http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/51445.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » В плену у Пустоты: пепел и лед


В плену у Пустоты: пепел и лед

Сообщений 1 страница 42 из 42

1

http://savepic.net/9287520.png

Действующие лица: Шоу, Эмери.

Локация: несуществующее белое пространство.

Таймлайн: безвременье.

Белая пустота не добра и не зла, она не спрашивает, кого захватить в свои сети, но если кто-то становится ее гостем, он понимает, зачем. У белой пустоты свои законы.
Один – воин, лишившийся всего, за что стоило бы сражаться, второй – пленник собственной силы, какой его наделили, не спрашивая согласия. Оба они не знают, как попали сюда. Они не знают, как выбраться. Но каждый знает, какие тайны следует держать при себе, а какими придется поделиться, и оба чувствуют, что при всей несхожести имеют нечто общее, одну и ту же пройденную жизненную отметку. Ради нее ли их свело вместе белое всесильное ничто, или то просто шутка богов?
Время покажет.

0

2

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась лишь заполненная сиянием белизна. Свет, ровный белый свет, густой и нерезкий, был почти осязаем, как стоячая вода в глубоком озере. Ниоткуда и отовсюду одновременно, не льющийся лучами, а соткавшийся сам с собой полотном, он был совершено потусторонне покоен. Не теплый и не холодный, не злой и не добрый, сам по себе – он отчаянно походил на смерть.

Мужчина сидел в этом белом ничто на полу, какой был едва обозначен и будто вылеплен из все того же света. Сидел сам в белой простой рубахе и штанах, почти сливаясь с окружившей его пустотой, босой и с не прибранными волосами, и из маленькой неглазурованной чашки пил простую горячую воду.

Ему было упоительно хорошо.  Пожалуй, лучше, чем во все другие моменты жизни. Ни холодная, отдающая солью и железом ярость битвы, ни пьяное упоение собственной властью и силой, ни отдающее гнильцой торжество над тем, кто оказался слабее – ничто из этого не могло сравниться с тихим и ровным, но крепким как лучшая сталь покоем. И белизну, охватившую, укутавшую коконом, он почти любил за принесенное спокойствие.

Мужчина помнил сейчас, кто он таков. Помнил необычайно, до болезненного отчетливо, все, что происходило с ним в последние годы, вплоть до мелких морщинок в уголках чужих глаз и гладкости гербовой бумаги под пальцами. Запечатлела, запечатала память все события, приведшие его к бесцветному и раздирающему своим светом ничто.

Война. Смерти тысяч и тысяч из-за излишне резко брошенных слов или подлой грызни псов-чиновников друг с другом. Пепел, кровь, пот, железо. Пустота. Плен. Тухлая вода и сырость глины, плесень и злые, жгучие поцелуи розги.  Затхлый душок бессильного тупого равнодушия, послушание скотины. Пустота, вновь и вновь, не вырваться из нее. Прошлое, настигшее ровно в тот самый момент, когда наконец-то отболело и зажило. Ложь, ложь и снова ложь. И непосильная тяжесть, с какой алая накидка наследника престола ложится на плечи. Ложится – чтобы слететь едва ли не в тот же миг, и от касания упавшей на воду красной ткани морские волны разом берутся кровью. Кровью тех, кого ее падение утащило за собой.

Едва не со злобой на самого себя помнил он и то, что один из всех выжил, но оказался в мире еще более чужом, чем был когда-то плен. И что в этом мире ничто не закончено – а только лишь начинается заново.

Мужчина помнил все до последней свои клички и имена. И то настоящее, данное при рождении, оказавшееся впоследствии таким же, как и личное, не придворное имя сына короля, и то, каким наградил его впоследствии сам принц, чтобы отличались они друг от друга. И презрительное прозвище «гадюка», и почти веселое прилепившееся к нему название водяного духа: дух этот, по преданиям, после тысячи лет жизни мог обернуться драконом. «Придурошный хорек» – это человек тоже прекрасно помнил, так звали его вражеские солдаты в плену, после бездарно провалившейся диверсии. Особо крепко засело в голове последнее, чем стал он, все в том же плену, но когда захватчики пересекли море и вернулись на родину. «Рука с луком», так звал первый хозяин, купивший на потеху себе и в разумение сыновьям, чтобы рука эта научила их премудростям стрельбы.

Все имена, все прозвища и клички остались в прошлом, и туда же вскорости отправится память, и оттого наслаждался мужчина пустотой вокруг. Он знал, чем все закончится, и равнодушный белый свет казался ему объятиями родного человека.

Это не он в пустоте, а она в нем. И нет другого способа разбить пустоту, кроме как проиграть ей разгромно. Ровное, спокойное понимание сути наполняло мужчину, оттого-то и не тяготили воспоминания, смытые одним лишь запахом воды. Изысканно-простое удовольствие – пить горячую воду, ощущать особый тонкий аромат ее, перед каким бледнеют лучшие духи и смеси цветочных масел, ощущать ту особую тяжесть и сладость на языке. И оттого человек позволял себе ни о чем не думать, чувствовать себя почти мертвым и лишь наслаждаться вкусом простой горячей воды, пропускать его через все свое существо, до прозрачности истончая сознание и волю.

Он не хочет больше бороться. Но не хочет остаться в пустоте, не хочет раствориться в ней. И потому, как кончится в чашке вода, он просто-напросто все забудет. И то, как гибли от его рук и по его решению, и то, как расставались с жизнью ради него, и то, как трижды предал сам себя и свою родину: уйдя, решив вернуться, и уйдя вновь. Забудет и эту белую безликую пустоту, и себя в ней.

Мужчина прикрыл глаза и сделал последний глоток воды. Мягко улыбнулся собственным мыслям, плавным неторопливым движением, едва ли не с нежностью отставил в сторону опустевшую чашку. Он был почти готов закончить жизнь и начать ее вновь.

Отредактировано Шоу (17-07-2017 15:41:11)

+3

3

Эмери снился какой-то странный сон. Тело было настолько легким, что он мог практически парить над облаками. А эти самые облака почему-то были повсюду... Или это не облака? Парень толком никак не мог разобрать.
Может, не сон это вовсе?.. Тогда где я?.. - отчего-то мысли прозвучали так громко, что эхом отобразились вокруг - Где я? Где я?... - вторил ему собственный голос. А потом он услышал чей-то смех и проснулся.
- Хм... - полудемон потянулся - Нет, ну приснится же такое... - полусонно пробормотал он и открыл глаза. А вокруг... стояла такая же яркая, окутывающая и непроглядная белизна. Она не была неприятной или пугающей. Скорее, наоборот, даже успокаивала душу и расслабляла тело. Мысли текли медленно и плавно. Брюнет не испугался, лишь напрягая память, начал размышлять, как он тут оказался.
Я что умер?.. Нет, мы конечно, вчера здорово перебрали, но не настолько же! - он хмыкнул - Хотя на смерть это мало похоже. Я что все еще сплю? - он сел. Кажется под ним было что-то мягкое, напоминающее кровать.
Вот откуда мысли про облака. - пронеслась мысль. Эм осмотрел свои руки и ноги, убеждаясь, что он не ранен. Прислушался к своему организму и не ощутил никаких признаков дискомфорта или болезни.
- Кажется все в порядке. - пожал он плечами и улыбнулся. Это странное место притянуло его. По крайней мере Брандт решил именно так. Он слышал, что демоны иногда впадают в состояние сродни медитации, на какое-то время вылетая из реальной жизни. Но никогда не предполагал, что с ним может случиться подобное.
- Любопытно. - заключил он, поднимаясь и подходя к большому зеркалу, которое появилось там по велению его воли и магии. Он просто сотворил его изо льда. Отражение показало красивого юношу в синей рубашке под цвет глаз, черных свободных брюках и со слегка растрепанными после сна волосами.
- Ничего необычного. - тряхнул Эм головой, продолжая рассматривать себя - Разве что я почему-то босиком... Впрочем, я же был дома. А дома я всегда хожу босиком.
Еще немного постояв там и заметив на шее свой кулон, доставшийся от отца, парень развеял ледяное зеркало и блаженно потянулся. Он читал об этом месте. Предполагалось, что демон оказываясь здесь должен был понять себя, свою магию и свое предназначение и только потом возвратиться в реальный мир. Значит у него было много времени. Если не сказать, вечность. Ведь здесь время не имеет значения. Оно просто медленно течет. А в реальном мире не проходит и пары часов.
Вероятно, мне дали шанс, наконец-то отдохнуть и расслабиться. - решил он для себя и, смотря на свои руки, снова призвал магию льда. На удивление та откликнулась практически моментально, окутав его пальцы голубоватым дымком. Искрясь и переливаясь, она подчинялась мыслям Эмери и моментально принимала те формы, которые он ей указывал. Его магия здесь была нестабильна, но очень сильна. Если в реальном мире внешность парня менялась только, когда Эм терял контроль над своим льдом, то здесь сила как будто сошла с ума и жила своей жизнью, то и дело преображая внешность парня. Волосы то белели полностью, то снова чернели. А иногда лишь несколько прядей покрывались словно слоем инея, создавая загадочный образ. Тоже происходило и с татуировкой. Она то исчезала полностью, то появлялась снова, искрясь всеми оттенками голубого: от насыщенного до почти белоснежного, то проявлялась лишь ее часть. Разумеется, парень этого видеть не мог. Он лишь наслаждался тем, как сила легко и быстро откликается на его призыв и получал от этого ни с чем не сравнимое удовольствие.
Колдовать здесь на удивление легко! - довольная улыбка заиграла на его лице - А если со мной моя сила, значит я в полной безопасности! - облегченно выдохнув, он убрал лед и решил исследовать это место получше. А чтобы было еще приятнее, выпить перед этим кофе. Только подумав о чашке с этим удивительным напитком, парень ощутил в руке что-то горячее и опустив глаза, усмехнулся.
- Замечательно! Мой кофе готов! Эм сделал пару глотков и неторопливым шагом устремился в глубь тумана, который здесь был повсюду. Кто знает, что скрывает это странное место? Может быть, он тут встретит самого себя? Или своего отца? А может своего врага или друга? Тысячи вопросов ворохом завертелись в его голове, но улыбка так и не сошла с лица парня. Кажется, ему крайне понравилось это загадочное место.

+1

4

Пустота прорезалась сперва явным чувством присутствия, и лишь кожей ощутив, что не один здесь, мужчина медленно распахнул глаза и огляделся. В паре десятков шагов от него появился незнакомец странного вида. Пугающе высокий и ладно сложенный, с впечатляющим разворотом плеч, он, тем не менее, выглядел мальчишески беззаботным и не пугал нисколько.

Шоу с задумчивой полуулыбкой опустил взгляд к пустой чашке, огладил край кончиками пальцев, и через несколько мгновений посуда исчезла, канула в ту же белую пустоту, из какой была создана. «Негоже хозяину принимать пищу, не приглашая к тому гостя».

Встреча несказанно удивила мужчину: пустота, мнилось ему, принадлежит ему одному, нет в нее хода даже самым близким, даже теням умерших – потому как пустота внутри него, но не снаружи. Сродство с белым ничто, ощущавшееся прежде необыкновенно сильно, поблекло с появлением чужака, развеялось дымкой. Шоу не чуял опасности, упивался своей неуязвимостью, осознание которой упало подобно стене, отгородив от всего, даже самого страшного и удивительного, что только может произойти. В этом месте, зналось, чудес не бывает – ибо ничто для ничего не является чудом. И, несмотря ни на что, поразительно и странно было повстречаться здесь с кем-то еще. Кем-то, наделенным свободой воли.

А что незнакомец в точности так же упивался сейчас своим всемогуществом, человек видел предельно отчетливо. Почти осязаемая сила хлестала из того высокого сплошным потоком, и внешние ее проявления, вроде то и дело принимающегося сиять узора на лице или чуднó, вмиг белеющих и чернеющих волос да окутавшей пальцы дымки, едва заметной на фоне окружающей белизны, казались лишь мельчайшими ее крупицами, подобно брызгам, выплеснувшимся из переполненной чаши.

Странным показалось мужчине, что при столь явно и ярко ощущающейся силе чужак будто не замечал его самого. Взгляд еще неразличимого с такой дали цвета глаз пару раз почти ощутимо прошел сквозь тело, ныряя дальше в белую пустоту. Будто она укрывала сидящего от незнакомца, растворяла в себе, отражала внимание, как зеркало в диковинных тайниках-игрушках с двойным дном. И если появившемуся здесь высокому черноволосому человеку пустота подчинялась, то Шоу слила с собой, становясь им самим…

Или так только казалось и у здешней белизны были свои мысли, своя воля и свои законы.

В руке незнакомца появилась чашка с напитком, тонкой нитью в пустоту вплелся аромат, густой и терпкий, сладковато-горький и совершенно неизвестный мужчине. Шоу в своих мыслях понимающе хмыкнул, оставив на лице то же бесстрастное выражение фарфоровой маски.

Что ж, в чем-то они уже похожи.

А незнакомец тем временем приближался уверенными шагами хозяина, будто знал, куда и зачем идет, и видеть цель ему не было нужды. Улыбка на молодом, едва не мальчишеском лице была самодовольной и гордой, почти улыбкой завоевателя, осматривающего новые владения. И, казалось, будь пол под его босыми ногами хоть чуточку тверже, звенел бы, как резная укрывающая коридоры дворца яшма под сапогом короля.

Шоу искренне пожалел, что убрал чашку, вновь вызвал ее в своих руках, наполненную все той же простой горячей водой. Текучим неторопливым движением поднес к губам и с наслаждением вдохнул тонкий аромат, почти перебитый запахом напитка чужака, сделал маленький глоток. Все то тайное и почти интимное, что произошло уже в белом ничто, пока не явился незнакомец, ощущалось сейчас дороже любых сокровищ, и мужчине отчаянно хотелось защитить даже не свои тайны, а то почти нежное отношение с пустотой, утвердить свои права на нее. И потому он не поднялся, встречать гостя, как следовало бы радушному хозяину, а остался сидеть на полу с невозмутимостью статуи, лишь одним взглядом удостоив подошедшего вплотную незнакомца.

Приветствую вас, почтенный господин, кем бы вы ни были, – ровным голосом, с расстановкой произнес мужчина. Остро ощутилось, как льющиеся слова разъедают, разгоняют ту пелену, какая повисла между двумя людьми и скрыла одного от второго. Все черты незнакомца, детали его одежды и странный, потусторонний цвет глаз обрисовались едва не до болезненного четко, и прежде, чем тот успел отреагировать, Шоу ясно осознал, что его видят. Чуть улыбнувшись уголками губ, он прикрыл глаза и сделал еще один глоток воды.

+1

5

Эмери было уютно. Пожалуй, именно это слово больше всего подходило сейчас под описание его настроения. Здесь было и не жарко, и не холодно, спокойно. Может немного необычно, но в целом вполне приемлемо для такого загадочного места. Местами белая пелена клубилась тяжелыми, словно осязаемыми клубами пара или дыма. Она играла с парнем, подобно ребенку с кубиками, складываясь в причудливые конструкции. Она то скрывала от взгляда отдельные элементы по мере продвижения парня дальше, то отступала, давая разуму самому выстроить ту картинку, которая была ему нужна в данный момент. Так Эму почудился образ его отца, который впрочем довольно быстро изменился.
Или нет?.. - парень нахмурился, потому что сидящий напротив него образ оказался более стойким, чем другие и не желал рассеиваться. И все очарование вмиг испарилось. Иллюзия вседозволенности и власти, спокойствия и одиночества в этом непонятном месте исчезла. Сила внутри Брандта забеспокоилась первой, начав подавать сигналы сознанию о возможной опасности. Волосы вмиг побелели, татуировка проступила полностью, а выражение лица стало холодным и надменным. Он по-прежнему чувствовал себя хозяином положения, что и собирался показать незнакомцу.
Хм... - тряхнув волосами, чтобы отбросить с глаз непослушную челку, Эмери приблизился, чтобы лучше рассмотреть чужака. Именно таким он сейчас считал его.
Что он здесь делает? Это ведь лишь МОЕ место? Как он сюда попал и с какой целью? Может это проверка силы? - мысли забегали в голове полудемона со скоростью света - Может он опасен? Но последняя явно не подтвердилась.
Белизна рассеялась окончательно, явив мужчину, сидящего на полу с чашкой в руках.
Забавно. - чуть усмехнулся Эм - Видимо его утро тоже началось здесь. Он принялся перебирать голубоватую дымку магии пальчиками, успокаивая разбушевавшуюся силу. Ведь она зря так всполошилась. При ближайшем рассмотрении человек (а Эмери решил, что это представитель именно этой расы) создавал впечатление совершенно спокойного и безобидного создания. Слегка растрепанные волосы и примятая одежда говорили о том, что тот не заострял внимание на своей внешности. А значит, тоже ощущал себя здесь в безопасности.
– Приветствую вас, почтенный господин, кем бы вы ни были. - будничным тоном сообщил незнакомец и даже позволил себе слегка улыбнуться, всем видом демонстрируя абсолютную невозмутимость.
- И Вам добрый... - тут парень слегка запнулся, потому что не мог определить точное время суток - День... - решив, что так будет правильнее всего, произнес Эмери.
- Честно говоря, я не думал, что здесь есть кто-то еще. - он уселся прямо на пол, поставив чашку перед собой и с явным любопытством принялся рассматривать этого человека.
Длинные черные волосы, прямые как стрела, обрамляли довольно худое лицо. Прикрытые глаза, расслабленная и непринужденная поза добавляли его облику некое сходство со статуей. Довольно ухоженные усы и борода демонстрировали, что он активно следит за своей внешностью. На вид полудемон дал бы ему около сорока. Впрочем, данный возраст мог быть лишь внешним проявлением тяжелой судьбы этого человека.
- Как Вы здесь оказались? - нарушив тишину, произнес брюнет, сделав пару глотков кофе и наслаждаясь приятным теплом, разливающимся по горлу. Он не спешил представляться и узнавать имя незнакомца. Ему почему-то казалось, что имена, даты события и прочие важные в реальном мире вещи, здесь совершенно бессмысленны и бесполезны. Можно быть кем угодно, создать тот образ, который захочется продемонстрировать собеседнику и тот посчитает его единственно верным.
Брандт улыбнулся этой мысли, окончательно угомонив магию льда. Волосы вновь приобрели обычный черный цвет, разве что несколько прядей все еще оставались белыми. Глаза перестали казаться ледяными озерами и выражение лица стало вполне дружелюбным. А на губах заиграла довольно теплая и непринужденная полуулыбка.

0

6

От Шоу не укрылось ни то пристальное внимание, с каким изучал его незнакомец, ни движения его пальцев, будто ласкающие тот самый голубоватый охвативший их свет. Его сила непокорна ему, участливо подсказала мужчине будто сама пустота, но сейчас это не имело значения. Раз есть сила и есть повод ее применить – может найтись и тот, кто попадет под удар ее. Не было нужды оглядываться, чтобы искать в окружающей белесой дымке хоть кого-то третьего. Единственное, что оставалось мужчине, так это не дать повода нанести удар.

А незнакомец меж тем был… красив, Шоу на короткий миг даже залюбовался им, как любуются изысканной живописью или ювелирно точно выведенными строками стихов. Гармоничные черты и притягательная улыбка, какую нисколько не портит кольцо в губе, по-домашнему чуть встрепанные волосы, обрамляющие молодое лицо… ни появлявшийся и исчезающий сам по себе узор, пылающий холодной синевой, ни вмиг сменяющийся цвет волос не портил его. И красота эта настораживала мужчину, казалась ему отчаянно несообразной всей окружавшей пустоте.

Здесь не должно быть красивых. Внутри себя никто не красив, внутри всегда сидят демоны.

Эта мысль, однако же, ничем кроме легкого движения ресниц не отразилась на лице человека. Раз уж столкнули его с этим незнакомцем, так тому и быть.

Времени, ощущалось остро до почти явно проступавшей на губах сладости, предостаточно. И нет нужды рассматривать незнакомца особо пристально, чтобы на первых же мгновениях составить о нем мнение исчерпывающее и верное. Отдавать свою личную пустоту Шоу никому не хотел, но с боем доказывать свое на нее право было сейчас чистой воды безумством. И даже подготовку к возможному бою мужчина никоим образом не хотел изобличать внешне. А потому глядел на своего гостя доброжелательно и прямо, не изучая, улыбаясь в ответ на дымкой легшую на лицо незнакомца улыбку.

И Вам добрый... День... Честно говоря, я не думал, что здесь есть кто-то еще.  – В словах, что произнес таинственный парень, не было ни угрозы, ни осознания собственной безраздельной правоты, и то совершенно обыденное движение, каким он опустился на землю и поставил свою чашку, лишь укрепило мужчину в мыслях, что тот безопасен. Просто не верилось, что здесь, в мире, где не за чем прятаться и каждый сам у себя на ладони, маски будут надевать не для себя, а для неизвестных чужаков. Та явная запинка, какую допустил незнакомец, и почти наивное, безыскусное признание в том, что и он также ощущал себя здесь хозяином, привели Шоу в ровное и благостное расположение духа.

Незачем ему воевать с этим пришедшим за пустоту, ибо она не принадлежит никому. Она сама по себе, а они сами по себе. И раз уж встретились, значит, так нужно им обоим.

Как Вы здесь оказались? – Этого вопроса Шоу терпеливо ожидал, почти наслаждаясь тем, с каким живым интересом оглядывает его незнакомец, наслаждаясь красотой движения того, поднявшего к губам чашку со своим напитком, почти наслаждаясь неизведанным, густым и ярким ароматом. Лишь мельком вскинулась холодная собранность рассудка, когда взгляд зацепился за виднеющийся в вырезе рубашки кулон, но ее мужчина быстро отринул, не желая сейчас раскладывать все увиденное по частям и деталям. И мелькнувшая на лице гостя улыбка, да то, как вернулись почти все его волосы к простой человеческой черноте, послужило сигналом к началу беседы.
–  Я сам того не знаю, – признался Шоу тоном доброжелательно-небрежным, каким говорят о самых простых вещах вроде еды или погоды. – Мне казалось, что никогда я отсюда не уходил, ибо это, – тут он обвел взглядом окружающее их белое пространство, – само находится внутри меня. И, право слово, господин, я не менее вас удивлен встретить здесь кого-то еще помимо себя.

Замолчав, мужчина сделал глоток воды, а после, улыбнувшись одними лишь глазами, легким движением подбородка указал на чашку в руках собеседника.

Никогда не встречал ничего с подобным ароматом, – он чуть приподнял уголки губ, плавным скупым движением поставил свою чашку на пол у коленей. – Не скажете, что за напиток?

