http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Сила позитивного мышления


Сила позитивного мышления

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

"Сила позитивного мышления"

http://sh.uploads.ru/HAl0V.jpg

Кто: Телли и Малрик Ван Кроули

Место и время действия: Леса близ Элл-Тейна, год нынешний, разгар осени.

Возможно ли отнестись к любой, даже к крайне тяжёлой жизненной ситуации, как к подарку судьбы? Верить только в светлое и хорошее, давая себе тем самым установку на успешное разрешение каждой из возможных передряг? До этой поры Телли подобное удавалось весьма и весьма успешно. Предприняв путешествие из Сгирда к южным землям, она вместе со своим провожатым достигла Элл-Тейна, где, памятуя о процветающей в городе торговле, надеялась отыскать какой-нибудь незатейливый артефакт, способствующий плетению морока, помогающий удержать концентрацию. Но, как оказалось, её сбережений не доставало даже для самого захудалого из них. Перерыв не одну лавку, заглянув не к одному старьёвщику, певица отчаялась окончательно и бросила свою затею, приняв её вздорной глупостью. Она покинула поселение, не теряя расположения духа, намереваясь продолжить путь, разминувшись с Эрардом по взаимной договорённости. Разве можно было знать наверняка, что новые неприятности настигнут её так скоро. Ну что же, самое время в очередной раз испытать силу позитивного мышления.

