http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/25210.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Vade mecum


Vade mecum

Сообщений 1 страница 39 из 39

1

https://avavatar.ru/images/original/10/I3sGF2w4WkcZl2F2.jpg
Участники: Малрик Ван Кроули и Милена.

Место: Столица герцогства Греского. Опять. И дорога навстречу восходящему солнцу, если повезёт.

Время: 10606 год. Конец  весны.

Сюжет: Самый короткий путь не всегда самый быстрый и Милене в который раз довелось в этом убедиться. Попытка добраться до Аримана напрямик, вместо оставленного в этом славном городе дома привела ведунью в запутанное переплетение чужих судеб и та не пожелала уходить, покуда узел этот не будет развязан. А после, разыскав свои едва не утраченные пожитки, Милена вернулась в Грес и решила, что не станет более искушать судьбу. Ну, по крайней мере, в ближайшие пару месяцев. И воспользуется помощью человека действительно знающего, как добраться до Аримана в кротчайший срок и без лишних неурядиц по дороге.
Но в конце весны отыскать такого человека оказалось не так-то просто. Прежде всего, их вообще было не слишком много. К тому же, как только подсохла весенняя распутица, практически все они отбыли из города, дабы заняться тем, что собственно и умели лучше всего. Так что в итоге, обойдя чуть ли не половину столицы и собрав урожай мелких неприятностей и подозрительных взглядов, Милена заглянула поужинать в знакомое уже заведение со странноватым названием "Кот-бормотун", где готовили отменные бараньи рёбрышки. И именно там совершенно случайно ведунье довелось услышать разговор, содержание которого, возможно, могло поспособствовать разрешению всех её нынешних затруднений.

Отредактировано Милена (29-10-2019 17:08:11)

+2

2

С момента ужасных событий в Кельмире прошло около месяца. С горем пополам, окольными путями Кроули удалось добраться до Гресского герцогства, главного торгового и политического центра западных земель. В планах охотника не намечалось оставаться в городе надолго, однако, у судьбы были другие планы. Что означал этот промежуток времени, равный одному месяцу, в рамках жизни обычного человека как Малрик – сказать сложно. Конечно, кому-то этот срок покажется долгим, а другому – нет, но для природы одного месяца была достаточно, дабы преобразиться, заставляя окружающих смотреть на хозяйку всего сущего совсем по-другому. Непосредственная близость с морем даровала краям Кельмира своеобразную погоду и более влажный климат, если сравнивать с тем, что творилось в землях севернее. Но к тому времени, как ловчий наконец добрался до Гресса, весна была в самом разгаре. Некогда укрытые белоснежной скатертью леса и поляны снова приобретали зеленёные наряды, хотя кое-где ещё возможно было увидеть нивы с увядшей, бурой травой. Но сам снег остался лишь на горизонте, на вершинах высоких ветреных пиков, как далёкое напоминание об ушедшем сезоне морозов и вьюг.
Материальное состояние путешественника на момент возвращения в край, в котором по сравнению с Кельмиром царило хоть какое-то подобие порядка, можно было расценивать как плачевное. Да и раны, полученные в ходе злоключений с рыжебородым гномом, негативно отразились на здоровье полуэльфа. Совокупность этих факторов намекала Малрику на то, что несмотря на нежелание оставаться в людной, шумной столице, ему придётся здесь задержаться, дабы заработать денег. Как и всегда, монеты были жизненно необходимы – без гроша за душой не восстановить потерянное или сломанное снаряжение, не приобрести продуктов, не снять комнаты на ночлег, и уж тем более не выкупить разрешение охотиться на территории достопочтенных господ, владеющих угодьями, или воспользоваться услугами грамотного лекаря. Охота отошла на второй план, и Вану пришлось зарабатывать столь необходимые финансы на должности проводника и следопыта.
К счастью для бастарда торговым гильдиям всегда не хватало опытных проводников. Вопрос стоял столь остро, что нанимались даже люди, не приписанные к городским посадам. Купечество Гресса процветало и в разы множило прибыли не только господам, возглавлявшим организацию транзитов, но и людям, которым те покровительствовали, именно поэтому идея подработать на купцов показалась следопыту хорошей.
Удалось устроиться к одному из множества владельцев подобного промысла, к господину под именем Гуслав Гог. Занятого коммерсанта получилось увидеть всего один раз за весь месяц, и то случайно, когда последний неожиданно нагрянул с ревизией на один из своих гостиных дворов. Именно тогда Кроули и пытался навести справки на счёт заработка, и после длительного собеседования с новым работодателем охотнику пришлось примерить шкуру проводника для транзитных поставок.
Правда ожидания от рабочей деятельности у Малрика были несколько иными. К его большому удивлению, вместо увлекательных дней в дороге ему зачастую приходилось присутствовать на утомляющих дискуссиях по поводу проложенных маршрутов, сверяться с картами других проводников, делиться знаниями о коротких или безопасных путях. Но чего жаловаться, ведь в скором времени выпала возможность сопроводить караван по новой, короткой дороге до Элл-Тейна, заодно повидав родные края.
Постепенно новое занятие начало плавно перетекать в повседневную рутину. Со временем всё налаживалось, кроме самочувствия охотника, и в итоге Кроули больше не мог игнорировать то, что ему нездоровиться. Бледность и усталый взгляд выдавали в нём человека, которого тревожит некий недуг. Но отказываться от работы оказалось невозможным, как и выкроить время для похода к лекарю.
Работы действительно оказалось очень много, поэтому трудиться приходилось в бешеном ритме. Решив скромно позавтракать в заведении под названием “Кот-бормотун”, охотнику снова пришлось испытать прелести ненормированного рабочего дня. Кроули привык начинать день задолго до первых лучей, поэтому завтрак оказался ранним, а заведение, в котором Ван снимал комнату – практически безлюдным. Как уже было сказано, бастард предпочитал скромную, вполне обычную пищу, поэтому его стол часто украшали такие продукты, как хлеб из муки грубого помола, овощи и корнеплоды, недорогие фрукты. Не любил экономить он разве что на мясе, так как считал, что этот продукт просто необходим для рабочего человека.
В момент начала трапезы скрипнули петли двери заведения. Малрик, посмотрев в сторону источника шума, наблюдает на пороге заведения человека, который являлся его коллегой. Мужчина преклонного возраста с сединой в бороде, в пёстром наряде и пышном шапероне торопливой походкой направился к столу, за которым завтракал следопыт.
- Как ты можешь есть в такой момент? – даже не пожелав доброго утра возразил он, бесцеремонно усевшись напротив охотника, взвалив на дубовый стол несколько жёлтых свёртков пергамента. Ван бросил усталый взгляд в окно напротив, где солнце ещё только неохотно поднималось из-за горизонта. Его рыжие лучи лениво ползли по земле, медленно и неторопливо, и для Кроули это время казалось как никогда подходящим для утренней трапезы.
-Другого шанса позавтракать у меня просто не будет. Что-то случилось?
- Ты ещё спрашиваешь? – усмехнулся господин в пёстром наряде, разворачивая один из свитков и демонстрируя его Вану;
-Достопочтенный сэр Гог окончательно расстался со здравым смыслом. Посмотри, какой указ притащил его гонец. – Усталый взгляд охотника спотыкаясь побежал по строкам документа. Вчитываясь, он с трудом сдерживал себя, дабы не начать зевать, то и дело потирая глаза. Спустя несколько пунктов документа с указами, которые должны были быть выполнены, Кроули начинал понимать, почему его коллега усомнился в трезвости рассудка начальника. В общих чертах, в документе говорилось о торговом маршруте в Ариман. Транзит предполагалось осуществить по суше, не прибегая к услугам мореплавателей, а маршрут должен был быть максимально коротким и безопасным.
- Как думаешь, сколько людей лишились головы, посмев возразить Гуславу? Ариман же находится на другой стороне материка! И что он имеет в виду под “кротчайшим, безопасным путём”? Он же не надеется на то, что эльфы позволят ему провозить товары через Арисфей?
- Не знаю, на что надеется наш господин, а вот нам придётся уповать на чудо. К завтрашнему дню поручили всё организовать.
- Так что ему от нас нужно? Чтобы мы проложили дорогу?
- Не надейся, Кроули, всё куда хуже. Завтра мы уже должны следовать с товаром, по уже намеченной дороге. Мне поручили заняться картами, и согласовать их со следопытами и Гуславом лично.
Тревожные новости отбили у ловчего аппетит, а его настроение было испорчено. Слишком многое говорило о том, что предстоящая дорога грозила Вану серьёзными последствиями. Состояние его здоровья оставляло желать лучшего, и читая этот откровенный бред, Малрик знал, что скорее всего сыграет в ящик на полпути до Аримана. За столом со скромным ужином воцарилось молчание. Следопыт задумался, а картограф с надеждой смотрел на него, ожидая идей на счёт поставленного ультиматума.

+3

3

Хорошо готовить в городах умеют крайне редко. Хотя, дело здесь, пожалуй, в отсутствии не умения, а нормальных продуктов. Редкостей и деликатесов здесь, конечно же, больше, потому что у некоторой части жителей есть возможность за них заплатить. Но Милена-то точно знала, что та же красная рыбка только тогда хороша, когда её ночью поймали, утром чуть-чуть посолили, а на ужин уже съели с чесночком. Но ежели ту же рыбу сперва выпотрошили, пересыпали солью так, что даже мухи не позарятся, везли неделю по жаре, вымочили от лишней соли, подкрасили ягодным соком и только тогда подали на стол, то назвать её приличной едой уже как-то язык не поворачивался. Но, разумеется, если поискать, то и в городе можно найти, чем полакомиться. Грес в этом смысле понравился Лене именно из-за мясных блюд. Разумеется, и тут можно было нарваться на ободранную уличную кошку в котле вместо кролика, но в целом дела обстояли много лучше, чем у соседей.
Привычно сидя лицом в сторону входа, Милена доедала подогретые по такому случаю тушёные с бараниной овощи и изредка поглядывала в сторону беседующих мужчин. Было бы интересно рассмотреть их получше, но в зале не хватало света, да и откровенно таращиться на людей это невежливо. Любыми живыми тварями, хоть разумными, хоть не очень, открытый, прямой взгляд воспринимается как вызов. Разглядывает, стало быть оценивает, сравнивает, прикидывает, выбирает. И мало ли, вдруг с недобрыми намерениями. Да и вообще, едва ли кому понравится, если его с кем-то сравнивать и оценивать начнут.
Справедливости ради надо признать, что именно этим ведунья и занималась. Только, стараясь не выдать себя раньше времени, делала это больше на слух. Первый мужчина выглядел возбуждённым. Обычно так авантюрам радуются только подростки, не представляющие толком, что у каждого приключения может случится не только весёлый, но и печальный исход. Этот же был в зрелых годах, так что, видимо, предложенная затея, так или иначе, совпадала с его интересами. Другой, напротив, казался слишком усталым для своих лет. Так бывает с хворыми, одолеваемыми тяжёлыми думами или недавно потерявшими нечто очень ценное для себя людьми.
Первым делом Лена подумала, что следует переговорить с этим Гуславом Гогом или кем-то из его поверенных и напроситься в попутчицы. Торговцы устроили бы её полностью. Им ведь нужно заботиться о сохранности товаров, а значит, выбирать максимально безопасные пути, да и вообще быть поосмотрительнее. А уж сделать так, чтобы она устроила торговцев, это надо было посмотреть и подумать, но, в общем-то, тоже ничего нереального. Только вот чем дольше Милена слушала, тем больше ей казалось, что энтузиазм сия затея вызывает лишь у хозяина, да у этого вот доброго горожанина в модном наряде. Досадно будет, если она закончится, так и не начавшись.
- Прошу прощения. Мне показалось, вы говорили об Аримане, - облегчив работу подавальщице, Милена смела косточки в опустевшую тарелку и подошла к мужчинам. – Дело в том, что я оттуда родом. Некоторое время назад в столице случились беспорядки. Поговаривали, что виной всему колдовство, и часть жителей, я в том числе, предпочли покинуть город, пока придворные маги во всём не разберутся.
Милена опасалась, что могла напутать с подсчётом лет и потому не называла точных дат. Странно будет выглядеть, если она скажет, что побег заключённых случился в прошлом году, а потом окажется, что в позапрошлом. Но эти события действительно имели место, ведь она сама когда-то стала их свидетельницей. Вот только для всех это произошло несколько месяцев или максимум несколько лет назад, а для неё успело пройти несколько жизней.
- С тех пор я путешествовала, не особо выбирая направление и зарабатывая на жизнь знахарством, - Милена присела на край лавки, степенным движением расправив подол платья. – А теперь, пожалуй, там всё уже успокоилось и можно бы возвращаться, но я забралась так далеко, что не осилю обратный путь одна. Может быть, если вы отправитесь в том направлении, то захватите с собой и меня? Я привычна к дороге и не стану обузой, а то и сумею чем-нибудь помочь. Хотя бы расскажу о том, что узнала, когда проходила там в прошлый раз. Тогда у границ эльфийского леса стоял ядовитый туман. Не поручусь, что он держится и по сей день, но мы старались обходить его стороной.
По прямой до от Греса до Аримана было где-то в два-три раза больше, чем до Кельмира или Кримеллина. Точнее сказать невозможно, ибо у разных авторов карт расстояние получалось разное. Но основная сложность заключалась даже не в этом, а в том, что от Греса на запад раскинулись более-менее обжитые земли. С дорогами, деревеньками, редкими тавернами на перекрёстках и прочими благами, к коим привыкли люди. Само собой, там можно было нарваться на банду разбойников или сборщиков податей, требующих налог за проезд по владениям их господина или принадлежащему ему мосту. И ещё неизвестно, встреча с кем из них сулила более крупные убытки. Но лежащее к востоку плоскогорье вообще было практически не изучено. Побывавшие там путешественники рассказывали о кочующих племенах варваров, последователях странных культов, ушедших подальше от цивилизации, загадочных дырах в земле, на поверку оказавшихся то ли древними шахтами, то ли заброшенными гномьими городищами, о птицах, способных унести в клюве корову, драконах, ядовитых гадах, дриадах, живущих на окраинах Арисфея и бездна ведает, о чём ещё.
- Мне нужно попасть в родные места, а вам наверняка пригодился бы лекарь и, хоть слабенький, но всё-таки маг. А ещё я готовлю вкусно, - добавила она случайно пришедшую в голову фразу. – Соглашайтесь, не прогадаете.

Отредактировано Милена (03-12-2019 06:32:47)

+3

4

Приятный и мелодичный женский голос донёсся из полумрака обеденного зала заведения. Обсуждающие насущные проблемы работники торговой гильдии вздрогнули, так как были уверенны, что они в заведении одни и никто не услышит их беседы. Пытаясь увидеть даму, им удалось обнаружить лишь её изящный силуэт, окутанный тенями. Незнакомка, неторопливо подходя к столу и продолжая свою речь, выходила на рыжий свет утренней зари, струившейся сквозь настежь распахнутые оконные створы. Заприметив её богатый наряд, мужчины за столом поторопились поприветствовать женщину из знатного сословия, встав со своего места и склонив седые головы в поклоне. Картограф сделал это в своей манере – резко и чётко, быстро стянув шаперон со своей головы. Несмотря на преклонный возраст, движения мужчины не были лишены грации, будто бы он когда-то давно служил при дворе и только и делал, что оказывал знаки почтения своим хозяевам. Охотнику же не пришлось в спешке снимать головной убор – он лежал в дальнем углу стола. Принимать пищу в шляпе, находясь при этом в помещении, являлось признаком дурного тона, по крайней мере это правило имело свою силу в Элл-Тейне. Чтобы быстро подняться на ноги, охотнику пришлось опереться руками о край стола. Хвора давала о себе знать даже сейчас. От такого резкого изменения положения в пространстве у охотника потемнело в глазах, и он так и остался стоять, облокотившись рукой об дубовый стол. Снова занять места охотник и картограф посчитали нужным лишь тогда, когда незнакомка села на лавку, которая стояла напротив места приёма пищи. Теперь внимание людей, встревоженных поставленной перед ними задачей, целиком и полностью было обращено на женщину, которая появилась так неожиданно, будто бы она материализовалась во мраке скудно освещённого зала.
Присев рядом, незнакомка продолжила речь. Она была спокойной и чёткой, несмотря на то, что посыл рассказа раскрывал довольно тревожные моменты. Члены гильдии внимали словам рассказчицы не перебивая, лишь изредка переглядываясь между собой. Когда же повествование женщины было окончено просьбой, следопыт и картограф ещё несколько мгновений предпочли молча обдумывать её предложение, обмениваясь задумчивыми взглядами.
- Лекарь? – первым не сдержался Кроули, переспросив даму.
- Мой друг хотел сказать, что мы ни в коем случае не сомневаемся в ваших полезных навыках, госпожа. – подхватил собеседник напротив, убирая пергаменты со стола на лавку, на которой последний сидел. Излишнее почтение со стороны картографа объяснялось тем, что пожилой мужчина не знал, насколько высокий статус занимает дама, посчитавшая остаться инкогнито.
- Позвольте представиться – моё имя Мартин, Мартин Бехайм. А это Малрик Ван Кроули, наш проводник. Ваш острый слух вас не обманул, и мы в самом деле будем держать путь в столицу Аримана.
Стоит заметить, что путешествие с торговыми караванами являлось обычным делом повсеместно. Не каждый мог позволить себе место на корабле, боялся моря или пиратов, не переносил качки, страдал морской болезнью. Поэтому чаще всего за тянущейся вереницей из телег и кобыл можно увидеть бредущих следом путешественников всех мастей. Более статусные гости могли позволить выкупить место на повозке, а иногда при необходимости и целую телегу. При всём этом торговая гильдия не несла ответственности за вольных путешественников, а воришек и нарушителей порядка строго наказывала охрана.
- Мы не вправе оспаривать вашу волю, – продолжил он, поднимаясь из-за стола и собирая пергаменты – Но вам придётся известить нашего господина о решении отправиться с нами. Он очень занятой человек, поэтому считаю разумным посоветовать вам написать письмо на имя Гуслава Гога. Даю слово, что лично передам его сегодня до захода солнца, когда буду утверждать карту маршрута.
Картограф тоже являлся человеком занятым, и если Малрик только пробуждался к первым лучам небесного светила, то рабочий день Мартина уже кипел во всю. К тому же, Бехайм был семейным человеком, и занятость его не ограничивалась одними лишь рабочими обязанностями. В спешке собирая бумаги, он всем видом показывал, что намеревается удалиться по своим делам.
- Прошу меня извинить, – откланялся картограф уже на бегу, направляясь к выходу из заведения – Работа не ждёт. Не засиживайся тут до полудня, Кроули, и направляйся в гостиный двор. – И Бехайма уже и след простыл. Казалось, что он совсем запамятовал о письме, которое он пообещал передать господину Гогу.
Пока Мартин тараторил, оказывая знаки почтения незнакомке, Малрику выпала возможность более точно рассмотреть её внешность. Представ перед ним в роскошном плате, она никак не была похожа на путешественницу. Но и назвать её местным жителем язык не поворачивался. Сложной задачей стало прикинуть и примерный возраст дамы, которую Бехайм обнадёжил предложением написать письмо, ведь её лицо с аккуратными, аристократическими чертами обрамляли седые как пепел волосы. Этот атрибут внешности казался Кроули необычным, ведь дамы, как правило, старались скрыть седину с помощью красок или париков. В купе с цветом волос, оттенок глаз незнакомки напоминал блеск булата под лазурным небом. Разве что несколько тяжёлый взгляд выдавал в ней человека, повидавшего много дурных вещей, а это чаще всего свойственно особам в возрасте. Но эти размышления ни к чему не привели, и Кроули все ещё не мог дать точных цифр, ведь вышло так, что и он поседел к тридцати годам.
Даже будучи сонливым, больным, и отвлечённым от завтрака, Ван понимал, что теперь обязанность разобраться с просьбой беженки из далёкого Аримана ложилась на его плечи.
- К сожалению, у меня нет письменных принадлежностей, чтобы заняться письмом. Посмею предположить, что и вы не предпочитаете носить подобные вещи с собой. – охотник бросил взгляд в сторону завтрака, к которому не успел притронуться, досадно при этом вздохнув;
- Давайте я провожу вас к писарю? Он займётся бумагами. Да, и не беспокойтесь, уж я-то передам письмо туда, куда нужно. Считайте слова Мартина как одобрение, господину абсолютно всё равно, кто отправиться с караваном. Это нужно лишь для охраны.
Прокряхтев как старик, Ван принялся подниматься со скамьи, не забыв про свою треуголку, которая тут же оказалась на его голове.

+4

5

Когда без приглашения вмешиваешься в чужой разговор, реакция может быть какой угодно. Торговцы, как правило, радушно улыбаясь и рассыпая комплименты, заводят песню об оплате. Или, если дела их далеки от разрешённых законом, устраивают выволочку и торопятся как можно скорее от тебя избавиться. Их охранники смотрят, как на лишнюю головную боль. Маги, особенно титулованные, фыркают, как на только что вышедшую из лесу недоучку. Мол, куда ж вы, сударыня, с вашими травами и заговоренной водицей из деревни "Дырявое лукошко – трухлявая колода" да в наши университеты. И так до бесконечности, сколько людей, столько и мнений.
Но Милена на отношение к себе не обижалась, каким бы оно ни было. В конце концов, всяк судит со своей колокольни и, если на то пошло, в чародейских школах она действительно не обучалась, так что любой школяр первогодок знал ответы на такие вопросы, о которых целительница и не задумывалась никогда. Её профессиональную гордость это ничуть не задевало. Всего знать невозможно и, хоть книжная мудрость штука без сомнения нужная, но жизнь порой подкидывает такие задачки, что не всякий учитель и архимаг решить сумел бы, а Милена ничего, справляется.
Но, хотя разозлить её словом было практически невозможно, всё же на каждое имелся свой ответ и далеко не всегда он приходился по нраву собеседнику. Ещё батюшка миленин говаривал, что характер как мужской корень, ежели твёрдый и стойкий это хорошо, но не стоит всем и каждому его показывать. Потому она и свой старалась держать в узде, и на чужие без крайней нужды любоваться не желала. В этот раз её приняли доброжелательно и ведунья ответила тем же.
- Меня зовут Милена… Милена Кушнер, - имя своё она назвала, не задумываясь, а вот с фамилией с непривычки вышла заминка. – Мой супруг Ян занимался в Аримане торговлей. Но он рано оставил этот мир. Продолжить его дело я не смогла, нет у меня торговой жилки, потому стала зарабатывать на жизнь тем, что умею.
Тонкая ткань нижней рубашки, шёлковая вышивка по вороту и добротные мягкие сапожки достаточно ясно говорили о том, что зарабатывать получается неплохо. А раз платят, стало быть, есть за что. Вообще, внешний вид ведуньи стал таким далеко не сразу и у каждой детали и нюанса была причина, а то и целая история.
Например, в отличие от многих путешественниц и наёмниц она практически не носила мужскую одежду, хотя для тех, кто проводит много времени в седле, это оправдано. Но не для Милены. Она не столько ездила верхом, сколько использовала лошадь для перевозки скарба, а когда возникала необходимость быстро попасть из одного места в другое, предпочитала собственные лапы. Кобылка у Лены пусть и резвая, а всё-таки с упорством и выносливостью внутреннего зверя ей не тягаться. К тому же, каждый раз при смене облика выбираться из штанов было бы крайне неудобно, а у платья только пояс и шнуровку распустить и всё, беги на все четыре стороны.
Она не носила оружия и опасных магических плетений, ограничиваясь оберегами и безвредными бытовыми вещицами, потому что лекарю более подобает лечить, а не калечить. Седые, непокрытые, а часто даже незаплетённые волосы и отсутствие краски на лице тоже были неспроста. Как ни крути, а врачевание испокон веков считается больше мужским занятием. К ней и так порой относились настороженно и выручала только представительная, серьёзная внешность. При желании Лена могла бы выглядеть на двадцать, а может и моложе, но никто не доверил бы девчонке даже больную козу, не говоря уж о человеке. По той же причине она предпочитала прикрывать татуировку на шее. Поэтому и ещё потому, что любопытные взгляды и вопросы могли нарушить магическое действие узора. Удача дама капризная и лучше не испытывать её терпение.
Конечно, женщины таковы, что им нравится нравиться, и Милена не стала тут исключением. В её арсенале хватало хитростей и уловок, позволяющих проделывать со своим обликом почти всё что душе угодно. Но вышло так, что нравиться всем и сразу у неё не было нужды. Сначала замуж рано вышла, когда овдовела, как-то сам собой появился другой ухажёр, после него и вовсе стало не до этого, потому что пришлось разбираться с новообретённым проклятием. А когда всё более или менее уладилось, Милена поселилась в таком месте, где иллюзорную фальшивую красоту не оценили бы. Вот она и ходила настоящая. Даже мелкие отметины от ожогов и порезов с запястий не свела. И, кстати, ни разу не пожалела. Потому что подозрительно это, если человек к зрелому возрасту не имеет ни единого шрама. Почти наверняка он и не человек вовсе, а ставить об этом в известность всех вокруг, право слово, было совершено ни к чему.
Поблагодарив разговорчивого Мартина, ведунья пообещала как можно скорее оформить письменную просьбу для его нанимателя. Наверное, у трактирщика удалось бы даже найти бумагу и чернила, ведёт же он как-то подсчёт доходов и расходов в своём заведении. Но едва она успела разузнать, чего достопочтенный господин Гог может пожелать в качестве благодарности, как необычайно общительный собеседник заторопился и умчался по своим делам.
К счастью, оставался ещё Малрик. И, наконец-то присмотревшись к нему получше, Милена окончательно убедилась, что этот человек не здоров, причём уже довольно давно. Многие хвори не так уж сложно распознать, достаточно просто быть внимательной. Болезни желудка, зубов, лёгких и всевозможные язвы и нарывы скверно пахнут, причём все по-разному. От избытка и застоя желчи люди худеют, желтеют и становятся раздражительными. От малокровия бледнеют, много спят, а то и теряют сознание. Тёмные круги под глазами признак уставшего сердца, а припухшие веки бывают при избытке в теле воды.
Сходу определить что именно творится с Малриком Милена не смогла, потому и подумала о затяжной болезни. Весною это совсем не редкость. Зачастую бывает так, что пережить зимние холода и одолеть недуги человеку удаётся, а потом силы заканчиваются и никак не получается их восполнить. И вроде бы не болен он уже, но и не здоров до конца. Исправить такое положение дел обычными средствами сложно, потому что средств этих очень много и никогда не угадаешь, которое из них подействует. Эдак долго и упорно перебирать можно, а нужного не найти. Разумеется, имелись у ведуньи и магические способы. Те, наоборот, были просты, действенны и понятны. Вот только относились они совсем не к светлой магии и прибегать к ним без крайней необходимости не хотелось.
Казалось бы, саму Милену это пока никак не касалось. Конечно, если не будет проводника, не будет и поездки. Но в то же время всем известно, что мастерство нынче изрядно обесценилось. Кругом твердят, что незаменимых нет и если эту работу не сделаешь ты, то её сделает кто-нибудь другой. Врут. Настоящего мастера никто не заменит. Но люди верят и оттого перестают совершенствоваться, а таких, и правда, становится несложно заменить.
Можно ли называть Малрика Ван Кроули мастером в своём деле и следует ли считать его незаменимым, Милена пока не знала, но её удивил тот факт, что мужчина, с трудом способный самостоятельно подняться на ноги, собирается отправиться в такой дальний путь. Да что уж там, удивительно было, что он вообще куда-то собирается ехать. То ли нрав у него такой, что на месте не сидится, то ли в спину что-то подгоняет. В любом случае, это была загадка, а на любую загадку всегда хочется найти ответ.
- Вы правы, письменных принадлежностей я с собой не прихватила. Более того, все мои вещи сейчас на другом конце города, - кивнула она охотнику, за своими размышлениями как-то упустив из виду, что при разговоре следует хоть иногда отводить глаза. – Но, наверное, бумага и перо найдутся у трактирщика. Я пойду и разузнаю, а вы, раз уж всё равно согласились меня подождать, съешьте пока хоть что-нибудь.
Как уже было сказано выше, восстанавливать растраченные подчистую силы и без того непросто, а если при этом не иметь возможности даже поесть, то задача и вовсе переходит в разряд невыполнимых. Приличной писчей бумаги или пергамента в заведении не оказалось, но заспанный хозяин отрыл-таки где-то несколько плотных, серых из-за скверного качества, да ещё и пожелтевших от времени и влаги листов. Не бог весть что, но для написания просьбы от бродячей знахарки вполне годится. Мышами не пахнут и то ладно.
Читать Милена научилась рано, а вот писать очень долго не то что бы не умела, но очень не любила. Когда буквы знаешь и даже в слова их складывать можешь, то оно вроде и не сложно. Ан, нет. Писать ровно и красиво целая наука. Мало того, делать это нужно ещё и грамотно, а не так, чтоб в слове из трёх букв четыре ошибки. В общем, письменную премудрость ведунья освоила толком уже будучи в весьма зрелом возрасте, а каллиграфию выправила и того позже, только когда по-настоящему занялась рунами и начертанием. Но это было давно, сейчас же ровные строки, выведенные немного угловатым почерком, легко и просто ложились одна к одной.
"Здравствуйте, многоуважаемый господин Гог.
Пишет вам уроженка славного города Аримана, Милена Кушнер, волею судеб оказавшаяся в ваших краях. Мне стало известно о вашем намерении отправить товары в мой родной город. Потому я решилась вас побеспокоить и просить разрешения проделать этот путь с вашими людьми, дабы как можно скорее и безопаснее вернуться на Родину. Надеюсь на вашу доброту и понимание.
С глубочайшей искренней благодарностью…"
Поставив подпись и дату, Милена отложила перо, подняла лист за уголок и, за неимением талька, чтобы подсушить чернила, поводила им из стороны в сторону. Рыхлая бумага быстро впитала краску, после чего была осторожно свёрнута в трубочку, перевязана суровой нитью и отдана Малрику. Запечатывать послание ведунья даже не пыталась, считая это проявлением недоверия к тому, кто взялся его передать, и вообще исключительно дурным тоном. Если не можешь сказать чего-то во всеуслышание, то и на бумагу эти мысли переносить не стоит. Раз уж они настолько постыдны, то пусть останутся при тебе, а лучше, чтобы таковые вовсе не появлялись.
- Нынче вечером я снова зайду к вам, чтобы узнать наверняка, можно ли мне ехать. А заодно и о необходимых подробностях подготовки и предстоящего отправления, - предложила Милена. – И осмотрю вас, если позволите. Потому что, думается мне, одним из наиважнейших пунктов этой подготовки непременно должно стать приведение нашего проводника в бодрое и здоровое состояние.