Отредактировано Шоу (17-07-2017 15:55:22)

0

7

Кажется, незнакомцу было совершенно плевать на заинтересованный изучающий взгляд Эмери. Он продолжал сидеть неподвижно, ничем не выдавая, какие именно мысли бродят в этот момент в его голове. Что называется, он даже "бровью не повел".
Неужели этот человек совершенно не боится моей силы? - промелькнула мысль - Наверняка, он видит ее отголоски в моих руках и делает выводы. Но какие? - парень тряхнул волосами и чуть дернулся всем телом, усаживаясь поудобнее.
Мужчина не создавал впечатление недалекого глупца, бесцеремонно игнорирующего угрозу со стороны. Скорее, он напоминал более умудренного опытом человека, расчетливого и выжидающего. Который первым никогда не лезет в драку, да и вообще старается избегать ее всеми возможными способами. Впрочем, и сам полудемон не собирался нападать на этого чужака. В конце концов, раз они тут столкнулись, значит так было суждено и нужно извлечь из этого какой-то урок. Не зря говорят, что каждый встреченный на пути, чему-то учит. А этот взрослый мужчина, наверняка, многое видел и знает. По крайней мере, Эму казалось именно так. Он отчего-то решил, что у незнакомца была тяжелая судьба. Может быть, виной тому было слишком худощавое, но вместе с тем крепкое телосложение. Или же бледный цвет лица и глубокие серьезные глаза, в которых читалась некая усталость.
После вопроса генази прошло довольно долгое время прежде, чем собеседник ответил. Или может парню просто так показалось? Время здесь течет своеобразно и он бы даже не удивился, если бы оно для каждого из них воспринималось по разному. Одно можно было утверждать точно - этого самого времени у них предостаточно. Значит, торопиться ни к чему.
Я сам того не знаю. Мне казалось, что никогда я отсюда не уходил, ибо это само находится внутри меня. И, право слово, господин, я не менее вас удивлен встретить здесь кого-то еще помимо себя. - эти слова ввели Брандта в некую задумчивость.
Он что всерьез считает, что это место находится у него в сознании? Бред. - чуть усмехнулся Эмери, смотря в глаза собеседника - Если бы так было, то меня бы здесь не было. Я не могу быть в чьем-то сознании.
- Простите, что? - удивленно и скептично начал говорить полудемон - Внутри Вас? - его губы изогнулись в ироничной усмешке.
- Это по определению невозможно. - решительно заявил парень - Ибо я не мог быть в Вашем сознании. Ведь мы незнакомы. Более того, никогда раньше не встречались. Значит, это место - чье-то творение. Но не моего и не Вашего разума. Скорее я бы сказал, что оно существует здесь само по себе и каким-то образом притягивает сюда отдельных личностей.
Мужчина тем временем сделал глоток из своего бокала и расслабленно улыбнулся. По крайней мере Эму так показалось, хотя его губы совершенно не участвовали в этом. Но сила подсказывала, что тот абсолютно спокоен и безопасен. Брюнет тряхнул челкой, которая уже полностью почернела и снова удивленно вскинул брови на вопрос мужчины о кофе.
- Это кофе. Вы правда никогда не слышали о таком? - тут до него дошло, что возможно этот напиток существует лишь в его родном мире и он, кивнув сам себе, продолжил:
- Ах, да. Вы же наверное родились в Альмарене. А этот горячий напиток мне готовила моя бабушка с самого детства. - он тепло улыбнулся, глядя куда-то вниз - В моем мире - продолжил Эмери, сделав акцент на слове "моем" -  Его пьют по утрам, чтобы проснуться и взбодриться. - подняв глаза на незнакомца и, все еще улыбаясь, предложил:
- Угостить?
Тут полудемон вновь сделал пару глотков кофе и удовлетворенно хмыкнул, откинувшись в появившемся по его желанию, ледяном кресле. Сила, по-прежнему плескавшаяся у него в руках, стала более податливой и словно кошка, ласкалась, прося ее погладить. В какой-то момент рядом с парнем действительно материализовался этот пушистый зверек, сотканный казалось из тончайшего и безупречно прекрасного льда и, улегшись ему на колени, принялся поглядывать на сидящего напротив мужчину.

0

8

Собеседник не считает его угрозой, твердо уяснил для себя Шоу по тем нескольким непринужденным движениям брюнета, какие уже успел увидеть. Незнакомец принимает его в расчет, оценивает, полирует взглядом как какую древнюю статую-реликвию – но нет в этом взгляде ни бесстыдной праздности любопытного, ни измышлений манипулятора-стратега. Его просто оценивают, как человек оценивает другого человека.

И то, как заговорил после незнакомец, будто уже с хорошим приятелем, окончательно утвердило в сознании мужчины небесполезность встречи и всего этого действа.

Простите, что? Внутри Вас? Это по определению невозможно. Ибо я не мог быть в Вашем сознании. Ведь мы незнакомы. Более того, никогда раньше не встречались. Значит, это место - чье-то творение. Но не моего и не Вашего разума. Скорее я бы сказал, что оно существует здесь само по себе и каким-то образом притягивает сюда отдельных личностей.

Шоу молча покачал головой – более самому себе, чем не соглашаясь со словами собеседника, позволил себе мимолетную чуть горькую улыбку. Просто чтобы показать, что не только понял саму реплику, но и уловил в ней нечто свое, личное. Потаенное. Да и показать этому существу – остро ощущалось, что человеком высокий брюнет является лишь во внешнем своем проявлении – что также не лишен эмоций мужчина счел полезным на будущее.

И после в повисшей тишине, такой уютной, будто гостеприимный дом, слова о кофе прогремели взрывом. Все встало на свои места.

- Ах, да. Вы же наверное родились в Альмарене. А этот горячий напиток мне готовила моя бабушка с самого детства. В моем мире его пьют по утрам, чтобы проснуться и взбодриться. Угостить? – И улыбка, покровительственная, мягкая, вместе  тем особым нажимом, который сделал брюнет на слове «моем», дала Шоу понять саму причину того, почему в его личную пустоту вторгся этот чужак.

Молча мужчина наблюдал за тем, как упивается чужестранец – и соратник по этому чужестранству, мысленно поправил он себя – своей силой, будто одно лишь упоминание дома напитало ледяную дымку особой мощью. Кресло, кошка, сотканная не столько изо льда, сколько из самой силы,  обжигающей холодом, но все равно кажущейся мягкой и безобидной, неспособной принести вред не потому, что не хватит ее, а потому, что это бессмысленно… все это отдавало тонкой, как запах горячей воды, тоской. Холода не было, пустота защитила от него, будто воздвигнув невидимую стену меж двумя, и Шоу казалось, что даже дотронься он до ледяного зверя, ощутит лишь теплую мягкость меха.

Сквозь  по-прежнему непоколебимое осознание собственной неуязвимости коротко взбросилось знакомое прежде чувство – острое, зовущее на борьбу пламя, вспыхивающее всякий раз, как показывали мужчине его приниженное положение – и тут же отступило под напором холода, идущего отнюдь не от владетеля здешних льдов. Это наследнику прежде позволительно и необходимо было проявлять силу всякий раз, как кто-то мнил себя выше его, и ставить выскочку на место безжалостно и без промедления, а безымянному нищему бродяге как раз самое место на полу у чужих ног. И не надо показывать свою силу, есть она, или нет.

Сделав последний глоток из своей чашки, мужчина вновь развеял ее, а после поднял глаза на незнакомца, улыбнулся снисходительно и мягко. Теперь, вблизи, даже лишившись своей седины, собеседник не казался больше счастливым и беззаботным юнцом. Напротив, во взгляде его мелькнула та особая трезвая зрелость, по какой безошибочно определился человек, научившийся уже сомневаться даже в самом очевидном. Человек, оставивший позади молодость.

«Да мы с ним ровесники», мысленно протянул мужчина, и так же в мыслях своих захохотал – занятно, должно быть, смотрелись они вместе, сообразно едва не отцу и сыну, меж тем отличающиеся друг от друга разве что парой лет.

Я полагал, что я обретаюсь в этом белом ничто лишь потому, что оно соответствует происходящему сейчас внутри меня, - ровно начал Шоу, смотря сквозь собеседника в пустоту за его спиной. – И, право слово, я отчасти рад, что вы считаете иначе. Значит ли это, что такой пустоты нет внутри вас? Мне было бы приятно узнать, что так и есть, и что мы с вами находимся по разные стороны.

Замолчав на несколько мгновений, Шоу прикрыл глаза, а после взглянул на брюнета, в мягкой улыбке приподнял уголки губ.

И я родился не в Альмарене, господин, – добавил он с искренним добродушием, так, чтобы звучало обыденно и просто. – А кофе… не откажусь.

И после он замолчал, опустив взгляд к белому пространству, отделяющему двоих друг от друга.

Отредактировано Шоу (17-07-2017 16:05:51)

+1

9

Эмери гладил свою силу, принявшую форму кошки, спокойно медленно и плавно. Ему казалось сейчас, что ледяная стихия перестала бушевать и просто отдыхает. Что ей здесь нравится, словно она находится дома. Не в каком-то помещении, а именно в уютном и приятном месте. Здесь она чувствовала себя хозяйкой. Полноправной и сильной. Хоть и не спешила эту самую силу демонстрировать. Его магия жила здесь своей жизнью, тем не менее не отделившись от самого парня, а лишь немного убавив контроль за ним. Просто наблюдала, не предпринимая попыток владеть его сознанием, как это бывало в реальном мире. И это еще раз убедило его в том, что он оказался здесь не случайно. Это сила привела его сюда. Привела, чтобы он показал достоин ли он управлять ей и подчинить себе окончательно и бесповоротно.
Но что для этого я должен сделать? - спрашивал он сам себя, смотря куда-то вниз, пока собеседник разглядывал диковинного зверька на его коленях и решал, что ответить.
Как именно я должен доказать, что достоин повелевать ей? - полудемон сделал очередной глоток из своей чашки - Может быть этот человек - мое испытание? - он резко поднял на того серьезный задумчивый взгляд - И мне предстоит битва. Или, наоборот, выбор - убивать его или показать, что я могу справляться с опасностью достойно и без жертв? - он улыбнулся уголками губ, тряхнув непослушной челкой - Ведь лед - это бесконечное спокойствие. Именно в этом его главная сила. - парень кивнул сам себе и устроился в кресле поудобнее.
Собеседник, казалось, ушел куда-то в себя и не спешил отвечать. Впрочем и сам Эм не собирался никуда торопиться. Зачем? Если это испытание, то пустота никуда не отпустит его, пока он не выполнит свою миссию. А, если нет, то и подавно спешить не нужно. Стоит ценить такие моменты отдыха и тишины.
– Я полагал, что я обретаюсь в этом белом ничто лишь потому, что оно соответствует происходящему сейчас внутри меня. И, право слово, я отчасти рад, что вы считаете иначе. Значит ли это, что такой пустоты нет внутри вас? Мне было бы приятно узнать, что так и есть, и что мы с вами находимся по разные стороны. - наконец произнес мужчина, и Эмери чуть улыбнулся, продолжая пальчиками перебирать голубоватый дымок своей магии. Та вновь предпочла стать бесформенной энергией, растворив образ кошки в белоснежном пространстве.
- Внутри меня нет пустоты. Я всегда считал пустоту - признаком растерянности и даже отчаяния. - рассудительным тоном начал говорить брюнет - Или же сильной, можно сказать даже смертельной усталости. Душа попадает сюда, чтобы осмыслить свое существование и отдохнуть от суеты реальности. Тут он поднял глаза на собеседника, пытаясь понять его реакцию на свои рассуждения.
- А может быть, это проверка. - немного подумав продолжил парень - Ведь здесь желания исполняются моментально. Вот судьба и решила узнать, каким станет человек в мире вседозволенности и безграничной силы. - он усмехнулся.
- Думаю, что я попал сюда по причине близкой к этому варианту. Чтобы понять суть своей силы. Которую Вы не могли не заметить, верно? - улыбаясь краем губ, сказал Эмери. Он хотел еще добавить "и подчинить ее себе", но не стал, резко замолчав и решив, что ни к чему незнакомцу знать о том, что его магия иногда бывает бесконтрольной.
– И я родился не в Альмарене, господин. А кофе… не откажусь. - эти слова заставили парня широко раскрыть глаза от удивления.
Не в Альмарене?.. Но это значит... Что он тоже иномирец! - удивление так и застыло на его лице, заставив брови уползти вверх.
- Так Вы тоже из другого мира?! Не может быть! - изумленно высказался он - Это удивительно! Двое иномирцев оказались в одном месте - чуть улыбаясь закончил Эм, вернув лицу спокойное выражение, когда, наконец, принял сей факт.
- За это стоит выпить! - усмехнувшись произнес полудемон через какое-то время - Начнем с кофе. - он доброжелательно улыбнулся, и в руке мужчины напротив появился бокал с этим тягучим насыщенно-коричневым напитком, именуем "кофе".
- Если вкус покажется слишком резким, можно добавить молока или сливок. Это придаст напитку мягкости. А еще не возбраняется добавление сахара. Но это тоже на любителя. - поучительным тоном проговорил Эмери.

+1

10

Шоу молча слушал брюнета и ощущал остро и ясно, как шире и выше становится стена меж ним и его собеседником. Слишком разные они, и именно в этом внешнем разительном различии кроется глубинное их сходство. Как знаки на гадательных костях: ровная черта на одной стороне да две отдельные точки на другой, и лишь из этой черты да точек, повторенных и сочетанных особым образом, складывается карта всего, что предрешено человеку.

Осталось лишь понять, кто из них черта, а кто точки.

- Внутри меня нет пустоты. Я всегда считал пустоту - признаком растерянности и даже отчаяния. Или же сильной, можно сказать даже смертельной усталости. Душа попадает сюда, чтобы осмыслить свое существование и отдохнуть от суеты реальности.  – Эти слова позабавили мужчину. Знал он, что нет ничего хуже, чем судить других людей по себе, но сейчас не удержался от соблазна мысленно примерить на собеседника то, через что прошел сам. Даже полюбовался тем, сколь гротескно, неуместно и дико смотрится этот… маг в мире, напрочь лишенном такого открытого, а не подспудного и тайного проявления высоких сил и материй.

Остро понималось, что там, откуда Шоу родом, этот высокий красивый брюнет с узором на лице не выживет. И дело не во внешности, бросающейся в глаза с доброй сотни шагов, и не в том, что лед, с каким тот играется столь непринужденно, слишком ярок и натурален для уличных фокусов, в которых отродясь не было ни капли волшебного. Там, где тайные высшие силы проявляют себя в удивительно нечаянных встречах, предрешенных за десятки и сотни лет до них, в вязи слов, сказанных за тысячи верст друг от друга и все равно сплетшихся в подобную неводу сеть, нет места проявлению, столь грубому в своей открытости. И не нужно будет даже настоящей охоты, какую открывают на закоренелого преступника или повадившегося таскать селян зверя-людоеда, одно лишь людское глухое равнодушие перемелет и этого незнакомца, и его силу, что сейчас так послушно переливается под руками.

Ничего не ответив, Шоу продолжил слушать собеседника и украдкой, из-под ресниц разглядывать его, сам не выдавая интереса ничем. Каждое слово, слетающее с губ мага, каждое изменение его тона и движение лица, сводило все в одну ровную, стройную систему. Ни самодовольные, кажущиеся издевкой слова о силе, которую нельзя не заметить, ни столь яркое, неуместное среди белого покоя изумление, не выходило за рамки той самой черты на кости для гадания – будто воочию видел мужчина, как расчертила белую как бумага пустоту гигантская умакнутая в черную тушь кисть. И одежды незнакомца, темные, и не седеющие уже волосы его, все сливалось в саму суть этой черты. Энергия, не прерванная и не остановленная ничем, свободная энергия. "Каким станет человек в мире вседозволенности и безграничной силы" – эта усмешка отозвалась почти физической болью, на короткий миг в мужчине взбросилась ярость, не дающая дышать, испепеляющая в черные уголья. Как тот взрыв первого корабля, каким в самом начале пути из плена на трон предупредили его, что цена чужой шкуры будет неподъемно высока.

"Да что ты знаешь о силе, щенок?!" – хотелось вскричать мужчине в первый миг, хотелось явить за спиной хоть в виде видений то, что пережил он: как разносит горючий состав в щепки просмоленное дерево и огненно-дымный шар вспухает подобно гигантскому гнойнику, как ударивший вал обжигающего воздуха сбивает с ног и мечется в бухте взявшаяся черной гарью вода. Как после та же вода, луну спустя, прорезается чернью скал и скалы эти песьими предательскими зубами пропарывают брюхо корабля уже нового, как после из вскрытого чрева его, будто живого, вымывает дождь потоки крови.

На один лишь короткий миг мужчина не совладал с собой и тихо сглотнул, вместе со слюной внутрь себя возвращая лезущие воспоминания, не давая им выплеснуться на собеседника. Если тот – действительно прямая черта, если тот не знал ничего и лишь в колдовских, отчаянно красивых и острых играх окружившей двоих пустоты причина, то не стоит ему знать, что задел самое сердце. Если же сам неизвестный ведет в игре, если желал он уязвить намеренно, если имеет достаточно знаний и сил, чтобы совладать с тем, кому пророчили трон, то знает он и о троне. И непростительной слабостью будет показать, что одна лишь фраза, брошенная в столь топорной попытке показать свое превосходство, смогла ударить и пронзить до крови. И то нарочитое – или только кажущееся нарочитым – изумление собеседника мужчина принял как должное. Если он хочет удивляться, пусть удивляется, хотя едва ли не самым сообразным из всех было сочетание в белом ничто именно двух иномирцев.

"Из противоборства двух первоначал рождается все сущее" – мужчина не затруднял себя сохранением в памяти этого закона, настолько непреложной была истина, как не затруднял себя и излишним взглядом на собеседника. Раз уж изначальное и пустое, всеобъемлющее и всю вселенную хранящее в себе ничто именно их двоих выбрало из всего множества людей, неудивительно, что различаться они будут во всем. И будет битва не потому, что они враги, а потому, что такова суть каждого. Битва не физическая, битва без единого столкновения, но битва по сути своей. Противоборство двух сторон одного целого, просто потому, что хорошее для одного плохо для другого. Если же снизойдут они до сражения – не на оружии, решил Шоу, на одних лишь словах, просто потому, что слишком велика будет сила, какую борющиеся в пустоте могут обрушить друг на друга – то это будет даже весело.

Единая внутренняя суть при внешнем различии во всем – это было мужчине понятно. С этим он справится. И то, что являет собой незнакомец, собеседник, противник… и товарищ по несчастью, при всех возможных тайнах и скрытых подводных камнях, в сути своей так просто. Черная ровная черта – созидательная живая мощь, свет, ликующая пьяная сама от себя свобода. Владеет ли этот человек своей силой, как она владеет им, владеет ли он своими эмоциями, как они им владеют? Как бы то ни было, настоящей ли его сутью была вот эта монолитная яркость, или лишь внешней оболочкой, скрывающей под собой такую знакомую по-змеиному шелестящую мягкость хищника, на поверхности лежит одно. И ухватиться стоит именно за него.

За это стоит выпить! Начнем с кофе. Если вкус покажется слишком резким, можно добавить молока или сливок. Это придаст напитку мягкости. А еще не возбраняется добавление сахара. Но это тоже на любителя.  – На этих словах Шоу медленно и ненарочито покорно прикрыл глаза. Что увидит собеседник в этом движении, мужчину почти не интересовало. Просто весело и смешно было бы обнаружить, что во взмахе чужих ресниц увидит незнакомец нечто уязвляющее, как сам Шоу увидел укор и едкую издевку там, где их, возможно, и не было. И тяжесть появившегося в руке бокала отозвалась знакомым ощущением нагретой от ладони рукояти меча.

– Ваше здоровье, господин, – с бесстрастной улыбкой произнес он, скупым ровным жестом поднеся бокал ко рту, коротко вдохнул носом, втягивая в себя сложный, незнакомый и терпкий аромат, сделал маленький глоток.

Напиток, благородно горький, густой, со вкусом, не похожим ни на что отведанное прежде, отдался ощущением тяжелого бархата, мягкого, но не гладкого, обволок терпким послевкусием. За подобным сложным и ярким вкусом легко было спрятать яд, но Шоу отметил это скорее по привычке, нежели оттого, что в действительности боялся яда. Пустота, понимал он, дает слишком много возможностей ударить, чтобы хоть перед какой-то из них можно было быть уязвимым. Здесь единственный твой истинный противник – это ты сам. И если незнакомец был ровной чертой с тех гадательных костей, то мужчине оставалось то, с чем сам он себя бы никак не соотнес. Две точки. Отсутствие энергии, мягкая податливая тьма, рвущаяся и отступающая перед любым препятствием. То, что отчаянно несообразно было бы человеку, взявшему в свои руки всю страну – и как раз то, чего не хватило, чтобы другие сочли эти руки достойными. И собственные белые одежды ощутились сейчас сродством к пустоте, самой пустотой, когтями впившейся в тело и растерзавшей, растянувшей его до полного небытия. Лишь две точки остались в пустоте, две те самые черные точки с гадательной кости – глаза. Только взгляд и голос остались мужчине из всех тех орудий, какими он выучился пользоваться. Собственное тело и тела других, знания сокровенных тайн, поступков и причин поступков противника, строки древних трактатов… ничего этого не осталось. Лишь глаза да голос.

И мужчина не удержался от соблазна последовать выведенным измышлениям и откровенно похвастаться своим бессилием, возвести его в абсолют.

Отставив бокал на пол, Шоу на короткий миг поднял взгляд на собеседника, а после опустил глаза к полу и чуть устало склонил голову.

– Прекрасный напиток, – доброжелательно улыбнулся он, смотря на свои колени, и голос мужчины звучал обыденно и блекло, будто речь шла о ничего не значащих пустяках. – А что до мира безграничных возможностей… мне не хватило дня и десяти верст пути, чтобы стать королем. И причина того была лишь в неумении обуздывать свои желания, господин. Здесь, в пустоте, желать мне нечего.

