http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » "Чистая" и "Вся" Правда.


"Чистая" и "Вся" Правда.

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://sa.uploads.ru/SILnW.jpg
[audio]https://dl.dropboxusercontent.com/s/na0s5senexgs8sq/3%20-%20Interworld%20Road.mp3?dl=0 | ...[/audio]
Участники:
Малрик Ван Кроули, Хильда

Место:
Карид

Время:
Весна 10605 года.

Сюжет:
Весенняя ярмарка - самая горячая пора, когда с города стекаются все кто хоть немного думает наперёд и не желает упустить возможности прикупить к высадке культур, молодняк скота, сбыть выделанное за зиму, да и просто народ посмотреть и себя показать. Ярмарка - как раз то самое место, где нельзя хлопать глазами, а то ненароком подложат кота в мешке вместо поросёнка. То самое место, где надо в оба глаза следить за кошельками и добром, дабы не остаться без того и другого. Ярмарка - то самое место, где можно купить хоть самого чёрта. Были бы деньги.

Отредактировано Хиль (09-05-2018 21:23:54)

+1

2

Разливается лазурь по небосводу, нету ей конца, ни края. Тянется к солнцу изумрудная трава и благоухающие полевые цветы. Эти опьяняющие запахи пробудившейся природы разносятся по ветру вместе с дорожной пылью. В походах Малрик никогда не чувствовал себя одиноким, природа во всей своей красе всегда была его спутником. Не важно, крепко спала ли она под снежным одеялом, или же бодрствовала под палящими лучами солнца. Все эти сменяющие друг друга сезоны были так предсказуемы, но всегда удивительны. И в этот раз наступившая весна удивляла своей прекрасной погодой. Щебечущие по всюду птицы воспевали пробуждение своей хозяйки, будто глашатаи, извещая всех о начале нового сезона. Жучки и стрекозы сновали перед глазами, жужжа своими крыльями и отражая яркий свет от своих переливающихся доспехов, а бабочки безмятежно доживали остатки своей короткой, но яркой как их наряды жизни.
Однако, не любил охотник просто греться на весеннем солнышке в такие безмятежные деньки. Делу время. И вот, не свет не заря, а Малрик уже на ногах, топает по большаку, нагрузив на себя уйму знатных шкурок. В этом году Кроули решил сделать акцент на лисицах, самая ходовая шкура в торговле, что дама, что скупой купец, да хоть сам коллега положит свой глаз на такую прелесть. Да и планы у охотника на это лето были грандиозные, на сбытое добро он планировал купить лошадь, дабы больше не топать вот так по дорогам пешком. Конечно, он любил прогуляться, но не по восемь километров в день.
Но судьба ему сегодня благоволила. Проезжающий мимо дед на телеге предложил подвезти пешехода, аккурат до Карида за лисью шкурку. Дороговато, скажете вы? Потопайте так же на своих двоих, как Кроули, и сомнения отпадут мигом вместе с ногами. Оказалось, что местные в это время организуют большой базар у города, вот и едет дед скупать полезные в хозяйстве вещи, а вместе с ним пара звонкоголосых ребятишек, щебечущих и озоровавших, будто воробьи. То и дело дед их приструнивал всю дорогу, угрожая сорванцам лишением калачей.
Несмотря на всё удачное стечение обстоятельств, охотник не любил подобные мероприятия. Купить там можно дёшево, а продать дорого, да, но уж слишком там людно. Чуткие, привыкшие к тишине лесных просторов уши просто отвергали все эти дикие звуки. Ор зазывал, песни и пляски больше раздражали его, чем веселили. Да и кошель снимут, глазом моргнуть не успеешь. Так что очередной раз оказавшись в людном месте, держись за карманы крепче, иначе по миру пустят и не вспомнят.
И вот открылась глазам предсказуемая картина. Кругом народ снует туда-сюда, все что-то кричат, спорят, хохочут и даже рыдают. Но говорит тут громче всяких зазывал звонкая монета, и это хорошо. Покупателей же долго искать не пришлось, зеваки тут же сбежались и облепили охотника, расспрашивая незнакомца в шляпе о цене его товара. Разгрузив свои плечи и наполнив кошель деньгами, охотнику осталось лишь непринуждённо гулять по людному базару. Благо, посмотреть тут есть на что, порой просто удивляешься, что пытается народ друг другу втюхать, аж за голову берёшься.
Кроули не желал здесь более задерживаться. Хотелось  приобрести скорее лошадь, и умчаться прочь от всей этой суматохи, но то и дело на глаза попадалась какая-нибудь диковинка, и приходилось самому себе внушать то, что вещь эта бесполезна и в хозяйстве не нужна. Благо для охотника, торговаться он умел. Не раз с отцом он часами простаивал на подобных ярмарках в Элл-Тейне, продавая всё те же шкуры. Правда, не такие уж и пышные они там были, по сравнению с этим местом. Должно быть, торговля тут куда более развита, или же глаз всё таки подводит? Сложно судить, давно это было…
А вот мужик, который лошадь продавал, оказался упёртым, как осёл. Так и стремился хитрец обобрать Малрика как липку, буквально, без гроша оставить. Но игра стоила свеч, лошадка была что надо! И подковы у неё новые, и цвет необычный, красива и крепка, податлива, да ещё с седлом в придачу. В итоге бурных переговоров мужики компромисс нашли на дне бочонка с мёдом, и некогда жадный до лома в челюсти торговец скинул сумму до разумной. Не мог охотник нарадоваться своей обновке, наконец-то ноги перестанут отстёгиваться.
И почти удрал Кроули от всего этого балагана, как его окликнул мужичок в свекольной рясе и странным колпаком, да и сам он со стороны выглядел как дутая бочка, одетая в дорогие ткани. Сразу видно, человек успешный. Ест досыта и спит без просыпа,  в поле не работает, а лишь бока околачивает. Не в укор, конечно, может себе позволить человек жить так, как ему вздумается.
- Подходи, подходи человек добрый, смотри, какое лихо от сердца отрываю! Кроули замешкал, потому что не сразу понял, что толстяк обращается к нему. Но, поймав его хитрый взгляд, всё стало понятно, как ясный день - очередной шарлатан. Попытался охотник проигнорировать его призыв, да вот только тот увязался за ним, потащив за собой нечто, укрытое расписным лоскутом. Убегать стало как-то не прилично, и охотник решил выслушать, что предложит этот человек. Интрига рассеялась в тот момент, как что-то за этой тряпкой начало орать, да так, что перекрикивало всех на этой ярмарке. – Ну, и за какую пёсью лапу мне твоя курица? Торговец нарисовал на себе такую удивлённую физиономию, что любой шут позавидует. – Это на шляпе твоей, курица! А это, пустельга. Да не какая-нибудь, а охотничья. Взгляни же на эту прелесть. Назойливый торгаш сорвал материю с загадочного предмета в своих руках, который оказался клеткой. В ней томилась орущая на всю округу птица. Экземпляр и правда был прелестный, сокол с каким-то редким окрасом, возможно, даже не местный. Жаль, знаменитых своей красотой соколиных глаз разглядеть не получилось - на голову птицы была надета специальная шапочка. Щепетильный хозяин даже постарался окольцевать пустельгу, заботливый какой. А с виду и не скажешь.
Пораскинув мозгами, Малрик взвесил все за и против. Любуясь её роскошным оперением и дивным окрасом, охотник пытался прикинуть, какая выгода станется с содержания этой пташки. Конечно, он слышал о методах соколиной охоты, но никогда ею не пользовался. Привык на подход, по старинке. Но, располагая определённой суммой, охотник решил раскошелится. Махнув рукой, он расплатился с торговцем и поспешил уже уходить, но мужик тот прилип, словно банный лист. Шепнув Малрику некоторые тонкости, торговец упомянул о свистке, который заставит птицу вернуться на место. Звучало, мягко говоря, не правдоподобно. Да и вообще этот купец был какой-то странный, он будто не искал в продаже выгоды, а наоборот, пытался поскорее избавится от пернатой. Мысли эти как никогда вовремя, в тот момент, когда деньги были уже уплачены.
Что сделано, то сделано. Благо, если от сокола будет хоть какая-то польза. Сев в седло своей новенькой лошади, охотник не переставал любоваться своей ещё одной обновкой. Уж очень её пёрышки были дивными, ещё бы не орала как резанная…

Отредактировано Малрик Ван Кроули (10-05-2018 00:23:42)

+5

3

Его предупреждали. Предупреждали, что она обладает буйным нравом, а потому спускать её с путцев просто нельзя ,даже когда она в вальере. Этот глупец не поверил, ведь она и правда вела себя тише воды ниже травы. Продолжалось только это не долго - ровно до тех пор, пока несчастный торгаш не потерял бдительность, считая Хиль самой спокойной из всех соколов, и не оставил дверь вальера, где держал её и ещё пять птиц, приоткрытой. Мирно дремлющая на своей жерди в своей клети Хиль метнулась в зазор и тут же покинула злополучную клетку и своего "хозяина". Увы, ликование от вновь обретённой свободы было не долгим. Ловчий не был дураком, не первый год занимался птицами, а потому у него под рукой всегда была сеть для таких вот, больно шустрых и через чур умных. Хиль спасло только то, что упала она в сено, которое вывалили козам на кормёжку, а так - мятых и ломаных перьев было бы просто не избежать. Усугубила она своё положение тем, что не хотела даваться в руки, билась в сетях, клевалась, угрожающе щёлкала клювом и выдавала такие крики, каким позавидовали бы все остальные сокола. С этого самого момента, с момента неудавшегося побега и попытки вырвать себе волю силой, прошло около двух недель. За всё это время с неё не снимали путцев, мало того, торгаш подстраховался и посадил её на должник, ни разу не выведя на прогулку и полёты. Она не покидала своей клети, крылья требовали полёта, а сама она вынашивала другой план. Может быть и не стоило драть путцы и должник, пытаясь вырваться из заключения и совершить очередной побег, тогда ловчий наверняка бы не нацепил ей на голову клобук. Ослеплённая, посаженная на верёвочку, точно майский жук, она ненавидела своего тюремщика всей своей маленькой птичьей душонкой. Быть может поэтому, когда мужик собрался на ярмарку, пришёл забирать её не в обычных перчатках с тремя пальцами, а в ястребиных - из толстой жёсткой кожи, покрывающей пальцы в два слоя. Судя по всему, он сунул её в клетку, жёрдочку удалось найти не сразу, да и клетка была до неприличия мала - поднять крылья можно, но не раскрыть... Увы, только в ущерб собственным перьям. Она не рискнула. Но зато, рискнула раскачать клетку и выпасть из воза, а в итоге клетка просто упала на дно повозки и каталась туда сюда всю дорогу от дома ловчего до ярмарки.

Да, это определённо была ярмарка - множество голосов, крики, песни, драки, где-то издали доносились хрюканья и лошадиное ржание. Определённо ярмарка... Весенняя ярмарка, на которой он планировал её продать. Это было очень кстати. Тот, кому она достанется, наверняка, так же как и сам ловчий, не поверит в буйный нрав птицы и тем самым даст ей шанс сбежать. Клетку перевернули как полагается, поставили куда-то, так и не сняв с головы Хиль клобук. Это было неприятно. Куда легче сохранять спокойствие, когда ты видишь что происходит вокруг. Сосредоточившись на том, что она всё одно ничего не увидит и из клетки, будучи к ней привязанной аж двумя разными способами, не сбежит, Хиль решила заняться тем, чем могла - она принялась мысленно шариться по ярмарке в поиске какого-нибудь лопуха, чтобы подсадить ему навязчивую идею и вынудить её купить. Успехи были нулевые, даже нет. Не просто нулевые - а в минусе. Случайно зацепив пса она его спровоцировала на то, чтобы попытаться напасть на птичника. Псу досталось, а Хиль так и осталась сидеть в клетке, возмущенно щелкая клювом и нахохлившись от негодования. Нескольких, пришедших её покупать она укусила, ибо нечего совать пальцы куда попало. Покупатель остался недоволен, ловчий злился. Торг шел, птиц разбирали. Хиль дралась, потому что подходившие к ней вызывали жгучее желание вырвать им глаза. И это при том, что она их не видела, только слышала и чуяла их запах.

Положительным образом, её внимание привлекло нечто иное - запах крови. Вернее не совсем крови, а шкур. Птица повернула голову в сторону запаха, постаралась раскрыть крылья в клетке и пронзительно затрещала, точно не смазанное колесо с поломанной спицей, цепляющей камни на дороге, но какое там. Её крик души был истолкован ловчим совершенно неверно. Она-то просто почуяла добычу, или что-то, что можно сожрать, а ловчий - как то, что птица опять впала в неконтролируемую агрессию и порывается сбежать. Видать он устал от неё и именно поэтому принялся с повышенной настойчивостью продавать её этому голосу. Всё верно, дичью и лесом пахло именно от него. А ещё от него пахло лошадью и чем-то ещё, вот только чем, Хиль никак не могла уловить. Зато она уловила в голосе торгаша нотки облегчения, когда он всучил охотнику, теперь она была уверена в том, что покупатель именно охотник, клетку с бешеной птицей. Она ничего не могла с собой поделать - запах дичи и леса, после полугода в заточении, в клетке, в путах, кружил голову и Пустельга кричала как ненормальная. Жаль только, что тот, кто её приобрёл, явно не понимал её.

Отредактировано Хиль (10-05-2018 15:00:03)

+5

4

Радости не было предела. Вальяжно выезжая с ярмарки на своей новенькой лошади, охотник считал, что впервые за долгое время сделал достойное приобретение. Чувствовал он себя примерно как маленький обжорка, который мало того прикупил сдобную булку, так ещё и сахарного петушка на палочке захватил на сдачу. Правда, петушок этот был не на палочке, а на жёрдочке, и в клетке.
Стоило Кроули проехаться на лошади более получаса, как нарисовалась ещё одна проблема. Теперь от непривычки скакать верхом Малрик чувствовал боль не в ногах, а в месте, откуда они росли, от чего вскоре всадник снова спешился. Он ловил себя на мысли, что все пути упрощения той или иной задачи приводят к новой проблеме, и вроде бы, оставь всё как есть, и живи с синицей в руках. Но как бы оно не было, журавль в небе всегда выглядит привлекательнее.
Кстати, о птичках. Томившаяся за решёткой пернатая пленница что-то притихла. Видимо, устала надрываться почём зря. В очередной раз с любопытством рассматривая крылатую коллегу, он пытался вспомнить представленный чудаковатым торговцем алгоритм охоты. К счастью, щепетильный купец прикрепил подробную инструкцию ко дну клетки восковой печатью. Вот так вот, встретил человека по одёже, рассудил, а он вот какой старательный, не поленился. Будет благо, покуда не перевелись ещё такие люди, отдающиеся с должным отношением к своему ремеслу. Был таковым и охотник, и подобных себе уважал.
Отодрав лист бумаги от клетки, охотник ознакомился со списком, зачитывая его вслух. На первой строке аккуратным почерком было нацарапано “ Извлечь птицу из клетки”. Охотник был немного не готов к таким подробностям, от чего задумчиво переваривал первую графу списка в своей голове несколько мгновений. К счастью для читающего, следующие пункты списка были менее очевидны, а главное полезны. Как оказалось, сокола ни в коем случае не следует вытаскивать из клетки своими руками, тем более, не открыв ему глаза. К сожалению, почему этого делать не следовало в списке не написано, но охотник быстро смекнул, что всё это ради безопасности пальцев хозяина. Не секрет, что острее соколиного глаза, только его клюв и когти. Мало того, вцепившаяся  мёртвым хватом птица не отпустит свою жертву, даже если сильно этого захочет, так как когти её имеют серповидную форму, отдалённо напоминающая чем-то рыбацкий крючок.
Так же торговец написал, что заранее освобождённая от всех пут птица должна сама запрыгнуть на перчатку, а в случае если она попытается улететь, свистнуть в свисток. И так повторять до тех пор, пока она не привыкнет сидеть на руке. Написанное заставило репу зачесаться. Кроули было любопытно, каким образом свисток должен возвращать птицу обратно? Терзаемый смутными сомнениями, Малрик решил свернуть с дороги по дальше в поле, дабы испытать сокола в деле.
Пользуясь спокойствием птицы, охотник решил постепенно освобождать птицу от её оков. Охотник решил начать с шапочки на голове сокола, уж очень ему было любопытно поглядеть на глазки своего нового пернатого товарища. Он так решил, пусть сокол с первых дней привыкает к виду своего хозяина. И вот, отворив дверцу клетки, защищённая одетыми друг на друга перчатками рука Малрика проникает в место заточения пустельги, и не делая резких движений, тянется к кожаной шапочке, натянутой на её глаза…

+3

5

Клетка перекочевала к странно-пахнущему. Теперь только Хиль смогла более чётко определить чем же ещё пах её покупатель - это был запах табака. Этот человек, если это конечно был человек, прятал где-то кисет, но вот только от птицы-то этого не спрячешь. Да, она не пёс, не кот, но этот запах она знала. Звуки ярмарки удалялись, сменяясь звуками обычной уличной жизни, поступь лошади убаюкивала. Хотя, быть может, виной тому был клобук. Кого угодно в полной темноте и при мерном покачивании из стороны в сторону начнёт клонить в сон и она не была исключением. Сонливость боролась с любопытством к тому, кто её приобрёл. Может быть именно поэтому, она решилась осторожненько поковыряться в его голове, но увы, он был в таком восторге от покупок, что ничего кроме этого она уловить не смогла. Хотя... Через какое-то время она совершенно чётко отметила в его состоянии изменения. Её покупатель не всегда имел лошадь, верхом путешествовал, видимо, и того реже, ведь именно заболевшее с непривычки седалище вынудило его спешиться. Хиль забеспокоилась, предвкушая то, что охотник даст промашку и... И ей удастся ускользнуть. Вот только почему-то теперь эта мысль не казалась ей такой соблазнительной. Навязчивой, настырной - да, но уже не такой блистательной и привлекающей, какой была всего некоторое время назад. Что-то в этом человеке её интересовало, привлекало, бередило её неспокойную душонку. Может быть то, что от него пахло родным лесом? А может то, что дичью? Или же все-таки свободой, что теперь казалось, так близка.

