http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/25210.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Terra e Figlia Orfana


Terra e Figlia Orfana

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://images-wixmp-ed30a86b8c4ca887773594c2.wixmp.com/f/b4d38e12-b8b4-4f6e-840b-59436766b8f9/dap875t-51aa1479-c44d-489a-8cfd-b4a46d2c3029.jpg/v1/fill/w_1191,h_671,q_70,strp/commission__nellas__the_funeral_of_andiel_by_m0nkeybread_dap875t-pre.jpg
Действующие лица - Лоренцо Сальгари, Арадия, Аделинда де Шоте и барон Генрих де Шоте.
Место действия - Ариман, осень и зима 10 605 года.


Беспорядки можно устранить, пожары - потушить,
Заброшенные улицы вновь наполнятся суетливыми жителями,
стремящимися восстановить свой дом и вернуть его былое величие.

Однако, человеческая жизнь куда более хрупкая, нежели разгромленный Ариман,
и вот жизнь Генриха решила покинуть его изможденное тело,
оставив государство и собственную дочь сиротами.

0

2

Баронесса была готова.
Взявшись за руку Сальгари и сделав глубокий вдох, она постаралась унять свое волнение, и шагнула в портал за герцогом. Переход в совершенно другое место за секунды, до которого остальная процессия добиралась все это время, казался Линде чем-то странным… Конечно, де Шоте не забыла, что именно так она и оказалась в Ниборне, спасаясь из горящего Аримана, но тогда она не особо задумывалась над природой такого перемещения. Сейчас же, без спешки и опасности, у девушки было время подумать над этим.
Появившись в комнате таверны на другом конце портала, Ада немного пошатнулась, хватаясь за плечо Сальгари.
- Все… все хорошо… - Тихо заверила девушка, пытаясь отдышаться. - Голова немного кружится… Дай мне секунду.
Сделав несколько глубоких вдохов, Линда и правда пришла в себя, восстановив дыхание. Она отпустила Лоренцо и покивала на вопросы, лучше ли она себя чувствует.
Она последовала за мужчиной, продолжая держать его за руку и рассматривая новое окружение его глазами. Однако ее позабавила реакция тех немногих постояльцев, что находились в зале и были явно озадачены, откуда в таверне взялась пара, которой раньше здесь не было вовсе. Ада застенчиво заулыбалась, опустив голову, чтобы ее волосы скрыли ее лицо.

Как и говорил де ла Серра, процессия как раз приближалась к постоялому двору, и они направились навстречу. Девушка почувствовала себя немного неуютно, - все это скопление людей после их уединенной жизни вдали от общества нервировало де Шоте.
- Аделинда! - Послышался радостный возглас откуда-то издалека, и, когда Лоренцо обратил внимание на источник звука, Ада заметила, как к ним спешит Амели.
Служанка быстро приблизилась к паре и взяла баронессу за руку, внимательно осматривая ее:
- Как вы? Все хорошо?
- Да, да… Успокойся, пожалуйста. Я в порядке. - Спокойно ответила ей баронесса.
Лоренцо прервал эту беседу, отпустив вторую руку Линды и тактично объяснив свой уход. Он хотел наверстать упущенное время и узнать, как прошла дорога у остальных, и Аделинда понимающе кивнула, а затем повернулась обратно к Амели, следуя уже за ней:
- Амели..? - Мягко окликнула ее Линда. - А где Арадия?
- Арадия? В экипаже. - Взглянув на карету, ответила ей помощница, а затем озадаченно посмотрела на свою госпожу. - А что..? Что-то не так?
- Нет, нет. Я хочу поговорить с ней… Наедине. - Сказала девушка перед тем, как Амели попросила пажа открыть дверь экипажа.
Наследница коснулась глаз полукровки своими глазами и радостно назвала ее по имени, заулыбавшись ей, как только увидела саму себя.
- Как ты? Как прошла дорога? Наверное, тебе было невероятно скучно… - Голос девушки был на удивление уверенным, но все же мягким и спокойным.
Аделинда улыбалась тифлингу, а потом, когда дверь за ней закрылась, и они оказались вдвоем, де Шоте пересела на сторону Арадии, мягко, еле ощутимо взяв ее за руку.
- Я скучала… - Заметно тише призналась де Шоте, застенчиво улыбнувшись Дии уголками губ, после чего немного шутливо спросила ее. - Надеюсь, Амели тебя не донимала?

+2

3

Эта дорога, трясущаяся на каждой кочке карета и Амели, при любом удобном случае сверлившая рогатую полукровку взглядом – словом, все прелести путешествия из одного города в другой Арадии успели здорово надоесть. Она пыталась занять себя разглядыванием пейзажей за окном, попыткой угадать, какой формы было облако, лениво плывущее по голубой ткани небосвода, а потом сдалась. На какое-то время тяжелые мысли обо всем, что случилось, поглотили ее, но затем исчезли и они – в голове, увенчанной рогами, осталась только пустота. Может, оно было и к лучшему, про себя подумала Арадия, откидываясь на мягкую спинку сиденья и прикрывая белые глаза.
Когда процессия подъехала к таверне, Амели проворно выскользнула из экипажа, оставив полукровку одну. Дия лениво приоткрыла глаза, глянув через шторку, и вздохнула. Тело устало от долгой дороги: затекли ноги, болела поясница, рокот колес, казалось, все еще гулом отдавался в голове. Впрочем, выйти и размяться ей не дали.
Тифлинг широко распахнула глаза, услышав собственное имя, произнесенное голосом, нашедшим отклик в ее душе. Аделинда, ее маленькая пташка, осторожно садилась в экипаж напротив Арадии, и та не сводила с нее взгляда. Полукровка даже не сразу расслышала вопросы, которые ей задала наследница – Дия разглядывала ту с ног до головы, словно пытаясь удостовериться, что с ней все в порядке. Девчонка не верила, что Лоренцо мог бы причинить ей вред, но… Криво усмехнувшись, Арадия на миг скосила глаза на свои пальцы, зажившие еще не до конца. Кто его знал, этого Сальгари?
– Ужасно и ужасно, – отвечая на первые два вопроса, хмыкнула тифлинг. – Я вспомнила, за что ненавижу долгие поездки, и узнала, что в экипажах они переносятся еще хуже.
Рядом с Аделиндой было тепло и спокойно. Если до момента, когда де Шоте подсела к Арадии, у последней на душе и оставались крупицы волнения, после того, как девушка оказалась рядом, все исчезло. Прикосновение к руке, ласковое и осторожное, отдалось тенью боли, но полукровка подавила дрожь, улыбаясь в ответ на тихое признание, слетевшее с губ де Шоте.
– Я тоже, пташка, – Дия осторожно переплела их пальцы. – Амели? Если только недовольными взглядами, но не разговорами. Всю дорогу молчала как рыба, – в тон Аделинде отшутилась тифлинг, а затем вздохнула и, пытаясь не выдавать своего волнения, спросила: – А ты?.. Вы… Все прошло хорошо?«Он ведь не тронул тебя?» – Как ты себя чувствуешь?

+2

4

Баронесса была так рада увидеть тифлинга вновь, но все же опасалась - не саму Арадию, а того, что ее чувства покажутся полукровке странными. Однако, как только ее разума коснулся отклик чувств, с души Ады сошла лавина переживаний, оставив спокойную радость.
Она улыбалась рогатой девушке открыто и легко в ответ на ее ответы:
- Ты что же… просидела тут все это время? - Вопросительно подняв брови, тихо спросила де Шоте. - Если хочешь, мы можем пройтись у экипажа, пока мы не дошли до города. Не думаю, что кто-то будет против.
Услышав ответ о своей помощнице, Аделинда еле сдержала смех, порывисто выдохнув носом:
- Прости ее, она это не со зла. - Поправив подол своего простого платья, она откинулась на спинку сидения, и лицо баронессы окрасила застенчивость:
- Да, все хорошо… - Она опустила голову на плечо Арадии. Сейчас они сидели почти так же, как и тогда, в ночь боли и печали, чуть не унесшей жизнь юной госпожи. Только теперь Аделинда улыбалась, а ее голос был на удивление спокойным. Что-то решительно переменилось в де Шоте, казалось, она обрела некий стержень, и теперь излучала спокойную уверенность, не похожая на забитое и жалкое ничтожество. - Я бы хотела провести и больше времени вот так… Мы жили, как простые люди, и в этой простоте и открытости есть нечто прекрасное. - Девушка опустила голову и усмехнулась. - Я так боялась сначала… Что если я не смогу, я же ничего не умею без помощи… Но Лоренцо… Он не так плох, как может показаться. Он был очень терпелив, многое показывал и рассказывал, терпел мои неудачи и глупости…
Она подняла голову и повернула ее к лицу тифлинга, смущенно улыбаясь вновь:
- Сейчас я могу точно сказать - это тот человек, в котором я уверена. - Голос девушки стал теплее, будто передавая атмосферу уюта и покоя, что она ощущала в той маленькой лачужке. - Я не боюсь его... Он показал мне, что ему можно доверять… что можно на него положиться. Просто... ему тоже нужен кто-то рядом.
Да, он не прост. Бывает резок и груб… Жизнь сделала его очень жестким, но...
- Сострадательно изогнула брови Линда. - Он просто очень устал… И если я смогу облегчить его бремя, хоть немного, я готова помогать ему.
Говорить о их личных разговорах Ада не желала.
Также, как сохранив и их с Дией беседу в тайне, баронесса считала многое рассказанное ими с герцогом секретом. Его детство, его чувства и переживания, их признания и близость - все это было слишком личным, и Линда не считала верным делиться этим сокровенным, как бы ее не распирало от собственных эмоций.
- Мне было очень приятно услышать гордость в его голосе, когда у меня начиналось что-то получаться… - Линда и сама звучала очень гордо, рассказывая рогатой о своих успехах в такой простой, казалось бы, со стороны жизни. - Мне никогда не давали жить самостоятельно, но мне это нравится. Да, я знаю, со мной много мороки из-за… - Она небрежно показала пальцами в область глаз, утомленно прикрыв их. - Но мне правда было приятно пожить… нормально. Я чувствовала себя… свободно.
Лицо девушки озарило застенчивое счастье, и она мягко обняла тифлинга, прошептав:
- Я чувствую себя живой...
Безмятежную улыбку на ее лице омрачил взгляд Дии, брошенный на руку. Что-то не так было с ее пальцами… Они были… кривее..? обычного. Припухшие, немного розоватые, будто она защемила их дверью. Опасения наследницы подтвердила приглушенная вспышка. Даже сдерживая боль, все живые существа испускали вспышки эмоции, которые Линда всегда могла ощутить своим восприятием. Взгляд ее незрячих бельм стал тревожнее.
- Дия… Что с твоей рукой? - Шепотом спросила баронесса. - Тебе больно? Как это так?