Отредактировано Шоу (25-05-2017 00:14:47)

+1

11

– Ваше здоровье, господин. - произнес мужчина, а Эмери заинтересованно наблюдал за его реакцией на напиток. Первое впечатление о чем-то ярко отражается на лице набором эмоций. И полукровка даже ощущал некую гордость за то, что станет свидетелем такого. Вместе с тем, присутствовало и легкое волнение.
Что, если кофе не понравится ему? Тогда он может посчитать, что у меня дурной вкус. - кажется парень спонтанно начал барабанить пальцами по подлокотнику своего ледяного трона в нетерпении. А длинноволосый, как назло, медлил. Он сначала долго изучал содержимое чашки, словно боясь обнаружить там яд или еще какое вредное вещество, а потом начал принюхиваться.
Пей уже! А то остынет! - хотелось крикнуть Эму, но он закусив губу, продолжил ждать. Наконец резким движением собеседник сделал первый глоток и, казалось, смаковал напиток у себя во рту, словно пробует вино.
– Прекрасный напиток. - выдал, наконец, собеседник и даже улыбнулся настолько дружелюбно, что Эм просто не смог сдержать аналогичную улыбку в ответ.
- Рад, что он пришелся Вам по вкусу! - почти с детской радостью произнес полудемон, словно это он был создателем этого напитка. Он и сам не понимал, почему так хотелось угодить этому странному человеку. Возможно виной тому было некое сходство с одним из его учителей по магии. А может быть, он подсознательно хотел подружиться с этим незнакомцем. Или же все гораздо прозаичней и это всего лишь бушуют его эмоции, что вместе со стихией льда здесь намного ярче и сильнее.
Парень не стал вдаваться в подробности, потому что на раздумья ушло бы слишком много времени. Да и просто не хотел искать причину. Он решил наслаждаться следствием. А суть оставить философам и ученым. Напрягаться здесь и сейчас он точно не будет.
- А что до мира безграничных возможностей… мне не хватило дня и десяти верст пути, чтобы стать королем. И причина того была лишь в неумении обуздывать свои желания, господин. Здесь, в пустоте, желать мне нечего. - мужчина произнес это таким скучающим тоном, словно они говорили о погоде.
Королем? Так он что же принц? Как-то не похож. - несколько разочарованно подумал Эмери. Образ этих аристократов в его голове всегда был другим. Они мерещились ему избалованными юнцами, упивающимися своей властью и вседозволенностью. И ему казалось, что те редко умели постоять за себя. А сейчас перед ним сидел умудренный опытом сильный человек, во взгляде которого четко прослеживалась тяжелая, полная боли и разочарований, судьба. 
Точно не принц. - решил полудемон, задумчиво разглядывая незнакомца - Тогда кто он? Советник? Приближенный? А может, диверсант?
Брюнет подпер рукой подбородок, размышляя. Не только эта фраза показалась ему странной, но еще и та, в которой он утверждал, что желать ему здесь нечего. Такого же просто не бывает! Люди всегда чего-то хотят. Денег, власти, секса. Снова денег. Свободы, любви. Да мали чего может хотеть душа? А здесь и подавно. Само это место предполагает, что все возможно и дозволено. Неужели ему банально не хочется вина и женщины?
Может, он импотент? - Эм нервно хмыкнул - Или того хуже. Извращенец, предпочитающий парней? - эта мысль заставила его поерзать на месте и сложить руки на груди, тем самым создавая между ними преграду. Полудемон никак не хотел оказаться замешан в подобном непотребстве. Брезгливо поморщившись, он снова окинул длинноволосого внимательным взглядом.
Впрочем, пусть только посмеет. Сделаю из него знатную статую. Бесполую! - чуть сощурив глаза, решил он и в ответ на это волосы его снова побелели, а глаза стали холодными.
Ладно. Прекратим думать всякий бред. - решил парень и глубоко выдохнув, снова постарался расслабиться. Нужно, ведь продолжить разговор в том русле, который будет полезен именно ему самому.
- Королем? - произнес Эмери после довольно длительного молчания - Так ты что же принц? Как по мне, на такого ты явно не смахиваешь. Максимум советник или вовсе диверсант. - резче, чем хотелось сказал полудемон.
- Расскажешь что случилось? А в том, что что-то произошло я не сомневаюсь, иначе бы ты не говорил, что тебе нечего желать. Ничего не хотят только пресытившиеся или полностью разочарованные в жизни люди. А ты, на мой взгляд, не подходишь ни к одной из этих категорий. - выровняв тон до спокойного, закончил Эм.

0

12

- Рад, что он пришелся Вам по вкусу!
Незнакомец так по-детски и открыто радовался ответу о напитке, что Шоу окончательно уверился в полной безопасности кофе – даже самый неудачливый и неопытный отравитель, подумалось ему, не будет проявлять свою радость от попадания яда туда, куда ему следует, столь открыто. Вновь протянув руку к бокалу, мужчина мягко взял его всей ладонью, поднес ко рту, еще раз вдохнул терпкий аромат напитка и сделал маленький глоток, ощущая, как сложное сплетение вкусов прокатывается по языку.

Здесь, в белом ничто внимание обострялось само, даже самое мимолетное движение казалось намеренно обведенным тонкими линиями туши, как делается в дорогих книгах на миниатюрах. Или как бывает в битве, когда отступает страх и ничего кроме осознания каждого своего мгновения не остается внутри – мысленно сам себе наставнически произнес мужчина. И сейчас Шоу всем своим существом впитывал царящий вокруг покой, но также всем существом подобрался, готовясь к бою. И, украдкой взглядывая из-под ресниц на сидящего напротив человека, с беспощадной точностью подмечал каждое изменение его лица, каждое движение тела. Легко было заметить напряженную мыслительную работу, Шоу даже позволил себе залюбоваться тем, как мелькает на чужом красивом лице тень растерянности и рука подпирает подбородок. Но после вся эта милая почти рассеянная задумчивость слетела с лица незнакомца, тихая нервная усмешка изобличила схватившее его напряжение.

Мужчина в ответ с непринужденным видом сделал глоток и медленно выпустил воздух через нос, с блаженным видом прикрыл глаза. Ему действительно начинал нравиться кофе, и начинала нравиться эта беседа.

И пусть, что она имеет металлически-горький вкус битвы.

Тот почти беспомощный защитный жест, каким незнакомец поспешил отгородиться, всколыхнул в мужчине глухое злорадство, улегшееся, впрочем, тут же. И уже некоторого труда стоило удержать, не пустить на лицо мягкую, добродушную улыбку, под какой глубоко за внешними проявлениями прятался ликующий оскал зверя, унюхавшего свежую кровь. Остро ощутил Шоу, что теперь будет настоящая, а не измышленная из несуществующих предпосылок битва. Будет боль, будут слова, острые как стрелы и едкие, как кипящая смола. Будет так, как предрекал он, видя противоборствующие первостихии в себе и своем товарище по пустоте.

Какая именно из двух брошенных реплик стала дошедшим до цели ударом и вызвала тот жест, мужчина не слишком задумывался – сейчас оно было неважно. Ему хватило и того, что сами его слова не растворились в окружающей равнодушной белизне, а явили в себе силу оружия. И впредь силой этой надлежало пользоваться правильно.

То, как закаменело вмиг лицо незнакомца и взялись белым его волосы, подсказало правильное направление. Следующих слов его Шоу ждал уже расслабившись внутренне, в мягкий податливый воск превратив волю. Сейчас будет удар, думал он. Сейчас будет больно. И сейчас нужно обернуть эту боль благом, обернуть целительным благодатным кровопусканием.

- Королем? Так ты что же принц? Как по мне, на такого ты явно не смахиваешь. Максимум советник или вовсе диверсант. – Эти слова прошлись по сознанию мужчины вскользь, но едва не вызвали улыбку. Подобный удар, грубый и прямой, основанный на самом первом впечатлении, был безукоризненно точен.

Ведь сыном короля Шоу не был. Как ни старался стать хоть сколь-нибудь схож с ним.

Удар этот – отчетливо уяснил мужчина, что то вина не этого странного высокого светлоглазого человека, что сама Пустота бьет, лишь облачившись в чужие слова-уколы – требовал ответа. И Шоу позволил себе пропустить еще одну реплику, вновь ощутив неизменно точное попадание, и лишь после задумался об ответном выпаде.

- Расскажешь что случилось? А в том, что что-то произошло я не сомневаюсь, иначе бы ты не говорил, что тебе нечего желать. Ничего не хотят только пресытившиеся или полностью разочарованные в жизни люди. А ты, на мой взгляд, не подходишь ни к одной из этих категорий. – Это было и ожидаемо, и неожиданно. Мужчина даже позволил себе чуть удивиться, расслышав в чужих словах… участие? Во всяком случае те тяжелые, болезненные воспоминания, что всколыхнулись на словах незнакомца, были нарывающим и готовым лопнуть гнойником, но никак не затаенной и злой, изнутри иссушающей болезнью. Остро ощутилось, что незнакомец этот поможет сей гнойник если не вскрыть, то не дать ему всосаться в нутро и отравить кровь.

Ответ не требовал долгих раздумий. И живость лица незнакомца и подвластный ему лед, живший будто сам по себе и перетекающий из одной причудливой формы в другую, и само осознание битвы и измышления о сходстве с гадательными костями – все это мужчина нанизал на общую нить и свел в цепь выводов, до изысканного простую.

Они здесь, чтобы обучить друг друга. То, что должно было быть огнем, но является льдом, пусть станет огнем и вернется к жару когда-то уже пылавшего пламени. То, что должно было быть льдом, но является огнем, пусть станет льдом и обретет спокойствие горной вершины.

Шоу мог стерпеть колкость о том, что не похож на короля, он готов был пропустить ее мимо ушей и принять как должное, потому как действительно не был похож. Но одно лишь мелькнувшее воспоминание – острый, насквозь пронзающий и горящий холодным пламенем взгляд наследного принца, упирающийся в междубровье с такой силой, что ноги сами собой подгибаются и в подобострастном поклоне опускается голова – заставило всколыхнуться живую, горячую и вкусную злобу. Да и в разговоре с чужаком негоже бросать тень на родную страну, с мрачной, горьковатой веселостью подумал вдруг мужчина.

Не похож, говорите? – Шоу сквозь уголок рта бросил едкий смешок, выпрямил спину и, гордо вскинув голову, жестко и в упор взглянул на собеседника. За мгновение изменился весь облик мужчины: свободно лежащие прежде волосы убрались под высокую церемониальную шапку черного бархата, на гордо расправленные плечи легла алая с богатым золотым шитьем мантия, тяжелый золоченый же пояс с массивной пряжкой туго перехватил стан. – А так?

Насмешливо прищурившись, Шоу вновь сделал глоток кофе, поверх края бокала кинул испытующий взгляд на собеседника – а после как ни в чем не бывало опустил бокал, и взгляд его словно проследовал за ушедшей вниз рукой, вновь покорно опустились ресницы. Продержавшись несколько мгновений, исчезли алые богатые одежды, мужчина вновь склонил голову и опустил плечи.

Эта одежда тесна мне в плечах и ворот узок, – как бы невзначай бросил он, теперь с невиннейшим видом разглядывая свои ногти. Один жесткий урок, он считал, незнакомец уже получил, и теперь следовало быть мягче.  Сейчас, ощущая себя много старше и мудрее сидящего напротив него человека, Шоу даже позволил себе без спроса перейти на «ты» – заодно чтобы пошатнуть ту стену, какую оба они так любовно выстраивали друг меж другом. – Если я скажу тебе, что случилось, я выдам тайны своей страны чужаку, и тем проявлю к родине неуважение, но если я умолчу, я дам тебе повод для домыслов, и тем еще больше очерню свою родину. Поэтому я скажу так. Раз уж среди всех возможных людей именно мы двое оказались здесь, - мужчина выразительным взглядом обвел окружающее белое пространство, а после мягко и отстраненно, но приветливо взглянул на незнакомца. Так, как в сущности и подобает глядеть на человека, который не сделал тебе ровным счетом ничего плохого, - то этому есть причины достаточно прямые и понятные уму человека. И из того, что я видел и что знаю об устройстве и законах миропорядка, могу сказать: я желал то, что в избытке имеется у тебя. Тебе же, как вижу, отчаянно хочется владеть тем, что я имею сейчас. Я прав?

0

13

– Не похож, говорите? - выдал собеседник и в его голосе, при этом, льдинками переливалась ирония. А в глазах была снисходительная усмешка, словно он понимает, что разговаривает с глупым ребенком, который и понятия не имеет о чем речь. Но уже через мгновение взгляд длинноволосого изменился.
– А так? - произнеся это, он стал серьезным, надменным и хищным. Таким взглядом смотрят на подчиненных, раздумывая стоит ли сразу дать им пинка или повременить. Одновременно с выражением лица, гордо подстегнутой осанкой и мимолетным изменением прически, поменялся и весь его облик. Одежда, доселе напоминающая крепостную робу или больничную форму, поменялась на богатую, украшенную позолотой и дорогой тканью. А на голове нарисовалась какая-то высокая шапка из мягкого черного бархата.
- Вероятно, это корона? - саркастично поинтересовался Эмери, делая маленький глоток своего напитка. Надо сказать, что полукровка не сильно впечатлился. Да, недешевая одежда, золото и драгоценные камни, искусное владение собой, выданное за надменность. Это еще не делает человека напротив наследником престола. Парень пожал плечами в ответ на внимательный любопытный взгляд товарища по пустоте.
- Так, скорее, вельможу или боярина напоминаешь. У принцев должна быть соответствующая печатка на пальце и, разумеется, корона. - спокойно произнес брюнет. Его волосы снова приобрели естественный черный цвет и поблескивали в непонятно откуда взявшемся свете. Это был яркий луч, на миг прорезавший белизну и поспешно куда-то снова ускользнувший.
– Эта одежда тесна мне в плечах и ворот узок. - как-то виновато потупив глаза, сказал незнакомец и принялся делать вид, что его здесь нет. На миг Эмери показалось, что перед ним уже сидит какой-то юноша, а не взрослая самодостаточная личность. Однако, так продолжалось действительно всего лишь короткий миг. А затем, на парня поднял глаза снова тот же серьезный и умудренный опытом собеседник. И в голосе его звучала некая гордость за свою родину, а вместе с тем сквозило уважение и преданность.
- Раз уж среди всех возможных людей именно мы двое оказались здесь, то этому есть причины достаточно прямые и понятные уму человека. И из того, что я видел и что знаю об устройстве и законах миропорядка, могу сказать: я желал то, что в избытке имеется у тебя. Тебе же, как вижу, отчаянно хочется владеть тем, что я имею сейчас. Я прав? - тон человека напротив был спокоен и казалось бы лишен каких-то ярких эмоциональных красок, но Эм уловил посланную иронию и уверенность в собственной правоте.
Полудемон не спешил отвечать. Вообще казалось, что он ушел глубоко в себя и, внимательно рассматривая собеседника, серьезно о чем-то задумался. И это было правдой. Он размышлял, что же есть у него в достатке? Таких пунктов было несколько.
Во-первых, свобода. Он мог делать, что пожелает и не бояться глупых упреков со стороны. А незнакомец, судя по всему, всегда поступал только по правилам и законам своего мира. Он подчинялся королю и возможно даже был приближенным к нему.
Может быть, он его брат? Или друг? - подперев рукой подбородок, Эмери опустил взгляд в чашку.
Во-вторых, сила. Этого длинноволосый не мог не заметить и вероятно втайне его душа все же желала обладать чем-то подобным. А вот сам полукровка еще не до конца мог ее усмирить.
Но ведь, он об этом не знает, верно? - легкая усмешка заскользила по его губам.
В-третьих, молодость. Или точнее будет сказать, внешность. Привлекательная внешность. Эм это знал и не видел смысла сомневаться. Девушки вились вокруг него роем каждый раз, когда он где-либо появлялся.
Неужели он завидует тому, что я красив?.. - слегка удивленный взгляд вновь был направлен на человека в белом - Вряд ли. Это было бы слишком по-детски.
Итак, мы имеем три пункта. Три основных. - решил для себя парень и сделал очередной глоток - А что же такого есть у него? -тут он снова крепко задумался, но понимал, что пауза затянулась, поэтому решил все же начать отвечать и попутно пустить мысли по этому поводу в свободное плавание.
- Значит, ты утверждаешь, что хотел бы обладать чем-то, что есть у меня? И что же это конкретно? Сила? Свобода? А может быть внешность? - он вскинул бровь, бросив на собеседника ироничный взгляд - Тебя что же обходили стороной юные девы? - улыбка на лице парня была веселой, а не укоризненной.
- Так давай развлекись здесь. Сейчас ведь можно желать чего угодно! Женщин! Свободы! Силы! - с этими словами, он усмехнулся и по велению его воли, рядом с длинноволосым появились сразу две миловидные и пышногрудые девицы, со смущенно опущенными ресницами взирающими на человека на полу.
Заодно и посмотрю как ты реагируешь на прекрасный пол. - хмыкнул про себя парень.
- А по поводу того, что я желаю что-то твое, ты не прав. Я никогда не хотел быть на престоле, если ты имел к нему отношение. А в остальном... - Эм бросил на него задумчивый взгляд - Я и понятия не имею, что в тебе такого, чего бы мне хотелось перенять. Я не нашел таких качеств. - вновь пожав плечами, закончил брюнет и откинулся в кресле.

0

14

- Вероятно, это корона? Так, скорее, вельможу или боярина напоминаешь. У принцев должна быть соответствующая печатка на пальце и, разумеется, корона. – На язвительную усмешку незнакомца Шоу не ответил, вновь с непринужденным видом делая глоток кофе. И спокойствие брюнета, не нарочитое и не вымученное, ровное и живое, нисколько не задело – тот даже проявил себя с лучшей стороны, не выказав ни ненужного здесь и сейчас почтения, ни надменности.  Мужчина лишь увидел, что собеседник держится на той высоте, какая была уже ему продемонстрирована, и не карабкается выше, а подобно птице летит вровень не потому, что не может выше или ниже, а потому, что не хочет.

А вот упоминание о печатке повеселило – и встревожило. Незнакомец ничем не проявил излишней осведомленности, но слова о перстне были не уколом. Были выпадом, какой совершает воин, желая поразить противника.

Зазвучали в голове Шоу слова более чем десятилетней давности – слова, произнесенные в ту пору, когда было еще у него другое имя, была власть и сила, и был друг, какой сейчас оказался предан и забыт.

***
Чем ты хуже меня? Вставай к мишени и стреляй. Попади в центр, если нужно, перебей своей стрелой мою. Попадешь – получишь жалование в тройном размере, не попадешь – будешь наказан палками. И вот еще… – Его Высочество снимает с большого пальца тяжелый выточенный целиком из кирпично-кровавой яшмы перстень с печатью, – получишь его, если твое мастерство окажется более высоким, нежели мое. Стреляй же.
Будет исполнено, Ваше Высочество. – И в следующий миг звенит тетива, а после с жалобным треском расколотая надвое стрела, пущенная рукой наследника, выпадает из мишени.
Теперь ты возьмешь его? – ухмыляется принц, в воздух подкидывая перстень, предназначение которого вовсе не украшать царственную руку, а защищать сгиб фаланги от натирания тетивой. На печатке его, скалясь, извивается вокруг личной подписи Его Высочества клыкастый рогатый дракон, в точности такой, как на гербе династического дома. – И даже не нужно будет отдавать резчику, потому как у нас с тобой одинаковые имена. Ну так что?
О, мне, жалкой змее, не позволено стать драконом, когда на это есть более достойные кандидаты.
Негоже мастеру прятать свое умение. Даже если этот перстень и на моем пальце, истинным его хозяином являешься ты, ибо достоин. Подумай, я предлагаю в последний раз.
Нет, Ваше Высочество.

***

Печатку эту, как знал Шоу, принц в ярости зашвырнул в воды реки, несущей свои воды через самый центр столицы – а после целую ночь под дождем простоял на коленях во внутреннем дворе дворцовых покоев, прося у отца прощения за то, что проиграно было генеральное сражение. Была в этом вина Его Высочества не большей, чем вина каждого из солдат, но лишь одну спину в ту ночь подобно плетям сек яростный летний ливень.

Новой печатки так и не сделали – король бежал, принц стал регентом и теперь сами законы облачили его в алое одеяние, не до стрельбы из лука стало юноше. После был голод, была вновь война, закаменело сердце Его Высочества и лицо его взялось маской фарфоровой куклы, и именно с маской прощался Шоу перед тем, как в одиночку, безмолвной и безликой тенью направился навстречу верной гибели. Представить сейчас на своей руке кольцо принца у мужчины едва получалось, но еще сложнее было допустить саму мысль, что должен он был подменить собой своего повелителя.

И несмотря ни на что – должен был.

Незнакомец меж тем пребывал в задумчивости. Мужчина отчетливо видел, как перебирает брюнет самые разные мысли: то его лицо становилось отстраненно-задумчивым, то сверкало скрытым торжеством, то легкая усмешка трогала его губы и исчезала вновь. Все эти мимолетные метаморфозы были почти красивы, Шоу украдкой залюбовался незнакомцем… пока следующие его слова не вбросили начавшуюся было битву в совсем иное русло.

- Значит, ты утверждаешь, что хотел бы обладать чем-то, что есть у меня? И что же это конкретно? Сила? Свобода? А может быть внешность? – Взгляд незнакомца был весел, и веселость эта была хорошей, не злой. И Шоу позволил себе почти такую же улыбку – сперва одними только глазами, а после чуть приподняв уголки губ.

- Так давай развлекись здесь. Сейчас ведь можно желать чего угодно! Женщин! Свободы! Силы! – Этот возглас мужчина счел приглашением отнюдь не к тому, на что намекал незнакомец.  Почти игривое выражение, какое принял лицо брюнета, показалось Шоу не более чем маской, не более чем ворохом цветастой шуршащей бумаги, брошенным несмышленой собаке дабы отвлечь ее. И также не более чем узорами на бумаге счел мужчина и появившихся рядом женщин, даже не удосужился взглянуть на них – довольно было и того, что боковым зрением заметил.

А вот следующие слова незнакомца заставили задуматься. Брюнет без злобы или издевки, без желания поставить на место говорил о том, что не желает ничего от своего собеседника и не видит в нем достоинств, каким можно поучиться. Слова эти вновь выглядели уколом, но в выпаде, если он и был, недоставало силы. Слишком явной была задумчивость, в какой произнес их незнакомец, слишком остро виделась шаткость его позиции. Чем она обусловлена? Незнанием ли, чего на самом деле следует хотеть от жизни? Нет, этот брюнет не похож, кто теряется среди предоставленных возможностей. Быть может, его пленяет сила и власть, но взгляд лиловых глаз кажется достаточно трезвым, чтобы видеть за сладостью этого плена его суть и ту горечь послевкусия, какой Шоу сполна напробовался.

Изначально ли выше ли этот высокий и с правильными чертами лица человек, нежели бывший двойник наследника престола, или ниже? Или равновесие, установившееся было меж ними, покачнулось из-за неверных шагов?

Шоу через уголок губ выпустил короткий смешок. Все понятно, разумно и просто. Этот сложившийся хрупкий баланс подобен качелям – тот, кто осмеливается поднять себя над другим, опускается под собственной тяжестью, и тяжесть эта вверх возносит второго. Нет смысла держаться выше или ниже, Пустота сама поставит все на место подобно тому, как раскачавшиеся качели в конечном счете вновь возвращаются к неподвижности равновесия.

Это не женщины, – мужчина взглядом указал сперва на одну девицу, затем на другую, – красивые игрушки и не более того. Вы же не скажете, господин, что здесь и сейчас они обладают свободой воли, да и просто волей? Раз нет воли даже в самом малом ее проявлении, то они просто иллюзия – а иллюзиями я сыт по горло.

Последовал короткий взмах ресниц, и девицы растворились в окружавшей равнодушной белизне так же быстро, как появились.

То, что я желаю, я желаю в реальном мире, – продолжил Шоу, и в голосе его за ровным спокойным тоном позванивал холод металла. – Все, что окружает нас здесь и является по велению нашего разума – иллюзия. Мы сами порождаем все, что оказывается здесь, кроме нас самих. Так разве эти две женщины не являются вами же, господин? – тут мужчина позволил себе вкрадчивую улыбку, но в то же мгновение смыл ее с лица. – А такого бы я не желал. Равно как, очевидно, и вы бы отказались от даже самой привлекательной женщины, появись она здесь по моему приглашению. И извольте извинить меня за то, что медлю с ответом. Я не желаю ни силы, ни свободы, ни красоты. Все, что хотел бы я перенять от вас, господин, это стремление проявлять свою силу. Вам же, полагаю,  – тон мужчины стал мягче, – было бы полезно поучиться у меня обратному.

Закончив реплику и ожидая ответа, Шоу протянул ладонь в сторону, к белой ускользающей из-под пальцев пустоте – и в руке его возник небольшой, круто изогнутый лук. На большом пальце правой руки мужчины каплей свернувшейся крови блеснул темно-багровый перстень из цельной яшмы, с извивающимся вокруг выточенного имени драконом.

Вы говорили, господин, что здесь, в мире безграничных сил, непременно нужно что-то желать, – Шоу улыбнулся непринужденно и с невинностью юной девы, но глаза на миг вспыхнули живым горячим огнем. – И я внемлю вашему совету. Сейчас я желаю развлечь себя стрельбой из лука. Не желаете ли составить мне компанию?