Птичий организм куда более быстрый в плане многих процессов. И процесс питания и освобождения от продуктов жизнедеятельности в этом плане не исключение. На дне клетки появился красочный и очень показательный намёк на эту разницу и Пустельга, притихла переминаясь с лапки на лапку и бродя по жёрдочке туда-сюда. Скоро ей захочется есть и это будет совсем не весело - пытаться донести это до её "хозяина". Куда проще было бы просто сбежать, размять крылья, снова почувствовать плотный и текучий поток ветра под крылом. Хотя, у неё и были опасения, что спустя такой срок сидения на привязи, она просто не в состоянии будет улететь далеко и быстро. Птиц нельзя держать без выгула - они быстро хиреют, дряхлеют, начинают болеть и становятся пригодны только в суп и на перья для шляп. Её же всё это время спасала только психометаболика. Она не растеряла тонуса мышц, но это не отменяло того, что крылья до полётов чесались просто с невообразимой силой.
Дверца клетки приоткрылась и, кажется, к ней потянулась рука. Хиль отклонилась от неё, попыталась раскрыть крылья и недвусмысленно щёлкнула клювом. Увернулась раз, увернулась другой, показательно развернулась к охотнику хвостом и принялась шипеть. Да-да, именно шипеть, как шипят котята, которые только-только учатся этому приёму - коротко, отрывисто, точно бы это не шипение, а кашель. Чёрт знает что там хотел охотник, но ему удалось таки сдёрнуть с неё клобук и Пустельга прищурилась. Хоть и была она рада своему освобождению, рада была и вновь увидеть солнце, но она слишком долго просидела в полумраке вальера и просто в кромешной тьме. Глаза привыкали неохотно и лишь спустя пару минут она сумела полностью рассмотреть того, кто тянул к ней руки.

- Фху? - склонив голову на бок вопросительно произнесла птица. - Фху-у? - потоптавшись по жёрдочке она снова перекинула хвост на другую сторону, поворачиваясь к охотнику передом и нахохливаясь, всем видом демонстрируя своё непонимание происходящего. Да и солнце светит в глаза меньше, когда ты к нему стоишь спиной. - Фху? Тр-трр-тр-тр-трр. - Уставившись черным глазом на "хозяина", она запрокинула голову назад, пытаясь как можно лучше рассмотреть мужчину, скрывавшегося под шляпой.

+3

6

Совместный пост

Наконец-то птица начала издавать звуки, не режущие ухо. Её своеобразное стрекотание почему-то звучали так необычно. Охотник никогда не слышал подобных звуков, поэтому с интересом вслушивался в её незамысловатые напевы. На соколов Малрик никогда не охотился, и судил о их повадках лишь по описаниям в книгах и рассказах отца. Птичка занервничала, стоило шапочке покинуть её глазки бусинки, красиво игравших на солнце. Нахохлившись, она осматривала незваного гостя в своей клетке. Чирикнув, она с любопытством оценивала хозяина, смотрев на него своим строгим взглядом.
- Тихо, не бойся. - Приговаривал хозяин, запустив руку в клетку, дабы освободить птичью лапу от ремешка, держащего её на жёрдочке.
- Фху? - Хиль насупилась. Насупилась всем своим пернатым телом и очень заинтересованно уставилась на руку, которую снова начали тянуть к ней. - Уф-фу! - Она попыталась наклониться и тяпнуть охотника за пальцы, но передумала. Подняла лапку и попыталась оттолкнуть пальцы. - Фху-у! - Схва коготками перчатку, она принялась отодвигать её от себя.

- Вот так, значит? – Рука Кроули немедленно покинула клетку. Поправив шляпу и глубоко вздохнув, охотник начинал нервничать. – Ещё с воробьями я не нянчился! – Сокрушался следующий, закинув руки в боки и строго посматривая на пернатую. Охотник думал, как бы перехитрить недотрогу. Ведь дурного он ей не желал, всего-то, отстегнуть небольшой ремешок с лапы. Птица же в свою очередь показывала в ответ своё раздражения, намекая на то, в следующий раз в ход она пустит свой клюв. Ничего толком не голову не приходило, и Малрик снова решил испытать удачу, проникая рукой в клетку сокола.
Пока охотнику ничего в голову не приходила, пришло в голову Пустельге. Как только зрение полноценно вернулась, да тем более её обозвали воробьём, она обиделась уже всерьёз и обиду свою решила вылить на путцы. По сути, прица просто принялась драть их, отрывая от них тонкие полоски мягкой кожи и вытягивая настолько, насколько позволял её рост. Когда в клетку снова проснулась рука в перчатке, Пустельга несколько раз щёлкнула клювом и принялась надуваться, чтобы казаться больше и страшнее. Раздирание путцев на части пришлось отложить до более удачного момента. Новый “хозяин” был чрезвычайно настырным и упёртым.

Происходящее удивило Кроули, и тот вместо того, чтобы  просовывать голову в пасть льва, любопытно рассматривал попытки сокола освободить себя от оков неволи. Птица была удивительно смышлёной, с таким рвением она крошила злосчастный ремешок на нити, что невольно представлялось, что произойдёт с пальцами, попади они в это грозное орудие хищника. Охотник решил действовать хитро. На этот раз рука покинула клетку навсегда, и охотник продолжил смотреть, как пустельга рвёт в клочья кожаные путы. – Ну давай сама. – сказал он абсолютно спокойно, делая вид что ждёт не дождётся, пока хищница не освободит свою лапу.
Распустив на лоскуты путцы, птица принялась за должник. А вот с ним было сложнее. Этот был сделан из плотной кожи и клюву птицы никак не хотел поддаваться. Поняв, что усилия её тщетны, она аж защебетала от обиды, переминаясь лапками по прутику и крутясь на одном месте. Наконец она решила реализовать последнюю идею, которая забрела в её птичью голову. Прыгнув в дверцу, она потянулась, прыгнула ниже, благо должник пока позволял, и, спустя несколько мгновений с места в карьер попыталась взлететь. Клетка накренилась, рухнула на землю и птица вынуждена была завернуть обратно. Её надёжно держал должник. Приземлившись на свалившуюся клеть Пустельга принялась клевать прутья, пытаясь дотянуться до злосчастного узла должника, но увы, он был привязан внутри, а сама она была снаружи.

Наблюдая за неравной схваткой птицы и её клетки, Малрик ждал, когда пустельга наконец расправится с последним приспособлением, державшем её  на привязи словно цепного пса. Отчаянно борясь, она явно не хотела сдаваться. Видимо, истосковалась бедолага по небесам. Стало охотнику жалко наблюдать эту картину, и не хотелось ему более зверя мучать, того гляди, и покалечит себя ещё. Теперь, когда в клетке птицы не было, он мог свободно развязать узел, так и поступил.
Она перестала терзать клетку тогда, когда поняла куда именно тянулась рука охотника. Почувствовав себя самой настоящей злобной курицей, Хиль покраснела бы по самые уши, если бы под перьями у неё были нормальные уши и вообще было бы видать, что она краснеет. Выходило, что он не её пытался трогать, а отвязать узел, а она, дура пернатая, ему всё это время мешала. Самостоятельная, блин! Узел ослаб, оставалась только длинная верёвка, которая была подцеплена не к путцам, а к самому кольцу. Тому самому треклятому кольцу, которое не давало ей вернуться в человеческое тело. Птица внимательно смотрела на охотника. Она не собиралась никуда двигаться, пока он не отцепить от неё этот треклятый должник.

Развязав узел, Малрик ожидал услышать, как сокол незамедлительно взмоет ввысь к своей родной стихии. Однако, поднявшись с земли, он наблюдает, как некогда рвавшаяся на свободу пернатая смирно сидела на клетке, уставившись на охотника. Вот тебе на. Охотник сначала был в недоумении, но быстро смекнул, что верёвка всё ещё была на лапе сокола, и тот будучи птицей гордой, не желал поднимать лишний груз. Сняв шкурник с пояса, охотник обрезал верёвку у лапы сокола.
Вот тут-то птица и взмыла. Прям с места, без разгона, разве что немного раскрыла крылья для баланса. Тут же набрав высоту, Пустельга сделала круг над охотником и его лошадью, что-то прокричала и намылилась валить вон - в родной лес, под сень родных дерев. Птичье чутьё безошибочно определило направление родного дома. Ветер, трепавший перья и услужливо поддерживающий её в воздухе, наполняющий лёгкие принёс целую плеяду запахов и ароматов. Развернувшись носом в нужную сторону, Пустельга незамедлительно направилась в сторону дома, мигом забыв и об охотнике и о тех запахах, что он принёс с собой. В конце концов - она его поблагодарила. Просто, скорее всего, он её не понял.

Как же прекрасен был соколиный безмолвный полёт. Было у этой птицы всё, и техника, и грация. Голова только и успевала вертеться за плавными движениями пустельги в небе. Сделав нехилый круг, птица издала коронный соколиный клич, от которого, наверное, у всех местных полёвок по шкуре побежали мурашки. Ай да птица! Но и выпустил охотник её не по доброте душевной. Хотел проверить он, каким образом должен дарованный торговцев свисток работать. Не верилось как-то, что улетающая за горизонт птица просто-напросто прилетит обратно. И если тот не сработает, охотник знал, где искать толстяка, дабы вернуть себе свои деньги за впаренное фуфло. Поднёс старик свисток к губам, и дунул что есть силы.

Ох, если бы она могла материться… Увы, из её клюва вырвался только негодующий писк. Только что она летела! Вот только что! А теперь оказалась на руке Охотника, в которой он держал свисток. Пустельга уставилась на охотника круглым бешеным глазом и попыталась склюнуть в нёго из руки свисток, но не тут то было - клюв прошёл сквозь злополучную вещицу, точно той и не было вовсе в руках. Но она была! Черт побери! Она оставалась в руках охотника! Вот он её держит! Совершенно явственно сжимает пальцами. Пронзительно заверещав и захлопав крыльями, птица попыталась вырвать свистока лапами - тот же результат. Поняв, что это гиблое дело и ощутив, как остывает на лапке кольцо, она переключила свой гнев на него. Эта паршивая железная дрянь не просто лишала её половины её собственного тела - она была её неразрывным поводком. Она была обманута! Обманута и всё так же привязана только теперь не к чёртовой клетке, а к этому в шляпе!
- Кри-и-и-и!!!  - она откровенно ругалась, тщетно пытаясь склюнуть с лапки чёртово кольцо. - Ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки!

Отредактировано Малрик Ван Кроули (11-05-2018 20:46:20)

+3

7

Совместный пост
Из-за неожиданного крика пустельги, волшебным образом оказавшейся на руке со свистком, охотник в буквальном смысле подпрыгнул на месте, рухнув на землю. Шляпа его слетела, и он с недоумением смотрел на то, как сокол пытается выклевать волшебный свисток из зажатого кулачка. Удивительно отметить то, что попытки её были тщетны, и вместо того, чтобы попадать по железяке, птица попадала по пальцам. Даже надев пару перчаток на одну руку, удары её острого как бритва клюва оставляли далеко не приятные ощущения. Она явно была не рада своему возвращению. Пронзительно крича, пустельга переключила своё внимание на колечко, которое красовалось на её лапке. Охотник тогда не сразу смекнул, по какому принципу работает свисток, но купец не солгал – птица вернулась к своему хозяину.
- Что за фокусы? – произнёс с восторгом Малрик, отряхивая упавшую шляпу с его головы.
Клюв проходил не только сквозь свисток, но и через кольцо. Она не могла зацепить эту дрянь, не могла с себя её снять, а потому, попытав судьбу ещё несколько раз, она села на хвост и злобненько нахохлилась, зыркая на своего владельца из под бровки и уже придумывая ему кары небесные, которые она ему за этот подлый свисток устроит. Придумал видите ли! Рабыню себе нашёл! Сейчас, ага. Она ему такой ад на земле устроит, что пожалеет, что вообще её купил у треклятого сокольника.

Не каждый день подобное увидишь, и устав от всяких трюков, охотник поторопился вернутся к своей лошади. Именно из-за подобных случаев голова охотника была седа, как горная вершина. Будучи не любителем всяких волшебных штучек, Малрик ещё пару раз выругался, и на эмоциях пнул лежащую на земле клетку, которая улетела куда-то за холмик. Тем более, надобности в ней уже не было – птица в любом случае не денется от охотника.
- В могилу старика сведёте… - обратился он к птице, якобы жалуясь на происходящее. Оседлав лошадь, охотник отправился прямо по дороге со своим соколом на руке. 
Нет… этот паразит ещё и жаловался!! Он ЖАЛОВАЛСЯ на то, что у его теперь на вечной привязи сидит она! … хотя… И смех и грех, но ведь он видит всего лишь птицу. Он ведь даже не подозревает, что эта птица на самом деле живой человек. Эта мысль немного поубавила праведного гнева Хиль, но она принципиально не сдвинулась с места, продолжая показно сидеть хвостом к новому хозяину, негодующе попискивая что-то себе под нос.

Не надо блистать сообразительностью, дабы понять, что птица ведёт себя странно, но охотник не желал более тратить нервы на сокола, надеясь, что со временем его поведение нормализуется. Хотя, о чем можно желать более? Теперь птица более или менее спокойно относилась к тому, что хозяин держит её на своей руке, когда недавно она даже руку поднести к себе не позволяла. Несколько часов охотник скакал по большаку, вечерело. От непривычки скакать верхом, пятая точка снова дала знать своему хозяину, что более этого ужаса она не вынесет. Свернув с дороги в подлесок, охотник спешился. Привязал лошадь к пню. Кобыла в свою очередь с аппетитом щипала травку, а сам охотник принялся разбивать лагерь на ночлег. Когда уже совсем стемнело, охотник развёл костёр, и решил перекурить. Нужно было приготовить поесть и отдохнуть, собраться с мыслями. А мыслей было много. Ему казалось странным поведение птицы, а именно то, как она реагировала на свисток. Можно было судить, что птица дрессированная, спокойно сидит на руке, не пытается выклевать глаза или совершить другую гадость, но почему же тогда она так негативно относится к свистку, а главное, к кольцу на своей лапе. Может быть, именно оно позволяет возвращать птицу обратно? Или, может быть, сам процесс доставляет ей боль или дискомфорт? Не получая ответов на свои вопросы, охотник продолжал задумчиво рассматривать птицу, кольцо, свисток.
– Зачем же он на тебя эту дрянь повесил? - Вопрос и вправду хороший. Зачем вешать какое-то волшебное кольцо на птицу, если её можно просто привязать на специальный ремешок, или выдрессировать возвращаться, как делают все нормальные охотники, разводившие соколов.