+2

5

Арадия слушала Аделинду с замиранием сердца, всеми силами огораживая ее от своих эмоций, которые роились в душе полукровки, готовые в любой момент вырваться наружу во вздохе, во взгляде, в нервном комкании ткани платья в руке. То, что баронесса рассказывала ей, было похоже… на сказку. Да, пожалуй, это было хорошим сравнением.
В памяти Дии все еще была жива сцена их с Лоренцо расставания, закончившаяся для нее неприятно. А сколько всего было раньше, задолго до Аделинды, до Аримана, вообще до всей этой проклятой ерунды, в которую Арадия позволила себя втянуть, потому что не имела выбора? Но когда де Шоте говорила о той наверняка лишь самой малой части того, что произошло между ней и герцогом, пока они были наедине, покинув процессию, у рогатой складывалось впечатление, что Сальгари предстал перед своей будущей невестой в совсем ином свете. Будто мужчина одним небрежным жестом надел маску добропорядочного и Рилдир весть какого еще ухажера.
Но Аделинда, сейчас сидевшая подле Арадии и без смятения повествующая о их с Лоренцо тайной прогулке длинною в несколько дней, явно испытывала душевный подъем. Более того, она говорила спокойно, уверенно и… улыбалась. Тифлинг внимательно рассматривала ее лицо, оказавшееся совсем рядом, и, невольно проводя параллели с памятной для них обеих ночью, не могла найти ни следа той запуганной и изможденной девчонки.
Рядом с ней сидела, мягко прильнув к хрупкому плечу, девушка, которая начала освобождаться от призраков своего прошлого, преследовавших ее всю жизнь. Рядом с ней сидела настоящая аристократка. Рядом с ней сидела будущая баронесса Аримана.
«Что он с тобой сделал, пташка?»
Вопрос застрял в горле, не смея вырваться наружу, сорваться с губ, нарушая хрупкое спокойствие. Арадия грустно улыбнулась, зная, что Линда все равно этого не увидит. Она могла бы закричать о том, что Лоренцо – чудовище, ужасное и беспринципное чудовище (думала ли она так сама?), что он просто пускает пыль Аделинде в глаза, но… Де Шоте была счастлива. Она улыбалась. Каких трудов стоило это Сальгари и какой тварью нужно быть, чтобы сейчас грубо выдернуть девушку из этой искусно выстроенной (пусть даже и) иллюзии и хрупкого спокойствия?
Нет, покачала головой тифлинг, закусывая губу, она не будет этого делать. Не она начала эту игру – не ей и заканчивать.
– Что? – переспросила Дия, не сразу поняв вопрос. Линда, поднявшая разговор о ее руке, заставила полукровку мысленно выругаться – она совсем забыла, что баронесса смотрит ее глазами, а значит и видит то, что видит Арадия. – А, рука… – Арадия постаралась придать голосу безразличие. – Самый несчастный и самый глупый случай с дверью. Просто защемила. Не волнуйся, это совсем скоро пройдет – мне от матери не досталась красота, но вот регенерация перепала сполна, – девчонка выдавила из себя улыбку, поздно вспомнив о том, что это бессмысленно, и поспешила перевести тему: – Ты не хочешь пройтись? Думаю, мне жизненно необходимо вспомнить, как стоять на ногах.

+2

6

- Ты уверена..? Я не хочу, чтобы тебе было больно… - Как-то по-детски наивно отозвалась де Шоте, с тревогой “глядя” на Арадию.
Ее рука дрогнула, делая их соприкосновение еле ощутимым, ведь в голове баронессы развернулась целая борьба - отпустить ушибленную руку тифлинга из страха причинить ей неудобства или же все же оставить их пальцы переплетенными, восполняя то время, пока дорогой души не было рядом.
Вздохнув, Линда все же призналась, опустив голову снова:
- Признаюсь, мне сначала было дико страшно, но… все оказалось совсем иначе. Теперь я доверяю ему, и, думаю, Лоренцо доверяет и мне. Сначала мне казалось, что в его голосе есть фальш, но последние несколько дней мы были максимально честны друг с другом. Я бы ощутила ложь… Я думаю, что смогла бы. Обычно интонации людей меняются, и они даже не замечают этого… Я не слышала лжи в его голосе. - Девушка затихла на секунду, взглянула на саму себя глазами полукровки, и приблизилась, чтобы сказать ей то, о чем они с герцогом договорились еще в той хижине, не желая, чтобы их слышал кто-то еще. - Лоренцо позволил мне... взять тебя под свое покровительство. - По мнению самой Аделинды, прозвучала эта фраза не очень, и она замялась, извинившись и скромно поправив себя. - Я не хочу, чтобы ты думала, будто мы передаем тебя из рук друг друга, как вещь, нет…
Теперь ты - мой гость. И я хочу, чтобы ты была свободна, пока находишься под крышей моего дома.
- Она была смущена, и призналась. - Арадия, ты понимаешь меня, как никто другой… И я правда хочу, чтобы мы были равны… Я хочу… чтобы у тебя был кто-то, к кому ты сможешь прийти в любую секунду. И я хочу быть этим человеком… правда… Я действительно хочу стать твоим другом…
Мысли путались в голове Аделинды, а слова на языке путались и того сильнее, лишь тепло, простое, человеческое, заботливое исходили от баронессы, подкрепляя истинный смысл ее высказываний. Это неудержимое желание унять боль, подарить покой родной душе, дать то, чего не хватает в этой жизни. В этом была вся Аделинда.
Бескорыстная, наивная и непосредственная, словно дитя.
Тифлинг вырвала Аду из ее раздумий, и она встрепенулась, закивав девушке в ответ:
- Да-да, конечно! - Она склонила голову, “взглянув” в сторону дверцы экипажа. Нащупав разум Амели, она попросила ее передать вознице и пажу о том, чтобы те остановились на секунду и выпустили белоглазых на волю. - По правде говоря, я и сама хочу прогуляться…
Ее просьба была исполнена через минуту. Карета остановилась, и через секунду паж открыл им дверь, подавая руку пассажирам. Амели взволнованно подошла к своей госпоже с немым вопросом.
- Все хорошо. - Спокойно заявила баронесса. - Отдохни, мы скоро присоединимся к тебе. Мы будем прямо снаружи, не волнуйся, Арадия вполне справится сама…
Отрезав любые аргументы, девушка дождалась, пока ее служанка заменит их, взяла тифлинга под руку и направилась за ней, полностью доверяя рогатой свое направление.
Этот день был теплым и солнечным, хотя по небу и витали пушистые облака… Скоро осень возьмет свое, но природа явно благоволила этой процессии, позволяя им насладиться последними теплыми деньками.
Только сейчас, шагая среди подданных Сальгари и взглядываясь в мир их глазами, де Шоте могла осознать, сколько припасов и материалов для реставрации Аримана выделил им герцог. Уже это наполнило ее сердце благодарностью в очередной раз… И хотя где-то в глубине души она понимала, что так де ла Серра желал закрепить свои намерения на брак с наследницей, заверившись репутацией щедрого и заботливого правителя, это не могло не радовать Линду - он заботился и о ее доме настолько же, насколько он заботился и о ней самой. Это подкупало…
- В Аримане есть пара мест, которые очень дороги мне, и я хотела бы как-нибудь прогуляться с тобой… Надеюсь, они не сильно пострадали во всем этом разгроме… - С горечью в голосе понадеялась де Шоте. - Я знаю, тебе не очень нравится сидеть взаперти. Что скажешь..?