Отредактировано Милена (03-12-2019 06:44:20)

+2

6

Милена оказалась не обделена смекалкой и наблюдательностью. Обратившись к трактирщику с просьбой предоставить письменные принадлежности, она сэкономила время не только себе, но и Малрику. Это стало для охотника своего рода облегчением, ведь ему не пришлось тратить драгоценные часы на обычную формальность. Таким образом у него появилась возможность наконец разделаться с завтраком, и пусть с неохотой, Кроули всё-таки попытался поесть.
Письмо не заставило себя долго ждать. Беженка из Аримана управилась за каких-то десять минут, после чего просьба, запечатлённая на пергаменте, была передана захворавшему проводнику. Последний тоже не стал церемониться с завтраком, окончив приём пищи в кротчайший срок, несмотря на отсутствие аппетита. Ван редко замечал за собой подобную проблему, и списал это на очередной симптом дурного состояния здоровья. Да и профессиональный взгляд лекаря заприметил то, что проводник не здоров. Отказываться от предложенной помощи не было смысла – следопыт был уверен, что находиться не в лучшей форме, и наблюдение госпожи Кушнер лишь подтвердили его опасения.
- Премного благодарен, ваше благородие. – откланялся новоиспечённый курьер – Ваша помощь, чего греха таить, и вправду мне необходима, так как я неважно себя чувствую.
Когда дело касалось ответственности за свою работу, Кроули старался мыслить рационально. А тут судьба якобы специально сводит его с лекарем, тонко намекая, что услуги врачевателя в его случае необходимы. К тому же, в его интересах стало нахождение Милены в торговом караване, так как человек, испытывающий симптомы болезни, обязан находится под надзором лекаря. Другими словами, факт её присутствия давал охотнику некую гарантию того, что он выполнит свою задачу и при этом останется в живых.
- Как я уже говорил, можете быть уверенны, что отправитесь с нами. Вы сможете найти меня здесь, я снимаю комнату в этой таверне. Вечером я введу вас в курс дела, а пока займитесь подготовками к поездке, ведь путь неблизкий.
Охотник решил поторопиться, дабы не заставлять ждать своё начальство. Выйдя за порог таверны, он сразу же направился к гостиному двору господина Гуслава. По дороге ему встретился Мартин – Ван как раз проходил его уютный дом с фасадом из белого камня и мезонином из сортов светлого дерева. Бехайм, захватив необходимые для работы принадлежности и карты, вместе с коллегой направился на встречу с высокопоставленным членом торговой гильдии. Совместный путь до рабочего места они обсуждали детали предстоящей дороги. Картограф был встревожен, и делился своими опасениями. Какие-то из них следовало считать весомыми, другие же были связанны с тем, что Мартин довольно давно не бывал в далёких путешествиях. Благо множество тревожащих моментов удалось развеять в тот момент, когда следопыт и картограф обратились к картам.
Малрик и Мартин уже долгое время кропотливо работали над картой, которую должен утвердить господин Гог. Стало известно, что начальник прибыл на территорию гостиного двора, и тут же началась суета. Вместе с этим начались подготовки товара и всего необходимого для его транспортировки: по распоряжению Гуслава всё должно быть готово заранее.
Хозяин застал своих подчинённых за работой. Вместе с ним прибыл и человек, организующий охрану каравана. Занятой господин, страдающий хронической нехваткой времени, тут же призвал их поторопиться и наконец показать результат. Развёрнутого плана, показанного на бумаге, оказалось Гогу недостаточно, поэтому он призвал проводника рассказать о маршруте подробнее. Его несколько смутил факт того, что расчерченный пунктир, иллюстрирующий путь, обрывался у самых границ гор на востоке.
- Неужели я прервал вас в самый ответственный момент? – раздражённо сокрушался господин Гуслав, наблюдая отсутствие пунктирной линии. Видимо, даже он понимал, насколько рискованна его идея совершить столь далёкий транзит.
- Нет, господин. Участок плоскогорья золотого ветра является для нас самой сложной частью пути, и карты этого региона, добытые сэром Мартином, заставляют нас усомниться в их актуальности.
- Так почему бы вам не обойти у подножья?
- В нашей ситуации, это невозможно, милорд. – вмешался начальник охраны – На севере Арисфейские леса и проклятый туман, а на юге – пустыня.
- С пустыней всё ясно, а что до тумана? Неужели он так близко к подножью гор? Тем более на ваших картах ясно видно, что в этом районе находится довольно удобный путь для транспортировки!
- Если не туман, то наши соседи позволят нам пройти. Этот тракт находится рядом с эльфийскими границами, и проехать по нему без их ведома точно не выйдет. Не думаю, что они будут рады нас видеть в этих краях.
- Проклятье! – выругался Гог, потирая виски – Неужели нет никаких альтернатив? Бехайм, поправь меня, если я не прав!
- Вообще-то, милорд, дороги идут и непосредственно сквозь плоскогорье. Правда нам не известно их состояние. Последняя карта, находящаяся в руках вашего покорного слуги, датирована десять тысяч пятьсот шестьдесят третьим.
- Эти пути принадлежат торговцам из Лайнидора, и я уверен, что они более чем приемлемы. – Уверенно заключил Гуслав. - Что же, если это всё, мне ещё стоит обговорить несколько деталей с посредником.
- Посредником? – встревоженно переспросил Мартин – Он что, поедет с нами?
- Она, Бехайм. Груз очень ответственный, так что власти Аримана требуют присутствия посредника. – Гуслав уже намеревался встать из-за своего места и покинуть зал, но Малрик задержал его по вопросу беженки из Аримана.
- Ещё кое-что, господин. Дама под именем Милена Кушнер просит вашей милости позволить ей отправиться с караваном. Ей нужно попасть на родину, и…
- Не слова более, я не возражаю. – Прервал охотника Гог, явно давая знать всем присутствующим, что он торопиться;
- Это хороший шанс показать властям, что наши пути безопасны настолько, что за нами следуют путешественники. В ваших интересах, чтобы волоса не упало с её головы. На этом всё, господа, вы свободны.
Прошедшее совещание с начальством оставило у работников торговой гильдии чувство некой недосказанности. Гуслав не обмолвился о том, что за груз предстоит везти и почему к каравану прикрепили посредника. Пуще всех остальных высказывал своё недовольство картограф, но по большей части они были связанны с тем, что ему придётся отправится в дорогу с караваном, дабы иметь представление о пути, который ему предстоит нанести на карту, если он будет изменён. Но сокрушаться сейчас было так же результативно, как и толочь воду в ступе, поэтому Кроули от дискуссии решил воздержаться.
В итоге людям Гуслава было велено готовиться к дороге – отправление было назначено на раннее утро. Охотник, посчитав что все важные дела на сегодня были решены, отправился в купальни, название которых показалось следопыту забавным – “оставь одежду, всяк сюда входящий”. После зашёл к портному, дабы забрать залатанный дорожный плащ. Вернулся в таверну Ван уже тогда, когда совсем стемнело, а на небе загорелись звёзды. На этот раз в заведении оказалось людно, и большое количество постояльцев таверны находилось в главном зале, наслаждаясь ужином, выпивкой, и живой музыкой. Кроули не жаловал шума и столпотворения людей, поэтому попросил корчмаря подать ужин в его комнату.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (01-11-2019 11:31:31)

+2

7

Вернувшись к себе и подремав около часа после хлопотной ночи, Милена принялась за сборы. Вещей ей нужно было немного, но поклажи всегда набиралось две большущие перемётные сумки и ещё чуть-чуть сверху. Помимо сменной одежды, неизменного набора инструментов, напоминающих инвентарь заплечных дел мастера, пары книг и всякой необходимой в пути мелочи, в основном это были снедь и всевозможные снадобья. Ведь случиться может всякое и заранее не угадаешь, которое из них понадобится в следующий раз.
В разговоре с Малриком она немного слукавила. Вернее, не слукавила даже, а не сказала всей правды. Когда-то Милена действительно зарабатывала на жизнь тем, что лечила людей, но сейчас это было попросту невозможно. Скитаясь от деревни к деревне можно насобирать разве что на прокорм. Не потому, что она плохо знала своё дело, а потому, что крестьяне сами редко держали в руках монеты. К тому же, больше всего нуждались в помощи обычно именно те, кто вообще давно забыл, как те монеты выглядят.
В прежние времена она просто выбирала клиентов побогаче. Собственно, Лена и сейчас не отказалась бы от щедрой платы, но нынче она занималась врачеванием больше для поддержания образа добропорядочной мирянки, потому бралась и за дела откровенно невыгодные, если те по какой-то причине были ей интересны. И, естественно, помимо того имела другие способы заработка, о которых обычно не распространялась.
Как обычно, во время сборов выяснилось, что у флакончика с жасминовым маслом неплотно закрыта крышка и всё содержимое сумок пропахло сладковатым цветочным духом, прохудился мешочек с пыльцой зариники, потерялось шило, заело застёжку на футляре для бумаг, кончились красные нитки и вообще сломалось всё, что могло сломаться, и отвалилось всё, что могло отвалиться.
Милена терпеливо исправляла каждую мелочь, но если кто-нибудь другой мог счесть нынешний день неудачным из-за такого количества мелких неприятностей, то она, напротив, видела в этом доброе предзнаменование. Ведунья давно заметила за собой, что часто забывает о том, как долго пользуется той или иной вещью. И, если доставать её приходится нечасто, то в негодность та приходит совершенно внезапно и незаметно.
Подходящего времени для потерь и поломок в принципе не существует, но всё же лучше, если они случаются в городе, где в избытке лавочников и мастеровых, чем в пути, где-то посреди бескрайнего леса или степи. Потому, перебирая вещи и обнаруживая подобные сюрпризы, Лена не расстраивалась, а просто садилась пришивать очередную оторвавшуюся пуговицу.
Кстати, оружие у неё всё-таки было. Разобранный арбалет и связка разномастных болтов прятались на самом дне одной из сумок. За последние полгода они ни разу не пригодились даже для острастки, потому и находились в таком состоянии. Ещё, разумеется, был нож. Его Милена за оружие не считала, относя скорее к инструментам, но всё-таки в городе с собой не носила.
Далеко за полдень, когда всё добро оказалось разложено и увязано так, чтобы не болталось и не гремело, ведунья сходила в конюшню, находящуюся за городской стеной, проведать свою лошадку. Капель встретила её радостным ржанием. Весна в разгаре, тепло, зелено, ей хотелось на волю, а тут не пускают дальше загона. Меланхоличный коричневый ослик, топтавшийся тут же, на присутствие оборотня вообще никак не отреагировал, а вот остальных лошадей Лена перепугала.
В присутствии всадников верховые животные вели себя смелее, видимо, полагаясь на то, что хозяин позаботится и защитит. Поначалу и Капель тоже от неё шарахалась. Но через несколько дней, если их не пугать, травоядная живность привыкала к присутствию хищника, как привыкала к присутствию сторожевых псов, а порой даже начинала этим пользоваться.
Если ведунья подолгу задерживалась в каком-нибудь месте, бывали откровенно смешные случаи. Например, когда на окраину деревни вышел медведь, а привязанный там телёнок оборвал аркан и не придумал ничего лучше, как спрятаться за Милену. Косолапый счёл защитницу мелковатой и трепетом ничуть не проникся. Перекинуться средь бела дня прямо под окнами хат Лена не могла, пришлось бежать вместе с телёнком до ближайшего сарая и уже оттуда проучить оголодавшего хозяина леса заклинанием. Хорошо, что ворота выдержали, а то ещё кто знает, чем бы это могло закончиться.
Песчаного цвета кобылка, с чёрными ногами, гривой, хвостом и узкой полосой вдоль хребта пританцовывала вокруг хозяйки и, как будто насмехаясь над забившимися в угол загона собратьями, нахально лезла мордой под плащ, за припрятанными там сухарями. Вычистив проказницу и проверив подковы, Милена скормила ей последнее и поспешила вернуться в Грес до захода солнца. Когда всё приходится делать самой, время летит незаметно. Но количество и сложность дел это не страшно. Как устанешь, так и отдохнёшь. Но зато то, что не придётся больше маяться по городу в поисках способа воплотить задуманное, Милену несказанно радовало.
Она не имела представления, когда закончатся трудовые будни Малрика, и потому пришла пораньше, рассудив, что можно совместить приятное с полезным – подождать и перекусить.  А уставший за день охотник легко может её не дождаться и заснуть. Лена бы точно заснула, будь она в таком состоянии. Ну и, в конце концов, встретиться всё-таки больше нужно ей, чем ему.
Как и любое заведение, где можно вкусно поесть за умеренную плату, "Кот-бормотун" пользовался определённой популярностью. Народ тут собирался самый разный и, стоило только сунуться внутрь, как по чуткому обонянию оборотня ударила настоявшаяся смесь запахов браги, квашеной капусты, месяц не снимаемых сапог и какой-то люто ядрёной курительной смеси. Пожалуй, если перечислять причины, по которым Милене не нравились большие города, их запахи войдут в первую тройку. Обычно она спасалась каким-нибудь крепким спиртным. К добру или к худу, хмель её почти не брал, зато нюх отбивал прекрасно. Иногда даже на несколько дней. Но, увы, сейчас воспользоваться этим способом было нельзя, иначе пострадало бы уже обоняние Малрика.
Найдя уголок возле очага, где тянуло сквозняком из дымохода и пахло больше смолой и дымом, нежели традиционным букетом, ведунья видела, как вернулся охотник. Окликать, как и догонять его она не стала, а просто забрала у кухарки поднос с заказанным Малриком ужином, поставила туда же свою кружку с травяным взваром и поднялась наверх. То ли потому, что уже видела её нынче, то ли потому, что Милене в принципе трудно было возражать, жена трактирщика перечить не стала, только проводила любопытным взглядом. Ведунья запоздало сообразила, что эта востроглазая наверняка начнёт болтать, и если у охотника есть женщина, то у него могут случиться неприятности. Но идти на попятную уже было поздно, так что Лена стукнула костяшками в угол двери и, сделав голос как можно тоньше и певучей, произнесла:
- Милсдарь Ван Кроули, ваш ужин.

+2

8

Любой поход требует тщательных подготовок. Будь-то прогулка в соседний лес с целью охоты на белок, или дальняя поездка на другой конец материка, охотник всегда относился к приготовлениям со всей ответственностью. Снаряжение должно быть готово к выполнению своих задач, провиант тщательно рассчитан, а одежда цела и чиста. Единственным фактором, вызывающим опасением у следопыта, стало его самочувствие. Приключение с Готреком спустя столько времени казалось дурным сновидением, но шрамы от полученных ран напоминали, что этот кошмар случился наяву. Кроули мало-чего понимал в искусстве врачевания, но всяческих ран и травм на своём веку повидал предостаточно. Иногда заработать болячку не везло ему, а иногда его товарищам, и как со всем остальным, такую тонкую науку как медицина пришлось усваивать ценой собственной шкуры. Служба показала ему, что происходит с открытой раной, если вовремя не промыть её чистой водой, не наложить повязок или не зашить нитью, сплетённой из сухожилий животных. А если проделать эти манипуляции инструментами, предварительно не подвергнутыми обработки кипятком или огнём, то такое лечение окажется вредом. Пришлось усвоить и то, какие травы могут помочь избавить от боли, а какие поспособствуют заживлению, но опять же, в таком сложном деле было слишком много тонкостей. Так одни раны следовало прижигать, другие – и вовсе не стоило мочить водой, а некоторые прятать под плотной повязкой. Испытав подобные методы лечения на себе, не вовремя приходит и поминание, что раны затягиваются сами собой лишь на собаках.
Неизвестность значения возникших симптомов и их конечные последствия заставляли Малрика волноваться. Как бы так не вышло, что его угораздило подцепить какую-нибудь страшную заразу, от которой вовсе нет лекарств. От таких мыслей снова пропадал аппетит и портилось настроение. Нездоровая усталость сбивала с ног, хотелось по скорее лечь в постель и закрыв глаза попытаться уснуть. Панацеей от возникавших болей становился алкоголь, но охотнику хватило ума отказаться от подобного обезболивающего до того, как зелёный змей не заключил его в свои крепкие объятия. Малрик здорово бы себя накрутил плохими мыслями, но к счастью лекарь сам постучал в двери его комнаты.
Ван сразу узнал голос, доносящийся из-за закрытой двери – он принадлежал той женщине из Аримана. Открыв деревянную дверь, он увидел её на пороге с подносом в руках. Кроули не каждый день подавали ужин знатные дамы, поэтому такая небольшая с первого взгляда услуга показалась ловчему проявлением большой любезности. После стало даже как-то неудобно: со стороны могло показаться, что охотник докатился до того, что не в состоянии покинуть свою комнату, дабы поужинать, и вынужден просить прислугу подносить еду.
- Спасибо, но правда, не стоило. – пробормотал он недовольно, будучи огорчённым сложившейся ситуацией. Кроули принял поднос с ужином из рук Милены, и поставив его на ближайшую тумбу, вежливым жестом попросил женщину войти.
- Ваше письмо было передано господину Гуславу, и как я предполагал, он не против, чтобы вы поехали с нами. Мы отправимся завтра утром, с восходом солнца. Вы можете прибыть к гостиному двору, либо встретить нас на выезде из восточных ворот города.
Проводник заметался по комнате, явно пытаясь что-то найти. Помещение, в котором временно проживал Кроули, не могло похвастаться завораживающими интерьерами, но в целом в нём царил порядок и чистота. Спустя несколько минут поиски были окончены, и Ван достал из-под подушки небольшой мешочек с монетами.
- На счёт осмотра… – несколько скомкано произнёс он, испытывая неудобство перед собеседником - … Вы наверняка лечили не простолюдинов, вроде меня. Скажите, этой суммы достаточно?

+2

9

Войдя в комнату, Милена наконец-то вздохнула с облегчением. Для неё всё на свете имело свои запахи. Не только живые существа, но и травы, камни, погода. Затяжной дождь пах иначе, чем проливной, а дым от сосновых веток иначе, чем от осиновых. О человеке так тоже можно было узнать немало, пол, возраст, душевное состояние и иногда даже то, что он ел и чем занимался в ближайшие пару дней. Потому многие запахи, казавшиеся другим народам неприятными, для оборотня служили лишь источником информации, и в то же время та какофония, что сейчас царила в общем зале, заставляла чихать и морщиться.
- Не берите в голову, - попросила Лена, отдавая поднос. – У меня и в мыслях не было вас смутить. Просто подумалось, что это всё же будет лучше и вызовет меньше вопросов, чем если бы мы встретились внизу, а потом вместе поднялись сюда. Судя по лицу хозяйки, здесь не очень-то привыкли к тому, что к вам заходят барышни.
Малрик принёс хорошие новости и, выслушав его, ведунья благодарно кивнула. Она подойдёт к гостинице, так надёжнее. Но, судя по всему, с делами лекарскими охотник сталкивался нечасто, оттого чувствовал себя неловко. Милене это показалось удивительным и немного забавным. Забавным в самом хорошем смысле, но всё же. Не так часто нынче встретишь кого-то старше двадцати годков, кто ещё способен смущаться. Да и младше-то, пожалуй, не так много осталось. Она уж думала, что таких больше не делают.
- Мне приходилось лечить разных людей и от разных хворей. А господ, так даже от несуществующих, - заметила она, тем самым признав себя далеко не образцом честности. – Хотя обычно я не беру деньги вперёд. Болезни находят нас не просто так, иногда это урок, который следует усвоить, или даже наказание. Оттого не всякую из них можно исцелить. Брать же плату только за попытку, это как… отдавать деньги не за товар, а лишь за обещание его получить. Но для вас мне придётся сделать исключение. - Задумчиво взвесив на ладони кошель с деньгами, ведунья развязала его, переворошила пальцем монетки, затянула тесёмки и вновь положила на прежнее место. – Пожалуй, этого достаточно. А сколько нынче стоят услуги проводника? По новому пути, через неизведанные земли и на расстояние, равное приблизительно двум-трём переходам до Кельмира. Сдаётся мне, я ещё останусь вам должна.
Наверное, к этому моменту Марлик уже понял, что платы с него не возьмут, по крайней мере, сейчас. Милена же тем временем деловито огляделась, скинула плащ и подняла повыше рукава, стараясь при этом выглядеть как можно более серьёзной и сосредоточенной. На её взгляд это должно было помочь охотнику легче перенести всё то, что будет происходить дальше. Должно было, но поможет или нет, утверждать заранее было трудно.
- Раздевайтесь, - велела она, налив в таз для умывания немного воды и тщательно отмывая руки, и уточнила: – До пояса. Сверху. Я постараюсь закончить до того, как остынет ваш ужин. И ещё припомните, пожалуйста, когда и где вы почувствовали себя плохо, а так же что тому предшествовало и способствовало. Этим вы значительно облегчите мне… задачу, - Милена закончила с мытьём рук, взглянула на Малрика и невольно запнулась на полуслове.
Откровенно говоря, без рубахи проводник обозов более походил на охотника на драконов. Причём, судя по количеству шрамов, специализировался он на отлове живьём. Более того, основная часть отметин оказались относительно свежими, даже розовыми. Взгляд ведуньи медленно прошёлся по торсу Малрика и вернулся обратно к лицу. Всё это, как минимум, требовало объяснений, а ещё лучше рассказа со всеми подробностями.
Собственно, дальше можно было особо не искать, на пациенте и так были буквально написаны причины его самочувствия. Но их изменить Милена уже не могла, ей предстояло иметь дело с последствиями, а те для начала следовало определить в полном объёме, после чего по прядку избавиться от них.
- Мужчины часто относятся к себе небрежно, считая недолговременные боли или судороги мелкими неудобствами, не стоящими внимания. Часто так оно и бывает, но сейчас будьте к себе внимательны и говорите, если почувствуете что-то подобное.
Она подошла ближе и положила ещё влажную, но, тем не менее, тёплую ладонь на грудь охотника, слушая сердцебиение и дыхание. Судя по всему, он был немного взволнован, но ничего более серьёзного там не наблюдалось. Потом настала очередь шеи, плеч и затянувшихся ран. Милена не искала ничего конкретного, скорее подмечала необычное и пыталась найти этому объяснение. Она проверила суставы рук, ладони и зашла за спину, постучала ребром ладони чуть ниже пояса, прошлась пальцами по позвоночнику до самого затылка.
Пальцы у Милены оказались не по-женски крепкими, но целенаправленно причинить боль она не стремилась, только узнать, что было внутри, не повредив того, что снаружи. Пара недавних ран ей не понравились, как и густая, медлительная кровь. Настораживала некоторая бледность, хотя этому причиной могла стать обычная нехватка солнечного света в зимние месяцы. А в целом, даже после того, как Малрику пришлось лечь и она прощупала живот, ничего действительно опасного у него не нашлось. Под конец Милена попросила его перевернуться и, осторожно касаясь израненной спины, одними губами зашептала заклинание.
Когда не помогают руки, порой могут выручить глаза. Медленно заполняющиеся чернотой, оттого что зрачки практически поглотили голубоватую радужку. Света в комнате сразу стало как будто больше. Он исходил даже от тела охотника. Правда, не везде одинаково. Более всего остального "светилась" голова. Причудливые золотистые и зелёные лучи, слегка покачиваясь, переплетались друг с другом, разбавленные серыми полосками беспокойства. Всё остальное было не таким ярким, но и здесь попадались тёмные и бесцветные участки.
Выбрав самый неприятный из них, будто высовывающийся слева между рёбрами, Милена накрыла его своей, ярко светящейся алым при таком зрении ладонью, и заполнила пустоту собственной жизненной силой. Оборотни крайне живучие создания, от неё не убудет. Зато это даст возможность посмотреть, как и куда распределиться её "свет". Получив свежую порцию первым делом организм начнёт латать самые опасные дыры. Но это только через пару дней, а пока она могла дать лишь самые общие рекомендации.
- Вам нужно больше пить, - сморгнув, произнесла Милена. – Хорошо бы начинать сразу после того, как проснётесь. Полкружки обычной, не холодной воды. В течение дня тоже, но тут уж как вспомните и как захочется. По возможности ешьте меньше солёного и больше сладкого. Ещё я соберу для вас две травяные смеси. Первую нужно будет пить три дня перед сном. Вторую начнёте заваривать после того, две чашки в день, в любое время, но чтобы до полудня. Они тоже считаются за питьё, так что если воды не захочется, то силой вливать не нужно. – Она присела рядом с Малриком, сосредоточено выстукивая ноготками простенькую мелодию. – Вообще, делать это надо бы дома, в спокойной обстановке. Но раз такой возможности нет, я понаблюдаю за результатами и внесу соответствующие изменения, если они понадобятся.
Собственно, от первого травяного сбора охотник должен как следует отдохнуть и успокоиться. По подсчётам Милены в первые три дня, вернее ночи, они не встретят ничего особо опасного. Второй сбор имел обратное действие. Он будил. Будил аппетит, разгонял кровь, придавал бодрости. Если всё пойдёт хорошо, эффекты эти будут постепенно накапливаться, пока Малрик не придёт в норму. А если не будет… ну, вот тогда она с этим и разберётся.

+2

10

Шрамы украшают мужчин – говориться в народе, но полученные увечья Малрик считал бесславными. Да и в чём заключается удаль людей, на чьём теле не осталось живого места? Как раз наличие шрамов должно говорить об обратном. Достаточно было взглянуть на выражение лица Милены, когда она увидела всё это безобразие. У неё наверняка возникло множество вопросов и опасений, но Кроули отмалчивался до окончания осмотра. Он понимал, что врать не было никакого смысла. Конечно, можно придумать какую-нибудь глупую историю про то, как он запутался в рыболовных крючках или неудачно приземлился на стойку с оружием, будучи не совсем трезвым, но взгляд опытного врачевателя подобной ерундой не обманешь. Лекари с большим стажем за плечами без труда опознают как, чем, и когда получена рана или шрам. Наверное, этим госпожа Кушнер и занималась, пристально их осматривая. Когда же дело дошло до пальпации, некоторые напоминания о прошлом приключении давали о себе знать неприятной, тупой болью.
После целительница дала наставления, и на удивление охотника, в них не входили перевязки, кровопускание и прочие неприятные методы терапии. Между тем он беспокоился о том, что проходить курс реабилитации в походных условиях будет невозможно, и ему придётся остаться в городе, но этим мыслям суждено было быть развеянными рекомендациями лекаря. Уж что, а попить травяные настойки можно и в дороге. Новость так обрадовала полуэльфа, что он почти перестал думать о том, насколько мерзкими на вкус могут быть эти целебные отвары.
- Да вы шутите? – произнёс он, поднимаясь с постели, явно находясь в хорошем расположении духа –Я-то, дурак старый, думал, что сыграю в ящик!
Кроули добродушно улыбнулся, и госпожа ответила ему тем же, правда, её улыбка отображала скорее некую неловкость и недопонимание. Теперь сомнений не было – ей нужны ответы. Лицо охотника снова стало по прежнему серьёзным и задумчивым, и он, недолго думая над ответом, решил кое-что прояснить.
- Скажем так, – вымолвил он, смотря прямо в глаза своему собеседнику – Вот что бывает, когда путешествуешь в одиночку. Сами понимаете, мир не без добрых людей, но это не значит, что они на каждом шагу.
Пациент начинал чувствовать, что разговор перетекает в не то русло, поэтому решил сменить тему.
- Кстати, у меня для вас ещё одна хорошая новость – с нами поедет поручитель заказчика, и мне стало известно, что эта дама ваш земляк. Забавно получиться, если вы окажитесь знакомы, ведь мир тесен.
Время бежало вперёд, и когда Ван и Милена беседовали, было уже совсем поздно. Встать следовало рано, да и подготовка всего необходимого к походу могла затянуться на долго. Теперь охотнику и беженке из Аримана было суждено встретиться завтра утром, на территории гостиного двора сэра Гуслава Гога.
Когда рыжий солнечный диск поднялся из-за горизонта, омывая землю краповыми лучами, работники торговой гильдии готовились к отправлению в далёкий город Ариман. Кругом сновали люди, выгонялись лошади и запрягались телеги. Неохотно прибывали вечно сонные стражи, ворча между собой про то, в какую даль им предстояло ехать. На них список недовольных заканчивался, и все остальные посчитали иметь хороший настрой, что несомненно было важным для столь сложного пути. В их числе оказался и Кроули, который на удивления для себя самого заметил, что чувствует себя гораздо лучше. Голова больше не кружилась, а конечности не сковывала тяжесть слабости.
Утро начиналось просто отлично. Прибыв на территорию гостиного двора, Кроули встретился с Мартином, который сообщил ему, что господин Гог любезно передаёт доброго коня в пользование следопыту. Видимо, дела шли хорошо и у Бехайма, ведь она практически не ворчал как обычно. В беседе с Малриком он казался весёлым и сыпал шутками. Когда же проводник поинтересовался, в чём заключается причина его хорошего настроения, то Мартин ответил, что не может не радоваться, ведь ему наконец посчастливиться не видеть свою жену достаточно долгий промежуток времени. Конечно, это тоже была шутка, правда будучи человеком не семейным, охотник счёл, что супруга Бехайма та ещё стерва.
Работники торговой гильдии были готовы к отправке, чего нельзя сказать о товаре, который предстояло везти. Когда картограф и охотник стояли в стороне крытой телеги, беспечно раскуривая пряный табак, неподалёку от них незнакомая им женщина командовала погрузкой различных ящиков и сундуков. Устроившие небольшой перекур господа сразу смекнули, что темноволосая дама с командирскими замашками и являлась поручителем заказчика. Её не устраивало то, каким образом груз разложили по телегам. Грузчики, подгоняемые в спину поручениями этой громогласной особы, перетаскивали ящики из передней телеги в заднюю, а сундуки задней в переднюю. Вся эта спешка породила некий хаос, и как часто бывает, что-то пошло не совсем по плану. Один из грузчиков, передавая своему коллеге очередной деревянный короб из торговой телеги, случайно уронил его на землю, отчего содержимое ящика гремя и звеня высыпалось на брусчатку. Издали сложно разобрать, что конкретно в нём находилось, но судя по звуку некие предметы, завёрнутые в ткань, были стальными. Провинившиеся рабочие поспешили сложить содержимое обратно, собирая многочисленные свёртки у себя из-под ног. Проступок не остался без внимания поручителя, и наблюдая её выражения лица, смело можно утверждать, что она, мягко говоря, была недовольна. Когда один из рабочих нагнулся, дабы поднять выпавший из ящика свёрток, поручитель наступил на предмет своим сапогом. Поднявший взгляд работник, осыпая даму извинениями за случившееся недоразумение, ловил на себе её недобрый взор, в котором не нашлось ни капли милосердия.
- Тебе повезло, что в этом ящике находились мечи. А знаешь почему? – молвила она мягко, однако посыл её мыслей казался совсем не добрым – А потому, что если бы в них оказались топоры, то я бы отделила эту паршивую голову от не менее паршивого тела, из которого растут столь кривые руки.
Бедолага отскочил в сторону как ошпаренный кипятком, а поднявшая свёрток женщина продолжала излагать угрозу.
- Твоя шея не достойна клинка, невежда. А вы что уставились? Это касается и вас! Аккуратнее с товаром, и пошевеливайтесь!
- Какая милая дама. – произнёс Кроули, вытряхивая табак из своей трубки.
- О, она само милосердие. – согласился Бехайм – Чувствую, дорога будет весёлой.
- Да, главное ничего не уронить в процессе…
Несмотря на возникшую ситуацию с упавшим ящиком, погрузка окончилась без проблем, и каравану дали добро выдвигаться. Охрана встала по своим местам, ямщики заняли места на телегах, а товары разложены так, как этого желал суровый представитель заказчика. Госпожа Кушнер тоже прибыла вовремя, верхом на лошади с красивым светло-бурым окрасом. Несмотря на свою хрупкую внешность, женщина хорошо держалась в седле. Мимо неё верхом проезжал начальник охраны в военном обмундировании в сопровождении своих людей, вооружённых до зубов.
- Госпожа Кушнер? – служивый склонил голову в поклоне – Поручением господина Гуслава вам предписано находиться впереди, вместе с сопровождающей колонной под нашим надзором. Поторопитесь, мы отправляемся с минуты на минуту.
Остаётся загадкой, с чем связанно столь великодушное распоряжение начальника. Может быть фамилия Кушнер известна Гогу, и он решил, что имеет дело с представителем знатного сословия. Так или иначе, окромя беженки из Аримана попутчиков каравана больше не нашлось, и ей изъявили дозволение ехать вместе с людьми, сопровождающими транзит. Так охране было проще следить за попутчиком, да и Милене не придётся следовать в самом конце за телегами, что само по себе являлось посредственным удовольствием. Дорожная пыль, которая поднималась с колёс, летела бы ей прямо в глаза, а это далеко не то, что господин Гуслав хотел обеспечить благородной даме по пути на Родину.
Вереница из трёх грузовых телег и сопровождающими двинулась в путь, минуя городские улицы. Проводнику и картографу надлежало быть ведомыми – находится впереди и прокладывать маршрут. Следом за ними следовал начальник охраны, поручитель заказчика и попутчица.Телеги же двигались строго за ними, охраняемые стражниками по оба фланга. За самими телегами уже никого не было. Как и говорилось, глотать летящую из-под колёс дорожную пыль никому не хотелось.
Город только начинал пробуждаться в это ранее время, поэтому движению каравана ничего не препятствовало. Поездка по городу прошла без недоразумений и спешки. Вскоре путники выехали за высокие каменные стены Греса через восточные ворота. Брусчатка под колёсами телег и копытами лошадей сменилась грунтовкой, а величественно возвышающиеся башни столицы с развевающимися на ветру знамёнами остались позади.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (05-11-2019 15:53:56)

+3

11

От тюрьмы и от сумы народная мудрость зарекаться не велит, но на погребальный костёр Малрику точно было ещё рановато. Так ему Милена и сказала, правда о причинах своей уверенности не обмолвилась. Шрамы снаружи это не страшно. Ну, есть и есть. С историей человек, выходит, и не всегда эта история была весёлой, но и неприятностей в ней хватало. Что ж, всякое случается, лишь бы последствия тех неприятностей двигаться не мешали. А вот те рубцы, что уходят действительно глубоко, это да, это исправлять придётся. Но сначала надо хорошенько подумать, как и чем.
Нынче многие врачеватели придерживались правила лечить подобное подобным. Говорили, мол, что все лекарства это малые дозы ядов, что ежели жар у больного, то ему нужно тепло, и даже от похмелья лучше всего помогает стакан доброго вина. В иных случаях такой подход оказывался верен, но если даже самым правильным утверждениям следовать не думая, то они могут довести до беды. И не то что могут, а непременно доведут.
Вот, например, если у человека долго не останавливалась кровь, то согласно тому же правилу нужно было выпустить ещё. Вроде бы много её слишком, потому тело от лишней и избавляется. Ну, что тут скажешь? В некотором смысле это помогало. Кровотечение в итоге, конечно, прекращалось, вот только нередко это случалось посмертно.
Ведунья же внутрь человека без крайней нужды старалась не лазить, не нарушать установленного богами порядка. Само собой, иногда без этого было не обойтись. Тот же нарыв без ножа никак не вскрыть, рану не почистить и обломки кости правильно не сложить. Но там, где можно было справиться более естественными методами, она так и поступала. Даже если это выходило дольше и хлопотнее. До прибытия в Ариман, милсдарь Ван Кроули будет жив, а если повезёт, то и здоров.
О себе Милена тоже не забывала. В эту ночь она наконец-то выспалась. А утром, ещё до рассвета навьючила на Капель свои пожитки и отправилась в условленное место. Признаться, после того, как Малрик упомянул женщину из её родного города, Лена немного волновалась. Ариман не так уж мал и, само собой, там далеко не все друг друга знают поимённо, но, тем не менее, лицо-то наверняка окажется знакомым. Они могли встречаться на рынке, у храма или просто на улице. Вот только вспомнит ли её Милена. И узнают ли её саму.
Глядя на собственное отражение, ведунье казалось, что оно совсем не меняется. Конечно, случались и у неё трудные времена, когда Милена больше напоминала чахоточную старуху, белую и костлявую. Однажды она даже всерьез собиралась покинуть этот мир. Но потом оборотень отдыхал, отъедался, наступало очередное полнолуние и после возвращения из звериного облика время будто откатывались назад, вновь возвращая знахарке облик рано поседевшей женщины средних лет.
Наверное, какие-то изменения всё же происходили, но слишком медленно, чтобы обращать на них внимание. Вот только за прошедшие века их могло накопиться очень и очень много. Кто знает, может сейчас она совершенно иное существо, чем та ушлая, своенравная и злопамятная ведьма, что сбежала из Аримана. Ведь Лена даже человеком больше называться не могла и характер её кардинально поменялся, немудрено, что во внешнем постоянстве она тоже крепко сомневалась.
Но в народе есть ещё одна мудрая поговорка и гласит она, что если хочешь развеселить богов, расскажи им о своих планах. И Милена вспомнила о ней, стоило только подъехать к постоялому двору. Она узнала Нину Арфлин, ещё до того, как увидела её, просто по голосу и манере говорить. Нет, они не были знакомы и встречались далеко не в храме, но Лена часто видела эту особу в крепости, по другую сторону решётки.
Когда Нина появилась в Аримане, Милена точно не знала, но родилась она никак не в столице. Может быть, тоже была из пригорода, как и сама ведунья, и приехала за красивой жизнью. А может, там была куда более запутанная история и дальняя дорога. Но барышни не так часто изъявляют желание служить в городской страже и, как только Нину туда приняли, она тут же стала известна всему городу.
И к слову, о тюрьме, от которой лучше не зарекаться, Милену тогда едва не повесили. Ну, или не сожгли. Смотря какое из обвинений удалось бы доказать старшему дознавателю Его Светлости и ментальному магу с особыми полномочиями господину Гильёму. А было это в шестисотом году, кажется. В десять тысяч шестисотом, само собой. Но так сложилось, что доказать он не смог ни того, ни другого. Вернее, следствие-то было окончено благополучно, вдовушка ростовщика Руша, из-за которой ведунья и оказалась в камере, через несколько дней сама пришла с повинной. Но причастность Милены доказать так и не удалось.
Вот тогда, сидя за решёткой, ведунья частенько видела Нину, но личное знакомство свести так и не сподобилась. А потом та и вовсе ушла с баронской службы. Взяли её туда относительно легко, даже при том, что девке в казарме не место. Тут ведь от самой барышни многое зависит. Но вот служебного роста там добиться у неё никак не выходило. Не хотели прочие стражи ей подчиняться, хоть тресни. Вот тогда-то и подалась Ниночка в наёмницы. Милена попыталась припомнить, как звали того купца, к которому ушла бывшая стражница, но так сразу у неё не вышло. Давно это было, да и не очень уже интересовало ведунью. Может она того и не знала никогда.
Как бы то ни было, в прошлый раз они встречались в довольно щекотливых обстоятельствах, коих ни той, ни другой вспоминать не хотелось, так что, встретившись снова, не сговариваясь, предпочли друг друга не узнать. Пожелав доброго утра знакомым уже проводнику и картографу, Лена перекинулась парой фраз со старшим охранником, полюбопытствовала о его имени, поблагодарила за заботу и заняла указанное место в обозе, невольно гадая, что же такое в этих ящиках ценное и уникальное, раз в такую даль везти собираются.
На Востоке хватало диковинных товаров, но вот Запад в этом смысле был попроще. Более диким, что ли. Впрочем, и этот край тоже был по-своему богат. Только тут водились некоторые звери, нигде более не встречающиеся, добывали удивительные руды и камни. Имелись здесь книги и артефакты, за которые щедро заплатит любой маг и коллекционер на другом краю материка. И ещё, судя по всему, делали отменную сталь, раз как минимум в части ящиков перевозили оружие.
Ограничившись коротким приветствием и заняв место по обе стороны от начальника охраны, Милена и Нина старались не обращать друг на друга внимания. По крайней мере, ведунья старалась, а госпожа Арфлин – кто знает – может она и в самом деле не могла припомнить седовласую знахарку в расшитой по краю маками, тёмно-серой накидке. С удовольствием покинув Грес, Лена поглядывала по сторонам, любуясь пёстрыми переливами приближающегося лета и думая о том, когда они доберутся до переправы через Серебрянку и удастся ли нынче ночью снова выспаться под крышей. Её беспокоило состояние только-только успевшего начать лечение Малрика, но расспрашивать его при посторонних она никогда бы не стала. Потому первым делом Лена завела разговор с Мартином и спросила совсем о другом.
- Господин Бехайм, а как далеко в том направлении вам доводилось бывать?