+2

15

– Это не женщины, красивые игрушки и не более того. Вы же не скажете, господин, что здесь и сейчас они обладают свободой воли, да и просто волей? Раз нет воли даже в самом малом ее проявлении, то они просто иллюзия – а иллюзиями я сыт по горло. Надо сказать, что такая реакция не была для Эмери неожиданной. Скорее даже наоборот. Он как раз так и предполагал. А вот фраза, сказанная в пояснение своему отверганию дев, была как раз-таки неожиданна.
А ведь он прав. - размышлял полукровка, прищурившись и чуть поерзав в кресле - Это просто часть декораций.
Незнакомец растворил юных прелестниц и, глазом не моргнув. Стало быть недостатка в женском обществе тот все же не испытывал. Иначе и не подумал бы упускать столь прекрасный шанс развлечься.
- Ты прав. - чуть усмехнувшись произнес брюнет - Это лишь игрушки для увеселения. Без воли и разума. Они были призваны, чтобы понять насколько тебе не хватает этой стороны жизни. Парень сложил ногу на ногу, развалившись подобно королю. Впрочем сейчас он и считал себя таковым. Всевластен. Всезнающ. Всемогущ. Можно было даже для пущей важности и корону на голове создать. Но Эм не стал этого делать. Собеседник мог воспринять это, как юношескую попытку злорадства над его словами о правлении. А ему это было не нужно. Может как-нибудь потом, исключительно ради шутки?
- Теперь я вижу, что вниманием дам ты обделен не был. Значит этот пункт можно вычеркивать. - пожав плечами закончил полудемон.
Однако следующая реплика заставила его удивленно хмыкнуть и одновременно негодующе фыркнуть.
– То, что я желаю, я желаю в реальном мире, – продолжил Шоу, и в голосе его за ровным спокойным тоном позванивал холод металла. – Все, что окружает нас здесь и является по велению нашего разума – иллюзия. Мы сами порождаем все, что оказывается здесь, кроме нас самих. Так разве эти две женщины не являются вами же, господин?
Часть меня? На что этот недоумок намекает? - сузив глаза думал Эмери, а сила в его глазах переливалась ледяными волнами.
– А такого бы я не желал. Равно как, очевидно, и вы бы отказались от даже самой привлекательной женщины, появись она здесь по моему приглашению. И извольте извинить меня за то, что медлю с ответом. Я не желаю ни силы, ни свободы, ни красоты. Все, что хотел бы я перенять от вас, господин, это стремление проявлять свою силу. Вам же, полагаю, было бы полезно поучиться у меня обратному. - продолжал свою тираду мужчина, а полудемон снова сложил руки на груди, инстинктивно ограждаясь.
Его сила бушевала и злилась. Она желала выхода и выброса эмоций. Сейчас со стороны Эм казался какой-то диковинной статуей, замершей в одной позе, но с постоянно меняющимся цветом волос и исчезающей и появляющейся татуировкой на застывшем лице. Руками он крепко уцепился за подлокотники, изо всех сил стараясь сдерживать порыв магии. В глазах буквально бушевала буря, грозя вырваться наружу разрушающимся ледяным вихрем. Он и сам не понимал, что его так разозлило. Но сейчас не было времени думать об этом. Нужно было не потерять контроль, поэтому парень одними губами начал шептать заклинания, и в его руках появлялись разнообразные ледяные фигуры - стрела, кинжал, молот, снежинка, заяц. Формы и размеры пестрили разнообразием и искусностью создания.
Он больше не слышал  собеседника, уйдя в себя и прикрыв глаза. Казалось, что он находится в каком-то трансе или медитации. А внутри шел бой. И к чести парня, он вышел из него победителем. Ему удалось усмирить эту неугомонную разрушительную стихию. Она подчинилась. Хоть и требовала по-прежнему какого-то действия и выброса.
Эмери сидел с закрытыми глазами около десяти минут, а затем резко распахнул их и уставился на мужчину. Сначала в них читалось лишь ледяное безмолвие, но затем взгляд стал более теплым и осмысленным.
Как раз в этот момент незнакомец предложил:
- Сейчас я желаю развлечь себя стрельбой из лука. Не желаете ли составить мне компанию?
Брюнет некоторое время сидел молча, задумчиво рассматривая его и улавливая малейшие изменения. От него не укрылся азарт в его глазах, несколько расслабленная поза. И конечно же, опустив взгляд на руки человека, Эм отметил наличие перстня.
- Я согласен. - коротко ответил он - Вижу мои слова о перстне не прошли даром и ты решил мне его продемонстрировать? - чуть улыбаясь сказал парень, тряхнув уже совершенно черной челкой.
- Значит ты все-таки наследник престола? Какая честь! - чуть иронично отвесив поклон, Эм встал с кресла. А затем уже серьезным и спокойным тоном добавил:
- Но знаешь, учиться стрельбе из лука у того, кто был обучен лучшими воинами, мне даже нравится. Пожалуй, это качество я перенять соглашусь. Тем более, лук для меня совершенно чистый лист. Ни разу не пользовался этим видом оружия.
Парень подошел ближе и кивнув на оружие в руках человека, спросил:
- Можно посмотреть?

+2

16

Шоу не мог не признать, что разыгравшаяся на его глазах буря в равной степени и позабавила, и заставила проникнуться к незнакомцу сочувствием.  Управлять силой, которая сильнее, злее, яростнее тебя, которая подчиняет волю и вырывается сплошным потоком – это было мужчине знакомо, разве что свою собственную силу он в конце концов укротил… слишком укротил. Конь, обвешенный сбруей как колодками, закованный в нее так, чтобы ни один шаг не выбивался из выбранного узора, рано или поздно отучается бежать свободно, и он отучился. А вот тот, что сидит напротив, тот, кто все-таки совладал с собой и чьи волосы вернули природную молодую черноту, еще не умеет в нужное русло уводить выплескивающуюся из него мощь. Стрельба из лука… что ж, этому можно его поучить. Таковы, очевидно, судьба и жизненное предназначение мужчины – всех и вся учить стрелять из лука.

И отчетливо позванивающую издевкой шутку о наследнике престола Шоу пропустил мимо ушей. Тем более, интерес незнакомца к луку, может быть, и был праздным, но не наигранным.

Прошу, – Шоу передал парню лук, а сам отступил на пару шагов в сторону и начал снимать рубаху. В обучении стрельбе из лука важна каждая деталь, думал он, и если весь смысл встречи посреди белесой пустоты лишь в том, чтобы поделиться друг с другом знаниями, то следует проследить, чтобы знания эти дошли так, как дóлжно.

Аккуратно сложив снятую одежду на пол, мужчина развеял бокал с остатками кофе, который мог нечаянно попасться под ногу, тщательно загладил назад волосы и перехватил лентой, по молчаливому зову тут же появившейся в руке. Вспомнил было о следах от розги на спине, но не стал проверять, работают ли законы пустоты и на теле тоже, и остался как есть: с серебром седины на висках и шрамами на обнаженном торсе.

То, что мы вдвоем оказались здесь, имеет лишь тот смысл, какой мы сами в это вложим, – ровным, мягко струящимся наставническим тоном начал мужчина, старательно поправив волосы и пояс штанов, а после вызвал точно такой же лук, как и в руках собеседника, разве что самую малость сильнее, пригодный как и для тренировочной прицельной стрельбы, так и для боевой. В том, что окружившее их белое Ничто устроит все наилучшим образом, сомнений не было, но Шоу все же стронулся с места и неторопливо, тщательно выверяя длину шага, начал отходить в сторону от незнакомца. Простым глазом сложно было увидеть тех мимолетных,  сглаженных, перетекающих из одного в другое усилий, но мужчина разминался, поочередно нагружая и растягивая все мышцы и разгоняя кровь. – Две тысячи лет назад, согласно легенде, великий владыка, известный как Сиан Совершенномудрый, устроил пир и из разных концов страны пригласил на него трех самых прославленных мудрецов. На том пиру он подал им новое, доселе не подаваемое ни на один стол вино, разлив из кувшина в три кубка, и каждому мудрецу дал по кубку. Первому мудрецу вино показалось вкусным, но излишне сладким, второму в меру сладким, но чересчур кислым, а третьему и в меру сладким, и в меру кислым, но чересчур терпким. Мудрецы никак не могли решить, кто прав, а слуги подливали им вино, давая распробовать еще и еще, и в конце концов все трое упились до беспамятства. А государь рассмеялся и сказал, что ему в том вине все в меру и каждый волен оставаться при своем мнении. Чувствуешь ли ты кислое, горькое или сладкое, не имеет значения. Куда важнее то, какой смысл ты сам вложишь в этот вкус и какое решение примешь. Потому как и сильнейший яд в самой малой дозе бывает полезен, а лучшее лекарство, если пить его подобно воде, отравит. И лишь тебе решать, яд ли я для тебя, лекарство, или та же вода, которой всюду хватает.

Речи как раз хватило, чтобы привести к нужной, мягкой упругости все тело и выровнять дыхание, и теперь Шоу готов был не просто пострелять, а пострелять так, чтобы смысл этого действа дошел до собеседника без излишних мысленных усилий.

Если меч подобен мужчине и создает дружбу верную и прочную, сливаясь с рукой в ее продолжение, а копье – коню, и при достижении должного послушания малое усилие неизменно рождает большое, а малая скорость – большую, то лук это женщина. Он каждый раз противоборствует тебе, заставляя проявлять силу и стойкость, но он и склоняется перед тобой, уступая и требуя снисхождения, мягкости и ровности, – Шоу, отойдя шагов на двадцать, той же медленной походкой приблизился к незнакомцу вновь, развернулся к нему вполоборота и встал в начальную стойку для стрельбы, передвинул кольцо на большом пальце так, чтобы оно закрывало стык фаланг. Взял стрелу и уложил хвостовик на тетиву. – Освоить стрельбу из лука сложнее, чем освоить любое клинковое оружие, потому как в ярости битвы рукоять меча или любого другого оружия ближнего боя следует за твоей рукой и подчиняется ей. Там, где не осталось места знанию приема, с клинком спасет одна сила и быстрота замаха, но в стрельбе сила тебе не поможет. Ясность, вот что в первую очередь требует от тебя лук.

Обтянутая кожей выгнута по форме ладони рукоять уже слабо нагрелась от руки, и мужчина уже не без удовлетворения предвкушал стрельбу. А что придется совместить ее с нравоучениями и наставлениями для неумелого ученика – пусть. Это при любом раскладе лучше, чем самому быть учеником придворных мудрецов и разбирать правила плетения и расплетания заговоров и интриг. Сейчас Шоу был уже почти рад тому, что так и не суждено ему стать королем.

Лук требует силы всего тела в равной степени, от стоп до глаз и слуха, дыхания и сердца, – он перехватил пальцами тетиву, сразу удобно и правильно легшую на камень перстня, медленным движением вынес вперед руку с оружием, опустил и вывел вперед левое плечо, так что отчетливо выделилась ямка над плечевым суставом, придирчиво и старательно выровнял всю стойку вновь и медленно, скупо отмеривая усилие, потянул тетиву на себя. – Но сила эта должна находиться в балансе и соответствовать сама себе. Равновесие важнее, чем мощь мускулов, сила, сосредоточенная в пальцах натягивающей тетиву руки, должна быть не меньше и не больше, чем сила, с какой упираются в землю пальцы ног.

Натягивать лук подчеркнуто медленно было куда сложнее, чем делать это одним слитным рывком, но та просыпающаяся в плечах и лопатках теплая усталость по-особому нравилась мужчине, и сейчас он ощущал в себе достаточно выносливости, чтобы, не сбив дыхание, достаточно рассказать этому плененному собственным льдом незнакомцу. Быть может, весело думал Шоу, он действительно что-то да усвоит и применит именно к своей силе, а отнюдь не к стрельбе.

Плечи лука могут быть слабы или туги, но они всегда противоборствуют тебе, – продолжил он тем же ровным тоном, мерность слов повторяла плавность движения, каким локоть правой руки уходил назад. – Усилие надобно держать до самого последнего мига, и держать не более и не менее, чем надобно. Если проявишь недостаточно силы, лук победит тебя и ты промахнешься, но если более – ты сам себя истощишь, уходящий излишек усилия ранит тебя. Всегда отмеривай не более, чем надобно. Сотни, тысячи раз требуется повторить одно и то же движение, чтобы научиться этой умеренности, много раз и лук победит тебя, и ты сам проявишь излишек силы, прежде, чем придет равновесие. Трижды, четырежды удержанное в разные моменты за один выстрел, оно станет тебе послушным лишь после тысячу раз проявленной непокорности.

Прошел тот момент, когда сложнее всего было преодолевать напряжение сгибаемого лука, та особая точка, когда на короткий миг кажется, что оружие готово сломаться. Эта краткая обманчивая слабость была особо сладка для мужчины, момент, когда прежде тугое и злое сопротивление разом становится мягче, не теряя своей силы, всякий раз было особо приятно ловить. Но вот локоть тянущей руки ушел вверх и назад, застыв, легла под скулу ладонь и покорным, отдающимся поцелуем ощутилось касание тетивы к щеке. И в этот момент мужчина позволил торжествующей улыбке искрой мелькнуть на лице.

Есть лишь одна точка, в которой ты обретаешь равновесие не мимолетное, а достаточно прочное, чтобы извлечь из него свою пользу, – продолжил он. – Ты мог только что заметить достижение этой точки. Лук по-прежнему борется с рукой, он не желает быть согнутым, он заставляет тратить силы. Но есть равновесие устойчивое, можно качнуться в ту или иную сторону, и пока сохраняется нужная точка приложения силы, вся система будет раз за разом возвращаться к балансу.

Говоря это, Шоу сперва разомкнул пальцы левой руки, так что лишь основанием ладони упирался в рукоять лука, а после сомкнул их вновь. Выпрямил и три пальца на правой, удерживающей тетиву руке, так что придерживал ее лишь замком из большого и указательного, медленно развернулся корпусом сперва в одну сторону, затем в другую, и в завершение перешел в широкую стойку, низко присел и перенес вес тела с одной ноги на другую,  поднялся вновь. Подобные упражнения с натянутым и выведенным в позицию прицеливания тугим луком были отнюдь не легкими, меж лопаток мужчины начали собираться капли пота и дыхание тяжелело, но выровняться, прицелиться и выстрелить еще не составляло труда.

Оставался еще вопрос, куда, собственно, целиться. И придумать нужное оказалось легко до смешного.

Создай изо льда яблоко, пожалуйста, – мужчина с полувопросом глянул на незнакомца. – Шагах в тридцати от меня и достаточно прозрачное, чтобы его трудно было заметить.

+1

17

Дождавшись разрешения, любопытный полудемон взял лук в руки и слегка изумленно закивал, ощутив его вес. Этот вид оружия был красив и интересен.
Вряд ли он будет полезен в ближнем бою - думалось Брандту - Разве только, если ударить им противника. От последней мысли он тихо хмыкнул.
Тяжелый, однако. - пришел к выводу Эмери, удерживая лук в руках и, делая неудачные попытки встать в нужную стойку и прицелиться. Тетива решительно отказывалась слушаться и натягиваться.
- Да чтоб тебя! Как же с тобой люди-то управляются? Они же изначально слабее демонов! - тихо пробормотал он, сдвинув брови.
– То, что мы вдвоем оказались здесь, имеет лишь тот смысл, какой мы сами в это вложим. - ровный голос мужчины отвлек Эма от дальнейших попыток справиться с оружием. Он обернулся и увидел, что собеседник снял рубашку, обнажив торс со множеством различных шрамов.
- О, Боги...  - изумленно выдохнул парень - Откуда у тебя столько шрамов?
Полукровка никогда не получал серьезных увечий, даже когда обучался у разных учителей по магии и физ. подготовке и борьбе. На нем все крайне быстро заживало и затягивалось, благодаря крови отца, который был истинным демоном. Поэтому вид этих ужасных ран вызвал в нем непроизвольный приступ тошноты, заставив поспешно отвернуться.
Но мужчина кажется его не слышал, он увлекся какой-то нравоучительной речью, прикрываемой якобы древней легендой. Эмери фыркнул. Он терпеть не мог, когда его пытались переделывать, заставлять кому-то подражать и тому подобное. Он всегда считал, что у него свой собственный путь и пройдет он его сам. Лично. Без наставлений, басней и заунывных речей, типа "А вот если бы сделал так, то было бы лучше!"
Брюнет закатил глаза, поставив лук на пол и облокотившись о него, просто наблюдал за незнакомцем.
- Давай, ты лучше сразу перейдешь к сути. А именно, как он работает и что нужно делать, чтобы с ним управиться. - лениво проговорил парень.
И к удивлению Эма, человек действительно начал рассказывать о принципе работы лука. Он сравнил его с женщиной. И надо сказать, Эмери это сравнение счел действительно умным и полезным. Ведь он уже и сам прочувствовал всю долю сопротивления тетивы. Она так и не поддалась, хотя полудемон был действительно силен.
– Лук требует силы всего тела в равной степени, от стоп до глаз и слуха, дыхания и сердца. - продолжал говорить длинноволосый и одновременно начал вставать в нужную позицию. Эм видел, как тот выровнял дыхание и выпрямил спину и казалось напряг практическим все мышцы на своем теле. На его лбу даже выступили капельки пота от напряжения.
Удивительно сколько силы требует этот незатейливый с виду предмет. - поразился про себя парень - Возможно стоит провести паралель с моей силой? Для ее контроля ведь также необходима сильная концентрация. А он говорил еще что-то о том, что нужно распределять силу равномерно по телу. Занятно.
Размышления увели полукровку от темы стрельбы к своей собственной стихии льда, и он даже рискнул попробовать проверить появившуюся теорию. Вызвал в своей руке лед, а затем, чуть прикрыв глаза, выровнял дыхание и успокоился. Ощутил, как сила пульсирует в месте, где он ее собрал и довольно хмыкнул.
Так-так. Все идет по плану.
Затем он расширил диапазон действия льда, заставив обе руки участвовать в процессе. А потом и вовсе подключил все чакры, заставляя каждую понемногу воздействовать на силу. И, о чудо! Стихия подчинилась словно по мановению волшебной палочки! Моментально передала контроль над собой парню.
- Обалдеть! - восхищенно выдохнул Эм, с горящими глазами взирая на свои руки, которые казалось впитали силу и сейчас светились тонким голубым сиянием - Ты гений! Мне удалось покорить ее!
Незнакомец, будто вторя ему тоже говорил уже о равновесии и пользе этого.
– Есть лишь одна точка, в которой ты обретаешь равновесие не мимолетное, а достаточно прочное, чтобы извлечь из него свою пользу. Ты мог только что заметить достижение этой точки. Лук по-прежнему борется с рукой, он не желает быть согнутым, он заставляет тратить силы. Но есть равновесие устойчивое, можно качнуться в ту или иную сторону, и пока сохраняется нужная точка приложения силы, вся система будет раз за разом возвращаться к балансу.
Эм кивнул, наблюдая за этим удивительным человеком уже с удвоенным интересом и вниманием. Он постарался встать в ту же позу, что и длинноволосый, но ему казалось, что все равно было что-то не так.
Ничего. Это ведь всего лишь мой первый раз. - мысленно оправдал он себя, усмехнувшись такому сравнению.
– Создай изо льда яблоко, пожалуйста. Шагах в тридцати от меня и достаточно прозрачное, чтобы его трудно было заметить. - вдруг обратился к нему незнакомец и вопросительно посмотрел.
Эмери кивнул, оставив свой лук лежать на полу и решив применить новую технику, сосредоточился и спокойно без видимых усилий создал ледяное яблоко нужной прозрачности и прочности. Затем махнул рукой и оно зависло в воздухе как раз в том расстоянии от мужчины, в котором он просил.
- Готово. - довольно улыбаясь своей проделанной работе, сообщил полудемон и снова сосредоточил все свое внимание на человеке с луком, который сейчас был ему очередным учителем. При чем довольно умелым и сильным, по мнению самого Эма.

0

18

Шоу, сосредоточенный сейчас на оружии в руках и собственных движениях, вслушивался в радостные возгласы собеседника не более, чем это было необходимо. То, как звенел торжеством голос мага, лишь подтвердило мысли мужчины касательно причин этой странной встречи на белом фоне, и излишняя живость и открытость высокого брюнета казалась теперь не досадным упущением, а одним из тех условий, которые и свели двоих здесь. Вновь посетили те же мысли о чертах на гадательных костях, так что и изумленный возглас незнакомца о шрамах, и восхищенные слова о том, что собственная сила наконец-то покорилась, и даже сетования на излишние нравоучения и непокорность лука уложились во все ту же прямую черту на гадательной кости, не разорвав ее ни в едином месте.

А вот то, как ловко и хорошо вышло у мага яблоко изо льда, не могло не порадовать. Чуть улыбнувшись собеседнику – так, чтобы не сбить ту точку, в какой легла под скулу тетива – мужчина медленно закрыл и открыл глаза, вновь выровнял всю стойку и начал прицеливаться. Ледяные контуры выделялись на фоне окружающей белизны слабо, будто тонкой иллюзорной каемкой, какая бывает, когда долго вглядываешься в свое отражение в зеркале и чудится, что оно уже отделяется от полированной поверхности и готовится сойти с нее. Сложно было удерживать взгляд на этом зыбком, почти сливающемся с пустотой абрисе, еще сложнее был произвести необходимое допущение по высоте, не имея сейчас почти никаких ориентиров и оценивая расстояние по самой степени нечеткости мишени да своим словам о тридцати шагах.

Но это в любом случае было не сложнее, чем попадать стрелой в чужую стрелу.

Наконец, мужчина прицелился достаточно точно и разомкнул держащие тетиву пальцы. Засвистела стрела, рассекая воздух, стальной четырехгранный наконечник ударил в самую середину яблока, с высоким звоном ледяная сфера лопнула и разлетелась фейерверком осколков. Медленно и ровно выдохнув, Шоу расслабленно опустил руки.

Я даже не начал тебя учить, – вновь улыбнулся он, разворачиваясь к незнакомцу. – Полное построение для стрельбы, начиная от стойки и заканчивая выходом из нее, даже в самых основных формах делят на девять этапов, а особо дотошные мастера выделяют до тринадцати и более. Если хочешь научиться стрелять сейчас, дай мне выстроить тебя от начала и до конца, позволь прикасаться к тебе и владеть твоим телом так, как ты владеешь своей силой. Потому как одни слова, – тут Шоу скинул с себя улыбку, тон его стал серьезен и строг, – какими бы эти слова ни были мудрыми и правильными, мало помогут там, где нужно дать ощутить распределение сил. Ты согласен?

Тут мужчина лукавил. Тому старику, какой во дворце учил обращаться с луком что принца, что те пятьдесят человек, из которых после создали личный отряд гвардии Его Высочества, уже недоставало сил подходить к каждому и показывать, а к сыну короля и вовсе без крайней на то необходимости запрещено было прикасаться – и одними только словами пожилой мастер прекрасно управлялся с полусотней учеников.  Но Шоу твердо ощущал, что его нынешнему собеседнику и ученику нет особого дела до правильной стрельбы,  и рассуждения о тонкостях мастерства, лишь немного переиначив, следует припасти для его овладевания льдом. А чем именно этот высокий лиловоглазый маг может поделиться с неудавшимся королем, можно решить и попозже.

