http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Вещая Тьма

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://pp.userapi.com/c847218/v847218608/1366a/vYsmXp6Tldc.jpg

Участники: Милена и Аркон.

Место: Мирный и благонравный город Ариман, добрые жители которого ещё не подозревают, что чернокнижник Ордалион и его ручные демоны и вампиры скоро не оставят и следа от привычного им спокойствия. Небольшой мемориальный парк, облюбованный для посиделок шумными компаниями студентов и влюблёнными парочками.
Обычно место в центре города стоит дорого и застраивается очень плотно, но в давние времена это была окраина Аримана. И, когда город посетила чума, именно здесь находилось святилище, во дворе которого усопших провожали в последний путь. Пепел погребальных костров так плотно покрывал землю, что даже сейчас её не решаются тревожить и посаженные в тот страшный год деревья по сей день радуют глаз.

Время: 10605 год. Конец зимы, которая нынче выдалась исключительно тёплой и снежной. Большие, пушистые хлопья падали с неба, укрывали белым полотном улицы и крыши, а на утро таяли, собираясь в огромные лужи, которые приходилось обходить через несколько дворов или преодолевать вброд. Тяжёлый, влажный воздух неподвижен и город то и дело снимает невесомую вуаль печного дымка и умывается сизым молоком тумана.
Где-то поскрипывает подржавевший флюгер. Опрокинув пару стаканчиков подогретого со специями вина в ближайшей таверне, бряцает доспехами ночная стража. Цокот копыт и стук колёс по брусчатке, это возвращается с бала какая-нибудь припозднившаяся красавица. Пахнет влажным камнем и несостоявшимся морозцем.

Сюжет: Гулять перед сном, без сомнения, исключительно полезно, так пройдёмся же по ночному Ариману.

0

2

Я не вижу сны. Обычно.

Грудь. Боль. Чужая? Моя.
Что-то давит на грудную клетку. И это не неудобный стальной панцирь. Сапоги гулко стучат по брусчатке. Не только мои. Наши. Нас много. Недостаточно. Я реву и понимаю, что мне страшно. Я кричу и осознаю, что в последний раз. Их слишком много. Город пылает. Сталь на сталь. Мертвые против живых. Пламя облизывает здания вокруг. Шум, этот шум. Не хватает воздуха, не хватает скорости, не хватает времени. Я быстрее, недостаточно. Резкая боль в предплечии. Чувствую влагу, чувствую свою кровь. Голова откидывается в сторону, меня шатает. Как от лишка эля. Как в первый раз, когда отец дал выпить пинту. Это было летом. Теплым жарким летом, я помогал ему на лесопилке. Там было много деревьев – их сейчас нет, они сейчас – дома, стоящие вокруг, сжигаемые пламенем. Яркий блеск металла, падение. Я закрываю глаза, вокруг тьма. Я открываю глаза, но тьма по-прежнему вокруг меня. Все пропало, кроме боли. Мне отрывают ноги. Боль уходит… мама, прости меня.

Вампиру потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что ему не нужно дышать. Он сидел нагишом на кровати, откинув шерстяное покрывало, дико озираясь по сторонам, губами ловя воздух, но безрезультатно. Спальня, погруженная в полумрак, освещалась лицами. Знакомыми. Не знакомыми. Они как портреты, висели в пространстве куда бы он не посмотрел. Один бледный, темноволосый, блюющий черной жижей с довольным лицом. Кажется, у него вышла задумка. Вторая, бледная, почти девочка. Глаза широко раскрыты. Испуганы, слепы. Дочь барона. Щелчок пальцев, один, второй. Вспоминай. Аделинда, да. Роза Аримана. Третья, тоже девочка. Невинная в одном, повинная в другом. Светлые волосы не соответствуют фону – тюремной кирпичной кладке. Ее вампир не знал. Еще один, горделивый профиль, смотрит хищной птицей с поднебесья. Светлый рыцарь тень которого падает на речной город. Между ними поводок и не ясно, кто кого контролирует больше. Эта тень мужчине знакома. Старик в теле ребенка.

Лиц было слишком много, они кружились вихрем в сознании. С трудом встав, с ужасом ощущая слабость, Аркон пошатываясь подошел к окну и распахнул его настежь. В лицо тут же ударил промозглый зимний ветер. Снежинки мерно превращались в капли, стекая по его подбородку, проводя реки по груди, спускаясь к члену, скатываясь по бедрам, находя свой конец на паркете.

С этим явлением мужчина сталкивался не часто. Ясновидение, спонтанное прорицание посещало его крайне редко. Чаще вампир сам вызывал к себе подобные видения, целенаправленно, проверить домыслы и реализацию планов, каждый раз резко реагируя. К подобному не привыкнуть, даже спустя тысячу лет. Но Аркон мог сказать наверняка – это произойдет. Скоро, очень скоро. Вопрос лишь в том, как к этому подготовится? Кого предупредить? Кого оградить? Кого послать наблюдать? Участвовать самому и на какой стороне? Вопросов много, а на обдумывание - всего несколько часов. Ведь скоро рассвет - время действий, но не для сородичей.

Прошло трое суток, прежде чем вампир мог задуматься над следующими шагами. Он защитил своих агентов, своих невидимых слуг и тех, кто ему был еще нужен в будущем. Единственным человеком, кого он не предупредил, был алхимик. Мужчина после той памятной ночи с заключением Милены не появлялся в ее жизни. Прошло уже почти пять лет – изрядный срок, чтобы связь оборвалась. В конце-концов, хоть Аркон и заложил основы, женщина ему не пригодилась. Могла, но не пригодилось. Не страшно, такое бывает. Было бы нестерпимо осознать, если она вдруг была бы нужна, но недоступна к использованию. И вот теперь в Аримане, готовом стать ареной для игрищ, осталась она… Стоит ли вообще тратить время и силы на ее вызволение? И будет ли она слушаться, если Аркон ей предъявит ультиматум? Пора было проверить.

Вампир нашел ее в парке. Был поздний вечер, люди возвращались по домам, не осознавая, что для большинства – это последние дни. Веселитесь, пейте, трахайтесь. Скоро выходить на поклон. В вашем мире останутся лишь смерть павших да слезы выживших. Аркон не чувствовал ни капли сожаления проходя мимо смертных. Такова их участь, пасть. Кому какое дело. Но тем не менее, вампир продолжал снисходительно кивать, когда на его фигуру, облаченную в дорогой черный плащ отороченной мехом, обращали внимание и приветствовали протекающие мимо гуляки.

Вступив под сень деревьев в парковой зоне, мужчина безошибочно последовал в ту область, где находила отдых Милена. Все тоже ясновидение, только в иной форме, менее… тревожной и энергозатратной. Приблизившись на расстояние в десять метров, вампир остановился, разглядывая женский облик. Свет полной луны причудливо играл с белоснежными волосами. Милена казалась печальной в подобном освещении и это ее украшало.
- Здравствуй вновь, мастерица.

Отредактировано Аркон (02-02-2019 03:52:28)