Отредактировано Милена (07-11-2019 20:04:34)

+2

12

Бесконечная высь голубого неба, бескрайние просторы лесов, холмов и живописных гор на линии горизонта – вот они, прелести дальней дороги. Когда ты в седле, а рядом верные товарищи, то невольно кажется, что целый мир как на ладони. Путешественники чтят традицию оставлять бренные мысли и повседневные проблемы позади, дабы не отягощать путь бесполезной ношей. Поэтому такие разные люди, оказавшиеся по воле судьбы в одном караване, надеялись на лучшее и были в приподнятом настроении. Стражники, находящиеся позади ведущих, и вовсе запели какую-то песню. Бывалые солдаты, все как один, не привыкли ругать фортуну за её проделки. Это чревато последствиями, по их мнению. Ведь если посмотреть с другой стороны, ничего сверхъестественного уважаемый господин от них не требовал.
Так и получилось, что почти всю дорогу до переправы через реку за спинами людей, находящихся впереди телег, звучали солдатские песни, повествующие о храбрости и удали. У Кроули они вызывали чувства ностальгии по былым временам, у начальника охраны – Вацлава Клауса – улыбку, наполненную гордостью за своих подчинённых, а у Нины недовольные взгляды на последнего. Она отчаянно надеялась на то, что командир наконец угомонит своих людей.
- Балаган… - недовольно фыркал посредник себе под нос, но никто из присутствующих на это не обращал внимания, так как был занят своими делами. Проводник следил за дорогой, картограф любовался живописными пейзажами, а командир стражников поглядывал за попутчиком. Такая забота была связанна с тем, что Гуслав строго наказал Вацлаву удостовериться в том, чтобы с беженкой ничего дурного не случилось. Не секрет, что в дороге случится может что угодно, поэтому военный то и дело оглядывался по сторонам.
Милена отвлекла картографа от созерцания красот весенней природы, и он, услышав её вопрос, поспешил похвастаться своим опытом;
-Где только нелёгкая меня не носила, госпожа! – усмехнувшись выдал старик - К слову, и в районах плоскогорья мне тоже доводилось работать, но когда вокруг Арисфея появился этот мерзкий туман, то пришлось заняться мореходством. А ты что язык проглотил, Кроули? Уж кому, а тебе наверняка удалось повидать не меньше меня.
-Это с какой стороны посмотреть. – пожал плечами следопыт – В горах я, признаться, не был, а вот в Арисфей удалось заглянуть в прошлом году.
Заявление охотника смутила картографа, так как он почти был уверен, что через волшебный смог не лежит ни один путь, а если и лежит, то в один конец.
-Экий ты выдумщик, Ван! – пригрозил Бехайм пальцем человеку в треуголке – Ты ещё скажи, что ты туда родню навещать ходил.
В ответ бастард решил промолчать, посмотрев на Мартина с угрозой. Шутки остаются шутками до тех пор, пока они не касаются кровных уз. Бехайм, будучи человеком мудрым в силу своих лет, понял, что затронул не ту тему, поэтому решил перевести разговор в иное русло, оставив проводника в покое.
-Кстати о мореходстве. Уважаемая, - обратился картограф к посреднику заказчика – Почему настояли на пути по суше? Сами понимаете, плоскогорье золотого ветра – местность опасная. Не уж-то морем не вышло бы ловчее?
-Я и без вас, господин Бехайм, прекрасно осведомлена об угрозах. Ведь это моя работа. Да, сэр Клаус? – Нина устремила свой острый как клинок взор на начальника охраны, и был он настолько пронзителен, что никакая кольчуга не спасла служивого от столь колкого взгляда, и не менее колкого вопроса;
-Искренне надеюсь, что ваши люди сражаются лучше, чем поют. А на счёт моря – забудьте, ибо сейчас зверствуют пираты. Подобный путь окажется в разы опаснее.

Первый разговор, как и блин, вышел комом, что не мудрено для столь разномастной компании. Малрик сразу смекнул, что Нина – та ещё задира, и лучше иной раз не давать ей повода проявлять своеобразный характер. Правда, не попасть “под раздачу” подобному человеку было просто невозможно. Вацлав же наоборот, оказался сдержанным, что являлось редкостью для персоны, занимающей командирскую должность. По ратнику стало заметно, что подобные высказывания на счёт себя и своих подчинённых он воспринимал крайне негативно, но был достаточно мудр, чтобы не вступать в словесную конфронтацию, а если брать во внимание взрывной характер госпожи Арфлин, то она могла перерасти и в нечто большое.
Таким образом, постепенно “притираясь” друг к другу, подобно шестерёнкам механизма, путники добрались до береговой линии Серебрянки. Речка эта так же широка, как и красива. Находящееся в зените солнце играло золотом, отражаясь от её прозрачных как стекло вод. Так же водная гладь отражала и безоблачный, лазурный небосвод, отчего сама казалась голубой, как и любующаяся на своё отражение синеглазая красавица небо. Проводник остановился ровно в тот момент, когда взору открылось это великолепие. Вместе с ведомым остановилась и колонна из телег, груженных товарами из Греса.
-Почему мы остановились? Что-то случилось? – Засуетилась Нина.
-Всё в порядке, госпожа. Здесь нам следует решить, каким образом переправиться через реку.
-Нечего здесь обсуждать - ведите нас к каменному мосту на севере. Какого дьявола вы вообще задерживаете нас подобной ерундой? Я была уверенна, что Гуслав согласовал предложенный мною маршрут. – Малрик и Мартин с недоумением переглянулись. Не о каком другом маршруте Гог не упоминал, и поручил следопыту вместе с картографом заняться этим вопросом лично. Разъяснение этого момента могло привести к негативным последствиям, а именно к выслушиванию негодования госпожи Арфлин. Однако, оставлять подобный вопрос без внимания нельзя, ведь решить как нужно переправляться следовало сейчас же.
-Этот мост принадлежит городским властям, и для торговых транзитов должна быть предоставлена соответствующая плата – разъяснил начальник охраны. В ответ поручитель лишь недовольно выругался себе под нос;
-Меня начинают раздражать здешние порядки. Что же, решим наш спор так: кто за то, чтобы переправиться через мост?
-Я за. – уверенно ответил Кроули – Альтернативный маршрут – переправа по реке до противоположного берега баржей. На погрузку телег может уйти много времени и куда больше средств, чем предполагалось, а господин Гог, при всём моём уважении к нему, не обеднеет, если выплатит пошлину в городскую казну.
-Мудрое замечание, Ван. Сэр Мартин, что вы скажете?
- Я довольно давно работаю на Гуслава, и знаю, как господин относиться к незапланированным тратам. Есть риск, что эти деньги вычтут из нашего жалования, а я не люблю работать в убыток. Баржа выйдет гораздо дешевле, уверяю вас.
-Солидарен с вами, сэр. – поддержал картографа начальник охраны. Ему как никому другому известно, что значило улаживать вопросы жалования со своими подчинёнными. Командир являлся чем-то вроде среднего звена между обычными солдатами и высокими чинами, отчего все вопросы, касающиеся денег, могли стать его головной болью. Стражники не побегут вытряхивать свои кровные из владельцев торговой гильдии, а будут требовать честно заслуженную награду от своего командира.
-Что же, я и проводник считаем иначе. Я бы не прочь кинуть монетку, но думаю разумнее предложить госпоже Кушнер решить наш небольшой спор. – Нина добродушно улыбнулась, повернувшись к Милене. Подобные эмоции на её вечно недовольном лице выглядели инородными, а улыбка – фальшивой. Однако, натянув маску добропорядочности возможно решить множество споров, и Арфлин не чуралась использовать любые рычаги воздействия, дабы добиться желанного результата.
-Любопытно, каким образом вы миновали реку, когда направлялись в столицу? Вы ведь тоже считаете, что проехать через мост – это разумная идея, не так ли, госпожа Ашен?

Отредактировано Малрик Ван Кроули (07-11-2019 20:35:37)

+3

13

Похоже, единственным существом, которому не приносила удовольствия неторопливая, степенная поездка, оказалась Капель. Ещё бы, ей бегать хочется, а тут приходится едва ноги переставлять, да к тому же исключительно по дороге. Какое-то время неугомонная кобыла Милены вела себя смирно, видимо, привыкая к весу поклажи, а может, надеясь на то, что всадникам это тоже скоро наскучит и они придумают что-нибудь повеселее. Но людям, кажется, пришлось по нраву именно такое "веселье" и, так ничего и не дождавшись, Капель принялась развлекать себя сама. То за уцелевшей на обочине травинкой потянется, то коня Клауса за зубами за гриву прихватит, то пританцовывать на месте начнёт.
Ведунья её проделкам не препятствовала, покуда те никому особо не мешали, разве что иногда натягивала поводья, отворачивая любопытную лошадиную морду в сторону, чтобы она, увлекшись, не влезла под чьи-то копыта. Милена и сама рада была дороге. Очень уж засиделись они в городе. Не то чтобы ей тяжело было оставаться подолгу на одном месте, но и хотелось этого далеко не всегда. Вернее, не везде. И в Гресе, не смотря на самое вкусное жаркое на всю западную половину Альмарена, как раз не хотелось.
Он во многом проигрывал тому же Ариману, особенно, опрятностью улиц и горожан, что для оборотня было одним из решающих факторов. Вероятно, причина крылась в историческом развитии этих городов. Ариманцы, в своё время столкнувшиеся с разрушительной мощью орочьей орды, с тех пор всячески старались подчеркнуть своё отличие от варваров, да и приобретённые тогда связи с эльфами сыграли свою роль. А избежавший этого Грес избежал и соответствующих изменений.
Потому и уехать оттуда ведунье было в радость. Ничего, дня через два, а может и раньше, и Капели надоест безобразничать, и у Лены пропадёт желание погнаться за каждым вспугнутым походной песней и выскочившим из кустов кроликом. По крайней мере, она надеялась, что пропадет, иначе после полнолуния у них на обед точно будет крольчатина. А пока Милена отвлекалась разговорами о плоскогорье, где можно набрести на самые разные диковины и неприятности, в зависимости от того, в какую его часть занесёт, Арисфее, в котором последний раз бывала так давно, что можно считать и вовсе не бывала, и море, которое предпочитала любить, находясь на берегу.
- Надо же, и на море тоже картографы нужны? А как там карты-то рисовать? Волны кругом, ориентиров никаких… – от души поразилась Милена и получила обстоятельный рассказ о созвездиях и всевозможных способах измерять расстояние даже там, где шагами этого не сделать. – Однако… Век живи – век учись, - ещё больше удивлялась она.
Ведунья и сама кое-что знала о "морских волках", как и о том, что не всегда этот оборот использовали лишь для красного словца. Но сама она не имела к ним отношения и предпочитала твёрдо стоять на земле. А вообще, существовал когда-то клан с таким же названием, промышлявший морским разбоем. Вот только где разбой, там и новые берега, и в итоге стая разбежалась в поисках лучшей жизни. Но до сих пор ещё рассказывают истории о зачарованном пиратском судне, способном появляться в нескольких местах одновременно, на котором абордажной командой были сущие звери, с горящими глазами, когтями и клыками. На самом деле кораблей просто было несколько, а команда состояла из оборотней, но моряки народ суеверный, да и не волнует это сейчас никого, ведь верить в чудеса гораздо интереснее.
Она собиралась ещё спросить про эльфийский лес, но осеклась, услышав, что для Малрика это была не очередная, пусть и очень необычная, рабочая поездка. Она вообще слегка растерялась, когда арисфейских эльфов упомянули, как его родственников. До сих пор ведунья думала, что ему немного за тридцать, ну, максимум к тридцати пяти, но люди с примесью эльфийской, да и вообще любой нечеловеческой крови могут выглядеть значительно моложе своих лет. Не то чтобы это было важно, просто она отметила про себя, что поторопилась с выводами насчёт проводника и, возможно, не только в вопросах возраста.
А на взбрыкивающую не хуже Капели Нину Милена поглядывала со смешанными чувствами. С одной стороны, любопытно было б узнать о том, не тошно ль этой особе самой от себя с таким-то характером. А с другой, о том, как она дожила до своих лет с целыми руками, ногами и головой и никто её по сей день не обломал и не укоротил. Не иначе, это потому что нормальные люди предпочитают по мере сил обходиться без драк и кровопролития. Чем ещё можно было объяснить сию странность, ведунья даже не представляла.
У оборотней всё как-то попроще. Завидуешь кому-то – иди и докажи, что больше достоин этого, займи его место, забери его дом, попробуй понравиться его женщине. Не можешь – тогда сиди и утешайся тем, что кто-то, может быть, точно также завидует тебе. Любезничать с тем, кто ему неприятен, перевёртыш едва ли станет. Зачем вообще говорить в таком случае, когда можно вырвать горло? Радость у оборотней это радость, а злоба это злоба. И если один из них на кого-то рыкнул, выходит, чем-то тот ему симпатичен, иначе не предупреждал бы, а напал сразу. А раз рычит, стало быть, убивать не хочет, надо только перестать против шерсти гладить и всё прекрасно будет.
Оттого Лена не говорила с госпожой Арфлин и не зарычала, когда та назвала её отцовской фамилией. Отец был человеком достойным, хоть и простым гончаром. Милена не стыдилась его имени. Поначалу она этого не понимала, всё мечтала вырваться, сбежать подальше от семьи. И даже сходства с родителями замечать не хотела. Говорила, мол, отец чёрный, мать чёрная, а все ребятишки светловолосые. Как так? А потом у неё самой волосы почернели. Оказывается, у всех Ашен так, с детства льняные кудряшки, а с возрастом они темнеют и выпрямляются.
Ну, и дар ещё, конечно. Только у Милены он проявился. Но потом выяснилось, что ещё будучи мальцом батюшка её много хворал. Чего только ни делали, и в святилище Играсиль его водили, и с собаками купали, ничего не помогало. А старуха Кадария помогла. Она же и Милену в обучение взяла, как только в той магия пробудилась. Не иначе, знала старая ведьма что-то о кровавом даре и о том, откуда он взялся. Но всё это до Милены дошло далеко не сразу. Так уж заведено, не бывает, чтоб вишня плодоносила до того как отцветёт, всему свой черёд. Так и понимание приходит к своему сроку.
Вот и сейчас Милена скорее обрадовалась, услышав давным-давно не произносимое ею имя, что носила чуть ли не целая деревенька под Ариманом. Её всё-таки узнали! Значит, она не так уж сильно изменилась. Таившееся всё это время где-то под сердцем беспокойство утихло и ведунья даже вздохнула с облегчением. Да, прошлое у неё насыщенное и далеко не всегда она отличалась добропорядочностью и законопослушностью, но это её прошлое. Какое нажила, такое и есть. Проклятый зверь отвык бояться чего бы то ни было, тем более воспоминаний.
- Вы знаете имя моих родителей? Это лестно. Жаль, что не могу ответить вам тем же. Или Арфлин это оно и есть? - произнесла Милена. – "Так-то вот, милая, у нас, женщин случается. Одна и красивая, и бойкая, и постоянно среди бравых вояк крутится, да никому так и не приглянулась, а другую в захолустье немытом непонятно за какие достоинства столичный жених откопал. Ай-ай-ай, судьба-злодейка, жизнь – пакость несправедливая!"
Она говорила без тени угрозы или неприязни, совершено не собираясь "внезапно узнавать" Нину, если только та сама не надумает поведать о взлётах и падениях своей карьеры. Око за око плохой принцип, он плодит слепоту. А опускаться до уровня того, с кем даже говорить не хочется, и того хуже. Но и безнаказанной угрозу оставлять не дело. Впрочем, сколько там этих угроз. Пары шпилек в ответ на них будет вполне достаточно.
- Беженцы, с которыми я прибыла, не собирались идти в Грес и вообще пересекать реку. Мы просто обходили туман и заблудились. Это случилось в разгар зимы, так что переправлялись мы по льду, гораздо выше по течению. Не думаю, что вам имеет смысл ждать следующих холодов, - позади Милены кто-то из наёмничьей братии усмехнулся в кулак, но седовласая знахарка не обернулась и спокойно выдержала взгляд пылкой воительницы напротив, только где-то глубоко внутри, почуяв недоброе, зверь вздыбил острые костяные пластины на загривке. – Да и спрашивать моего совета в деле перевозки товаров, по-хорошему, тоже лишнее. Разве же такие вопросы народным вече решать следует? Есть человек, который отвечает за маршрут. Если что, именно ему держать ответ перед нанимателем, стало быть, и решение принимать ему. – Она взглянула на Малрика и чуть виновато улыбнулась, когда на тебя взваливают такую ответственность, разумеется, приятного мало, но ведь отвечать за последствия, действительно, предстояло именно ему, да и навряд ли кто-нибудь лучше проводника сможет определиться с самым подходящим маршрутом. – А мне нет разницы, паром или мост. Первое, это время на погрузку и плата за провоз. Второе, это время на дополнительный крюк и плата за проезд.

Отредактировано Милена (08-11-2019 21:17:33)

+2

14

Пусть речь Милены и не пришлась по душе Нине, опровергать её доводы она не стала. С рассуждениями беженки были согласны и остальные попутчики, поэтому решить каким образом стоило пересечь реку следовало проводнику. Кроули не стал медлить и повёл колонну в сторону каменного моста, расположенного выше по течению. Его решение пришлось не по нраву картографу, но угождать всем не входило в обязанности Малрика, ведь как правило, провернуть подобную хитрость очень сложно.
Путь до переправы лёг вдоль береговой линии, по широкой просёлочной дороге. По левое плечо путников находилась река, от которой веяло прохладной свежестью. Звонко журчала вода, кричали озёрные чайки. Их неспешный полёт над водной гладью вселял в душу беспечность и умиротворение. Наверное, было бы чудесно отвлечься от всех проблем и посидеть на этом песчаном берегу с удочкой, расположившись в тени ивы, но в силу обстоятельств пришлось прогонять из головы подобные мысли. Кроули не любил рыбалку, и считал это занятие ужасно скучным. Другое дело охота.
Дорога, по которой проезжал караван, проходила через небольшую деревеньку, и уже к её границам пейзаж начал дополняться рыбаками, женщинами, стирающими одежду и деревенской ребятней, предпочитавшей спасаться от жары купанием в прохладной речке. Миновав небольшой населённый пункт и проехав ещё немного, в поле зрения показывался тот самый каменный мост через Серебрянку. Несмотря на то, что сооружение принадлежало городским властям и являлось чуть ли не главным путём, соединяющим столицу и её близлежащие владения с противоположным берегом, выглядело оно довольно невзрачно и простенько даже по меркам выходца из Элл-Тейна. Однако, цена проезда по нему для торговцев была высокой, будто бы им позволяли провезти свои товары по настоящему произведению архитекторского искусства, сотворённого из белого мрамора.
К подъездам к мосту сопровождающих транзит встретила стража, стоящая здесь в карауле. Проводник объяснил служащим, что он и люди, с которыми везёт товар, работают на торговую гильдию, не забыв при этом упомянуть Гуслава Гога, поручившего совершить далёкое путешествие. В целом, караульным от полученной информации было ни горячо, ни холодно. Служащий, который судя по всему отвечал за караул, запел нудную песню о всяческих бумагах на товары, разрешения, и досмотр грузов. Нина, услышав всё это, была готова взорваться от ярости, ведь об этих бумагах и тонкостях проезда через мост она узнала только сейчас. Видимо, господин Гог и вправду был слишком занят своими делами, если забыл поведать эту без сомнений важную информацию поручителю заказчика. Хотя не стоит сомневаться, что возможно подобная несвойственная деловому человеку рассеянность стала результатом дурного характера Арфлин.
В итоге купцов поставили перед фактом того, что без надлежащих бумаг и досмотра проезд на другую сторону останется закрытым, а прямо перед их носом скрепя петлями опустился шлагбаум.
-Ван, уважаемый, можно задать вам вопрос? – стиснув зубы от переполняющего гнева прорычала Арфлин.
Предчувствие намекало охотнику, что вопрос, возникший у Нины, был с подвохом, и наверняка являлся завуалированной угрозой. От того Кроули не торопился интересоваться его сутью.
-Ну всё, довольно. – Не сдержался Вацлав. Спешно спрыгнув с седла, он направился в сторону шлагбаума –Избавьте нас от пустых угроз, госпожа. Я всё улажу.
Нина лишь недовольно фыркнула в ответ начальнику охраны, провожая его взглядом. Военный уверенно дошагал до стражников, и те отдали ему честь.
-Приветствую, как служба? – поинтересовался Клаус у человека, который некоторое время назад перечислял список необходимых бумаг для проезда.
- Мы стоим, служба идёт. Вы что-то хотели?
-Определённо. Как на счёт небольшого пари?
-Пари? – некогда сонный страж моста оживился, проникнувшись азартом – Очень интересно, что у вас на уме?
-Спорим на пятьдесят золотых, что я верхом на коне перепрыгну ваш шлагбаум?
Сказать честно, наблюдать за подобными выходками от человека, занимающего пост начальника охраны являлось очень странным. У охотника возникло нехорошее предчувствие, а госпожа Арфлин и вовсе чуть не упала с лошади, удивляясь, с какими людьми её свела злодейка судьба.
-Пятьдесят золотых? – усмехнулся стражник по ту сторону шлагбаума – Ну что же, валяй. Прыгай на коня, а мы посмотрим, насколько ты хорош в седле.
С присущей служивому уверенностью, он развернулся на месте и сделал один шаг в сторону своего гнедого;
- Нет, подожди минуту... – вымолвил страж в след Вацлаву – ...Я вот что думаю, этот шлагбаум и верхом на ослике можно проскочить, не то, что на таком добром коне. Я просто подниму его, и всё – плакали твои денежки, друг.
- Вот проклятие! – наигранно выругался военный – Не повезло мне нарваться на такого хитреца, как ты. Но спор есть спор, вот твои пятьдесят монет. – Клаус с лёгкостью расстался с крупной по меркам охотника суммой. Большинство людей, наблюдавших этот спектакль под открытым небом, до конца не понимали, что сейчас вообще происходит и почему Клаус так просто отдал свои деньги, будучи уверенным в своём успехе несколькими минутами ранее. На самом же деле всё это представление служило способом передачи взятки за проезд через мост. Почему этот способ выглядел так экстравагантно осталось для Малрика загадкой.
- Вздымай! – приказал стражник, и по его велению заграждение открыло дорогу через мост – Мы сейчас притворимся, будто бы вас нет. Кто знает, может вы успеете проскочить мимо? У вас пять минут, дамы и господа.
Этого времени было более чем достаточно, чтобы оказаться на противоположном берегу реки. Путники торопились, и не имели желания испытывать терпение караулящих мост стражников.
- Спасибо, господин. Не знаю, что бы я без вас делал. Наверное, бежал бы сломя голову к Гуславу за разрешениями, разыскивая его по всему городу.
- Скорее выслушивали бы ту желчь, что брызжет из уст госпожи Арфлин.- к удивлению присутствующих выдал начальник охраны, из-за чего его подчинённые подхватили высказывание звонким смехом.
- Что?! – возмутилась подобной дерзостью дама, буквально подпрыгнув в седле.
- Пусть эта история послужит вам уроком! – огрызался Клаус - Наш путь может таить уйму опасностей, и если вы будете каждый раз вынуждать нас слушать пустые упрёки, то клянусь верностью гресскому герцогу, я заставлю вас глотать пыль, находясь позади колонны вплоть до Ариманских стен.
Иногда удары по собственному самолюбию вынести куда сложнее, чем физические травмы, и Нина Арфлин убедилась в этом на собственной шкуре. Сэр Вацлав посчитал, что подобные выскочки способны лишь чесать языком, но в этом утверждении он оказался прав отчасти. Поручитель заказчика даже выхватил меч, поспешив смыть позор со своей чести кровью обидчика, но резко остепенился, когда вспомнил о присутствии десятка вооружённых подчинённых Клауса, готовых защищать господина любой ценой.
В итоге путь до следующей остановки – деревни Миттенвельд – прошёл в напряжённой атмосфере неловкого молчания. Эта небольшая, но очень красивая деревенька находилась на периферии, в месте, где бескрайняя степь, поросшая ковылём, граничила с лесными массивами царства эльфов, окутанными таинственным туманом. Южнее поселения возвышалось плоскогорье золотого ветра, и оставалось только завидовать местным жителям, из чьих окон открывались столь завораживающие пейзажи.
В силу сложившихся обстоятельств Миттенвельд стал благоустроенной пограничной деревней, напоминающей скорее маленький городок. Дома в этом месте возведены из камня, а в самом центре поселения находилась маленькая ратуша, в которой частенько останавливался виконт, владеющий этими землями. По благосостоянию построек и инфраструктуры можно было судить о том, что господин сильно заинтересован в развитии собственных владений. Кто знает, может спустя какое-то время на месте некогда дальнего от столиц хутора и вправду вырастит в настоящий процветающий город.
По приезду день близился к завершению, вечерело. То, что продолжать путь впотьмах идея посредственная было решено единогласно. Очередная остановка знаменовала возникновение новых дел, с которыми следовало разобраться до наступления сумерек. Начальник охраны принялся выбирать место для стоянки телег. Так же ему пришлось выбирать “счастливчиков”, на чью долю выпадет увлекательнейшее ночное дежурство в компании сундуков и ящиков. Остальных стражников и работников торговой гильдии так же следовало где-то разместить на ночь, и этим вопросом было поручено заниматься проводнику.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (09-11-2019 21:59:47)

+2

15

Ехать через мост вышло и дольше, и дороже. По крайней мере, для Милены. И всю оставшуюся до вечерней стоянки часть пути она тихонько посмеивалась над собой. В какой-то момент ведунья хотела настоять на пароме просто из вредности, чтобы досадить Нине, но в итоге сдержалась и поступила так, как поступить было правильно. Что ж, видимо иногда лучше всё-таки пойти на поводу у своих худших желаний. С другой стороны, она не могла знать, что лежало на другой чаше весов. После весенних паводков река переменчива и, если бы они отправились на пароме то, например, утопили бы повозку или ещё что похуже случилось бы.
Но всё равно сумма вышла более чем внушительная и, когда обоз остановился на окраине посёлка, Милена перебрала свои вещи, отвлекла на минутку от дел господина Клауса и вложила ему в ладонь небольшой узелок.
- Вы обронили на мосту, - произнесла она тем настойчивым тоном, от которого понимаешь, что не стоит сразу отказываться от вещи, даже если видно, что она не твоя.
Начальник охраны развернул тряпицу, в которой оказались пять золотых кругляшей. Тоже греской чеканки, только гораздо старше тех, с которыми ему пришлось расстаться. Милена раздобыла их в землянке одного покойного мага, настолько давно покойного, что тело его успело истлеть до скелета. Вместе с ними обнаружились кое-какие артефакты, рукопись и фамильный перстень, изображение на котором, собственно, и привело ведунью в Грес.
Кем бы тот человек ни был, беглецом, изгнанником, чернокнижником или убийцей, родственники имели право знать о его судьбе. Они и узнали, хотя гибель родича их совершенно не огорчила. Семейство де Лаваль отблагодарило Милену за хлопоты и попросило никому более о том не рассказывать, что она со спокойной душой и пообещала. До чужих семейных драм ей дела не было, а свой долг перед покойным ведунья исполнила и теперь без зазрения совести распоряжалась ненужным ему более имуществом.
Десятая часть от общей суммы на её взгляд была вполне справедливым взносом за одну женщину и одну лошадь. Вацлав тоже возражать не стал и, поблагодарив его ещё раз, Милена более не думала о случившемся на переправе. Даже о том, что едва не устроила Нина. Трудно утверждать наверняка, сможет ли она одолеть в поединке опытного бойца, но и исключить этого было нельзя. Если не прибегает к помощи магии, то физически она окажется слабее, но сей недостаток не так уж сложно компенсировать. Например, умением, ловкостью или большей жестокостью, нередко свойственной представительницам пола, именуемого прекрасным. Потому что за меч они берутся, как правило, не в погоне за хорошей жизнью, а в попытке сбежать от плохой, а она в свой черёд мягкости характера и кротости нрава совсем не способствует.
Как бы то ни было, от Нины и без того не ждали ничего хорошего, так что очередная её выходка на отношение в целом повлиять уже не могла. Оставалось надеяться, что она понимает, насколько ценен каждый человек в таком непростом мероприятии. Впрочем, насчёт последнего у Милены как раз имелись немалые сомнения и ведунья, сама того не замечая, начала за нею приглядывать. Травяного отвара, способного исцелить от лишнего гонора, к сожалению не существует, но хворь сия всё же поддаётся лечению. И довольно неплохо, если не осложнена глупостью.
Перекинувшись словом с начальником охраны, Милена привязала Капель к одной из повозок и, попросив долговязого, рябого охранника присмотреть за своим добром, отыскала Малрика.
- Вы собираетесь на постоялый двор? – она не была уверена, что здесь таковой имеется, но обычно в приграничных селениях всегда есть место, где можно остановиться. – Я тоже схожу. Хочу ночевать рядом с вами, чтобы вечером ещё раз осмотреть. А то, как погляжу, вы не очень-то следуете моему совету пить почаще, - с не вполне серьёзной укоризной пожурила его ведунья. – И, наверное, прозвучит странно, но давайте позовём с собой Нину. Она всё-таки барышня и ей наверняка захочется найти отдельный укромный уголок для отдыха и своих девичьих дел.
Язык не поворачивался назвать Миттенвельд деревней. Большинство домов были двухэтажными и скорее напоминали маленькие усадьбы, только расположенные очень близко друг к другу. Белёные стены, черепичные крыши, маленькие балкончики, ящики с цветами на подоконниках. Казалось, обнеси это местечко крепостной стеной, вот и новый город готов. Но пока у местного сюзерена, похоже, не доходили руки. Земли по эту сторону реки начали занимать относительно недавно и, очень может быть, что причиной тому стали траты на строительство собственного замка.
Горы отсюда тоже выглядели более чем внушительно. Они были очень стары, настолько, что помнили зарю этого мира. С тех пор, где войны, а где дожди и ветра поубавили высоты когда-то подпиравшим небо пикам, так что плоскогорье в этом смысле заметно уступало появившейся много позже северной скалистой гряде. Но здесь, у самого его подножья, глядя на заросшие соснами каменистые склоны, нетрудно было вспомнить об их величии. И Милена вспоминала.
Быстрые реки, текущие в глубоких ущельях с ощерившимися острыми обломками берегами, переходящими в сплошную отвесную стену. Теперь вместо них по улочкам Миттенвельда журчали в искусственных руслах прозрачные арыки, в них плескались жирные гуси, а по берегам рылись длиннолапые рябые индюки. По вечернему времени с пастбища возвращалось стадо. Давно жившая на одном подворье скотина сама шла к своим воротам, а ту, которую хозяева прикупили недавно, приходилось загонять домой хворостиной. И огромные горы, ставшие фоном для этой идиллии, всё больше напоминали оборотню сточенные зубы, жевать ими ещё можно, но разрывать врагов уже вряд ли.
Пожалуй, было во всём это что-то умиротворяющее. Настолько, что ни вечно недовольное лицо госпожи Арфлин, ни отсутствие постоялого двора в привычном понимании этого слова Милену не расстроило. Торговые караваны редко ходили в этом направлении, оттого в Миттенвельде имелась только корчма, в которой мог поесть и выпить усталый путник. Над нею жила семья владельца и комнат для постоя не осталось, не говоря уж о достаточно вместительной конюшне и месте для телег.
Зато полноватый, лоснящийся хозяин за пару медяков охотно подсказал, что переночевать можно будет у старушки Тадефи Берч. Жила она на том самом краю посёлка, где остановился торговый обоз из Греса, и Милена без труда поняла, какой именно большой, многократно перестроенный дом описывает корчмарь. Единственное, что показалось ведунье странным, это имя старушки, больше подходящее для южанки и не очень-то сочетающееся с обычной для этих мест фамилией.
Но всё прояснилось, как только Лена её увидела. Тадефи и была самой настоящей южанкой в длинном пёстром халате и плотно укутанная платком. Откуда-то из Сарамвея, наверное, или даже ещё южнее. А фамилия, похоже, досталась ей от мужчины, из-за которого она встретила старость в пограничном посёлке Греского герцогства. Это было заметно по троим сыновьям, жившим с нею, вместе с жёнами и целой оравой внуков. Но дом у них, видимо, был рассчитан на ещё более многочисленное семейство, потому в нём запросто удалось бы разместить ещё десяток человек. А если чуть-чуть потесниться, так и сразу два.