+2

2

Осень едва ли отгорела, а лес уже походил на обглоданный безжалостным пламенем остов. Озябшие, почерневшие от избытка влаги стволы сиротливо жались друг к другу, кутаясь в полинялый, с прорехами полог из пожелтевших листьев, подёрнутых патиной неминуемого увядания. Мельчайшие капли, взвешенные в воздухе, впитывали запахи, усиливая их в стократ. Теперь для Телли они стали невероятно густыми, почти что объёмными и необычайно яркими. Певица любила этот насыщенный, горький запах диких трав, схожий во многом с терпким флёром креплённого ягодного вина, в котором хмель теряется среди настойчивого аромата ежевики, смородины и переспелой вишни. Она вполне могла бы насладиться этим новым восприятием если бы не настойчивые миазмы отсыревшей шерсти, падали и крови, хорошо различимые даже на изрядном расстоянии.
Любой другой на её месте поспешил бы убраться куда подальше, но сила позитивного мышления менестреля практически полностью исключала хлопоты по поводу собственного благополучия, выставляя наперёд заботы о чужих злоключениях, не позволяла оставаться безучастной. Следуя по зову обострённого чувства, девушка полагала наткнуться на раненого зверя, заплутавшую, отбившуюся от хозяина, оголодавшую шавку, а может и городского простачка, который шатается по лесу, сбившись с пути, так долго, что провонял не хуже залежавшегося в грязевой жижи борова. Сколь велико же было её оцепенение, когда на елани, к которой она вышла, обнаружились небрежно сваленные в кучу волчьи туши. Здесь были и матёрые, мощные звери и совсем ещё юные, неуклюжие, поджарые переярки, у которых не было и шанса уйти от погони. Телли отшатнулась от этой ужасной картины, рванула в сторону, не глядя, и чуть было не повалилась навзничь, запнувшись, зацепившись носком сапога за вздыбленную землю .
Единственное, что можно получить от волка полезного - так это его шкура. Да и то, не каждый взялся бы носить подбитый волчьим мехом плащ из-за мерзкого, въедливого духа, сохраняющегося даже после выделки. Никакому щёлоку он не подвластен, потому с подобной целью на хищника охотились люди “попроще”. Тот, кто смог устроить такую облаву, наверняка хотел иного. Сложно представить, что эта мера, призвана защитить людей или домашний скот от свирепого зверя. Скорее всего кто-то из местной знати последовал давно устоявшейся традиции, превратившей охоту в стилизованное развлечение, особую церемониальную арену для социальных взаимодействий. Телли знала, что в Элл-Тейне принято проводить три большие охоты на волка, в основном в период выведения у них потомства. Так регулировали их численность. Но это знание не уберегло её от эмоционального потрясения. Певица поспешила прочь, коря себя за неуместное рвение. Она не прошла и версты, когда сумела уловить звучание нескольких десятков голосов, заливистый, восторженный лай и ещё, и ещё множество непонятных ей звуков, которые сливались в единый раздражающий гомон, нещадно истязая гармонию. Менестрель так и продолжила бы своё бегство, обойдя лагерь полукругом с подветренной стороны, чтобы свора не учуяла чужого запаха, как учил её Эрард. Но среди этой какофонии она различила жалобное подвывание, более всего походившее на скулёж.
- Они поймали их, прибылых. Не всех перебили. - Скорее всего щенки этого года были нужны для притравки неопытных ещё аланов. - Ужасная участь. - Телли решилась. Уж очень жалостливым был их надрывный плач. Певица подкрадывалась к лагерю словно полночный тать, оставляя отчётливые следы в слякотной почве. Вряд ли кого насторожат они - слишком много людей повсюду, мало ли кому приспичило прогуляться. Чуть поодаль от основного стана расположились слуги, приглядывающие за сворой да лошадьми. Металлические клети обнаружились у самого края, они почти примыкали к поредевшему полеску, спутанному меж собою оголёнными ветвями, и выглядели гротескно большими по сравнению с серыми комочками, ютившимися в них сиротливо. Менестрель уже почти приблизилась к ловушкам, как её появление заметили собаки, привязанные к поваленному дереву на длинных подводах. Рыжая застыла, но ловчий - парнишка с вихрастой макушкой не поверил их чутью, не без основания полагая, что распылённые в азарте охоты псы кидаются запросто так или к какой-нибудь мелкой зверюшке, не представляющей, по сути, никакой ценности. Ему было дозволено спустить облаву, дать им утолить свой голод в бессмысленной травле, но это лишь усугубит их ажитацию и усложнит переход до дома. Именно поэтому ловчий подозвал к себе центровую, приласкал её по случаю, приговаривая мягко.
- Хорошая, Вега, хоро-о-ошая, ла-а-адная. - Другие собаки переменились, наблюдая эту картину, смолкли, а то и ломанулись к мальчишке, вихряя хвостами, надеясь на случайную ласку. Телли не стала терять времени даром и шмыгнула к клеткам в тот же миг.
- Повезло. - Петля навесного замка оказалась закреплена простым деревянным колышком, слаженным наспех. Похоже, никому и в голову не пришло, что волчата смогут сбежать. Не без усилий рыжая отворила скрипучую дверцу, однако щенки не спешили покидать своей темницы. Они боязливо отпрянули к противоположной стенке и жались друг к другу, в поисках иллюзорной защиты.
- Ну что же вы, давайте, бегите. Кыш - кыш! - Телли легонько ударила ладошкой по металлическим прутьям, понукая трусишек поспешать.

+2

3

Догорали последние жаркие дни лета. Прохладный ветер с горных гряд, пики чьи были облачены в снежные шапки, принёс на близлежащие равнины осень, окрашивающую леса и поля в оттенки злата и кармина. Прошумели первые дожди, прибившие к земле дорожную пыль. Некогда изумрудный океан, окружающий небольшой городок, подвергся прикосновению Мидаса, обратившись в золото.
Для каждого осень имело своё знамение. Крестьяне спешно собирали урожай, мореплаватели и рыбаки подготавливали порт и корабли, не дожидаясь, пока Фиора наденет на себя ледяной панцирь, а местные жители готовили жилища к наступлению холодов и дождей. Создавшаяся суматоха оживила город и его окрестности, кругом кипела работа, а жизнь шла своим чередом.