+2

7

На фразу о покровительстве Арадия бы не обратила внимания, если бы Аделинда вдруг не захотела уточнить, что именно это должно было означать (словно тифлинг не знала этого). Не думать, что де Шоте с Сальгари передают ее друг другу, словно куклу, с которой один из них уже наигрался, в свете последних событий, приправленных комментарием баронессы, теперь было сложно. Ментальщица мотнула головой в попытке отогнать назойливую и откликающуюся внутри горечью мысль, но та не исчезла – затаилась в темном уголке сознания, безжалостно вытесненная новым потоком информации, свернулась в тугой клубок, словно змея. Дия знала – воспоминания об этом разговоре вернутся в самый неподходящий момент и застынут перед глазами пеленой. Но сейчас…
– Спасибо, Линда, – тихо откликнулась полукровка, медленно расправляя свободной рукой складки на юбке своего платья и опуская глаза. – Спасибо за то, что ты так ценишь меня… Мне приятно слышать это. Твой дар дороже золота, пташка. Я бы очень хотела быть… твоим другом.
«Хочу, но смогу ли?» Арадия подняла глаза на Аделинду, бессовестно благодаря всех богов за то, что та не сможет сейчас заглянуть в два белых омута напротив и увидеть, как в них плещется сомнение и ведомая им же тоска. Перед ней снова сидела та самая, настоящая де Шоте – хрупкая и ранимая, но в то же время готовая подарить защиту и любовь тому, кто ей дорог. Она предлагала ей так много, а Дия сомневалась, что сможет принять эти подарки, что ей хватит выдержки, когда окружение и события так давят на нее, а брошенные необдуманные слова с каждым днем все сильнее связывают руки. Хрупкий мир держался недолго. Тифлинг, лишь недавно привыкшая к мысли, что она-таки нашла свой уголок, вновь ощутила все то же чувство, что преследовало ее так часто.
Это все было не для нее. Ей здесь не место. Она была элементом несуразным, не вписывающимся в окружающее пространство. Как плоть отторгает чужую плоть, так и Арадия отторгала спутанный клубок интриг, настоящих и поддельных чувств, обмана и давления. Или он отторгал ее.
Зачем она здесь, задавалась вопросом рогатая, идя под руку с Аделиндой рядом с процессией, зачем? И сама же, слегка нахмуриваясь, отвечала – потому что пообещала, дала слово, что будет рядом с де Шоте и защитит ее, если это потребуется. Но сколько же пройдет времени, прежде чем баронесса осознает, что никакая защита ей больше не нужна, и даст Арадии об этом знать? Тифлинг почему-то думала, что до этого момента успеет сойти с ума.
– Я бы с радостью прогулялась с тобой, – честно ответила Дия, отвлекаясь от своих тяжелых мыслей и поднимая глаза к небу. Яркое голубое полотно с рассыпанной ватой облаков. – Даже если они пострадали, наверняка скоро их приведут в порядок, – она опустила голову, кидая беглый взгляд на процессию. – Знаешь, я ведь училась магии в Аримане, – после недолгого молчания сказала Арадия, не ставя за этими словами никакой цели, цепляясь за сиюминутную мысль. – Давно, когда была еще… – она осеклась, подбирая слово. – Молодой? Странно звучит, я вроде и сейчас не старая, – Дия тихо рассмеялась, осторожно уводя Аделинду вправо от ямки под ее ногами. – Прожила в Аримане двадцать два года – наверное, самый большой срок для меня. Потом еще долго не возвращалась – Ариман успел надоесть, как застрявшая в горле кость. Впрочем, памятные места у меня все равно остались, и некоторые я не видела очень давно, – она перевела взгляд на идущую рядом де Шоте. – Словом, если однажды захочешь взглянуть на родной город моими глазами, можешь присоединиться. Обещаю, что не заведу в злачные места и уж тем более не дам это сделать никому другому, – за искрами смеха в ее голосе была слышна искренняя теплота.

+2

8

Баронесса шла под руку с тифлингом, храня на лице мягкую улыбку на своем лице. Она придерживалась обеими руками за плечо Арадии, наслаждаясь их небольшой прогулкой - как и во время их беседы до того, находясь рядом с полукровкой, де Шоте ощущала некое единение, оно успокаивало и воодушевляло девушку.
- Правда? - Оживилась баронесса, услышав предложение тифлинга. - Это было бы так здорово! Я никогда не заходила дальше позволенного, но, думаю, пора это исправить… - Рассказывать о своем небольшом путешествии с ниборнским шпионом до приюта она не хотела. Не в столь людной обстановке, не с возможностью Лоренцо услышать об этом столкновении с его подданным. - Да и с тобой мне точно будет не страшно.
Боюсь, правда, одних нас все же не отпустят… но я буду так рада провести с тобой время за стенами дворца.

Эта новость и правда обрадовала Аду, которая воодушевленно улыбалась, “глядя” впереди себя, пока ее разум прыгал с одних глаз на другие в поисках герцога. Увидев Сальгари в этой процессии, девушка немного успокоилась, - он был занят своими делами, и беспокоить его сейчас было бы очень грубо… да и не зачем.
Она все еще чувствовала, как тень вины за плохо подобранные слова нависла над ее разумом, но решила опустить эту тему, заметив легкую грусть в голосе Дии. Последней вещью, которую хотела бы Линда, - чтобы девушка грустила... Ведь она искренне желала тифлингу покоя, если не счастья, которое, как понимала Ада, она бы не смогла бы ей дать.
Арадия заговорила о своем прошлом, и ее голос стал куда ярче, а когда она засмеялась, де Шоте и вовсе подняла голову, “глядя” на подругу.
Слышать ее такой было в новинку, и на лице баронессы мелькнуло удивление, превратившееся в счастливую улыбку:
- Смотри, я же говорила, что могу! - Кричали мысли на задворках ее разума. Они призывали обратить внимание герцога на наследницу, идущую бок о бок с беззаботным, с виду, полудемоном. - Видишь? Я была права, я же говорила… Нет, - вновь вмешался второй голос, что, как и обычно, останавливал ее эмоции, аргументируя это непотребным поведением. - Он сам увидит, если захочет… Не отвлекай его от дел. Не разрушай этот момент для нее. Успокойся. Дыши. Будь с Арадией. Да...
Девушка шла рядом и была рада помочь тифлингу, даже если это и была простая моральная поддержка.
Слышать ее такой было необычно, но до того ласкало слух и душу Аделинды, что она сама изошлась новой волной тепла, откликаясь собственной радостью.
- Двадцать два? Но ведь… мне тоже двадцать два. - Изумленно прошептала молодая госпожа. - Это же сколько лет назад… А...
Вот только ответ полукровки заставил ее стихнуть на секунду, а ее юное лицо изменилось в молчаливом изумлении:
- А… - Смущенно протянула она. - Сколько тебе лет? - По-детски непринужденно, но все же застенчиво спросила она.
Конечно же, она общалась ранее с другими расами. Те же эльфы в свои столетия выглядели, как она выглядела сейчас… Но сейчас она впервые задумалась о возрасте тифлинга - отчего-то Линда никогда не задумывалась осознанно о возрасте Дии, ровным счетом, как и о возрасте оборотня, вторгшегося в их загородную резиденцию весной. Оттого сейчас, вдобавок к возрасту рогатой, ее озадачил и возраст Сварга.

+2

9

Услышав удивление в голосе де Шоте, тифлинг повернула к ней голову, наблюдая за эмоциями на лице баронессы. Дия беззлобно хмыкнула себе под нос, украдкой улыбаясь – вопросы о возрасте из уст людей ее веселили. По меркам рас-долгожителей Арадия не была взрослой, скорее юной, но срок, отмеренный людям, был как минимум в несколько раз меньше количества лет, которое полукровка уже прожила – поэтому многие из них, узнав о ее возрасте, изумленно хлопали глазами.
Человек всегда смотрел на мир по-другому. Арадия прожила в Аримане двадцать два года – жалкая десятая часть жизни полукровки. Аделинде двадцать два – и это вся ее жизнь.
– Больше двух сотен, – спокойно ответила на вопрос Линды девчонка, тряхнув собранной в небрежную косу копной волос. – Ненамного, но все же. Двести… Двести четырнадцать, если я правильно подсчитывала в последний раз, – Дия опустила глаза, слабо пиная носком сапога камешек под ногами. – Однажды я собьюсь со счету и буду жить, не зная, сколько же мне лет. Не так уж и плохо, а?
Не так уж и плохо. Окинув взглядом процессию, растянувшуюся по пыльной, согретой желтым осенним солнцем, тифлинг неопределенно вздохнула. Все эти люди, идущие рядом с экипажами и едущие в них, негромко переговаривающиеся и молчащие о чем-то своем, сироты и те, у кого есть семья – никто из них не доживет до момента, когда Арадии будет около трехсот лет. Кто-то умрет раньше, кто-то позже, но осознание того, что однажды полукровка переживет их всех, будет ненавязчиво преследовать ее и дальше, как бы ни сложилась ее судьба.
Всех.
И Аделинду.
Что-то больно кольнуло в подреберье, и Дия вздрогнула, поспешно отгоняя от себя тяжелые мысли. Когда ей стало не плевать на хрупкость и быстроту человеческой жизни?
Но глядя на лицо идущей рядом де Шоте, освещенное мягкими солнечными лучами, обласканное юностью, спокойное и даже почти безмятежное (такое противоположное тому, каким оно было в ту роковую ночь в замке Сальгари), Арадия осознавала, что знает ответ на свой собственный вопрос. И его необязательно произносить вслух.
– Ты не устала? – поинтересовалась у баронессы тифлинг, осторожно заправляя прядь темных волос Аделинды ей за ухо. – Сядем обратно?