Полностью осознав и поняв своё жалкое положение, Хиль больше не пыталась убежать. Её теперь занимал совсем другой вопрос: как объяснить этому в шляпе, что кольцо с неё надо снять? Он явно направлялся куда-то, только вот направление его движения радикально разнилось с тем, куда хотелось ей. Ей срочно требовалось побыть наедине со своими мыслями. Срочно! Просто жизненно необходимо! И она это сделала: взяв старт с руки, Хиль быстро набрала высоту и отдалась на волю ветра.
Соколиное зрение специфично, оно во много раз острее человеческого, различает те цвета, что неизвестны глазу простых людей, да и не простых тоже. Для неё весь мир был значительно насыщеннее по цветам, а мало того - очень сильно отдавал синевой, когда светило солнце. В полумраке цвета становились более обычными, в человеческом понимании, а вот на солнце… Зато, при таком странном зрении было прекрасно видно, где именно бегала мышь. Эти зверьки, когда бегают по полю, то там то тут метят свою территорию и эти метки, которые сама мышь чувствует носом, Хиль видела глазам. Метки казались ярко-жёлтыми на фоне большого количества синевы.
Стремительное падение и только один удар клюва. Шея мыши хрустнула под клювом Пустельги. Ухватив мышь, Хиль быстро нагнала всадника, пылившего по большаку, приземлилась на круп его кобылки и принялась потрошить мышь. Спустя какое-то время она успокоилась. В конце концов, далеко они не ускачут, Охотник не привык к седлу. А она улетит ночью, быть может до утра и успеет добраться к своему родному домику в лесу, а там… А там придётся очень постараться, чтобы вылезти из этого проклятого кольца до рассвета, ну или когда там охотник её хватится.
Вечерело, её “хозяин” разбил лагерь, сидел, дымил трубкой и о чём-то упорно размышлял. Она сидела на веточке невысокого куста, рылась в перьях, выщипывая старые и потрепавшиеся, чтобы выросли новые, гладкие, которые не будут шуметь при полёте. Охотник, обратился к ней и пришлось уделить ему внимание.
- Р-рик! Р-рик! - Подтягивая обратно серое крыло, ответила она.
Вот кто-кто, а она-то знала ответ, жаль только её не понимал этот… А вот кто, кстати? Он выглядел странно. С одной стороны - вроде бы просто как человек, а с другой было в нём что-то не совсем человеческое. Что именно Хиль бы не сказала, но что-то было. Людей-то она насмотрелась будь здоров, а вот этот.
В кусте что-то зашуршало и Хиль наклонила голову на сторону, оглядываясь, Всё таки, пока она была птицей, пусть даже несколько крупноватой для совего пола и вида, у неё хватало природных врагов. Да и умирать в лапах лисы или когтях хищника покрупнее как-то не входило в её планы.
- Ки-ки-ки-ки! - Предупреждающе завопила она, пытаясь понять насколько опасен гость.

Отредактировано Хиль (13-05-2018 15:38:39)

+2

8

Совместный пост.

Теперь у охотника было всё, что нужно для счастья. Любимое занятие, природные пейзажи, резвая лошадь и пёстрый сокол. Настроение было отличное, и после бурного дня нет ничего лучше плотного ужина. Добротный свёрток с ломтиками вяленого мяса был как никогда кстати. Пожалуй, нет ничего лучше в походе, чем мясное ассорти собственного приготовления.
Ночь была тихой, только и было слышно, как потрескивает костёр и шумят деревья. Сокол, видимо, устал от компании своего хозяина, и решил уединится на ветке куста. Малрик не хотел дёргать птицу своей дрессировкой, всё таки это животное, и оно любит свободу. У пташки и так был бурный день, пусть отдохнёт.
Вблизи куста, на котором расположилась пустельга, происходило некое движение. Птица тоже это заметила, издав предупреждающий звук. Острый глаз мигом заметил рыжий хвост незваного гостя – лиса. Обычно хищники сторонятся огня, но такое бывает, что с голодухи чуть-ли не в хаты лезут. Сложно судить, что именно привлекло её , запах костра, вяленного мяса, или может быть, сокол? Охотник сразу же сорвал с пазухи арбалет – натягивать тетиву на лук не было времени.   
Пустельга насторожилась. Ей не понравилось то, что настойчиво шуршало внизу, хотя она и могла поклясться, что источник звука не один. Очень скоро слуха коснулся и тот звук, что развеял её сомнения. Лиса пришла не одна - она пришла с выводком, то было слышно по нескольким голосам её щенят, что бегали чуть подальше. Пустельга обернулась на охотника и ей не понравилось то, что он достал арбалет. Она раскрыла крылья и пронзительно закричала то ли на лису, то ли на охотника. Но, поняв, что лиса её предупреждение не усвоила, спикировала на арбалет, выкинув вперёд лапы, рискуя собственными перьями.
В последний момент дрогнула рука. Глупая птица решила, что охотник целится в неё, и спикировала с куста прямо на арбалет. Ещё бы мгновение и он выстрелил, и пригвоздил хулиганку к ближайшему дереву. Обидно. Сейчас дело оставалось за малым, дичь сама пришла в лапы охотника, но пустельга имела свой взгляд на ситуацию. Не на шутку разозлившись, Малрик вскочил так, будто сел на капкан, и щёлкнул пальцами птице по клюву, в целях воспитания.
- Белены объелась, курица?! – прикрикнул старик, демонстративно бросив арбалет на землю, который по мнению сокола был отличным местом для посадки. Пока что пернатый спутник создавал одни проблемы. Пуще злится стрелок не стал, так как понимал что это по сути его вина. Птицу стоит тренировать должным образом, дабы избегать подобных эксцессов. Он очень надеялся, что пустельга покажет себя с лучшей стороны рано или поздно, иначе придётся искать в округе человека, которому пригодится чучело.

Лиса отрывисто крикнула и помчалась прочь очертя голову. Ну что ж, одной счастливой семьёй на свете осталось больше. Клацнув клювом мимо пальцев охотника, который вздумал её воспитывать, не видя и половины картины, Пустельга удобно устроилась на арбалете, который теперь валялся на земле и не представлял опасности. Её не смущало то, что она получила по клюву, она была вполне довольна собой. Даже чувствовала какое-то лёгкое удовлетворение - теперь она его разозлила. Он её разозлил, когда дунул в тот паршивый свисток, а она - не дала ему убить мать рыжего семейства. Теперь они были квиты и Хиль, немножко собой гордясь, принялась чистить клюв о боковину арбалета. Всем видом показывая, что её охота была удачной.
Спустя несколько мгновений, Хиль поднялась на крыло и приземлилась на шапку, принявшись её демонстративно клевать. Нет, курицей её уже обозвали, терять было нечего, а вот имидж поддерживать надо. Да и потом, она сейчас вдруг обрела хорошее настроение. Охотник злился очень потешно, в его взгляде не было того, что отталкивало и пугало на самом деле - непрошибаемого холода настоящего убийцы. Он лукавил, корча из себя злобного сурового дядьку, он обманывал. Обманул торговца, по началу обманул и её, но теперь, второй раз отметив странность в его поведении, Хиль решила поковыряться в душе этого человека поглубже. Постучав по шапке охотнику, Хиль приметила красивое перо и задумала его отломать, воткнуть себе в хвост, как делают некоторые птицы, пытаясь понравится противоположному полу.
Охотник пытался, правда пытался держать себя в руках, но видимо птица понимала только язык силы. Ты можешь гадить сколько угодно и как угодно, но трогать шляпу… Для Малрика это было табу. В его шляпе было множество перьев дивных и редких птиц, и любой другой охотник мог понять его статус, лишь посмотрев на его шляпу. А пёрышко пустельга выбрала самое дорогое не по цене, а по факту – перо своего первого фазана. Терпения у Малрика больше не было, и рука собранная в лодочку, со всего размаха летит через шапку, дабы та не стала для пернатой новым гнездом.

Как много она бы сейчас отдала за возможность смеяться. Увы, из её клюва вырывалось только щебетание, причём щебетание какое-то странное, что-то между криком сокола и хохотом чайки. Птицу сбила рука охотника, вот только она не упала, сделав в воздухе кульбит, она аккуратно приземлилась на место, где он только что сидел и уставилась на него глазом-бусинкой, в котором так и светилось озорство. Кажется она просто над ним издевалась. Убедившись, что он на неё смотрит, она оттопырила лапку с кольцом в сторону, точно бы говоря: “Ты меня ненавидишь? Ну и прекрасно! Так отпусти меня, я ведь тебя так достала!” Поиграв с пустельгой в гляделки, Кроули достал свисток и погрозил им.
– Ты у меня на коротком поводке.
Рычагов воздействия на нахалку охотник не находил, и поэтому более не обращал на неё внимания, занявшись делом важнее – ужином. Насадив на тросточку кусочек мяса, он погрел его над пламенем костра. Воздух тут же наполнился пряным ароматом мяса. Съев таким образом пару кусочков, охотник сделал из своего плаща импровизированный лежанок, прилёг и натянул шляпу на глаза. Спать ему правда не хотелось, но так было проще копаться в своих мыслях. Он размышлял, чем заняться завтра, но эмоции мешали думать. Так он и валялся с ветром в голове, просто отдыхая от сегодняшнего дня.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (14-05-2018 18:15:50)

+2

9

Совместный пост
Мысленно выругавшись всеми известными грубыми словами, Пустельга бросила затею брать охотника измором. Говоря проще - достать и довести его до белого каления у неё не получилось, а потому нужно было придумывать другой план, а пока что птица более менее унялась в своих милитаристских наклонностях и переместилась на ту самую ветку, с которой сиганула на арбалет. Ночь сгущалась и пришлось несколько трансформировать глаза, ведь её собственные не были приспособлены к ночному времени суток. Частично уподобившись сове, Пустельга внимательно наблюдала за охотником, а тот, похоже, снова погрузился в мысли. Запах жареного мяса напомнил ей о доме и, всё жизнерадостное настроение тут же испарилось, точно бы его тем же ветром унесло.
Ночной лес, конечно не совсем то место, где следует шарахаться некрупной хищной птице, но её в голову забрела неплохая мысль. Она искала листья мать-и-мачехи. Этот цветочек, как ей казалось, очень непрозрачно намекал на то, чем являлась она. Доставучая птаха снаружи, она не была такой внутри. Для неё самой её поступки был более чем понятны, а вот для охотника… Вернувшись с искомым листом, она отметила, что тот улёгся спать. Хиль решила предпринять вторую попытку заставить его снять с неё чёртово кольцо. Опустившись на его шляпу, она принялась по ней расхаживать туда-сюда. В принципе, она была готова к тому, что он будет её сгонять, а потому следила за его руками особенно внимательно, не выпуская из клюва листа мать-и-мачехи.

Стоило только задремать, как на шляпе снова появился незваный гость. Цокая коготками по козырьку, она чеканила шаг на шляпе, будто пеший воин по полю. Сняв полюбившееся пустельге “гнёздышко” со своей головы, охотник кладёт его себе на живот и сердито смотрит на птицу, мол, чего ещё тебе нужно? Птица держала в клюве какой-то  восьмигранный листик, с любопытным взглядом смотря в душу охотника.  Это покажется странным, но старику на ум пришла мысль, что птица хочет что-то сказать. Уж слишком странно она себя вела для обычной птицы, тут точно что-то не чисто.
- Если ты хочешь что-то сказать, сядь на арбалет. – ткнул он пальцем на орудие, лежавшее на земле.
Она незамедлительно перепрыгнула на оружие и принялась требовательно тянуть к нему голову и жевать клювом листок. Взгляд её его не смущал, да и, как говорится, наглость - второе счастье. Вдруг да до него всё таки дойдёт что она имеет ввиду. А она имела ввиду то, что сама по себе как этот лист - два в одном. Ведь и лист этого цветка был странным - сверху один, снизу другой, хотя всё ещё оставался одним и тем же листом.
Выражения лица охотника резко поменялось с раздражённого на удивлённое.
- Ёж твою медь! – выругался он, наблюдая это лихо. Птица со слов выполнила наставление, неужели она понимает человеческую речь? Малрик чуть приподнялся, надел шляпу на голову, полную недоумения, и присел к птице, сидевшей на арбалете. Выхватив листок из её клюва, он начал внимательно его рассматривать. Мать-и-мачеха, что бы это могло значить? Охотник рассматривал его, искал подсказку, чесал репу и не мог понять, что от него хотят.
- Покажи мне, что ты хочешь?
Кажется до этого олуха царя небесного наконец начало доходить ЧТО именно он приобрёл. Птица внимательно за ним наблюдала, да вот только он оказался не столь сообразительным. И правда, чего ещё она хотела от мужчины. Вытянув вперед лапу она попыталась клювом снять с ноги кольцо, жалобно вереща.
Всё стало очевидным, птица хочет избавиться от кольца… Птица хочет? В голове всё закипело. Он конечно слышал о том, какие птицы могут быть сообразительными и изобретательными, но понимать человеческую речь, и так конкретно отвечать! На мгновение он встал в ступор. Схватившись за железное колечко, он покрутил его на птичьей лапке. Зачем она хочет его снять? Летать ей она не мешала, это точно, он видел, как она кружила в небесах. Да и знал он, что дрессированные птицы нормально относятся к подобным украшениям, особенно богатые охотники даже клеймят птиц кольцами из драгоценных металлов, вставляют камни в теснение, и они обладая большим размером, никак не влияют на птиц и их полёт.
- Или я не я, или ты ни хрена не птица! – Снова он выругался, так кипели в нём эмоции, замечая ранее очевидного.
Теперь его терзал другой вопрос, как это кольцо снять. Распилить его шкурником? Дохлый номер, не возьмёт. Теперь он обращался к птице, зная, что она его понимает.
– Кузнец сможет снять?
Судя по тому, как он отреагировал, до него дошло. Ну слава богам, что наконец-то дошло, она видела по его глазам, что он удивлён. На его восклицание пришлось усиленно покачать головой. Это выглядело комично - птица втянула голову вперед, слегка наклонившись и изобразила дядта. Да-да! Она потюкала по арбалету клювом. Вообще, она хотела выразить одобрение, хотя получилось так, словно она обзывает охотника деревом. Предположение же о кузнеце вынудило её совсем усомниться в интеллектуальных способностях её нового “хозяина”. А потом ей вспомнилось то, как он шарахнулся от работы свистка и ей даже стало немного стыдно. Кажется этот человек был не сильно-то сведущ в магии и её особенностях, раз уж такой простой фокус вызвал в нём тогда такую бурю эмоций и переживаний.
Дальше было чистое предположение: раз она не могла трогать это кольцо и свисток, а он свисток трогал и тот не проходил сквозь его пальцы, то Хиль решила, что и кольцо не исчезнет под руками охотника. Собственно в том и состоял план - чтобы тот попытался разжать кольцо, оно было не цельным, а всего лишь сжатым вокруг лапки. Хиль подпрыгнула ближе к рукам охотника и, поймав его палец настойчиво потянула его к собственной лапе с кольцом. Если он сейчас не рехнётся от увиденного, не свернёт ей шею, как явному порождению хаоса и тьмы, всё будет просто превосходно!