Сам собой, почти что прежде команды разума, на поясе Шоу появился колчан со стрелами и дополнительным футляром под лук, мужчина убрал оружие, оставляя руки свободными, подшагнул к собеседнику и поднял с пола его лук. Чтобы не отвлекать ученика очередным заигрываниями со льдом, мужчина в сорока шагах поодаль вызвал самую обычную тренировочную  мишень, белую и стоящую как раз на уровне человеческого роста, но сейчас не хуже того яблока сливающуюся с окружающей белизной.

Не стоит спешить, – он протянул незнакомцу его лук, держа не за рукоять, а за плечо. – Просто положи ладонь на самую широкую часть, а я потом поправлю положение твоей руки.

0

19

Эм не сводил взгляда с незнакомца и улавливал малейшие движения. Вот он напрягся, словно выстраивая в уме траекторию движения стрелы. Мышцы застыли в том положении, которое он им задал. Прикрыл глаза, повел всем телом, видимо примеряясь к тому, чтобы точнее выстрелить и наконец отпустил стрелу, расслабившись. Полудемон чуть прищурился, следя за ее полетом и улыбнулся, когда та достигнув цели, разбила яблоко четко в самой середине.
- Здорово! Прямо в яблочко! - хмыкнул он, поняв всю суть сказанного - Тавтология правда вышла. - снова усмехнувшись, парень тряхнул черной челкой, крутя в руках ледяной шарик идеально ровной формы.
- Тоже так хочу уметь. - выдал Эмери, направив взгляд на мужчину. Тот казалось был доволен своей стрельбой и уже начал говорить о процессе обучения.
- Если хочешь научиться стрелять сейчас, дай мне выстроить тебя от начала и до конца, позволь прикасаться к тебе и владеть твоим телом так, как ты владеешь своей силой. Потому как одни слова, какими бы эти слова ни были мудрыми и правильными, мало помогут там, где нужно дать ощутить распределение сил. Ты согласен?
Тон его голоса, вначале с легкой улыбкой, быстро сменился на серьезно-сосредоточенный, отчего полукровка слегка поморщился. Он терпеть не мог эти "преподавательские интонации", какими успел обозвать сам для себя все лекционные и обучающие моменты своих предыдущих учителей.
Немного подумав и поджав при этом губы, парень пожал плечами.
Опять учиться... Это что мое вечное наказание? - чуть вздохнув, Эм закусил губу, затем сжал ладонь так, что ледяной шарик лопнул и рассыпался на сотни снежинок. К слову, это было не от силы сжатия или напряжения. Нет, генази был сейчас абсолютно спокоен. Шар просто повиновался его воле.
- Так и быть. - кивнул он после паузы - Видимо учиться - это мое проклятие. Постоянное. - усмешка искривила его губы - Но я не против. Ведь рано или поздно это пригодиться мне в жизни. - закончил он, снова тряхнув волосами и смотря на длинноволосого незнакомца.
Мне что тоже придется снять рубашку? - пронеслась мысль, однако прежде чем он успел ее озвучить, будущий учитель снова заговорил:
– Не стоит спешить. Просто положи ладонь на самую широкую часть, а я потом поправлю положение твоей руки. - с этими словами он протянул парню лук и Эмери, вновь кивнув, взял его в руки.
- Мне тоже раздеваться? Или это не обязательное условие? - он серьезно посмотрел на мужчину. В его словах сейчас не было ни доли иронии или сарказма. Он просто был любопытен.
- А еще может скажешь мне свое имя? А то учиться у незнакомого человека, как-то странно на мой взгляд. - поведя плечами и пытаясь повторить стойку длинноволосого закончил полудемон. Он сделал так, как тот сказал, положив ладонь на самую широкую часть лука и теперь ждал, что нужно делать дальше. Как и все демоны, Эм не обладал нужной терпеливостью, и все его существо буквально горело от желания побыстрее выпустить стрелу. Причем непременно попав в цель, коей сейчас служили вполне обычные мишени. С той лишь оговоркой, что они несколько сливались с окружающей обстановкой.
Черт. Да ее же совсем не видно! - нахмурившись, сетовал про себя Эм - И как я должен попасть?

0

20

- Здорово! Прямо в яблочко! Тавтология правда вышла. – Здесь, очевидно, была какая-то шутка, но, не поняв ее сути, мужчина пропустил слова незнакомца мимо ушей. Куда важнее было то, что в этих словах он не чувствовал ни черной зависти, ни укора, ни страха, прячущегося за напускной бравадой. На памяти лучника было не так-то много людей, которые, завидев его умение, не видели в стрельбе угрозы. И то брошенное с детской непосредственностью «хочу так уметь!» даже повеселило Шоу, будь ему чуть менее все равно – позволил бы себе улыбку.

Но сейчас собственное расположение духа имело для мужчины куда менее важное значение, чем то, что он уже вызвался обучать этого не то юношу, прячущегося под личиной зрелости, не то зрелого мужа, скрывающегося под личиной юноши. И на все обращенные в пустоту реплики собеседника Шоу реагировал молчанием: молча по въевшейся под кожу привычке перепроверил, цела ли тетива лука и каковы стрелы, молча же убрал лук в футляр у пояса. Не было желания возражать лиловоглазому в том, что учиться всю жизнь есть проклятие. Такие вещи, зналось, каждый решает для себя. Проклятие, не проклятие… сейчас Шоу не мог сказать, трогала ли в нем необходимость учиться хоть какие-то чувства. Складывалось само, не по чьей-то воле, а будто из самих законов мирозданья, что год от года, день ото дня, он должен овладевать все новыми и новыми умениями и упражнять старые, избавляться от ненужных знаний и приобретать нужные. Сам себе мужчина казался глиной в руках неуверенного гончара, лепящего из одного и того же куска горшок за горшком, но размачивающего готовое всякий раз перед самым обжигом. Саму сущность глины горшечник не в силах изменить, раз обожженный, сосуд останется твердым и хрупким, какова бы ни была его форма. Но можно подмешать песок и соли, можно инкрустировать поверхность готовыми изразцами или еще до раскаленного зева печи покрыть глазурью – равно как можно вымыть песок через самое мелкое сито, нейтрализовать соли щёлоками или снять изразцы и глазурь, вновь возвращая глину к сути природной, грубо простой. Заказчик непостоянен, ветрен и капризен, сегодня он хочет одно, завтра другое – и не понимает, что глина так и остается глиной.

Мужчине не было нужды признаваться самому себе, что он устал уже беспрестанно начинать жизнь сначала и вновь чему-то учиться. Само осознание этого сидело глубоко, подспудно проявляя себя в лености и злобе против всего, кажущегося бессмысленным и ненужным. Но было ли его положение вечного странника проклятием? Этого Шоу не мог сказать, соответствующие мысли просто никогда не посещали голову. И сейчас был как раз тот случай, когда вновь можно поучиться.

То, как генази непрестанно, почти красуясь проявлял свою силу, мужчину раздражало – но не могло не пленить своей особой, чуть жестковатой и грубой, но величественной красотой. Рождение шарика изо льда, смерть его, расцветившая белесую пустоту почти  невидимым в ней облачком снега… это было прекрасно и печально само по себе, но та легкость, с какой маг создал  развеял ледяную сферку, отозвалась в Шоу давящей и тонкой как паутинка тоской. Пусть и на короткий миг, но мужчина признался себе, что предпочел бы подобную силу покою.

Пустопорожние рефлексии и сетования на судьбу мужчина быстро оставил, как только незнакомец сомкнул пальцы на рукояти лука. Теперь появился ученик, и вящей, не мнимой целью было не дать им с оружием нанести вред друг другу. Бросив слова о том, что раздеваться вовсе не обязательно, Шоу принялся выстраивать стойку генази. Сам расставил его ноги на нужную ширину, объяснил, как распределять вес, требуемым образом развернул корпус брюнета и тщательно рассказал и показал, как правильно держать лук и выводить руку в позицию для стрельбы. Тело ученика, и с виду достаточно сильное, оказалось непослушным точно в той степени, в какой ожидал мужчина, разворачивать локти в нужную сторону, выправлять положение головы и бедер требовало терпения и усилий, особо долго пришлось повозиться с пальцами. В конце концов Шоу даже вызвал на большой палец незнакомца такое же кольцо, что и у себя, разве что без резьбы и знаков отличия. Уложить тетиву на это кольцо правильным образом труда не составило, и само кольцо, призванное из белого ничто, несмотря на всю свою вещественность продолжало быть частью пустоты. Не имеет значения, в чем его сокровенный смысл – а с кожаной накладкой вместо каменного перстня, не имея возможности на своем примере показать правильное ношение, повозиться пришлось бы дольше.

На вопрос об имени мужчина ответил просто и быстро, ни на миг не задумываясь. Шоу, так его зовут. Осколок пустого и правильного прозвища, «рука с луком», содержащий в себе больше правды, чем настоящее имя и все оставшиеся в прошлом звания, титулы и высокопарные эпитеты. Рука с луком – сейчас в это умещалась вся суть мужчины, большего не требуется в окружающей двоих белизне. Сам он знает свою суть, и этого достаточно.

Куда более его занимал вопрос, как справиться с рвущейся из ученика неуемной горячей силой. Этот лиловоглазый был подобен молодому необученному жеребцу, в чьем нутре кроме стремления бежать и колючего самодовольства ничто более не умещается. Генази одинаково проявлял и нетерпение духа, и мощь мускулов, почти боязно было прикасаться к его рукам и спине и кончиками пальцев ловить упругое усилие – такие люди, по опыту своему знал мужчина, прежде делают, а потом думают, и именно таким под кожу легче всего заползает привычка ударить, стоит только ощутить любое сопротивление. Но этот молодой мужчина (хотя Шоу понемногу начали посещать сомнения, а мужчина ли, или существо отнюдь не человеческой природы), несмотря на все свое нетерпение, был понятлив и собран, слушал с вящим вниманием и подчинялся всем поправкам. И тетиву, стоило ему объяснить, откуда должно исходить движение, натягивал неожиданно хорошо и ровно. И, поставленный в требуемое положение, мог держать его сколь угодно долго – мужчина мог и сам, руками своего ученика прицелиться и дать тому спустить тетиву с пальцев, неизменно попав в центр. Но сейчас это было ненужно. Сейчас требовалось ему самому дать понять, как связать воедино глаз, руку, стрелу и мишень. Это его личный бой, и принять поражение ученик должен будет сам.

И с какой-то стороны даже забавно будет полюбоваться на то, как этот могущественный маг борется сам с собой.

С такого расстояния, на самом деле, сложно промахнуться, – Шоу напоследок поправил плечи генази и убедился, что локти развернуты в нужную сторону,  и отступил на шаг назад. – Прицелься так, как сочтешь нужным, и просто разожми пальцы правой руки, а после я укажу тебе твои ошибки и мы выстрелим вновь.

0

21

Парень фыркал и. то и дело закатывал глаза, когда его новоявленный учитель начал выравнивать стойку его тела, а затем постоянно менять положение рук и ног, видимо следуя какой-то замысловатой формуле в своей голове. Хуже и дольше всего Шоу, коим этот мужчина представился, провозился с пальцами полукровки. Парню начало казаться, что все они не просто ноют, а кричат о том, чтобы их наконец оставили в покое и перестали уже донимать.
Рилдир, сколько можно?! - сетовал полудемон, поскрипывая зубами - Мои пальцы сейчас просто отвалятся! На самом деле все его тело сейчас представляло собой не менее сильно натянутую струну, что и тетива этого треклятого лука.
Да зачем я вообще подписался на эту пытку?! - злился парень, сверкая голубыми глазами, словно льдинками.
- Кажется, у меня руки не из того места растут... - окончательно разозлившись бросил он мужчине и громко фыркнул. Однако, тот наконец, перестал донимать его тело и только стоял, осматривая свое новоявленное творение, которым Эмери себя ощущал в данный момент, со всех сторон.
- Долго еще? - протянул полудемон, сдерживая порыв заморозить все и вся ко всем демонам - У меня уже все тело болит в таком неудобном положении!
Он злился, внутренне рычал и негодовал. Эм как-то читал про стрельбу из лука, но никогда не думал, что это настолько сложно. На лбу выступали бисеринки пота, а руки уже давно затекли. Но сдаться сейчас, означало признать свое полное позорное поражение, поэтому полукровка сильнее стиснул зубы и продолжал стоять, пока удовлетворенный результатом Шоу, наконец не успокоился и не начал говорить уже о сути стрельбы, а не о том, как нужно встать и куда поставить ногу.
– С такого расстояния, на самом деле, сложно промахнуться. - спокойным голосом произнес умелец, отчего парень снова закатил глаза.
Ну конечно! Здесь же метров сто до цели! А я стреляю впервые! - чуть ли не сорвалось с его языка очередное язвительное замечание, но он усилием воли сдержал этот порыв и только кивнул.
А это еще что? - кажется Эм только сейчас заметил, что на большом пальце его руки появилось такое же кольцо, что и у Шоу - И когда он успел его нацепить? - удивленно подумал полудемон.
Прицелься так, как сочтешь нужным, и просто разожми пальцы правой руки, а после я укажу тебе твои ошибки и мы выстрелим вновь. - снова заговорил Шоу, а брюнет глубоко вдохнул, пытаясь совладать со злостью от неудобного положения тела в пространстве.
Так, ладно. Сосредоточься, Эм! Ты же не хочешь упасть в грязь лицом перед этим умником?! - брал он сам себя на слабо. Обычно, это всегда срабатывало, ибо он с детства не хотел быть слабым и делал для этого все возможное. Даже слабым в знаниях не хотел, вот и читал все книги, что только попадались под руку.
Ну вот, другое дело. - приободрил он сам себя, выровняв дыхание и устремив внимательный взгляд на мишень - Нужно попасть хотя бы в основной круг, чтобы засчиталось. Парень натянул тетиву сильнее, еще раз глубоко вдохнул и выдохнул и не выпуская центр мишени ни на секунду из поля зрения, выстрелил.
- Была-не была... - тихо произнес, когда стрела полетела вперед и разжал наконец окончательно побелевшие от напряжения пальцы.

0

22

Стрела, как и ожидалось, ушла левее и ниже того места, куда целился маг, но не проявила излишнего своеволия, разве что излишне долгий выпуск вышел еще довольно неказисто. И сейчас белое же оперение качалось на фоне белой мишени на пару ладоней ниже центра. Шоу перебрал в памяти воспоминания о том, как сам он восстанавливал навыки стрелка после долгого перерыва, как мучил его тогда страх затянуть выпуск и опустить руку прежде, чем стрела слетит с лука. Сейчас эти вспоминания казались мужчине приятными, ненавязчиво сладкими, как свежая мягкая вода, но прежде, помнилось ему, с самим собой справиться было не так-то просто. И Шоу более чем понимал своего новоявленного ученика.

Но вот с тем, что тот раз за разом борется сам с собой, а отнюдь не с луком, надо было что-то делать. И, как знал Шоу по своему опыту, никакой учитель не поможет мускулам смириться с тем, что усилие требуется ни больше и не меньше, чем надобно для натягивания тетивы.

У тебя хватит сил и чтобы натянуть вдвое более тугой лук, - покачал головой мужчина, шагнул к ученику и вынул лук из его руки. – Посмотри на меня. Разве я выше тебя и шире в плечах, разве на моей спине бугрятся мышцы подобно холке тянущего плуг быка? И я справляюсь с луком скорее тебя вовсе не потому, что сильнее. Как раз наоборот, я соотношу усилия и сдерживаю их там, где они не нужны более надобного. Смотри.

Убедившись в том, что завладел вниманием ученика, Шоу переложил оба лука в одну ладонь. Обхватить пальцами обе рукояти  сейчас смог бы разве что великан, но это и не требовалось – просто захватить тетиву и начать тянуть ее было достаточно, чтобы оба лука легли в ладонь плотно и правильным образом. Стойка, вплавленная уже в кожу, выровнялась будто сама, хоть воин и не собирался стрелять. Он был честен с самим собой и понимал, что два лука сразу не натянет далее чем до половины, и поэтому не более чем красовался теперь. Сила, выдержка, спокойствие – сейчас надобно было похвалиться лишь этими тремя достоинствами, а отнюдь не точностью и правильной техникой. И две тетивы мужчина удерживал одним лишь большим пальцем, не беря его в кольцо к остальным. Просто чтобы показать, что это возможно.

Почти сразу защитное кольцо болезненно врезалось в сгиб фаланг, но от этого ощущения мужчина отмахнулся. Выбить сустав ему пока не грозило, а каплю боли перетерпит. Действительно, натянуть два лука сразу удалось лишь до плеча, и вместе с тяжестью натяжения дополнительным отнюдь не сладким усилием отозвалась необходимость удерживать постыдную дрожь в руке. Не без труда вернув тетиву в исходное положение и выдохнув, Шоу отдал брюнету его лук, повел слабо ноющими от непривычной натуги плечами. Устать он не успел, к прежде выступившему поту не добавилось ни одной капли – но усилие, какое пришлось сделать, уже было для мужчины близким к избыточному.

Баланс – вот что нужно, а отнюдь не сила. Не требуется слиться с луком в единое целое, надо прежде всего самому стать целым. Уравновесить самого себя, – наставническим тоном изрек Шоу, вновь укладывая стрелу и берясь за тетиву своего оружия, развернулся к мишени спиной и закрыл глаза.  – Мои руки могут поднять и больше, чем требуется для натяжения лука, моя спина знает вес большого мешка с зерном. Но мне не требуется проявлять силу на пределе, этим я могу повредить и луку, и себе. Уравновесь лук собой, ощути его мощь и противоборствуй ей не более, чем он сам от тебя потребует. Будь скромен и бережлив сам для себя. Ты был в правильной стойке и правильно целился, и теперь тебе самому предстоит рассчитать упреждение, на какое следует поднять лук, и поймать момент наивысшего натяжения тетивы, дабы попасть в мишень, ибо стрельба – это расчет. Ни один учитель не заменит работы собственного рассудка.

Эти слова для мужчины были просты и привычны, рождались на языке и слетали с него свободно, без щепетильного и точного оформления. Подобное он не раз встречал в самых разнообразных учебниках, да и усвоил сам достаточно хорошо – и потому разум мог занять вещами куда более тонкими. Вновь Шоу восстановил в уме то особое, упоительное ощущение единения с пустотой, не-себя и полного покоя, охватывающего ровно и правильно, как саваном. Сейчас, когда это блаженное одиночество разбил взбалмошный, резкий маг со своим непослушным льдом, мужчине не приходилось надеяться на возвращение того покоя, и, чувствуя на себе ощупывающий, изучающий взгляд, он готов был уже отказаться от своего намерения… похвастаться. Но окружающая пустота продолжала быть пустотой, затягивала в себя, как в омут.

На миг Шоу представил, что его не существует. Что он – это лишь часть окружающей его белизны, неизмеримо малая ее часть, и в этой своей малости бесконечно великая. Часть, малейшее движение которой отзовется по всей пустоте подобно колебанию струны. Часть, ровно же настолько всемогущая, как сама пустота.

Остальное было лишь деталями. Высота мишени, не сделанное магом упреждение на расстояние, дистанция от стоп до мишени и от стоп до того места, откуда стрелял ученик… этого всего было немного, время и пространство не успело изменить свои формы. И, стоя с закрытыми глазами спиной к мишени, Шоу заранее выстраивал свои движения. И заранее целился в треугольник белого оперения, намереваясь выбить из мишени стрелу ученика своей.

Не поднимая век, он рывком развернулся к мишени, также рывком вскинул лук и одним быстрым слитным движением натянул тетиву, распахнул глаза и поправился за один короткий миг, без усилия разжал удерживающие тетиву пальцы.

Даже если целишься в заклятого врага, держи разум настолько холодным, насколько это только возможно, – изрек он, опуская лук. – Только так ты сможешь удержать в равновесии все требуемые части. А теперь попробуй еще раз.

Отредактировано Шоу (17-07-2017 17:36:43)

0

23

- Промахнулся... - несколько задумчиво протянул Эмери и нахмурил брови, когда Шоу начал снова свои заунывные речи о силе.
- Посмотри на меня. Разве я выше тебя и шире в плечах, разве на моей спине бугрятся мышцы подобно холке тянущего плуг быка? И я справляюсь с луком скорее тебя вовсе не потому, что сильнее. Как раз наоборот, я соотношу усилия и сдерживаю их там, где они не нужны более надобного. Смотри. Брюнет неопределенно дернул плечами, фыркнул, но потом все же уставился на своего новоявленного учителя и следил за его движениями.
Конечно, нет. Я тебя явно сильнее и проворнее, вот ты и выпендриваешься. - фыркал он про себя, однако увидев, как тот справляется одновременно с двумя луками, удивленно и восхищенно присвистнул.
- Ого! Два сразу! Удивление сменилось заметным интересом и любопытством, а еще желанием обладать такой же умелой техникой, поэтому от хмурого и вредного выражения лица у полудемона не осталось и следа. Наоборот, глаза его будто искрились любопытством и тягой к знаниям, которыми обладал этот поистине искусный стрелок.
Шоу заметил этот огонек в глазах парня и улыбнулся, а затем отдал ему лук обратно. Брандт забрал оружие и задумчиво почесал затылок, пытаясь вспомнить как именно его нужно держать.
- Так... Что там надо делать-то? - задумчиво бормотал он, сосредоточенно вспоминая нужную стойку.
Баланс – вот что нужно, а отнюдь не сила. Не требуется слиться с луком в единое целое, надо прежде всего самому стать целым. Уравновесить самого себя - тоном скучного преподавателя вещал мужчина, видя слабые потуги парня, отчего тот снова фыркнул и мысленно обругал всех учителей, само обучение и все ремесла и техники в целом.
- Ладно-ладно! Я понял! - нетерпеливо перебил он Шоу и глубоко выдохнул, успокаивая взбесившиеся нервы и силу, которая вновь начала выступать на кончиках пальцев голубой дымкой. Однако, сильно взбунтоваться магии льда не дал факт того, как четко и метко Шоу попал в цель своей стрелой. Она буквально прорезала стрелу Эмери и впилась в центр с резким пронзительным звуком.
- Ничего себе! - только и выдохнул парень, глядя расширившимися глазами на это дивное зрелище. Он конечно знал, что такое бывает. даже видел картинки в книгах, но узреть такое действо воочию все же было очень волнительно.
- Обалдеть! - улыбаясь он повернулся к своему учителю и хмыкнул - А ты отличный стрелок, когда не нудишь.
- Попробую. - кивнул он словам мужчины после паузы - Не зря же я родился с холодом внутри. - изрек он и, снова усмехнувшись и дернув плечами, начал тихо бормотать:
- Выравниваем дыхание... Встаем... Так... Руку на тетиву... Находим баланс... - тут он замер, закрыв глаза и сосредотачиваясь. Регулируя силу мышц, чтобы те не слишком затекали в неудобном положении. Кажется у генази начало получаться потому, как тетива натянулась именно так, как нужно. Не больше не меньше. Он все еще был с закрытыми глазами. Мышцы напряглись, но не ныли, руки практически привыкли к нужной силе натяжения, а ноги сами собой встали в правильное положение. Брюнет выдохнул. Долго, протяжно и медленно. А затем также, как недавно Шоу, резко распахнул глаза и выстрелил в мишень. Зрачки его были расширены, а все внимание полностью сосредоточено на летящей в белом плену стреле, словно от этого зависела его жизнь.
- Ну давай же... Не подведи... - чуть слышно произнес Эмери, разжав пальцы.