+2

10

Линда “смотрела” на Дию с широко раскрытыми глазами, пораженно хлопая ресницами:
- Двести…? - Еле слышным шепотом повторила она, поднося кончики пальцев к губам. Это было безумно, это было просто невероятно, ведь полукровка выглядела, словно сверстница самой Аделинды.
Какой бы была сама баронесса, проживи она столько? Она была бы прахом в земле… От этого раздумья девушке стало не по себе. Она не хотела умирать, она боялась смерти. Предложи ей кто способ избежать немощности и дряхлости, которую несла с собой старость, Аделинда бы согласилась на эти перемены… Молодость была такой мимолетной и порывистой, даже в своих решениях.
Интересно, как жилось самой Арадии в окружении хрупких и быстро увядающих людей? Наверное, это было невыносимо больно - терять их одного за другим… Аделинда бы, наверное, скрасила ей компанию, получи она бессмертие… Но откуда же его взять? Это просто невозможно…
И лишь через секунду баронесса вырвалась из своих мыслей о возрасте и смертности, осознав то, что никак не вязалось в ее голове:
- ...Постой, ты жила в Аримане? Но ведь “темным” существам этого нельзя делать… - Интонация, с которой Ада выделила слово “темные”, была настолько очевидной, что лишь бы глухой не понял, каким неуместным был для де Шоте теперь этот термин. Она не считала тифлинга злым “порождением Рилдира”, о которых говорил о демонах Генрих. - Раньше… было можно? Каким был Ариман тогда?
Наследница заметно оживилась, и даже ее пальцы теперь держались крепче за плечо Арадии, будто она была ребенком, выпрашивающим сладость у родителя на ярмарке:
- Расскажи мне, пожалуйста, это так интересно! - Замолкнув, через секунду она застенчиво призналась. - Не то, чтобы я знала много о городе сейчас… Но я смотрела на него глазами других людей… И мне правда хочется узнать, каким он был раньше…
Тифлинг задала вопрос, и Линда покачала головой:
- Нет-нет, все хорошо…
Но тут, будто бы услышав их диалог, один из стражников, окликнул де Шоте:
- Госпожа, извините, что беспокою Вас. Мы приближаемся к городу. Ради Вашей безопасности я бы посоветовал Вам вернуться в экипаж.
- Правда..? Уже..? - Голос Ады был нерешительным. С одной стороны она была так рада вернуться домой, к отцу, на родину, но с другой… Незрячие глаза наследницы вернулись к Арадии - она не хотела отпускать ее, не решалась прервать их прогулку, беседу. В замке у нее будет так много забот, когда еще они смогут поговорить вот так? Глаза ее подданых нашли баронессе Сальгари, что до сих пор шел впереди процессии… Как он говорил в их тихой хижине, их жизнь изменится за ее пределами, и они не смогут быть столь же близкими друг с другом. Так оно и случилось… уже.
- Да, хорошо… - Тихо согласилась де Шоте, опустив голову.
Дождавшись, пока экипаж остановится, а паж откроет девушкам дверь, Линда взяла за руку Амели, которая помогла расположиться ей в карете.

+2

11

Арадия слышала, как изменился голос Аделинды, когда она откликнулась на известие о том, что процессия приближается к ее родному городу; тифлинг почувствовала и то, как резко изменилось настроение баронессы, но лишь мягко накрыла ее хрупкую бледную ладонь своей. Она не знала, какие отношения между де Шоте и ее отцом, но за весьма непродолжительное время, проведенное рядом с наследницей, поняла, что свой город, Ариман, девушка любит. Неужели она не рада была вернуться домой?
«Рада ли она вернуться в замок?.. Ведь теперь, когда ее жизнь так изменилась...» – отстраненно подумала Дия, бережно передавая Аделинду в руки Амели, которая помогла де Шоте сесть в карету. Следом в экипаж залезла и полукровка, а за ней уже захлопнулась дверца, отрезая девушек от теплого осеннего дня и его приглушенного шепота.
Некоторое время ехали в молчании. Слышалось поскрипывание колес, перестук копыт, переговоры людей, идущих и едущих в процессии, и это давило на голову сильнее мертвой тишины. Арадия чувствовала неприятную нарастающую тревогу, прожигавшую ее насквозь, и не могла с ней совладать – чем ближе был Ариман, тем сильнее пробуждалось предчувствие, что за их прибытием не последует ничего хорошего. Дия закусила губу, отводя взгляд от окна, за которым лениво мелькали едва тронутые налетом осени деревья с их пышными раскидистыми кронами, и повернула голову, сталкиваясь взглядом с Амели. Служанка, по своему обыкновению, тут же разорвала зрительный контакт, опуская глаза на сложенные на коленях руки, и тифлинг, уже привыкшая к подобному поведению, никак не отреагировала.
Ее затянутые белой поволокой глаза остановились на Аделинде.
– Ты спрашивала про Ариман, – неожиданно для себя произнесла полукровка, цепляясь за звуки собственного голоса и единственную ниточку, которая вывела бы их на разговор, как за свое последнее спасение. Если они продолжат молчать, ее разум этого не выдержит. – Каким он был… много лет назад, – Арадия уселась поудобнее, опираясь на одну руку. – Когда я жила в нем, им правил твой… – она запнулась, сощурившись и подсчитывая что-то в уме. –...прадед, если я правильно понимаю? В любом случае, тогда меня это мало волновало. Я училась магии у одного занятного полукровки, который согласился обучать меня в обмен на то, что… – Дия покосилась на Амели и небрежно пожала плечами. – Неважно. Во времена твоего родича на темных существ предпочитали закрывать глаза. Нас не гнали, не выставляли за ворота города, не угрожали открыто, но и не питали к нам любви, приязни и бог весть чего еще. Пока ты не начинаешь открыто проявлять свою темную сторону или грязно нарушать закон – тебя не трогают. Удобная позиция, не так ли? – девчонка хмыкнула. – Я могла находиться со своим наставником в людном месте, зная, что меня оттуда не вышвырнут. Но жители нас все равно не любили.
Арадия вспоминала тысячи случаев, одни из которых состояли лишь из презрительно-злобного взгляда исподлобья или в упор, другие – из мерзкого шепота за спиной, третьи – из демонстративного захлопывания дверей перед носом, а четвертые – из двух (трех, четырех) вырастающих перед полукровкой фигур с крепкими руками, липкими, масляными взглядами и отвратительными мыслями. Впрочем, где было не так, подумала девчонка? Люди и светлые существа не давали таким, как она, проходу и источали граничащее с откровенной ненавистью презрение к темным отродьям – и было жутко одной противостоять такому напору.
– Иногда мы попадали на ярмарки, но интереснее всего были крупные праздники. На главной площади собирался, наверное, весь город, и люди гуляли до самого утра. Иногда это длилось несколько дней. Представь: стоят прилавки, полные еды, восточных (очень редких!) сладостей, привезенных из Гульрама тканей, ковров, о которых все очень быстро забывают; раскидываются шатры цирка, звучит музыка, идет представление, а вечером – цветные огни в небе. Ребенок пробегает мимо тебя с яблоком в карамели, а его мать ругает его за то, что он весь перепачкался. Мужчины говорят уже пятый тост и опрокидывают в себя очередной стакан доступной выпивки. Аристократки дружно ахают, когда канатоходец делает вид, что вот-вот упадет со своего каната, натянутого под самым небом. Чувствуешь праздник? – тифлинг тепло улыбнулась. – Тогда я могла быть его частью. Знаешь, смотреть на выступления циркачей, доедать свою сладкую апельсиновую булочку и возвратиться домой под самое утро, чтобы непременно получить выговор.
Арадия замолчала, поглощенная собственными воспоминаниями. Она так редко признавалась себе в том, сколько хороших моментов было в ее жизни, и еще реже – вспоминала о чем-то с подобной теплотой. А ведь будь на месте Аделинды кто-то другой, разве стала бы рогатая рассказывать о том, как проходили в Аримане праздники? Нет. На собеседника она бы выплеснула свои самые плохие воспоминания.
Значило ли это, что де Шоте… будила в ней что-то светлое?