Отредактировано Милена (10-11-2019 22:13:33)

+3

16

В целом, день прошёл продуктивно. Доехать до первой остановки получилось ещё до того, как зажглись звёзды. Правда, выходки госпожи Арфлин заставляли проводника сидеть на иголках всю дорогу, но к счастью остальные попутчики оказались людьми терпеливыми и отходчивыми. В итоге выходило, что всё произошедшее за день пошло во вред одному лишь зачинщику скандалов. Поглядывая иной раз за Ниной, охотник убеждался, что начальник охраны ухитрился приструнить её бойкий нрав. Оставалось надеяться, что окончательно. Сейчас же, когда путники наконец спешились и занимались приготовлениями к предстоящей стоянке на ночь, некогда громогласная грубиянка вела себя тише воды, ниже травы. Нина предпочла абстрагироваться от суеты, проверяя товары в крытых телегах. В этом важном деле ей помогали извозчики, и на удивление охотника, она ни разу не повысила на работников голоса. Да, оказывается, если не грозить людям лишением головы, вполне возможно добиться хотя бы далёкого подобия взаимопонимания.
Так же выяснилось, что лекарю посчастливилось (или наоборот) видаться с поручителем заказчика ранее. Охотник понял это, когда барышни обменивались "любезностями" по пути к переправе, и наблюдения показывали, что их взаимоотношения так же далеки от дружеских, как Ариман далёк от Греского герцогства. Две противоположности характеров на собственном контрасте заставляли Вана интересоваться, при каких обстоятельствах белоснежный лотос оказался в одной клумбе с чёрной розой. Хотя, скорее и это сравнение могло являться поспешным выводом. Так или иначе, в этом забеге до восточной столицы Кушнер и Арфлин казались тёмными лошадками, но если судьбой окажется велено делать ставки, то Кроули уже понимал, что встанет на сторону Милены. На результат решения повлияли факторы, являющиеся по сути положительными чертами её характера. Ведь даже после целого дня в седле врачеватель не только заботливо интересовался самочувствием следопыта, но и беспокоился за ночлег для её не слишком вежливой знакомой.
В ответ на замечание со стороны целителя Ван лишь искренне улыбнулся. Мягкий голос госпожи Кушнер просто располагал к проявлению положительных эмоций, идущих от самого сердца, а вот речь поручителя наоборот заставляла невольно отвести взгляд, спрятаться под камень подобно ящерице, лишь бы избежать колких укоров.
- Простите. – произнёс Кроули, отстёгивая походную сумку от ремня на седле – Я не забыл ваших наставлений, госпожа. Просто привычка диктует мне беречь воду в пути даже тогда, когда её в достатке.
Оставив коня на привязи, полуэльф лихо накинул сумку на плечо. Сдвинув шляпу на макушку, он осмотрелся вокруг;
- Несмотря на всю здешнюю идиллию, сомневаюсь, что постоялый двор тут имеется. Но ничего, – подбадривая то ли себя, то ли попутчика выдал Кроули – На улице ночевать не останемся, таверна точно есть. На счёт Нины вы абсолютно правы, не вижу тут ничего странного. Негоже лишать даму удобств.
Следуя предложению беженки, они вместе с Малриком прошлись вдоль телег. Арфлин находилась около крайней из них, сверяя какие-то бумаги с извозчиком.
- Госпожа Арфлин? – обратился следопыт, и Нина от неожиданности вздрогнула, чуть не уронив свиток из рук;
- Дьявол! – испуганно выдала она, приложив свободную от бумаг руку к груди – Что же вы так тихо подкрадываетесь?
- Издержки профессии. – переглянувшись с Миленой ответил Кроули, поправив при этом шляпу – Что-то случилось? Вы кажетесь очень…
- Занятой? – перебила Арфлин бастарда на полуслове – Тебе не кажется, Ван. Я правда занята.
- Простите, что вынужден отвлекать, но вопрос правда важный. Это касается ночлега, и мне нужно найти его. Думаю, выйдет сподручнее, если вы соизволите прогуляться с нами.
- Ну что же… - Нина замялась, неохотно передавая свиток извозчику – …Думаю, ящики никуда не убегут. Небольшая прогулка и вправду мне не помешает.
Охотник посчитал, что взять дам “под локоток” будет вежливым жестом, ведь провожать их по незнакомому вечернему городку являлось ответственным делом. Правда, некая неловкость при выполнении этого манёвра всё же присутствовала. Одни взгляды Бехайма и Клауса вслед уходящей по мощёной улице троицы чего стоили. Но на самом деле, ничего плохого господа из торговой гильдии не подумали, и переглянувшись друг с другом улыбнулись, возвращаясь ко своим обязанностям.
В компании противоположного пола рутинное дело и вправду стало добротной прогулкой по ухоженным улицам Миттенвельда. И если не брать в счёт факт того, что находясь между Ниной и Миленой охотник сам расположил себя между молотом и наковальней, поиски таверны надолго не затянулись. Гостям из далёкой столицы даже удалось мило побеседовать в процессе прогулки, и невольно начинало складываться ощущение, что госпожа поручитель не такая уж и ужасная особа, коей себя старается показать. Чудеса, да и только.
К сожалению, корчмарь, державший в поселении таверну, поведал путникам о нехватке мест, но благодаря Милене удалось найти альтернативу, лишив тем самым проводника головной боли. Мужчина по ту сторону прилавка, щепетильно натёртого до блеска, предложил разместить отряд стражников и сопровождающих в доме некой женщины по имени Тадефи. По его словам, она была не против впустить на ночлег странствующих купцов, несмотря на то, что в её большом доме проживала не менее большая семья.
Слова хозяина таверны оказались правдивыми, и пожилая дама Тадефи радушно встретила путников из далёкого запада. Даже стражников хозяйка не чуралась впустить домой, заботливо показывая каждому приезжему гостю комнаты на ночь. Внутри внушающее по размерам жилище было так же ухожено, как и снаружи. Попав за порог белокаменного строения, взгляду гостей открывались просторные залы, пестрящие красками и интерьерами в южном стиле. Мебель из сортов тёмного дерева, расписные занавески с кисточками, и даже ковры на полах и стенах – вся эта роскошь, несмотря на разнообразие, прекрасно гармонировала и создавала атмосферу уютного дома. И конечно, в центре всего этого великолепия находился камин с вытесанными на нём руническими символами. Охотник не мог разобрать, какому народу эти надписи принадлежали и что они значили. Предложенные комнаты так же были чудесны и уютны, и у гостей не оставалось сомнений в том, что сегодня ночлег воистину выйдет царским.
Тадефи шутила, что посетители не прогадали со временем, и успели нагрянуть к ужину. Гостям было предложено отужинать с хозяйкой и её большой семьей в одной из просторных комнат с тем самым камином, за широким столом. Угощения, поданные к ужину, так же оказались многочисленны и разнообразны. Невозможно словами описать те дивные запахи пряностей, вина, и жаренного мяса, что доносились из столовой и витали по всему дому. Утомлённые дорогой и нагулявшие аппетит на свежем воздухе путники даже из вежливости не стали отказываться от предложенных угощений, и заняли свои места за столом, не упуская момента поблагодарить хозяйку за её радушный приём.
- Угощайтесь, угощайтесь друзья! – любезничала хозяйка, передавая тарелки и чашки – Не стесняйтесь, и будьте как дома.
- Ваша щедрость не знает границ, госпожа Каддафи! – подал голос один из стражников.
- Тадефи, болван! – полушёпотом рыкнул Вацлав, поправляя своего подчинённого. В ответ хозяйка рассмеялась, ведь путаница с её именем считалась обычным делом для приезжих гостей.
- Пуще, сэр, мне совсем не обидно. Лучше расскажите откуда вы и куда держите путь такой большой и дружной компанией?
- Не одного мы все поля ягоды, хозяйка. Наш проводник - высокий мужчина в смешной шляпе с перьями – из Элл-Тейна. Милые дамы Милена Кушнер и Нина Арфлин из далёкого Аримана, а ваш покорный слуга и сэр с командирским голосом из столицы Греса. – отрапортовал Бехайм, после чего осушил кубок с вином. Негласное правило запрещало выпивать работникам гильдии, но картограф посчитал, что сегодня можно сделать исключение;
- В Ариман мы и направляемся. Да, путь не близкий, но кого нынче пугает дальняя дорога, верно, друзья?
Восторгу хозяйки не было границ. Столько новых лиц, столько интересных историй. Ей не терпелось услышать каждую, жаль, одного вечера было недостаточно. Поэтому темы разговора частенько менялись. Остальной многочисленный состав семьи Берч так же питал интерес к приезжим путникам, но самыми любопытными были конечно же дети. Им не просто доставляло эстетическое удовольствие наблюдать людей в разных нарядах, но и вежливо беседовать с ними. Так шлем начальника охраны пошёл по рукам детворы, шляпа охотника оказалась на голове маленькой курносой девочки, а шаперон Бехайма и вовсе размотан в длинный платок.
- Ариман? Это же где-то за плоскогорьем? Что же вы везёте? – поинтересовалась Тадефи, отчего все работники гильдии повернулись к госпоже Арфлин. Бедняжка Нина даже поперхнулась вином, услышав столь неожиданный для неё вопрос.
- Это… - замялась она – …Не интересно. Куча всякой всячины.
- Нина хотела сказать, что разнообразие очень велико – подхватил охотник, дабы внести ясности в её ответ. Пришлось импровизировать, дабы сгладить создавшееся неловкое молчание;
- Измерительные приборы, инструменты, шкуры животных и меха. Ничего необычного.
- Да направят вас боги на верный путь! Госпожа Милена, милейшая, скажите, а вы лечите животных?
- Ну мама! Не обременяй гостью! – спохватился один из членов семьи Берч.
- А что такого? Кто виноват, что все наши люди из коллегии отправились с виконтом на службу к герцогу? Теперь же некому заниматься с нашими кормилицами-коровками, а им нынче нездоровиться, и они не дают молока! – жаловалась хозяйка госпоже Кушнер. Для неё такой пустяк являлся просто катастрофой, и будучи особой искренней, она делилась проблемой со знающим человеком.
- Не знаю, как до коров, но в остальном Милена и правда искусный лекарь. Эй удалось поставить меня на ноги буквально за день до отъезда.
- Свят, здоровья вам, господин! Вы и правда какой-то бледный. Сулика, завари нашему гостю настойку из коры дуба.
- Не утруждайтесь, Сулика. Сэр Малрик Ван Кролик предпочитает кору в свежем виде. – вмешался Вацлав в беседу, отпустив невинную шутку. Она заставила улыбнуться охотника и подняла настроение. Казалось, уже ничего не может испортить атмосферу уютного застолья.

+1

17

Когда большое количество народа собирается за одним столом, это всегда праздник. Даже если никакого праздника нет. Даже если не все собравшиеся ладят промеж собой. Но все живы, здоровы, есть крыша над головой и вкусный ужин. Это ли не повод порадоваться? Хотя пребывание Милены в этом прекрасном доме началось не слишком удачно. Большой, лохматый пёс с обрубленными ушами и хвостом, который стерёг покой хозяев, в первые минуты чуть ли не сожрать её был готов, так заходился лаем.
– Это из-за алхимических снадобий, что я вожу с собой, – пояснила ведунья. – Иные из них используются, как приманка для различных животных, чтобы заманить в ловушку или сбить со следа. А другие напротив, отпугивают всевозможных опасных тварей, вот собака и беспокоится.
С цепи ему едва ли удалось бы сорваться, потому Лена только отводила глаза, стараясь не злить храброго защитника дома ещё больше. Таких псов зовут волкодавами не просто так. Густая шерсть их дополнительная защита, а хвоста и ушей нет, чтобы не за что было ухватить. Такой, действительно, один на один способен одолеть волка и даже задержать стаю, пока не подоспеет пастух.
С этой волчицей ему было бы не сладить, но то ли пёс этого не понимал, то ли пренебрёг опасностью во имя долга. Милена склонялась к мысли, что скорее второе. Животные вообще знают и понимают гораздо больше людей, только не всегда могут об этом рассказать. Вот и сейчас пёс чувствовал опасность и лаял не просто так, потому ведунья предпочла бы немного потерпеть шум, чтобы позволить ему убедиться в том, что пришла без дурных намерений. Но хозяева оказались менее терпеливы и, чтобы собаку не наказали, пришлось прибегнуть к магии рун. Простой символ, начертанный прямо в воздухе, и вот пёс уже спокойно обнюхал её ладони, даже не попытавшись ничего откусить.
Ах, если бы так же просто было с разумными созданиями. Впрочем, в этот раз благодаря всеобщему приподнятому настроению и тому, что почтенная хозяйка сама разместила гостей, у Милены за весь вечер ни с кем не отыскалось более ни единой причины для разногласий. Вкусная еда и мягкая, удобная постель вообще как ничто другое способствуют терпимости и благодушию. Потому что если есть всё выше перечисленное, то прочие небольшие неудобства, и в самом деле, можно потерпеть.
Сытая и довольная ведунья пообещала взглянуть на хозяйских коровушек, когда взойдёт солнце, чтобы не топтаться по хлеву с фонарями, при тусклом свете которых всё одно толком ничего не разглядеть. Бурёнка для селянина, это настоящая кормилица, практически член семьи, так что беспокойство Тадефи ей было понятно. Вылечить животных, если те действительно больны, за пару часов, разумеется, невозможно, но может она хоть посоветовать что-нибудь сможет.
А до тех пор разговор перешёл в другое русло. Старушка охотно рассказывала о своих детях и внуках, о том, какие чудесные резные сундуки и лари делает её средний сын, какие золотые руки у невесток, и внучки, все как одна, хозяюшки и рукодельницы.
Лепёшки к сегодняшнему столу Асель пекла, а ей всего одиннадцать.
Потом парни долго и обстоятельно рассказывали про тропы и пещеры в здешних горах. Как выйти к перевалу или обойти самую опасную кручу. В каких местах можно пройти без проблем и устроить стоянку, а в какие добрым людям заглядывать небезопасно. Милена спросила, не беспокоит ли их ядовитый арисфейский туман, но ей ответили, что отсюда до него было слишком далеко. К тому же, когда подули свежие весенние ветры, побывавшие в той стороне путники стали рассказывать, что напасть эта начала рассеиваться.
– Это благие вести, – со странно задумчивым выражением лица покивала ведунья. – Ни один народ не заслуживает, чтобы такое случилось с его Родиной.
Казалось бы, какое дело оборотню до светлых эльфов? Нынешние жители Арисфея, пожалуй, прикончит её, если встретят поблизости от своих границ. Да и дроу, наверное, тоже церемониться не станут. Но так было не всегда. Мало кто задумывается над этим, читая старинные тексты, но оборотни, точно так же как всевозможная нежить, упоминаются в них задолго до того времени, когда в этот мир пришли люди. Так что сами эльфы куда глубже и сложнее, чем может показаться.
Некогда все три их ветви были едины. Прекрасная и благочестивая Играсиль стояла у истоков этого народа, а немногим позже из него вышла кровавая и ужасная Ллос. И первые перевёртыши были совсем не людьми. Их, как и вампиров, по сей день нередко изображают с заострёнными ушами. А Лена и сейчас не делила Эльфов на светлых и темных, правых и виноватых. Все они оставались для неё эльфами, просто сделавшими разный выбор. И выбор этот не стал поводом для того, чтобы относиться к одним хуже, чем к другим.
Наутро нужно было рано вставать и сразу после ужина Милена заторопилась сделать всё то, что хотела бы успеть ещё сегодня. Привела в порядок себя и лошадь, проследила, чтобы ей было что пожевать ночью. Увязла поудобнее некоторые вещи и приготовила лекарственный напиток для Малрика. Оставалось, собственно, повидать и пощупать самого охотника, а после этого спокойно укладываться отдыхать. Но когда Милена поднималась к спальным комнатам, которые отвели для мужчин, навстречу ей попалась очаровательная госпожа Арфлин.
Опять какая-то отрава? – брезгливо заглянула она в пахнущую шалфеем кружку.
– Именно так. В малых дозах даже змеиный яд полезен, а в больших и от мёда скверно сделается, – отозвалась Милена, недобро глядя на Нину в ожидании ещё чего-нибудь столь же "приятного".
Ты смотри, нам проводник живой понадобится. Это ж тебе не ростовщик какой.
– И то правда. Так может быть предупредить его, от каких ящиков держаться подальше? А то вдруг там полыхнёт или взорвётся что. – Нина аж в лице изменилась, а ведунья продолжила, но уже не тем нарочито заботливым тоном, которым говорила прежде, а голосом, в котором непонятно откуда прорезались жёсткие, металлические нотки. – Ростовщика прикончила жёнушка. Так установил баронский суд и не нам, простым смертным, сомневаться в его решениях. А вот зачем "Химере" понадобилось ехать за оружием в такую даль, это действительно интересно. Законопослушная же вроде гильдия, могли и под боком купить. Или оттуда вас тоже погнали, а татуировка их трёхглавой твари так, на память осталась?
Будь Милена обыкновенным человеком, то не избежать бы ей крепкой оплеухи. Но реакции зверя с людской не сравниться. Ещё мгновение назад казалось, что в узком коридоре не развернуться и не разойтись, разве что только бочком, но ведунья не только нашла место для манёвра, но и, отпрянув назад, даже не расплескала содержимого кружки. Второй раз всё не обошлось бы так запросто, но в этот момент из-за ближайшей двери показался румяный и улыбчивый картограф. Улыбнувшись ему в ответ, ведунья прошла мимо и на этом инцидент был исчерпан. По крайней мере, в этот раз.
– Я принесла ваше лекарство, – постучавшись, Милена заглянула в комнату Малрика.
Сердце часто билось от недавней близкой опасности и ей не без труда удалось вернуться к человеческим нормам поведения. Волчьей сущности Милены не нравилось скрываться. По её мнению, если заблаговременно поставить окружающих в известность о том, что можешь откусить им голову, то желающих протыкать в тебя палкой резко поубавится. Это так, но зато сразу прибавится желающих протыкать зачарованным копьём или воткнуть парочку серебряных стрел, так что ведунья всё-таки предпочитала держать себя в руках.
– Это не займёт много времени, – призвав звериную часть своей натуры к порядку, она подняла глаза и протянула охотнику кружку. – Но сначала выпейте это.

+1

18

Отдыхать, как и работать, следует с умом. Господин Вацлав Клаус придавал огромное значение этим словам. Богатый стол хозяйки мог похвастаться угощениями на любой вкус, но он предпочёл обойтись румяным куском белого мяса, парой ломтей свежего, ржаного хлеба, и стаканом красного вина – этого было достаточно, чтобы насытиться и не ощущать последствий переедания, которые сну никак не могли способствовать. Когда же застолье было завершено, и гости разошлись по своим комнатам, дабы упасть в объятия мягких и тёплых постелей, начальник охраны предпочёл компанию четырёх стен прогулке под луной, сиявшей так высоко над бархатным весенним небом. Отворив парадную дверь, в ноздри ударил свежий воздух, а лицо ласкали нежные прикосновения вечерней прохлады. Под его тяжёлыми сапогами зашуршала каменная тропинка, ведущая куда-то вглубь пышного сада, купающегося в серебряном свете бледного лика полнолуния. Тишина и благодать. Лишь ветер расчёсывал аккуратно подстриженные кусты. Продолжая свою неспешную прогулку, Вацлав решил закурить. С дымящей трубкой в зубах, он наслаждался одиночеством и терпким ароматом табака, разглядывая ещё не распустившиеся бутоны цветов. В отличии от любителя прогулок под звёздами, они предпочитали солнечный свет и тепло.
Вскоре господин начинает ощущать, как сон зовёт его в царство грёз. Он уже собирался возвращаться обратно в дом, но споткнулся о заросший мхом и вьюном камень. Мужчине стало любопытно – что же это безобразие делало прямо посреди сада, если не портило вид и не угрожало оступиться и рухнуть в изумрудный травяной ковёр?
- Наверняка это обыкновенный булыжник. – подумал господин, рассматривая небольшую горку, выступающую из земли. Осмотревшись внимательнее, подверженный любопытством начальник охраны обнаруживает, что почти весь сад буквально усыпан подобными холмиками из поросшей зелени, будто специально составленных в ряд. Любопытство порой толкает человека на необдуманные поступки, и обнажив меч, Клаус принялся срезать лозу. За покровом из растений бледный свет отразился в поверхности белого мрамора. Ещё несколько движений клинком, и на свет появляется ни что иное, как надгробие с вырезанным на нём именем – Сулика Берч. 
Что за нонсенс? Клаус прекрасно помнил эту юную и жизнерадостную девушку, по велению хозяйки подносившую выпивку и закуски из столовой. Но тут, прямо перед ним, он видел надгробный камень с её именем. Могилы для ещё живых людей отнюдь не черта предусмотрительной заботы, особенно для столь молодой особы. Никто не роет яму живым, кроме их самих, да и то только в переносном смысле этого слова.
- Вы злоупотребляете моим гостеприимством, сэр. – донеслось из-за спины бравого военного, который подобно маленькому телёнку, услыхавшего волчий зов, подпрыгнул на месте от страха. Этот голос Вацлав узнал – он принадлежал хозяйке дома. Развернувшись, ратник увидел знакомый силуэт Тадефи. Укутанная в вуаль, пожилая дамочка прогуливалась по саду с лопатой в руках.
- Не слишком-ли поздновато для садоводства?
- Но самое время для прогулок, да сэр Клаус? – дама улыбнулась, не собеседник не чувствовал ничего хорошего в её улыбке – Ответьте, вы считаете себя хорошим человеком?
- Что за, во имя богов, странный вопрос в это время суток? Что вы имеете ввиду?
- Хороший человек покидает этот мир без угрызений совести, не боясь встретить тех, кого он разгневал при жизни. Смотря на вас, сэр, я уверена, что это чувство вам чуждо. Но это далеко не означает того, что совесть ваша чиста.
Клинок в руках ратника не норовил отправиться обратно в ножны. Рука Вацлава крепко сжимала рукоять меча. Чутьё подсказывало Клаусу, что сейчас радушная и гостеприимная женщина меж строк философских рассуждений угрожает его жизни. Но как это возможно? Почему столь обычный образ примерной семьянинки вселяет леденящий кровь ужас в храброе сердце воина? Столь жуткие слова от ныне приятной особы создавали когнитивный диссонанс, и он опешил. Человек, глядевший сотни раз в глаза опасности, потерял дар речи перед овдовевшей хозяйкой уютного дома. Руки и ноги сковал могильный холод, а в растерянном взгляде горел страх.
- Полагаю, вопрос риторический? Ведь на самом деле мне не нужен ваш ответ - он написан у вас на лице. Нет, господин Клаус, вы - ужасный человек. Думали, что живые опаснее мёртвых? Что они никогда до вас не доберутся? Что же, вы ошибались.
Что-то крепко вцепилось в щиколотку солдата, и потянуло за собой. Остолбеневший от ужаса Вацлав рухнул на землю, и спустя мгновение был затянут в оказавшуюся позади него выкопанную яму.
                                                                                  ***
Малрик осматривал заставленную атрибутами комфорта комнату. Расписной ковёр на полу, тумба с зеркальцем, большая кровать с деревянным каркасом, покрытая чистым постельным бельём. Качающийся огонёк над подсвечником наполнял уютный уголок просторного жилища запахом таящего воска. Охотник распахнул оконную створу, дабы впустить свежий воздух. Едва прозрачные стёкла скрывали завораживающий вид на плоскогорья, стоящие над необъятной степью вокруг Миттенвельда. Своей могучей статью они напоминали путнику об испытаниях, таящихся на этих территориях. Уже завтра каравану следовало приступить к движению через самый сложный промежуток пути до западной столицы.
Охотник услышал голос Милены, постучавшей в его комнату, и пригласил её войти. Перед тем, как закрыть дверь за дамой, Кроули выглянул в коридор и осмотрелся. Узенький холл оказался пуст.
- Спасибо. – Ван принял кружку из рук целителя и незамедлительно осушил сосуд с отваром залпом. Травяной настой с резким запахом оказался горьким и вяжущим, поэтому следопыт не сдержался и поморщился, ставя кружку на тумбу у самого входа.
- Очень...освежает. – еле выговорил он, борясь с горечью во рту – Хорошо, что вы пришли. Не то, чтобы я скверно себя чувствовал, просто искал подходящий момент для разговора. Присаживайтесь.
Пациент опустился на кровать, устремив взор на собеседницу.
- У меня хорошие новости, госпожа. Мы с Мартином нашли подходящий маршрут через горы. Конечно, он несколько длиннее прошлого, но гораздо безопаснее. Только, у меня небольшая просьба – давайте не будем говорить это сами знаете кому, хорошо?
Полуэльф улыбнулся, надеясь на взаимопонимание со стороны врачевателя. Кроули почему-то считал, что Милене будет полезно послушать детали о предстоящем маршруте. Хотя, по её виду нельзя было сказать, что женщина волновалась на счёт уготованного проводником пути. Её невозмутимость и спокойствие удивляло охотника, так как людей с подобными чертами характера встретить получается довольно редко. Но несмотря на это, небольшая поддержка не помешала бы особе со стальными нервами.
- В скором времени мы окажемся в границах Аримана. Вы наверняка соскучились по Родине?

Отредактировано Малрик Ван Кроули (14-11-2019 14:26:12)

+1

19

- Хорошо, от меня никто ничего не узнает, - кивнула Милена, выбросив из головы Нину и сосредоточившись на том, что происходило здесь и сейчас. – Мне тоже нужно было с вами поговорить. Прежде всего, я нашла причину вашей затянувшейся слабости. Вы много пережили недавно и истощили силы. К тому же некоторые раны затянулись не слишком удачно. Глубокие рубцы мешают току крови. Само по себе это небольшая беда, но когда разом случается много маленьких, они подрывают здоровье не меньше, чем серьёзные болезни.
Она подошла к постели и тоже присела, но вопреки всем правилам приличий, позади охотника. Как и в прошлый раз, ему пришлось показать спину, и ведунья коротко объяснила, что собирается делать, дабы поставит его на ноги окончательно. Помимо травяных отваров, о которых Малрик уже был наслышан и которые должны были действовать на организм в целом, она напомнила про воду.
- Беречь её, конечно же, важно. Но не так важно, как вас, - сказала она.
Последним необходимым для окончательного выздоровления средством стала магия, которую Милена собиралась применить для того, чтобы избавить охотника от некоторых крупных шрамов или хотя бы уменьшить их. Чудес по щелчку пальцев она не обещала, но зато и не пугала серьёзными вмешательствами с использованием своего мини набора пыточных инструментов. Вообще, магическое действо более всего напоминало обычный массаж, от которого становилось тепло, иногда покалывало кожу или дёргало напряжённую мышцу болезненной судорогой, чтобы потом дать ей возможность расслабиться.
- А ещё вы, наверное, заметили, какая нынче светлая ночь. Сегодня полнолуние и мне нужно будет отлучиться на несколько часов, чтобы собрать лунную росу и целебные травы, которые наиболее полезны именно в это время. Обещаю, я вернусь ещё до того, как все проснутся, и ничуть не задержу отправление.
Ни один оборотень, независимо от того, в который по счёту раз он видит прекрасный и манящий лунный лик, не сможет устоять перед его зовом. Милена и сейчас чувствовала, как поднимается над горизонтом ночное светило, как оно влечёт к себе и как шумит в висках кровь, требуя на одну ночь позабыть обо всём человеческом. Ирсин и Элуна – покровители двуликого народа, ждали ритуала в свою честь. И если оборотень не совершал его сам, то зверь вырывался против его воли.
Хель уже волновалась, предчувствуя скорую свободу, и её оживление и жажда крови передавалась Милене, но заранее нанесённый на грудь рунный узор и крыша над головой, не пропускающая манящего призрачного света, пока позволяли не поддаваться этим неконтролируемым животным порывам. Впрочем, в ночь полнолуния никакие обереги не помогут даже такой опытной волчице. Руны позволяли отсрочить обращение не более, чем на пару часов. Но и этого было довольно, чтобы не вызывать подозрений, ведь молодые перевёртыши обращаются сразу же, как нижний край лунного диска оторвётся от горизонта.
- А чем вы хотели меня порадовать? – пальцы ведуньи в который раз прошлись вдоль особенно глубокого шрама между лопатками, разминая мышцы под ним и вызывая прилив крови, от которого порозовела кожа.
С самого детства, задолго до того, как обрела проклятие зверя, Милена чувствовала, как течёт в телах живых созданий эта алая жидкость. А деревенская знахарка Кадария, её первая наставница, научила дочь гончара не только слушать кровь, но и говорить с ней. Сначала это входило топорно и неловко. Милене долго удавалось только заговорить порез или снять головную боль, причём она сама пока ещё не понимала, как это выходит. Но с опытом она научилась усмирять и страшные кровотечения, и вносить совсем небольшие изменения, прекращать распространение змеиного яда, наводить девушкам румянец перед свиданием, заживлять гниющие раны, грозившие отсечением конечности, и останавливать сердце. А потом, уже с другим учителем, она узнала, что всё это лишь детские шалости по сравнению с тем, на что в действительности способна недобрая кровавая магия.
Сейчас Лена использовала её во благо, к тому же это был один из самых простых и хорошо знакомых ей приёмов, но сосредоточиться становилось всё сложнее. Обоняние и зрение обострились до нечеловеческих пределов, а в серо-голубых глазах то и дело мелькали жёлтые отсветы невидимой отсюда луны. Нужно было уходить, но звериная сущность уже начала своевольничать и приглушила доводы рассудка.
Две половинки сущности ведуньи, Милена и Хель были единым целым и давно не воспринимались, как разные личности, но, тем не менее, мыслили и чувствовали они по-разному. В последние годы волчица почти всегда была одна. Рядом с ней не осталось других оборотней, только двуногие, зачастую недружелюбные существа. Но волкам куда лучше в стае и, после длительного одиночества, за таковую могли сойти даже двуногие, лишь бы прикончить не пытались. Остальные члены торговой гильдии, не говоря уж о Нине, ещё не заслужили её доверия, но Мартин, Вацлав и Малрик уже практически удостоились звания "своих" и Хель не хотелось уходить, чтобы в полнолуние не оставаться одной.
- У меня в Аримане дом, но за ним всё это время никто не присматривал, не уверена цел ли он ещё, потому скучать по-настоящему не очень-то получается. Там меня ждёт та же неизвестность, что и в любом другом месте. Дело, пожалуй, даже не столько в доме, сколько в самом городе. Новостей оттуда почти нет и я не уверена, хорошо ли это. Ариман, конечно, стоит на прежнем месте, но в нём наверняка произошли перемены и, очень может быть, не в лучшую сторону, - призналась она. - Собственно, когда уезжала, я часто думала о том, что могу и не вернуться. Поселюсь где-нибудь в другом городе, везде живут люди, везде я нашла бы работу. Но как-то не вышло. Каждый раз кажется, что здесь неплохо, но можно провести в дороге ещё несколько дней и добраться до соседней деревни. Так и ездила, пока не поняла, что нигде меня ничего не держит. За месяц, иногда за два привожу в порядок всех больных в округе, для которых могу хоть что-то сделать, и отправляюсь дальше, – руки ведуньи поднялись к голове охотника, прошлись от затылка до основания шеи, и на том чародейство было закончено. – Думаю, что если увидеть остатки своей прежней жизни, то станет проще понять, чего я хочу от своего будущего, но вполне возможно, что в Аримане ещё не конец моего пути.
Милена умолкла и даже Хель притихла, придавленная глубокой тоской существа, у которого нет и не может быть собственного места. Ведунья взглянула в окно, на засеребрившиеся под луной молодые листочки яблонь. Миттенвельд благополучно отходил ко сну. Где-то вдалеке слышалось пение местных девушек, бренчание расстроенной лютни и трели тростниковых дудочек. В зарослях у арыка им вторили соловьи. Ветерок шелестел в кронах, приглушая шаги и беседу вышедших подышать ночной свежестью обитателей большого гостеприимного дома, и надсадно бился в стекло стремящийся приблизиться к свету мотылёк. Глаза оборотня вновь отразили свет далёкой луны.
- Мне нужно идти, - спохватилась Милена, порывисто поднимаясь на ноги. – Иначе… не успею набрать росы и придётся ждать целый месяц до следующей такой возможности. Доброй ночи вам, господин Ван Кроули. Увидимся утром.

+1

20

Рассказ Милены прекрасно передавал смысл поговорки, гласящей о том, что “хорошо там, где нас нет”. Судьба Кроули складывалась в аналогичном порядке. Фортуна бросала его из одного места в другое, и не одно из них не стало для него родным, достойным его пребывания. Кто знает, может таким людям как охотник просто не находилось места в этом мире, либо этот вопрос являлся делом времени. Так или иначе, Кроули не составило труда поставить себя на место странствующей знахарки, оказавшейся так далеко от родного края. Прискорбно осознавать, что на чью-то долю выпало то же ненастье. Странствия равноценны побегу от самого себя, от своего прошлого, от воспоминаний, рвавших душу в клочья, на которой и так практически не находилось живого места. Правда, в отличии от господина в треуголке, у Милены нашлась смелость вернуться к истокам и попытаться начать всё сначала. Что же до ловчего, он так и продолжал нестись прочь от прошлого, будто от свирепого зверя.
Порой одно прикосновение может поведать куда больше, чем тысяча слов. Поэтому, когда нежные женские руки творили ворожбу над затянувшимися ранами, Малрик ощущал целую палитру эмоций, бушующих в сердце госпожи Кушнер неумолимым тайфуном. Их оказалось так много, что пациент заблудился, и не мог распознать их значения, но чувствовал с какой силой они просились наружу. Да, читать следы на почве куда проще, чем рубцы на израненном сердце, и каждый из них оставался для следопыта загадкой. Только владелец глубокого омута своей души мог открыть тайны своих переживаний, поэтому бастарду приходилось лишь наслаждаться теплом и заботой, идущих от гоняющей кровь мышцы к хрупким дамским пальцам, приятно обжигающим его кожу. 
Трезвость рассудка вернулась лишь тогда, когда врачеватель закончил необычную процедуру. Пока же Ван находился окружён заботой, он невольно ощущал, что стал чем-то вроде куска гранита в руках искусного скульптора. Мастер мог сделать с ним всё, что угодно, но следуя завету лишь отсекал всё лишнее, придавая некогда нарушенным очертаниям прежнюю форму. Только сейчас Кроули начинал замечать неладное в обычном желании лекаря собрать некую росу под бледным светом полнолуния. Она же не шутила? Она серьезно хотела отправиться одна ночью, нарвать каких-то трав в неизвестной ей местности, не боясь диких зверей? Тревога взяла вверх, и рука охотника без приказа своего хозяина крепко схватила запястье девушки. Вот только взгляд, который поймал на себе Кроули опосля, так же без прихоти проводника заставил его ослабить хватку и отпустить её.
Этот блеск стеклянных глаз, отражающих восходящую луну, ни с чем нельзя было спутать. Охотник столько раз видел этот взгляд у Хильды, у свирепых санитаров леса, с которыми не посчастливилось иметь дело. Взирая в очи хищника, ты бросаешь ему вызов, но читались в нём не столько животные инстинкты, сколько желания быть свободным. Следопыт опешил, отпрянул назад, узнав всю правду.
- Ступайте. – сказал он уверенно – И удачной охоты.
Утро началось с лихорадочного стука в двери комнаты охотника. Следопыт открыл глаза и посмотрел в окно – ещё только светало. Босые ноги понесли пробудившегося по пушистому ковру. Отпрянув от сна минутой ранее, он ещё потирал очи и боролся с желанием зевнуть. Отворив и впустив буквально ломящегося внутрь поручителя заказчика, последний ставит проводника перед фактом;
- Через пять минут жду вас внизу. – вымолвила она так, будто проводник являлся её непосредственным подчинённым, что не пришлось по душе Кроули.
- И вам доброе утро, госпожа.
- Прекращайте ёрничать! Одевайтесь, и немедленно спускайтесь вниз, пока я не приказала стражам сделать это за вас.
- Как будто они вас послушают… - Малрик даже не подозревал, что задел Нину за больное, отчего суровая леди потеряла все рамки дозволенного. Её пальцы в кожаной перчатке сложились в кулачок, и были устремлены прямо в нос обидчика. Даже будучи с спросонья, реакция не подвела мужчину, и проводник ловким и резким движением ловит удар ладонью, крепко сжав дамскую руку на манер попавшего в капкан кролика.
- Как думаете, госпожа Кушнер умеет лечить открытые переломы? – болевой захват был произведён для того, чтобы остудить пыл Арфлин – Или скажем иначе - будет ли она вообще заниматься вашим здоровьем. Хотите проверить?
Разгневанная женщина гордо молчала, стиснув зубы от боли.
- Тогда ждите меня внизу. Обещаю, это не займёт много времени.
Путники собрались в той комнате, где вчера вечером проходил ужин. Правда, вопрос на повестке дня оказался весьма тревожным – господин Вацлав Клаус, начальник охраны каравана, бесследно пропал.