В этот период времени охотнику приходилось немного менять род своей деятельности, примеряя на себя шкуру торговца трофеями, добытых летом. Охота, да и жизнь в целом, дорогое удовольствие, так что мужчина работал в поте лица круглый год. Жаркая пора оказалась продуктивной, и ассортимент следопыта добротно пополнился всяческими шкурами, мясом, рогами и прочими благами, добываемых с убиенных зверей. Мясные лавки отрадно торговали с Кроули, приобретая дичь по выгодной для обоих сторон цене, со шкурами же было всё куда сложнее. Местные ремесленники, имеющие в ходу спрос на кожу и меха, плотно работали с крупными купеческими гильдиями, поэтому имели это добро в достатке, не нуждаясь вести торговлю напрямую с местными охотниками. Многие решили, что добывать шкуры да мех теперь не выгодно, поэтому предпочитали беречь товар до лучших времён, например, весенних ярмарок, проходивших каждый год в окрестностях города, но и этот вариант был не выходом для Малрика. Теперь, чтобы выбить заветный грош с привередливого потребителя в это время года, охотник обращался к знакомому скворняку, дабы тот разрешил пользоваться его мастерской для выделки кожи, и опосля шитья одежд, шляп, ботинок и перчаток.

Одним тёплым осенним днём Малрик и обратился к старику Вудлофу, мастеру на все руки. Он, наверное, был одним из самых авторитетных ремесленников в округе, и знакомым отца охотника по совместительству. Когда-то давно они работали вместе, ещё до того, как торговля в Элл-Тейне поднялась с колен. Ознакомившись с богатыми дарами леса, коими владел охотник, Вудлоф заручился подсобить ему по старой дружбе, но предупредил, что на такой большой объём работ уйдёт уйма времени, и денег выручить сразу никак не выйдет. Это было плохой новостью, и сбыв свой товар, поставщику оставалось искать другой способ заработать денег здесь и сейчас, чтобы не пропустить предстоящее открытие сезона охоты.

Малрик поделился своими проблемами с мудрым старцем, кто как не ремесленник знает, чем можно заработать? Был Кроули мужиком рукастым, и не чурался никакой работы. В юношестве наперекрест с учёбой тот и на ярмарке торговал с отцом, и в кузне подрабатывал, а когда совсем не сладко было, то и в поле трудился. Но несмотря на это, далеко не полезные качества и мудрый совет помогли найти охотнику достойное дело, а госпожа фортуна.

Ремесленный двор в этот момент посещала делегация во главе с местным чином, во владениях которого был пригородная деревенька и охотничьи угодья. Господин намеревался осуществить крупный заказ на снаряжение для охоты, и заслышав краем уха бурный диалог ремесленника и седого охотника, неожиданно вклинился в дискуссию с предложением подработать на него. Дело в том, что в его угодьях развелось много волков. Серые позарились на святое – крестьянский скот, отчего те не находили себе житья. Каждая ночь сопровождалась набегами свирепых хищников, сокращающих поголовье. Местные охотники с волками дела иметь не желали, уж очень те матёры и хитры, больше проку с ними возиться, нежели толку. Всё равно новые прибегут - отмахивались они. Поэтому господин решил не ждать помощи из вне, и обговорив с правителем этот вопрос, устроил охоту со своими людьми. Как оказалось, и сам чин был не равнодушен к этому делу, отчего у него и имелись все сподручные для того средства, а вот нужных людей как всегда не хватало. Ему нужен был человек, знающий местность и способы охоты на санитаров леса. Хитрый старик Вудлоф подсуетился, и предложил кандидатуру Малрика, на что в ответ господин с удовольствием согласился.