+1

10

Совместный пост
Давненько охотник так не удивлялся. Тот аж взмок, бедный. Протирая холодный пот со лба, он наблюдал, как пустельга зажав в клюве палец, тянет его к своей лапе. На этот раз охотник понял всё без слов и с молниеносной скоростью. Достав шкурник с пояса, он внимательно рассмотрел кольцо. Он увидел небольшой сомкнувшийся зазор, в которое мог пройти кончик ножа. Ловко перехватив рукоять, Малрик втиснул острие в зазор. Больших усилий прилагать не пришлось, упругий по структуре металл разошёлся в стороны, и злосчастное колечко упало ему в ладонь.

Хиль вжала голову в плечики насколько это было возможно и закрыла глаза, когда охотник внезапно схватился за нож. Но, благо, несмотря на то, что мужчина был явно в шоке, он не собирался откручивать ей голову, он разомкнул металл кольца и это богомерзкое изобретение упало ему на руку выпрямившись и став обычной тонкой, круглой в сечении, но при этом гибкой, ниткой металла. Артефакт повёл себя так, как было для него отведено - будучи снятым руками хозяина, он стал обычной верёвкой, просто металлической. И теперь, он ждал нового раба, которого ему нужно будет удерживать и притаскивать к свистку. Пустельга благодарно свистнула и побежала вон от арбалета. Именно побежала, не полетела, а именно побежала, точно бы курица или какая бескрылая птица. У самого куста, где совершенно недавно крутилась лиса, Пустельга обернулась и уставилась на охотника, точно бы ожидала его одобрения.
Малрик поднялся на ноги. Птица просто убежала от него, будто от огня. Он то и дело бросал взор вслед птице, то на нож, то на кольцо, ставшее в руках чем-то напоминавшим металлическую нить с крупным сечением. Поняв, что его деньги просто удрали от него, он сорвался с места вслед за птицей.
- Стой! Куда? – бежал он, придерживая на голове шляпу, дабы та не слетела.

Она припустила от него не потому, что боялась его. Нет… Она видела как он реагирует на все эти магические приблуды и просто не хотела его шокировать. Согласитесь, довести своего спасителя до обморока или приступа истерии -  не самая лучшая благодарность. Она планировала явиться к нему чуть позже, когда обретёт человеческое обличие и вспомнит как это - ходить ногами, а не прыгать.
Агата скрылась за кустом и тут же принялась менять собственную форму. Она уже и забыла насколько это больно. Вылезшие перья оставались за ней дорожкой, а вот ломающиеся, удлиняющиеся, срастающиеся и вновь ломающиеся кости просто выворачивали душу и от этого хотелось лезть на деревья и биться головой о камни. Частично, она это воплощала в жизнь. Найдя на земле какую-то ветку, она сжала её зубами, чтобы не повредить их и тихо выла, ощущая как последние из костей приобретают свою нормальную длину. Как перестают рваться и срастаться мышцы и лишь спустя несколько нестерпимо долгих минут, она, лёжа на холодной земле, в листьях и траве, с облегчением выплюнула ветку. Она дышала тяжело, глубоко, так, как не позволяли дышать птичьи лёгкие. В лесу стало изумительно тихо, темно и прохладно. Агата перевернулась на бок и уставилась в небо. Оно больше не было противно серым с голубым отливом… оно было бездонно черным и на нём мерцали звёзды.
- Чёрт побери... - она закрыла лицо руками и рассмеялась.
Прошло столько времени, она-то дура наивная, думала, что в птичьей шкуре ей хорошо. Что всё прекрасно и что она так запросто проживёт, но сейчас… Сейчас она ни за что на свете не променяла бы птичьи перья на человеческое тело или тело на перья. Ей нравилось быть и тем и другим. Нравилось до поросячьего визга, а сейчас. Сейчас, пожалуй она даже была в какой-то мере счастлива, что снова может быть не только бешено трещащим пучком перьев. Послышался треск, шаги и она быстрым рывком укатилась за ближайшее дерево и собралась за ним в небольшой комочек. Её охотник был нетерпелив. Кажется он не стал ждать пока женщина придёт в себя и вернётся к нему сама. Да и… откуда ему было знать, что тут уже не пустельга, а она.
- Благодарю вас. - Осторожно начала она, поднимаясь за деревом в полный рост. - Вы очень выручили меня, охотник.

Забежав поглубже в лес, Малрик рыскал взглядом по округе. В надежде найти беглянку, он метался из стороны в сторону, заглядывал под каждое дерево. Окончательно потеряв след, он отдышался, думая, что пустельга просто взлетела на первую макушку дерева, где старик не за что её не достанет. Отчаянно посматривая на деревья, он не видел птицы, и расстроившись, что от него убежали кровью и потом заработанные сбережения, медленно поковылял обратно. Неожиданно его окликнул мягкий женский голос. Обернувшись в его сторону, он увидел стройную девушку, стоящую у ствола дерева нагишом. У бедного старика аж ноги подкосились, и тот схватился за сердце. Так бы он и рухнул наземь, если бы не стоящее рядом дерево.

+2

11

Совместный пост
Кажется, это она зря попыталась его окликнуть. У мужика был явный перебор в магии на ближайшую неделю точно, а может и до следующего полнолуния. Она не спешила покидать свою опору. Ноги не отказывались служить, просто привычку передвигать ими как человек всё-таки следовало восстановить, да и… свободную руку она всё ещё старалась плотно прижимать к телу, сложив в локте и кисти. Поняв, что стоит в чём вылупилась, тьфу-ты, в чём мать родила, она несколько смутилась и потупилась. К счастью или к сожалению, но она не обладала той откровенной беспардонностью, которой могли бы похвастаться некоторые женщины, спокойно являя взору мужчин все свои прелести. Да и, особенно являть-то ей было нечего. Она скорее уж походила на угловатого подростка, чем действительно на женщину.
- Вы уж простите за такие потрясения… - Извинилась она, скрывшись за стволом и прислонившись к нему спиной. - Я просто не знала как до вас донести, а мне очень надо было избавиться от этого треклятого кольца. - Она вроде бы говорила с охотником, а сама лихорадочно думала чем бы ей прикрыться. Хватит ли у неё сейчас сил на заклинание скорого роста и плетения? Не позабыла ли она это всё, пока пылилась в перьях на жёрдочке.
Мужик чуть коней не двинул. Он слышал, как девушка с ним разговаривает, а сам ничего ответить не мог, настолько ему было жутко. В голове всё резко встало на места, ноги оклемались да и сам он более или менее отошёл. Сорвав трясущейся рукой флягу с чем-то хмельным, он осушил её за несколько секунд. Чёртовы купцы, вечно подсунут какую-нибудь свинью… Он просто онемел. Медленно подойдя к дереву, за которым стояла девушка, он прислонился к нему, не желая подглядывать.
– Возвращайтесь к костру. Я оставил свой плащ там…
- Как мне к вам обращаться, охотник? - Спросила она, тщетно пытаясь припомнить формулу заклинания, но то упорно выскакивало из головы и Агата бросила попытки. - Чуть попозже, если позволите. Мне нужно чуть-чуть побыть одной и прийти в себя. Неприятное это дело - перевоплощения.
Малрик чуть пошатываясь от градуса в крови, направился обратно к костру, который превратился в горстку угольков и залы. Он всё ещё был под впечатлением, чтобы адекватно разговаривать. Подбросив лежащую на земле корягу в пепелище, он поднял с земли плащ и хорошенько отряхнул его от листьев и травы, ожидая гостя из леса. Всё казалось ему дурным сном, и тот ещё до конца не веря в происходящее, просто сел на землю и уставился в лежащую в пепелище корягу, даже не обращая внимания, что та на нет отказывается гореть сама.

+1

12

Совместный пост
Она вышла из леса спустя какое-то время. Одно она поняла точно - надо почаще бывать в теле человека, так как навыки притупляются. Ей так и не удалось соткать полноценное платье, какое бы требовалось, чтобы не смущать лишний раз мужчину. Но зато ей удалось сделать что-то вроде очень широкого пояса и… и прикрыть грудь руками, потому что больше ей ничего не удалось. Вышла к костру она не сразу предварительно как следует пошуршав в кустах, дабы не шокировать охотника снова. Кажется он тогда чуть сознания не лишился, а за грудь схватился так откровенно, будто у него и впрямь сердце прихватило. И чего такого страшного в том, что посреди леса ночью тебя окликнул женский голос? Хотя да, пожалуй страшно. Она осторожно обошла полянку, зайдя охотнику за спину, подняла плащ, накинула на плечи и осторожно опустилась рядом. Мало ли что. Вдруг мужик на нервах ей ещё раз по клюву, тьфу ты, по носу даст. Клюв-то попрочнее носа будет, а за нос будет ещё и обидно.
- Простите, что напугала. - Вкрадчиво начала она, хотя и не надеялась, что мужчина пойдёт на контакт. Слишком много для него потрясений за день. - Я потому и убежала, потому что видела как вы реагируете на всё магическое.
- Считайте, мы с вами квиты.
Кажется, он всё таки пришёл в себя. Заметив, что коряга просто валяется к горстке угольков и пепла, он принялся раздувать костёр. Ночью было ещё довольно прохладно. Показались язычки пламени, и костёр снова затрещал, даруя путникам тепло.
- Меня зовут Малрик. Малрик Ван Кроули. А вы кто?  Это торговец вас превратил в птицу?
- Хильда. Можно Хиль. - Женщина протянула руку, чтобы пожать её охотнику. - Нет, не он. Он вообще не знал. Это “подарок” от другого человека. - Она как-то ядовито усмехнулась. - На долгую память, так сказать. Вы мне не дали улететь домой тем несчастным свистком и, признаться, я уж не знала как быть. Очень не хотелось обнаруживать себя. - Она подняла лицо к небу. - Как же замечательно снова оказаться в человечьей шкуре. Если вам когда-нибудь скажут, что лучше быть животным - не верьте. Это не так, хотя и не лишено своего шарма и романтики. - Она усмехнулась, представив себе как бы она себя чувствовала, не умей она летать. Наверняка была бы очень несчастной.
Старик пожал ей руку, даже может быть, немного перебрал с силой по непривычке. Девушка с виду была такой худой, что даже на секунду показалось, что она чем-то болеет.
– Всё получилось как всегда, через задницу, пуще извиняться. - Охотник только сейчас заметил, что бросил на землю своё оружие, отряхнул его от земли и вернул на законное место за плечом. - Учитывая то, что я с ними делаю, быть зверем мне точно не хочется. – Малрик неловко улыбнулся, будто выдавил неуместную шутку. На несколько мгновений воцарилось неловкое молчание. Наверное, обоим стоило много переварить после тяжёлого дня, и просто помолчать, послушать тишину и собраться с мыслями.
- Вы тогда чуть не убили мать. - Вдруг, без предисловий и вступлений пояснила она. - Я может и не золотой души создание, но оставлять щенков без матери… - Она прищурила один глаз и отрицательно покачала головой, после чего вдруг улыбнулась. - А вы так забавно злились. Курицей обозвали. - Она тихонько рассмеялась. - Как забавно смотреть на всех вас, на людей, глазами, как вы думаете, “несмышлёной скотины”. Вы, например, очень добрый, а зачем-то хотите казаться злым. - Она обняла свои колени и поставила на них голову. - Зачем?
- Для меня нет матерей, отцов, детей. Все животные моя добыча. Я охотник, а не философ. – Радости своей собеседницы он явно не разделял. Малрик всегда считал, что каждый должен заниматься своим делом, а охота – дело благородное, суровое и не простое. Как бы смешно это не звучало, он считал, что его поприще, пусть и не он сам, достойно уважения. - Ставите себя выше людей? Не помните как без пяти минут скакали на моей шляпе, Хильда? Кто знает, что с вами было, если бы я не сорвал это кольцо с вашей лапы. – Он достал ту самую проволочку из кармашка, и бросил её в костёр. Он рассмеялся. – Этот хрен малахольный всё таки меня облапошил. Чтобы я ещё раз на базаре чего-нибудь купил.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (14-05-2018 18:32:12)

+2

13

Совместный пост
Пожав плечами, женщина не стала спорить с охотником по поводу его взглядов на жизнь. Природа действительно стоит на убийстве с целью выживания, тут уж ничего не попишешь. А она сделала то, что считала правильным. Он от этого не пострадал, она тоже, а лисятам всё одно легче будет выжить. Быть может даже сложится так, что именно на потомков этих лисят будет охотиться Малрик и сошьёт себе воротник или продаст их шкуры. Это уже не суть важно. А вот утверждение по поводу “выше других” она восприняла со смехом.
- Но ведь так и есть. Ни один человек не может похвастаться тем, что может летать. - Она неприязненно посмотрела на кольцо, которое принесло ей столько забот и неприятностей и лицо её стало серьезным. - Вы ошибаетесь, полагая, что он вас обманул. Он сам был обманут. В том числе и мной. Я ведь ему устроила то ещё выступление балаганных артистов. Не чета вашей шляпе или арбалету. - Она протянула руку, открытой ладонью вверх, прося дать ей этот самый чёртов артефакт. - Вы не рады тому, что вам впервые за долгое время есть с кем поговорить, Малрик? Или переживаете, что ушли деньги?
- Радости полные штаны. – Пробурчал он, скептически помотав головой – Не может. Потому что полёт ему как волку козьи рожки. – Малрик отдал девушке свисток, положив его на её худую ручку. - Не в деньгах счастье, я вам так Хильда скажу. Если нужно, я себе ещё заработаю, пусть я уже не молод, но с работой своей справляюсь. Жить я хочу честно, и умереть с чистой совестью. Вот уж чем точно не каждый может похвастаться. – Тут то охотник и нахмурился, пряча глаза под козырьком. - Отдыхайте, Хильда. Завтра день за нас решит, как быть.
- Эта вещь, вместе с тем самым свистком, стоит как пять соколов, если знать где и кому её продать. - Тихо сказала она, вертя в руках артефакт. Она много всяких видела, но таких, чтобы прям вот так вот брали и сковывали её оборотнические способности, встречались чрезвычайно редко. - Жить честно... - Повторила она за ним и как-то горько ухмыльнулась. - Честно... Скажете тоже. Вроде взрослый мужчина, а говорите такую возвышенную глупость. - Она аккуратно сунула свисток в один из его поясных кармашков. - Честность обязала бы меня пойти и размозжить голову тому ублюдку, который нацепил на меня этот адский поводок, Малрик. Честность обязала бы вас пойти и плюнуть в лицо тому, кто продал вам совсем не птицу. Это было бы честно, а в моём случае ещё и справедливо. Но этого не будет. Ни того ни другого. - Она опустилась рядом с ним, повернулась к нему спиной, плотнее закрываясь плащом. - Доброй  ночи, Малрик.