+2

21

Сколько раз Милена проходила через это? Тот момент, когда приходилось объяснять, кто она такая, наступал для неё неоднократно, но всегда по-разному. Иногда для этого требовалось много слов, которые далеко не всегда удавалось подобрать, а иногда их не нужно было вовсе. Волчица не почувствовала фальши в пожелании удачи и для неё этого оказалось достаточно, чтобы спокойно уйти. Милена вернулась в отведённую ей комнатку, не зажигая огня, растворила окно, сняла одежду и с минуту стояла так, собираясь с духом. Со временем смена облика стала даваться ей легче и быстрее, но всё равно, каждый раз это было, как резать по живому.
Полумрак скрадывал цвета и мелкие детали, окончательно лишая возможности определить возраст ведуньи. Её матушка была невысокой и полноватой, с широкими бёдрами и пышной грудью, будто созданная для того, чтобы родить много детей. Частично Милена позаимствовала это от неё, хотя отцовская кровь добавила ей роста, в то же время, сделав не такой мягкой и пышной. И, даже несмотря на давнее присутствие зверя, всё звериное по-прежнему оставалось внутри. Скользя по изгибам тела, лунный свет не находил ничего такого, что нельзя было объяснить необходимой в дороге выносливостью и желанием выглядеть достойно, свойственного, пожалуй, всем женщинам, независимо от возраста и социального положения. До тех самых пор, прока ведунья не подняла руку и не стёрла часть темнеющего на груди рунного узора.
Плоть растянуло, скрутило и вывернуло, удлиняя конечности, меняя очертания лица под собачью морду, а силуэт обыкновенной человеческой женщины под четвероногую тварь, с хрустом меняя пропорции скелета и тут же заживляя нанесённые раны. Поджарая волчица немного уступала в росте своей двуногой ипостаси и была в несколько раз тяжелее, не с орочьего варга, конечно, и даже не с лошадь, но недалеко от этого и, определённо, гораздо крупнее обычных лесных волков.
К тому же, в отличие от них вместо шерсти её тело покрывали чешуйчатые пластины. На шее трёхгранные и заострённые, как наконечники стрел, они постепенно становили всё более гладкими и округлыми по направлению к хвосту. Самые мелкие покрывали лапы и живот. Здесь они лежали особенно плотно, заходя одна на другую, подобно кольчужной сетке. А морда и хвост были вовсе лишены чешуи, за исключением редких, одиночных, хаотично разбросанных вкраплений.
Пожалуй, если бы такой зверь существовал в природе, то он обитал бы где-нибудь в пустыне, тропических лесах или глубинах тёплых подземных лабиринтов, ведь прекрасно спасающая от когтей, зубов и оружия естественная броня совершенно не помогла бы от холода. Но сейчас наступило лето, так что, залечив последние нанесённые изменением раны, довольная Хель потянулась и в три прыжка перемахнула подоконник, половину заднего двора и высокий каменный забор.
В какой-то степени это всё ещё была Милена. Несмотря на щенячий восторг от пьянящей свободы и лёгкое приземление на лапы с высоты второго этажа, она помнила, что зверю небезопасно бродить у людского жилья, как бы он ни был быстр и силён. Небезопасно как для него самого, так и оказавшихся неподалёку людей. Потому волчица лишь ненадолго задержалась у ворот, поздоровавшись с уже знакомым серым волкодавом, который в этот раз решил не поднимать шума, лишь настороженно прислушиваясь по другую сторону сколоченной из досок преграды, сейчас не кажущейся такой уж надёжной, и припустила вдоль по улице, прямиком в поля.
Разумеется, никакую лунную росу она не собирала. Если только на себя. Впрочем, Хель занималась не менее важными делами. Правда, едва ли кто-нибудь, за исключением другого оборотня, сумеет по-настоящему понять и оценить их важность. Как бы то ни было, перед восходом солнца луна опустилась за горизонт, а вскоре после этого Милена проснулась у себя в комнате. Выглядела она так, как и подобает человеку, повеселившемуся ночь напролёт, умиротворённая и спокойная, с приятной усталостью во всём теле и немного припухшими веками.
Не спеша выходить и чутко прислушиваясь к тому, что происходит в доме, ведунья умылась настоем ромашки, стирая последние следы прогулок под луной. Она смутно припоминала, что очень скоро госпожа Тадефи может найти у себя на крыльце пару диких кролей со свёрнутыми шеями. Впрочем, это Лену ничуть не волновало, мало ли откуда они могли там взяться. Но, в отличие от не привыкшей думать наперёд волчицы, она куда больше беспокоилась за реакцию Малрика. Вчера его удивление и спокойное приятие того, что рядом находится оборотень, показалось ей естественным. В тот момент Милена мыслила больше по-звериному, а для зверя нормально не нападать на того, кто не нападает на тебя. Если это не добыча и не соперник, то всегда можно разойтись миром.
Но у разумных созданий всё сложнее. У них есть страхи, и предрассудки, и прочие непонятные волку вещи. Зато они были понятны Милене и ей сложно оказалось объяснить для себя вчерашний поступок проводника. Мысли приходили всякие, но совсем не хорошие. В какой-то момент ведунья думала, что вернётся в дом Тадефи, а обоза там уже не будет. Или торговцы останутся, но встретят её с топорами, вилами, а то и ещё чем похлеще. Ничего подобного не произошло и, когда Милена спустилась в гостиную и поняла, что переполох поднялся вовсе не из-за неё, она была приятно удивлена, но в то же время несколько обескуражена.
Вопросительно взглянув на охотника, но так ничего и не сказав, она вместе со всеми выслушала Нину и двоих парней из купеческой гильдии, которые последними видели Вацлава и уже успели сбиться с ног, разыскивая его поутру. Будь Милена не собой, а каким-нибудь другим оборотнем, или окажись с ними в обозе кто-нибудь из её сородичей, то после полнолуния первым делом следовало бы предположить, что начальника охраны просто-напросто съели. Такое вполне могло случиться, а проснувшись наутро, молодой перевёртыш даже не вспомнил бы о том, что натворил будучи зверем. Но в себе ведунья была полностью уверена. Она не трогала этого человека. Тем не менее, куда-то ведь он делся.

Отредактировано Милена (16-11-2019 21:05:28)

+1

22

- Значит так, - Нина расхаживала по залу как кесарь, состроив важное выражение лица. Каждый присутствующий стал удостоен её серьезного взгляда, и у охотника он вызывал раздражение на ряду с хамской манерой речи поручителя;
- Господин Клаус пропал. Несколько людей из охраны обыскали деревню и ничего не нашли. В своей комнате беглец оставил некоторые вещи, однако лошадь командира снята с привязи. Предполагаю, что ваш хвалёный вояка урвал когти.
- Этого не может быть! – вмешался Мартин – Я много лет знаю Вацлава. Он просто не способен на такую подлость!
- Факты говорят об обратном, господин Бехайм. Он бросил нас и оставил на произвол судьбы своих подчинённых.
Произошедшая ситуация не укладывалась в голове Кроули. Вацлав и вправду не был похож на человека, подверженного страху призрачных опасностей. Такие личности просто не способны руководить солдатами и вести их в бой, уж это Малрик знал не понаслышке.
- Подождите, госпожа – обратился он к Нине, пытаясь разъяснить ситуацию – Чтобы выдвигать подобные обвинения, нужны веские доводы. Вы же ссылаетесь лишь на лошадь, которую кто-то снял с привязи.
- Ван, я буду честна с вами, – на удивление, её речь смягчилась – Я тоже сбита с толку, и лишь предполагаю, почему Вацлава сейчас нет в этой комнате. Если у вас есть иные идеи, мы с удовольствием их выслушаем.
Одна мерзкая мысль по этому поводу закралась в разум следопыта, и факт её возникновение был не менее противен. Ловчий приподнял голову, и смотря из-под борта широкой треуголки взирал на Милену. Холодный взор охотника даже в обычном состоянии сложно назвать приятным, а сейчас он и вовсе стал пропитан горьким ядом недоверия.
- Я так и думала. – Нина сочла молчание проводника за негативный ответ, и продолжила свою речь – Так как Ван отвечает за транзит своей головой, то и решать, что делать дальше следует ему. – даже глухой смог бы почувствовать, с каким мерзопакостным ехидством молвила госпожа Арфлин. Самодовольная дрянь находила в возникшей ситуации нечто забавное, и еле сдерживала себя, дабы не рассмеяться в лицо всем присутствующим. Охотник начинал жалеть, что не сломал вертихвостке руку, когда она вломилась в его комнату.
- Она права, Кроули. Как же мы теперь без Вацлава? – В отличии от Нины, Мартин не делал вид, что расстроен. Реакция картографа ожидаема и полностью оправдана. Вацлав был его другом, и проглотить горькую пилюлю гнусного предательства он просто не мог себе позволить. Но факт оставался фактом – господина, занимающего столь ответственную должность, не оказалось рядом в нужный момент.
- Мы не можем продолжать его поиски. – тяжело вздохнув вымолвил Кроули. Бастарду приходилось бороться с грузом ответственности, с гадким взглядом госпожи Арфлин и её завуалированной насмешкой над следопытом, у которого буквально всё валилось из рук. Ещё пуще терзали душу мысли о судьбе Вацлава, на ровне с ужасными подозрениями Милены, которых просто духу не хватало, дабы озвучить вслух. Сердце его было на стороне целителя, а вот разум находился по другую сторону баррикад.
Масла в огонь добавила хозяйка дома, которая якобы невзначай пробегала мимо, торопясь заняться домашними заботами. Тадефи объяснила, что выполняет просьбу беглеца, и передала клочок пергамента в руки Кроули. Содержание письма гласило, что Вацлаву пришлось уехать, так он не мог заплатить жалование своим людям. Бехайм подтвердил, что подчерк принадлежит начальнику охраны. Конечно, это сняло скрытые охотником подозрения с врачевателя, но создало новую проблему – охранники отказывались выполнять свои обязанности, ведь никто из них не питал энтузиазма работать за “красивые глазки”.
- Да, не завидую вам, господа. – не унималась Нина – Гуслав с вас три шкуры спустит за неудачную перевозку. Столько времени и сил впустую… - женщина досадно покачала головой - Знаете, о каких суммах вообще идёт речь? Хотя, какая разница, когда на кону стоит не золото, а ваши седые головы. – Произносить эти слова стало для Арфлин слаще мёда. Расклад позволял ей отыграться за обиды, и хитрая улыбка дамы намекала, что останавливаться на достигнутом она не собиралась.
- Что же ты будешь делать, Ван? Может заплатишь солдатам из своего дырявого кармана? – поручитель почувствовал, что полностью контролирует ситуацию, поэтому совсем не выбирал выражений;
Ставлю на кон твою вшивую треуголку – ты жалеешь, что не родился женщиной. Только так у тебя был шанс расплатиться с охраной… – Арфлин сделала небольшую паузу, медленно подходя к Малрику; -...Натурой.
Объект насмешек дрожал от переполняющей его ярости, крепко сжимая кулаки. Кожаные перчатки издавали характерный скрип. Из последних сил Малрик держал себя в руках, дабы просто-напросто не свернуть шею возомнившей себя лебедем гусыне. Ведь в неприкрытом издевательстве над полуэльфом мелькала здравая мысль – никто не мог потянуть сумму, которую задолжал Вацлав своим людям. Никто, кроме самой Нины. Этим она и воспользовалась. В ином случае, отпустив охрану, не удалось бы совершить транзит, и работникам гильдии грозила расправа со стороны господина Гога.
- Но не беспокойся, Ван. Я же не зверь какой-нибудь. Так уж и быть – возьму ребят под своё крылышко и заплачу им. Тебе остаётся только хорошо попросить меня об этом.
- Вы монстр… - Мартин не мог наблюдать это безобразие, он буквально не верил своим глазам и ушам. Чёрная роза распустилась, демонстрируя всем свои истинную красоту. Она даже не обратила внимания на Бехайма, смотря в глаза охотнику с той же самой ехидной улыбкой, ожидая от него действий.
Вопросы долга и чести порой не сопоставимы. Пусть человек, считающий иначе, бросит в меня камень. Кроули поставили перед выбором: вернуть свою честь пролив кровь, но в итоге лишиться головы, или пасть ниц перед поручителем и умолять её заплатить охране, тем самым остаться посмешищем, но выполнить работу, сохранить жизнь не только себе, но и работникам гильдии, позволить воплотить мечту Милены вернуться в свой родной край. Таких издевательств не преподносили ни бывший баннерет следопыта, ни людское общество, презирающее ублюдков, рождённых незаконно в порочной связи с эльфом. Малрик твёрдо решил пожертвовать остатками своей гордости и упасть на колени. Вещи, находившиеся на противоположной части весов, перевесили чувство собственного достоинства. 
Столь жалкое зрелище заставило Нину звонко смеяться. Она не просто испытывала счастье, воплотив свой план в жизнь и наказав обидчика. Это чувство стало чем-то абсолютным, сравнимым с экстазом. В её цепкие лапы попала власть, и она упивалась ею сполна. Насладившись зрелищем, она приказала следопыту встать и начать подготовку к дороге. Ван не мог ослушаться.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (16-11-2019 19:02:03)

+2

23

Сцена в гостиной оставила у Милены послевкусие чего-то неправильного. Впрочем, поступки двуногих часто оставляют такое впечатление. Волчица бы никогда не стала претендовать на место вожака. Не потому что не сможет с этим справиться, а потому что у неё есть своё, не менее, а может и более почётное, и уж точно более ответственное. Разумеется, порой случается так, что наступают тяжёлые времена и в стае не остаётся достойных мужчин. Тогда во главе встаёт женщина, но это происходит не по праву силы, а по праву мудрости. Женщины умеют выживать и знают, если наступает момент передать власть. Это тот редкий случай, когда вожак может покинуть своё место живым, а не с перекушенным горлом.
Но Милене никогда не доводилось склонить голову, чтобы воздать почести сильному. Её стая погибла на поле боя. И это ещё одна причина, по которой волчице не стоит браться управлять, пока в том не возникает крайней необходимости. Даже очень мудрая женщина порой ведёт себя глупо, если слушает зов своего сердца. И совершенно не чувствует, когда нужно остановиться. Милена уже получила свой урок и теперь осуждающе смотрела на Нину, тоже не понимающую, что выходит за рамки. Они все останутся в этих горах, если что-нибудь немедленно не предпринять.
Да уж, подвёл их Вацлав. Как же это он так? Да и она тоже хороша. Обычно Лена хорошо воспринимала чужие эмоции, особенно негативные. Тревога, страх, злость даже запах свой особый имели. Впрочем, как и любые страсти. А в этот раз ничего не заметила. Такое, конечно, тоже могло случиться. Где-то ей не до того было, где-то начальник охраны собой хорошо владел. Бывалый воин всё-таки, а не школяр какой. Хоть записку оставил, и то хорошо. Как и многие, Милена присмотрелась к ней поближе. Почерка Клауса она не знала, но написано было, определённо, уверенной рукой, стало быть, человеком как минимум трезвым и без лишних нервов. Чудеса, да и только.
- Подождите, Малрик, - догнала она проводника. – Можно вас на два слова?
Пока гильдейские работники готовились к отбытию, а хозяйка готовила завтрак, Милена отвела Кроули в сад. Сначала она собиралась обождать с разговором до более подходящего момента, но, учитывая обстоятельства, таковой и вовсе мог не наступить или наступить слишком поздно. На её взгляд у них сейчас имелось несколько насущных проблем, которые нужно было решить как можно скорее. Правда, пропажа Вацлава среди них не значилась. С ним и так всё вроде бы было понятно. Уехал человек и уехал, жаль, конечно, но ничего не поделаешь. А вот со всем остальным сделать кое-что было можно. Более того, прямо-таки необходимо.
- Вы, похоже, уже видели таких, как я, - издалека начала она, уводя охотника в заросли фруктовых деревьев. – Вернее, думаете, что видели. Но кого бы я вам ни напоминала, на кого бы ни показалась похожей, поверьте, я нечто совсем другое. Этого не объяснить в двух словах и, тем более не доказать. Но, даю вам слово, я ничего не делала сэру Клаусу и даже не видела его этой ночью. Что, на мой взгляд, несколько странно, потому что он должен был отправиться обратно в Грес или хотя бы в том направлении. Ну, в самом деле, не на плоскогорье же соваться в одиночку. В ночной тишине стук копыт разносится далеко, а я была как раз в той стороне, но ничего не слышала.
Они остановились в дальнем краю сада и тут Лена поняла, что стоит на могиле. Здесь был камень с именем, на котором значилось "Сулика Берч", который, похоже, недавно начали очищать от уже разросшихся, несмотря на раннее лето растений. Но ведунья не усмотрела в том ничего странного. Посмертные обычаи разнятся от народа к народу и даже в разных семьях могут весьма существенно отличаться. Одни устраивают общие кладбища, другие бальзамируют тела и хранят их в склепах, третьи строят у дома маленькое святилище, своеобразный дом для предков, где хранят урны с их прахом.
В семействе Берч их, похоже, хоронили в саду. Пожалуй, это и удобно, и разумно. Ходить далеко не надо, чтобы проведать, и могилы всегда под присмотром, а то мало ли, вдруг какой чернокнижник или некромант в посёлок забредёт. Имя невестки на надгробном камне ведунью тоже не смутило. Одни и те же имена в роду очень часто передаются из поколения в поколение. С этим связано множество поверий, начиная от того, что имя предка позволяет его душе присматривать за тёзкой или передаёт его удачу и счастливую судьбу, до уверенности в том, что одни и те же души раз за разом возвращаются к жизни, вновь появляясь на свет среди своих же потомков, и они будут рады получить те же имена, что в прошлом своём воплощении.
- Как бы то ни было, сейчас его с нами нет. Охранники будут подчиняться тому, кто им платит. И я думаю, что это может довести до беды, если не принять меры. – Ведунья помолчала, прикидывая, как лучше объяснить то, что она собиралась сделать. – Мне не хотелось бы снова смотреть на то, что довелось наблюдать сегодня утром. И вдвойне не хотелось бы допускать применения силы. У нас, у… лекарей есть свои средства и способы избежать нежелательного развития событий. Но для этого мне нужна ваша помощь. И немного вашей крови. Тогда обещаю, что Нина впредь будет вести себя более сговорчиво вплоть до самого прибытия в Ариман и не позднее сегодняшнего вечера попросит у вас прощения за нынешнюю выходку.

+2

24

Остры когти аскетизма, тонка шкура глупца, испытывающего силу своего духа. Покидая порог дома, охотник ощущал себя скверно, но не растерял трезвости рассудка. Пусть Арфлин и купила людей начальника охраны с потрохами, от проводника ещё очень многое зависело, и он не мог допустить беды. Утомлённо и неохотно шагая вдоль благоухающего сиренью сада, он взвешивал то, что произошло несколькими минутами ранее. Прощаясь с остатками своей чести, он не стал ругать судьбу за её экстравагантный, не понятный простым смертным юмор. От гордости остались лишь мелкие осколки, и если приняться собирать их воедино, то без сомнений только изрежешь себе руки. Теперь это сор, которому в избе нет места, а с потерями следует расставаться легко. Иначе рискуешь потрескаться сам и разлететься вдребезги подобно фарфоровой посуде.
А сейчас твёрдость духа Кроули требовала стальной выдержки, а ум – мудрых решений. Плюнув через левое плечо, он даже усмехнулся. Был ли это знак воодушевления, или просто следствием нервного тика, сказать сложно. Слова Нины ещё вертелись в голове, отчего левый глаз бастарда самопроизвольно дёргался. Разозлить человека с темпераментом Вана крайне сложно, но дамочке не пришлось прилагать к этому огромных усилий. Эй достаточно просто быть самой собой. Избавить от мелькающих мысленных образов, в которых проводник сворачивал голову поручителя заказчика при первой же возможности, удалось Милене.
Смотреть в глаза госпоже Кушнер после произошедшего не было желания, как и вести хоть какие-либо диалоги с кем-то из представителей торговой гильдии. Полукровка ценил одиночество, и оно чаще всего становилось лекарством от всех невзгод, но дозировку этой панацеи с каждым разом приходилось сокращать. Железной леди с тёплыми руками и рассудительными речами всё  нипочём, и молва её намекала ловчему, что значения произошедшему она не предавала. Какое облегчение, что хоть кто-то умел вовремя закрывать глаза и притворяться незаинтересованным мирским проблемам! Явился-бы случайный счастливчик с целью утешения, Малрик бы просто не выдержал. Товарищ, решивший оказывать такого рода моральную поддержку, рисковал стать грушей для битья, что развитию взаимоотношений не способствует.
Охотничья стезя учит прислушиваться к окружению. Будь то трель утренней пташки, или крик стервозной жёнушки, всё заслуживало внимания и нуждалось в конструктивном анализе. Ведь дарованная природой способность слышать все эти чудесные и не очень звуки важна так же, как и возможность наблюдать их источники. Ценный навык позволял откопать ответы там, где их на первый взгляд вовсе и не было. Поэтому, слушая Милену, Кроули в каком-то смысле занимался поисками полезных советов. Уж от кого, а от способной поднять человека с постели за один ничтожный день девушки их можно получить довольно много. Оставалось подобно пауку растягивать нити аналогий, чтобы сплести в итоге ловушку для летающей где-то неподалёку мухи под названием рациональное решение проблемы.
Когда Милена закончила свою речь, Кроули ещё несколько минут оставался нем как рыба. Со стороны могло показаться, что он “сломался”, смотрел пустым взглядом куда угодно, только не в глаза собеседника. Облокотившись в конце концов о ствол растущей яблони, ветви которой были усыпаны белоснежными цветами, витающий где-то в облаках мужчина произнёс.
- Вы видели их глаза, госпожа? – Кроули наконец вернулся с небес на землю, и устремил взгляд на женщину – Они бояться. Это страх перед неизвестным. Бехайм, солдаты, извозчики… - сняв шляпу с седой головы, он усмехнулся -… Только эта дрянь не знает страха. Не острая сталь губит людей, Милена. Губит самоуверенность их лидера.
Дрожащее роптание охотника передавало его беспокойство за обычных людей, ставших заложниками непростой ситуации. Почему на их плечи ложилась эта доля? За какие грехи простые смертные вынуждены содрогаться лишь от одного вида возвышающихся гор на горизонте? Они не заслуживали всего этого, особенно той спеси и лукавой заботы узурпатора. Если бы не письмо, у Кроули не осталось бы сомнений, что Нина избавилась от Вацлава ради захвата его положения. Но как бы не было горько, всё получалось так, как получалось.
Отпрянув от ствола яблони, Малрик задумчиво шагал к каменной арке, к выходу из цветущего, изумрудного сада. Негативные эмоции, ставшие прощальным сувениром, отправятся в дорогу вместе с путником. И при всём желании невозможно скинуть этот тяжкий груз или чего хуже, переложить его на чужие плечи, как невольно сделал это Клаус.
- Ваша правда, вы не похожи не на одну из них. Однако одна закономерность во встрече с вашей…- Ван не мог подобрать уместного слова, на мгновение запнувшись…- Породой, если позволите так это назвать, присутствует. Моя жизнь после этого всегда кардинально меняется, не всегда в лучшую сторону конечно, но факт остаётся фактом. Вам не нужно ничего мне доказывать, тем более, свою невиновность. Я знаю, что вы к пропаже Вацлава никак не причастны.
Разъяснять, почему Кроули был уверен в своём утверждении, он не стал. Задумавшись и прокручивая в голове слова госпожи Кушнер раз за разом, он подбирал уместные ответы из контекста роящихся эмоций. Человеческий разум вообще похож на бочку мёда, стоит лишь добавить ложку дёгти, и все мысли станут пропитаны горечью случившейся неудачи или беды. Тем самым, отсекая не культурные выражения из своей речи, и оставляя лишь истину, он продолжал молвить, но уже тогда, когда до отбытия в дорогу оставались считанные минуты;
- То, что случилось сегодня во владениях семьи Берч, это ещё цветочки у лесной опушки. Ягодки же прячутся в лесу. - Кроули кивнул в сторону гор, невольно растрепав пышный плюмаж на шляпе; – Признаться, я даже не могу представить, что у вас на уме, и зачем нужна моя кровь. Но будьте уверенны, если потребуется, я отдам всё до последней капли ради этих людей, ради вашей любви к Родине, ради жены Мартина, что ждёт домой своего мужа. Что же на счёт извинений от Нины, - бастард нахмурился, а тон его голоса невольно был повышен градусом нахлынувших эмоций – Пусть она засунет их себе в задницу. Там им самое место.
Проводник поклонился, извинившись за свою резкость. Разговор с целителем возможно расценивать как своевременный, так как Кроули удалось выговорится. Не случись этой беседы, и велика вероятность, что кое-кто мог погибнуть от передозировки арбалетными болтами.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (18-11-2019 01:00:47)

+2

25

Должно быть, Малрик и сам не понимал, сколь много он рассказал Милене. Человек, который встречал оборотня, понял, кого он встретил, но при этом остался жив и сам не стал оборотнем, это очень необычный человек. Получив согласие, ведунья взяла его за запястье и чуть поманила к себе. У неё в руках ничего не было, но, тем не менее, под пальцами внезапно появилась небольшая царапина. Из неё показалось несколько алых капель, которые на глазах собрались в одну, меняя цвет на более тёмный, и переспелой вишней скатились в ладонь. А повторно выступавшая над ранкой кровь тут же запеклась. Милена ведь сказала, что возьмёт немного.
— Иные считают, что я приношу удачу, — улыбнулась она, пряча кровавую бусину в складках одежды. — А насчёт извинений… это уж вы сами разберётесь, что и куда совать.
Небо быстро светлело, а до отъезда ещё оставалось немало дел. Ведунья обиходила свою лошадку, приготовила вещи, посмотрела хозяйских коровушек. Правда, ничего однозначного сказать не смогла. Отчего сразу четыре коровы перестали давать молоко, так сразу не определишь. Если такое дело не по всему селу, стало быть причина не в заразе, тут или с кормёжкой что, или ещё чем-то скотину обидели. Дав несколько общих советов, за чем понаблюдать и что попробовать, Лена отблагодарила хозяйку за кров и стол звонкой монетой, а Тадефи в свой черёд позвала всех завтракать.
Сказать по совести, не очень-то ведунья старалась ради хозяйских бурёнок. У неё на уме было совсем другое. Многие считают кровавую магию недоброй. Что ж, видимо так оно и есть. Жизнь сама по себе штука далеко не всегда хорошая и магия, неразрывно с нею связаная, ничуть в этом смысле не отличается. Но если бы она не возникла на заре времён, то Альмарен никогда не стал бы таким, каким его знают ныне. Не стало бы в нём демонов. Ведь изначально все они были созданы уникальными и не умели плодить себе подобных. Милена помнила много причудливых существ, но эти точно вышли самыми необычными, за что и поплатились невозможностью найти себе пару. Наверное, не стало бы вампиров и оборотней. Не было бы ритуальных убийств, в которых исчезла бы необходимость. Но не было бы также и людей, гномов ли орков. Ведь каждый из них хоть раз да испытал на себе кровавое волшебство — в тот миг, когда божественная искра души обрела плоть, порождая новую жизнь. Да и после, когда любил и ненавидел, трясся от страха, желал и мечтал. Ведь недаром же говорят, что от страха кровь "стынет в жилах", а от страсти она якобы "даёт в голову".
Кровь связана со многими чувствами и Милена нынче задумала этим воспользоваться. Да и, чего уж там, наказать дурную, уже изрядно поднадоевшую ей и всем остальным девку, причём её же собственными руками. Есть такое колдовство, чтобы подчинить человека, и окажись Нина просто дурой, к нему бы Милена и прибегла. Довела бы эту непутёвую до Аримана, точно так же, как много раз поддерживала своей волей бестолковых молодых перевёртышей при первых обращениях, покуда те не научатся сами ладить со своим зверем.
Но с госпожой Арфлин загвоздка была в другом. Госпожа Арфлин обожала себя больше всего на свете и очень страдала от того, что остальные не разделяют этого обожания. Вот за завтраком ведунья и сделала так, чтобы чувства эти изменили направление. На первый взгляд вроде ничего не поменялось, так и шло своим чередом. Ни довольной собой Ниночке, ни проголодавшейся после ночной прогулки Милене это даже аппетит не перебило. Только когда возчики принялись впрягать лошадей, Нина то и дело странно начала поглядывать на хмурого проводника.
Мыслей ведунья не читала, но зато прекрасно знала действие своей магии и легко могла представить, что поручительница сейчас чувствует. Доказать своё превосходство ей, само собой, поначалу было приятно. Но приятность эта закончилась, а неприятности-то остались, и теперь начинало казаться, что чего-то совсем не такого она хотела и добивалась, чего-то более надёжного и долгосрочного, и может даже приятного не только ей.
А дальше — больше. Одна мысль цепляется за другую, и вот уже понимаешь, что не нужно тебе этого превосходства и доказать ничего не нужно, а хочется, чтоб ценили такою, какая есть. И чтобы не абы кто ценил, а один конкретный человек. И, само собой, этим "не абы кем" сделался Малрик. Для того Лена его крови и спрашивала. Крайне занятно было наблюдать, как меняется Нина, как время от времени становится задумчивой, как неловко убирает прядь волос за ухо. А ведь это ещё и часа не прошло.
До Аримана по безопасному и не самому быстрому пути дней пятнадцать, пожалуй. За это время госпожа Арфлин успеете дойти до того состояния, что и жизнь без него немила станет. Впрочем, в этом Милена за неё была спокойна. Не того склада Нина человек, чтобы над собой от чувств-с что-нибудь скверное сотворить. А вот понаблюдать, как она попытается загладить свою вину перед проводником, да ещё и сделает это так, чтобы после всего изловчиться ему понравиться, оказалось очень интересно.
Но, помимо праздного любопытства, проснулось в Милене и нечто похожее на ревность. То ли это было из-за волчицы, которая уже считала Малрика своим. Вот только кем "своим" пока не очень понятно. То ли то была парадоксальность человеческой натуры, которой ничего и никого не надобно, покуда не надобно другим, а как только кому-то ещё приглянулось, так сразу и ей понадобилось. И ведь даром, что она сама для этого расстаралась, а всё равно не по себе делается.
Как бы то ни было, любая ревность говорит о недоверии. Или, вернее сказать, не о полном доверии. Но уж это само собой, откуда ж ему взяться между третий день знакомыми людьми? А ещё об интересе, будь он неладен. Милена никогда, даже в шутку, не говорила о себе: "Я слишком стара для..." Не важно, для чего. Она в принципе не считала себя старой. Да и мудрой, в общем-то тоже. Разве что опытной. Так что рановато она, пожалуй, решила не волноваться за Нину. Та ещё запросто могла найти себе проблем, причём немалых и в весьма неожиданном месте.