+3

12

Аделинда сникла в экипаже, будто была цветком, сорванным в саду и поставленным в пустую вазу без воды. Ее голова и плечи опустились, а незрячие бельма приобрели некую пустоту. Наверное, это было странно - наблюдать за тем, как слепой человек мог выражать свои эмоции бесполезными органами наравне с остальными.
- Но ты же так хотела домой... Смотри, вот он, Ариман... Отец... Он ждет тебя. Ты сама хочешь к нему... Ведь хочешь? Да... Но почему же тогда ты так уныла? Что, уже не уверена, что сможешь быть с Лоренцо? Не смогу быть рядом... Не смогу жить, как там... А Арадия… Как же она? Подумать, на тебя повесят столько же дел. Ха, смешно. Ходи и надоедай им на перебой: пойдем туда, пойдем сюда... - С издевкой протягивали голоса в голове. - А потом поплакать не забудь, что за деточкой никто не ходит. Бедная-несчастная Ада, никто не уделяет ей внимание... Как же теперь жить? Хватит... Это не так. Так. Посмотри, как ты хватаешься за них...
Вырвать из мыслей Аделинду смог голос тифлинга:
Ты спрашивала про Ариман...
То, что полукровка действительно вспомнила про ее вопрос и решилась поделиться историей, разлилось по душе баронессы амброзией. Она ценила этот отклик, ничуть не меньше, чем в случае с Лоренцо, а сама история Дии показалась ей настолько драгоценной и полной эмоций, что де Шоте даже позавидовала. Несмотря на то, что в глубине этой рогатой души роились не лучшие эмоции, которые смогла уловить девушка, ее рассказ был наполнен теплом и уютом. Даже Амели смотрела на тифлинга иначе. Наверное, впервые за все время, сейчас помощница баронессы глядела на Арадию без страха, с простым человеческим пониманием. Несомненно, услышать от тифлинга истории, столь похожие на ее собственную жизнь - о праздниках, ярмарках и прогулках, растапливало лед даже в настолько ущемленных в своих предубеждениях людях.
Аделинда мягко улыбалась словам Дии, но ее голова уже занялась вопросами, почему же Ариман запретил пребывание темных рас на своих землях? Теперь, зная, что не все темные создания обладали злобными помыслами и черствыми сердцами, душа баронессы вопила от несправедливости.
- Ух ты... Я бы никогда и не подумала. Это звучит так здорово... - Радушно улыбнулась наследница, засветившись тихой радостью в ответ на эмоции рогатой, а затем смущенно произнесла. - А... мы сможем погулять так же вместе? ...Весной?
Пребывая в Ниборне, она узнала, что там все Рилдировы "твари" могли находиться в городе столь долго, сколько им было это угодно, пока они не нарушали закон...
- Стоит сказать отцу... Он не послушает... Почему? Посмотри на Ариман. Как он простит им это? Но они же не все такие... Ему плевать. А что... что он скажет про Арадию? Драгоценная дочь ходит под руку с тифлингом…

Вскоре вся эта процессия вошла в черту города. Люди повысыпали на улицу, с любопытством разглядывая идущих людей. Аделинда разглядывала свой родной город их глазами, и, чем ближе они подъезжали к центру, к той злополучной площади, тем тревожнее становилась де Шоте. Она взялась за руку служанки, и та взволнованно взглянула на Линду:
- Все хорошо?
- Да... да. - Тихо ответила Ада.
Выглянув в окно, Амели поняла тревогу своей госпожи. Столь значимое место взволновало и ее саму, и прислуга покровительственно положила свою ладонь поверх руки баронессы.
Город, та его часть, которую затронули беспорядки, все еще находился в удручающем состоянии - остовы зданий, выбоины в дороге, от которых карета пару раз качнулась на ходу... Разве что больше не было огня и тел. Горожане были утомлены, но они искренне пытались восстановить свой дом.
- Баронесса! Баронесса вернулась! - Кто-то закричал в толпе, и вдруг атмосфера толпы переменилась с тревожной на воодушевленную. Подданные Аделинды искренне радовались, кто-то восхвалял Имира за возвращение этого "света". Ада подняла плечи и опустила голову, смущенно улыбаясь. Ей была приятна такая радость, люди любили ее, но все же столько внимания - это было слишком...
- Это же герцог? Герцог Ниборна? Да! Господин Сальгари! Господин Сальгари!
Процессия все же двигалась дальше, к замку... Дом был все ближе и ближе.

Еще немного, и процессия наконец остановилась. Карета остановилась, они приехали. Девушек выпустили из экипажа и сопроводили в замок, но что-то было не так... Что-то было совершенно не так... Аделинда видела, как на нее смотрела стража и слуги... Эти молчаливые, встревоженные взгляды... Это затаенное дыхание, будто ее ждала ужасная новость.
- Что... что происходит? - В замешательстве спросила де Шоте, "глядя" на Амели, которая сопровождала баронессу в ее спальню.
- Я... не знаю...
Отпустив ее руку, Линда требовательно взяла за руку проходящую мимо служанку.
- Что происходит? - Тверже спросила девушка.
- Го-госпожа... Прошу Вас... Не волнуйтесь, но... - Прерывисто вздохнула она. - Барон...
- Что с ним? Где он?! - Впервые за долгое время повысила тон Ада.
- В... в своих покоях.
- Веди меня.
- Но...
- Веди! - Больше пререканий не возникало... Возможно подчиненные Линды не ожидали столь резкого тона от обычно тихой и застенчивой девушки. Возможно ментальное внушение помогало ей в ее требованиях. Одно было бесспорно - эмоции Ады окружали ее напряженной аурой.
Покои барона были закрыты и охраняемы стражей.
- Г-госпожа... - Неуверенно сказал один из охранников, преграждая ей путь. - Я не уверен...
- Пусти меня. - Твердо сказала де Шоте.
Тот не мог противиться воли де Шоте, и она быстро обошла его, чуть не столкнувшись со вторым стражем. Мужчина вовремя мягко подхватил плечо девушки, но она оттолкнулась, отвергая помощь.
Открыв дверь, Аделинда замерла - в комнате находился еще кто-то... Лекарь. Девушка всмотрелась в комнату его глазами... Барон лежал в кровати, казалось, в летаргическом состоянии.
- Отец..? - Аделинда осторожно ступила внутрь. Вскоре ее шаги стали быстрее и шире. Она дошла до кровати и села на край перины, схватившись за руку Генриха. - Отец... Папа... - Она подняла голову к лекарю, требовательно "глядя" на него сквозь слезы. - Что с ним? - Опустив голову вновь к отцу, девушка испуганно зашептала, повторяя свои слова в его разуме, трепетно держа его за руку. - Папа... папа... Я здесь... я вернулась... Поговори со мной, пожалуйста...

Отредактировано Аделинда де Шоте (27-04-2019 03:02:38)

+2

13

Эта обволакивающая тьма, в которую теперь почти постоянно был погружен некогда могучий и активный правитель Аримана, уже становилась привычной и даже приятной, в ней барона не мучили физические боли и не терзали душевные, в ней к нему иногда приходила давно покинувшая бренный мир супруга - оказалось, что там, за чертой, они по-прежнему могут быть вместе. Хотя почему "оказалось"? Генрих верил в это всегда и сейчас как никогда хотел навсегда уйти к ней. Здесь было покойно и уютно.
Но была еще и дочь Аделинда, дочь, которой он при жизни дал так мало. И вдруг у самой черты де Шоте осознал всем своим существом, всеми остатками души, что после жены эта девушка - самое дорогое, что у него было и пока еще есть на этом свете. Никакие государственные дела и войны, никакая политика не стоили даже кончика ее ногтя или волоска с головы. И от того, что это пришло так поздно и ничего нельзя вернуть, было особенно горько. Но ведь не она бросит его, его девочка? Она ведь придет? Раз ее нет в той тьме, значит она еще в этом мире. А в каком этом? Барон уже почти перестал понимать какой из миров его.
- Папа... папа... Я здесь... я вернулась... Поговори со мной, пожалуйста...
Что это? Неужели она тоже? Голос дочери доносился откуда-то из такой неведомой дали, что казался нереальным, будто призрак шептал на ухо, издеваясь и заманивая переступить ту самую черту, все дальше и дальше отпуская якорную цепь.
Но потом Генрих ощутил прикосновение, и оно обожгло словно огнем. Оно было совсем не призрачным, оно было теплым, нежным и живым. Рука барона рефлекторно сжала руку дочери, и Генрих начал понемногу прибиваться к берегу реальности. Она здесь! Она пришла!
Правитель Аримана с трудом открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на дочери. Удалось это не с первого раза, но когда получилось и он убедился в том, что Аделинда действительно сидит рядом и держит его за руку, по сморщенной щеке старика медленно поползла слеза и спазм перехватил горло, когда он захотел что-то сказать. Ближайший слуга тут же подскочил к нему с плошкой воды и приложил ее к сухим губам барона.  Тот с трудом сделал глоток и снова посмотрел на дочь, по-прежнему не отпуская ее руку.
- Линда... - прошелестел его голос, - прости меня, доченька... видишь как... обернулось...
Он закрыл глаза, но тут же открыл их снова. Казалось, что силы возвращаются к нему с каждой минутой, но и все, и сам Генрих понимали, что это всего лишь последний всплеск жизни.
- С тобой все хорошо, моя девочка? - Спросил барон. Некоторым это показалось бы странным, но за все это время он ни разу не поинтересовался ни исходом битвы, ни тем колдуном, ни эльфами. Правитель Аримана барон Генрих де Шоте умер еще там, на площади, и остался только отец, наконец-то дождавшийся дочери, который может теперь спокойно уйти. Хотя нет, у него осталось еще одно дело.