+1

14

Совместный пост

Весна, время холодное. А птичьи перья, всё таки оказались теплее человеческого тела. Озябнув с непривычки, она невольно притулилась под бок единственному живому и тёплому, что было рядом - охотнику. Ночь стала чуть-чуть теплее. Утро начинается для Малрика рано. Покуда солнце ещё не показалось из-за горизонта, а лишь начинало светлеть, охотник уже был на ногах. Отвязал лошадь, закопал кострище. Почистил шкуркой арбалет, проверил плечи и насколько хорошо смазан механизм. В это время Хильда предпочла продолжить тихо сопеть, закутавшись в плащ.
– Просыпайтесь. Мы уезжаем.
Для неё утро давно начиналось с первыми лучами солнца. Птичье тело накладывает свои особенности и черты на поведение, как ты ни брыкайся. Она не спала. Не спала ровно с того момента, как он ускользнул едва забрезжил рассвет. Не спала, но старательно валялась, делая вид, что спит. Смотреть бесконечно можно на несколько вещей: огонь, воду и то, как кто-то работает. Был такой грешок - она предпочитала не делать то, что могут сделать за неё другие. Вообще не любила лишних телодвижений, если в них не было острой необходимости. Удивительнее было иное - охотник снимался без завтрака, а ведь это первое правило: сытый путешественник - выносливый и довольный жизнью путешественник. Она открыла глаза уставившись в небо, потянулась и села, точно бы и не спала вообще.
- Так с ходу? Без завтрака? Без чаю? - Не то, чтобы ей оно сильно было надо, но. Привычки - страшное дело.
Старик посмотрел на свою спутницу с возмущённым недоумением. Бросив взгляд на уже закопанный в землю костёр, охотник пару минут поразмышлял о чём-то, почёсывая голову. Мужику-то привычно было встать спозаранку и топать по своим делам, иногда и с пустым желудком, коли торопился. То и дело приходилось есть прямо в дороге, лишь бы не сидеть на одном месте. Привязав лошадь обратно, он начал рыться в больших мешках, которые сгрузил с лошади. Извлёк из них флягу с чистой водой и небольшой котелок. Поставив сие приспособления перед девушкой, молча развернулся к лесу и потопал чуть позёвывая.
Разводи костёр. – Сказал охотник строго. Вот тебе и доброе утро от старика Кроули.
Она мысленно отпраздновала маленькую победу. Охотник скрылся, а она решила схитрить. С момента, как она обнаружила и целенаправленно начала заниматься собственными магическими способностями, она перестала уделять время простым методам обеспечения быта. Нет, печь и баню она запросто могла растопить, приготовить - запросто, убрать, постирать, посадить огород - тоже раз плюнуть и растереть. А вот с обитанием в диких условиях у неё был достаточно скудный опыт. Взяв палку с плоским краем, она разгребла место прежнего костровища до углей, обошла полянку, поискала валежник, сучки, пощипала прошлогоднюю траву, сложила это всё шалашиком и… пыхнула. Нет, не траву, завёрнутую в кленовый листик! Просто запалила внутри этого шалашика огонёк не руками, а магией. После чего перекинулась в птицу и поднялась над лесом, выглядывая общую обстановку.
-Чаю ей подавай. Что я, корчмарь что-ли? – Ворчал про себя старик, собирая ягоды на лесной опушке.
Сделав из своей шляпы импровизированную корзинку, за какие-то полчаса она наполнилась множеством лакомых плодов – дикая малина, немного недоспелая морошка, горсть душистой земляники, ежевика. Эта весна отрадна была на тепло и дожди, и ягод в этом подлеске за дорогой уродилось вдоволь. Малрик всегда знал, что пока рядом лес – он не пропадёт. Много чего полезного отец передал до того, как оставил сына наедине со своим делом жизни, и поэтому  он частенько думал о своём отце. Каким бы чёрствым и грубым он не был, сын всегда ровнялся по нему и любил его таким, какой он есть. За всей этой мёрзлой коркой, со временем поросшей на его сердце, он чувствовал заботу и стремление передать свои бесценные знания. Поэтому, очередной раз вспомнив о нём, он не грустил, а с улыбкой вспоминал эти далёкие дни, будто они были вчера…
Когда дивно пахнущие лесные самоцветы перестали помещаться в шляпу, охотник потопал обратно к лагерю. Чая, конечно, у него не было, а вот сварить ягоды на костре - запросто.
У него может чаю и не было, а Пустельга нашла ромашку и мяту. Мало того, она надёргала ревень, кое что ещё из полусъедобного и возвращалась к костру уже пешком. Найти - пол-дела. В общем, к полянке она вышла укомплектованная по самые уши. Будь у неё с собой какая косточка покрупнее или рыба, она бы прям тут сделала суп, а так должна была получиться травная бурда. Она не была притязательна к еде. По сути-то она вообще могла не заморачиваться - обернулась Пустельгой и вперёд, пока мышь не мелькнёт. Вернулась она раньше охотника, а потому принялась усиленно бродить кругами и искать источники воды.
Вернулся он быстро, а огонь уже горит и котелок готов. Малрик был приятно удивлён. Ожидал он увидеть, как она немощно ковыряется с сухими ветками, а она вон, костёр разожгла, не пойми как. Огниво то она не могла нигде припрятать? Хотя, от этой дамочки что угодно ожидать. Девушка что-то искала, носилась, ботвы какой-то натаскала. А сейчас в кустах рылась в довольно неудобной в глазах охотника позе.
-Кхе-кхе. – Привлёк старик к себе внимание, притворившись, что у него в горле першит.
Хиль не была удивлена, но для порядка изобразила испуг, свалилась в куст и показалась оттуда спустя добрых пол минуты.
-А! С возвращением. - Она выбралась из куста, отряхиваясь от веточек и листьев, сознательно упустив веточку в волосах на макушке. - Как ваши успехи? Я вон ревень нашла да ещё пару трав, можем сделать суп. Какой никакой, а завтрак. - Отрапортовалась Хиль, поправляя его плащ на плечах. Он ей был велик, да и вообще норовил распахнуться.
Высыпал он ягоды в котелок, отряхнул шляпу от листьев и стебельков, и одел обратно. Собрал он руки в замок, на всё это дело посматривая.
Молодец конечно, но в бездну ботву эту. Будем есть мясо, а то я так  мычать начну и молоко давать.
Снова он направился за помощью к своей сумке, полной всякого добра. Валялся вроде бы где-то ещё один свёрток с мясом вяленым, оставленный на чёрный день. Ага! Вот он! Правда, задубел немного. Ничего, под нож и в огонь – горячее сырым не бывает.
- Ты чего там в кустах рыскала? Потеряла чего? – бросил охотник на неё свой строгий взор. – Ой, да и прикройся, что-ли, срамота какая.
- Слушай, дядя! - Внезапно вспыхнула Хиль. - То, что ты на девку без содрогания смотреть не можешь не моя беда! Змейку что ли придуши! А я тебе не дочь, чтобы меня  строить! Таскаешь тут, думаешь как бы чего из шиша собачьего сообразить, а он! То ему не так, это ему несъедобно, сиськи прикрой! Да на тебе! - Она скинула плащ. - Люди, блин! - Зло бросила она и, обернувшись птицей, взлетела на ветку, показательно отвернувшись от него и яростно щебеча что-то откровенно неприличное. Развелось тут! Она тут ему ага, а он! Неблагодарный! Замычит он, видите ли! Молоко давать будет! Чтобы она ещё что для него пыталась сделать! Поблагодарила блин! Одни разочарования!
Охотник немного не ожидал такого поворота, но волю эмоциям давать не стал. Лишь покачал головой не одобрительно, и сел у огня мясо шкурником рубить. С бабой спорить – себе дороже. А особа, оказывается, с коротким фитильком. Что не так скажи, так сразу пух и перья во все стороны летит. Откуда понабралась только, хамка? Не любил конечно старик, что молодняк себя так ведёт, и слово своё вставил.
- Не гоже так со старшими разговаривать, молоко у тебя ещё на губах не обсохло. Не отец я тебе, верно,  а так бы давно из тебя всю дурь вышиб.
Собрал он всю траву, собранную грубиянкой, и лошади отдал, которая в свою очередь, принялась с удовольствием её пожёвывать.
- Жрать захочешь – спускайся. Я дедушка добрый, до поры до времени.
Вот чёрта лысого ему. Она тут, понимаете ли, через себя перешагнула, решила добром за добро отплатить - позаботиться о нём, завтрак ему приготовить, а он!? Как же она сейчас была зла. Тряхнув туда-сюда хвостом, она очень красноречиво дала понять где она видела его предложение. Да и вообще, её начинала преследовать мысль: а какого недобитого рябчика она тут вообще забыла, раз один ляд ей не рады?
Прикинув так и эдак, она повернула клюв в сторону дома и направилась именно туда. Больше её ничто не связывало с этим неблагодарным. Она была свободна.
Мысли эти покинули её горячую голову достаточно быстро, сменившись охотничьим ажиотажем. В подлеске шуршал бурундук и соколиный глаз не мог его упустить. Тем более, что завтрак был сорван, настроение испорчено, а эта охота была слишком простой.
Спикировав на несчастного грызуна, Хиль мигом припечатала его к земле и свернула ему шею. Отведать свою добычу она не успела - на полянку вышел крупный барсук. Пустельга напряглась, раскрыла крылья, приняла угрожающую позу и злобненько защёлкала клювом.

+2

15

Совместный пост
- Скатертью дорога.
Наконец охотник мог насладится тишиной и плотным завтраком. Заварил он компот из душистых ягод, поел вяленого мяса. Охотник не осуждал девушку. Он прекрасно понимал, что со стариком ей делать нечего, да и держать на привязи её, как животное, он не мог. Вот так смирившись с убежавшим кошельком, Кроули поклялся себе, что ещё семь раз подумает перед тем, как что-либо покупать на базаре.
Он потерял слишком много времени. Нужно было отправляться на охоту, но перед этим требовалось сдать лошадь в конюшню, а возвращаться в Карид ему более не хотелось. Развернув и изучив Карту, он выбрал деревеньку “Вольная”, которая стояла неподалёку от реки Ангистри, на юго-восток от горных хребтов. Да и местность там более лесистая, нежели здесь у большака. Кроули отправился в путь, оседлав томившуюся на привязи лошадку.
Тут-то себя обновка и показала! Резвая как ветер лошадь неслась по большаку, вдоль подлеска. Уже к полудню он был в небольшой деревеньке. Жизнь в этом месте била ключом, во дворах бегают детишки, в полях под палящим солнцем трудятся крестьяне. В воздухе витали обычные для деревни запахи свежей соломы, помёта, дорожной пыли. Одним словом, самая обыкновенная деревня, коих сотни в округе. Достаточно большая, были в ней не только конюшни, но и бани почти в каждом дворе, кузнец, колодец, и что-то вроде местного трактира, куда уставшие после рабочего дня приходили крестьяне и ремесленники со всей деревни.
Забежал Кроули и в это заведение. Сложно было назвать его уютным, но было там всё необходимое, столы, стулья, пышногрудая торговка, наливающая крепкие напитки. Правда, людным это место в такое время не назовёшь, лишь пара пьянчужек, спавших за столом, да седой дед, расположившийся у открытого окошка.
Выпивка его не интересовала, он лишь хотел поспрашивать, что в местных лесах водится. Дед, видимо, проживший тут всю свою жизнь, поделился с охотником информацией, и дал совет – лучше в лес не ходить. Объяснял старец это тем, что в лесу нынче не спокойно, и местные туда без особой надобности не суются. Но у Кроули эта надобность была более чем особа, и он решил взглянуть своим острым глазом, что в лесу такого необычного. 

Покинув охотника и отвоевав у барсука собственную добычу, Пустельга взяла курс на родную деревеньку. Вернее, не совсем на неё, а в дом своей наставницы. Для деревенских она умерла ещё лет в пятнадцать или около того. Хотя, если быть честными до конца, не умерла - сбежала из дома. Девку так и не нашли, тела тоже, а потому решили, что просто укатила куда боги повели. Фактически же, она никогда не покидала родных земель. Небольшой домик, припрятанный в лесу Фальрикой, оказавшейся старой оборотницей-рысью, охранялся старыми чарами, отводящими любопытных и неосторожных. Мало того, старуха сумела договорится с местным зверьем, чтобы отводили любопытных. За это она не позволяла местным слишком уж зверствовать в лесах. Местные знали - в лес идёшь, бери только то, что тебе нужно, не жадничай, а то лес накажет. Ходил слушок, что мол ведьма там живёт, бдит да приглядывает. Зверьё хоронит от людских глаз, молодняк бережёт, ловушки может снять, а то и вообще, некоторые хвастались, что мол сами её видели. Старуха-де летами согбенная, да девка с ней молодая, тощая черноволосая, а уже ведьма. Пытались их искать, да бестолку, плюнули и забыли. В какой-то мере и из правда была - на кой шиш бить молодняк, если ему плодиться ещё?
Так или иначе, она не была тут уже около года. И первое, что пришлось сделать - навести шороху. Пришлось хорошенько пугнуть обнаглевших мышей в доме, разогнать охотников, меры не знающих и пугнуть несколько девок. Вот на кой им понадобилось ломать деревья, когда под ногами и так полно веток валяется? Так или иначе - хозяйка вернулась домой. Разумеется это не могло не дойти до деревенских. А вот у неё серьезно прибавилось работы. Дом пришёл в запустение без женской руки. Вроде никто сюда не забрался, разве что мыши, пауки да прочая насекомая братия. Уборка… уборка и ещё раз уборка. Мало того, пока не стало совсем поздно, следовало бы задуматься о том, чтобы посадить чего в огород. Теперь её не будут заботливо кормить утром и вечером в валере. Теперь всё сама. И первое, что она сделала сама - нашла своё платье. В лесу, конечно, никто не видит, но и ходить в чём мать родила, всё таки прохладно.

В поисках добычи Малрик заходит всё глубже в лес, несмотря на предостережение старика из деревни. Конечно, сказанное немного насторожило охотника, но со временем он решил, что предупреждение было построено на суеверии. Чего ещё можно ожидать от деревенского люда? Придумывают на ходу разные сказки, лишь бы скучно не было.
В целом, это был самый обычный лес, ничего сверхъестественного охотник не наблюдал. Старик упомянул, что если зайти в лес поглубже, то можно встретить оленя или лося. Последние здесь явно были – Кроули сумел засечь пару следов. Жаль только рога они уже давно сбросили.
Охотник упорно шёл по следу. Наконец в поле зрения появилось это могучее животное.  Гигант с бурой шкурой, кажется, лакомился мухоморами. Говорят, что лоси так лечатся. Кроули пытался подойти поближе, так как на всё про всё у него был один выстрел. Есть у лося одна неприятная для охотника особенность – животное, даже раненное в голову, может уйти. А чем дольше живёт раненый зверь, тем хуже на вкус его мясо. Относится это не только к лосям, но и ко всем крупным копытным животным.

Завершив наведение лёгкого марафета, Хиль занялась вторым, что было важно, а именно - сбором информации о том, что вообще творилось в её отсутствие. Для этого пришлось вспомнить заговоры, которым учила ей старая Фальрика. Молодая ведьма покинула избушку, вышла на задний двор, обернулась лицом на восток и тягуче затянула старинный заговор. Нет, его и люди знали, конечно, некоторых их людей даже слушалось некоторое зверьё. Некоторое. Её же слушали все. Долгие годы обитания в лесу дали свои плоды, кровь оборотня и магия друидов тоже. Воздев руки к небу, Хиль быстро и очень чётко, соблюдая сложнейший ритмический рисунок, воззвала к лесу:

- Ой вы, птицы поднебесные, перелетные, домашние да водоплавающие, ночные, дневные, из гнезд, из дупел, поднимайтеся, с веток, полей, речек, озер да болот срывайтеся. Кто крылом, кто бегом, а кто вприпрыжечку, станьте предо мной, как лист перед травой!
Спустя несколько минут, воздух засвистел от шума крыльев, поднялся ветер, и вскоре весь задний двор, а особенно забор, был заполнен тучами разнообразнейших птиц от воробья до вороны, от зяблика до совы, от кряквы до лебедя, от щегла до орла и от цыпленка до индюка. Все топорщили перья и подняли страшный галдеж, пока Хиль не утихомирила их вопросом:

- Ну что, родные, вернулась я. Рассказывайте, что тут было, пока меня не было?
Птицы загомонили меж собой, зашушукались, запищали, закрякали, осуждая события, спустя некоторое время угомонились и вперёд выступил долговязый журавль, принявшись держать ответ перед лесной шаманкой. Не прошло и четверти часа, как Хиль отпустила птиц и призвала насекомо-пресмыкающуюся братию. Среди них ответчиком была гадюка, наверняка знавная Ноя лично, но не о том речь. Разговор с этими товарищами мира животного, не занял так много времени. Последними Хиль призвала лесных зверей. Ответ держал старый лис, настолько седой, что казался не рыжим, а кремовым. А вот беседа с этими товарищами носила долгий характер, больно уж много было жалоб на людей, которые, как только поняли, что в селу больше нет того, что их пугало, так взялись без меры гонять зверьё. Многие полегли, некоторым пришлось уйти в места, которых они раньше сторонились. В остальном, же, всё было более менее терпимо.
Освободилась от всех этих переговоров Хиль тогда, когда солнце уже коснулась своими лучами верхушек лесов. Последними с поляны уходили трое молодых волков-посыльных. Три стаи, что обитали относительно недалеко, особенно сильно пострадали за эту зиму, а потому и отослали посыльных. Именно они ушли последними, а Хиль вернулась к делам - направилась в огород. Надо было хотя бы повыдергать траву, чтобы завтра все перекопать и засадить.