Следующим же днём началась охота. Прибыв в расположение чина, охотник убедился, что тот подходит к вопросу ответственно, но не совсем разумно. Граф был любителем, поэтому поторопился с покупкой снаряжения, навязываемого местными торгашами. Горе ловец умудрился закупить стальные клетки и четыре дюжины капканов, и был крайне удивлён, когда Малрик поведал ему, что проще ждать того момента, как волки скорее подохнут от старости, чем попадут в столь очевидную для них ловушку. Местные серые вполне превосходили лисиц по хитрости, и какие-то капканы, спрятанные в жёлтой траве, не были помехой для достижения цели. Зато у владельца охотничьих угодий была добротная псарня и люди, занимающиеся её обслугой. Это в разы упрощало дело.
Со стороны это мероприятие напоминало чуть ли не королевскую охоту. За высокомерным графом, статно держащимся в богато выделанном седле на своем белоснежном скакуне, чуть ли не вприпрыжку бегает разного рода обслуга. Подаль от него бравым строем шагают стрелки, любуясь местными пейзажами, и уже в самом клине строя находились глаза, ноздри и уши охотничьего шествия – псари и следопыт Малрик, идущий по следу печально известной стаи волков.

Удача благоволила охотникам, им удалось выйти прямо в логово хищников, находящегося глубоко в лесу. Серые облюбовали низины кленовой чащи, предположительно из-за того, что даже в это время года там было тепло и сухо. Это могло говорить о том, что у стаи есть потомство, и позже охотники убедились в этом наглядно. Стоит отметить, что Граф несколько неверно истолковал ситуацию, волков было не просто много, а чертовски много. Впервые Кроули наблюдал такую большую стаю, и сказал чину сразу, что забить всех в один заход не выйдет, и вполне возможно, что с такой большой численностью звери попытаются прогнать чужаков от своих территорий. Волки хладнокровно защищают своё потомство, сражаясь с посягателями на колыбель щенят не на жизнь, а на смерть.

Прогнозы Кроули были верны, и когда Граф приказал спустить собак, волки намертво встали защищать осаждённое логово. Крупные самцы ринулись в бой, сверкая острыми как бритва клыками. Стрелкам предстояло добить их до того, как хищники сократят дистанцию. Нескольким защитникам удалось вступить в ближний бой, но и те были зверски забиты рогатинами и другими орудиями. Когда дело стало принимать плачевный для волков оборот, они поспешили отступить, бросив свои логова. В них и в правду были молодые щенята, ещё совсем мелкие, оторванные от материнского тепла и жалобно скулящие. Смотря на всю эту картину, сердце Малрика обливалось кровью. Он посчитал, что Граф пожелает добить щенят в порыве гнева, и если тот прикажет, едва ли охотник сможет поднять руку на молодняк. Не то, чтобы следопыт был изрядно сентиментален, просто знал, что убивать потомство крайняя мера.

К счастью или сожалению, у чина были другие планы на беззащитных щенят. Он намеревался заключить их в клетку, вот уж боги знают, на кой ляд. Видимо, у него сформировалось иное понятие об охотничьих трофеях. Малрик не смел судить вышестоящего человека из благородного рода, поэтому решил оставить всё, как есть. Судьба сама всё рассудит, и повидавший жизнь охотник прекрасно об этом знал.
В этом кровопролитии господин растерял свой энтузиазм, и благородные замашки наряду с привыканием к удобствам и пышным празднованиям с поводом и без него взяли над ним верх. Несмотря на доводы охотника, он решил разбить лагерь. Когда солнце зашло, и на ясном небе загорелись первые созвездия, логово волков стало пристанищем людей. Зажглись костры и потекло рекой вино, знаменуя празднование победы над свирепым хищником, прямо на руинах его жилища.

Малрик не разделял настроений окружающего его общества. Теперь это мероприятие не казалось вынужденной мерой, устроенной во благо, а лишь поводом для пьянства и веселья. Бравые стрелки налакались алкоголя, прислуга облепила чина, устраивая бытовые удобства прямо в условиях дикой природы для своего хозяина, а псы обгладывали объедки суточного пайка. Одним словом, идиллия.
Охотник готовился к худшему, и держал уши в остро, находясь чуть подаль лагеря. Он внимательно осматривал местность, дабы определить, куда двинулась стая. Велика вероятность, что с наступлением сумерек ушедшие в вынужденное отступление хищники вернуться, дабы попытаться вернуть свою территорию под покровом ночной тьмы. Это в их стиле.