+1

3

Задумавшись о своём, Милена далеко не сразу поняла, кто перед ней. Слишком многие в Аримане могли называть её так и не все с благими намерениями, но угрозы в голосе она не почувствовала, потому лишь вежливо склонила голову в ответном приветствии, будто невзначай разглядывая мужчину. Впрочем, даже если бы он пришёл с камнем за пазухой, большой беды в том не было бы. Любой, кто видит одинокую женщину ночью на улице Аримана, прекрасно понимает, что либо она беспросветно глупа, либо может за себя постоять. Лена надеялась, что дурой она не выглядит, а стало быть, желающие поживиться чужим добром или охочие до иных беззаконий проходимцы предупреждены о последствиях и совесть вдовствующей ведуньи чиста.
- Здравствуйте, господин Аркон, - наконец признала она говорившего. – Надо же, какая встреча.
Голос Милены выражал лёгкое удивление, но не радости, не неприязни в нём не было. Она смотрела на него, как торговец смотрит на покупателя, который мог бы принести немалый доход, но после первой покупки так больше и не явился. Он ничего ей не задолжал. Напротив, это Милена была ему обязана. Но неоправданные надежды не улучшают взаимоотношений. В немалой степени потому, что такое внезапное исчезновение задело гордость ведуньи. Конечно, у Аркона могли быть десятки причин так поступить, но всё же в глубине души ей казалось, что он просто нашёл себе другого мастера. Такие в Аримане, разумеется, имелись и Лена это понимала, но, как и любой маг, она ревностно относилась к своим достижениям, ведь на них уходили десятилетия кропотливой работы.
Но что бы там между ними ни произошло прежде, это было в прошлом, а прошлое прошло. Так уж заведено между людьми, выбравшими для жизни соседние куски мироздания, что не все они нам нравятся, но, тем не менее, следует соблюсти хотя бы видимость хороших отношений, дабы не портить жизнь ни им, ни себе. Если уж на то пошло, то надменный брюнет в плаще был получше многих. Может, слишком изыскан на простоватый вкус Милены. Но зато глядя на него она вспоминала, что мужчины нужны не только затем, чтобы дров на зиму наколоть и выбить долги из несговорчивого покупателя. Общаться с ним было не в тягость и это, в действительности, уже весьма неплохо. А что доверия между ними нет, так Милена вообще по пальцам могла перечесть людей, которым доверяла. И хватило бы одной руки.
- Вам тоже нравятся здешние скульптуры? – спросила она, кивнув на мраморное изваяние Играсить.
Рождённую в кровавом прибое деву традиционно ваяли из розового или белого мрамора, в то время как для её женской ипостаси, обретённой после замужества, выбирали камни попроще. Поговаривали, что есть ещё некий тёмный культ, почитающий Играсиль-старуху. Мол, старость это не только приближение смерти, но так же опыт и мудрость. Но Милена думала, что доброй богине возрождения и плодородия чёрное рубище старости ни к чему и та старуха, это какое-то совсем другое божество.
- Я слышала, что автор этого творения пожелал остаться неизвестным, но его резцом водили сами боги, не иначе. Взглянете на неё, будто бы прямо в душу смотрит. Ума не приложу, почему он не подарил эту статую храму, отбоя бы не было от прихожан... - Милена тряхнула головой и смущённо улыбнулась. – Или вы просто решили прогуляться?

+1

4

Невероятной радости от встречи его полузнакомая мастерица не испытывала. Впрочем, Аркон и не предполагал подобного отношения. Он не меньше Милены помнил при каких обстоятельствах они расстались. Камера, седовласая, идущая к дознавателю в сопровождении конвоира.  Улыбка, полная благодарности. Сейчас же – вежливая, не прохладная, но и не теплая. А между ними – пять лет, не долгих, не томительных, но вносящих свой коленкор в отношения. И все же Аркону было приятно увидеть женщину вновь. Как старого знакомого, которого не видел «сто зим», узнавая, что он еще «жив и цел». Почему он не интересовался ею все это время? Он же мог и заказывать разные безделушки, чтобы поддерживать отношения, как это делают… люди. Какую бы приязнь не испытывал вампир к человеку, она оставалась человеком. Инструментом его воли. Не больше и не меньше. Фундаментальным принципам Аркон не изменял.

Переведя взгляд на Играсиль, мужчина мысленно усмехнулся. Ты можешь помнить сотни заклинаний, держать в уме алгоритмы ритуалов, разрабатывать и запоминать хитросплетение политической паутины, не забывать сюжетов спектаклей и нюансов биографий исторических личностей, но все запомнить не удается. И сталкиваясь, порой, с любимым произведением, коего не касался долгое время, ты находишь его как в первый раз. Девственным. Нетронутым. До поры. Так и сейчас, Аркон начисто забыл не о факте существования изваяния и не об истории его создания, а банально о том, что оно расположено именно в этом месте. Приблизившись ближе, чтобы получше рассмотреть, вампир поднял руку и дотронулся до щеки Играсиль, любовно проведя по ней пальцами.

- Да, люблю. Особенно, ее. – проступившая было улыбка мужчины слегка поблекла. Скульптура – дань памяти, той, что не стало давным-давно. Именно по этой причине, Аркон не мог себя заставить оставить изваяние подле себя – он неизбежно возвращался бы к прошлому, когда нужно было идти вперед. Милена пересказывала уже известную вампиру предысторию появления здесь Играсиль, но Аркон слушал в пол уха. Почему не в храм? Потому что это не Играсиль вовсе. Одно из первых его творений. И, по достоинству, одно из лучших. Памятник той, что забрала его любовь и унесла с собой в могилу. Признаться честно, Аркон этому был отчасти рад. Любящие делают массу необдуманных поступков – он сам таковым был. Любящие представляют опасность друг другу, они слабы своей связью. И сейчас, несмотря на пережитую боль, все, что он ощущал, глядя на возлюбленную – эхо былых чувств, расходящееся волнами по водной глади.

- Можно сказать и так. Но я очень рад, что встретил тебя. – мужчина и развернулся лицом к Милене и согнул руку в локте, приглашая женщину взяться за него.
- Не против моей компании? Сегодня прохладно. Да и на пути мне встретилось пару не совсем трезвых плебеев.
Он знал, что алхимик не из знатного рода, но играя роль нужно играть ее до конца. Раз уж она видит в нем франта-дворянина, что ж, пусть будет так. Так же он знал, что Милена в состоянии за себя постоять. Вернее, не знал – догадывался. Но разве женщина откажется от благородного спутника, тем более… когда в ее взгляде вновь проскальзывает эта оценка.

Отредактировано Аркон (08-02-2019 10:30:28)

+1

5

- Почту за честь, - Милена поднялась, положила ладонь ему на локоть и улыбнулась. – Надеюсь, супруга знает, сколь вы галантны, и не расстроиться, узнав о том, что вы встречались с другой женщиной. А уж узнает она наверняка. У нас чутьё на такие вещи.
Они не виделись несколько лет и, по мнению ведуньи, Аркон за это время должен был не только успеть жениться, но, возможно, и овдоветь. Зависит от того, насколько умна была супруга, и того, как сильно он сам хотел получить наследство. Впрочем, брак по расчёту вполне себе мог быть и счастливым. При условии, что расчёт был верным. Нередко после женитьбы выяснялось, что самое ценное приобретение новоявленного семьянина это, как раз-таки жена.
Любовь, дело наживное. И лучшая её основа, это взаимное уважение, а оно из ничего не появляется. К тому же, её слишком часто путают со страстью, а уж это-то вообще штука неблагонадёжная. В сознании людей почему-то основательно укрепилось мнение, что одно без другого не ходит, но это полнейшая чушь. Можно желать человека и при этом искренне его ненавидеть. Такие пары живут как на вулкане, то бьют друг друга до полусмерти, то залюбливают до такого же состояния. И живут, они, как правило, недолго. А бывает и наоборот, любовь без ярко выраженного желания, когда супруги нк спят вместе, общаясь, как хорошие друзья, и порой даже рассказывают друг другу о своих любовниках и любовницах.
У обычного люда, разумеется, всё проще, а вот у аристократии такое сплошь и рядом. А Аркон относился именно к этому сословию. Странно только, что Милена ничего не слышала о его женитьбе. Наверное, не нашёл себе подходящей невесты в Аримане и уезжал куда-то, потому его так долго не было видно. А теперь вернулся, стало быть. Значит, что-то изменилось. Может быть, и встреча их сегодняшняя вовсе не случайна. Видать, снова что-то понадобилось господину Аркону от ведуньи.
И, если он всё-таки женат, то узнать о встрече с Миленой супруге будет несложно. Обычно говорят, что сапожник без сапог, но целительница Милена, это совсем не такой случай. Все знания и умения, которыми владела, она применяла и для себя. Это касалось и духов. Только для себя Лена не готовила ничего сложного. Ей нравились чистые запахи и ведунья пахла мятой, слегка оттенённой ванилью и мускусом. Приятное, тёплое, свежее и чуть сладковатое сочетание. Но к тому времени, как Аркон доберётся до дома, первые две ноты выветрятся, а вот последняя останется и ещё долго будет обманывать оказывающихся достаточно близко людей, заставляя задумываться о том, где же его одежда впитала аромат соблазна.
Милена кивком указала направление, в котором следовало двигаться, чтобы добраться до её дома, и заинтересованно взглянула на мужчину.
- Надо же, столько времени прошло, а вы совсем не изменились. Да и у меня, в общем-то, всё по-прежнему. Ну, за исключением стражи у двери и решёток на окнах, но по ним я, откровенно говоря, ни капли не скучаю.