+1

16

Совместный пост

Метко выпущенный арбалетный болт попадает прямо в крестец. Мохнатое чудище падает на землю, мгновенная смерть. Теперь, самое сложное – нужно разделать животное. Шкура, копыта, мясо, кости – всё это очень ценные трофеи, которые непозволительно бросать на растерзание падальщикам, но унести всё конечно просто не возможно. Одного только мяса хватит чтобы набить пару больших походных сумок, поэтому Кроули решил брать только самые вкусные по его мнению части –  шею, спину и заднюю ногу. Так же необходимо было снять шкуру, стянуть сухожилия с ног, собрать немного жира. Всё это необходимые в ремесле и хозяйстве вещи. На освежевание животного ушло пара часов. Наступал вечер, и охотник поспешил вернутся обратно в деревню, дабы обработать мясо должным образом.
Малрик решил немного срезать, чтобы дойти до деревни быстрее. Проходя мимо свободной поляны, он услышал волчий вой. Плохой знак, когда ты идёшь нагружеyнный шкурами и мясом. Звук исходил из зарослей и относительно не далеко. Стоило ему пройти пару шагов, как из кустов показались три волка. Они были разных окрасов, один бурый, другой серый, а последний имел интересный кофейный цвет. Они медленно сокращали дистанцию, показывая своим видом, что не рады видеть гостя в своём лесу. Должно быть, их привлёк запах крови. Охотник понял, что путей для отступления у него нет, и делать было нечего, нужно принимать бой. Что уж говорить, один волк представляет большую опасность для человека, не говоря уже о целой стае, так что твердить о том, что Кроули повезло встретить лишь её малую часть, язык не поворачивается. 

В лесу шастал чужак… Чужак, который нёс на себе мясо. Далеко до родной стаи, тем более, что бежать в ночь, самое бы милое дело подкрепиться, тем паче, что добыча милостиво пришла сама. Перекинувшись быстрыми короткими взглядами, волки разделились, обходя охотника по кругу и заходя с трёх сторон. Они учуяли его задолго до того, как он увидел их, а потому были готовы, лежали в засаде. Да, не типично для волков, но и они были не со своими родными стаями, а так, с чужими, но всё же, собратьями по крови. Они поднялись из травы тогда, когда чужак попал в их засаду и уходить ему было некуда. Он действительно пах свежим мясом, кровью и шкурой сохатого. Старший из них подал голос, давая начало дело.
Хиль подняла голову, облокотившись на колено. Стоять раком, конечно не очень, но в данном случае, для работы в огороде, тем более в лесу - самое то. На голове её была повязана косынка, юбка подобрана, где-то до колена, заткнута за пояс, рукава закатаны, на руках перчатки, чтобы не исколоть руки чертополохом и крапивой. Полезно, конечно, но неприятно, особенно, когда потом приходится в воде возиться. Решив, что посыльные просто нашли кого загнать, Хиль, было вернулась к своему занятию, но что-то тревожное в душе осталось. Какой-то необычный был вой, не такой, какой обычно дают волки перед охотой. Злорадный что ли.
Волки медленно приближались, скаля зубы, взъерошив шерсть на загривках и низко опустив головы. Шли они не напрямую, а по кругу, медленно сжимая кольцо и ожидая первой ошибки от охотника.
Охотник медленно пятился назад к дереву, дабы звери не зашли ему в спину. Перебрасывая в руках полэкс, охотник расставлял ноги и плечи, дабы казаться для хищников больше. Кольцо смыкалось, и волки ждали момента, чтобы вцепиться в свою жертву. Пришлось громко крикнуть, и волки на мгновение остановили наступление. Выиграв немного времени, он выставил полэкс остриём перед собой, чтобы стоящий впереди волк не вцепился ему в глотку. Хищники по флангам же чувствовали себя более раскованно, рычали, пытаясь вцепится в ноги. То и дело приходилось отскакивать назад до тех пор, пока охотник не упёрся спиной в дерево. Стоящий впереди волк кинулся вперёд, вцепившись в древку, пытаясь выхватить орудие  из рук жертвы, но  получил жёсткий удар ногой в район промежностей, от чего упал наземь, заскулив.

От первого же крика с ближайших деревьев метнулись в стороны птицы, разлетаясь кто куда. Хиль снова подняла голову, пытаясь сообразить, показалось ей или нет. Пролетавшая мимо сорока что-то яростно трещала о том, что мол всякие тут набегут, орут, дерутся, волкам покушать не дают. Ситуация требовала вмешательства. Выругавшись, Хиль сорвала с себя перчатки и принялась обращаться в птицу. Заняло это около полуминуты и из платья, оставшегося валяться поверх башмачков на выдерганной траве, взлетела Пустельга. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти источник шума. Птичьи уши были куда тоньше, да и зрение подсказало где более всего дебоширят.
Молодые волки. Да, они сильны, но опыта у них маловато. Получив в живот, один из них отполз скуля, зато вот тот, что был слева от охотника отреагировал мгновенно. Кинувшись на отвлекшегося охотника, он вцепился зубами в древко оружия и изо всех сил постарался избавить охотника от его защиты. Второй молодой волк, воспользовался этим обстоятельством и планировал зайти со спины, как только охотник её откроет, будучи занятым тем, чтобы отобрать острую дрянь у его собрата.
Мощные челюсти вгрызались в орудие. Охотник с трудом держал орудие в руках, ясно было одно, отвлекающего нужно было скорее обезвредить. Перекрутив древку в руках на 360 градусов по часовой стрелке, волк отпустил орудие, дабы ему не свернули шею, и получил крепкий удар кулаком по носу. Заходящий с фланга пёс нарвался на удар молотом по хребту, от чего был прибит к земле.

Два из трёх… Жаль, что про третьего волка, который уже оправился от удара по животу, охотник забыл. Эта особь точно бы ждала, пока охотник откроется. Да, собрат получил по хребту, на какой-то момент, кажется, даже послышался хруст костей, но, не исключено, что то были ветки. Один бросок и волк вцепился зубами в предплечье охотника и рывком развернул его к себе, немилосердно трепля руку. Тут же, с диким писком, на голову волка упала Пустельга. Вцепившись в уши зверя, она несколько раз больно тюкнула его по макушке, истошно вереща. Шокированный зверь, тут же выпустил руку охотника, отвернулся и попытался сбить птицу лапами, но та, наградив его ещё несколькими ударами по макушке, сама покинула голову зверя. От, что получил в нос уже готовился к новой атаке, но, заметив Пустельгу, прижал уши и отступил на несколько шагов. Тот, что получил молотом, так и остался лежать, кажется волк действительно пострадал. Упав на землю, Пустельга трансформировалась в Хиль. Она стояла молча, но как она смотрела на обоих волков. В её жёлто-зелёных глазах читалась такая ярость, такая первобытная, дикая злоба, что волки подчинились её воле. Она была сильнее их, она была главнее.
Волки ушли. Двое из трёх. Хиль, резко обернулась лицом к охотнику. В глазах всё ещё плясали искры злобы и гнева, во всем ещё лице, в движениях, в том, как она наморщила нос, явно подражая оскалу волков и в том, как трепетали её губы. Она явно сдерживала себя изо всех сил, сдерживалась, чтобы не вылепить этому гаду всё, что она думает о нём и о том, что делать ему тут нечего. Волк тихо заскулил, поднимаясь на три из четырёх лап и осторожно пытаясь уйти вон. Хиль бросила взгляд на охотника, на волка и направилась именно к волку. Плевать, что она тут в чём мать родила, плевать, что ей сейчас хотелось просто довершить дело волков.
- За мной. - Тихо приказала она, поднимая волка на руки.
Да да, эта щуплая, худющая девка подняла взрослого волка. Ни без усилий, конечно, но подняла. Она шла по лесу уверенно, точно зная направление, точно бы жила тут всю жизнь. А спустя какое-то время она перешагнула какой-то барьер и исчезла за ним. Вскоре показалась её рука, протянутая охотнику.
Вот чего охотник не ждал, так это появление пустельги. Даже к укусу он был готов, зная, что его не избежать. Малрик почувствовал жуткую боль в предплечье. Зажимая место укуса рукой, он чувствовал, как по телу бежит его кровь. Плохая, рваная рана…
Не сказав ни слова, он отправился за своей спасительницей. Передвигался он с трудом, было жутко больно, а голова кружилась. Глаза от боли застилала красная пелена. Он даже заметить не успел, куда Хиль подевалась, но позже увидел её худенькую ручку. Он взялся за неё крепко, и она потянула его к себе.

+2

17

Совместный пост
Они стояли на поляне. Посреди неё возвышалась избёнка с сараем, за избой угадывался огород, а перед нею, видимо, когда-то бегали или куры или коза, но местами трава была вытоптана, выклевана. Вокруг дома стояли камни высотой по середину бедра, на камнях были рунные письмена, видимо оттого никто и не видел этого места, не мог его найти, пока Хозяйка сама не проведёт. Исключением было зверьё - оно могло сюда прийти когда угодно, разве что убивать тут не могло. Малейшая попытка - и зверя выкидывает из ограждения. Это было место мира. Место терпимости и терпения.
Осторожно подкинув на руках волка, она прошла к сараю, открыла его ногой, опустила волка на прошлогоднее свалявшееся сено и что-то ему прошептала. Через какое-то время принесла воды, пошла на огород, одела платье и только после этого занялась охотником.
- Пошли. - Тихо сказала она, кивая ему на дом.
Избушка была небольшой, явно не новой, да и к тому же, явно в ней жила не простая женщина. Под потолком висели уймы туесков, сушёных трав, шкурок, лапок, разнообразнейших, далеко не всегда приятных, вещей. На печи явно спали, вместо бабьего угла - лабораторный стол, у самой двери - люк в подпол, покрытый цветастым половиком, в левом дальнем углу - стол, прялка, растяжка для кожи и прочие бытовые мелочи. Лавка одна - около стола, зато слева, почти сразу по входе два шкафа - один явно с вещами, а вот второй - с книгами, бутыльками, склянками, баночками и какой-то ещё дребеденью. Хиль открыла нижнюю часть шкафа, достала оттуда чистые лоскуты ткани, явно бинты, вынула что-то из верхней части, направилась к столу.
- Садись. - Скомандовала она, кивая на лавку. - Куртку и плащ вон. Рубаху, или что там у тебя, тоже. Мне нужен доступ к укусу. - Она скрылась в бабьем угле и по всей избе вспыхнуло около пяти лучин, так же вспыхнула и печь и горелка на алхимичестком столе. - И какая нелёгкая тебя, на мою голову притащила!? - Ведьма явно негодовала, но продолжала что-то смешивать и что-то готовить.

Стоя на пороге, он упирался в дверной косяк. Кровь не желала останавливаться, струясь по его одеждам на пол. Он сгрузил с себя сумки с добычей, и послушался указу хозяйки – прошёл к столу, сняв с себя шляпу, плащ, кожаную куртку, окровавленные жилет и рубаху. Долго он возился, стиснув зубы от боли. В избе началась суета, хозяйки бегала в делах, собирала тряпки, воду, и прочие приблуды, затрещала печь. Услышав риторический вопрос от Хиль, он лишь покачал головой. Ему было нечего сказать, ситуация говорила сама за себя.

Вынув из печи горшок, она, не касаясь его руками, аккуратно отлила часть тёплой, но пока ещё не горячей воды в небольшую шайку, она поставила её на стол. На алхимическом столе что-то начало посвистывать, подпрыгнув, Хиль сдёрнула несколько листьев с разных веников, кинула в ступку, живо раскрошила и ссыпала в колбу, убавив огонь. После чего повернулась обратно к Малрику, опустила в шайку лоскут, отжала и принялась осторожно обтирать кровь с руки, чтобы хоть как-то увидеть масштабы беды. Всё ещё тихо ругаясь себе под нос, она подождала, пока в колбе появится зеленоватый отвар, сняла его, капнула в него что-то из какой-то банки, выплеснула воду из шайки, налила другой, но уже чистой. Большую часть состава плеснула в шайку, другую принялась смешивать с какой-то мазью, сильно пахнущей травами и воском. Всё это заняло у неё едва ли больше пары минут. Окунув чистый лоскут в шайку, она отжала его и обернула руку охотника. Лоскут тут же пропитался кровью, но это ничуть не смущало Хиль. Затем она вынула откуда-то два камня: один побольше, весь исписанный рунами, второй поменьше, багрово алый, точно бы рубин. Вложила тот что побольше в руку охотника, а второй зажала в руках, точно бы молилась и лишь сложенные вместе кончики пальцев были направлены не в небо, а на второй камень. Закрыв глаза она начала что-то бурчать, мерно, быстро, на непонятном языке. Повязка больше так сильно не мокла от крови. Мышцы должно было начать жечь и тянуть.

- Не дёргайся. - Бросила она быстро и принялась зачитывать тот же заговор второй раз.
По третьему прочтению на лбу её выступил пот, а пальцы рук побелели, точно бы она замёрзла или подняла что-то невообразимо тяжёлое. Четвертое прочтение, жжение в руке спало, кровь больше не шла, по крайней мере у охотника. А вот по запястьям Хиль почертились несколько алых струек. Дочитав пятый раз, она разжала руки и бордовый камень упал на пол, пульсируя светом изнутри. Руки её были в глубоких колотых ранах, точно бы их пробили насквозь несколькими кольями, сама она была чрезвычайно бледной, если только может побледнеть полотно. Опустив руки в шайку, она грязно выругалась. Вода в шайке стала алой, а раны на руках её начали затягиваться. Спустя несколько долгих минут она смогла шевелить пальцами. Сняв лоскут с руки охотника, она явила то, что осталось от ран - несколько не очень глубоких дырочек. Она положила чистый лоскут, поверх него тонкий слой мази и ещё один лоскут сверху, осторожно затянув узелок, она принялась заниматься собственными руками. Они были почти целыми, от ран не осталось таких сильных следов, но осталось несколько шрамов. Их она свела той же мазью, что наложила на предплечье охотника.
- Сиди. Разберусь с волком и вернусь. - Она захватила что-то из шкафа, подняла с пола камень, положила на стол и вышла вон.

Охотник с изумлением смотрел на столь необычный процесс. Он оговорок слушался указаний девушки, чётко им следуя. После слов не “не дёргайся”, он замер, подобно статуе. Сжимая в руках непонятный увесистый камень, он чувствовал, будто из его руки тянут жилы. Боль была невыносимой, он стиснул зубы, но не пошевелил и пальцем, так, как было велено лекарем. Время спустя, кровь остановилась, а от раны возможно, даже шрама не останется. Руку всё ещё тянуло, но он чувствовал себя куда лучше. Возможно, специальные отвары Хиль убили инфекцию в крови. Он проводил выходящую из избы хозяйку взглядом, и кинул ей неловкое “спасибо” ровно в тот момент, когда та отворяла двери.

С волком было больше возни. Животному раздробило кость, пришлось вернуться в дом и взять кое какие вещи посерьезнее отваров. С серым хищником она провозилась около часа, вернулась в дом уставшая, замученная, всё платье спереди было уляпано кровью и шерстью зверя, а сама она достаточно злобно зыркнула на охотника. Мало того, что какая-то нелёгкая его сюда приволокла, так ещё и бед столько с собой принёс - как ей теперь охранять дом от тех, кто придут за посыльным? Как объяснять волкам, что это была всего лишь защита? Как донести, что охотнику бошку отгрызать не надо, как только он снова в лесу появится. Она достала из шкафа другое платье, омыла руки, сняла одно платье надела другое. Вообще не смущаясь присутствия охотника. За окном было уже темно, солнце закатилось за деревья, а в лесу сумерки быстро превращаются в ночь.
- Никуда не пойдёшь до утра. - Отрезала она, как только более менее пришла в себя и поубирала всё по своим местам. - Иначе из леса не выйдешь. Тебя стая за посыльного на лоскуты порвёт. -  Выплеснув воду из лохани, она вернула её на место, загасила горелку на столе и, стоя спиной к охотнику, уперевшись руками в стол и опустив голову, спросила уже тише. - Есть будешь?