Отредактировано Милена (03-12-2019 07:48:03)

+1

26

Застолье во владениях хозяйки семьи Берч прошло без присутствия охотника и картографа. Нина так негативно настроила мужчину против себя, что Кроули не хотелось присутствовать рядом с обидчиком за одним столом. Бехайм так же разочаровался в поручителе заказчика, что предпочёл начать приготовления к отъезду вместе с Ваном. Легко перекусив в саду тем, что они взяли с собой в путь, седые головы обсуждали детали маршрута. Пока гости наслаждались горячими блюдами, Мартин и Малрик довольствовались вином вприкуску с сухарями. Не самый питательный завтрак, но на свежем воздухе зашло неплохо. Когда же приём пищи был окончен и работники торговой гильдии покинули стены уютного жилища, они незамедлительно отправились к телегам.
Караван тронулся, оставляя позади себя территории Миттенвельда и уютный дом госпожи Тадефи. Мудрить с расположением людей никто не стал, поэтому охрана заняла свои места по обе стороны вереницы, а сопровождающие наравне с попутчицей остались впереди.
Виды, простирающихся вокруг бескрайних степей, завораживали дух. Обширные территории облюбовали разноцветные кисточки ковыля, полынь да клевер, а ласковые песни зефира стали частыми гостями залитых солнечным светом равнин. Качающаяся в порывах тёплого ветра растительность и лазурное небо над головой существовали в гармонии, рисуя перед путниками пейзажи всеми красками, какими только владела природа.
Путь к плоскогорью золотого ветра лёг через изумрудные холмы у подножий многовековых скал. Если путник устремит взор на запад, то невооружённым глазом разглядит таинственные эльфийские леса. Границы их волшебного царства всё так же оставались под надзором призрачного стража, скрывающего под спектральной вуалью лик тенистых чащ. На востоке же многокилометровые степи упирались в линию горизонта. А прямо по курсу надвигались серые гиганты, огромные и могучие, старые как мир.
Это ли не счастье лицезреть всё это великолепие? Все работники торговой гильдии наслаждались видами, трепетно смотрели в загадочные дали, негласно восхищаясь масштабами, красками и живописностью природных ландшафтов. Только госпоже Арфлин всё это чудо стало разом не мило. Её взгляд практически всю дорогу был устремлён в спину человеку, который необычным образом перестал быть безразличным.
- Он даже не удосужился поесть перед отправлением… - Подобно ветру пронеслось в её голове, когда робко взирала в статную фигуру проводника на чёрной жемчужине – конь казался ей таким же великолепным, как и его наездник. Нина будто бы прозрела. Как она могла не замечать эту гордую осанку, широкие плечи под походным плащом, блестящие на солнце седые волосы, которые проводник скрывал под широкими бортами треуголки? Присмотревшись внимательнее, только сейчас она подмечала, как аккуратна и чиста его одежда, как походное снаряжение подчёркивает фигуру, как суровый мужчина ловко держится в седле. А с какой грацией развиваются разноцветные перья на его шляпе… Женщине стало томно, и её дыхание сделалось тяжёлым и частым. Её некогда лёгкими как пёрышко движениями овладел тремор, и дрожащая рука потянулась к позолоченной пуговке на вороте, дабы освободить шею от тесных объятий пурпуэна.
Будоражащие разум женщины эмоции сделали её вонзившейся в спину следопыта взгляд столь осязаемым, что проводник обернулся. Охотник в силу своей профессии мог понять, что кто-то неустанно наблюдает за ним уже долгое время. И когда их взгляды пересеклись, Нина разглядела в голубых глазах полуэльфа презрение. Столь горька была его обида и тяжело оскорбление, что суровый и холодный взор охотника оставил болезненный ожог на её сердце. Поручитель заказчика тут же отвёл глаза. Вдруг ей стало грустно, и у стальной леди защемило душу. Она потерялась в своих чувствах и мыслях настолько, что не заметила, как путники остановились посреди дороги.
- Госпожа! – наконец расслышала Арфлин, как один из охранников позади неё надрывает голосовые связки в тщетных попытках обратить на себя внимание. Она потерянно повернулась назад, уже ощущая на себе недоумевающие взгляды присутствующих;
- С вами всё в порядке, Госпожа?
Кивнув,Нина лишь неловко улыбнулась, ещё витая в облаках.
- У замыкающей телеги сломалось колесо. Мы можем поставить новое, или починить старое, что выйдет дольше. Что будем делать? 
Её былую рассудительность и уверенность в себе будто сдуло ветром. Госпожа что-то пыталась сказать, но вместо этого лишь невнятно мямля и бросая отрывки фраз дрожащим как осиновый лист голосом. Вопрос о самочувствии поручителя мгновенно стал риторическим. Окружающие были уверенны в том, что с ней происходит что-то неладное.
- Будем чинить старое. – Вмешался проводник, вселяя свой твёрдой речью уверенность в работников гильдии – Колёса нам ещё пригодятся в горах. Неизвестно, в каком состоянии дороги в тех краях.
Из-за вынужденной остановки путники спешились. Нина же в свою очередь так и осталась в седле, потерянно хлопая глазами, как золотая рыбка в аквариуме. Как бы она ни старалась, она не могла отвести взгляд от Малрика. В ушах её звенело так громко, что она никого и ничего не слышала. Кроули прошёл мимо Нины, с недоумением наблюдая её растерянность. Пустые очи, румянец на щеках и громкое, тяжёлое дыхание. Госпожу Арфлин чуть повело в сторону, а глаза её закатились, как только Ван остановился перед ней. Если бы охрана вовремя не поймала женщину, то она бы рухнула с лошади на землю. Вокруг неё образовалась толпа.
- Госпожа Кушнер, уважаемая, что с ней? – спрашивал Бехайм, любопытно разглядывая потерянную в себе Нину.
- Наверное горная болезнь, или солнцем напекло. – предположил охотник, щёлкая пальцами перед лицом госпожи Арфлин – Эй, есть кто дома?
Эти манипуляции не принесли плодов. Дама так и осталась сидеть на дороге прямо перед своей лошадью, не отрывая взгляда от Кроули. Картограф снял бурдюк с пояса и откупорил его, дабы умыть женщину водой и привести её в чувства. Его вежливый порыв пресёк охотник;
- Погоди. Воду нужно экономить. – Ван опустился над Арфлин. Сняв перчатку, ловчий отвесил ей грубую, звонкую пощёчину. Конечно, воды ему было совсем не жалко, и солнечные удары подобными способами едва ли лечились, но упустить такую возможность “отыграться” охотник просто не мог. Тем самым, на лице Нины остался горящий яхонтом след от тяжёлой руки проводника – удар был столь сильным, что голова девушки повернулась в сторону направления удара по инерции. Все ожидали худшего, и невольно отпрянули назад, кроме оказывающего первую “помощь” следопыта. По всем канонам высокомерная особа должна была возмутиться, начать сыпать угрозами и оскорблениями, но на удивления для всех этого не последовало.
- Лучше? – поинтересовался Ван, всё так же озлобленно прожигая госпожу Арфлин взглядом.
- Л-л-лучше… - жалобно выдавила она, прикрывая след от удара ладонью и наконец приходя в чувства.
- Наверное, надо ещё? Для профилактики. – Кроули замахнулся, и Нина тут же вскочила с земли, будто сидя всё это время на углях кострища.
- Нет-нет! Не надо! – бросила она, утирая слёзы с румяных щёк – Спасибо… - робко улыбаясь, Нина не переставала всхлипывать носом и жадно глотать ртом воздух.
- Вот и славно, не благодарите. Пойду посмотрю, что там с колесом.
Когда проводник удалился в сторону, Бехайм подал поручителю руку, дабы помочь ей встать на ноги.
- Бехайм, - мягко вымолвила она, принимая его ладонь. Обращаясь к пожилому человеку в шапероне, она слегка покачивалась на месте – У вас не найдётся закурить?
- Вы уверены? Не думаю, что табак сейчас будет кстати.
- От него такой приятный запах…
- От табака?
- Да нет же! Кроули… - всё ещё потирая щёку роптала Нина, отводя взгляд – От него пахнет лесом, свежей хвоей…
- Ха, вот же маленькие оборванцы! – усмехнулся Мартин, забивая трубку для странно ведущей себя госпожи Арфлин – Всё-таки рассовали еловых шишек по карманам Вану. Видать, буквально восприняли шутку Вацлава про то, что он кролик, а не Кроули…
Случившаяся с колесом беда была невелика. Работа по её восстановлению заняла от силы двадцать минут. Умелые извозчики знали, как починить транспорт, имея в распоряжении запас примитивных инструментов. Несмотря, что реставрация прошла буквально “на коленках”, колесо обрело вторую жизнь и выполняло свою функцию ничуть не хуже, чем до поломки. Убедившись, что телеги и поручитель в порядке, купцы двинулись дальше в горы, строго следуя намеченному маршруту.
Подъём прошёл в штатном режиме и без происшествий. Широкая дорога уползала вверх вблизи от кулуара, выглядящего довольно угрожающе. Следопыт и картограф то и дело поглядывали за ним, опасаясь камнепада или ещё чего-нибудь похуже. К счастью, ничего на голову путникам не рухнуло.
Тот путь, что тянулся змейкой вдоль высоких скал, оказался тернист и ухабист. Камни и кочки то и дело заставляли телеги скрипеть рессорами, подпрыгивать на кочках, кренить борта, когда они угождали в небольшие ямки. Без поломки ещё одного колеса не обошлось, но сменить его на новое не составило труда и больших затрат во времени. Остановки так же шли людям на пользу. Путники могли перевести дух, попить или перекусить, дать лошадям отдохнуть. Ведь животные испытывали куда большую нагрузку при подъёме, чем сидящие в сёдлах и телегах люди.
Езда по каменистым, узким дорогам давалась куда сложнее. То и дело приходилось объезжать участки пути, которые размыло паводком или занесло валунами. Когда же путники добрались до травянистого плато, окружённого всё теми же серыми скалами, им ещё раз пришлось остановиться.
Дело в том, что на дороге между скалами будто выросла из земли ещё одна небольшая гора из камней. Странно было наблюдать то, как протоптанная тропа упиралась прямо в её подножье. Бехайм поторопился свериться с картой. Вместе со следопытом они убедились, что никакой горки посреди этой дороги быть никак не должно, но и заплутать в одном пути они могли. Чеши голову не чеши, а объезжать всё это дело как-нибудь да надо. Картограф занялся поиском подходящей дороги поблизости, рассматривая пожелтевший пергамент.
Вдруг затряслась земля. Та груда камней, что лежала на дороге, стремительно поднималась ввысь. Кони встали на дыбы, и люди вздрогнули, наблюдая как это чудо выбиралось из земли. Лениво и неспешно, камни на горе принимали некое подобие ног и рук, а в огромном валуне на вершине загорелись огоньки, точно глаза какого-то диковинного чудища. Это существо село прямо посреди дороги, точно заметив маленьких муравьёв под своими гигантскими ногами.
- Ооо… - протянулся гул, будто бы из глубокой пещеры, глухой и томный – Человечки…
Картограф от изумления выронил карту из рук, наблюдая за громадиной с открытым ртом. Люди оцепенели, не зная, как и реагировать на этот подарок судьбы: то ли тихонько пятится спиной, не делая лишних движений, то ли хватать руки в ноги и нестись прочь сломя голову.
- Медленно разворачиваемся и уходим назад! – приказал проводник, с трудом удерживая коня.
- Не бойтесь, – снова загудела гора, явно пытаясь встать, но попытки её были тщетны. Она будто не могла подняться под весом собственного тела – Я здесь просто отдыхаю. Сейчас вот встану, и пойду дальше.
Существо молвило так же медленно, как и двигалось. Несмотря на гигантские размеры, оно не вело себя агрессивно, а лишь пыталась встать, якобы для того, чтобы не преграждать купцам путь.
- Я закрыл глаза на минутку, и задремал… А вот теперь встать не могу, тяжело… Что-то мешает. Скажите, что у меня такое тяжёлое на спине?
Люди всё ещё молчали, изумлённо наблюдая за действиями каменного гиганта. Теперь на дороге была не гора, а существо, тело которого целиком и полностью состояло из поросших мхом камней. А прямо из спины существа росло не менее большое дерево. Когда неуклюжая громадина пыталась встать, с неё летел щебень, листья, жёлуди и палки, а когда оно молвило, рядом стоящие скалы гудели, в страхе разлетались прочь птицы и разбегалась в зарослях мелкая живность.
- У тебя в спине растёт дуб! – пытался докричаться до существа охотник.
- Дуб? – с недоумением прогудело оно – Странно… Когда я закрыл глаза, там был маленький кустик…
- Теперь это большое дерево. Оно мешает тебе встать?
- Да, мешает… Может, заберётесь на меня и срубите его? А я отойду в сторону и дам вам проехать.
Охотник оглянулся на изумлённых людей. Их напуганные глаза намекали проводнику, что добровольцев для такого сомнительного дела среди них не найдётся. Так или иначе, нужно было решить, что делать с деревом на спине гиганта и есть ли способ быстро от него избавиться.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (21-11-2019 15:54:29)

+1

27

Второй день в пути прошёл гораздо тише первого. Малрик негодовал на Нину. Мартин помалкивал из солидарности. Нина вздыхала по Малрику. Охранники про себя досадливо ругали Вацлава, да и просто понимали, что с песнями хорошо шагать только по дорогам родного края. А Милена занималась своими делами. Давая одной влюбиться, а остальным насердиться вволю, она лишь изредка перекидывались словом с картографом, а вообще всё больше собирала растущие по обочинам травы.
Начало лета самое время для сбора вершков, а начало осени – для сбора корешков и ягод. У ведуньи на поясе появился небольшой серпообразный нож, специально для этого предназначенный, и к седельным сумкам вскоре оказались подвязаны несколько пожухлых букетиков. Те, которые предписывалось сушить в тени, она оборачивала лоскутом тонкой ткани, а те, которым надлежало сушиться на открытом солнце, только перетягивала кожаными шнурками, судя по их виду, служившими для этой цели уже не первый год.
Вообще, у Милены многие вещи выглядели так, будто достались ей по наследству. За исключением разве что одежды, которую ведунья обычно шила и украшала сама, пряча в причудливых завитках вышивки магическое плетение рунной вязи. Будучи совсем юной, она подобно многим девушкам с удовольствием ходила по магазинчикам и рынкам, присматривая себе обновы. Но постепенно удовольствие от этого занятия сошло на нет. Те же нижние рубашки, к примеру, застирываются и теряют белизну очень быстро. Нужно покупать новые хотя бы раз в пару лет. А если посчитать, сколько их пришлось поменять за всю жизнь? Не удивительно, что ей хуже горькой редьки надоело этим заниматься.
Так что Лена знала множество магических и не очень способов содержать в порядке своё имущество. Не из скаредности, а больше из нежелания тратить время на поиски и покупку другого взамен испорченного. Если брать котелки, фляги и ложки у хорошего мастера, то они не один век прослужить могут, а сёдла, сумки, сапоги, перчатки и прочие, пошитые из кожи вещички с годами только лучше становятся, мягче, к телу приятнее и формой точно под владелицу. Вот и травяной серп сточился почти до основания, но травы срезал по-прежнему.
Так, незаметно торговый обоз и пересёк границы Гресского герцогства. Ведунья точно не знала, где они нынче проходят, потому и значения этому не придала. Просто держала в уме, что следующую ночь они проведут уже в свободных землях и присматривала за Ниной. Наведённые чувства почти как болезни. Одни переносятся тяжело и даже сводят в могилу, другие почти незаметны или вовсе не пристают к человеку. Любовный недуг протекает более бурно в юности, но зато и проходит быстрее. Если, конечно, от него вообще суждено исцелиться. В зрелом возрасте он куда менее ярок, да и случается реже. Но, если уж случился, то проникает глубоко и ничем от него не избавиться.
Судя по тому, что творилось с госпожой Арфлин, влюбилась она чуть ли не впервые и откровенно от этого обалдела. Что ж, сама виновата. Это же надо ещё умудриться, почти до тридцати лет дотянуть. А в пятнадцать что она с мальчишками делала? Исключительно била их, что ли? Впрочем, может и не только била, но что бы там ни было, сердца её это не затронуло. Тем сложнее оказалось этой особе вспоминать, что оно у неё всё-таки есть.
Да, похоже на солнечный удар, — негромко подтвердила ведунья Мартину. — Если госпожа Арфлин не употребляет никаких особых средств для поднятия настроения, то, скорее всего она действительно перегрелась. К вечеру может и лихорадка начаться. Это мы поправим, но потом у неё ещё несколько дней продержится слабость."Ага, несколько… до самого Аримана и ещё чуть-чуть".
Собственно, до Аримана пока было далеко и Лена не загадывала, что сделает к тому времени, а что нет. Может быть, она снимет чары раньше, а может, не снимет вовсе. Мало ли, как дело повернётся. Кто-то, наверное, сказал бы, что жестоко наказывать любовью. Наказывать жестоко в принципе. Хоть как и хоть чем. Но бывают случаи, когда иначе научить просто не получается. В любом случае, Милена себя жестокой совершенно не считала. На её взгляд, если видишь, что напрашивается кто-то, так лучше уж дать в лоб своей тяжёлой лапой, чем пройти мимо. От её затрещины синяк останется, а может и шрам, зато впредь неповадно будет. И от охотника оплеуха тоже на пользу пойдёт. А то ведь жизнь штука такая, может приложить, что не шишка вырастет, а головёнка отвалится.
Никакой радости по поводу того, что сделала, Милена не испытывала. Разве что некоторое удовлетворение от того, что всё сработало, как задумывалось. Прибегать к таким чарам ей доводилось нечасто, а без практики всё постепенно забывается. Отношение же самой ведуньи к этой женщине так и осталось на уровне глухого раздражения. Для Нины сейчас многое изменилось, но сама она оставалась прежней. Милена слишком хорошо знала таких людей, они не помнят добра, не умеют быть благодарными и позабудут о хорошем к ним отношении, как только перестанут в нём нуждаться.
Воспользовавшись предлогом сбора растений, подъём в горы ведунья преодолевала в основном пешком. Капель, конечно, увезла бы её вместе с тюками, но пешком у Лены получалось шустрее. К тому же, так и копыта у лошади целее будут, и зад к вечеру не заболит от постоянного сиденья. Да и сподручнее помогать, если кобылка оступится или зверь какой нападёт. Они всегда так путешествовали. От гарпий вместе прятались, воров выслеживали, от гоблинов отбивались, на куропаток охотились. К слову, надо будет сеть достать, раз уж они из Герцогства выехали. Земли здесь не то чтоб бесхозные, но охотиться на них никто не запрещает. Птицы, наверное, ещё не отъелись после долгой зимы, но похлёбка с тощей курицей лучше, чем вообще без неё.
Ведунья ведь ничуть не шутила, когда при первом знакомстве сказала Мартину и Малрику, что хорошо готовит. Если любишь вкусно покушать и много путешествуешь, только и остаётся, что самой вкусности готовить. Она уже почти облизывалась, припоминая, какие прихватила с собой приправы, и высматривая на скалах кустики дикого чеснока, когда одна из них заговорила. Ну, то есть, сначала обоз в очередной раз остановился, Капель тут же воспользовалась случаем, общипав листочки с жёлтой акации. И тут груда камней решила с ними поздороваться.
Лошадь присела на задние ноги и отскочила в сторону, дёрнув за собой Милену. Ведунья тоже растерялась, но всё-таки изловчилась перехватить её за уздечку и удержать на месте. Изначально порождения стихий не добры и не злы. Если они наделены собственной волей, то именно ею и руководствуются. Земные – самые стабильные и спокойные из них. Но Лена очень давно не встречала их свободными.
Хотя относительно недавно ей попадался генази, живое существо, в котором поселился стихийный дух. Ну, или по крайней мере, ведунья приняла того парня из шахты за генази. Они не очень-то поладили с той находкой. Но ожившая груда камней выглядела и вела себя совершенно иначе. И, надо признать, оказалась куда приятнее своего "живого собрата" в общении. Пусть и была такой же неповоротливой. Каменный голем мог бы просто покататься на спине и от выросшего там дерева остались бы только щепки, но тогда им точно не удастся избежать обвала.
Думаю, нам стоит сделать так, как он просит. Но ствол слишком толстый. На это уйдёт несколько часов, даже если взяться всем вместе. — Милена отвела лошадь к передней повозке, но привязывать не стала, мало ли что. — Может быть, попробовать огонь? Пожалуй, я знаю подходящие руны и могла бы сжечь дерево изнутри. Это тоже не быстро, но всё же займёт куда меньше времени. Только вот потушить его потом мне не удастся. Но здесь кругом камни и ветра нет. Пожара случиться не должно. — Она успокаивающе погладила мягкие ноздри Капели и пошла к говорящему камню. — Ты ведь не боишься огня, маленький братец?
Не боюсь, лунная, — отозвался тот. — Я был дружен с ним в кузнице создателя.
Тогда давай я помогу тебе, — Милена протянула руку вверх и великан тоже протянул к ней руку, раскрывая огромную ладонь.

Приблизительно так он мне представляется.

https://cdnb.artstation.com/p/assets/images/images/004/918/689/large/jakub-politzer-j-politzer-ilustration-card-monster-rock-creature.jpg?1487193776

+1

28

Проявленная госпожой Кушнер инициатива стала для путников неожиданностью. Никто и подумать не мог, что женщина, некоторое время назад беспечно собирающая разного рода травы, окажется смелой настолько, чтобы взобраться на спину каменного гиганта.
- Постойте, это же опасно! – спохватился Мартин, наблюдая, как Милена уверенно шагала в сторону препятствия на дороге.
- Успокойся. – утешал его следопыт – Я уверен, она знает, что делает.
Тем самым лекарь стал примером храбрости для работников торговой гильдии. Замшелая гора опустила на землю широкую лапу. Дождавшись, пока маленький человечек заберётся на неё и схватиться за что-либо покрепче, дабы не сорваться при транспортировке, элементаль земли доставил врачевателя на плечо. Людям оставалось лишь надеяться на успех, и наблюдать за всем этим чудом со стороны.
В то время, когда торговцы восторгались бесстрашием попутчика, Нина испытывала эмоции обратно пропорциональные. Скорее всего, это была обыкновенная зависть, ведь Арфлин любила находиться в центре внимания и приковывать взор к себе любимой. Сейчас же всё внимание оказалось обращено к светловолосой леди, производящей некие манипуляции с паразитом, раскинувшем широкие ветви на спине нерасторопного великана. Но самое главное, что терзало душу поручителя заказчика, это факт того, что вместе со всеми, Миленой восхищался объект её обожания. Теперь в котёл с бурлящей завистью добавилась куда более нестабильная субстанция – ревность, и вкупе это варево представляло из себя воистину взрывоопасную смесь.
Прошло время, и люди с облегчением увидели, как гигант спускал помощницу наземь. Вернувшись к каравану, целительница оставалась такой же невозмутимой, будто бы подобные случаи являлись для неё пустяками. А далее путников ожидал настоящее, завораживающие дух огненное представление.
Многовековое древо на спине элементаля задымилось, как табак в трубке. Ствол его громко затрещал, а в стороны разлетались листья и щепки. Расщепившись на двое от жара, разгорающееся дерево выпустило облако дыма. Показались языки пламени, пожирающие кору и древесину. Пылающий факел на спине горного великана совсем не приносил ему вреда, и когда от дерева остались лишь тлеющие угли, существо расправило спину, скидывая ношу с могучих плеч. Стоящая на пути глыба с облегчением вздохнула, наконец поднявшись во весь рост.
- Я будто заново родился! – возгласило существо, радуясь освобождению от нежеланного соседства с дубом – Спасибо тебе, сестра. Я сдержу своё слово.
Гигант шагнул в сторону, и принялся разглаживать образовавшуюся под собою воронку. Грунт податливо принимал форму под лапами существа, и вскоре на месте глубокого кратера осталась плотно утрамбованная дорога.
- Да здравствует госпожа Кушнер Храбрая! – возрадовались стражники, поднимая к небу своё оружие. Мартин аплодировал, а охотник добродушно улыбался. Только Нина гордо задрала нос, сидя в седле своей лошади.
- Вашу светлую голову посещают воистину мудрые идеи, Милена. Если бы не вы, мы бы тут застряли надолго.
- Да, хорошая работа. – фыркнула под нос Нина. Она просто не могла скрыть своё недовольство даже тогда, когда приходилось кого-нибудь благодарить или хвалить – Но нам следует торопиться. Приказывайте, Ван.
- Не будем терять времени, вперёд. И Мартин, подними карту, она у тебя из рук выпала.
- Вот я растяпа… - проворчал Бехайм, поднимая пергамент с земли. Оседлав коней, купцы двинулись вперёд мимо серого гиганта, любезно ожидающего, пока маленькие человечки проскочат мимо.
Горная местность вынуждала своих гостей приспосабливаться к суровым порядкам. Дни были жарки и засушливы, некогда нежные касания лучей весеннего солнце более не ласкали кожу, а обжигали её, а лёгкий ветерок, гуляющий по равнинам, в горах становился злым и пронизывал неподготовленного путника до костей. Сумерки наступали неумолимо быстро, и с первыми загоревшимися звёздами на горный ландшафт опускался холодный воздух. С наступлением темноты погода больше походила на осеннюю – становилось свежо, из-за рта клубами валил пар. К тому же, ночи в горах гораздо темнее, поэтому картограф и следопыт решили, что начинать разбивать лагерь следует ещё до того, как скроется солнце.
Остановиться работники торговой гильдии решили неподалёку от подлеска у подножий окружающих их гор, на укрытой изумрудной травой поляне, усыпанной огромными булыжниками. Близкое расположение к лесополосе гарантировало наличие хвороста, который следовало заранее заготовить, дабы его хватило на ночь, а возведённые самой природой стены из камней являлись хорошим укрытием от ветра и непогоды. Две телеги с товарами выставили в ряд позади будущего лагеря – теперь транспорт выполнял функцию заграждения от диких животных.  Поблизости протекала горная речка с ледяной, кристально чистой водой, что так же являлось очень важным, ведь вода требовалась не только людям, но и лошадям, изрядно измотанным подъёмами в гору по ухабистым дорогам. Путники приступили к установке тентов из плотной материи, а одну из телег разгрузили и отбуксировали в центр лагеря. Таким образом мужчины решили позаботиться о дамах, выделив им место для личного пространства. Несколько штрихов, и деревянная, широкая телега стала чем-то вроде уютной комнатки для попутчицы и поручителя заказчика почти со всеми удобствами. Всё это дело располагалось близко к костру, который был источником тепла и света. Даже его следовало сооружать с особой хитростью. Обычный деревянный шалашик, к которому охотник привык путешествуя в одиночку, в данной ситуации не подходил. Так что для розжига лагерного костра Кроули и нескольким людям из охраны пришлось переквалифицироваться в лесорубов. Обнаружив в лесу сухую сосну, они повалили её и разрубили на три равные части, которые доставили в лагерь. Из них и подразумевалось соорудить столь необходимый и неотъемлемый атрибут любого похода. Костёр, созданный по этой нехитрой, но очень полезной технике, назывался “нодья”.
Выполнив все необходимые приготовления связанные с установкой лагеря, Малрик отправился в близлежащий лес на охоту, благо, было ещё светло. Там ему за короткий срок удалось подстрелить несколько уларов и даже горную козу. Когда уже вечерело, Ван вернулся в лагерь с трофеями. Оставалось только разделать добычу, перед тем как оно попадёт на костёр. По расчётам охотника, мяса должно было хватить всем.
- Надеюсь у вас остались силы на готовку, госпожа Кушнер? – молвил Кроули, ловко перехватывая в руках окровавленный шкурник – Помниться, вы хвастались своими кулинарными навыками. Хотя, после того, что случилось сегодня, я даже не могу придумать дела, которое было бы вам не по плечу.

+1

29

Мешающее элементалю дерево догорело и порождение земной стихии выполнило своё обещание, освободив дорогу. Милена дождалась, пока мимо медлительного великана пройдёт весь обоз и смахнула с ладони так и оставшуюся неактивной часть рунной вязи. Пока возилась с огненной печатью на стволе, она сделала ещё одну надпись, о которой никого не предупредила. Предназначенную для того, чтобы напомнить об обещании, если элементаль в итоге передумает. В своём естественном состоянии дети природы не умеют лгать, ложью брезгуют даже некоторые драконы. Но порой они учатся дурному от демонов, людей и эльфов, и тогда становятся просто невыносимы. Так что небольшая предосторожность никогда не помешает, но ведунья была рада, что не пришлось ею воспользоваться.
А вот принимать громкие похвалы ей было неловко. На собственный взгляд Лена ничего особенного не сделала. Ну, подумаешь, знает она надпись, которой можно развести костёр, знает травы, которыми можно снять жар и головную боль, не удирает при первом намёке на опасность. Тоже мне, великое дело. Когда путешествуешь в одиночестве так долго, волей-неволей учишься делать всё необходимое сам. Но сейчас Милене тяжело бы далось сладить даже с одним элементалем. А то может и вовсе не получилось бы. По сравнению с тем могуществом, что когда-то было ей доверено, нынче волчица выглядела жалко. И невольно вырвавшийся вздох облегчения после расставания с говорящей скалой только усугубил это ощущение.
От вставших комом в горле воспоминаний сделалось грустно, но это была спокойная, светлая грусть. Милена знала, что способна на бо́льшее, но к силе ради силы никогда не стремилась. Она считала, что в любой момент времени имеет всё необходимое. И пусть когда-то было много, а теперь не очень, но всё же этого достаточно. Если она понадобится своему богу, то он позовёт и снова сделает её сильной, а пока этого не произошло, она вольна жить так, как ей нравится, и для этого у неё есть и всегда будет всё, что нужно.
Спасибо шипению Нины. Эта женщина могла взбодрить кого угодно. Но Милена сдержалась и не ответила в тон этой особе. Не по доброте душевной, а потому что точно знала, где и чем ответит на её любезность. Госпоже Арфлин, видимо, казалось, что встреча с каменным големом на перевале станет самым серьёзным испытанием нынешнего дня. Но в действительности настоящее испытание ожидало её вечером. А Милена, будучи куда более опытной и терпеливой, давно уже догадывалась об этом и сейчас не стала портить себе удовольствие.
Как она и предполагала, дичь в этих местах оказалась непуганой. А Малрик вернулся довольно скоро, заставив её ещё раз вздохнуть с облегчением. Непуганой здесь могла оказаться не только дичь и, признаться, ведунья немного нервничала из-за того, что охотник отправился один. Тем больше она обрадовалась, когда он вновь показался возле стоянки, да ещё и не с пустыми руками. Разумеется, предвкушение сытного ужина порадовало не её одну. Без преувеличения можно сказать, что Малрик принёс хорошее настроение всему лагерю. Кажется, караванные стражи даже начали понемногу забывать о некрасивом уходе своего командира. Но ужин ещё нужно было приготовить и потому, как только все желающие общупали и обсмотрели принесённое Ваном добро, ведунья пошла ему помогать.
Ощипывать диких индеек с их плотным, защищающим даже от горных морозов опереньем, то ещё удовольствие. Зимой эти птицы спят прямо в снегу, ныряя с высоты в сугроб и устраивая себе защищённую от пронизывающего ветра лёжку. Как-то Лена очень удачно набрела на такой сугроб с сюрпризом. Удачно и для неё, и для птиц, потому что в тот день было тепло и эти дурёхи умудрились попрятаться в мокрый снег. Ну, куриные мозги, что с них взять. После ночного мороза снежный ковёр превратился в ледяную корку, да такую прочную, что даже вес тяжёлого чешуйчатого зверя выдерживала без особых проблем. Волчица тогда забрала себе штук пять или шесть, а потом ещё добрый час возилась в снегу, откапывая остальных. В тот год зима выдалась лютая и зверья погибло много, так что встречу с голодным, но любящим поиграть оборотнем, и правда, можно было счесть немалой удачей.
Полно вам, — тихо посмеивалась Милена, поворачивая очередную ободранную птицу над огнём, чтобы опалить мелкие волоски и пушинки, которые пальцами было не выдернуть. — Ничего уж такого я не сделала. Просто знаю несколько рун и знак огня в том числе. Он почти на каждом ариманском доме нанесён. Только там узор защищает от неожиданного возгорания, а я написала такой, который его вызывает. Мне вот думается, что вы сделали куда больше. В первое мгновение мы ведь все чуть не разбежались в разные стороны. Но вы остались на месте и остальные остались. А так, кто знает, чем бы всё закончилось. То же самое и со всем остальным. Я знаю своё ремесло, а кроме того умею всё то же самое, что любая женщина. Ну, с поправкой на то, что не живу на одном месте, так что пришлось научиться вещам и не совсем женским. Обувь могу подшить, чтобы до сапожника нормального добраться, на обед себе что-нибудь поймать, если оно не крупнее барсука. Правда, только силками, потому что с луком обращаться так и не научилась. Сколько раз пробовала, но это оружие, как музыкальный инструмент. Думаю, там не столько уметь, сколько чувствовать надо. Людей вот я чувствую, а оружие не могу. Помучаюсь, помучаюсь, разобью в очередной раз пальцы тетивой, да и брошу это дело. Зато червяков не боюсь. Так что в дороге рыбу я ем куда чаще, чем мясо.
Кулинария – несложное искусство. Самое главное в нём специи и желание творить. Даже имея только самые простые продукты можно накрыть прекрасный стол. Весь секрет в том, что едокам нужно давать выбор. На западе принято готовить сразу много и всё в одном котле. В итоге вроде бы выходит и просто, и вкусно, и сытно. Ингредиенты разные, всё вместе соком пропитанно, мягонькое, во рту тает. Будь то каша, овощи или похлёбка. Вот только приедается быстро, потому что всё на один вкус. На востоке на стол ставят всего понемногу, но чтобы непременно разное. Даже к простому отварному мясу, овощам или крупе добавляют десяток соусов, сладких, острых, солёных, пряных и кислых, да чтоб ещё всё это разного цвета было. И в итоге у каждого в тарелке получается именно то блюдо, которое ему сейчас хочется. А если надоест, то просто можно взять другой соус или приправу, и вкус тоже станет другим.
В дороге с этим особо не разгуляешься, да и путешествовала Милена сейчас не с ариманцами, а с жителями Греса, так что она постаралась соблюсти баланс в традициях и не пугать их своими предпочтениями в еде. Да-да, некоторые откровенно пугались, наблюдая за тем, как ведунья пересыпает кусочки мяса или рыбы какими-то порошками и травками, а потом ест прямо так, не подержав предварительно над костром. Ей маринованные блюда и правда нравились, но и сотрапезникам аппетит портить тоже не дело. Потому в этот раз птицы отправились в котёл вместе с крупой и травами, а куски козлятины были натёрты солью и перемолотыми кореньями, а после закреплены на поленьях и расставлены возле огня.
Жарить тушу целиком ещё одна своеобразная традиция, прижившаяся далеко не везде. Очень уж это долго, хотя красиво, конечно. В холодных странах, где очаги у жителей в любом случае постоянно горят для отопления, можно над ним и барашка пристроить, и птицу или рыбу в горшке томить столько, что даже косточки потом станут мягкими. Но куда чаще для этого нет ни времени, ни возможности. Кусками мясо получается такое же вкусное, только гораздо быстрее и вскоре в прохладном воздухе уже растекались аппетитные запахи. Впрочем, это была ещё даже не середина кулинарного чародейства. Пока всё доходило до готовности, Милена приготовила целебный отвар и тронула Малрика за плечо.
Идёмте-ка, пока есть время, займёмся вашими шрамами. Сегодня все устали, а после еды и вовсе будет лень что-нибудь делать.
Сегодняшнее лечение практически ничем не отличалось от вчерашнего. Разве что сначала пришлось спрятаться от холода. В этом смысле обустроенный для дам, но ещё не обжитой ими уголок пришёлся как нельзя кстати. Правда, Милене оказалось куда сложнее сосредоточиться, потому что взгляд Нины чувствовался даже сквозь повозку.
А у вас действительно родственники в Арисфее? — между делом спросила ведунья. Давно проверено, что о чём говоришь, о том и думаешь, и наоборот, потому разговор о Малрике должен был помочь ей удержать внимание. Хотя, возможно, начать стоило с чего-нибудь менее личного, но Милене в голову сейчас пришла самая, на её взгляд, интересная часть биографии проводника. По крайней мере, из того, что она знала о нём на данный момент. — В таверне я этого не заметила и, наверное, если бы узнала тогда, то просто не поверила бы, но чем дольше вижу вас вне городских стен, тем больше нахожу сходства, — призналась она, разминая рубец, который со вчерашнего дня, кажется, стал немного мягче, так что процесс пошёл. Оставалось только не дать ему снова загрубеть. — Если не хотите, то можете не рассказывать, - я не обижусь. Но, уж простите, и не спросить я не могла.