+1

6

- Вот как? – Аркон умело разыграл насмешливое удивление, повернув лицо к принявшей приглашение Милене. Ее касание, мягкое, было приятно. Оно отдавало теплом не только живого существа, но еще таким человеческим… вампир редко позволял кому касаться себя. И дело заключалось не только в банальной предосторожности (как известно, вампиры весьма и весьма хладнокровны, причем не характером), но и в неизвестно откуда взявшейся мании избранности. Впрочем, так ли неизвестно откуда? Но вампиру было приятно, находясь в обществе Милены, притворятся, что они почти равны друг другу. Притворяться и грезить, что они практически друзья. Этот контроль плеяды слуг приедается, что порой хочется поиграть во что-то иное.

- Нет, если я начну тебя расспрашивать, ты ответишь, что это женские секреты, а женские секреты – не для мужских ушей. Я это уже проходил, да. – все с той же усмешкой произнес вампир, отворачивая лицо, с полуулыбкой оглядывая близлежащие деревья. В столь близком общении приходилось постоянно напоминать себе о дыхании, о моргании, а так же о том, что нельзя широко раскрывать своего рта. Но эта опасность не останавливала, напротив, привлекала.
- Увы, я так и не женился. – произнеся небрежно, мужчина раскрыл ладонь, где, поверх перчатки, было нацеплено несколько перстней. И ни одного на безымянном. Судя по тону, Аркон вовсе не был напряжен этим обстоятельством. Впрочем, это совпадало с его образом франта.

Какое-то время они молчали. Медленно, не спеша, прогуливаясь под сенью деревьев, ступая по земляной дорожке, покрытой легким налетом снега. Каждый думал о своем. Вампир о том, что предстояло городу, а вот Милена – скосив взгляд, мужчина пытался угадать, чем занята ее голова. Проситься на поклон к мыслям – способ простой, но слишком, чтобы его применять. Интересно, а она сама была ли замужем? И есть ли мужчина сейчас, которого она считает своим? Ее оценочные взгляды ничего не значат – на Аркона многие засматривались, стоит им познакомится, как замужние, так и не замужние женщины.

Выйдя из парковой зоны, женщина кивнула головой в сторону своего дома. Аркон усмехнулся новым словам Милены.
- Мне многие так говорят. К сожалению, так будет не всегда. Но хочу отметить, что время и к тебе весьма благосклонно. Даже удивительно.
Но тон не свидетельствовал об удивлении. Маги и алхимики могли позволить себе оставаться долгое время не тронутыми временем, старательно отодвигая от себя неприятности, которые неизбежно следуют вкупе со старостью. Тем временем мимо проехалась карета с заспанным кучером. Из кареты, сквозь сдвинутые шторки, доносился торопливый шепот вкупе с хрипотцой, сопровождаемые сладостными вздохами. Занятный вечер.
- Охотно верю, что не скучаешь. Бертрам все так же пользуется твоими услугами? Давно его не видел. Пришлось на время покинуть баронство.

+1

7

- Что вы, какие у меня могут быть секреты от моего спасителя? – укоризненно взглянула на него Милена, слукавив в этом совсем немного.
Пожалуй, если Аркон задал вопрос, она ответила бы честно почти на любой. Неприкосновенных тайн у Милены было не так уж много. А вот вещей, о которых просто не говорят, гораздо больше. Но ведь так у каждого человека, разве нет?
- Пожалуй, для своих лет я выгляжу действительно недурно, - без ложной скромности согласилась она. – Но думаю, это всё магия. Мне ведь почти полвека, так что не представляю, чем ещё это можно объяснить. Конечно, я и без того отношусь к себе бережно. Тот парфюмер, что научил меня составлять духи, был откровенно некрасив. Лысоват, с глазами навыкате, крупными ушами и горбатым носом, да к тому же не утруждал себя физически, потому и тело имел довольно рыхлое. Но он относился к себе до того трепетно, что ни у кого не поворачивался язык назвать его уродцем. Говорили о необычной, специфической внешности, только и всего. И среди барышень он пользовался немалой популярностью. Что уж там, в свои неполные двадцать я и сама едва им не увлеклась, - посмеялась Милена. – Так вот, он говаривал, что наша внешность, это тоже наряд, который боги даруют раз и на всю жизнь, потому следует беречь его и носить с достоинством. Потому что тот, кто выражает недовольство божественным даром и относится к нему небрежно, может их и прогневить. Я запомнила это и с тех пор следую его совету, потому за последние три десятилетия изменилась не слишком сильно. Голова вот только побелела. Но эльфы говорят, это признак мудрости и богатого жизненного опыта. Да уж… чего-чего, а этого добра мне хватает.
Ведунья передёрнула плечами и обошла очередную покрывшуюся тонким ледком лужицу. На улице было ещё по-зимнему прохладно, а царившая кругом сырость заползала под плащи и платья, скользя стылыми пальцами по спине и бёдрам, пробирая чуть ли не до костей. Милена никогда не боялась морозов и очень редко болела. В настоящие холода, право слово, проще обморозиться, чем получить лихорадку. А вот в такую слякотную хмарь промочить ноги и слечь с простудою ничего не стоит. И Аркон вон, похоже, тоже замёрз. Но виду не подаёт. Не пристало, вишь ли, мужчине жаловаться на погоду. Милена даже задумалась, а очень ли он оскорбится, если невзначай предложить зайти в гости и выпить чего-нибудь горяченького. А то и горячительного.
Ну, в самом деле, не на свидание же она его зазывает. Или всё-таки на свидание?.. Лена вновь бросила на мужчину короткий испытующий взгляд. Нет. Конечно, нет. Ей, действительно, приятно было его видеть и вдвойне приятно услышать, что он всё это время отсутствовал по веской причине, потому и у неё больше не появлялся. Но было в этом человеке что-то такое, что заставляло сомневаться в собственных благих намерениях, выискивать в них сложную подоплёку и скрытые мотивы, подозревать демон знает что.
- А отчего не женились, господин Аркон? Неужели девушки подходящей не нашлось? Может, познакомить вас с хорошей свахой? Она быстренько супругу вам сыщет.
Пожалуй, если бы Милена взяла на себя труд задуматься, где и при каких обстоятельствах уже сталкивалась с подобным, то узнала бы о своём благодетеле много нового. Но она не обратила внимания, просто окунувшись во флёр вампирьего очарования. Внезапно ведунья остановилась и широко распахнутыми глазами уставилась на что-то дальше по тропинке. Казалось бы, там ничего не было, только тени, но одна из этих теней выглядела особенно густой и плотной, почти материальной, и похоже, не была привязана к какому-то предмету, а двигалась будто сама по себе. Ничего такого уж угрожающего в этом тёмном силуэте не наблюдалось, но выглядел он странно и противоестественно и оттого пугающе.
- Ох, боги всемогущие... - Милена сотворила отводящий недоброе знак и виденье исчезло, будто ничего и не было. – Чего только в потёмках не примерещится!

+1

8

- Я подозревал, что внешность – это еще не главное – со смешком в голосе молвил Аркон, прокомментировав рассказ Милены о ее учителе. Да, вампиру действительно встречались сомнительной красоты личности, то и вовсе лишенные каковой бы то ни было. И все же их внутреннее обаяние было настолько велико, что окружающие просто не могли с ним справится, поддаваясь природному очарованию. Скосив взгляд на рассуждавшую о достоинствах мудрости Милену, мужчина так же отметил, что и мастерица была не лишена этой благосклонности богов, но выявлять на свет собственные наблюдения не спешил.
«Этого добра». Полвека значит? А ведь не похоже. Здесь зарыта не просто алхимия, а нечто куда более глубокое. Кому ты продала душу, чтобы застыть во времени, а, сереброволосая? Милена все больше казалась вампиру загадкой, интересной, интригующей, но не обязательной к немедленному раскрытию.
- У эльфов на все найдется своя поговорка и примета – качнув плечом, заметил Аркон будничным тоном. Он придержал руку женщины, когда она переступала через лужу, чтобы не дай Имир поскользнулась и после мимолетно встретился с ней взглядом.