[NIC]Генрих де Шоте[/NIC]
[STA]Барон Аримана[/STA]
[AVA]https://funkyimg.com/i/2TXF2.jpg[/AVA]

+3

14

Крупные слезы катились по щекам баронессы. Она тихо, еле слышно схлипывала, сдерживая свои эмоции из последних сил.
На самом деле ей хотелось кричать и трясти отца за плечи, лишь бы только он проснулся... Его рука была такой бессильной, его лицо, что она видела глазами слуг, было таким безжизненным. Но его кожа все еще теплой... Значит, надежда все еще была... Была же?
- Надо позвать его... Вытащи его... Надо помочь... Нет. Это опасно. Вспомни уроки. Нельзя. Но папа... Ему нужно помочь... Я не могу так... Не могу... - Вечно спорящие голоса в ее голове впервые за долгое время в унисон согласились о том, насколько опасно было лезть в сознание поглотившегося в забытьи человека.
Но сейчас, сидя в постели Генриха, ее сердце разрывалось от боли и горя... Это был ее отец. Больше у нее никого не было.
- Нет, не оставляй меня... Пожалуйста... Только не ты... Не сейчас...
И только когда барон дернулся, Линда замерла на месте трепетной ланью, бережно сжимая пальцы отца в ответ.
- Папа... - Мягко отозвалась де Шоте, проливая все больше и больше слез.
Услышав его голос, она дождалась, пока ее родитель сможет промочить свое горло, и, горько улыбаясь, сквозь слезы ответила:
- Прошу... н-не извиняйся... - Второй рукой она стерла влагу со своего невинного печального лица. - О чем ты..? Все б-будет хор-рошо... Слышишь? Я больше не покину тебя... - Линда приблизилась к Генриху, села на колени и склонилась к его груди, положив на нее голову.
Родное сердце барона мирно стучало под ее ухом, а его ладонь находилась в ее руках.
Несмотря на всю боль и на всю тревогу, девушка ощущала тепло, исходящее от правителя, которого она не чувствовала с детства... Когда она была маленькой, когда мама была жива... Когда резиденция семьи за пределами Аримана была счастливым и светлым местом. И душа Аделинды отзывалась в ответ.
Коснувшись губами пальцев отца, баронесса заключила теплый, заботливый поцелуй, закрыв глаза, и сконцентрировалась на том, чтобы забрать столько боли и тревоги отца, сколько она могла. Пусть физически она была бессильна, но успокоить его разум было ей подвластно. Она делилась своим теплом, своим покоем, что она смогла обрести в том забытом богами месте, где они провели с Лоренцо почти две недели.
Все до последнего... Ей было не жалко. Никогда не было жалко. Лишь бы отцу было лучше.
- Да... да... - Спокойно ответила Ада на вопрос Генриха. - Герцог очень хороший человек, отец...
О-он честен передо мной так же, как и перед своим народом. Он... Он заботился обо мне в Ниборне и сопроводил меня сюда... А еще он привез гуманитарную помощь Ариману... Он хочет нам помогать...

Ненадолго девушка затихла, а ее щеки налились румянцем:
- Папа..? - Нерешительно спросила она. - Он... попросил моей руки... и... я не хочу отказывать ему. Я... - Застеснялась баронесса, не в силах говорить о подобном вслух. В ее голосе можно было уловить и легкую улыбку, хотя самой Линде сейчас казалось, что она была настолько же неуместна, как и падшая женщина в храме Имира. - Папа... я люблю его... Мне так кажется..? - Пальцы де Шоте неуверенно дрогнули, как и тихий голос. - Я еще никогда не встречала таких людей...
Он н-напомнил мне тебя... и маму...

Конечно же она не хотела рассказывать ему о том, через сколько страхов ей пришлось перешагнуть. Она бы не стала говорить и о их беседах... И о их "убежище" на просторах Ниборнских земель... И о том, как закончилось их время в этом уединении. Нет.
- Отец не поймет...
И все же - Аделинда не врала. Она правда любила Лоренцо всем сердцем, она правда хотела провести с ним всю свою жизнь.
Подумав немного, она все же заговорила снова:
- Но... Папа... Я не хочу оставлять тебя.

Отредактировано Аделинда де Шоте (16-05-2019 23:53:32)

+2

15

Как было приятно перебирать пальцами волосы дочери! Хотя эти пальцы уже почти не гнулись и ничего не чувствовали, рука правителя скользила по волосам Аделинды, а ее тепло словно вливалось в него, пробуждая к жизни, отогревая тело, уже познавшее могильный холод той стороны.
- Это не ты оставляешь меня, дочь, - прошептал барон, - это я тебя покидаю. Ты знаешь, я уже встретился с баронессой... с твоей мамой... Она ждет меня. Ей тоскливо. У меня ведь и на нее не особо-то хватало времени, а теперь мы будем вместе навсегда. - Генрих говорил об этом не как о своей смерти, а как о долгожданной встрече после очень затянувшейся разлуки. Он сделал знак слуге, и тот снова поднес барону плошку с водой. Правитель сделал пару судорожных глотков, часть пролив на подушку.
Де Шоте немного помолчал, все так же поглаживая волосы Линды, теперь мысли его были не так быстры, и ему надо было понять и принять то, о чем только что сказала ему дочь. Любит. Она любит этого герцога. С трудом Генрих де Шоте припомнил события на площади и того, кто первым оказался возле кареты Аделинды и помог ей. Так он оказался там совсем не случайно? Где-то в глубине сознания Генриха шевельнулся призрак старого повелителя Аримана, но лишь на мгновение. Какое это сейчас имеет значение? Да и имеет ли вообще? Он всю жизнь положил на благо своего государства и видят боги, совсем не хотел такой же судьбы Аделинде. Она любит - и это главное. Не так часто во дворце ее баловали любовью.
- Я благословляю тебя... вас на этот брак, и пусть он будет долгим и счастливым, - после нескольких глотков воды голос барона звучал уже не так тихо, его хорошо слышали все, кто стоял рядом. - Жаль, меня уже не будет на вашей свадьбе, но мы с мамой будем смотреть на вас оттуда и радоваться... Но погоди... - барон поморщился, - у меня осталось еще одно дело.
Он нашел глазами секретаря, который тоже с тех пор, как барон очнулся, постоянно находился в его покоях, и тот без слов все понял и вышел. Вернувшись через пару минут, он протянул Генриху какой-то свиток, и тот принял его дрожащей рукой, чуть не выронив. Однако, сделав усилие, правитель унял дрожь и сделал слуге знак посадить его. И это снова был Генрих де Шоте, пусть только тень его, пусть больной и немощный, но дух его сейчас был здесь.
После того, как барон сел, откинувшись на подушки, он сказал дочери:
- Тебя всегда называли баронессой, и это казалось само собой разумеющимся, но... Испокон веков трон Аримана наследовали только мужчины, за всю его историю не было ни одной правящей наследной баронессы. Если правитель умирал, не оставив совершенно никаких наследников мужского пола даже по второстепенным линиям, Совет должен был избрать другого. Я хочу устранить с твоего пути все возможные проблемы, - он вложил свиток в руку дочери, - тут новый закон о престолонаследии, теперь никто не сможет оспорить твой статус.
Эта длинная речь отобрала у барона все силы, которые ему удалось собрать, и он снова затих, закрыв глаза. И было непонятно сон это или забытьё, и только по легкому, еле заметному дыханию можно было определить, что Генрих еще жив.
За последний месяц ему удалось нарушить целых две многовековых традиции.

[NIC]Генрих де Шоте[/NIC]
[STA]Барон Аримана[/STA]
[AVA]https://funkyimg.com/i/2TXF2.jpg[/AVA]

+2

16

Руки отца казались Аделинде другими, и все же это были ладони ее отца. Она не могла перепутать их ни с кем другим. Грубые и большие, они были все такими же ласковыми и сильными, как и в детстве, когда барон гладил ее по волосам после ночного кошмара... Сколько она повидала после смерти матери...
- Ну нет, ну ч-что же ты гово… - Не успела закончить де Шоте, прежде чем отец заговорил об усопшей.
Она осеклась и крепче взяла Генриха за руку, не готовая отпустить даже его пальцы, уже не говоря о самом родителе. Слезы катились по юному лицу, а в голосе девушки прорезалась неподдельная горечь, острая боль, что испускала ее душа.
Вот он, живой, рядом... И все же уже почти что не здесь, словно смерть уже забрала его.
- Нет, этого не может быть... Ты не можешь... Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо... Ведь так?
- Видел маму? - Подняла голову Линда, тихо переспросив отца. Она села на колени подле правителя, поглаживая тонкими пальцами его руку. - Н-н-но как же... Мне в-ведь тоже тогда будет тебя не хватать... Я же...
- Не старайся, ему уже не поможешь... Я не могу так, надо что-то сделать... Этого не может быть... Ты знаешь, - это необратимо... Мама... Я тоже хочу увидеть ее...
- Отец... - Лишь тихо шепнула наследница, не готовая смириться с тем, что близилось.
Она смотрела глазами слуг за происходящим, она видела, как тяжело Генриху было даже говорить, и понимала, что произойдет, но отказывалась в это верить.
- Позови Гваихира… Пусть призовет эльфийских лекарей... Они вылечат отца, они не дадут ему умереть! Мы не можем это так оставить! - В панике метались голоса в голове.
- Ну что ты гов-воришь, конечно, увидишь... - В отрицании умоляла баронесса. На ее лице легла неуверенная улыбка, будто Линда буквально уговаривала отца остаться с ней. - Т-ты мне нужен... Как же я б-б-без тебя?
- Ты его не спасешь...
- Т-ты же... скажешь ей, как я скучаю? …что я люблю ее?
Незрячая баронесса утирала слезы прямо рукавом, позабыв о манерах... Какой этикет? А затем в ее руку лег пергамент, и Линде потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло.
- Отец..? Н-но ведь... Я не готова... Я не умею... К-как..? - Эта новость стала полным шоком для наследницы. Отец никогда не готовил ее к правлению своей родиной... Не готовил так, как Линда представляла себе подготовку к подобному. Да, она могла быть символом, неким гербом своего города, выступая перед народом и внимая желаниям своих подданных.
Но править... Нет, она не была к этому готова.
Но сейчас это было не важно.
Девушка перебралась к изголовью и села под бок барона, легонько приобняв Генриха. Он был спокоен, но тих... Будто бы спал, но все же его разум все еще был здесь, с ней... Отдаленно, слабо, но все же... Она ощущала его.
Всхлипнув, де Шоте носом коснулась отцовского лица, а затем поцеловала его щеку:
- Папа... Я хочу, ч-чтобы ты знал... Я люблю тебя... Я всегда оч-чень сильно тебя люб-б-била. Несмотря ни на что... Ни в чем себя не вини.
Ты самый з-замечательный отец на свете...
- Прошептала девушка.
Она опустила голову на его плечо, и прошептала через пару секунд, будто пытаясь отвлечь барона на более нейтральную тему. То ли, чтобы стало лучше ему... То ли, чтобы ей самой не было так страшно:
- П-п-пока я была в Ниборне, я придумала м-мелодию... Хочешь услышать?
Конечно, она бы не стала требовать внести клавесин в комнату. Сейчас она бы не стала и на секунду отстраняться от отца.
Аделинда просто обнимала самого родного человека в ее жизни, роняя тихие слезы и осознавая, что это было их прощание... Конечно, девушка надеялась, что этого не случится. Что он просто задремал от усталости и скоро проснется прежним. И все же - она не была глупа.
Поэтому баронесса просто сидела, бережно держа отца в своих руках, и тихо напевала придуманный ей мотив, будто это была колыбельная, чтобы отец лучше спал...