+1

30

С каждой минутой госпожа Кушнер удивляла проводника всё больше и больше. То заразительное спокойствие, с которым она молвила, подтверждало её храбрость и подчёркивало силу духа. Показав себя на деле и проявив мужество, которому бравые солдаты из охраны каравана могли лишь позавидовать, в купе с ещё одним секретом, известном лишь следопыту, Милена более не казалась охотнику обычной беженкой из Аримана. Эта женщина могла абсолютно спокойно готовить ужин в не самых комфортных походных условиях, забравшись несколькими часами ранее на существо, вызывающего дрожь в коленях даже у самых матёрых вояк, при этом оставаясь в приподнятом расположении духа. Ничего не могло стать помехой не подверженной гордыне женщине: ни вечерний морозец, сковывающий пальцы, ни грязная работа с индейками, пачкающими эти же изящные, тонкие пальчики густым пухом и жёсткими перьями. Пустяки, да и только – вот и весь ответ на восторг окружающих, который видимо казался врачевателю незаслуженным.
- Мы все хорошо поработали сегодня. – пришёл к компромиссу Малрик, наконец разделавшись с подготовкой мяса. Хвалить человека, как и добавлять соль в пищу, следует соблюдая меру. Едва-ли найдётся гурман, которому придётся по вкусу хрустеть белым ядом на зубах, и от несмолкающих фанфар за спиной вовсе могла разболеться голова.
- Мой отец говорил, что нужно уметь всё. Знаю, философией в этой фразе слабо отдаёт, и вы наверняка посчитаете это высказывание сомнительным, может, даже сочтёте нужным его оспорить, но ведь мой старик в чём-то был прав. Как по мне, стремление к знаниям и покорению нового и есть один из множества смыслов существования.
Не известно, как на востоке, но в западных землях упоминание покинувших мир родителей или предков в беседе с человеком являлось данью уважения не только к усопшему, но и проявлением доверия к собеседнику. А цитирование их фраз и вовсе расценивалось как щедрый подарок, ведь жизненный опыт и мудрость дороже золота или самоцветов. Будь эти понятия материальными вещами, может быть драконы предпочитали бы восседать на горах знаний и опыта, вместо золотых дюн и брильянтовых полей?
Когда разговор зашёл о рыбалке и стрельбе из лука охотник невольно усмехнулся;
- А вот у меня всё в точности да наоборот. Терпеть не могу рыбалку, так как ловить рыбу я не умею. Чего греха таить, я даже наживку на крючке не могу грамотно забросить. В детстве ваш покорный слуга только и делал, что арканил рыболовным крючком самого себя. То палец вместо червяка насажу, то за штаны собственные подсеку…
Несмотря на то, что проводник рассказывал забавные вещи, воспоминания вызывали у него лютое недовольство. Требовательность передалась к Кроули от отца не только кровью, но и его строгим воспитанием. Да и кто любит вспоминать свои неудачи, пускай даже такие маленькие?
- Со стрельбой из лука вы правильно подметили, это дело тонкое. Тут как с игрой на лютне – дабы наконец сыграть приятную уху мелодию, перед этим придётся заработать кровавые мозоли в процессе обучение. А коли научился, то смело надевай перчатки, щитки, и переучивайся заново. Струна на этом инструменте пусть всего одна, но зато какая! А руки нужно беречь, особенно если они золотые, как у вас и растут из правильного места.
Обмен жизненным опытом пришлось прервать в связи с оздоровительными процедурами. Пусть Ван и не жаловался на здоровье, и в целом чувствовал себя прекрасно, припираться слов опытного лекаря он не стал. Госпоже Кушнер всё же было виднее. Отвар из трав, который Милена сделала для Кроули, на этот раз не ему показался горьким, а даже наоборот, ароматно благоухал и имел приятный привкус. Либо пациент привык к необычному вкусу настолько, что более не ощущал горечь, либо горные травы имели более мягкий вкус и яркий букет ароматов. Да и сам напиток ещё оставался тёплым, что делало его намного вкуснее в столь прохладный вечер. Но даже теплу этого снадобья не сравниться с жаром шёлковых прикосновений врачевателя. Пока её руки разминали кожу возле шрамов и рубцов, следопыт наслаждался каждым прикосновением. Скрывать своё удовольствие от подобных процедур стало настоящим испытанием, но охотник считал, что вынужден это делать, дабы не смутить лекаря. Ещё эта самодовольная индюшка Арфлин ошивалась где-то неподалёку, что вызывало неприятные ощущения слежки и преследования, сравнимые с паранойей. Но видимо Милена умела не только лечить, но и отвлекать от нагромождающих разум чувств. Заданный ею вопрос пусть и расценивался как личный, но Ван посчитал его вполне уместным. Всё же, подобное любопытство не казалось ему назойливым.
- Всего один. Это моя мать. – произнёс ловчий, впервые открыв глаза за всё время пребывания в телеге – Она действительно эльф, и живёт в арисфейских лесах. Мне право и самому сложно в это поверить, но это так. Ума не приложу, как она пересеклась с отцом?
На несколько мгновений пациент ушёл в личные размышления. Этот вопрос и вправду вызывал у него интерес. Ведь известно, насколько эльфы разборчивы и высокомерны, и подобный союз с человеком так же редок, как и четырёхлистный клевер.
- Наверное, я никогда этого не узнаю, как и прошлого своего покойного отца. Я правда хотел всё спросить у неё, но взглянув в наполненные тоской глаза, понял, что эти воспоминания оставят глубокие раны на сердце. Не нужно владеть даром, чтобы понять то, что она до сих пор его любит. Тяжела её ноша. – охотник досадно вздохнул – Знать, что пережила мужа, а в итоге переживёшь и своего сына, это… - Кроули потерялся, в итоге замолчав. Он просто не мог подобрать подходящего слова, дабы передать свои чувства.
- Но главное то, что я её нашел и убедился, что она в порядке. Казалось бы, живи со спокойной душой, но о каком спокойствии идёт речь, когда разговор идёт о разлуке? Ладно. – махнул рукой Ван, устав задавать риторические вопросы – Простите, госпожа. Меня иногда заносит.
Стоило ему договорить, как донёсся стук. Эта была Нина, любезно соизволившая постучать, перед тем как приоткрыть матерчатый занавес. Выглядела она несколько растерянной, а увидев то, что госпожа Кушнер держалась за оголённые плечи охотника, ревность снова продемонстрировала госпоже Арфлин, насколько остры её зубы. В руке у поручителя заказчика был белоснежный платок, которым она утирал слёзы со своих покрасневших глаз. Охотник насторожился.
- Госпожа Арфлин, почему вы плачете? Что-то стряслось? – Ван собирался сорваться с места и выскочить на холод с голым торсом, ожидая беды. Благо, посетительница поспешила его успокоить.
- Нет, всё хорошо. – гундела Нина, едва всхлипывая носом. Голос её дрожал, и говорил об обратном – Чёртов костёр так дымит, что режет глаза. Просто вас все ищут, люди проголодались.

+1

31

Когда говоришь с приятным собеседником, время летит незаметно и тема разговора меняется точно так же, легко и плавно, от одного к другому. О том, что мясо сгорит, можно было не тревожиться. Вокруг него, наверное, собрались уже все обитатели лагеря и этого точно не допустят. А похлёбка чем дольше покипит, тем вкуснее будет, ведь дичь довольно жёсткая по сравнению с домашними птицами. Так что они с Малриком успели и вспомнить родителей, которые оказались очень похожи. Ну, по крайней мере, отцы. Хотя отец Милены говорил несколько иначе. "Учись всё делать сама или учись зарабатывать столько, чтобы иметь возможность заплатить тем, кто умеет то, чего не умеешь ты". Поначалу ей больше нравился второй вариант, но постепенно всё как-то само собой пришло к первому. Наверное, потому что сама Милена умела всё больше и к отцовской мудрости добавила ещё и свою: "Если хочешь сделать что-то действительно хорошо, сделай это сам".
Потом Лена украдкой посмеялась над тем, какой из охотника получался рыбак. Хотя, на её взгляд он просто не очень-то хотел освоить это ремесло. Есть ведь множество способов добыть рыбу помимо удочек. Можно ставить сети, бродить с неводом или караулить с острогой на перекатах. Можно плести специальные ловушки из лозы. Она не знала, как правильно назвать их на гресский манер, но рыбаки с озера Арпар называли эти приспособления "мордочками" из-за вытянутой формы и входа, напоминающего пасть. А на севере их звали "вершами", "сижами", "вентерями", может и ещё как-то, ведь там что ни прибрежный посёлок, то свои характерные местные словечки. Внутрь той приспособы закидывали сухари, а утром доставили позарившуюся на них рыбью мелочь и молодых хищных рыб, которые нередко тоже лезли в ловушку ради неё. В конце концов, Лена же нашла способы охотиться, хотя сладить с луком уже и не надеялась. Ну вот. А раз не нашлось способа, она рассудила, что не шибко-то он был нужен.
У вас крепкое здоровье, почти как… — "как у нас, у оборотней", хотела сказать Милена, но вовремя прикусила язык. Демоны тоже не очень-то годились для сравнения. — Как у дракона, — после слишком долгой паузы невпопад закончила она и смущённо улыбнулась.
Хорошо, что охотник сидел спиной и не мог этого видеть, разве что уловить неловкость в интонации.
Завтра вечером я не стану вас мучить. Тело понемногу восстанавливается само, нужно дать ему время. Но отвар всё равно выпить придётся. В последний разок. Потом будут другие травы, они на вкус гораздо приятнее.
Наверное, они ещё многое могли бы сказать друг другу, если бы не появлялись Нина. Ведунья аж вздрогнула от стука в борт телеги. Она с самого начала знала, что так будет, и удивилась не столько вмешательству, сколько своей реакции на него. В первое мгновение Милена едва не выставила госпожу Арфлин обратно. Ей ничего не стоило найти несуществующую причину ещё немного побыть наедине с охотником, но чуть раньше, чем это произошло, ведунья задалась вопросом, зачем собирается это сделать. Но ответа так и не нашла.
Вы пока идите, я скоро догоню. Только надену что-нибудь потеплее, — в итоге мирно покивала Милена, подавая Малрику рубашку.
Она так и сделала, накинув поверх платья свободную безрукавку крупной вязки. А ещё достала из своих узлов пару мешочков, обнюхала и смешала в кружке по щепотке их содержимого с веточкой чёрного пустырника, который нашла сегодня. Похоже, успокоительный отвар понадобится нынче не только госпоже Арфлин, так что лучше приготовить его заблаговременно.
А потом был ужин. И если кто-то думает, что готовить на толпу более десяти человек тяжело, тот ещё не пробовал их накормить. Одни очень любят покушать, а у других нет аппетита, через пару часов он, может быть, появится, но тогда еды уже не будет. Кто-то не ест острое, не любит сушёную клюкву, кому-то непременно нужно запивать, и так далее, и тому подобное. Парни из торговой гильдии оказались непривередливыми, так что хлопот с ними не было. Всем досталось по порции, а особо голодным даже на добавки хватило. Всё-таки крупа в пути вещь незаменимая, сухая места занимает немного, возьмёшь горсточку, а разварится и вроде котелок полный.
Над тёмными зубцами гор причудливо смешивались краски небесной палитры. Голубой, розовый, фиолетовый, немного золота на размазанном на полнеба единственном тонком облачке, вытянувшемся вдоль горизонта и то и дело исчезающем за силуэтами вершин.
Погода портится, — присмотревшись к этой красоте, заметила ведунья. Охранники тоже дружно посмотрели туда же, а после с недоумением на Милену. — Видите, облака и дым навстречу друг другу идут? Это значит, что скоро облаков станет много. Но закат сегодня мягкий, не багровый. Стало быть, ветра сильного ждать не стоит. Вьюнок вон цветочки закрыл, тоже от непогоды прячется. Дождь будет или снег. Скорее всего снег, пожалуй.
Откуда ему летом взяться?
Кабы знать, — пожала плечами седая женщина, тщательно обгладывая козье рёбрышко. — Но мои не единожды битые колени говорят, что найдётся откуда. Будет снег. Под утро, по крайней мере. А раз без ветра, то небо на весь день тучами затянет. Может быть, и не на один, — она повернулась в другую сторону, туда где необыкновенная игра цвета плавно сменялась индигово-синим, расшитым бриллиантами звёзд покрывалом. — Нет, так далеко пока загадывать не стану, но всё-таки одевайтесь как следует, от вас же не убудет. Не добавляйте мне работы ещё и простудами.
Поверили Милене или нет, ей было неважно, только бы никто с жаром не слёг. А готовку её похвалили. И Малрика хвалили тоже. И тех, кто дров нарубил. И кто за лошадьми приглядывал. И вообще. Смеялись, скребли ложками по дну, рассказывали истории. Лена шутила, что теперь точно может открывать трактир. Назовёт "Как у мамы" – у нас вкусно и недорого, но мы заставляем доедать. После ужина закопали перья и косточки, чтобы на их запах не пришли какие-нибудь из здешних любителей мяса. Печёнку и всё то, что не пошло в похлёбку или на зажарку, сложили в котёл вместе с морковью и луком, плотно закрыли и оставили на углях. Этого своего колдунства Милена пока объяснять не стала, но обещала обязательно показать результаты наутро. А Феб, тот самый долговязый рябой парнишка, которому ведунья вчера поручала Капель, вытянул короткую соломинку и отправился мыть остальную посуду. Милена же собрала банные принадлежности, завернула их в лоскут ткани, обыкновенно служивший ей полотенцем, и подошла к Малрику.
Я поднимусь чуть выше по реке, чтобы умыться. Только умыться, — с небольшим нажимом подчеркнула она, давая понять, что сегодня, несмотря на всё ещё очень яркую луну, в поля точно не ускачет. — Скоро вернусь.
Лена совершенно не боялась ходить ночью одна и, наверное, охотник тоже уже понял, что за неё можно волноваться чуть меньше, чем за остальных, но всё же об отлучке из лагеря предупреждать нужно всегда. Чтобы знали, куда ушла, насколько, когда ждать обратно и в какой стороне начинать поиски тела, если вдруг не вернёшься к назначенному сроку.

Отредактировано Милена (27-11-2019 22:10:17)

+1

32

Небо разлилось градиентом заходящего за горы солнца. На периферии холодных и тёплых оттенков подобно шраму расползлась синяя полоса, разделяющая ночное и дневное небо. Захлёстывающая небосвод тёмная волна несла с собой россыпь звёзд и бледный лик полнолуния. Солнечный свет уходил на убыль, а воздух нёс морозное дыхание горных высот. Когда мрак осаждал лагерь плотным кольцом, его обитатели устремили взоры к бесконечному числу загорающихся звёзд на тёмном бархате, тонули в палитре красок небес, а кто-то и вовсе предпочитал любоваться неспешным дрейфом тяжёлых туч.
Госпожа Кушнер строила прогнозы на утро, пророча выпадение снега. Вот уж неожиданность – снежные хлопья в разгар весеннего сезона. Но горы всегда таили множество сюрпризов для путников, и подобные осадки не стали исключением. Забавно то, что юная ликом девушка жаловалась на ноющие колени, которые являлись предвестниками непогоды. Может быть Милена так шутила, а может и нет, но тем не менее охотнику стало любопытно – сколько же лет выдающемуся врачевателю? На вид она была гораздо моложе Мартина и Кроули, пусть их всех и объединял пепельный цвет волос.
Облепившие костёр путники постепенно начинали разбредаться по своим делам. Пусть сытный и вкусный ужин и вызывал желание крепко задремать до утра, всё ещё следовало заняться рутиной – помыть посуду, накормить и напоить лошадей, проверить товары и расставить караул на ночь. Последнее состояло в юрисдикции госпожи Арфлин, учитывая её новую должность. Поведение леди с дурным характером намекало окружающим, что взятые на себя обязанности накачивали и без того раздутый шар собственной важности, который того гляди грозил лопнуть с громким хлопком. С присущим ей командирским тоном, она строила служивых по струнке аки салаг, досконально объясняя инструкции и тонкости караульной службы. Уж лучше так, чем нахождение человек на столь ответственном посту, абсолютно не разбирающегося в деле. А дело своё Нина знала – годы службы в охране Аримана не прошли даром. Узнав, кто из солдат находился в карауле прошлой ночью в Миттенвельде, она поставила ровно столько ночных стражей, сколько требовалось для сохранения порядка в лагере.
Вскоре у огня остался лишь Кроули и госпожа Кушнер, которой пришло в голову заняться водными процедурами. Её желание несколько встревожило охотника, и будь Милена простой смертной, сомнения заставили бы следопыта отговорить лекаря, и подождать с этим хотя бы до восхода солнца. Но светловолосая дама таковой не являлась, и Ван не смел перечить оборотню, становясь преградой её воли.
- Что же, ступайте – вымолвил расположившийся на небольшом пне перед нодьёй проводник, якобы делая одолжение самому себе – Но не задерживайтесь, и будьте осторожны.
Это всё, что он мог сказать Милене по этому поводу. Как бы ему не хотелось отпускать кого-либо из лагеря в окутанную мраком поляну, делать исключение всё же пришлось. Надо – значит надо, и дела оборотня мало касались бастарда. Стоило быть благодарным, что его вообще ставили в известность, но неприятный осадок беспокойства за целителя всё же оставался. Кто знает, что скрывает обманчивая тьма?
Когда Милена отправилась вверх по реке с бурным, прохладным течением, Малрик всё ещё предпочитал согревать замёрзшие руки у огня. Языки пламени всё так же жадно пожирали древесину, оставляя от поленьев обугленные огрызки, взамен даруя путешественникам столь необходимое тепло этой холодной ночью. Пока охотник крутился вокруг нодьи, подбрасывая в огонь хворост, подтянулся Мартин с трубкой в зубах.
- Садись, охотник. Потолкуем на сон грядущий.
Судя по тону голоса пожилого мужчины в шапероне, им совсем не овладевали никакие тревоги. Бехайм – путешественник с большим опытом за плечами. Разбитые дороги и горные перевалы со временем перестали доставлять ему трудности, а необычный климат стал привычным. Верно толкуют, что ко всему можно привыкнуть, и Мартин являлся этому подтверждением. В отличии от охотника, оказавшегося в новых условиях, картограф ощущал себя средь серых скал и стужи куда комфортнее.
- Опять на ежах сидишь, Ван? – интересовался он, наблюдая как проводник неустанно оглядывается по сторонам, пытаясь рассмотреть что-то во тьме морозной ночи;
- Тревожно. – буркнул охотник – Места-то мне неизвестные. Не знаю, чего и ожидать.
В ответ Мартин рассмеялся, покачав головой.
- Зря беспокоишься. – утешал картограф, передавая трубку своему товарищу – Тут давно уже никого нет.
- Откуда такая уверенность?
- Не знал бы, не говорил. Оглянись вокруг – раскинул руки Бехайм – Тишина да благодать. Вот лет двадцать назад тут было людно. Видишь скалы восточнее? Раньше там работали рудники, а по этой дороге возили добытое в шахтах добро.
- Стало быть рабов сюда сгоняли?
- Было дело, тёмная история. В итоге рудники завалило, а каторжники взбунтовались. Заняли целый шахтёрский городок, представляешь? Тут-то остроухие и засуетились – гоняли их по лесам, а городок и вовсе дотла спалили. Сам, наверное, знаешь, от эльфов в лесу не спрячешься.
Как бы Мартин не старался утешить охотника, отговорить его от ночной прогулки картографу не удалось. Малрик хотел убедиться лично, что лагерю ничего не угрожает. Нагрузив на плечи рюкзак и колчан со стрелами, проводник отправился рыскать вокруг лагеря, пытаясь что-либо найти. Поиски привели полуночника к каменным берегам горной реки, и Ван заприметил тёмный силуэт. Незнакомец беспечно расположился на замшелом камне, бросая гальку в воду.
-Отзовись, – встревоженно прикрикнул Кроули – Кто таков?
  Силуэт дернулся, обернувшись на призыв проводника;
- Ван, это я. – послышался знакомый голос, вызывающий у следопыта бурю негативных эмоций.
- Госпожа Арфлин? – удивился он – Что вы тут делаете? Разве вы не должны расставлять караул?
- Люди уже заступили на службу, они справятся и без меня. Я просто хотела побыть одна…
Факт того, что никто в отличии от ловчего не опасался гулять по неизведанным тропам тёмной ночью, раздражал его. Подобная беспечность как правило становилась причиной больших проблем, но все вокруг просто закрывали глаза на правила безопасности. Рассердившись и плюнув через плечо, Кроули отправился обратно в лагерь. Что ему теперь, ловить каждого болвана за руку, дабы привести его обратно? Оставалось только недовольно ворчать под нос, ругая недальновидность своих товарищей.
- Ван, подожди! – Нина сорвалась с места, догнав уходившего прочь следопыта – Нам нужно поговорить, здесь и сейчас.
Кроули обернулся, скрестив руки. Его недовольный взгляд был устремлён Нине прямо в глаза, и охотник ожидал, пока она разъяснит цель беседы под луной.
- Я… - Нина замялась, заметив, как Кроули обжигает её взглядом, полным укора. Жесты, передающие отношения охотника к ней, резали неуверенную собеседницу по живому. Она всё так же не могла понять, почему это происходило, и почему так паршиво на душе, когда рядом находился Ван. Арфлин снова оказалась в ступоре, пытаясь связать два слова. Её собеседник пусть и недоумевал, но всё так же терпеливо слушал.
- ...Я хочу попросить прощения – наконец выдавила она – Ван, я была не права. Я не должна была так с тобой поступать.
Слова дались госпоже Арфлин с трудом. Её поступок пошёл наперекор с убеждениями, с нерушимыми принципами стального характера, который по всей видимости, сталкивался с чем-то более крепким и неприступным. Что это за чувство оставалось для Нины загадкой. Неизвестность, как правило, пугает, и женщине стало страшно. Пытаясь совладать с наваждением, футляр стальной леди дал трещину, и по щекам потекли ручейки. Такая искренность следопыта ни разу не растрогала. Он был уверен, что это крокодиловы слёзы.
- Вам лучше вернуться в лагерь. – проводник исполнил желание Арфлин - оставил её наедине с собой.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (01-12-2019 18:18:48)

+1

33

Ни для кого не секрет, что существуют темы, которые женщины с мужчинами не обсуждают. Даже если мужчина жрец, лекарь, или алхимик, торгующий дамскими снадобьями и притирками, и уж тем более, если это любовник, которому хочется всегда и во всём нравиться. Верно это утверждение и в обратную сторону. Потому Милена и ждала темноты, чтобы сходить на речку. Она не хотела уходить далеко от лагеря, а если устраивать купание днём, то пришлось бы прятаться в заросли или за ближайший холм, который на самом деле, находился не так уж близко.
Ночью всё было гораздо проще. С выбранного места Милена даже могла видеть костёр и слышать особенно громкие разговоры. Наверное, при желании оттуда можно было рассмотреть и её, но для этого пришлось бы отойти от слепящего глаза костра. Ведунья сильно сомневалась, что кто-то готов морозить зад ради того, чтобы потаращиться на тёмную фигуру в лунном свете, по которой на таком расстоянии довольно смутно угадывалось, что она женская. Что, собственно, и требовалось, дабы спокойно помыться.
Оборотни вообще очень чистоплотные создания. Не все, конечно. Молодым часто бывает не до того из-за внутреннего разлада и привыкания к наличию двух сущностей в одном теле. Но Милена почти не столкнулась с этими трудностями и довольно быстро приноровилась к своим новым потребностям и возможностям. Это ведь только на первый взгляд перевёртыши совсем как люди. Вовсе нет. Они похожи, потому что многие когда-то были людьми, только и всего.
У людей очень нежная кожа, очищать её нужно осторожно и бережно, чтобы не повредить. У перевёртышей кожа такая же, но существо, на котором ножевые ранения зарастают за сутки, каких-то там натёртостей и ожогов попросту не заметит. Ну, пощиплет немного где-нибудь в особенно нежном месте, подумаешь. Разумеется, имелось у Милены и обычное мыло. Но чаще всего чистоту она наводила совсем другим средством, куда более едким. Основная премудрость его использования заключалась в том, чтобы не испачкать ресницы, брови и волосы, иначе вполне можно остаться без них. Ну, и без глаз заодно, если мазать такой штукой лицо.
Для тела же она годилась идеально, особенно в дороге, когда нет возможности долго и с удовольствием плескаться в горячей водичке. Холода ведунья тоже не боялась, но и приятными приносимые им ощущения назвать никак бы не смогла. Потому, быстренько обмазавшись похожей на крем молочно-белой субстанцией, Лена сразу же окунулась в реке, облилась подкислённой винным уксусом водичкой из кружки, ополоснулась ещё раз, растёрлась полотенцем и на том водные процедуры были окончены.
На всё про всё ушло едва ли больше четверти часа шипения и рычания от ледяных прикосновений горного потока. Но оно того, определённо, стоило, а то у Лены уже стало появляться ощущение, что немалую часть Гресского герцогства придётся увезти в Ариман прямо на себе в виде пыли. Но, даже закончив с омовением и одевшись, ведунья осталась на берегу ещё на некоторое время. Луна поднималась над головой, тучи всё больше затягивали небо, неподалёку мерцал костёр, в реке что-то плеснуло и разошедшиеся круги унесло волной.

+

https://farm8.staticflickr.com/7849/31903300527_b294fc11c3_b.jpg

Милена смотрела на всё это, чувствуя, как внутри наступает тишина, прекращается извечный мысленный диалог с самим собой. Ей нужен был совет, а чтобы его услышать, нужно помолчать. Они с Ниной сейчас испытывали противоположные сложности. Госпожа Арфлин не понимала, что с ней происходит, но при этом интуитивно знала, чего хочет. Милена напротив прекрасно всё понимала, но не могла разобраться в собственных желаниях. Вернее, не была уверена, что может себе их позволить.
А причиной смятения, постигшего обеих женщин, стал, разумеется, господин охотник. В отношении Нины это было легко объяснимо, Милена же особо и не стремилась разбираться в причинах. Она давным-давно знала, что на свете достаточно мужчин, достойных внимания, и нет ничего зазорного в том, чтобы им его уделять. Внимание ещё ни к чему не обязывает. Сложность в том, чтобы определить, как далеко ты готова в этом зайти и как далеко тебе зайти бы хотелось. Для Нины это было сложно само по себе, а для Милены, потому что, отвечая на этот вопрос, она не могла не думать о последствиях.
Ещё в самом начале знакомства она подметила, что Малрик не таков, чтобы заводить интрижки на несколько вечеров, пусть даже и по обоюдному согласию. Наверняка, у Кроули это семейная черта. И, чего греха таить, именно она составляла немалую часть их привлекательности. Так что Лена вполне могла понять ту эльфийку, которая когда-то обратила внимание на его отца. Вот только сомневалась в том, что сможет пройти её путь хотя бы частично, а в ином случае не стоило и начинать. Это уж какой-то совсем нелогичный поступок, пытаться сломать в человеке то, за что он тебе понравился.
Но, когда дело касается чувств, на логике далеко не уедешь, Милена запуталась и теперь, стоя на берегу горной речушки, просила совета у Спящего. Каких только жутких вещей ни рассказывают про Рилдира, но она-то знала наверняка, что они с Имиром братья и один ничуть не ужасней другого. Должно быть, нынешние жрецы не придают значения подобным мелочам, но ни в одной молитве, ни в одном священном тексте, повествующем о двух братьях, к богу не обращаются во множественном числе, если речь не идёт о них обоих. Ни один из них не стремился объединить в себе всё и вся, не желал единоличной власти над миром в том смысле, в каком её понимают смертные. Семейная драма богов была куда глубже. Так что если у кого и спрашивать совета о делах сердечных, то только у них.
Иные смертные называли Рилдира отцом, но это только потому, что они никогда его не видели. Милена видела и у неё на такое обращение язык бы не повернулся. Пожалуй, она относилась к нему, как к брату. Сначала, как к старшему. Ведь он таковым и был. Но со временем разница в возрасте и мудрости становится всё менее заметной, так что теперь не было и этого. Ведунья лишь вспоминала брата, по которому очень соскучилась, хотела знать его мнение, но Рилдир, как всегда, молчал.
Спасибо, — едва слышно шепнула ведунья, подобрала влажный свёрток с мылом и щётками и пошла обратно.
Когда Рилдиру что-то не нравилось, он находил способы сообщить об этом даже сквозь сон. В прошлый раз, когда Милена решила, что устала жить, и собралась покинуть этот мир, она такой подзатыльник получила куском кометы, что и в самом деле едва не отправилась к праотцам. Как бы то ни было, но это заставило её вспомнить о том, что жизнь суть божественный дар, а возвращать подарки величайшее неуважение. Так что и сейчас Милена не сомневалась, что если бы её намерения чем-то были неугодны её божеству, тот, без сомнения, дал бы это понять.
Уже на обратном пути в лагерь она осознала, что пока стояла, прислушиваясь к голосу бога, успела продрогнуть насквозь. Даже зубы начали мелко постукивать. Забавно получалось, на мужчин строжилась, чтоб одевались теплее, а сама топчется мокрая на холодном ветру. Простыть ей, конечно, не грозило, но и дурной пример подавать не следовало. Так что, развесив полотенце, Лена завернулась в короткий шерстяной плащ и поскорее подсела к огню с намерением выпить горячий травяной отвар и выспаться за двое последних суток. Если Нина ещё не легла, то она и с нею поделится, а утром подумает о том, не пора ли избавить её от заклятия. Одно дело, когда человек горит сам по себе, украдкой вздыхая от наведённых статей, и совсем другое, когда предмет его тайных желаний начинает интересоваться кем-то другим. Это уже будет не наказание, а форменное издевательство, и ни к чему хорошему не приведёт. А Милена полагала, что ещё способна вызвать интерес у понравившегося мужчины.

Отредактировано Милена (03-12-2019 08:15:01)

+2

34

Появился запоздалый мальчишка, гремя отмытыми в ключевой воде чашками и кружками. Юный непоседа превратил рутинное занятие в игру, воображая себя искусны алхимиком. Щепетильно отмеряя щепотку собранной по дороге до реки изумрудной травки в студёную воду, в реактант добавлялись зёрна горчицы, стащенные у целителя, пока та кашеварила наваристую похлёбку. Процесс готовки ужина под руководством госпожи Кушнер и вдохновил неокрепший детский разум на эту потеху. Ну а катализатором для сия зелья послужила высушенная, душистая крапива. Жаль, бережок у реки оказался каменным, а так бы в ход пошёл песок и глина. Но не беда - мелкая галька вполне могла сойти за очередной секретный ингредиент для снадобья, название которого мальчик пытался выдумать, пока нёсся вприпрыжку обратно к огню лагерного костра. Темнота вынудила учёного торопиться – уж слишком жуткие силуэты рисовало богатое воображение ребёнка в тенях замшелых валунов.
Видимо, не сложились звёзды, и желанного эффекта от экспериментального зелья добиться не удалось. Как же обидно, когда плод научных работ даже не светился! Хотя бы вскипел, зловеще испуская клубы дыма, но нет – так трава и дальше безрезультатно кружилась в водовороте водицы вперемешку со льдинками. И как это варево ни тряси, ни взбалтывай, ни смешивай, ни переливай из одной чашки в другую – всё без толку. Зато посуда после подобных процессов оказалась чистой. Ребятёнок сделал логический вывод – он изобрёл универсальное зелье для мытья грязных чашек. Оставалось только похвастаться первому попавшемуся, при этом не раскрывая всех секретов технологического процесса и входящих в состав ингредиентов.
Но что вы хотите от мальчишки? Стоило ему нарваться на Нину, неторопливо ковыляющую к себе в комнатку, как на неё лавиной свалился щенячий восторг от проделанного опыта с травой, галькой, и речной водой. Слушая дитя, Нина улыбалась, и на этот раз искренне. Детей можно сравнить с магнитами, вытягивающими негативные эмоции. Было у них ещё одно интересное свойство – дурное настроение не переходило на них самих, а просто улетучивалось, испарялось, как утренняя роса.
- Ты просто умница. За это я покажу тебе настоящую алхимию. Хочешь? – много ли надо, дабы заинтересовать юнца? Непоседа был готов лопнуть от нетерпения, ожидая чуда. Поручитель заказчика впервые за всю поездку снял с правой руки плотную, кожаную перчатку. Кудесник продемонстрировал ребёнку ладонь с причудливым символом, вокруг которого красовалась аккуратно выведенная вязь из множества мелких рунических знаков. Если бы Арфлин задрала рукав, то юный учёный заприметил бы ту же картину с бесконечным множеством рун и геометрических символов, выбитых татуировкой на её руке до самого плеча. Оголённой ладонью фокусница схватила из рук малыша одну из деревянных чашек. Юнец открыл рот от удивления, увидев, как знаки на руке госпожи Арфлин начинают светиться, а чашечка, звонко потрескивая как первый схватившийся лёд под ботинками, затягивается блестящей в свете полнолуния плёнкой. Проходит несколько секунд, и деревянная посуда превращается в золото, прибавляя при этом в весе. Чашка из драгоценного металла была передана обратно негласно восторгающемуся ребёнку.
- Беги к папе, обрадуй его своим опытом – и  маленький алхимик засверкал пятками и драгоценным металлом в руках. Смеющаяся дама улыбалась мальчугану в след, находя забавным его реакцию на фокус. Но стоило ему добежать до отца, как драгоценность обратилась в песок, которого так не хватало на каменном берегу. Тут-то удивление и сменилось недолгим разочарованием, а после - более ярким восторгом. Ох уж эти дети. А ведь у юного дарования, которого окрестили выдумщиком в лагере после этого случая, было чему поучиться взрослой и состоявшейся женщине. Когда чудо обернулось прахом в детских ручках, юнец не стал ругать судьбу, ябедничать или пытаться спихнуть всё это на хитрые проделки Нины. Он лишь улыбаясь пригрозил ей кулачком, и то, когда никто этого не видел. Стоит отметить: не только рябой мальчишка стал жертвой подобного трюка. Арфлин отдала бы всё на свете, чтобы посмотреть на гримасу Гуслава Гога, когда тот обнаружит, что один из сундуков в его казне окажется ларцом для миниатюрной, песчаной дюны, вместо золотых слитков, некогда тешащих жадность коммерсанта тусклым металлическим блеском. 
Вот такой секрет скрывал рукав пурпуэна и перчатка госпожи Арфлин. Получаемое в процессе превращения золото ничуть не уступало настоящему по качеству, но становилось нестабильным, в итоге рассыпаясь в мелкую пыль. Дело в том, что надписи, творящие чародейство, были либо неверно написаны, либо вовсе не доведены до ума. Уж об этом растолкует сама Нина, если конечно пожелает. Покажет время.
Зоркий глаз охотника видел, как полуночники один за другим возвращались в лагерь целыми и невредимыми, из-за чего беспокойство ворчащего под нос альтруиста сходило на нет. Вот и Милена ворочалась, закутавшись в тёплые одежды, чему охотник так же был несказанно рад. Ютящиеся картограф и проводник за костром встретили её улыбками и любезным приглашением погреться у нодьи.
- Милости прошу, к нашему… - поленья в костре прогорели настолько, что пирамидка из сосновых брёвен предательски рассыпалась прямо в тот момент, когда Бехайм заканчивал свою фразу - …Шалашу.
- С лёгким паром, госпожа. – неизвестное Мартину изречение заставило его лишь недоумевающе повести бровью. Видимо, господа Гресские чинуши так не выражались. Но Бехайм имел честь путешествовать и в далёкие края на западе, отчего отдалённо понимал смысл фразы Вана.
- Вы что, купались в такой мороз? – дивился Мартин – Верно говорят, горные реки становятся как парное молоко, когда в их брод ступает такая горячая дама.
- А не пошёл бы ты… – вспылил охотник, грозно посмотрев на неаккуратного в выражениях товарища – … Да тоже искупался? – немного приубавил он накал страстей. В ответ Мартин усмехнулся. Ощущая неловкость ситуации, следопыт поднялся с места, решив куда-то направиться на ночь глядя.
- Эй, ты куда собрался то? – картограф даже посчитал, что как-то обидел его – Вечно тебе на месте не сидится.
- Делу время потехе час.
- Так ведь тихий час, балда!
- Да что ты ко мне привязался как банный лист? Черногривого я иду поить к реке. Добро ваше дарёное-то из вёдер пить не изволит, как даст копытом – ни ведра, ни воды. И не знай, чего больше жалко.
- А ты дарёному коню в зубы не заглядывай! Так у вас Элл-Тейне молвят?
Ловчий махнул рукой, не желая продолжать диалог, ведущий ни к чему хорошему.
- Госпожа, завтра, точнее, уже сегодня, встаём с первыми лучами. Будьте готовы, нам ещё следует наверстать упущенное. Спокойной ночи. – поклонившись, Кроули снял головной убор. Ему так же следовало поторопиться закончить свои дела, дабы набраться бодрости для предстоящей дороги.