О чем она думает? Соблазн проникнуть в голову был велик, но… так не хотелось приступать к десерту. Вампир слишком долго прожил на земле, чтобы понимать, что нельзя моментально потакать своим желаниям, с головой прыгать в похоть и разврат, упиваться кровью, брать-брать-брать и еще раз брать, без конца. Ибо видел, к чему приводят последствия. Да, у эльфов на все найдется своя поговорка, их понимание природы времени слишком велико и недоступно для людей. Люди – мотыльки, перемещаются от света к свету, ибо чувствуют, что их конец наступит очень скоро. И как же они мечтают о подлинном долголетии. Но условно бессмертные заперты в иной ловушке, выстроенной коварным временем и для них. Скука, опостылость ко всему окружающему, депрессия порой хуже смерти. Она сродни пытке, продолжающейся вечность, пока эльф не заснет вечным сном. А в случае Аркона – выйдет на улицу, чтобы встретить долгожданный и последний рассвет. Рано или поздно подобное ждет и его. Вампир осознавал это и признавал с естественной для себя стойкостью.

За потоком собственных мыслей, мужчина едва не пропустил вопрос женщины. Пронзительно посмотрев на нее, он усмехнулся, возвращая взгляд на впередилежащую улицу.
- Ты говоришь словно мой покойный отец – укоризненно ответил он с легким налетом смешка.
- Тот слишком мечтал о внуках, продолжателях рода, чтобы вспомнить, что и сам задумался над этим только к старости.
Помолчав немного, уйдя в себя, неожиданно (будто бы), Аркон признался:
- Была одна особа. Мне казалось, что я остановлюсь, но судьба распорядилась иначе, забрав ее… Из моих рук. Но не стоит печалится. Это было давно. И такое, увы, происходит.

Внезапно, он что-то почувствовал. Чье-то пристальное внимание. Будто бы шестое чувство дало сигнал, что за ними наблюдают. И не просто прохожий, не просто житель, случайно или праздно выглянувший в окно, встретивший взглядом гуляющую пару. Враждебное и, в тоже время, отдаленно родное. Схожее с чем-то далеким, что даже вспомнить смутно удается с трудом. Рядом остановилась Милена – она тоже почувствовала. И более того, увидела. Тени сгущаются, силуэт, наполненный мраком. Неестественным для этого мира. Да, похожее, но не то.
Вампир сделал шаг вперед, опуская руку, за которую держалась Милена, к ней на живот и медленно отодвигая женщину за свою спину. Оно наблюдает. Не нападает. Оно разведчик. Глашатай того, что грядет. Положив руку на эфес меча, мужчина не сводил взгляда с почти-материального мрака. Мгновение, еще одно – и тень исчезла. Аркон опустил руку с рукояти и повернулся к алхимику.
- Да… пойдём скорее. Я… немного замерз.

В конце-концов, они без проволочек добрались до ее дома. Тень сослужила Аркону добрую службу, убедить Милену без магии теперь, когда она видела, будет проще. Но всю дорогу до дома мастерицы, вампира не покидало ощущение родства. Обманчивое, должно быть. В любом случае, об этом стоило подумать потом.
В этом месте Аркон еще не бывал. Не самый лучший район, но далеко не самый худший – в основном здесь жили владельцы мелких, реже, средних лавок, но способных приобрести себе целый дом в городской черте. Преуспевающие счастливые ячейки общества. А темные дела, как известно, обитали либо в низу, либо на самом наверху социальной лестницы, делая робкие, неохотные исключения. Обведя взглядом убежище Милены, он одобрительно кивнул женщине.
- Весьма милый дом.

Отредактировано Аркон (21-02-2019 10:44:26)

+1

9

Обычный для Аримана двухэтажный дом, сложенный из серого камня, отгородился от всех прочих высоким, каменным же забором. За воротами в небольшом мощёном дворике теснилось несколько хозяйственных построек, первой и главной из которых был дровник. Дальше – навес для сушки трав, фруктов и всего прочего, чему может понадобиться сушка. Только для белья натягивалось несколько отдельных верёвок с другой стороны, но сейчас они были аккуратно убраны в сторону. Большая, чуть подгнившая бочка для дождевой воды с плавающим в ней ледком, пара пустующих по зимнему времени цветочных ящиков, да собачья будка.
- Благодарю, - не без гордости улыбнулась ведунья. – Входите, я угощу вас подогретым со специями вином, как раз и согреетесь.
С крыльца навстречу вошедшим поднялся крупный пегий кобель с обрубленными ушами и хвостом. Для порядку гавкнув гулким басом, он признал хозяйку и отошёл с дороги, хотя ещё долго с подозрением рассматривал Аркона, потом заворчал себе под нос и залез в конуру.
Прежде в доме Милены было больше людей и вещей. Ведунье очень нравилось собирать у себя всякие диковины, а к Альвину нередко заходили друзья. Близких подруг Лена как-то никогда не имела, по крайней мере, таких, чтобы видеться каждый день да через день. Судачить с соседками дело неблагодарное, о тебе же самой потом молву и разнесут, а те женщины, с которыми ведунье находилось о чём поговорить, были в основном знатного роду и сами постоянно заняты, так что если пару раз в год свидеться удавалось, то уже хорошо.
Теперь же посетители здесь бывали очень редко. К тяжёлым больным Милена ходила сама, как и к постоянным своим пациентам, новых не искала, да и тех, что сами приходили, иногда откровенно отправляла к другим знахарям. Зарабатывала теперь ведунья тоже меньше, да и мужского плеча давно уже рядом не было. Но, тем не менее, и бедной обстановку тоже было не назвать. Чистенько, скромненько, всего по минимуму и в то же время лавки шкурами покрыты, натоплено хорошо, посуда расписная, к тому же ни единой сколотой чашки, в комнатах пахнет свежей сдобой и ещё чем-то таким едва уловимым, заморским.
- По сравнению с вашими хоромами тут, конечно же, тесновато, но одинокой женщине много ли надо?
От маслёнки в прихожей Милена зажгла несколько свечей и провела Аркона в гостиную. Тут был открытый очаг, в котором ещё теплились бордовые уголья, большое удобное кресло рядом с ним и несколько поменьше и попроще, стол, софа и множество полок по стенам, заставленных книгами, фигурками ду́хов и животных, а так же резными шкатулками со всяко мелочью. Заметно было, что комната эта не имеет никакой хозяйственной ценности и служит исключительно для отдыха, что для крестьянских домов считалось непозволительной роскошью, а здесь выглядело чем-то само собой разумеющимся.
Убрав с кресла шитьё, Лена раздула огонь, поставила к нему высокий медный кувшин с вином, принесла с кухни стаканы и сладости. Отчего-то ей было приятно позаботиться об Арконе. Может, дело было в том, что он собирался сделать то же самое в парке, а может в упоминании о не сложившейся любви. Какой бы практичной и расчётливой ни была женщина, но сочувствовать и сопереживать она всё равно может. Уж что-что, а это от праматери Играсиль унаследовала каждая. Но далеко не всегда эти качества позволительно проявлять открыто, потому порой они находят какие-то иные, причудливые пути и способы, такие, что сразу и не распознать, откуда это.
О женитьбе она Аркона больше не спрашивала. Рассказала про Бертрама, что жив-здоров, хоть и постарел изрядно, о том, что у супруги его едва не отказали ноги, но всё обошлось, слава богам. А вот вдове ростовщика Руша Еве повезло куда меньше, её уж и в живых давно нет, но подробностей того случая тоже вспоминать не стоило. Да мало ли какие ещё бывают разговоры между не шибко знакомыми людьми. О ценах, налогах, погоде, политике. На своего барона ариманцы иногда ворчали, но в то же время ревностно защищали его, если ругать правителя осмеливался кто-то посторонний. Так и Милена припоминала какие-то давние невыполненные обещания, вроде чистки крепостного рва, в котором скоро не то что раки, а кракен заведётся, помянула недобрым словом понаехавших в столицу цыган.
- Ох, что-то завела я о неприятном, а вы меня и не остановите, - повинилась она, подливая гостю вина. – Лучше расскажите, где же вы сами были всё это время?