0

24

- Больно... - прошептала Янте.
Ее правая рука сильно кровоточила. По идее что может случится с уже мертвым магом? Но видимо чувство боли осталось. Янте нельзя убить мечем. Но, кажется, можно было ей навредить сделав пару надрезов на руке без доспеха. Но даже если мертвеца нельзя убить, то их чувства по большей части остаются прежними. Их редко можно изменить. Тяжело быть нежитью...
- Больно.. - простонал она.
Янте закрыла глаза. День начинался новой зарёй.
Спать... - только и подумала лич, перед тем, как провалиться в сознание. Ее боль резко утихла. Мысли словно стая перепуганных птиц исчезли из головы девушки. Янте закрыв глаза видела своё прошлое. Ее дом, сестры, мать... Исмер... Ее возлюбленный был множество лет назад мертвым... Лич спасла его от темного проклятия, он не стал ее рабом. Хотя она могла создать себе кого-то кроме Арли. Но сейчас ей было не до этого. Янте заснула.
- Да что со мной происходит?! Мне же не нужен сон! Что случилось? - она поднялась на локтях и удивлённо посмотрела на окружающее пространство. Вокруг все было заполнено белым дымом.
- Странно, даже гарью не пахнет... Но это же дым? Тогда где все запахи и звуки? - в памяти Янте всплыли образы сожженных ею городов. Пускай она жгла их простым огнем, но все же по возвращению в города, стоял сильный запахах горелого дерева и периодически скрипели чудом уцелевшие остатки домов. Янте прекрасно помнила все что происходило после ее визита во многие места.
- Ну и? Куда занесло мою неснтсную душу? Небось тут меня ждёт какая то подстава! - лич обнажила меч и направилась изучать пустоту, заполненную едким белым дымом.

+1

25

Обалдеть! А ты отличный стрелок, когда не нудишь. – Если бы у Шоу не были заняты руки, он бы их непременно скрестил на груди в ответ на эти слова, но тяжесть рукояти лука в ладони не давала хода мыслям излишне игривым и веселым. Мужчина лишь молча следил за тем, как его ученик справляется с луком, подмечал детали да посмеивался про себя.

Не будь этот маг столь высок и широк в плечах, не будь его движения столь свободны и легки, Шоу бы не позволил ему стрелять просто так, без предварительных упражнений, вытяжений и занятий с дыханием – но лиловоглазый и без всего этого справился со стойкой. Конечно, он оставался новичком сейчас, как остался бы им и через неделю, и через четыре недели занятий, но нельзя было не заметить того искреннего старания, с каким брюнет брался за дело. Шоу не удосужился задуматься, сохранит ли он эти знания после ухода из белого ничто, но сейчас просто приятно было смотреть, как человек, внемля советам и наставлениям, справляется с ремеслом красивым и непростым. Разве что несказанно веселило то почти детское стремление все повторить за более старшим и опытным, да тешило самолюбие то, что именно таковым, старшим и опытным, мужчина и был сейчас.

Шоу не имел никакого желания влезать в стрельбу ученика и поправлять его на середине, помня то живое и почти злое сопротивление, какое оказывало тело мага, прекрасно помнил и все те моменты, когда пальцы брюнета пылали голубоватым сиянием. Пустота, казалось мужчине, не позволит им двоим нанести вред друг другу, белое ничто против всякого вреда и ущерба – но отморозить себе руки из-за того, что невовремя полез, все равно не хотелось. И потому, когда брюнет закрыл глаза и начал выстраивать положение неглядя, Шоу лишь тихо устало вздохнул. Но в подобных слепых упражнениях был и свой резон, стойка вышла ровной и чистой, без оглядки на торчащую из белого поля стрелу ученик не боялся задрать лук слишком высоко, да и спуск не затянул. И в этот раз стрела полетела в точности туда, куда требуется от правильного положения – и оказалась изумительно близко от центра мишени. Вопреки тому, что бурчал себе под нос этот хозяин льда, вопреки его петушиным ярким ужимкам и хлещущей через край самоуверенности, какая съеживалась сейчас неудобными, острыми колючками, брался за дело он с чувством и всерьез, одним этим заслуживая к себе уважение.

А еще для первого урока он уже слишком много сам от себя требовал.

Эта мишень не для прицельной стрельбы, а для оттачивания техники, – Шоу покачал головой, а после вновь натянул лук и прицелился по всем правилам, следя за дыханием и сверху опуская лук к мишени. Он не красовался больше, не кичился своим мастерством, а просто хотел выстрелить хорошо и правильно. Так, как он любит стрелять. Так, как умеет. И не имело значения, что целился он сейчас в простой и скучный белый на белом лист, так было даже лучше. Уходили амбиции, уходила необходимость попасть – уж с такого расстояния, знал мужчина, он в мишень размером с человека не промахнется, – оставалась сама суть, безжалостная в своей красоте. Выстрелив и опустив лук, Шоу заговорил вновь. – Я учился стрелять с шести лет, а ты занимаешься всего день, и уже хочешь целиться. Не беги впереди собственных стрел, просто натягивай тетиву, выравнивай стойку и разжимай пальцы. Чем меньше ты сейчас будешь целиться, тем лучше будешь попадать. Просто… – тут мужчина позволил себе короткий тихий смешок. Раз уж ученику не нравится, что он «нудит», это можно и поправить, – получай удовольствие. Лук как женщина, но разве, каждый раз бывая с женщиной, ты думаешь о том, как бы непременно и качественно заделать ребенка?

И тут совсем рядом, шагах в двадцати, раздался негромкий, сторожкий металлический лязг. Слишком знакомый, слишком характерный. Безошибочно узнанный лязг вынимаемого из ножен меча.

Шоу не успел задуматься, что произошло, тело прежде движений разума само совершило все требуемое. Ныряет рука к поясу, хватает из колчана стрелу. Хвостовик на тетиву, разворот к цели, поднять и натянуть лук – все это было единым движением, не отделяющим части друг от друга, за одно едва видимое глазом мгновение. И немалого усилия стоило начать целиться, а не выпустить стрелу вслепую в тот же миг, вслед одному лишь голодному шороху обнажающегося клинка.

Туман, прежде едва отличимый от белого ничто и заполнивший тот кусок пустоты плотно, отсекший его как ширмой, понемногу рассеялся. И Шоу увидел приближающуюся стройную и темнокожую, безусловно женскую фигуру с мечом в руке. Усмехнувшись, мужчина опустил лук, вернул тетиву в изначальное положение и убрал стрелу обратно в колчан. Легкая дымка все еще скрывала черты лица гостьи, светлые волосы сливались с окружающей ее белизной и даже глаза едва можно было разглядеть, но стрелок явственно ощутил, что она реальна и не явилась по чужой воле. Женщина одним своим появлением разбила баланс, разрушила ту игру и то равновесие, что установилось между двумя гостями пустоты, казалось, самое ничто качнулось, как готовый рухнуть камень, а после вновь вернулось к балансу – но балансу пока неведомому. И пугающему этой своей неизведанностью.

Что ж, выходит, сама пустота осерчала на своих гостей за то, что нарушили какие-то неявные, неписанные ее законы? И теперь предстоит очередная битва, усложненная многократно? Если из двух противоположных гадательных черт складываются лишь две комбинации, то из трех, с третьей неизвестной, выходило все двенадцать. Двенадцать сокращается до шести, как только третья гадательная черта раскрывает себя, шесть исходов – это немного.  Из этих шести каждая верхняя позиция повторяется дважды, итого все сокращается до трех. От чего ушло, к тому пришло. Или, быть может, равновесие в непрестанной борьбе – это отнюдь не то, чего желала бы пустота от приглашенных в нее, и истинный баланс в том, чтобы одновременно быть и победителем, и побежденным?

Все эти мысли с лихорадочной быстротой пронеслись в голове стрелка и тут же рассеялись, оставив одну лишь ровную, холодную готовность.

Будь что будет.

Я тут ни при чем. И ты, надеюсь, тоже, – с улыбкой, полушепотом бросил он магу, убрал лук в футляр на поясе и шагнул к своей оставленной на полу рубахе, надел ее,  а после обернулся к пришедшей. Голос мужчины, прежде ровный, но простой, обрел низкие рокочуще-бархатные мотивы, стал сильнее и глубже. – Приветствую вас, почтенная госпожа, кем бы вы ни были.

Отредактировано Шоу (19-07-2017 17:23:13)

+4

26

– Эта мишень не для прицельной стрельбы, а для оттачивания техники. - с нотками какого-то доброго сарказма произнес Шоу и снова выстрелил. Правда на этот раз его взгляд и движения были несколько иными. Сосредоточенно-серьезными, а не как в предыдущий раз бахвально-расслабленными.
Эм пожал плечами. Он улыбался, когда его стрела почти достигла центра мишени и сейчас тоже продолжал улыбаться, словно к нему вернулась уверенность не просто в своей силе, а во всесилии. В том, что он сможет все, что только захочет, как и твердила бабушка в детстве.
Надеюсь на небесах ей уютно и тепло... - парень чуть погрустнел при воспоминании о единственном человеке, который любил его просто потому, что он есть. Ничего не требуя и ни в чем не виня.
Я учился стрелять с шести лет, а ты занимаешься всего день, и уже хочешь целиться. Не беги впереди собственных стрел, просто натягивай тетиву, выравнивай стойку и разжимай пальцы. Чем меньше ты сейчас будешь целиться, тем лучше будешь попадать. - вывел его из размышлений голос мужчины, заставив поднять глаза и посмотреть на говорившего.
- С шести? Рановато же тебя прикопали к обучению. - слегка недоуменно произнес полудемон, тряхнув черной, как ночь, челкой.
- Понял. - уже серьезно произнес он через мгновение - Не думать. Все учителя говорили мне подобное, когда я учился управлять своей силой. И здесь, значит, тот же принцип.
Он задумчиво смотрел на мишень. Но последняя фраза Шоу заставила Брандта хмыкнуть.
- С этой параллелью ты ловко придумал. - насмешливо проговорил он, смотря на мужчину - О детях я думал в последнюю очередь.
Ему сейчас начало казаться, что их взаимопонимания вышло на какой-то новый уровень, близкий к дружескому. Генази продолжал улыбаться, снова решив попробовать выстрелить, как вдруг до него донеслись отголоски магического колебания. А затем и звук, напоминающий лязг оружия.
Хм... - резко повернувшись в сторону, откуда послышались еще и шаги, Эмери опустил лук и призвал свою силу. Она отозвалась крайне легко и сразу достаточно мощно потому, как его волосы вновь побелели, а глаза стали напоминать голубоватые льдинки. В руках парня появились ледяные клинки.
- И кого же там нелегкая принесла? - процедил он сквозь зубы и прищурился.
Разве белая комната не принадлежит лишь нам двоим? - задумчивый взгляд уперся в незнакомку плавно появившуюся из молочного тумана. Казалось, что белая пустота решила подкинуть им сюрприз.
Может, пустота разумна? - подумалось полукровке.
Кажется, девушка была не в духе. По крайней мере тон ее голоса отчетливо отдавал недовольством и злостью.
– Я тут ни при чем. И ты, надеюсь, тоже. - бросил ему длинноволосый и усмехнувшись отошел.
- Было бы глупо с моей стороны приглашать сюда кого-то еще. - спокойно произнес Эм, пристально изучая вошедшую.
Он не стал пока убирать кинжалы, а просто спрятал руки за спину. Незнакомка явно была странной и магия льда отчетливо улавливала в ее ауре примесь смерти. Это не нравилось полудемону, а в какой-то момент он даже чуть скривился, ведь от нее веяло какой-то гнилью.
Она что мертва? Или.. может она и есть эта белая пустота, пришедшая по их души? - мысли лихорадочно забегали в его голове, а сила взбунтовалась, реагируя на противоречивые эмоции носителя.
Шоу тем временем проявлял чудеса этикета и благородства.
Он что не видит, что она несет с собой смерть? - бросив взгляд из-под челки на своего учителя, подумал Брандт.

0

27

Янте шагала по пространству пустоты. Ей было тяжело дышать. Свет обжигал глаза словно жуткий огонь.
- Проклятье! Я так поди и коньки отброшу... Так, не думать о плохом, только о миссии. Хотя, какая к чертям миссия! Я попала невесть куда и теперь брожу в ожидании чего-то.  - лич глубоко вздохнула - Ну и что теперь прикажете делать?! - крикнула она в пустоту.
Издалека донеслись голоса. Они говорили что-то про выстрелы. Звук сорвавшийся стрелы был отчётливо слышен в пространстве.
- Люди... Судя по всему тут есть люди. Но что их сюда привело? Наверно, то же что и меня. Ненавижу неясности. - подумала девушка.
Янте приняла решение пойти к тем кого слышала. Возможно ей удастся узнать больше от таких же пленных пустоты. Она сделала жалобный вид, надеясь что это действительно сработает.
- Если это не просто пространство, а нечто другое... Тут можно изменить реальность... - Янте приняла свой жизненный облик - Думаю, дроу тут помогут охотнее чем личу...
- Хэ-эй! Есть тут кто живой?! - крикнула она, для вида.
Голоса только усилились и Янте побежала на встречу.  По пути она несколько раз спотыкались и падала, от чего ее речь заполнилась ядом и отборной бранью.
Янте подошла к людям, которых слышала.
- Приветствую, вас, почтенная госпожа, кем бы вы не были - сказал один из невидимых собеседников.
- Взаимно. - ответила опешившая Янте - Меня звать Аунаэ... Я дроу... А вы кто? - Лич спрятала меч в ножны, что бы не вызывать агрессивный вид. Ну мало ли, что задумают ее собеседники увидев дроу в доспехах и с мечем в руках?

0

28

В какие игры вздумало играть белое бесстрастное ничто, Шоу не мог знать, да и в собственные сделанные натурофилософские допущения уже едва ли верил. Каноны, по которым живет это пространство, тайные, какие не вывести из предоставленных пустотой немногих начальных посылок, были выше человеческого понимания. И женщина, которую ученик и  учитель видели совершенно разными глазами, но которая, вдруг ясно ощутил мужчина, не видела их самих, появилась вслед тому же закону, который привел сюда прежде двоих – но вот самого этого закона до сих пор так никто и не разглядел.

Взаимно.  Меня звать Аунаэ... Я дроу... А вы кто? – На незнакомое слово мужчина не отреагировал ни движением зрачков, сама пустота участливо и ненавязчиво преподнесла ему знания о том, кто же такие дроу.  Не собранными в систему деталями, а осознанием, подспудным и тихим, как осознают вкус воды и отличают ее от дуновения ветра.

Едва не чистая тьма сама по себе, закованная в доспехи, вооруженная, колючая и одинокая, разбила компанию двоих мужчин, и в тьме этой была своя особая, сладкая, едва не томная правильность.  Будто без нее оба здешних стрелка не постигли бы самой сути того, для чего пригласило их сюда всесильное ничто, не поняли, что оба они – одинаковый и по силе, и по жару огонь. То, как участливо, почти с материнской нежностью пустота соизволила объяснить неясное, порядком повеселило Шоу, но и дало сделать выводы. Пустота не просто разумна, всем своим существом ощутил мужчина – она всеведуща, и в этом своем всеведении и всемогуществе одновременно безыскусно проста и изобретательна более, чем самый хитроумный человек. Пустота сильна. И пустота любит…

Играть.

И в этом осознании, прошившем что та же стрела, почудился мужчине оглушающе высокий звон не тетивы, а струны, целого сонма, целого леса струн. Лес этот встал вокруг необъятным, высоким, как тот долгий густой прибрежный тростник, из какого бывший раб плел корзины и сандалии, чтобы прокормиться. Только этот тростник, будто натянутый между небом и землей, был част как летний громогласный ливень и резал, как те же струны режут непослушные пальцы. Не музыка, одна лишь высокая, тысячекратно повторенная нота разлилась вокруг величественно и страшно.
Знал мужчина, никто кроме него этих звуков не слышит.

С треском, почти с осязаемо бьющим в ноги грохотом рухнула та стена, которую так любовно выстраивал бывший безымянный в своем собственном сознании.

Безымянным он более не будет.

И прятаться не будет.

Ни от кого. И от себя – в первую очередь.

Он примет как данность все то, что так малодушно решил запереть на замок навечно, он смирится сам с собой, когда найдет на это силы. Как нашел в себе силы ледяной маг управиться и со стрелами, и с собственным льдом, как для самого мужчины изысканно легко оказалось управиться с одним чужаком и узнать другого.

В этот миг Шоу – и пусть, что это не имя, а одно из принадлежавших ему прозвищ – ощутил себя всемогущим как никогда. Даже правда, безжалостная, ранее ударявшая кинжалом под сердце, лишилась сейчас своей разрушительной силы.

Медленно опустив веки и спустя мгновение распахнув глаза вновь, мужчина шагнул навстречу дроу, сейчас не желая, а будучи непоколебимо уверен, что таинственная гостья увидит его и туман отступит, подчинившись приказу. Внешность бывшего раба изменилась вновь – едва уловимо шире раскрылись плечи, гордо вознеслась голова. Под самую кожу, в кровь вернулись все те нещадно загнанные туда движения – и шаги, и кивки, и жесты рук, все то, чему учили простого сына офицера несколько недель перед возвращением домой, и что сам он прежде, много лет назад старательно перенимал у наследного принца. И, закрепляя новый облик, не столько внешний, сколько внутренний, опрятно собравшиеся в узел волосы скрепила золотая шпилька, оплетенная золотой же искусно сработанной саламандрой, держащей кровавый рубин в оскаленной пасти.

Я – человек, – улыбнулся мужчина, глядя на Аунаэ приветливо и спокойно, голос его обрел рокочущую обволакивающую мягкость. – Кронпринц Холанг, если быть точным, но теперь, здесь и сейчас, это не играет никакой роли. Можете забыть об услышанном и звать меня просто Шоу. Что вас привело сюда, почтенная госпожа?

Отредактировано Шоу (26-07-2017 14:14:42)

0

29

Хоть внешность пришедшей леди изменилась, магическим зрением Эмери продолжал улавливать ауру смерти, витающую вокруг нее и после того, как она представилась дроу, прищурился. Эльфы, коих ему довелось встречать на своем пути, имели яркий отпечаток на ауре. Он имел красивый фиолетовый оттенок, да и в книгах, по которым Брандт изучал расы Альмарена, четко было сказано, как их отличать от всех остальных.
- Дроу? Да Вы шутите, леди. - спокойно произнес он и хмыкнул - Эльфийской ауры в Вас ни на грамм. - он цепким, но не в то же время легким взглядом прошелся по ее фигуре сверху вниз, а затем снова глянул в глаза незнакомки - Впрочем, здесь можно быть кем угодно. Этот белый плен любит игры.
Особенно с теми, кто ему по нраву. - почему-то мысленно добавил он. Видимо подсознание мага неким образом улавливало флюиды, исходящие от этого странного белого тумана и интерпретировало их в эмоции и ощущения.
- Меня зовут Эмери, кстати. Добро пожаловать. - он кивнул даме головой в знак почтения и убрав наконец, свое ледяное оружие, уселся на появившееся ледяное кресло, решив наблюдать за происходящим со стороны.
А посмотреть было на что. Шоу, доселе носивший маску непроницаемой отрешенности, вдруг преобразился на глазах. И из бледного скупого раба превратился в высокородного вельможу с манерой поведения, напоминающей королевскую. Впрочем, как только тот открыл рот, стало ясно, что это на самом деле так.
– Я – человек. Кронпринц Холанг, если быть точным. - выдал длинноволосый, заставив зрачки полудемона удивленно расшириться.
Так он все-таки принц. Ну надо же! - кажется Эм тихонько присвистнул - Я учился у коронованной особы! Кому расскажешь, не поверят! - усмехнулся он про себя, не сводя глаз с новоявленного монарха.
И что же все принцы так себя ведут с девушками? Иш, как хвост распустил, того и гляди губа треснет. - очень громко подумал Эм и усмехнулся.
Пустота, которая в действительности оказалась разумной, каким-то образом подхватила эту громкую мысль и ледяному генази на миг даже показалось, что слова эти долетели до сознания Шоу. Парень тряхнул волосами, смахнув непослушную челку с глаз и задумался.
Что это было? Какой-то системный глюк?
Ответа, как и ожидалось, не последовало, поэтому он усевшись поудобнее, принялся играть ледяными шариками, которые создала его магия.
Он не собирался очаровывать эту странную леди, наоборот, решил, что будет просто наблюдать. Вдруг на этот раз его смазливая внешность не будет иметь вес? Тем более, тут такой экземпляр нарисовался!
Брюнет тихо хмыкнул и продолжая играть со своей силой, искоса поглядывал на парочку.
Вот и проверим, ведутся ли дамы на королевских особ. - по губам Брандта пробежала ироничная усмешка, а в глазах блеснула ледяная искорка. Он принял правила игры белой пустоты и сейчас пытался понять, какое же место отведено здесь ему.
Быть третьим лишним мне не улыбается. Хотя... - Эм спрятал коварную улыбку в уголках губ - Что-то мне подсказывает, что напыщенный монарх жестко обломается с этой темной лошадкой, называющей себя дроу.
Он встречал в своей жизни слишком мало эльфов, чтобы усмирить свое неуемное любопытство и сейчас, видя обычным зрением картинку под названием "дроу" отчетливо понимал, что темная раса совсем отличается от встреченных ранее светлых ее представителей. А то, что эта дроу не совсем настоящая, может быть, и не важно вовсе. Для изучения подойдет и маска.

0

30

Лич немо улыбнулась. Ей было неприятно слышать сравнения.
- Эльф? - вспылила она - Да как ты смеешь сравнивать наш Народ с этими монстрами внешнего мира?! - прокричала она на родном языке. Ей никогда не было так гладко слышать подобное. Возможно, пустота как-то влияла на разум? Кто знает...
Она слегка успокоилась и продолжила.
- Кронпринц? Хм... таких не встречала... - она с пустым взглядом поправила длинные белые волосы - Ох, надо же! Кого мне Ридлир послал! Сам принц, неведомой династии. Хотя, это же пустота Миров... Тут каждый может стать кем пожелает. - лич глубоко вздохнула, словно отчаявшись.
- Надеюсь, я не помешала вашему развлечению? - спросила она, посмотрев на мишень, усеянную стрелами.
Слова господина Эмери слегка ее задели.
- Темная лошадка, говоришь? Кажется, тебе везёт, что в пустоте я не собираюсь затевать с тобой войну. Возможно, вы славно потрудились, находясь тут, я уверена. Но скажи ты мне это в лицо в реальности, я тебе выцарапаю глаза, так и знай! - подумала "дроу" выдавив на лицо дружелюбную улыбку.
Ей явно не хотелось об этом говорить. Янте опустилась на колени и молча уставилась в пустоту. Сейчас ей больше всего хотелось вернуться обратно. Вне паутины Пустоты ее ждало множество дел. Но, дабы не нагонять мрачную обстановку она спросила:
- А собственно, как тут оказались вы? - девушка сделала вид заинтересованности.
Она замерла в ожидании ответа. Не то, что бы прям так интересно ей было, просто, надо же как-то сгладить обстановку, после отборной эльфийской брани, которой она покрыла Эмери.