Послышался лай собак. Это не добрый знак, и спохватившись охотник рысью метнулся к месту, в котором отдыхали гончие. Оказалось, что те лишь играли с мальчуганом, сидевшим рядом с ними. Немного дальше от него, в плотном мраке, стояла расписная стальная клетка, в которую граф заключил молодое волчье потомство. Острый взгляд стрелка заметил некое движение около места заключения, и услыша приглушённый скулёж молодняка. Металлический скрип петель лишь подкрепил догадки следопыта, и тот не постеснялся рассмотреть то, что издавало звуки поближе. Тихо подкрадываясь сзади, Кроули уже видел, что происходит на самом деле. Рыжая девчонка, чьи волосы горели пёстро аки окружающее злато на деревьях, копошилась около волчат. Мужчине было известно, сколько людей было в походе, и он был уверен, что граф зная обычай не возьмёт женщину на охоту. Ещё пара шагов, и охотник тихо оказался прямо за спиной незнакомки. Её сверлил строгий взгляд в спину из-под козырька шляпы, украшенной пышным оперением. Охотник услышал её звонкую речь. Судя по голосу, девушка была совсем юной, и в его голове возник вопрос: что она может делать в лесу с наступлением ночи?

- Ну лиса! – негромко восхитился охотник, стоя за спиной у девушки – Всех провела. И собак, и часовых. Вот только меня не проведёшь – следопыт вцепился в тонкую плечо рыжеволосой, плотно его сжимая. Чуть дёрнув его на себя, он попытался повернуть нахалку к себе лицом, дабы посмотреть в её бесстыжие глаза.
- По-хорошему говори, кто такая? Что тут вынюхиваешь?