+1

10

- Прекрасно – эхом отозвался на приглашение Аркон, рассеяно бросив взгляд через плечо на покидаемую ими улицу. Тени едва уловимо шевельнулись, раскрывая свое присутствие. Нарочно? Вероятно. Мужчина никак не отреагировал на их «телодвижения», предпочтя сделать вид, что не заметил. Следят. Не бояться. Он вызвал их интерес своим пониманием сущности ли или тем, что не выказал страха? Вернее, не страха, он присутствовал, хоть вампиру не хотелось признавать сего факта. Отсутствием удивления – это было ближе к истине.
Тем не менее, мужчина последовал следом за Миленой, проходя во внутренний дворик. Справа гавкнула сторожевая собака. Аркон не любил псов с детства. Будучи еще ребенком одна безумная псина напала на его сестрицу, а мальчишка отгонял палкой, прикрывая девочку своим телом. Безумная ярость, концентрированная злоба позже вспоминалась при каждом гавканье и оставила неизгладимое впечатление на юношеском рассудке. С той поры много воды утекло, но вампир по-прежнему чувствовал себя гораздо уютнее без псин поблизости.

Войдя в здание, мужчина остановился на пороге, обведя прихожую взглядом. Небогато, неброско, но уютно и чисто. Таковой должна быть обитель не бедствующих, но и не жирующих горожан. Было странно осознавать, что за Миленой не пытался кто-то приударить из местных. Симпатичная, молодо выглядящая, работящая, хорошая домохозяйка. Тут пахло сдобой… Усмехнувшись, вампир с хитрым прищуром взглянул на хозяйку дома – минусы есть у всех и у вся, Имир тому свидетель. Но женщина пока своих не раскрывала.
«Одинокой женщине».
- Не размеры делают дом домом. И не такой уж он маленький. Правда, я редко бывал в подобных местах… - последнее добавил «молодой» мужчина весьма рассеянным тоном после короткой заминки, все так же разглядывая окружение с таким видом, словно был в галерее, а не в гостях. Логично, учитывая, что «Аркон-молодой-аристократ» не должен был часто посещать представителей низкого происхождения. Милена провела его в гостиную. Занятно, обычно в подобных домах гостиной служила столовая, где, кроме скамей то толком ничего не стояло. Но Милене не была чужда некоторая любовь к роскоши – простейшей, но чего еще можно ожидать от… «знахарки»? «Целительницы»? «Алхимика»? Мастерицы. Вампир, пока женщина занималась приготовлениями, подошел к очагу. Огонь… естественный враг вампиров, но только не для Аркона. Большинство сородичей относилось к нему предвзято, стараясь избегать лишний раз, но наш темноволосый считал это глупостью. Воин не избегает меча – меч, без руки не навредит, если самому хвататься за лезвие. Вот и сейчас, мужчина стянул перчатку с руки и протянул к пламени ладонь. Пламя согревало, обволакивая ласковым теплом. Чуть согнув палец, Аркон прислушался к нему, заставляя его слегка поволноваться. Это давалось нелегко, но удавалось.

Закончив мимолетные эксперименты, вампир обернулся к хозяйке и двинулся к софе. Сев и закинув ногу на ногу, не забыв при этом снять плащ и повесить на спинку. Милена угостила его вином, Аркон позволил себе пригубить. Жаль, оценить качество не удалось – но это уже вошло в привычку. Он благосклонно выслушал краткие рассказы о Бертраме и его супруге, покачал головой над судьбой вдовы ростовщика, качнув плечом, покивал по поводу погоды, мол, слышал что-то про то и безразлично отнесся к новостям о налогах – это его не касалось.
- Ты слишком увлекательно рассказываешь – он поднес кубок ближе, позволяя хозяйке долить.
- Я был в Сарамвее… может, слышала о таком городе в пустыне на юге? Место – дыра почище многих, но культурное наследие велико. За ним туда и отправлялся. Смотреть, запоминать, вдохновляться. Сейчас мода в Гульраме на всю эту глубокую старину – «дворянин» хохотнул, махнув рукой несусветной «глупости».
- Поэтому я поразмыслил, что там найду себе сюжет для моего хобби. Ну, знаешь, быть может, какого-нибудь легендарного героя или прелестную деву, что защитила родную страну. Я бы ее высек из мрамора. У меня даже материалы уже заготовлены, да – не без тени хвастовства отметил Аркон, став необычайно говорливым. Вино с пряностями… оно опьяняет. А «молодой человек» пьет уже третий бокал к ряду. Но игра не казалось ему такой уж обременительной.
- Оказалось зря. Ничего, кроме вер-блиудов и песчаных дюн там и нет. Зато у них очень необычная приятная музыка.

+1

11

- Сарамвей?.. Кажется, Ират родом откуда-то оттуда. Надо будет узнать у него поподробнее. Он часто рассказывает о тех местах, так что стоит только заикнуться, - посмеялась ведунья.
Иратом звали большого, покрытого татуировками наёмника-южанина, уже довольно давно по причине возраста оставившего опасное ремесло, посилившегося в Аримане и, пожалуй, ставшего чем-то вроде преступника. Впрочем, кому преступник, а кому и хороший человек, к которому можно пойти, когда барон и его хвалёное правосудие ничем не может или не хочет помочь.
Не так давно Лена очень близко и глубоко познакомилась с ним. Вынимала нож из правого бока, взрезала живот, убирала изрядный кусок печёнки, который назад уже было не прирастить, и зашивала всё это обратно. Крепкий мужик выжил и оклемался. Правда, теперь перешёл с гномьего пива на обычное. И после этой истории в окружающем город рве нашли несколько трупов, в коих опознали парней из соседнего квартала.
Да, его можно будет расспросить о Сарамвее, но Милена уже сейчас понимала, что навряд ли станет это делать. Она слушала Аркона и куда-то плыла. Ей представлялись дюны, как волнистые пески на берегу Арпара, только гораздо больше, саманные домишки с террасами на крышах, городские ворота, с висящими на них обрубленными руками тех, кто был пойман на воровстве, и сам темноволосый господин в одежде пустынника, защищающей от жары и сберегающей влагу.
Странные мысли. Наверное, это действие вина, которое не только согрело тело, но и подогрело воображение. И образы эти волновали. Лена списывала всё на то, что сама она отъявленная домоседка и слушать о том, как некто пересёк полмира, было даже тревожнее, чем о войнах или морах. Хотя занятно, что волнение это было не того скверного свойства, что рождает тревогу на ровном месте, а скорее приятное, хоть и томительное.
Как будто получаешь возможность почувствовать себя кем-то другим. Это увлекательно и ново, и… тоскливо, потому что при этом всё равно помнишь, ты тот, кто ты есть, и всё представленное никогда не случится. А ведь Милена увидела не только Аркона, но и себя где-то там, рядом с ним. Даже не нынешнюю себя, а нечто совсем иное, нечто, дающее возможность случиться невозможному.
Милена с самой первой их встречи знала, что он хорош и что он не для неё. Такое бывает. И бывает часто. Но теперь давний срок их знакомства создал иллюзию близости, а отсутствие каких-либо конкретных знаний об этом человеке позволяло допустить, да что там, откровенно выдумать всё что угодно. Долгое отсутствие Аркона, их случайная встреча, прогулка в парке, провожание до дому, а теперь они пили вино и беседовали о пустяках. Ночью, вдвоём, наедине. Разумеется, это ничего не значило, но если бы вдруг…
Добавить к этим рассуждениям немного здравого смысла и Лена бы поняла, это "вдруг" настолько эфемерно, что практически невероятно, но она не хотела этого понимать, ведь иллюзии невозможного всегда приятнее обыденной реальности. Ничего особенного, просто странные мысли, навеянные необычной ситуацией и флёром вампирьего очарования. Такое тоже совсем не редкость и, к счастью, мужчины никогда даже не заподозрят насколько.
- Вы вернулись, чтобы поискать героев здесь? – спросила Милена, стараясь поддерживать непринуждённый разговор, но ползущее вдоль позвоночника тепло и гулко стучащее сердце порядком отвлекали, путая мысли и чувства, будто уговаривая насладиться моментом в полной тишине, и лишь осознание того, насколько неловким станет молчание, удерживали её от этого. – Мне кажется, героя невозможно найти. Их создают барды. Возьмите любого человека, сделавшего хоть что-нибудь значительное, добавьте к этому поступку силу искусства и пожалуйста, готов герой для потомков. Хотя те, кто знал этого "героя" при жизни, расскажут вам, что он панически боялся пауков, ругался, как сапожник, и вожделел собственную мать, а трезвым его и вовсе никто никогда не видел. Вы ведь тоже владеете этой силой – создавать героев, так что можете сделать любого на свой вкус.