+2

17

Все, что говорила Аделинда, еле-еле доходило до сознания барона, а ее песня окончательно погрузила его в сон. Впрочем, это был не совсем сон, это было какое-то путешествие по грани бытия, Генрих де Шоте находился на границе двух миров. С одной стороны его держала за руку горячо любимая и так рано покинувшая его супруга, с другой - не менее горячо любимая дочь. И пусть рука жены была холодной и ее прикосновение было едва уловимым, он был рад, что она встречает его, рад ее еле различимому голосу - она тоже радовалась за дочь и передавала свое благословение. И именно это заставило барона снова вернуться, слова жены он просто не мог не передать Аделинде. Глаза его открылись резко, рука снова сжала руку дочери.
- Мама... там... она тоже благословляет вас, - прошептал правитель снова пересохшими губами. Но пить просил не стал. - А теперь прощай, Аделинда, я ухожу к ней, она уж заждалась. Закрой мне глаза сама... потом...
И последний правитель Аримана барон Генрих де Шоте наконец-то переступил грань, разделяющую два мира. Он ушел с открытыми глазами, до последнего мига глядя на Аделинду. Не такой смерти он себе хотел, ведь Генрих был воином. Но пусть умер он в постели, это не было смертью от старости и своим предкам он с легкой душой мог сказать, что до конца выполнил свой долг.

Пару минут в покоях стояли тишина и оцепенение, затем начались шорохи, шарканье чьи-то ног, послышались обрывки шепотов: "Когда объявлять?", "А что вы скажете про закон?", "Что в первую очередь предпримет Аделинда?" и прочее, и прочее, что всегда сопровождает уход монарха из жизни. Правда, баронессу никто не трогал и пока ни о чем не спрашивал, все понимали, что ей еще надо побыть с отцом. Но уже через несколько минут ее захватит круговерть, и всем от нее станет что-то нужно, все будут ждать ее слов и ее указаний, ведь теперь она первое лицо государства и никому нет дела ни до ее души, ни до ее горя.

[NIC]Генрих де Шоте[/NIC]
[STA]Барон Аримана[/STA]
[AVA]https://funkyimg.com/i/2TXF2.jpg[/AVA]

+2

18

Баронесса сидела неподвижно, напевая свою печальную мелодию и вслушиваясь в дыхание отца.
Он уходил... Но все еще был с ней.
Такой странный момент покоя. Прямо как в детстве... Когда они сидели так в последний раз? В обнимку, взявшись за руки. Только Генрих и Линда, без всего этого занятого, суетливого мира вокруг них? Наверное, когда их покинула супруга барона...
- Он здесь, он со мной... Он никуда не уйдет... Все будет хорошо... Он поправится... Он же еще совсем...
И вот отец дернулся, взяв ее за руку. Это вырвало Аду из ее мыслей, заставило дернуться и затихнуть, открыв незрячие глаза.
- Мама..? Что..? О чем ты? - Непонимающе задавала вопросы наследница.
Еще секунда, и он... затих. Голова правителя мягко опала, уткнувшись лбом в висок Линды... Его рука больше не держала ее...
- ...Отец? - Тихо позвала она его. Нет ответа. - Папа? - Уже более испуганно повторила она. - Папа... Пап... - Пальцы девушки схватились за бессильную ладонь крепче, начали трясти его руку. Слезы вновь оросили юное лицо. - Папа... Нет... - Она обхватила его плечи, ощупывая его кожу, пытаясь разбудить Генриха.
Тишина, нависшая вокруг, давила на разум девушки... И все же, когда она приникла к, теперь уже бездыханному, телу своего родителя, желая последний раз поплакать его на плече, кто-то наконец шелохнулся.
- Верните его... - "Взглянув" на лекаря, заявила де Шоте.
- Госпожа... Он...
- Вы же целитель! Сделайте что-нибудь, не стойте на месте!
- Я... Я боюсь, я бессилен... - Тяжело вздохнул ее собеседник, лицо которого она даже не рассматривала. - Позвольте..?
Мужчина подошел и поднял лицо барона, желая коснуться век старого барона и закрыть их.
- Нет! - Вдруг вскрикнула Линда, прижимая к себе Генриха. - Не трогай его!
Эмоции накатывали на юную госпожу. Она ощущала ту бурю, что была готова вырваться наружу.
- Уходите... Оставьте нас...
- Но... Госпожа..? - Раздался голос откуда-то из стороны.
- Прочь! - Голос Аделинды оглушил всех вокруг, окутывая окружающих властной и ужасающей волной. Люди пошатнулись, испытывая животный страх. - Прочь... Прочь!
Аделинда вновь была одна... Дверь за сбежавшими слугами осталась открытой, и даже стражники ощущали ужас, шепчущий им в спину.
Впервые за долгое время она не сдерживала своих эмоций.
Все эти медитации и обучение по сдерживанию собственных чар пошли прахом, и теперь де Шоте заливалась горем, обнимая и раскачиваясь с телом родителя в руках. Она плакала и выла, словно раненный зверь.
- Папа... - Закрыв глаза отца, де Шоте поглаживала его щеку, ощущая, как тепло... да и сама жизнь окончательно покидают его тело. - Почему..? Не оставляй меня, папа...

Прошло несколько часов, прежде, чем Аделинда смогла покинуть предсмертное ложе барона.
Она стихла, но слезы все еще лились по ее лицу, а от самой ее хрупкой фигуры исходила отпугивающая аура. Спотыкаясь и опираясь на стены замка, она на память дошла до кабинета отца, держа в руках его приказ... Последний приказ в его жизни...
- Позовите мне советника... - Хриплым голосом попросила она стражника на входе.

Народ Аримана в непонимании собирался на площади перед замком на закате. Это был прекрасный осенний вечер, и закат окрасил город в золотистые цвета. Аделинда вышла на балкон, с которого обычно глашатаи оповещали горожан о важных новостях. Толпа была взволнована и обеспокоенно перешептывалась, но, увидев наследницу, сначала они обрадовались ее появлению, и, лишь затем, толпа затихла вновь - баронесса стояла перед своими подданными мрачнее, чем ее когда-либо видели жители. Ее волосы были убраны в скромную косу, а тело скрывало траурное, черное платье.
- Все готово, госпожа... Они ждут. - Тихо подсказал ей привычный всем глашатай, стоявший рядом.
Прочистив горло, Аделинда набрала воздух и подала голос:
- Я... рада приветствовать вас снова. - Немного неуверенно начала де Шоте. - Я рада вновь быть дома, на моей родной земле. Пока я ехала домой, я видела, какие усилия вы прикладываете, чтобы восстановить наш город.
Как вы могли заметить, на родину меня вернул герцог Ниборна, Лоренцо Сальгари де ла Серра. Более того, вы могли видеть делегацию, которая нас сопровождала.
Прошу отдать дань уважения нашим гостям, принять их помощь и их самих, как должно принимать гостей в собственном доме.

Прерывисто вздохнув, Аделинда перевела дух и продолжила:
- Но это не главная вещь, по которой я созвала вас здесь. - Сжав пальцами подол, она помедлила и продолжила, с трудом сдерживая дрожь в голосе. - С тяжелым сердцем сообщаю вам... Что сегодня... барон Генрих де Шоте покинул наш мир...
Он будет захоронен в родовом склепе подле моей матери, как он того желал, после церемонии в Храме Имира через три дня. Все время до того объявлены трауром.
Властью данной мне последним приказом барона я принимаю власть над нашей родиной... Я сделаю все, чтобы наша земля преодолела эти тяжкие времена и вошла в новую эру процветания.
Благодарю вас за ваше внимание.

Этот день был слишком тяжелым, и Аделинда была истощена физически и морально. С трудом дойдя до собственной опочивальни под руку со слугой, она тихо сообщила, остановившись в дверях:
- Никого не пускать. Только герцога и тифлинга. Не хочу видеть никого более...
Так, Аделинда осталась одна. Упав на перину, она залилась слезами, пока они не утянули ее в темный, до нездорового глубокий, сон.