+2

18

Совместный пост
После подобных слов аппетит отбивает напрочь.
- Посыльный? Ты о волке? – Спросил он, задрав бровь. Сути произнесённых слов знахарки он немного не улавливал. Со временем всё вставало на свои места, суеверные жители не ходили в лес из-за Хильды и её зверушек.
- Теперь-то будь, что будет. Если бы не ты, я от раны раньше бы помер, чем стая меня нашла. – охотник поднялся с лавки, придерживая повязку на больной руке. Он доволок сумку с мясом до лавки, и сгрузил её на стол. – Бери, пригодится. У меня больше и нету ничего…
Она ухмыльнулась, причем иронично так, на грани с сарказмом. Мужик, блин. Охотник, чтоб его. Хотя. О чём это она. Это всего лишь простой смертный, который магии как огня боится. Развернувшись на его обращение, она посмотрела на сумку, на мясо, которое ей никуда не упало, а потом на охотника. Отрицательно покачала головой и прикусила себе язык, чтобы не оттаскать этого дурака всеми словами, которым научилась в кабаках да у отморозков. Отвернулась и молча полезла в печь. У неё был суп. Тот самый, который он отказался есть - ревеневый. Налив ему миску супа, она поставила её перед ним и положила ложку.
- Доставай давай своё вяленое мясо и ешь. - Буркнула она, опускаясь на лавку рядом и проводя по лицу рукой. - Тебе надо восстановить силы. Потерял кровь, а это дерьмово само по себе.
Хозяйка дело говорит, да вот только мясо у него кончилось. Суп был несколько пресным, с явным травяным привкусом, однако, после тяжёлого дня и такое блюдо в радость. Отказываться было неприлично, и он принялся есть.
- Не хорошо получается. Ты мне помочь я хотела, а я кобенился. Спасибо. – опустошив миску, он положил на стол ложку, вытирая рот рукой.
Теперь должен тебе буду, здорово ты этих шавок распугала. Тебе может помочь чем по хозяйству? А то я смотрю дом у тебя совсем снаружи обветшал, да огород порос.
- Себе помоги. - буркнула она, подпирая скулу большим пальцем, а висок указательным и средним пальцами. - Если мне не удастся усмирить волков, тебе придётся уйти из этих лесов хотя бы на год. Разумеется, если жить не надоело. - Пожав плечами, она опустила руку на стол и задумалась о том, что сообразить к чаю. - Ты мне и так помог. Одному лешему известно, сколько бы я проваландалась с тем чёртовым кольцом на ноге и как бы его снимала. Жизнь за жизнь, мы в расчёте. - Хиль поднялась и направилась к печи, сняв несколько пучков трав и планируя ставить воду к чаю. - А вот что никак понять не могу, так это - на кой ляд ты попёрся в лес? Тебя что, не предупреждали местные, что тут ведьма живёт и лишнего брать из леса не позволяет?
- В лес говорили не ходить, да вот только о ведьме не сказали. Стало быть, мне её бояться уже незачем. Мало ли что говорят, из суеверий лапти не сплетёшь. А мне работать нужно, грош добывать.
Наконец за день он мог отдохнуть. Расслабился, и откинулся к стене. Руке уже было немного лучше, поэтому охотник принялся её немного разрабатывать. Без боли она двигаться не могла, и он было побаивался, что стрелять из лука долго не сможет.
- Может расскажешь, как ты на базаре оказалась? У меня просто в голове не укладывается, что тебя обхитрил кто-то.
Она лишь пожала плечами - её дело предупредить. Вечно ходить за ним как хвост за собакой она не будет, не маленький уже. А если не совсем отбитый на голову - найдёт себе другое охотничье угодье, раз в этом наследил. Вопрос же о том, как она оказалась на рынке был ей неприятен и она, по простоте душевной не стала этого скрывать.
- Всё горе нам от вас, мужиков, Малрик. - ухмыльнувшись сказала она. - То пожрать вам сготовь, то детей вам роди, то дома убери, одёжку пошей, да смотри, чтоб дети не перемёрли, чтоб сами в петлю бошкой не лезли да не спились от скудоумия собственного, и всё одно виновата будешь. Сколько с вами не нянькайся, один ляд вам мало. Да ладно бы, что просто неблагодарные, так хоть не врали бы в глаза. А то в глаза одно, а на самом деле всё иначе. Чёрт вас пойми когда вы лжёте, а когда правду говорите. - буркнула она, недовольно пожимая плечами, точно бы отгоняя неприятное воспоминание. - Жена у него была. Да и чёрт бы с ней с женой, так ещё и полный дом детей. - ответила она коротко, явно не особенно желая снова вдаваться в подробности своей личной жизни. - Рассказала я ему, дура, кто я, а он возьми и устрой мне такую подлянку. Говорит: на, обручальное! Только дай, - говорит, - Гляну как ты хоть выглядишь, а то ведь подстрелю ненароком. - она не сдержала нескольких смешков. - Поверила, дура. А этот ублюдок мало того, что от меня дрянью этой одарил, так потом ещё и домой принёс, чтоб на жену его полюбовалась. К перчаточке приучить хотел, угу. - она нахмурилась и её лицо действительно стало похоже на лицо старухи-ведьмы. В глазах блеснул огонёк злобы и мести. - Вот тогда-то я душу отвела… Долго он потом морду лечил. Да так и не вылечил, до конца жизни будет одним глазом на мир смотреть. Отдал меня ловчему, тот до весны продержал. Тоже своё получил, хотя тут, каюсь, ни за что ни про что мужик получил. Просто зла была. - она приманила горшок из печи, не касаясь его, наполнила чашки чаем и поставила одну перед охотником.
Горшок вернулся в печь. А она больше ничего не говорила. И так сказала слишком много. Села молча на скамью и, поджав под себя ноги, сложила их крест на крест, держа обеими руками чашку. Судя по её мордашке, обиду она так и не забыла, разве что отомстила, немного облегчила душу, а так. Видать было, что одной ей проще. Со зверями легче было договориться, чем с людьми.
Услышав всё вышеперечисленное, Малрик тяжело вздохнул и согласился. Только сейчас он понял, что впервые за долгое время ночует в уютном, тёплом доме. Иногда он задавал себе вопрос о том, что было, если бы он выбрал подобную, оседлую жизнь  с семьёй, завёл бы себе собаку, или в крайнем случае, жену. Но сейчас он мигом выкинул эти дурные на его взгляд мысли вон. Взяв в руки чашку ароматного чая, охотник отхлебнул пару глотков, и убрал её в сторону.
- Да, от любимых как раз подлости не ждут, а стоило бы. - охотник встал из-за стола, порылся в своём жилете и отдал Хиль свисток. – Возьми. Мне он без надобности, а тебе авось сгодится… Да и спасибо ещё раз, что не бросила волкам на растерзание. А то, что я тебе у костра наговорил, всерьёз не воспринимай. Старый я дурак, совсем вести себя не умею.
- Вот уж точно старый дурак… - буркнула она. - Забери от меня эту треклятую дудку! Ты б мне ещё и колечко то предложил! Говорила тебе - забери и продай. Я к этой дряни не хочу больше прикасаться. - Она наморщила носик и демонстративно, ложкой отодвинула от себя свисток. - Хотя без той второй цацки этот свисток и гроша ломаного не стоит. - Она сосредоточилась, явно что-то себе представляя и очень скоро, на стол, рядом со свистком упала почерневшая металлическая нитка. - Забери это с глаз моих. Продай каким-нибудь психам. - она поднялась со скамьи, потому что действительно не хотела находиться рядом с этой проклятой штуковиной.
Она подошла к печи, подняла потолочный блок из досок и достала оттуда достаточно плотное шерстяное одеяло, бросила его на печь, следом подушку и какую-то, свёрнутую рулоном шкуру, кажется медвежью. Особенно заморачиваться расстиланием не стала. Оставила лежать так, спустилась и кивнула ему на печь.
- Спать там, если надумаешь. - Она взяла чашку и отсела подальше от треклятого артефакта, с которым было связано так много неприятного.
Не удивительно, что баба нос воротит, настрадалась уже. Вроде, говоришь с ней как обычно - не то, по доброму тоже. Решил с тех пор Кроули, что молчать будет, и говорить тогда, когда спросят. Проворчав что-то себе под нос, он убрал магические приблуды с глаз долой, допил чай и полез на печь, отдыхать до завтра. Спать, правда что-то совсем не хотелось, но спорить опять же с хозяйкой не стал, спать значит спать.

+1

19

Совместный пост
Она злилась на него. Злилась за ту ситуацию у костра, злилась за то, что волка поранил, злилась, что ещё и под нос ей эту дрань сунул. Похоже старик вообще не соображал что делает. А может просто не умел общаться с другими, как и она сама. Ведь злилась-то и ладно, но ведь и понять могла бы, ан фига два, так и тянуло нагрубить. Ну и нагрубила. К полуночи где-то только успокоилась, да только не дали спокойно поспать. Утром, часа в четыре, ещё солнце не взошло, на дворе послышался протяжный волчий зов. Пришла стая. Хиль поднялась с лавки и молча вышла из избы, явно планируя провести продуктивные переговоры.
Спал Малрик всегда чутко, привычка. Всегда приходилось держать уши востро, но утром случилось то, что разбудит даже мёртвого. Не успело солнце высоко взойти, как у избы начали завывать волки. И не один или два, а голов десять. Решив, что это не местные петухи, охотник слез с печи и подошёл к окну. Во дворе стояла Хиль, а вокруг неё столпились серые. Было видно, что они вели себя агрессивно, но не нападали. О чём конкретно девушка с ними беседовала, слышно не было, но суть охотник улавливал. Девушка отперла сарай, из которого вышел тот самый волк, с проломленной хребтиной. Хорошо он его по спине погладил, ходить точно не должен, а тут выскочил, как ни в чём не бывало, присоединился к своей стае. Девушка что-то сказала, и стая ушла прочь.

– Что за бабы нынче пошли? - Пробормотал он, скептически наблюдая за произошедшим, уставив руки в боки.   
Переговоры были тяжёлые. Оно, конечно не удивительно, волки - те ещё товарищи, у них про всё свои соображения, свой толк и размер, а потому ей стоило немалых усилий убедить их в том, что охотника трогать не надо. Выдав им их собрата, Хиль невольно отметила, что волк всё ещё хромает, что ночные целительства её не дали абсолютного результата. Тем не менее, у волка была надежда вернуться в строй, а не оставаться обузой и умереть с голоду. В конце концов, он вел себя как любой хищник, тем паче, что половину их стаи и так перебили. Ещё немного и был риск, что некому будет чистить леса от больных или слабых животных и тогда бы начался падёж. А это было чревато не только для жителей леса. Она пришла в дом не в лучшем расположении духа, тем больше было её удивление, когда она застала Малрика, почти прилипшим носом к окну.
- Любопытно чем занимается лесная ведьма? - Ухмыльнулась она. - От любопытства кошка сдохла, Малрик. - Она сняла уличную обувь, оставшись на холодном полу босяком. - Как себя чувствуете?
- Зато волк живой... - Сказал он задумчиво, потирая пальцами щетину. Покинув место у окна, он доковылял до скамьи, присел, держа руку на месте укуса. - Как стриж с подбитым крылом, вот как я себя чувствую. Благо ноет поменьше. – пробубнил он со сна, чуть позёвывая.
Рана и правда была не приятная, серый знал, куда кусать наверняка. Если от потери крови не умрёшь, так от заражения. Но жаловаться было опрометчиво, главное, что живой и здоровый. Если бы не эта девушка, давно бы сгинул.
- Сколько лет живу, а не знал, что волки стаями друг-дружку держаться. Отец говорил, что если в лесу вторая стая завелась, будет грызня, пока друг-друга не передушат. Видимо, и мой старик в чём-то да ошибался.
- Любая стая живёт на определённой территории. Те трое, которых вы вчера встретили - трое посланцев из трех разных стай. Они живут порознь, но тогда у них был повод объединиться на время. - Она достала из шкафа баночку с мазью. - Вы и сами видели, как только они поняли, что проиграли - разбежались кто куда, даже раненого не взяли. А эти, - она кивнула на окно. - За ним и пришли. Тут немного другие законы, всё таки тут уже сменяется третье поколение лесных ведьм вроде меня. - Она достала откуда-то чистые бинты и кивнула ему на руку, мол сымай, новые класть будем. - Вы простите, что вчера так себя вела. Нервы ни к чёрту. Вы, волки, дураки эти, которые мне медвежат без матери оставили. - Она зло кивнула на деревню. - А потом ещё удивляются, чегой-та я их, олухов, гоняю? Да потому что надо знать кого бить! Добьются - вымрет лес к чертям, куда они же сами подадутся? - Она сняла повязку, осмотрела следы раны, стёрла остатки прошлой мази, но не торопилась накладывать другую повязку. - Главное, чтобы пальцы не немели. - Она показала ему жест на сжимание-разжимание кулака, прося повторить. - Завтрак будет через час где-то не раньше, так что, пока можете на реку сходить, если хотите. Вернётесь - положу новую повязку, чтоб не мочить её. Пойдёте? - Она посмотрела на охотника прямо, как смотрят хищники.
В глазах её не было ни страха за то, что она торчит одна в лесу среди зверья, ни неловкости за то, что вчера так себя вела, ни стыда, за то, что шлялась тут в чем мать родила, хотя можно было угадать участие и сочувствие, но какое-то странное. Обоюдоострое, непонятное. Кому она сочувствовала больше волкам или Малрику, сказать было сложно.
- Незваный гость, хуже занозы в жопе. Знала бы моя голова седая, что тут всё так серьёзно, не сунулся бы. – Малрик несколько удивился, что девушка в своём положении извинилась. Он не держал на неё зла, поэтому кивнул головой в полупоклон. - Ерунда. Главное, живы здоровы. – охотник встал из-за скамьи, собрал окровавленные манатки и отправился к выходу. - Идёт. Заодно рубаху постираю.
- Хм… - она явно задумалась, что-то прикидывая. - Жёлтые пятна останутся. - Она-то знала о чём говорит, ох она в своё время и намучилась с женскими особенностями и стиркой платьев. - Давайте вам порошок сделаю, чтобы свести?
Охотник с недоумением посмотрел на девушку, стоя в дверном проёме. Она окликнула его прямо в тот момент, когда охотник одной ногой вышел за порог.
- Делай, коли можешь, одно дело в чистом ходить приятнее.
Подготовка этого странного порошка не заняла много времени. Кажется девчонку кто-то знатно натаскал. Она запустила горелку, что-то выпарила, чем-то капнула, что-то нашептала, что-то перетёрла с отпатенным, всё это перемешала, процедила и в итоге просто напросто протянула охотнику не совсем порошок, но скорее кашицу, аккуратно положенную в мисочку.
- Песка зачерпнёте горсть, сюда всыплете, перемешаете и можете затирать прям по ткани. Подержите, пока не подсохнет немного и отколупывайте. Не смывайте, а именно отколупывайте. Оно застынет как корочка и следов не оставит. - Выдав ему миску, она осторожно выставила его за дверь, потому что стоял он на люке в подпол.

На готовку ушло действительно около часа. Большей частью потому, что часть продуктов в подвале попортилась и вообще не была пригодна к употреблению. Несмотря на то, что Хиль в подвале знатно попрактиковалась с криокинезом, всё одно что-то подпортилось, что-то протухло. В общем, ей удалось наскрести гречки, разморозить немного грибов, кусок настоящего сала и кадку с огурцами. Да да, эти зелёные заразы за год не скисли окончательно. Отобрав и промыв зерно, Хиль отправила её в печь в горшке, а пока занялась грибами. Луковицы она не нашла, все поела мелкая мошка, а вот дикий лук, почему-то не тронула. Собственно она пустила его на жарку вместе с грибами. Подошла каша, все это было замешано и отправлено доходить в печь. Чай она собрала другой. Благо дома был и шиповник и листья смородины и даже иван-чай, так что попить было чего. Правда стукнулась ей мысль, что кому-кому, а уж охотнику второй день на воде сидеть, наверняка, вообще не радужно. Увы, Фальрика не пила, да и не держала дома ничего такого. Она следовала традициям старухи.
Охотник прибыл вовремя - каша дошла, огурцов Хиль принести успела. Хлеба дома не было, но оно и неудивительно - в деревню она не ходила, сама не растила, не молола и не пекла, да и вообще, предпочитала питаться в птичьем облике - и меньше надо и дольше сыт. Чай вот-вот должен был дойти. Сама она забурилась на чердак, сворачивая и убирая постель охотника. Может он тут и останется, но один фиг, всё должно было быть по своим местам. Несмотря на внешний хаос в доме, Хиль могла пройтись по нему с закрытыми глазами и взять всё, что ей надо. Это не был хаос, это был очень странный. специфический, выверенный порядок.