+1

12

- Ах… Ират? – выразительно подняв брови, повторил имя Аркон, намекая, что в жизни «одинокой женщины» присутствует много занятных личностей. Намекал, но давал понять, что не осуждает. Сложившаяся ситуация все больше походила на встречу двух старых близких друзей, что рассказывают друг дружке истории о своих похождениях на время расставания. Уютная обстановка, легкий треск камина, смешки, вино, что разгоняет кровь живой. Вампиру нравилось изредка представлять себя живым, так, словно никакого темного благословения не было и в помине. Делится впечатлениями об увиденном или же секретничать о своих увлечениях. Безвредных, невинных, личных, но в тоже время не раскрывающих сути его истинной природы.

Подобное получалось нечасто. Причин – множество, но главные из них, пожалуй, не с кем и не к месту. Последнее даже превалирует. Он ощущал в данный момент радость от близкого общения, не требуемого какого-либо рода красноречия, постоянного поиска подходящего остроумного ответа, этих всех «финтов внутри финта» словами и «разгадывания» мыслей и планов собеседника. Эта радость общения приятна… но Аркон не спешил обманываться – сегодняшний вечер вампир не будет лелеять в мыслях как нечто особенное. Даже если Милена откажется от совета покинуть Ариман и погибнет здесь же, все на что сможет надеяться улыбающаяся перед ним женщина – легкий укол утраты, сравнимый лишь с болью от укола иголки швеи. Мимолетной, как и все окружающее бессмертное существо.

С принятием течения времени, в котором ты застываешь, приходится мириться. Привыкать. Иногда болезненно. Сложно не привязываться к вещам и существам, что тебя окружают, которые изо всех сил пытаются остаться на месте в потоке, хотя бы в образе воспоминания в твоем сердце. Ведь им тоже хочется бессмертия, пускай и своеобразного. Поэтому, главным уроком в жизни вампира становится не то, как правильно охотится, а как научится не оставлять в сердце место надежде о полноценной стабильности. Такого не бывает… Хотя продолжаешь жаждать невозможного. Хочется, чего-то фундаментального, нерушимого, того, что простоит после твоей кончины еще долгое время. Возможно, именно поэтому мужчина увлекался скульптурой. Камень прочнее плоти, даже немертвой, и Аркон окружил себя статуями ближайших своих друзей, которым мог поведать о себе все. Без остатка. Без исключений, условий и рамок. Друзьями становились жертвы вампира. Но в последнее время даже подобного перестало хватать.

- Вернулся… не совсем точное слово. – скосив взор, с задумчивым прищуром протянул мужчина, опрокидываясь назад. После глотка вина, более длительного, чем следовало, он продолжил мысль.
- Возвращаются домой. Я никогда не говорил, что родом из Аримана. По стечению обстоятельств мне повезло – я могу быть там, где захочу. Мой дом находится в Гресе, но я слишком быстро устаю от той атмосферы. – он поморщился, словно бы вспоминал нечто неприятное. Сам ли город Аркон имел ввиду или общество – осталось вопросом открытым.
- На Востоке мне куда приятнее. Здесь более открытые люди... Жители, вернее. Взять хотя бы Бертрама. Он ввел в местный свет, хотя и вовсе не был мне чем-либо обязан. Без лести, без подарков, без денег. Просто. Такое нечасто случается, поверь. – дернув неоднозначно кистью руки, что лежала на подлокотнике софы, Аркон перевел взгляд на Милену, ухмыльнувшись на ее размышления о «героях». Слизнув с губы одинокую каплю пряного вина, он наклонился вперед, так, что темная прядь выбилась и свисла на лицо, и поставил бокал на столик.

- Разумеется. Ты это знаешь. Я это знаю. Все до этого догадываются. И все же мы ищем идеал, к которому должно стремится, обманывая себя на их счет. Кому захочется знать, что правитель, милостивый, просвещенный, защитник, всеотец и бла-бла-бла, в свободное от великих дел время посвящал себя изнасилованию родных малолетних дочерей? Тот, кто знает про этот нюанс, не станет делать из него «героя». Ведь найдутся те, кто о нем знает недостаточно для этой работы. А я… - молодой «человек» опустил взгляд, ускользая от голубых глаз, ниже, к губам, следом к подбородку, проводя незримую линию по открытой шее женщины и дальше. Он практически тактильно ощущал жар, исходящий от ее кожи, явственно чувствовал учащенное биение сердца. Как не вовремя просыпается этот вечный Голод, стоит лишь на каких-то пару мгновений легкомысленно отбросить контроль. Это гнетущее чувство пересохшей от жажды гортани, этот беспощадный барабанный бой в висках. Наваждение, дурман, туман, обволакивающий мысли, перемешивающий слова и превращающий их в непредсказуемую кашицу. Когда ты его держишь на цепи, жестко сжимаешь в тисках воли, справляться с порывами гораздо легче. Но стоит лишь подотпустить возжи и «псина», чувствуя твою слабость и близость легкодоступной жертвы, с характерным лаем, рвется на волю. Рвать-рвать-рвать - радостно визжит она, лязгая зубами в предвкушении. Аркон прикусил уголок губы, пытаясь усмирить зверя, жаждущего крови. А тот отвечал ментальной ржавой пилой, распиливая полушария напополам. Еще один пунктик, почему нечасто происходят подобные встречи.

- Я лучше поищу то, что вдохновит меня, пускай в сказке будет большей лжи, чем правды. Ведь дело… не в самих героях и не в их поступках, а в том, как это отражается на людях, которые смотрят на деяния сквозь века. – аккуратно подбирая слова, словно рассыпанные по полу осколки стекла, так и норовящие проткнуть кожу, Аркон выпрямился на софе, поправляя прическу и уводя взгляд в сторону. Зверь ушел на второй план. Он был повержен, но не побежден. И дело даже не в том, что вампир хотел пощадить Милену. Нет - не дать волю «псине», в очередной раз доказать, кто «в доме хозяин».

Отредактировано Аркон (03-03-2019 03:15:03)