+2

19

Говорят ожидание убивает - это не правда. Ожидание закаляет, помогает понять, с теми ли ты был людьми и стоит ли им доверять. Ожидание делает тебя сильнее, если ты готов получить эту силу. Но иногда, иногда оно и правда убивает. Надежды и мечты, а порою и тебя самого, превращая тебя в сломленного и усталого человека. Ты не узнал ни одной из двух концовок, и вряд ли тебе стоит знать, что вообще то их было как минимум три. Когда-то давно его учили видеть в перспективе, читать действия своих врагов до того как они произойдут, сбегать оттуда, откуда казалось бы нет выхода. И вот сейчас, Сальгари сидит в своей комнате и просто ждёт. Это не его испытание. Появись он сейчас, и он сделает её слабой. Невольно покажет её такой другим, тем кто настроены куда менее доброжелательнее чем он сам. И тогда быть беде, но не этого он хочет ей. И поэтому он ждёт здесь, а не рядом с ней. Он не услышит её воплей и рыданий, не обнимет и не утешит, а узнает всё из чужих уст. Молча кивнёт и продолжит ждать. "'Это не мой бой" - будет твердить себе де ла Серра, зная как нужен ей сейчас.
Горе случилось, перелистнув ещё одну страницу истории в жизни жителей Аримана. Их барон покинул их. Для кого-то эта смерть как красная тряпка. Вызов способностям, возможность занять его место, показать как сильны амбиции. Шанс написать историю своими руками. Как не посмотри заманчивое предложение, де ла Серра и сам бы не отказался сделать это. Написать историю, сотворив её своими собственными руками. Но в подобном деле не обойдётся без подвохов. В этом океане слишком много подводных камней и он один из тех не многих кто знает об этом на собственном опыте. Однако, для тех кто ищет, возможность всегда найдётся. Стоит лишь влезть в чужую шкуру. Сальгари улыбается собственным мыслям. Эта его последняя загадка для тех кто попытается, но сейчас настал тот самый момент, когда он должен выйти из тени.
Он идёт в нескольких шагах от неё. Поодаль, наблюдая за ней со стороны. Между ними произошло столько бесед, что он буквально ощущает её горе как своё собственное. Сейчас он тот самый Лоренцо, что нянчился с ней в лесу. Поддерживал и помогал стать той, кем она является на самом деле. Это был её момент триумфа, что вёл её через боль. В её сердце была дыра, но она должна была смотреть на людей внизу и вселять в них надежду на завтрашний день. Такой была правда этого дня и Аделинда показала ему и народу Аримана, что она достойна быть дочерью своего отца. Её голос звучал как гром среди ясного неба, разбивая сомнения и заставляя врагов хмурится. Де Шоте умер, но у него осталась достойная наследница, которая с поддержкой Ниборна введёт эти два края в новую эпоху процветания, став лучом света как и было задумано.
Время шло. Церемония закончилась. Люди расходились с площади, в то время как охрана в замке по его приказу была усилена. Сам же Лоренцо казалось проснулся от долгого сна, сейчас он был бодрее чем несколько часов назад. Собственная боль отступила и вот он снова был тем, кем всегда являлся. Монстром, которым пугают детей. Безликим и изворотливым, что ведёт свои собственные игры за пределами человеческого разума. Это была целиком и полностью его игра, и сейчас он ждал, когда один из его слуг сообщит ему, что у Аделинды и правда есть подруга, но Арадия не пришла к ней, ни через час и не через два. Арадия была другом, когда это было выгодно ей. Лоренцо улыбался, когда поднимался с кресла. И эта зловещая скользкая улыбка исчезла с его лица только перед тем, как он предстал перед покоями будущей жены. Стража пропустила его без лишних вопросов и он вошёл в комнату. Аделинда спала и он не стал её будить, пододвинул кресло и уселся рядом, смотря на лицо девушки в свете луны. Он считал её лучом света, но только сейчас понял, что она скорее свет лунный, нежели солнечный. Тот что не пугает и не жжёт, тот что даёт надежду на завтрашний день. В этот раз он улыбнулся более спокойно, сложив руки на груди, он произнёс еле слышно, - Vivi. Lotta. Ama.
Какое-то время он смотрел на неё, размышляя над сказанным. Он всегда жил для того, чтобы бороться, но любовь... Любовь выжгли из его сердца в тот давний день, а теперь... Теперь у него снова была надежда, которую он не собирался терять. Всё что ему оставалось - это нащупать ту самую грань, между светом и тьмой в собственной душе. Он искал ответы, но нашёл лишь сон. Проснуться его заставили лишь первые лучи солнца, что знаменовали собой начало нового дня. Прошёл ещё час, прежде чем Аделинда начала шевелится в кровати и тогда он коснулся её руки, - Sono vicino, - с ободряющей улыбкой уверенно произнёс он, сжав её ладонь в свою.

Отредактировано Лоренцо Сальгари (21-07-2019 22:28:41)

+1

20

Казалось бы, Аделинда спала крепким сном, но ее разум все же смог ухватиться за голос где-то неподалеку:
- Лоренцо...
Проснуться все же сил ей не хватило, и оттого ее сон на какой-то миг вновь стал тревожным, превратившись из блаженного забытья в толщу воды, из которой нельзя выбраться, вынырнуть.
Она слышала его голос, она даже смогла зацепиться за его сознание, кромкой своих способностей откликаясь на его голос. Не так, как обычно, незаметно прикасаясь к сознанию герцога, нет... Она хотела, чтобы он ощутил ее присутствие, и де ла Серра на миг был способен ощутить легкую волну тепла, будто баронесса коснулась своими теплыми пальцами его щеки.
Линда часто не понимала его слов, когда Лоренцо говорил на родном языке, но их сознание не знало границ, и баронессе не нужен был перевод, чтобы понять образы, вложенные в его слова.
Она была готова бороться и любила его. Именно для него она хотела жить, несмотря ни на что.

Открывать глаза на следующий день ей совсем не хотелось, но все же солнечные лучи согрели ее лицо и стали раздражать заплаканное накануне лицо. Девушка повернулась на другой бок, желая спрятать от них лицо, как вдруг ее коснулась знакомая, такая дорогая и родная ее сердцу рука.
Вздрогнув, де Шоте поднялась, коснулась второй рукой плеча герцога, "глядя" в его глаза, будто это было чудо:
- Лоренцо... - Прошептала наследница.
Она подалась вперед и обняла его, уткнувшись лицом в его шею. Она сохраняла молчание - не ныла и не плакала, просто сидела, обняв мужчину.
- Ты здесь... - Линда подняла голову и коснулась его щеки ладонью. Она "смотрела" на него, и ее лицо было, пусть и печальным, а еще немного испуганным, но спокойным. - Мне страшно, Лоренцо... Что мне теперь делать?
Она сжалась калачиком и опустила голову на грудь герцога, держа его за руку и слушая его сердце:
- Не оставляй меня, пожалуйста... Ты так мне нужен...
- Госпо… - Раздался голос вместе со звуком открывающейся двери. - Ох, простите...
- Нет, все хорошо. - Хмыкнув, отозвалась баронесса, моментально выпрямив спину и показавшись на глаза прислуге. Она была спокойна и сохраняла гордую стать. - В чем дело?
- Я хотела предложить вам подать завтрак в Ваши покои...
- Я не... - Линда хотела было сказать, что не голодна, но потом повернула голову к герцогу и аккуратно сжала его ладонь в своих пальцах. - Я с радостью присоединюсь к тебе за завтраком. Что скажешь?

Прошло три дня, и, как и объявила баронесса, в этот день город прощался с любимым правителем с его дочерью во главе панихиды.
Жрец Имира зачитывал молитвы, пока толпа могла лицезреть Генриха в последний раз. Ада стояла перед своим мертвым отцом. Ее лицо, скрытое черной вуалью, казалось опустошенным. Она стояла под руку с Лоренцо, дрожащими пальцами держась за него в попытке сдержать спокойствие.
Видеть своего родителя таким... было так неправильно. Пустая немощная оболочка. Это был более не ее любящий отец, который всегда был рядом. Просто тело... И это разрывало сердце Аделинды.

Лишь у склепа, оставив барона вместе со своей любимой супругой, девушка смогла выдохнуть, слушая, как толпа растекается по городу, покончив с церемонией.
- Мы... можем немного прогуляться? Я б-боюсь... теперь у нас об-боих будет мало времени... - Робко предложила Линда. - Я п-правда не знаю... что теперь делать... Я боюсь... что не справлюсь.
Именно то, что Сальгари находился рядом, спасало бедную душу. Присутствие и близость дорогого человека значили так многое... Ощущать его руку в своих ладонях, слышать краткие слова поддержки и заботы...
Она не была одна. Она была готова к сложностям, которые готовила ей жизнь. И пусть теперь Аделинда де Шоте и сама была правящей рукой своей родины, пусть она была напугана своим незнанием и страхом неизвестного, Лоренцо был рядом и был готов подсказать и помочь. Славный правитель, ее будущий супруг выступал сейчас советником, и именно его рекомендации сохраняли спокойствие Линды, и она делала один успешный шаг за другим, уверенная в правильности своего решения.
Она была готова жить и бороться...
Ради Лоренцо, Аримана и себя.

Отредактировано Аделинда де Шоте (22-07-2019 06:39:56)

+3


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Terra e Figlia Orfana