0

31

Игры, в которые играло белое пространство со своими гостями, нравились мужчине все меньше и меньше. Белое всесильное ничто прогибало под себя, принуждало как проклятие принять подаренное ей всемогущество, соблазняло, опьяняло и отравляло. Будто готовилось слить души попавших в него с изначальной пустотой.

Шоу отчетливо расслышал мысли ледяного мага и столь же мысленно усмехнулся им – сейчас сопротивляться собственному всевластию казалось мужчине решением единственно верным, и неважно, какой ценой дастся ему это. Здешние абсурдные игры пугающе сильно напомнили бывшему наследнику ту короткую, но упоительно вкусную пытку, какой подвергали его высокоумные господа из посольства, прибывшего из родной страны в поисках принца, настоящего или поддельного: тогда его пичкали вседозволенностью и могуществом до тех пор, пока от них не начало тошнить. Раз за разом они подкидывали задачки, которыми вынуждали человека, еще недавно бывшего рабом, большими глотками пить горькую густую силу собственных слов, играть словами, выковывать из слов клинки и обрушивать на врагов… или тех, кого выставляли врагами перед ним. После, дав ощутить во вкусе власти лишь сладость и терпкость, без затхлого кислого духа безнадежности, мудрые люди раз за разом отрубали одну возможность за другой, пока не оставили будущему правителю одно лишь умение балансировать на канате над пропастью. И вся власть, все умения, все устремления безжалостно уложились в скупую, слабую форму, единственным смыслом коей осталось равновесие. Как в задачке о яйце, которое нужно поставить на острый конец.

И здесь, когда вновь нашлись слабые враги и сильные друзья, бывшие опаснее тех самых врагов, когда одно лишь различие меж двумя людьми имело силу заставить их встать по разные стороны в бою, когда вокруг из всех щелей хлестала абсолютная вседозволенность, повторялось все то же самое, что уже пережил двойник принца. Зажатый меж двух истинно сильных противников, с поданной на подносе властью, он вновь должен научиться балансировать. Та же пустота услужливо предоставила мысли дроу, яркой натянутой лентой проявила напряжение, какое застыло меж ледяным магом и новоприбывшей. Мужчина не мог не заметить, что теперь его ученик, до этого бывший столь безыскусно дружелюбным, оделся в ежовые колючки не в пример острее тех, первых, когда они только знакомились. Даже бахвалился собственной силой он куда более изысканно, красиво и осторожно, чем первые мгновения их общения.

То, что грозило развернуться здесь, уже чересчур напоминало войну – так равные противники выжидают и присматриваются один к другому, каждый убеждая себя, что враг все-таки слабее. И не имело значения, кто из этих двоих слабее, потому как в одном они были в абсолютно одинаковом положении: наследник имел в своем распоряжении оба конца нити и мог дернуть за любой. Шоу был почти уверен, что дернуть с достаточным усилием, чтобы с помощью одного уничтожить другого, просто не сможет, но ему хватало и куда меньшего. Быть судьей – оно привычно и просто. Оно знакомо. И оно поставит его в положение столь шаткое, что в самой этой неустойчивости обретается уже достаточная безопасность. Маятнику, которому суждено вечно колебаться, не страшен толчок извне, и не имеет значения, с какой он будет стороны. Шоу знал, что что бы ни случилось, равновесие будет не лучшим, а единственно возможным вариантом разрешения конфликта. И пусть, что из сведенной посреди белого ничто троицы он имеет меньше всего мощи. Зато он уже тренировался. Он уводил клинок от чужого горла, выкупáл чужие жизни и знает, какое усилие надобно в руках, чтобы удержать других от неверного решения.

А главное – он ощущал, что из всех он лучше всего сможет управиться с Пустотой.

Сияющая равнодушная белизна хочет повторить урок, который оказался недостаточно усвоен – это Шоу слишком хорошо понял. Потому как до сих пор не мог отделаться от мысли, что Пустота это он сам.

- А собственно, как тут оказались вы? – Этот вопрос был слишком прост. Даже если словами девушки говорило само ничто и за одним слоем смысла располагался еще один.
Я лишился единственного документа, могущего подтвердить мою принадлежность династическому дому, – спокойным, ничего не выражающим, но твердым голосом ответил Шоу. – Корабль, на котором я возвращался из изгнания, дабы принять трон, был уничтожен, и я оказался единственным, кто спасся. Чтобы дать мне второй шанс, нечто – судьба, боги или моя собственная воля, но суть не в том – перенесло меня в иной мир. В ваш мир. И здесь, – он обвел взглядом все пространство, – я по собственной воле. Затем, чтобы построить собственное будущее. А развлечению, почтенная госпожа, – тут Шоу бросил короткий, с едва заметной смешинкой, взгляд на стоящую в отдалении мишень, – вы не помешали ни в коей мере. Приятное общество может доставить куда большее удовольствие, нежели стрельба, и я не смею оскорблять вас сомнениями в том, что ваши намерения чисты.

Шоу не кривил душой, произнося последнюю фразу. В конце концов, для самой дроу ее мысли и устремления вряд ли были особенно черны. Теперь, остро осознал мужчина, вопрос стоит лишь в том, не вспыхнет ли его ледяной ученик так же, как вспыхивал прежде. Но и это, в сущности, не особо пугало мужчину.

Ничто ему поможет.

Отредактировано Шоу (12-08-2017 01:43:22)

0

32

Эльф? Да как ты смеешь сравнивать наш Народ с этими монстрами внешнего мира?! - - дама произнесла эту фразу на каком-то своем языке, который слышался Эмери мелодичным свежим ручьем среди этой белой пустыни, однако полудемон почему-то понял и смысл фразы, и каждое ее слово.
Хм... Вероятно здесь языкового барьера не существует. - задумчиво изучая ярость в глазах неизвестной девицы, решил он.
- Монстрами? - усмехнувшись, парень откинул упрямую челку с глаз, уставившись прямо в глаза собеседнице - Очень интересное заявление. А я-то по наивности своей полагал, что это дроу - темные. Оказывается, все наоборот... - брюнет снова хмыкнул, продолжая играть своей силой, словно с кошкой, которая ластилась к нему.
Ему было интересно до какой крайности дойдет новоявленная гостья белого плена в своей ярости. Это было даже забавным. Ведь беседы с Шоу не фонтанировали таким размахом эмоций. Он скорее напоминал безучастный портрет. А вот эта леди, наоборот, была глотком чего-то нового и неизведанного.
Можно сказать, что сила эмоций самого Брандта была очень схожа с дроу. Он и сам еще не мог контролировать слишком яркие ее всплески, и из-за этого сила, иной раз, брала над ним верх. А сейчас пустота словно предоставила ему шанс посмотреть на себя со стороны.
Забавно... Словно смотришься в зеркало. - мелькнула мысль в голове полукровки.
Тем временем Шоу не молчал. Он, как и положено монаршим особам (по крайней мере так и было написано в книгах), превратился в радушного и гостеприимного хозяина дома, который с почтением и напускным уважением и радушием принимает у себя незваных гостей.
Кажется, это надолго... - закатив глаза к потолку, если таковой конечно там имелся, подумал Эм, когда услышал из уст длинноволосого кронпринца тираду о его принадлежности к трону.
Может пока потренироваться? Все равно эти двое ничего не заметят.
Усмехнувшись своим мыслям, полудемон поднялся со своего трона и прикрыл глаза. На мгновение в комнате стало заметно холоднее, потому что его сила взрывной волной вырвалась с кончиков пальцев. Впрочем, это ощущение холода быстро закончилось, а сам Эмери стоял в центре снежно бури и наслаждался своим могуществом.
Нет, он не собирался никого очаровывать своим даром или хвалиться силой или того хуже - бросать кому-то из этих двоих вызов. Упаси, Рилдир! Парень просто играл. Волосы снова побелели, глаза стали льдинками, буря вокруг поутихла, превратившись в два средних снежных шарика, которые он и перекатывал в руках.
Он решил не мешать разговору. А самому ему пока сказать было нечего. Молчание, как говорится, золото. Сначала, ведь нужно присмотреться к собеседнику, а потом уже делать выводы. Чем Брандт в данный момент и занимался. Полуприкрытые глаза следили за обоими присутствующими, а губы изогнулись в ироничной улыбке.
Как все интересно получается... - улыбнулся он своим мыслям.

Отредактировано Эмери (21-08-2017 15:00:00)

0

33

- Будещее? Хм, как же его можно строить тут, в пустоте? Я думаю, тут точно что-то не так... Он что-то пытается от меня скрыть. Но я попробую разобраться в этом. - Янте сделала вид, что ее зацепили эти слова.
Эмоции лич пародировала мастерски
- Это весьма хорошая цель. Я буду молиться, что бы Вы достигли своего. - с наигранной радостью и поддельным состраданием и тут же ответила Эмери - Темный не значит - не справедливый. Дроу сильно отличаются от других эльфов. Мы не имеем смелости и наглости именовать себя Высшими. Боюсь, далеко не каждый народ называет себя Высший. На мой взгляд это было бы крайне не честно. Надеюсь, ты понимаешь о чем я? - лич наигранно улыбнулась ему.
Пустота резко успокоила жестокость и ярость Янте. Ей теперь не хотелось оторвать голову ледяному человеку.
Она тихо опустилась рядом с ледяными "игрушками" Эмери. Тишина словно помогала читать мысли. Тренировка... Буря...
Ледяная стена поднималась и обжигала своим дыханием. Янте повезло иметь бессмертное холодное тело. Она не могла умереть от холода. Но не смотря на это чувства остались прежними. Лич чувствовала холод, ей было привычно ощущать такое. Ее аура такая же. Холодная и пустая. Подобно драконьей она вселяла ужасающий страх всем смертным. Но похоже что тут, в плену Пустоты чувства ауры сильно ослабевали. Ни человек, ни его холодный товарищ не чувствовали ее ужасающего действия. Или они мастерски это скрывали?
Лич сделала жалобный вид бедной замёрзшей дроу.
- Мне так холодно... - жалобно проскулила она - У вас не найдется немного огня? В этой пустоте слишком много перемен... - Янте надеялась что ей предложат немного согреться.

Отредактировано Янте (18-08-2017 16:10:32)

0

34

За то недолгое время, пока готовился не просто стать двойником правителя, а заменить его на троне, Шоу успел возненавидеть ситуации, в которых его полностью лишали контроля – но еще более проникся ненавистью к моментам, когда его пичкали видимостью этого же контроля, не давая ни крупицы его на самом деле. В такие мгновения мужчина предельно четко понимал, что из него желают сработать безукоризненно послушную марионетку, и с этим ничего не поделать. Еще по той, прошлой жизни, он знал затхлый, с гнильцой, вкус абсолютной, совершенной беспомощности: когда стоял на карауле у покоев принца сразу после покушения – того виртуозно отравили, пронеся подушку с цветами белены, и лишь собственная осторожность принца спасла ему жизнь; когда один слепо кидался в бой против многотысячного войска и убивал одного, второго, третьего воина, а после сам спасался бегством, глотая горечь осознания, что эти три смерти не дадут ничего; когда их было трое, а он один, связанный, смертельно уставший и ненавидящий собственное грязное, оскверненное тело, нужное этим троим лишь как игрушка для постельных утех. Тогда он выбил себе плечо, пытаясь выдраться из веревок, откусил кусок языка мерзкому типу, лезшему целоваться, и готов был уже распрощаться с жизнью – но веревки, посмеиваясь, заменили железными цепями. Потому как мнение игрушки, ее руки и зубы никого не интересовали.

С тех пор утекло не так-то много воды. Десять лет – мог ли стрелок назвать это сроком, за который зарубцуются старые раны? Он привык к тому, что они не приносят боли, что усвоены как уроки… только вот по сравнению с новыми уроками они не имеют никакого значения.

Он должен был научиться чувствовать себя слабым и бесполезным. Должен был научиться быть таковым. И так и не научился.

А Пустота знает, пустота все помнит получше своих гостей, хвалится своим всезнанием и всемогуществом… пустота отчаянно похожа на тех троих, кого заманила в свои сети. Будто соткана из их же черт, усиленных многократно, пропущенных сквозь линзу и переплетенных хитроумнейшим образом.

По крайней мере, Шоу так думал. И узнавал в белом равнодушном Ничто себя – свою саркастичность и любовь к горькой иронии, свои жесткие игры с теми, кто волей судьбы оказался слабее, свою собственную тьму. И шуточки белого пространства разом стали для стрелка жестче, но куда менее болезненны.

Что именно не поделили ледяной маг и серокожая девица, мужчину не волновало – подобного он насмотрелся. Типичные склоки и распри меж людьми, не отличающимися друг от друга, сам себе решил мужчина. Такое он видел. Слова о монстрах, справедливости и несправедливости, высших и низших… ничего нового на этом свете не придумали.

Это весьма хорошая цель. Я буду молиться, что бы Вы достигли своего. – Эти слова, произнесенные с таким знакомым затаенным злорадством, лишь убедили мужчину в том, что он вновь на тренировочном плацу особого рода, каким стала когда-то палуба корабля, везущего его на родину, принимать принадлежащий другому титул. И в этот раз мужчина быстро понял, что от него требуется.

Проглотить эту подачку. Проглотить все, что отважатся ему кинуть, потому как пасть дракона – бездонна. Все, что канет в нее, будет смолото в пепел.

Когда ледяной маг начал вновь забавляться со своей силой, мужчина не сказал ни слова – он понял, что и его приятеля захватила эта особого рода вседозволенность, заставляющая подчиняться только себе. Отделаться от ударившего холода – так что кожа стянулась и под одеждой волосы на руках и ногах встали дыбом – оказалось легко, просто внушив себе, что его нет. Шоу откровенно побаивался пользоваться даже столь малой силой, какую предоставило ему Ничто: быть пленником собственных мечтаний не хотелось, а здесь их подносили на блюде в самой изысканной форме. Что, если с малой уступки начнется очередное рабство, и в конце концов Пустота сломает его, заставит принять врученное в дар всемогущество, и этим запрет в себе навсегда?

Шоу запретил себе об этом думать. В конце концов, и у себя на родине он успел привыкнуть к долгим многоснежным зимам.

А вот дальнейшее было уже веселее. Татуировка расцвела почти болезненно ярким сиянием на лице мага, волосы его вновь вмиг поседели, тронувшая губы улыбка показалась стрелку даже отчасти знакомой. Да, Пустота знала, кого к кому приглашать на свидание. Все трое были отчаянно друг на друга похожи. И мужчина не без труда удержал себя от того, чтобы понимающе улыбнуться своему ученику.

Мне так холодно... У вас не найдется немного огня? В этой пустоте слишком много перемен... – почти стенание со стороны Аунаэ вывело Шоу из созерцательно-задумчивого состояния, но отнюдь не побудил к действию. Этой темнокожей живой тьме стрелок не верил.

К несчастью, я не ведаю, как обустроить здесь очаг, – с искренним, но сдержанным сожалением произнес он. – Но, может быть, вас устроит горячий чай? – вслед за этим Шоу сделал приглашающий жест рукой, и, повинуясь взмаху, белизна тут же соткалась в низкий столик, инкрустированный камнями на чернолаковом поле, и три пышные подушки около него. На самом столике стояли жаровня с углями (были и щипцы, чтобы их ворошить), отдельно большой простой чайник для чистой воды, маленький пузатый заварник зеленоватой глазурованой керамики, покрытой тонким, едва видимым выпуклым узором, и три такие же пиалы, низкие и широкие, с украшающим донце цветком.

Чайный гарнитур

http://s11.radikal.ru/i183/1708/e5/b33c81293949.jpg

0

35

-Темный не значит - не справедливый. Дроу сильно отличаются от других эльфов. Мы не имеем смелости и наглости именовать себя Высшими. Боюсь, далеко не каждый народ называет себя Высший. На мой взгляд это было бы крайне не честно. Надеюсь, ты понимаешь о чем я? - заметно успокоившись сообщила ему юная особа, на что Брандт неопределенно передернул плечами. Ему не понравилось это резкое перескакивание на "ты". На брудершафт вроде бы еще не пили. Мало того, до этого чуть не сцепились, а тут такие откровенные фамильярности. Впрочем, слишком предавать этому значения Эм не стал. Он прекрасно знал, как действует на женщин его миловидная внешность и решил, что этот раз не стал исключением. Парень скосил глаза на блондинку и хмыкнул:
- Перворожденные имеют право называть себя таковыми по сути, но никто уже не не выяснит, какая из рас на самом деле была удостоена такой чести Вселенной.
Кажется, фраза вышла слишком заумной, но таково уж было его мышление. Полукровка старался выучить все, что только можно и порой совсем не принимал в расчет образование собеседника.
Если не понял, не мои проблемы - каждый раз, когда видел откровенное недоумение на лицах, думал ледяной маг.
Но эта темнокожая леди не выглядела глупышкой. Или, по крайней мере, умело делала такой вид, вот Эмери и решил, что она должна понять его мысль. В конце концов, белая пустота не зря собрала здесь именно их. Она-то должна понимать, что делает. Каждый из них был неким отдаленным отражением другого. И наличие острого ума, пожалуй, являлось главным критерием отбора гостей этого места. Ведь до прихода этой девушки, они с Шоу уже убедились в познаниях и умениях друг друга. А, значит, и дроу выбрана за такое качество.
Впрочем, тон с которым она произнесла следующую фразу заставил полудемона усомниться в этом. Было в нем что-то от недоигравшего ребенка, которому не додали в детстве тепла и внимания.
Или это очередная игра? - прищурился брюнет, смотря на даму - А может проверка на вшивость или характер рыцаря? - мысленно усмехнулся он. Его волосы снова приобрели оттенок вороного крыла, лишь в непослушной челке затерялось пару белых прядей.
- Вот с огнем - это явно не ко мне. Я повелеваю льдом. - с легкой усмешкой проговорил он - А вообще этот белый плен разумен и способен исполнять любые желания своих гостей, как мы уже успели убедиться с господином кронпринцем. - сказав это он улыбнулся, посмотрев на Шоу - Поэтому, если Вы пожелаете согреться, она обязательно это устроит. - с этими словами он подмигнул темнокожей вредине.
А затем услышал фразу своего собеседника о чае и кивнул:
- Ну да. Чай тоже вполне неплохая идея. - размяв мышцы шеи, Эм улыбнулся и сбросив маску ледяного Бога, стал походить скорее на симпатичного подростка, который с любопытством взирал на чайный сервиз. А затем усевшись прямо на пол, глянул поочередно на дроу и человека и проговорил:
- Говорят, чай объединяет. Так давайте проверим, что ли? - обворожительная улыбка заиграла на губах некогда ледяного неприступного парня, заставляя окружающих поверить в то, что сейчас он абсолютно спокойный и даже добрый.

0

36

†b¤Как-то сильно резко все менялось. Янте думала что сможет спровоцировать одного из этих странных людей на резкие высказывания. Но нет. Они только сказали пару тёплых слов о пустоте. И то, что ответили эти создания было весьма очевидно. Пустота была разумной. Она чувствовала, ее дыхание этом отдавалось в теле, вызывая какую то странную... Зависимость. К пустоте слишком быстро привыкаешь.
- Это очередная шутка белого пространства или кто-то пытается найти путь к моим мыслям и разуму? Интересно... Посмотрим, что из этого может получится. Вряд ли кто-то сможет до подробностей разобрать мои планы. Ведь это пространство может не только излечить, но и покалечить... Как треклятые "святые угодники" Играсиль и Ллос, черт возьми! - Янте закатила глаза.
Ей показалось, что Эмери слегка изменился. И сильный холод рядом исчез, словно по взмаху волшебной палочки.
- Так быстро менять облик... Уж не собрат ли он мне по силе Ридлира? Нужно узнать о нем побольше. Он видимо чувствует наше сходство. Мне нравится такой расклад! - девушка прохрустела шеей. Ей предложили выпить чашечку чая.
- Al, asanque* - ответила она.
Поймут ли они ее речь лича уже не волновало. По словам некоторых чай сближает.
- Ну посмотрим, что из этого выйдет - подумала девушка, тихо добавив - Bel da' cahallin!** - с лёгкой улыбкой сказала она. Видоизменив свою одежду. Мол, так приятно среди дроу, так положено принимать гостей. Но кто знает, что на самом деле может значить ее преображение в милую дамочку в красивом платье?

*Да, как пожелаете.
**Спасибо за угощение!

Преображение

http://sa.uploads.ru/t/K3Ag4.jpg

0

37

Шоу с доброжелательной пустой невозмутимостью куклы, какую дергают за ниточки, присел за стол на одну из подушек, щипцами поворошил угли в жаровне и поставил на решетку большой наполненный водой чайник, заглянул и в заварник. Дно его уже укрывал слой чайной смеси, в какой мужчина помимо самого по себе чая разглядел душицу, кипрей и ягоды лимонной лианы. Безукоризненная услужливая точность пустоты теперь казалась почти смешной – Шоу, вызывая здесь гарнитур для чаепития, не загадывал самого напитка, пожелал лишь горячей воды и чайных листьев… но сам он простой чай терпеть не мог за его надменную, кичливую горечь. Горького в жизни мужчины и без чая было предостаточно.

Наблюдать за собеседниками было отнюдь не скучно, было необходимо, было той самой целью и смыслом попадания в белую тюрьму аж втроем, но стрелок оставался при мнении, что пустота будет играть по его правилам. А значит – будет нарушать их, как он нарушал всегда. И потому Шоу уже почти намеренно игнорировал что дроу, что ледяного мага.

И эта тактика принесла плоды.

Мужчина в уголках губ спрятал мягкую и кроткую, наставническую улыбку, когда что девушка, что парень почти одновременно хрустнули шеей. Как те тайные куклы-стражи, вспомнилось мужчине, - куклы, стоявшие в покоях принца и изображавшие духов божественных предков, но хитроумнейшей системой нитей соединенные с парой половиц в коридоре. И когда кивала одна, Его Высочество неизменно узнавал, что к нему идут слуги, когда кивала вторая, она несла весть из тронного зала. Две разом кивнули в один-единственный день на памяти стрелка. Когда король бежал из столицы, оставляя своего сына на руинах страны защищать родные земли от захватчиков с востока.

Мужчина слишком хорошо знал, как въелись в его память два стоящих по сторонам ложа принца деревянных болванчика, в такт кивающих головами. Пустота подкинула новое отражение, блестя своей ненаполненностью как зеркалом, будто признала правоту своего гостя. Будто сломалась, не ожидав от него покорности. И Шоу позволил себе подвести итоги.

Этот странный, слепо-белесый мир научил его многому, не уча, в сущности, ничему. Кофе, дроу, магия… все оно блекло перед тихим и ровным осознанием, как именно следует начать новую жизнь, каков будет чистый лист, чтобы ровно на него легли новые строки. Осталось лишь закрепить это осознание и убедиться, что оно никуда не денется.

В большом чайнике уже почти нагрелась вода, когда Аунаэ внезапно обрядилась в платье, но Шоу не придал перемене облика дроу никакого значения. Женщине дóлжно облачаться в платье, независимо от того, каков ее мир там, за пределами пустоты – здесь все законы просты и едины, раз уж нехитрое «спасибо за угощение», сказанное отчетливо чуждым мужчине языком, беспрепятственно дошло до его разума, минуя уши. И управлять этим миром и этими законами у стрелка не было ни малейшего желания. Платье – значит платье. Чай – значит чай.