+1

13

- Это один из моих соседей. Мы сидели в "Кабаньей голове", когда он угодил к нам на стол, вместо жареного гуся. А незадолго до этого кто-то попытался его разделать, так что та ночь прошла у меня очень весело. И, пожалуй, Ират один из немногих, кто не пытался за мной приударить. Видимо, южные мужчины слишком темпераментны, чтобы делить постель только с одной женщиной, а я бываю ревнива.
Должно быть, Ират был не только любителем слабого пола, но ещё и человеком неглупым, раз понимал, что ревность ведуньи будет поопаснее ножа в боку. И поддерживать хорошие отношения им с Миленой это совершенно не мешало, совсем наоборот.
Надо сказать, к своим ухажёрам ведунья относилась довольно прохладно. От подарков не отказывалась, но и не привечала шибко. Тех, что постарше, интересовала не столько она, сколько дом и оставшееся от двух мужей наследство, по слухам, весьма немалое. А у молодых, слава богам, хватало ума не соваться к женщине, которая уже не сможет подарить им наследников. Да и, если по совести, сейчас Лена уже была в таком возрасте, когда приличнее иметь молодого любовника, чем мужа. Потому она вообще предпочитала с этим не связываться, а дров наколоть или крышу починить можно и попросить кого-нибудь.
Аркон как-то неуловимо изменился, будто и его посетила та же фантазия, что недавно была выдумана Леной. Ведунья замерла, а потом заглянула в стакан, будто в вине крылся ответ на какой-то важный вопрос и он нужен был ей прямо сейчас. Будь ведунья помладше и вечер был бы испорчен. После такого совпадения мыслей либо нужно следовать за разыгравшимся воображением, либо расходиться, потому что так безмятежно и весело рассказывать истории и смеяться уже не получится. Но Милене давно уже было не пятнадцать и теперь она видела ситуацию в несколько ином свете.
Говорят, противоположности притягиваются. Так и есть, но когда они встречаются в одном месте, то уничтожают друг друга. У Милены с молодым господином на первый взгляд не было ничего общего, но если копнуть глубже, открывалась совсем другая картина. Оба они были людьми расчётливыми, каких обычно считают не слишком хорошими, но, что самое главное, они к созданию иного мнения о себе и не стремились, ибо обладали своими принципами и не испытывали потребности в чужом одобрении. Оба видели мир как он есть, без избытка идеализма и розовых красок, и обоих такое положение дел вполне устраивало.
И Милене, как лекарю, более знакома была другая поговорка. О том, что подобное лечат подобным. К не слишком хорошим людям и относятся не слишком хорошо, но в компании друг друга им становится легко и просто, точно так же, как кружка пива облегчает состояние после вчерашней попойки, а подхватившему заразу больному дают ещё яду, чтобы исцелить. Милена приняла плотоядный взгляд, как комплимент, такой, какого ей давно уже никто не делал, и улыбнулась.
- Тогда о вашем родном городе я знаю только то, что он существует. И что это очень далеко. К нам даже торговцы оттуда не приезжают. Хотя перекупщики с плоскогорья иногда привозят какие-нибудь диковинки с Запада. Кажется, у меня даже было что-то такое… - Поднявшись, ведунья обвела взглядом полки и сняла увесистый фолиант в тиснёном кожаном переплёте. – Она не из Греса, а из Кельмирина, кажется. Но это тоже на западе, насколько мне известно.
Из Кельмира или из Кримеллина была книга, определить не представлялось возможным, ибо она содержала всевозможные истории о магах, рыцарских турнирах, романтических приключениях, чернокнижниках и, естественно, их разоблачении, появлениях демонов и борьбе с ними, великих воинах айрес, драконах и вражде знатных родов и вольных племён. Всё это записал на плотном, качественном пергаменте придворный архивариус Эрнальд Труман для развлечения дочерей своего владыки, а после было сделано ещё несколько десятков копий, не таких богато изукрашенных и дорогих, одна из которых в итоге оказалась у Милены.
- Мой покойный супруг был торговцем и частенько баловал меня подарками. Это один из них, - ведунья погладила переплёт и наугад открыла книгу посередине, положив её на стол. – Я никогда не покидала Аримана, незачем было, поэтому все мои путешествия выглядели приблизительно так, - Лена обвела рукой комнату и вновь села в кресло. – У очага, в компании вина, свечей и книг. Хотите попробовать? Может быть, ваше вдохновение ближе, чем кажется.
Милена по-простому подобрала под себя ноги и склонилась над столом. Книга открылась на упоминании о чуме. Разумеется, её вызвала чёрная магия, но сюжет рассказа заключался не в этом. История была о любви. У одного из зажиточных горожан заболела молодая супруга и, не смотря на все старания лекарей, болезнь оказалась сильнее. Женщину с соблюдением всех обрядов положили в семейном склепе, а ночью к ней явился одинокий посетитель, другой претендент на руку и сердце покойной красавицы, которому не повезло в своё время стать её избранником.
Не опасаясь подхватить чуму, мужчина обнял на прощание тело своей возлюбленной и услышал, что сердце, хоть и слабо, но всё ещё бьётся, что её муж, видимо, проверить побоялся. Естественно, в ту же ночь барышня была перенесена с кладбища в дом счастливого влюблённого. Он выходил её, а после того как чума сошла на нет, собрал у себя всю знать, включая вдовца своей избранницы и намёками рассказал им обо всём, спросив, справедливо ли будет, если женщина достанется тому, кто её спас. И, когда все согласились, перед собранием предстала ожившая "покойница".
Пришлось, разумеется, подтвердить, что она не нежить, но в итоге всё кончилось хорошо и жили они долго и счастливо. Милена подняла голову, взглянув в глаза Аркона, и едва заметно поморщилась:
- Нет, этим едва ли можно вдохновиться. Вот если бы чума всё-таки забрала тайного воздыхателя этой особы, тогда вышло бы действительно проникновенно. И правдоподобно. Добро никогда не остаётся безнаказанным. Да и продолжение можно было бы написать. – Она перевернула страницу и сделалась ещё более недовольной: - Ну, а это уже совсем не интересно. Тут о том, как юноша переоделся в девушку и устроился служанкой к городскому казначею, чтобы залезть пол юбку к его жене, а в итоге казначей залез под юбку к нему и, что самое интересное, остался вполне доволен, – Лена вздохнула и чуть виновато улыбнулась. – Ох, кажется, за вдохновением всё же нужно обращаться к богам, простые смертные вроде меня и этого Эрнальда Трумана тут ничем помочь не в состоянии.

Отредактировано Милена (03-03-2019 21:15:18)

+1

14

Слушая рассказ Милены, вампир поднялся с софы и отошел в сторону камина. В сей час ему отчаянно требовалось тепло, точно хладнокровной змее в порыве прохлады. Дольше оставаться под крышей мастерицы мужчина не был в состоянии – столь велико искушение попробовать живую плоть, что Аркон едва ли не заламывал себе руки в нетерпении. Его снедала внутренняя лихорадка, как больного. Да, зверь отступил, но он никуда не девался. Порыв хоть и спал, но этот безумный «скулеж» продолжался до бесконечности. Это бесило, раздражало нервы, рассудок, расшатывая само основание вампира. Отвернувшись к огню, молодой «человек» скорчил прекрасное лицо, пытаясь сосредоточится на рассказе. А голос женщины эхом раздавался в черепной коробке и ее ошибки в повествовании отскакивали от стенок одна за другой.

Нет, не так, это не правильно, все было не так! Женщина погибла у возлюбленного на руках. Этот возлюбленный сам приложил руку – ненарочно, случайно, ведь, в порыве гнева, на сей город он сам навлек чуму, которая погубила жену богатея. В принципе, красавица заслужила свой удел, ибо богами была наделена крайней степенью стервозности и между чувствами и деньгами всегда выбирала последнее. Умерев, женщина восстала, но в образе вампира, и подчинила себе лиходея, заставив его убедить остальных, что все в порядке… О том же как подтверждали напрашивается отдельная история, в которой нашлось место паре трупов и крупного денежного мешка ее бывшего мужа. Хотелось в порыве развернутся и захлопнуть книгу, зарычав, что мастерица мешает ему сосредоточится. Вместо этого он прислонился лбом к верхней плите камина и упер в нее руки, молчаливо наблюдая за танцем пламени.

Эти человеческие истории он знал, лично соприкасался с ними когда-то, был свидетелем всего произошедшего. Они не могли даже близко стоять с понятием истинного вдохновения, ведь ими вели такие низменные, такие никчемные, такие тщедушные помысли, что само нутро Аркона противилось, требовало вылиться наружу яростным потоком отвращения. Подумать только, когда-то он и сам страдал этой «человечностью», этой бестолковостью, глупостью, а ныне едва сдерживал себя от гневных восклицаний в ее адрес. Человечность для него – не столько своеобразный «набор» светлых качеств. В первую очередь, это лицемерие. Пускай он лучше будет монстром, но хотя бы честным перед миром.

Что послужило возникновению этого гнева? История? Нет, история – фикция, ширма для разгулявшегося Голода, что кружила над Арконом уже длительное время. Подобный Голод вызывала, обычно, невинность, чистота, к которой вампир питал невероятную жажду и приязнь. Именно поэтому свою свиту мужчина набирал исключительно из молодых людей и девушек, чистых, опрятных, сияющих. Они – его звездочки, не заклейменные мерзостью и грязью этого мира. Но сейчас за спиной вампира была не малолетняя нимфетка с ясным голосом и наивным, точно у молодой лани, взглядом. Сзади сидела женщина, полвека гуляющая по земле, вдова, мастерица, грехи которой очевидны, только лишь копни поглубже. Так почему? Вопрос? Загадка. Ответа на нее не было, зато было иное знание – оставаться хоть сколько еще здесь нельзя. Но прежде…

Он повернулся белый, точно мел, бледнее, чем обычно, когда женщина, виновато улыбнувшись, закончила монолог.
- Знаешь, возможно ты права – не типично для себя, не уверенно произнес Аркон, словно бы в пустоту. Он не смотрел на девушку, рассеянно блуждая взглядом где-то в районе полок, на которых с присущей хозяйке аккуратностью были расставлены тарелки. После непродолжительной паузы, мужчина перевел таки свой взгляд на лицо Милены. Стальные глаза встретились с голубыми, заставляя сознание мастерицы слегка затуманится, обращая внимание лишь на его слова, но не позволяя как-либо двигаться. В этот же момент вампир снял перстень, что удерживал его хладную ауру до поры до времени. Словно сама тьма разверзлась перед женщиной – струйки темной энергии медленными змейками-путами начали обвивать фигуру молодого «человека». В комнате, несмотря на огонь очага, стало гораздо прохладнее.