+1

20

Совместный пост
Стоило распахнуть дверь, как в лицо ударили приятные ароматы домашнего очага и готовой пищи. Кроули был приятно удивлён, и вообще он был рад, что хоть где-то его встречают такого, какой он есть на самом деле. Пряные запахи пищи сразу улучшили настроение мужчины, и уже с порога он встречал хозяйку с улыбкой.
- Ну вы просто хозяюшка, Хильда, аж глаз радуется, не говоря уже об аромате! Порошок ваш пригодился, хорошая штука. 
- Мало знаете, громко судите. - ухмыльнулась Пустельга, ставя на стол перед ним миску, но не дав ложки. - Сначала давайте руку, поесть успеете. Никто не отберёт.
Она уложилась с обработкой руки едва-ли больше чем в минуту. Чёрт знает, удалось ли ей поспать этой ночью, но она не выглядела уставшей или невыспавшейся. Хотя, в отличии от её вчерашней, сейчас она была чрезвычайно строга в своих движениях. Они были выверены, точны, ни единого лишнего жеста, никакой суетливости, что была вчера. Пожалуй, она была похожа на змею в собственном гнезде, бдящей за яйцами. Она была дома и это чувствовалось. Тут её никто не напугал бы, никто не причинил бы ей дискомфорт. Закончив с повязкой, она вручила охотнику ложку.
- Хлеба нет, вина нет, так что извиняйте. - Сама она ела чертовски мало, по-птичьи мало.

После перевязки боль как рукой сняло. Руку больше не тянуло, а настроение сменилось на хорошее. Услышав реплику Хильды, охотник почесал репу и задумчиво посидел несколько минут. Внезапно, он направился одеваться. Надел шляпу и плащ, собрал свои трофеи в сумке и отправился к выходу, ничего не сказав хозяйке. Он спешил. Быстрыми длинными шагами он отправился в сторону деревни, через лес. Порыскав, он нашёл небольшую тропинку, ведущую к окраинам деревни. Он приметил её, так как она была достаточно широкой для проезда на лошади.
Хиль молча проводила его удивлённым взглядом, но останавливать не стала, ведь он так стремительно уходил. Не стала окликать, не стала пытаться попрощаться. Просто, когда он ушёл, она мысленно выругалась на неблагодарных мужиков, плюнула на всё и ушла заниматься своими делами: домом, огородом, надо было все таки высадить хоть что-то, если она не планировала зимой сдохнуть с голоду.

Добравшись до деревни за пару часов, он потратил много времени на поиск полезных в хозяйстве продуктов, специй, свежего хлеб и молока. Между тем, он пустил в таверне слух, что лес – опасное место, в которое стоит ходить лишь в крайнем случае, тем самым подтверждая местные суеверные предостережения. Тем же временем приобрёл бочонок сливового вина, забрал лошадь из конюшни, и поторопился вернуться обратно.
Путь на лошади занял чуть меньше времени, и он вернулся где-то к позднему вечеру. В доме ещё горел свет, и постучавшись в дверь, он отворил её, но Хиль дома не было. В доме грела печь, тлели лучины, но хозяйка явно отлучилась куда-то. И судя по всему не надолго. В огороде её не было, хотя он стал не в пример ухоженнее. В сарае исчезло старое сено, всё было убрано и стоял садовый инвентарь, но Хиль не было и там.
У охотника оставался единственный вариант – река. Расставив гостинцы на столе, дабы хозяйка сама распорядилась и присвоила вещам свои места, он отправился к берегу по вечернему лесу. Высоко в небе светила луна, прячущаяся за серыми пушистыми облаками. Бриз с речных вод доносил до леса свежий, прохладный воздух. Оказавшись на песчаном берегу, не далеко от места где он утром стирал рубаху.

Её действительно не было дома. Она за день работ спустила с себя не один пот и даже не два. В итоге, вечером, когда основная масса дел была завершена, она решила позволить себе сходит на реку, постираться да и просто искупаться. Взяла с собой часть смесей, которые сама делала для стирки и купания, лохань, мочалку и всё - только её и видели. Ночью заходить в реку сущее удовольствие, да, немного прохладно, но на то она и училась владеть своим телом, чтобы не замерзать и не изнывать от жары. А вообще, она безумно любила реку, отрастить жабры и просто поплавать как рыба - милое дело. Но увы, не сегодня. Сегодня вода была какая-то мутноватая, рыба пуганая, а настроение, подпорченное ещё с самого утра, хоть и выправилось, но как-то не особенно охотно. Вынырнув у высокой части берега, где лежал валун, она сняла с него небольшой туесок, вынула из него немного содержимого на основе мыльного корня, масла репейника, чертополоха и нескольких чисто ароматических составляющих, промыла голову, с волос намылила мочалку и помылась сама. Прополоскав мочалку, она отправила её в бадью с чистыми, но мокрыми платьями и нырнула. Проплыв по дну до того берега реки она села передохнуть и лишь когда вернулась обратно, с удивлением обнаружила неожиданного гостя на берегу. Он стоял и явно высматривал её. Как же ей захотелось выразиться, да покрепче. Но, вместо этого, Хиль поднялась из воды неподалёку от берега, где ей вода едва доходила до середины голени и молча уставилась на наглеца.
- Девушка, а вы хозяйку из той избушки не видели? Красивая такая, прямо как вы. – С улыбкой вещал Малрик, не скрывая свой наигранный сарказм.
Ну, коли увидите, скажите ей, что жду её дома. - охотник понимал, что ситуация несколько деликатная, и поспешил вернуться обратно, дабы не играть на нервах у Хиль, и не испытывать её взрывной характер.

Знаете ли вы, что такое противоречивые чувства? Сомневаюсь. Так вот: Это как раз те чувства, когда ты разрываешься между желанием оторвать человеку голову и желанием обнять, потому что рада видеть. Именно эти эмоции сейчас кипели в Хиль. Она сейчас всеми фибрами души хотела бы оттаскать этого засранца матами, но чёрт побери! Как можно злиться на того, кто так себя ведёт? И вообще, кажется этот старик нашёл её слабость, а это печально. Того и гляди, начнёт ей вертеть как хочет, а ей это никуда не упёрлось. Сдёрнув с ближайшего куста чистое простенькое платье и подхватив лохань с мокрыми платьями, Хиль направилась к дому. Желание оторвать этому наглецу голову крепчало. Мало того, что свалил ни слова не сказав, так теперь и заявился не ждан ни зван! Она ему тут что, таверна что ли? Постоялый двор? Где было написано, что можно с ней так обращаться? Ух она ему устроит. Развесив в сарае платья, Хиль шагнула в дом с твёрдым намерением повернуть охотнику голову до щелчка.
Охотник ожидал Хильду за столом, разливая вино в чашки. Как только она отворила дверь, он с улыбкой привстал из-за стола, всё с тем же наигранным сарказом разыгрывая удивление.
- Ох, Хильда! Какой сюрприз. Прошу, проходите к столу. – на нём лежали свежий хлеб, пахнувший зарумянившейся корочкой в печи, откупоренный бочонок сливового вина, пара кувшинов с молоком, и целая уйма разных специй и увесистый мешочек с солью. - Позвольте подарить вам эти скромные гостинцы, в знак благодарности за мою спасённую жизнь.
Она с подозрением уставилась на охотника, всё ещё сжимая в руках лохань. В глазах её разгорались искорки опасного безумия. Ещё чуть-чуть и ведьма просто рванёт от всего этого нарочито медоточивого слова. У неё очень медленно, приподнялась одна бровь изогнувшись в надменно-презрительном изгибе.
- Какого чёрта ты являешься сюда как к себе домой, шайтан? - тихо прошипела она, почти не разжимая зубов. - Я тебе что, курица деревенская? - Ей богу, вот если бы она была птицей, она бы сейчас была взъерошенная и очень злая. Но она была в теле человека. - Ты меня что, этой всей дрянью купить собрался? - Лохань в её руках жалобно заскрипела. Железные обручи не выдерживали такого давления.
Кроули снова почувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Тяжело вздохнув, он встал из-за стола и подошёл к хозяйке, не смотря на то, как грозно она сжимала лохань в своих тоненьких ручках.
- Я тебе скажу, а ты решишь, как быть. В моих действиях укора нет, и злишься ты почём зря. Или ты принимаешь мой скромный дар, я остаюсь, и на рассвете мы уезжаем вместе. Скажи слово, и духа моего тут более не будет, ни в доме твоём, ни в деревне, ни во всей округе.

+1

21

Совместный пост
Она слушала его молча и, признаться честно, слова охотника ей ничуть не импонировали, не вызывали отклика в душе, не манили следовать за ним. Хиль не стала с ним спорить, не пыталась дать сразу ответ. Всё было зыбко, сложно, путано. Лес, к которому она так привыкла, который был ей приютом столько лет, теперь, когда она пропала на год, прекрасно прожил без неё. Чудесно самостоятельно просуществовал не нуждаясь в ней. То, что было её целью, как она думала, жизни, теперь казалось каким-то призрачным, бессмысленным. Но и идти куда-то, неизвестно куда, к этим ненормальным, которые готовы прирезать ради выгоды… Нет уж. Она молчала. Молчала уже довольно долго, будучи явно не в состоянии принять решение. И она знала почему. Она не боялась идти куда-то. Она боялась того, что её снова оставят одну. Она и без того одна, но ничто не ранит сильнее обмана того, кому доверился.
Охотнику надоело это неловкое молчание. Малрик больше не хотел ничего говорить, анализировать, принимать решения. Он и так много сделал, что от него зависело. Молча подойдя к столу, он взял чашку с вином и отдал девушке. Она должна решить всё сама, так же, как однажды решил Кроули. Никто ему не навязывал, как нужно жить, да и сам он считал что человек кузнец своей судьбы, и никто иной.
Приняв у него чашку с вином, она едва заметно улыбнулась. В кои-то веки в этой улыбке не было ни издевки, ни ехидства. Она была простой, может быть немного растерянной, но простой.
- За нормальное, человеческое, знакомство? - предложила она, чуть поднимая чашку.
Кроули поднял чашку со стола, и поднял её высоко над своей шляпой, произнося тост.
- За чистое сердце, и честное слово.
Она никогда особенно не любила алкогольные напитки. Единственное, что действительно любила, так это сидр, да и тот домашний. Фальрика прекрасно его делала и Хиль редко отказывалась. Это же было несколько крепче.
Охотник понимал, насколько сложно порой даются решения, от которых зависит твоя жизнь. Человек так устроен, что он боится что-то менять. Весь эмоциональный груз пережитого, как правило, ложится на сердце тяжёлым камнем, который скинуть ох как не просто. Кроули знал это не понаслышке. Какое-то время он просто ждал, что хозяйка сделает свой выбор, найдёт силы ответить на вопросы, которые роятся в её разуме, но этого не происходило. Девушка замкнулась в себе, как однажды замкнулся в себе охотник. Ему не импонировало это состояние, ведь как далеко не беги, не один дремучий лес не спасёт от прошлого, и самого себя. Допив крепкий напиток, охотник посмотрел в глаза своей собеседнице. Он был открыт, как книга, и говорил абсолютно честно. В его глазах более не присутствовал этот холод, так как ему казалось, что он встретил родную душу. Он не хотел, чтобы девушка повторяла его ошибок.
- Поверьте на слово, я знаю, что вам не просто. Быть одному всегда не просто. Я хочу чтобы вы знали, Хильда, что вы можете рассчитывать на меня. Даю вам слово, что не брошу вас.
Она снова отрицательно покачала головой, потому что сейчас ей не хотелось погружаться в эти мысли дальше, а они затягивали как трясина. Последние же слова охотника вообще вогнали её в ступор, которого она уже не помнила за собой уже долгие годы. Она подняла взгляд на него и долгую минуту смотрела на него молча. Потом, выпрямила указательный палец той руки, которой держала стакан и несколько раз, точно бы грозя ему, покачала рукой.
- Упаси тебя боги, если ты мне солгал, Малрик. - она залпом осушила стакан.
На это предостережение охотник лишь молча покачал головой, якобы отрицая сказанное Хильдой.
- Я слов на ветер не бросаю. – обронил он, наполняя чашку алым вином. Напиток был крепок, но Малрик говорил трезво. Слова для него всегда много значили, и он не привык  себе противоречить.
- Так… Малрик, а теперь давай сыграем  в одну игру: чистая и вся правда. Мы будем задавать друг другу вопросы и ответить можно только правду. Чистую или всю. Согласитесь, это важно, если уж вы даёте такие громкие обещания, а я собираюсь совершить очередной безумный поступок и пойти туда-не-знаю-куда с совершенно чужим и незнакомым человеком. - она протянула руку и представилась. - Агата.
– Агата? Если мне не изменяет память, сначала вы представились Хильдой.
- Так меня назвали в птичьем облике. Не обижайтесь, но зачем тебе в попутчицы такая вспыльчивая как я? - спросила она неотрывно глядя на Охотника. - Я не дам спокойно охотиться, потому что у меня другой взгляд на жизнь, я буду вынуждать возвращаться в город как минимум раз в месяц… оно тебе надо, Малрик?
- Вы мне нравитесь, Агата. Всматриваясь в вас, я вижу себя. Родственную душу. Я из тех людей, у которого никого не осталось, может быть, судьба даёт мне шанс всё исправить? - Охотник на мгновение замолчал, подбирая слова. - Я готов пойти на это. Что держит вас здесь?

Она молчала долго. Видать она сама не задумывалась, почему она так стремилась сюда, в то время, как год назад стремилась отсюда. Пока что она не могла ответить, потому что сама не знала, пусть и догадывалась, о природе своего поведения. В конце концов она просто пожала плечами и начала говорить, скорее рассуждая, чем отвечая на вопрос охотника.
- Я тут выросла, мне тут спокойнее, безопаснее. Зверь никогда не предаст, его суждения понятны: если он голоден, он будет пытаться тебя убить. А люди… - тон её голоса несколько изменился. - А люди могут кинуться на тебя просто так. Просто потому что ты мыслишь или выглядишь не так, как они. Я обожглась на этом и не хочу снова этого повторять. Я не понимаю и не принимаю этого, поэтому я боюсь. - она повернула стакан, осторожно взяв его за верхнюю часть пальчиками. - Но больше всего мне не хотелось бы снова получить нож в спину.

В доме царил покой и уют. За окном стоял тихий, тёплый вечер, порхали светлячки. Из приоткрытой форточки веяло свежестью леса, смешивающегося с ароматами угощений на столе, пряным запахом сливового вина. В девушке не угасали её опасения. Рассуждения вызывали в ней больше сомнений, вводя в очередной ступор. Боясь, что Хильда снова потеряется в себе, он решил перевести её внимание на нечто более важное. Он обнял её, крепко прижимая к себе. Поступок его был неожиданным. Она просто не успела отреагировать, да и не стала бы, наверняка. Он угадал. Она медленно погружалась не в самые лучшие мысли и то, что сделал он ту же минуту принесло результат. На душе стало спокойнее. Всегда хочется верить во что-то лучшее, как ни крути.  Да и порой, чтобы донести человеку своё мнение, достаточно одного прикосновения. Охотник наслаждался компанией, и уютом небольшого домика. Может быть, обычная жизнь не так уж и плоха, как кажется? Скорее, просто эти чувства были Кроули в новинку. Вообще, в походной жизни мало приятного, но много интересного. Например, можно встретить таких людей, как Хильда.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » "Чистая" и "Вся" Правда.