+2

35

Поблагодарив за добрые пожелания, Милена подсела к огню, подогрела уже настоявшееся травяное зелье и с удовольствием его выпила. Ведунья вообще умела ценить маленькие радости жизни, ведь жизнь, собственно, сплошь состоит из мелочей и, если не радуют они, то уже навряд ли что-то обрадует. Потому Милена никогда не понимала тех, кто вечно всем недоволен. И ведь же попадаются такие индивиды, которым то юбка недостаточно пышная, то икра недостаточно красная, то хоромы на локоть ниже, чем хотелось бы.
Вместе с тучами с горных ледников спустился и холодный воздух, а Милена вот сидела у огня, потягивала мятное питьё и думала, как же это здорово, когда нос подмерзает, а внутри так горячо-горячо. И даже сомнительный комплимент Мартина её совсем не задел, а исключительно повеселил. Прежде всего, потому что сделан он был от души и без злого умысла, ну, и ещё потому, что от семейного человека всё воспринимается проще.
Он перед ликами светлых богов обет давал, а нарушать его не всякий осмелится. Милена вот точно не стала бы. Так что похвала от Мартина, какой бы та ни была, казалась ей безобидной. Хороша, мол, ведунья, хороша, ничего не скажешь. Жаль только, что око видит, да зуб неймёт. Что ж поделать, коли выбран уже кусок по себе. А раз так, то отчего бы и Мартину не сказать, как повезло его жёнушке? Вот Милена и сказала. Простенькое что-то, что с таким умным и весёлым за всю жизнь не соскучишься, кажется. Сказала и ушла отдыхать.
Когда она забралась в повозку, Нина уже спала. Вернее делала вид, что спит, но Лена всё одно не стала её трогать. Ничего страшного. Госпоже Арфлин не мешки ворочать и не уголь разгружать, а от недосыпа ещё никто не помирал, переживёт как-нибудь. Вместо этого знахарка вытянулась на меховом одеяле, положив под шею свёрнутую валиком безрукавку, укрылась плащом и затихла. Впрочем, и проснулась она довольно скоро, как раз в самый тёмный час ночи. Проснулась оттого, что надоело лежать на спине.
Физически тело уже вполне отдохнуло, а вот разум ещё требовал нескольких часов сна. Но сначала ведунья достала сухую веточку можжевельника, подожгла и повела над наконец-то уснувшей Ниной. Тонкий дымок заструился неровными кольцами, переплетаясь с магической формулой очищения. Покуда чародейство ещё не въелось в душу, отменить его легко. Особенно если чародейство своё. Но обычно колдуны и маги охотнее ломают чью-то судьбу, нежели свою работу, а их жертвы замечают неладное слишком поздно, если вообще замечают. Потому и бытует мнение, что избавиться от кровавых чар почти невозможно.
Собственно, Милена не то чтобы от них избавлялась. Она лишь перестала тратить собственные силы, прекратив как-либо влиять на чувства Нины. Больше ничто не будет подталкивать госпожу Арфлин в спину. Ничто, кроме неё самой. Потому что те мысли, которые появились в её голове за сутки влюблённости, и теперь никуда не делись, исчезло лишь давление чужой воли. Разорвалась связь между нею и колдуньей, а уж что будет у них с охотником, это теперь рассудит её собственное сердце. И даже Милена узнает об этом не ранее следующего дня.
На том волчица осталась собой довольна и снова легла спать. Но на этот раз уже укутавшись в пушистое одеяло, словно в кокон, спрятав нос и свернувшись калачиком. Это внутренний зверь чувствовал похолодание и требовал беречь тепло. Милене снилось, будто она проснулась. Кажется, оттого что захотела пить. Повозки, стоянка, торговцы и спящая Нина, всё было как настоящее, только сама ведунья отчего-то была в облике волка. Впрочем, как это часто бывает во сне, люди её не боялись даже такой, да и сама Лена не считала это чем-то необычным.
Она вышла из повозки и спустилась к реке, но когда склонилась над водой, увидела в ней не своё отражение, а совсем другого зверя. Большого, косматого, с тёмно-серой, почти чёрной шерстью. Разве что глаза так же отливали желтизной, как и её собственные. Милена изумлённо склонила голову набок, как делают все животные, когда не понимают, что происходит. Но отражение этого жеста не повторило, ещё больше усиливая ощущение странности и запредельной жути.
Ведунья вздрогнула и снова проснулась в повозке. На этот раз в облике человека и, вроде бы, по-настоящему. Но ещё некоторое время она лежала, рассматривая потёртый лисий мех, на котором спала, и ждала, что вот-вот случится нечто невероятное и она вновь убедится в нереальности происходящего. Но нет, теперь пробуждение оказалось настоящим и Милена действительно собралась к реке, приводить себя в порядок.
Солнце пока не взошло, это было ясно по тусклому свету, пробивающемуся сквозь щели в покрывающей телегу парусине. Но ещё до того как подняла полог, Лена на слух поняла, что на стоянке уже все бодрствуют и только она одна нынче разоспалась. А снаружи её встретила самая настоящая зима. Всё, что несколько часов назад играло всеми оттенками зелени, теперь было покрыто белым ковром. Ночью и в самом деле выпал снег. Совсем немного, всего-то на пару пальцев, но как же это было красиво.
Цветы и травы склонили головы под тяжестью белых одежд, дожидаясь возвращения тепла, а потом из-за горизонта показалось животворное светило. Тогда весь мир на несколько мгновений утонул в ослепительно сияющей белизне и, наконец-то, начал отогреваться. Щурясь от слепящей глаза яркости и позабыв о чудно́м сне, Милена заторопилась с утренними делами. Но на берегу ведунью настигло его продолжение. Недалеко от стоянки ей попалась цепочка волчьих следов. Таких крупных, что если бы Лена не была уверена в том, где провела эту ночь, то приняла бы их за свои.
Присев на корточки, ведунья вложила ладонь в отпечаток огромной лапы и повернулась в ту сторону, куда уводил след. Похоже, зверю было по пути с обозом и он явно приходил посмотреть, опасны ли двуногие. Посмотрел и пошёл дальше. Но не напал и даже лошадей не встревожил, а последнее, к слову, не так-то просто. Лена подумала было показать след проводнику, но снег под летним солнышком таял буквально на глазах, да ещё и в первую очередь там, где его уже примяли, так что прежде чем она успела что-нибудь предпринять, отпечатки лап стали похожи на небольшие круглые проталины, а вскоре и весь искристый белый ковёр превратился в росу.
Ведунья рассудила, что сон предупреждал о присутствии другого оборотня, но раз уж она это присутствие поспала, то и переполох поднимать нет никакого смысла. В конце концов, всё и так настороже, нечего добавлять людям тревог. Вот если он появится ещё раз, тогда и будут разбираться. А пока нужно заново уложить вещи и накормить всех завтраком. Здесь не будет доброй госпожи Тадефи, а все остальные уже чем-то да заняты, так что Милена взяла эту обязанность на себя.
Содержимое котелка, оставленного на ночь на углях, к утру разварилось до почти однородной массы, не очень аппетитной на вид, но зато сытной и вкусной. Её можно было мазать на хлеб или смешать с сухарями. А чтобы быстрее согреться и поднять настроение тем, кому пришлось стоять на страже и не довелось выспаться, Милена заварила горячий напиток с добавлением бренди и мёда. И то и другое она держала в качестве лекарств, так что, можно сказать, использовала по назначению. И только одно немного омрачало чудесное и полное контрастов утро ведуньи, поведение Нины по сравнению со вчерашним днём совершенно никак не изменилось.

+1

36

Весенний снег хрустел под ногами. Как же необычно выглядело погодное явление на контрасте полевых трав и восходящего солнца, заливающего небосвод горящим яхонтом. Вскоре небо озолотилось, как деревянная чашка в руках Арфлин, и на снежном покрывале растянулись глубокие проталины. Румяные красавицы полевые цветы распустили пышные соцветия, и путников пробуждало ото сна их дивное благоухание. Спустя ничтожные мгновения напоминание ушедшей зимы и вовсе растворилось, как мимолётное сновидение. От жгучего пуха, осыпающего поляну лунной ночью, осталось одно лишь красочное воспоминание.
Утро проводника по привычке начиналось с первыми лучами небесного светила, и природа наградила его за этот "подвиг" возможностью созерцать сие великолепие. Люди встретили осадок столь радушно и тепло, что платье убежавшей прочь невесты растаяло от подобной нежности. Явление уникальное, занятное, но лепить снежных баб и играть в снежки никто не торопился. Уж слишком много дел ожидало людей этим прохладным, свежим утром. Караульная служба бессонных сторожил подошла к концу, и восход охранники встречали находясь в полудрёме.
Ночка выдалась тихой, спокойной. Ничего не вызывало тревог у усталых путников и ночных стражей. Поэтому работы в лагере начинались лениво и неспешно. Кто-то ещё звонко зевал, сладко потягивался, разрывая оковы сна, а кто-то наоборот, чувствовал себя бодро, как например занимающаяся завтраком Милена. Не так давно продрав глаза, она уже была готова окутать всех окружающих греющей душу заботой. От этого она казалось охотнику воистину “золотым” человеком с добрым сердцем. Ведь именно так поступали хорошие люди? Делали всё для того, чтобы окружающие ощущали себя нужными, незабытыми, в каком-то смысле уважаемыми или даже отчасти любимыми. Кто как не женщин могла поделиться подобными дарами?
Свежий, горный воздух был просто создан для пробуждения, а находящаяся неподалёку речка позволяла отпрянувшим от грёз умыть лицо прохладной водой перед тем, как отправиться в далёкий путь. Лагерь собран, завтрак съеден, запряжены кони. Более торговцев ничего не держало, и дуновение Аквилона в спину раздувала паруса за их спинами. Пора двигаться вперёд.
Вновь широко раскинулась дорога, поднимаясь ввысь к лазурному сиянию небес. Неспешно плыли облака, тонкие и невесомые. Прозрачные, как горный хрусталь. Пусть пути немного развезло от влаги растаявшего снега, это ничуть не замедлило стремительного хода работников торговой гильдии. Спокойный отдых – бодрая дорога, всё просто. Профессионализм и закалка бывалых путешественников так же играла важную роль в скорости передвижения по пересечённой местности, однако, язык не поворачивался так обозвать лежащий впереди путь меж серых скал.
- Такими темпами и раньше управимся. Едем то с ветерком! – делился своими наблюдениями господин картограф. Его незатейливое, житейское добродушие и простота тонизировали окружающих. Мартин часто улыбался, шутил, и смотрел на мир с неподдельным, искренним оптимизмом. Такие настроение были настолько заразны, что ими проникся даже Кроули, который отчасти являлся полной противоположностью товарищу в шапероне. Неслись кони, а за ними покорно следовали телеги с товаром. Бехайм так увлёкся, что вырвался недалеко вперёд. Ван наоборот, старался сбавить ход, и советовал остальным последовать его наставлению. Тише едешь – дальше будешь, но всегда выходило так, что кто-то умудрялся обогнать кого-либо. Всё чаще Малрик подмечал, что равнялся в пути с госпожой Кушнер, путешествующей верхом на прекрасном коне с бурым окрасом. Сама судьба посылала ему шанс перекинуться словами с женщиной, грациозно и уверенно державшейся в седле. Беседы пусть и оставались лишены глубокого посыла с философскими рассуждениями, но и пустословием назвать их сложно.
- Драконье здоровье, значит? – невзначай переспросил Ван – Забавно, я ума не приложу, с чем сравнить ваши положительные качества.
Нина всегда находилась где-то неподалёку, посматривая украдкой на охотника. Рядом с госпожой Кушнер у молчаливого и серого проводника развязывался язык, и это заставляло Арфлин в гневе сжимать поводья в дамских кулачках. Она терялась в догадках, что же вынуждало его так себя вести рядом с Ашен.
- Вертихвостка. – шипела она сквозь зубы, тихо и гневно, как кобра, затаившаяся в зарослях папоротника. Гнусная ложь, но как же Нине хотелось хотя бы попробовать смыть ту чистоту, что сияла ореолом над дамой. Пока что эти попытки оставались тщетными и завуалированными, скрытыми от посторонних глаз. Но чутьё, присущее всем женщинам, подсказывало ей, что даже у Милены запылилось несколько скелетов в шкафу. Оставалось только их вытащить. Теперь она стерегла её везде, выжидала, внимательно всматривалась и преследовала. Эй казалось, что подсказка где-то на поверхности, но как бы пристально та не пыталась выудить некий порок, ничего не получалось. От этого Нина злилась ещё больше.
- А ведь однажды я в самом деле встретил дра… - неожиданно вереница встала, и Малрик наконец оторвался от беседы с врачевателем. Охотник поправил запрокинутую на лоб шляпу, наблюдая, как впереди на дороге шеренгой стояли телеги. Картограф снял с пояса подзорную трубу и вытянул линзу. Они совсем не такие, как у торговой гильдии. По сравнению с обыкновенными крытыми повозками купцов, они казались настоящим произведением искусства, делом рук умелого мастера.
- Эльфийские дилижансы. – досадно произнёс Мартин – Приехали.
Из голоса бывалого путника пропали радостные нотки. И чем дольше Бехайм изучал образовавшийся прямо по курсу затор, тем менее оптимистичными складывались его прогнозы. Охотник же направил острый как бритва взор к небу, и заприметил витающих над местом остановки силуэты птиц. Это были белоголовые сипы. Спешившись, он снял лук из-за плеч, и неторопливо направился вперёд.
- Извозчикам оставаться на своих местах. Госпожа Арфлин, расставьте людей по периметру и держитесь подальше от скал. Мартин, осмотри подлесок слева. Если увидишь какое-то движение - свисти. Госпожа Кушнер, – охотник перевёл взгляд на Милену – Отправитесь со мной. Возможно, там ещё остались раненные.
- Что происходит? С каких пор ты отдаёшь нам приказы, Ван? – вспылила Нина, освобождая накопившийся гнев на попавшего под руку проводника.
- У вас есть другой план, госпожа?
- Сначала я должна понять, что случилось!
- Там, где рыщут падальщики, всегда есть трупы. – вмешался Мартин – Нам следует осмотреть, что произошло.
- Да ни в жизнь! Не смейте соваться туда, слышите меня? Ищите объезд, это приказ!
- Но, госпожа – картограф сдавал позиции под давлением властной леди и грома её стального тона – Там могут быть раненные, мы могли бы им помочь. Таковы правила.
- Плевать я хотела на ваши дорожные обычаи! Вы торговцы, а не миссия милосердия. Ещё одно слово, и я прикажу высечь вас розгами за неповиновение!
Стоявший на перепутье следопыт смотрел на Арфлин. Дама снова была в своём репертуаре, и слушать её мерзкое наречие казалось ужаснее побоев розгами. Добавить полукровке оказалось нечего, и повернувшись спиной к каравану, он направился вперёд.
- Вернитесь! Вернитесь, пока не поздно, Ван! Я не повторяю предупреждений дважды!
Прогибаться под характером Нины Кроули более не собирался. Ему надоело наступать на одни и те же грабли раз за разом. Розги? Да ради всех богов и лесных духов, лишь бы удостовериться в том, что ничто не угрожает предстоящей дороге. Оставить столь тревожный знак позади расценивалось дозволению зайти в спину потенциальному противнику, но крикливая девка была слишком далека от очевидных понятий. Дураков, как горбатых, исправляла только могила.

+2

37

Да брешет твой малец, — ворчал устроившийся отдохнуть в телеге наёмник, обращаясь к своему товарищу. — Посеял он мою миску. Она деревянная была. Вот в кораблики, небось, на речке играл, да и упустил. Оно не жалко. Пёс с нею, я себе новую вырежу. Только и врать, сам понимаешь, тоже не дело. Потерял – так и скажи. И нечего небылицы выдумывать. В золото она обратилась, вишь ты. Да ещё и Нину приплёл. Будь она магичкой, мы бы всё тут давно квакали. Если уж Нина и может что-то превратить, так только сдобную краюху в удобрение. Но в такую магию я сам умею.
Второй охранник кивал, соглашался, обещал разобраться с этим безобразием. И никто так и не поверил бедняге Фебу. Даже Милена, которая, впрочем, вообще не очень-то об этом задумывалась. В отличие от вчерашнего дня на этот раз она предпочла передвигаться верхом. Торговцы задали приличный темп и на своих двоих Милена бы за ними просто не поспела. Основной подъём уже закончился и по более-менее ровной местности лошади было не так тяжело. Да и давно рвавшаяся побегать Капель, похоже, обрадовалась такой возможности. Но, несмотря на то, что дорога сделалась легче, вокруг путников сгущались всё более ощутимые напряжение и тревога. Они уходили от обжитых мест в неизвестность и это невольно заставляло говорить тише и чаще смотреть по сторонам.
По крайней мере, так это воспринимала ведунья. Но ощущения эти были для неё привычны и даже желанны. Потому что в то же самое время, когда человеческая её половина притихла в ожидании таимых неизвестностью неприятностей, звериная напротив освобождалась от необходимости держать себя в рамках и без конца оглядываться на чуждые ей людские законы.
Разница между диким зверем и домашним животным не в том, что один боится людей, а другое нет, и не в том, что кто-то живёт в лесу, а кто-то в будке. Просто дикий зверь считает двуногих равными себе. Они могут быть друзьями, врагами, соседями, даже едой, но никогда не хозяевами. Хель была именно такой. Но Милена давно заметила, что и люди бывают дикими и домашними. Одни совсем как её Хель. А другим во что бы то ни стало нужен хозяин. И не так уж важно, над ними или сами они мечтают хозяйничать. Одно, как правило, подразумевает другое. Ведь недаром говорят, что власть, это потребность унижать и способность унижаться.
Все мы разные и потребности тоже у всех разные, в этом нет ничего дурного. Разве что, когда сталкиваются две противоположности, такое порой начинается, что только искры сыплются. Зато и обратное тоже справедливо. Вот и Милена с Малриком оказались как будто из одной чащи.
Драконы тоже болеют, господин охотник. И, сдаётся мне, что и хвори у них драконовы, то есть куда страшнее наших. Но они всегда поправляются. Так и здоровый человек. Это не значит, что он вот прямо всегда здоров, но, что бы с ним ни случилось, в итоге он всегда с этим справится. Да и вообще, ещё наставница моя говаривала, если вы проснулись утром и у вас нигде не болит, скорее всего, ночью вы померли. Так уж мы устроены, что боль вечная наша спутница. То ногу отсидишь, то съешь что-нибудь неподходящее, то прыщ соскочит, то язык обожжёшь. Боль наша помощница и учительница, она всегда подскажет, что делать можно, а чего не стоит. Но от излишне близких отношений с нею, пожалуй, лучше воздержаться. — Ведунья улыбнулась и склонилась к Малрику, опершись на луку седла: — А вот о своих достоинствах я бы охотно послушала, в особенности от вас.
Кто-то когда-то высказался в таком духе, что, мол, скромность украшает. Интересно, на основании чего он сделал такие выводы. Милена вот не могла припомнить ни одного случая, когда кому-нибудь удавалось украсить себя подобным образом. Скромность, если, конечно, это истинная скромность, а не кокетство, делает нас незаметными. Ведь в этом и заключается её суть. И она вовсе не украшает, это чрезмерные хвастовство и гордыня отталкивают.
Во всём следует знать меру, даже в умеренности, как бы парадоксально на первый взгляд это ни звучало. Если постоянно скрывать свои заслуги, то о них никто так и не узнает. И в итоге, можно не сомневаться, что их припишет себе кто-нибудь другой. Если постоянно придерживаться золотой середины, то на исходе такой вот "золотой" жизни внезапно окажется, что и вспомнить-то нечего. Милена полагала, что тут не столько важно придерживаться неких норм, мерил и правил, сколько знать себя и чувствовать, когда нужно остановиться. Ей было хорошо с Малриком и останавливаться не хотелось, а уж что там подумает госпожа Арфлин ведунью волновало меньше всего.
Но их разговор прервался по другой причине. "Что ж, вот и кончилась приятная прогулка, – вздохнула про себя Милена, – началось настоящее путешествие". На дороге явно приключилось нечто нехорошее. Хотя на таком расстоянии определить что именно было невозможно. А потом нехорошее зашевелились и у них под боком – Нина устроила очередную сцену. Вместе со всеми выслушав её странноватые доводы, ведунья тронула лошадь пятками и направилась следом за проводником.
Там могут остаться раненые и мы должны им помочь. А они, в свою очередь, должны помочь нам, рассказав, что именно на них напало и откуда оно пришло. А если раненых не осталось, нам расскажут об этом следы на дороге, — медленно и внятно пояснила она, ненадолго задержавшись возле госпожи Арфлин. — Эльфы отличные бойцы. Вы же понимаете, что если они не справились с опасностью, то нам и вовсе ничего не светит. — Лена красноречиво оглянулась на тяжёлые возки и горстку охраны: — И мы не в том положении, чтобы позволить себе поиграть в догонялки со смертью. Надежда только на то, что удастся её обойти. Но для этого нужно знать, что это и где оно находится, не так ли?
Вопрос был риторический и ответа ведунья не ждала. Капель фыркнула и, цокая подковами по камням, порысила догонять вороного. Милена привычным жестом ослабила завязки на рукавах и вороте платья. Да-да, как обычно на тот самый "всякий" случай, который может нагрянуть в любой, самый неожиданный момент. И её ничуть не смущало, что возможно придётся менять облик при Малрике и каких-то незнакомых эльфах. Это был вопрос расстановки приоритетов, с которыми Милена давным-давно определилась. Тайну своей сути она берегла, но платить за её сохранность чужими жизнями не видела необходимости. Если зверь понадобится, он придёт. А что будет потом, потом и будет видно.

+1

38

Опасность витала в воздухе. Будоражащее разум чувство сбивало некоторых людей с толку, заставляя кровь стыть в жилах. Другие же наоборот, будто приобщившись к сильному дурману, теряли сознание от наваждения. Как правило, это проще называть слепой яростью, или как считал охотник – откровенной глупостью. Пусть тревога вокруг места происшествия и приобрела природу материального явления, обманывая сбитые с толку органы чувств, Малрик старался оценивать ситуацию трезво. Он считал, что только холодная голова, ясный взор, и цепкие когти логики способны разрешить любую ситуацию, избежать опасности и даже заиметь выгоду.
Некоторые глупцы отчаянно верили, не менее уверенно утверждая, что беда имела свойство “сгущать воздух”, оставляла вкус свежей крови на губах и даже пахла ею. Откровенный бред сумасшедшего. Не стоило варить в одном котле сопутствующие несчастью атрибуты дурных явлений.
Говоря о дурных явлениях, запах крови не просто улавливался, якобы проскакивая едва ощутимой ноткой - специфичный смрад буквально ударял в нос. А ведь Кроули и следующая за ним храбрая женщина ещё даже не приблизились к телегам. Нет смысла приукрашивать, мол, тревога заставила чувства обостриться, нет. Было тому логическое объяснение – ветер задувал как раз с той стороны.
Невозможно человеку привыкнуть к подобному запаху. Он навсегда оставался чужеродным, мерзким и пугающим, невзирая на то, сколько крови довелось повидать до этого момента. А повидал её Ван немало – и своей, и чужой. Однако, бастарду хватало выдержки, и крепко заарканив свою уверенность, он так же продолжал шагать навстречу неизвестности, внимательно осматривая окружение.
В таких ситуациях охотник отнюдь не чувствовал себя безоружным. Чего греха таить, проводя уйму времени в лесу на охоте, прячась в засадах и загоняя зверя, обыкновенный с виду ловчий мог легко определить, на какой веточке из сотен деревьев грызла жёлудь белка. Природа являлась единственным наставником, способным научить подобному навыку, и никаких хитрых “трюков” тут не крылось. Поэтому, когда следопыт стоял на пороге возникшего на дороге хаоса, его разум уже обрисовывал детали произошедшего в мельчайших подробностях. Оставленные подсказки в виде следов способствовали этому процессу.
Взгляду со стороны открывалась иная картина. Вереница из причудливых телег, богатых, расписных, вовсе осталась без коней и экипажа. И если некоторым животным посчастливилось удрать прочь от опасности, то остроухим такого шанса и вовсе не оставили. И даже если бы оставили, гордые обитатели волшебных лесов не предпочли бы поддаваться губительной панике. Эльфы поступили по уму, и приняли решения перегруппироваться, дабы вырваться к подлеску у скалы, но видимо что-то пошло не так. Когда охотнику наконец удалось рассмотреть ситуацию за замыкающей телегой, которая к слову и вовсе была к развёрнута задними колёсами к шеренге, то его взору показались истинные источники запаха пролитой крови. Тот ужас сложно назвать телами убиенных. Даже свирепые, дикие животные, как например медведь-шатун, не могли похвастаться подобным почерком. Защитники колонны, сопровождающие, возможно даже кто-то из числа знати… Теперь не представлялось возможным их опознать. Отчаянно сражавшиеся войны и те, кого они защищали всеми силами, погибли. Доблестная, но ужасная смерть.
Охотник побледнел. Вот уж чего не каждый день увидишь, и слава богам за это. Самым страшным по мнению Малрика было то, что если попытаться рассмотреть самые очевидные улики, которые позволяли раскрыть сущность напавшего на караван существа, то он невольно увидит смерть эльфов буквально перед глазами. От этой мысли ему стало дурно, и он направил взор к дороге, тяжело вздохнув. Назвался груздем, как говориться, и других вариантов не оставалось.
Взяв себя в руки, он подал Милене знак – не подходить. Раненных на дороге не осталось, следовательно, и помогать лекарю уже некому. Внимательно осмотрев дилижанс и останки неподалёку, Малрик делал неутешительный вывод.
Он вернулся к наблюдающей за процессом со стороны даме, и на Кроули не было лица. Вот уж на кого не хотелось возлагать тяжёлый взгляд, так это на госпожу Кушнер, но проводник решил, что его безрадостный взор далеко не самая ужасная вещь в данный момент.
- Госпожа Кушнер, – молвил он полушёпотом, то и дело оглядываясь по сторонам. В вышине неба над головой всё так же витали падальщики, ожидая своего часа;
Я знаю, о чём вы думаете, и настоятельно рекомендую оставить радикальные меры на очень крайний случай.
Мельчайшие детали охотник мог разглядеть не только на земле. Беседуя с Миленой, он уже догадывался, зачем она ослабила завязки на своей одежде.
- Понимаю, что этот метод действенный. Но кушать суп половником тоже довольно эффективно, однако, люд отдаёт предпочтение ложкам, не так ли?
Неизвестно, кого действительно старался утешить невинными сравнениями Ван, себя или целителя.
- Мудрость – одно из множества ваших достоинств, госпожа. Я так же ценю то, что вы готовы пойти на крайность ради жизни людей, но поверьте мне на слово – стоящим позади нас ничего не угрожает в данный момент.
Доносящий свою мысль следопыт позволил себе положить руку на плечо дамы, смотря ей прямо в глаза. Эти жесты возникали машинально, особенно тогда, когда охотник делился искренностью.
- Мне ведь не следует пояснять, с чем мы имеем дело, верно? Также нет смысла говорить, что оставлять его за спиной плохая идея.
Повернувшись ко второму с конца дилижансу, забрызганного алой кровью и дорожной пылью, он указал госпоже рукой на видавший лучшие дни транспорт.
- Его следы ведут к кабине дилижанса, я уверен, сейчас он там. Видите, какие хлипкие рессоры на телеге? Она будет крениться даже от тогда, когда в нём будет находится такая стройная дамы, как вы, госпожа. Наш зверь, судя по размерам лап, имеет форму волка ниже коня в холке на два локтя. Из этого делаем вывод, что он обратился в человека, иначе бы кабина была здраво запрокинута на бок.
Вернувшись к рассуждениям, тоном мужчины снова овладели спокойствие и рассудительность. Волнение его рассеялись, и твёрдая рука Вана снова пала на плечо смелой спутницы.
- Дело уже в шляпе. – слегка улыбнулся он – Но мне нужна помощь - ваша помощь. Однако, я связан по рукам и ногам, пока не получу согласие.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (11-12-2019 23:29:36)

+1

39

В горах до горизонта гораздо ближе, чем на равнине, так что своей скорбной цели охотник и ведунья достигли довольно скоро. Милена оставила Капель в стороне и отправилась посмотреть, что же там случилось. Впрочем, некоторые моменты были понятны и издалека. Арисфейские эльфы почти не ездили на лошадях, да и вообще на верховых животных, вполне справедливо считается такое их использование насилием.
А те, которые были вынуждены освоить эту науку, предпочитали со зверем договариваться, а не неволить его. Вычислить среди сотни всадников друида или эльфа очень легко. У него в руках не будет плети, на сапогах шпор, а с уздечки коня, даже если она изготовлена человеческим мастером, отстёгнуты удила. Но всё-таки, воспитанные в Арисфее эльфы чаще полагаются на свои, а не на чужие ноги.
Оставшиеся же на дороге повозки сами по себе говорили о том, что их владельцы долго жили среди людей или поблизости от них. В том не было ничего странного, остроухое племя селится по всему Альмарену. Герб с плющом и пионом на самом красивом из возков принадлежал, похоже, не слишком знатному роду. Или, вернее сказать, недавно отделившемуся от какой-то из уцелевших древних ветвей эльфийского родового древа.
Их все Милена легко могла бы перечислить, но о семьях, родословная которых насчитывала менее пяти тысячелетий, знала очень мало. После разделения эльфов на четыре разных народа, следить за переменами в их структуре и устройстве сделалось сложно. В первую очередь это касалось дроу. А после войны с ледяными демонами и лесные тоже надолго замкнулись в себе, лишь относительно недавно вновь начав проявлять интерес к окружающему миру.
При ближайшем рассмотрении побоища на дороге появилось больше деталей, но причин, сподвигших эльфов пуститься в путь, они не прояснили. На торговцев путники не походили, на солдат тоже, но и помимо того оставалось немало вариантов. Нападение, видимо, произошло совсем недавно. Это был какой-то крупный зверь, как сказали бы люди. Но ведунья-то точно знала, кто это был. Его запах уже встречался ей сегодня. Вот только во всём этом виделось ей что-то очень странное. Милена остановилась на обочине, наблюдая за Малриком и пытаясь понять, что же её беспокоит. И тут неподалёку всхрапнула встревоженная запахом крови Капель, подсказав хозяйке очевидное. Возле повозок не было лошадей.
Дело в том, что кони эльфов не оставляют своих всадников даже мёртвыми. Выполняя последние обязательства перед другом, они сделают всё, чтобы доставить тело сородичам. Но в этот раз было иначе. Если не считать парочки лошадиных трупов, других животных Лена не увидела. Тому могла быть только одна причина, устроивший это оборотень всё ещё где-нибудь поблизости. Они с охотником поняли это почти одновременно, но по-разному. Ведь и складывать тела в кучу перевёртышам тоже не свойственно, а значит, это тоже делалось не просто так и наиболее вероятной казалась попытка устроить ловушку.
Эта мысль билась в голове Милены в такт с ускоряющимся ударами сердца, пока там не щёлкнул мыслительный механизм и все кусочки мозаики нашли своё место. Ведунья накрыла ладонь охотника своей и шагнула ближе, обнимая мужчину.
— Вы много видите, Малрик, но кое-чего не знаете, — шепнула она, положив подбородок ему на плечо и почти касаясь губами уха. — Вы думаете, что здесь два оборотня. А нас здесь трое.
Лена была в этом абсолютно уверена, потому что не более десяти дней назад успела познакомиться с третьим и теперь узнала его, хоть запах и был очень слаб. Оборотни в двуногой ипостаси всегда пахнут не так резко. Но всё же это был он. Тот самый перевёртыш, служивший в греческом гарнизоне, которого едва не сожгла маленькая жрица Имира. Странная девочка, истово верующая непонятно во что. Милене так и не удалось поговорить с нею толком. А оборотень сбежал. Весь обожжённый перекинулся и переплыл Серебрянку, заодно чуть не утопив непутёвую жрицу.
Теперь он числился дезертиром, но хуже всего было то, что товарищи узнали о его природе. В Гресе не устраивали гонений на тёмных только потому, что они тёмные. Им позволялось жить и работать в городе и даже поступать на службу к герцогу. Но это не значит, что простой люд их не опасался. Тем более после того, как у всех на глазах оборотень едва не прикончил блаженную девчонку.
Как он оказался у кучи эльфийских трупов и что вообще делал здесь, оставалось загадкой, но Милена была уверена, что не Фрол это устроил. Маленькая жрица Анастасия крепко обожгла его светом и оставила без правого глаза. Даже на оборотне далеко не всё заживает быстро и ладно. Такие раны – точно нет. Особенно учитывая, что ему дважды за короткое время пришлось обращаться. В первый раз, чтобы унести ноги от своих сослуживцев, и в ночь полнолуния, когда этого не избежит ни один двуликий.
Наверняка он сейчас слаб и местами ещё в язвах от ожогов, а глаз и вовсе уже никогда не восстановится. Нет, эльфов убил не он. Скорее, это они собирались убить его. Хотя не вполне понятно, почему не сделай этого раньше. Но зато теперь Лена поняла, откуда взялся второй зверь. Оборотни, особенно волки, редко живут поодиночке. Это касается и людских городов. Особенно их, потому что там вздорный характер молодых перевёртышей быстро доводит до беды.
Если бы это вредило только им, так и пусть бы сами расплачивались за свою глупость. Но один ошалевший от луны перевёртыш бросает тень на весь род, потому за молодыми всегда тщательно присматривают. Раненый Фрол был совсем немолод, но это сейчас. А когда-то и он менял облик впервые, и у него тоже был наставник. Милене доводилось помогать с этим молодым и она прекрасно знала, как глубока связь между учителем и учеником. Хотя со временем они становятся почти равны и нередко даже называют друг друга братьями и сёстрами.
Тот чёрный волк, что снился ей нынче, похоже, и был старшим братом Фрола. Он приходил ночью к стоянке гресских торговцев, почувствовав там оборотня, но быстро понял, что не того, и ушёл дальше. А потом, наверное, нашёл брата здесь. Почему перевёртыши и эльфы не смогли разойтись миром, ведунья не знала. Младший из них слаб, а старший, наверняка, зол. Может быть, он просто не стал ни в чём разбираться и сходу напал на путников. Они, естественно, защищались, чем обозлили его ещё больше. А может Фрол, и правда, оказался в плену и его пришлось освобождать силой. Но что бы то ни было, всё сложилось так, как сложилось.
— Я не собираюсь менять облик без крайней необходимости, но думается мне, такая необходимость есть, — на удивление спокойно и обстоятельно продолжала она. — Тот, что прячется в повозке, сильно изувечен несколько дней назад. Он не сможет встать на четыре лапы. Едва ли вообще сможет встать. Но даже такой зверь опасен, особенно в узком пространстве. И вы ведь уже заметили, что здесь не вся кровь эльфийская. Второго тоже ранили, но уже защитники каравана. Он в скалах, по ту сторону дороги. Скорее всего, они собирались убраться отсюда, когда увидели нас. Если мы сейчас уйдём, то они уйдут тоже, хотя не поручусь, что окончательно. — Милена чуть отстранилась и взглянула в близкие, холодные глаза охотника: — Так чем вам помочь?

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Vade mecum