- Я видел сон не так давно. В нем был город, объятый пламенем. – сделав несколько шагов, Аркон оказался позади кресла Лены, положив ей руку на плечо. Ободряющий жест внимания, если не учитывать сложившиеся обстоятельства.
- Огонь достигал самих небес, а дым и вовсе затмевал его. Мелкое зло бесновалось на улицах вперемешку с гораздо большим. Мертвые сражались с живыми, живые сражались друг с другом, а тени плясали на фоне и смеялись так – ха-ха, ха-ха – он по слогам передал их смех, после чего рассмеялся и сам, приседая на колено, приобнимая женщину за плечи, мягко прикоснувшись фалангами до ее щеки, мягко поглаживая ровную кожу, убирая за ухо непослушный локон серебристых волос. Раскрыв для себя ушко, Аркон приблизился к нему губами и шепотом, словно великую тайну, молвил.
- И это было прекрасно. Нет, правда, это видение… было чудесным. Мне так жаль, что ты не можешь полюбоваться им со мной. Вернее… ты просто не поймешь, насколько оно… - вампир закрыл глаза, застыв, в истоме, пытаясь припомнить все до мельчайших деталей. Его кончик носа дотронулся до виска женщины, вдыхая цветочный аромат волос.
Напоследок облизнув губы, Аркон отпустил Лену из своих обьятий и отстранился. Нарочито медленным шагом он обогнул софу, приближаясь к выходу. В дверном проеме, развернувшись, вампир окинул напоследок взглядом собеседницу. Его голос, больше не мечтательный, холодный, безапелляционный, заявил.
- Тебе следует уехать из города. Завтра ты соберешь вещи, покинешь Ариман и мы больше ник… - голос дрогнул. Он вновь видел мастерицу, но та была чем-то другим. Чем-то невероятно… Мужчина, подозрительно прищурившись, с сомнением взглянул на Милену.

- Наши дороги пересекутся вновь. – складывалось ощущение, словно Аркон и сам не был уверен в собственных словах. Ничего более не объясняя, мужчина покинул дом мастерицы, пребывая в расстроенных чувствах – он не понимал последнего краткого прозрения.

Отредактировано Аркон (07-03-2019 04:14:40)

+1

15

Похоже, напоминание о Родине вогнало Аркона в ещё большую тоску, а ведь Милена старалась его приободрить и развлечь. Видя, что добилась совершенно противоположного результата, она умолкла, подумав даже, а не пощупать ли его лоб. Аркон выглядел болезненно и ведунья бы не удивилась, обнаружив у него жар, первый признак весенней лихорадки. Но нет, дело было вовсе не в этом. Очень скоро ведунья поняла, что эта лихорадка не имеет с весной ничего общего. Мужчина снял перстень и неуловимо изменился, пожалуй, став ещё более привлекательным, но понимание его природы требовало осторожности и практически сводило на нет влияние на разум этой хищной красоты.
Совсем недавно Милене уже доводилось встречать такого… такую… подобное существо. У неё по сей день хранилась переведённая им книга. Книга о крови, написанная рукой вампира. С тех пор Лена узнала немало нового об этих созданиях и если раньше она относилась к ним с сочувствием, как к неизлечимо больным, то ныне к ней пришло отчётливое понимание того, что вампиры, кем бы они ни были до обращения, после него становятся чем-то совершенно другим.
Смертный разум, запертый в бессмертном теле и наделённый неистовыми страстями, это гремучая смесь. И хотя Милена перестала понимать происходящее, страха в ней не было. Была уверенность, что Акрон пришёл не за тем, и… сожаление по этому поводу. Ей не хотелось его отпускать. Впрочем, даже имей Милена возможность говорить, едва ли он узнал бы об этом. Впрочем, узнал бы конечно, если бы хотел знать, но, похоже, вампир явился лишь предупредить её о грядущих несчастьях.
Пальцы и губы его были холодны, но холод иногда обжигает сильнее пламени и можно было не сомневаться, что это краткое, почти дружеское объятье ещё долго будет являться Лене во снах и будить по ночам колотящимся у горла сердцем. Пока же ей было невозможно тяжело даже повернуть голову и ведунья смотрела не на самого Акрона, а на его отражение в тёмном окне, загадочное, неуловимое и прекрасное.
А потом он ушёл. Милена как-то пропустила этот момент, и запомнила лишь то, как к ней возвращалась способность двигаться, говорить, мыслить. И первым делом ведунья медленно поднялась, на нетвёрдых ногах дошла до прихожей и заперла дверь на засов. Привычное, уютное одиночество обволокло её со всех сторон, возвращая силы и трезвость мышления. Милена почувствовала себя в безопасности, недаром ведь говорят, что дома и стены помогают.
Странно всё это. Прежде всего, странно потому что вампиры питали к ней какую-то особую приязнь. Для себя ведунья объясняла это тем, что она хоть не была святой, но и не губила жизней ради развлечения, не втягивала никого в порок. Она могла сварить яд или воздействовать на душу, умела даже проклясть, но относилась к этим знаниям очень серьёзно, не передавала их кому ни попадя, люди всегда приходили к ней сами, целенаправленно ища средство, чтобы воплотить поселившееся в душе зло.
Тьмы хватало и в её душе, но Тьма эта была логичная, правильная, объяснимая. Пожалуй, даже предсказуемая и оттого неопасная для них, понимающих суть этого явления. Наверное, дети ночи, что ей встречались, видели в Лене некое сродство с собой и ценили это, ведь вампир тоже вынужден постоянно творить зло и, покуда он делает это осознанно, он высшее, бессмертное существо, но стоит только утратить контроль и на волю вырвется чудовище, которое с радостью упокоят его же сородичи.
Сосредоточиться всё ещё было сложно. Аркон растревожил её, но отнюдь не только рассказом о видении горящего Аримана. Милена провела ладонью по щеке, повторив след его пальцев, глубоко вздохнула и налила себе ещё вина. Придётся уехать из города. Что ж, она и сама уже не раз подумывала об этом. Для своих лет ведунья была слишком хороша, к тому же, годы шли, а она почти не менялась. Это вызывало вопросы и зависть, а там, где зависть соседей, сказки о прадедушке-эльфе не спасут от обвинения в тёмном колдовстве. Тем более что обвинение это справедливо.
И Тени. Милена постоянно чувствовала их присутствие, но осмелилась признаться себе в этом, только когда Аркон вслух сказал об их существовании. Слишком уж эти предчувствия походили на подступающее безумие. Но спасёт ли переезд из города от этих тварей? Почему-то Милена в том сильно сомневалась. Значит, если ехать, то ехать далеко. Может быть, ы тот же Грес или куда-то ещё дальше. Одной ей такой путь не преодолеть и ведунья задумалась над тем, кто бы мог составить ей компанию.
Решение нашлось достаточно быстро. Милена вспомнила, что на берегу Арпара с начала весны собираются люди, чтобы отправиться на поиски Земли обетованной и нового солнца. Они твердили о конце света и не желали остаться во мраке и холоде, когда старое погаснет. На самом деле всё это была чушь. Ведунья давно знала их "пророка" и была абсолютно убеждена, что тот дурит бедолагам головы, упиваясь собственной властью и тратя денежки, что несёт ему напуганный народ во имя спасения. Но ей это было без разницы. Чтобы уехать с ними, верить в эту чушь не обязательно. И на утро Милена взяла деньги и отправилась к плотнику, собираясь купить повозку.

=Конец=
Спустя несколько дней...

+1