подарила сфера. Я любила брата всеми силами, всем сердцем и остатками души. Он был тем, кто защищал меня всю мою жизнь, был поддержкой и опорой, иногда слишком серьезный и даже вредный, он становился причиной роста над собой. И если бы не было его, скорее всего я бы уже дала магу понять, насколько не следует ему говорить без прямого разрешения.
Но он был. И я вела себя пристойно и даже мягко… отчасти. Слишком не хотелось мне ранить его чувства.
Когда Эоган и отец договорили, я вопросительно посмотрела на родителя, удостоившись короткого кивка. Он очевидно считал, что коли именно я уже начала говорить со служителем темного Бога, то мне и объяснять ему то, чем может он быть полезен. К тому же я поняла, что отец не собирается ему открывать секретов сферы, стараясь держать её подальше от глаз мага.
- Возможно ты и впрямь тут неспроста. - Взяла я слово, скрещивая руки на груди и смеряя мага надменным плотоядным взглядом,- Мы здесь для того, чтобы возродить могущественного древнего вампира и темного мага, чей дух был заточен в магических артефактах-сферах. Возможно ты сумеешь помочь нам отыскать части ключа, чтобы открыть гробницу, место его заточения.
[NIC]Мара Макнилл[/NIC][STA]Смерть обещают ласково уста[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/GlLZH.jpg[/AVA][SGN]Я такая взрослая, такая самостоятельная![/SGN]

Отредактировано Алу Скетч (04-06-2019 20:44:48)

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Благими намерениями...