«Чай объединяет», - улыбнулся мужчина, в точности повторив слова генази и сохранив его интонацию, высыпал чайную смесь в вызванную четвертую пиалу и ополоснул заварник горячей водой из чайника. – Прекрасно сказано. Но я смею думать, что помимо чая нас объединяет еще множество вещей столь очевидных, что о них нет нужды говорить, и в то же время разъединяет такое же множество других очевидных вещей. Чего бы вы хотели к чаю, почтенные господа? Фрукты? Конфеты? Печеные сладости?

Отредактировано Шоу (30-08-2017 22:50:30)

0

38

Заметив внешние преображения дроу, Эмери хмыкнул. Он лишь предложил чай, а она видимо решила, что это светский прием. Впрочем, дальше этого мысли мага не ушли, он лишь пожал плечами, краем глаза рассматривая юную особу и отмечая малейшие изменения в поведении. Она говорила на непонятном языке. Но зачем? Пыталась показать, что умна? Или запутать, зная, что не все могут понять смысл сказанного? Это пока было загадкой для генази, но сильной тяги к ее разгадыванию он не испытывал.
Девушек в его жизни было немного, и все они были лишь проходящими. Мимолетными увлечениями, приносящими лишь плотские утехи и приятное послевкусие на утро. Надо сказать, что некоторые хотели продолжения, но сам Эмери к такому не стремился и всячески старался этого избегать. А вот как разговаривать с дамами о чем-то серьезном полукровка не знал. Не доводилось как-то встречаться с действительно стоящими собеседницами. Ведь миловидных особ манила в основном его внешность, да умение писать стихи. А заглянуть в его душу никто не старался. Вот он и прекратил общение с противоположным полом, сведя его на нет.
А эта нескромная леди менее всего походила на охотницу за женихами, хоть и пыталась сейчас делать такой вид.
Темная сила на лицо. - тряхнув волосами, подумал парень и откинулся на подушки, предварительно позаимствованные у Шоу с помощью своей силы.
- Удобно, однако! И как я сам до такого не додумался! - усмехнулся полудемон, глядя на мужчину. Длинноволосый сейчас больше всего напоминал заботливого папашу, чем кронпринца. Услужливо предлагая гостям всевозможные угощения и сладости.
Забавно было бы с ней сразиться. На равных.  - мысленный поток тек сам собой и Брандт не следил за ним, но эта идея заставила его удивиться и спрятать в уголках губ улыбку.
Вряд ли она сможет противостоять моему льду. Раз замерзла лишь от мимолетного касания магии.   - в конце концов решил он и быстро переключился.
- Чего  выбирать-то? Давай все подряд. - улыбнулся Эм, принюхиваясь к напитку - А пахнет ничего так. Что за чай? - решил он разрядить обстановку незатейливой любезной фразой, раз остальные предпочли молчать.
- Интересно, как пьют чай кронпринцы? - хмыкнул он - Может быть, есть какой-то особый ритуал? - глянув на Шоу, решил подначить его Эм.
- Или попробуем по канонам дроу? - с усмешкой перевел он взгляд на даму, сидящую рядом с собой.
Посмотрим, как вы умеете терпеть негодяев. - проказливая улыбка не сходила с лица Эмери, словно он был юным мальчишкой, а не взрослым сильным полукровкой, способным подчинять стихию льда.

Отредактировано Эмери (29-08-2017 13:42:37)

0

39

Предложение выпить чаю с конфетами и печеньем было весьма заманчивое. Янте конечно любила набить живот бесплатной едой, но в этом случае видимо что-то стала подозревать. Она  сама пользовалась дурными методами, но убивать кого-то в пустом пространстве было бы крайне не логично. Хотя, кто знает, что на самом деле задумали ее собратья по несчастью.
- Чай с конфетами? Хорошая мысль. Я давно хотела попробовать людские сладости! Мне говорили, что они божественны на вкус - лич сделала вид, что ей действительно очень этого хотелось.
На самом то деле она распробовала множество людских угощений. Но как не странно, всегда отдавала предпочтение плохо прожаренному на костре мясу, усыпанному горой специй и большим количеством соли. Из сладкого она предпочитала то, что принято называть рахат лукум, "удобный кусочек", желеобразную массу из фруктового сахарного сиропа с орешками и лепестками каких-то цветов внутри. Особенно с орешками. Видимо, осталась привычка из прошлого, когда Янте была ещё эльфом. Тогда ей до мозга костей нравилось как во время приема еды у нее что-то хрустело на зубах, как медленно рвались мясные волокна и главное, как обжигает твой язык острый перец или какая-то другая очень острая специя. М-м-м, вкуснятина! Просто не возможно описать.
За долго до провала в Пустоту, Янте бывала во многих других городах, она пробовала множество яств, которые готовились там. Но почему то в остатки души Янте впала еда хищников орков и ледянящих шефанго. Вот как-то по другому они создавали свои яства... И вроде ничего такого особенного в огромном куске жирного мяса овцебыка, долго висевшего над горячими языками желто-зеленого огня. Но черт побери, какой то другой получался вкус у этого куска.... Совсем не такой, как обычно получается у смертных... Орки сваливали это на рацион питания и ореол обитания овцебыков. По их мнению, овцебыки живущие на просторах их земель правильно питаются жёсткой, практически полностью выжженой горячим Солнцем и серой травой, что эти животные должны быть свободны, подобно ветрам. Только за счёт этого, их мясо становится жирным и сочным, как и положено. А людские овцебыки едят слишком мягкую пищу, мало двигаются... Потому их рога стали меньше, шерсти больше, а мясо потеряло изначальный вкус.
По крайней мере так рассуждали товарищи по оружию Янте.
Девушка сидела и думала о том, что действительно не плохо было бы съесть жирный кусок этого деликатеса, как вдруг ее вывели из страны раздумий слова одного из ее товарищей.
- Или  будем пить чай по традиции дроу? - спросил Эмери, видимо намекая на то, что девушка преобразила свой наряд. Он видимо не понимал, какой чести достоин тот, с кем дроу в праздничном наряде согласился пить чай. Но фраза про чаепитие в стиле дроу сильно рассмешило лича.
- Что что?! - переспросила Янте - Ты хоть сам веришь в то что сказал? - лич разразилась громким хохотом.
Ее смех был не похож на стандартный. Обычно Янте дьявольски хохотала, перед тем как сжечь до тла город или медленно разрывать кого-то на куски. Но сейчас она смеялась как сумасшедшая. Хохот помешанного человека, которого рассмешило что-то понятное лишь ему самому.
- У нас не принято пить чай. - сказала Янте, прекратив смех - У нас принято пить туманное вино. Если есть желание, я могу тебя им угостить. - лич наколдовала подставку для чашки в виде руки скелета.
По другому она не любила держать чашек.

0

40

То, что происходило здесь, в белом ничто, нравилось мужчине все меньше и меньше. Слишком уж сильно оно стало напоминать те жестокие и бессмысленные игры, в которые он играл и которые закончились полным поражением. Сила, абсолютная сила, холодная и безжалостная, дышала ему в затылок и ластилась к рукам подобно кошке – и была сейчас подобно той же кошке почти бесполезна. Даже какая-то особая горечь заплескивала от осознания, что вся полученная мощь не имеет ни единой точки приложения. В точности как раньше, когда безжалостные тихие голоса по-настоящему сильных людей вели самозванца на трон и день за днем взращивали в нем осознание собственной беспомощности и бесполезности.

Шоу прекрасно понимал, что сам сделал такой выбор, навязал его самому себе, просто рассудив самым легким и привычным образом. Проще остального было принять за данность, что все происходящее имеет смысл, оно было заманчиво и не отдавалось затхлым душком безнадежности – но тем горше стрелку оказалось признать, что он сам сделал свой выбор. Здесь, в мире безграничных возможностей, в точке, где воедино слились начало и конец, он избрал путь привычный и прямой, и за один-единственный поворот запутался вдруг. Смертельно запутался.

Неожиданно собственная беспомощность начала злить. Беспомощность безосновательная, взращенная глубоко внутри и преподнесенная как данность даже не сейчас, а много-много дней назад. Мужчина вызвал перед мысленным взором сухое и благообразное лицо старика-посла, нашедшего его среди нищих и заманившего на трон с искусностью охотника, загоняющего дичь в ловушку. Так, по легенде, горные леопарды ловят свою добычу: пара яростных прыжков, и пугливая серна сама кидается в пропасть в тщетной надежде спастись. Только вот тот старик загонял не серну – он гнал в гнездо шершней будущего дракона, попутно обучая его лежать смирно, пока насекомые будут растаскивать на тысячи кусков его тело.

Несносный посол может собой гордиться, с глухой досадой подумал Шоу. Он хоть и не сделал из ящерки дракона, но взрастил эту ящерку и обучил с безукоризненной точностью заходить в тупик, стоило дать лишь малейший признак свободы. Сейчас мужчину уже злили собственные метания. Потеряв все, потеряв смысл и цель в жизни, почти потеряв самый вкус к ней, он застрял на распутье и, сам себя обманывая, что шагает вперед, лишь крутился на месте. И здесь, в краю сбывшихся мечтаний и неизмеримой силы, намеренно, по собственной воле подчиняясь этим двоим, Шоу с горечью осознавал, что растерял даже те остатки былой силы, какие сохранились после рабства и помогали хоть как-то доживать свой век в трущобах. Корона и королевская мантия оказались тяжелее колодок. Только вот мозолями от колодок куда сложнее гордиться.

Мужчина вспоминал себя прежнего, свою юность – там, подернутые уже дымкой беззаботного пустого созерцания, смазанные, слой на слое лежали деяния. Ошибки, беспомощные и глупые рывки в попытке эти ошибки исправить, просто бесцельные метания горячего, горящего сердца… все оно, уже обретшее ореол правильности лишь потому, что случилось единожды, единственным воплощенным образом, сейчас было чуждым и чужим. Сердце, прежде горевшее ярко, остыло и рассыпалось пеплом.

И, сидя  сейчас за столом меж льдом и тьмой, мужчина готов был смеяться, до того абсурдной шуткой казалось все происходящее здесь. Те, кто должен быть холоден и мертв, не имели в себе ни капли равнодушия, глядели друг в друга как в зеркало и рассыпали вокруг искры, будто два ударяющихся друг о друга куска кремня. Они не играли в чувства, это мужчина, насмотревшийся подобного, мог сказать точно, они жили этими чувствами, казалось бы, совершенно им по статусу не положенными. Вновь урок, преподанный Пустотой, обратился в свою противоположность. Так чего же на самом деле она требует? Жизни? Смерти? Гармонии? Борьбы с той гармонией, какая слаба и разрушительна?

Запоздало, окольными извитыми путями, сбив дыхание и ноги, стрелок прошел по тому пути, что предложило ему белое Ничто подобно чистому листу, где сам он вывел карту хитроумную и оттого полезную лишь тонкостью проработки. От чего ушло, к тому пришло.

Пустота – это он сам.

Потому что нигде нет пустоты, кроме него.

Одно несомненное преимущество те недолгие занятия в качестве самозванца дали – Шоу как следует научился думать и слушать одновременно, не упуская за своими мыслями нити разговора. И, выводя для себя новую стратегию, вполуха мужчина следил, как его собеседники подначивают и задирают друг друга, да занимался чаем, разлив уже заварившийся (вновь волшебство пустоты?) настой по чашкам. Теперь он не желал ни вмешиваться, ни удерживать себя от того, чтобы вмешаться. Пусть делают что хотят… и он также сделает то, что хочет.

На словах о сладостях, попробовать которые изъявили желание что дроу, что ледяной маг, услужливая белизна будто сама взрастила на столе блюдо на восемь секций, раскинувшееся подобно цветку. Хитроумное печенье, напоминающее морских ракушек, и тающее во рту куда более споро, чем любой моллюск; глазированные медом орехи и хитроумно начиненные орехами красные финики; засахаренные корни колокольчика, на самом деле куда более острые, чем сладкие, но от этого не мене приятные к чаю; конфетки-печатки из меда, сока ягод и цветочной пыльцы, ароматные и маленькие, как пуговицы; цукаты из персиков в карамели, цукаты из лимона в миндальной пудре, засахаренные цветки жасмина – все эти яства, изысканные и дорогостоящие, подавали под конец королевской трапезы еще до войны, до голода, когда деликатесами, а не гнилым проросшим зерном собирали со страны налог. Одно лишь яство осталось здесь с тех времен, какие мужчина даже слишком хорошо помнил. С потугами на изящность приготовленное из всего, что было, военное, придающее недюжинные силы лакомство, мешочек с которым наследник престола когда-то носил едва не под доспехом, дабы не ждать привала. Всего понемногу, тонкий ячменный блинчик, смазанный плотным слоем выжаренной в масле смеси из диких орехов и сладкой фасоли, с перцем и травами – стрелок честно признавался себе, что эта пародия на дворцовые кушанья была вкуснее тех самых кушаний, какими в пору расцвета уставляли столы так, что ложку некуда было класть. Раскрошенный на кусочки ячменный блинчик, каким Его Высочество делился с людьми из своей охраны, был безыскусно хорош, без вычурности и неестественности вкусов дорогих десертов, и не в последнюю очередь по тому, из чьих рук стрелок получал его. Здесь, облагороженные, сформованные в маленькие диски, они почти не выделялись на фоне остальных яств, и Шоу взял маленький двухслойный кругляшок первым.

Что там до туманного вина и подставки из человеческих костей, ему было мало дела.

Мы ели такие, когда двору пришлось уходить из столицы. Стояли на берегу Сверкающей реки… потом, после генерального сражения, ее переименовали в реку Мертвых, - обыденным тоном пояснил Шоу, откусывая от плотного хрустящего кругляшка маленький кусочек. Раз уж остальные позволяли себе говорить, что думают, мужчина решил и себе это позволить, без далеко идущих целей. Сейчас, когда все встало на свои места, удивительно легко оказалось не лгать – просто потому, что правда и ложь потеряли свою ценность.

Но вот вкус, до сводящей скулы боли знакомый, сохранился в неизменном виде. Казалось, пустота принесла сюда вместе с этим печеньем и едкий сернистый дым горючих смесей, и запах нечищеных конских сбруй, и сырой дух тяжелого предгрозового летнего неба. Так, как было в те времена, когда у всего народа была одна на всех цель.

Спустя пару лет войны простые солдаты от голода грызли сосновые иглы и лишайник со стволов деревьев, – с добродушной, будто прощающей усмешкой добавил мужчина, поднес к лицу чашку с чаем и вдохнул терпкий и сложный, сладко-дымный аромат травяной смеси. – А нам подданные милостиво презентовали шишки с тех же сосен, овес для лошадей и собранные медоносные цветы. Впрочем, прошу меня простить, в моих мыслях не было вынуждать вас предаваться печали вместе со мной. И я бы искренне желал ответить согласием не предложение выпить вина, но я не пью ничего крепкого, оно чересчур сильно вредит моему разуму. И кстати, – тут стрелок весело стрельнул глазами на ледяного мага, – можете не верить моим словам, почтенный господин, но кронпринцы пьют чай так же, как и простые люди. Через рот.

И, словно иллюстрируя свои слова, Шоу с совершенно невозмутимой миной сделал маленький глоток чая и вновь мягким плавным движением вернул чашку на столик.

сладости к чаю

https://scontent-amt2-1.cdninstagram.com/t51.2885-15/e35/18722050_1888930654718309_3631959009902198784_n.jpg

Отредактировано Шоу (27-09-2017 02:28:54)

0

41

Кажется, вопрос, обращенный к дроу, был неуместен или более того - вовсе глуп, потому, как она разразилась таким необузданным и громким смехом, что казалось, он не остановится никогда. Даже стены (хотя, есть ли они здесь?), казалось, начали отражать ее заливистое хихиканье слишком громко. Может, потому, что в этой пустоте смех - диковинная редкость? Или белый плен сам любит пошутить и повеселиться, поэтому благоволит этой неугомонной леди. Парень не заметил, как и сам начал улыбаться в ответ на ее неоднозначную реакцию.
Он сидел и наблюдал как она смеется - ярко, даже немного дико, с какой-то детской непосредственностью и расслабленностью. Словно, она доверяет всем присутствующим здесь. Прошло уже больше пяти минут, а она все смеялась и смеялась по одной, лишь ей известной причине.
- Может, уже изволите пояснить, что же Вас так рассмешило, мисс? - не выдержав, усмехнулся полукровка.
- У нас не принято пить чай. - сказала Янте, прекратив смех - У нас принято пить туманное вино. - наконец, выдала эта темная личность и с совершенно невинным видом предложила Эмери это самое вино.
Такое название полудемон встречал в книгах, точнее лишь в одной. И то мельком, вскользь. Словно это была какая-то тайна. В отрывке говорилось лишь, что туманное вино - это напиток темных эльфов, предназначенный для особых случаев. Но каких? Ответа на этот вопрос Брандт не нашел. Хотя, надо сказать, он и не стремился. Ведь, это не входило в его планы.
А ведь учитель говорил, что нужно расширять знания в разных сферах. - с усмешкой подумал про себя парень - Что ж, впредь буду более предусмотрителен.
- Пожалуй, пока достаточно чая. - придав лицу непринужденное выражение ответил ледяной маг - А там, посмотрим... - с этими словами он подарил дроу одну из своих фирменных лучезарных улыбок, от которых юные девы таяли, как снег на солнышке.
Он как бы намекал, что пока что она не входит в круг его доверия, но, если покажет себя с нужной стороны, то все может измениться.
– Мы ели такие, когда двору пришлось уходить из столицы. Стояли на берегу Сверкающей реки… потом, после генерального сражения, ее переименовали в реку Мертвых. - голос Шоу прервал зрительный контакт двоих собеседников. Эм посмотрел на мужчину с толикой заинтересованности. На сколько он уже успел узнать этого неразговорчивого типа, тот сейчас скорее всего, начнет рассказывать что-то из своей жизни. Поэтому брюнет не стал его прерывать, а лишь сделал пару глотков травяного чая с приятным свежим ароматом.
И действительно, кронпринц продолжил свою тираду. Надо сказать, она была довольно любопытной. В своей жизни Эмери никогда не испытывал голода (хвала Рилдиру) и поэтому не знал, каково это - есть что придется.
И, кстати, можете не верить моим словам, почтенный господин, но кронпринцы пьют чай так же, как и простые люди. Через рот. - колкость не укрылась от взгляда Брандта, но тот лишь усмехнулся.
- Запишу это в свой блокнот. Принцы, значит, не сильно отличаются от простых людей. - вернул он Шоу шпильку, а затем продолжил - Хотя я никогда бы не подумал, что коронованные особы могут голодать. Разве это возможно? - сверкнув глазами, выдал Эмери.
А затем посмотрел на девушку.
- А Вы леди, надеюсь, не из знати будете? А то я, право, начинаю себя чувствовать здесь лишним! - конечно же, это было шуткой, но нужно было как-то разрядить атмосферу уныния, которую здесь нагнал Шоу плюс по-тихонечку выведать информацию об этой сумрачной и таинственной леди, от которой буквально разило магией смерти.
- Или вы наемная убийца? Смертью от Вас тянет не на шутку. Уж я-то, как маг, это ощущаю. - с легким прищуром, закончил он свою коварную речь.

0

42

Чай приготовленный в Пустоте оказался на удивление вкусным. Янте хоть и потягивала этот напиток суток из уважения, мол это правила этикета и плохо показать что тебе не нравится еда, которой тебя угостили.
- Так же нельзя, ты должна вести себя как девушка! Сядь прямо! Не клади локти на стол! Ко-ко-ко! - передразнивала будущий чернокнижник своих учителей этикета а храме Ллос в подземном королевстве. Ей определенно не нравились эти люди. И по этому, да ещё и в виду своего стервознейшего характера Аунаэ, ещё тогда ходившая с этим именем лич, открыто не признавала их, ровно как и то что ей пытались внесёт в голову. Да и что уж говорить об иерархии, на которую восставшая кудесница плевала с высокой горы и по сей день?!
На предложение выпить туманного вина оба ее собеседника ответили весьма неоднозначно.
- Ты говоришь, что крепкие напитки плохо влияют на твой разум? Хм... Это крайне любопытно! Я даже не знаю,  что могло бы это значить... Вино плохо влияет на тебя... Но что-то ты темнишь, принц Холанг! Но я думаю, что разгадают причину твоего отказа. Хотя быть может ты действительно знаешь свои телесные аспекты. Не мне тебя за такое осуждать... - конечно, же подумала девушка.
В этом пространстве достаточно одной лишь мысли о том, что должно быть случиться и оно бы свершилось в тот же миг. Ровно как и смерть от одного касания. Лёгкое, ненавязчивое движение и прикосновение руки по обнажённому телу и... Всё. Ты резко холодеешь, падаешь в медные проводки, сплетающиеся между собой в бесконечную длинную трубу с множеством прорезей и видом на белую дымку бездны, на то умирающее для тебя пространство. В ее магии бывало всякое.
- Пока будет достаточно чаю. Ну, а там посмотрим! - послышался весьма знакомый голос из вне.
- Хм... Будь по вашему. - ответила она - А ведь правильно делаете, что отказываетесь! Обычно попойки туманным вином заканчиваются отравлением одного из гостей, стоит лишь вовремя подсесть к тебе и в нужный момент спрятать руку за спиной. Я многое такое повидала. Так что не беспокойся, мой друг. - мысленно "щёлкнула хвостом" лич - Да черт побери! Чего скалишься, как шефанго перед бойней?! Я твою уродливую пасть уже видела, спрячь свой мерзкий оскал, чудовище! Разве ты и без оскала был не достаточно уродливым?! - раздумывала лич мирно наблюдая за вылезет на лицо джинази улыбкой. Быть может он хотел, что бы его приняли как-то по другому, но тут увы не судьба. Янте привыкла подозревать всех и вся во лжи и паскудстве. Сама ведь ничуть не лучше. Да и жила она по принципу: "Каждый равняет других по себе". Вывод напрашивается сам собой: Янте сравнивала любые действия ее собеседников со своими и видела искаженные отражения в их эмоциях и действиях. Искаженные, театральные, неестественные, кукольные, наигранные, словно маски, сменяющие одна другую в последовательности, словно записанные по сценарию и поставленные в очень качественной пьесе в театре большого города. Забавная, однако, выходит картина!
Лич спокойно попивала терпкий травяной чай, заботливо приготовленный в Пустоте ее чудесной магией.
- А Вы леди, надеюсь, не из знати будете? А то я, право, начинаю себя чувствовать здесь лишним!Или вы наемная убийца? Смертью от Вас тянет не на шутку. Уж я-то, как маг, это ощущаю. - а ведь ледяной джинази был прав!
Запах Смерти действительно был. Служило ли тому разложение биологического тела Янте или просто ее жуткая аура, неизвестно.
- Нет. Я не отношусь к королевской семье. Я так, дочь шамана и жрицы богини Полумрака. Такие среди нас не редкость, как... Ну как дети стражей и крестьянок, например. А вот с профессией ты немного ошибся. Я не наемник. И никогда не была им. Я сама по себе. Меня не существует. - выдала лич.
Она могла бы сказать кто или что она такое, но нет. Пускай это будет новой игрой для ее собеседников. Пускай гадают, над этим! С гордостью сфинкса девушка смотрела на все происходящее вокруг. И кажется, ей нравилась эта глуповатая игра в прекрасную принцессу из далёкого мира.

Отредактировано Янте (08-11-2017 00:39:33)

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » В плену у Пустоты: пепел и лед