+1

4

Резкие ранние сумерки, несущие за собой непроглядный полог предстоящей ночи, надёжно скрывали Телли от посторонних глаз. По крайней мере, она полагала именно так, и потому чувствовала себя вольготно, расслабилась, опьянённая мимолётной победой. Заветрило с севера. Порывы стылого воздуха сменили направление, нарушив всю её стратегию на раз.
- Плохо. Собаки могут учуять. Хотя, что им до человека! Сколько их здесь? Не меньше дюжины наверняка. - Менестрель была слишком сильно увлечена собственными размышлениями и попыткой приободрить волчат, заставить их пойти на свой зов. Она не заметила всё настойчивей возрастающий и всё пребывающий шум шагов. Не заметила, хоть и могла. Посторонний звук усиливался и нарастал. Кто-то приближался к ней и наконец восторжествовал.
- Ну лиса! - Пусть приглушённо, но всеподавляюще раздалось где-то у неё над головой с такой неотвратимой и грозной силой, что, признаться, певица изрядно всполошилась, попыталась подняться, но, одновременно с этим, была одёрнута чьей-то сильной рукой, не так резко, однако, того оказалось достаточно, чтобы развернуть её лицом в противоположную сторону, туда откуда из под широкой полы какой-то совершенно невероятной шляпы её изучал пытливый взгляд того, кто оказался гораздо хитрее и проворнее.
Телли отпрянула насколько ей это позволила чужая хватка, сжалась, как пружина, изогнув шею подобно зверю со вздыбленным загривком. Готовая к схватке прямо сейчас, не сходя с места, она даже клацкнула зубами, то ли грозясь ухватить обидчика побольнее в случае чего, то ли попросту с перепугу. После ритуала Тели порою обнаруживала в себе совершенно необъяснимые порывы. Чудно, но она, похоже, собралась защищать детёнышей подобно волчице, от которой их так бессердечно отняли, словно переняла её чувства, её инстинкты. Но человеческое много преобладало в девушке, и наваждение очень скоро прошло. Едва ли кто смог бы заметить подобную перемену. Вряд ли тот, кто всё же заметил, придал бы этому хоть сколько нибудь важное значение.  Сиюминутное помешательство, оборонительная реакция - не более того.
- По хорошему говорю, вы тут совсем озверели на молочных щенков травлю ладить. - Зашипела она в ответ не менее грозно, не особенно задумываясь, ведь, по сути, она только что была поймана на краже и вполне себе могла понести справедливое наказание. Ничего особенно фатального - пару десниц в каталажке, но тем не менее приятного мало. Надо было выкручиваться. Жаль, конечно, что серые не успели улизнуть. Не удивительно, в таком возрасте они послушны лишь зову матери, которая особым воем предупреждает их об опасности, велит спрятаться и не высовываться понапрасну.  Но волчица, скорее всего мертва. Нет, мертва наверняка - живой она бы никого не подпустила к своему потомству. А это значит, так или иначе, волчата обречены.
- Вот зачем вы так! Неужто ничем иным скуку не развлечь? - Телли нахохлилась и глядела угрюмо. Ей не приходилось ожидать, что охотника тронут подобные речи, но как промолчать? Всё же, переживания певицы были искренними.
- От тебя разит падалью и кровью. Захочешь -  ничего другого и не учуешь.  - Может тут рыжая и погорячилась. Кто знает, глядишь, этот дядька и вовсе не так уж и строг. Вдруг, удастся его разжалобить? Конечно, человеческие дела по логике вещей никак не могли касаться свирепых хищников, ибо они существовали вне их природы, вне их инстинктов и опыта.
- Но должно же быть хоть сколько-нибудь сострадания? Или нет. Лучше сыграть не на мягкосердечии, а на страхе? Пожалуй, так вернее будет. - Рассудила в конце концов рыжая и принялась тараторить, приводя охотнику весомые аргументы за то, чтобы мелких отпустить.
- Вот, подумай, - ярилась она, - вдруг их мать жива. Она не оставит вас в покое, даже если вы укроетесь за каменными стенами Элл-Тейна. Ты же должен знать, что она придёт за ними и, более того, стая будет мстить тому, кто повинен в их гибели. Разве не слышал подобных историй? Не поверю. - Да, Телли видела туши убитых зверей, но она вполне допускала, что кто-то мог уцелеть, ретироваться до срока, чтобы возвратиться за отмщением, и тогда местным крестьянам не поздоровится. По воле случая менестрель не раз слыхивала про то, как зверь находил и изводил обидчика. Кровь за кровь - таков закон этого жестокого мира.
- Давай их отпустим? И меня-а-а..- Как ни старалась рыжая храбриться, последняя фраза прозвучала уж больно жалостливо.

+1

5

Холодный, усталый взгляд встретился с юным блеском карих глаз. Несмотря на свою хрупкую натуру, характер у девушки был силён и неприступен. Когда незнакомка заговорила, охотник услышал её звонкий голосок. Лазутчица не была напугана, скорее, просто застигнута врасплох, отчего скукожилась и нахохлилась, как воробей.

Одета она была простенько, так сказать, на ляд дорожный. Стройную фигурку скрывал бесформенный вязанный плащ, на тонком ремешке болталась фляга, а за спиной красовалась расписная лютня. Оглядев незнакомку по внимательнее, следопыт не нашёл оружия, отчего ещё больше насторожился. Ему всё ещё было любопытно, каким образом девушка забрела в самую глубь охотничьих угодий.

Несмотря на приятную наружность, слова рыжеволосой пестрили презрением. Выдвинув свой тезис, она пусть и не задела чувств Кроули, но тот был возмущён, что какая-то девочка имеет смелость так разговаривать с человеком старше. Грань лиса переступила в тот момент, когда описала некий запах от человека в треуголке.

На мимолётное мгновение самообладание Малрика дало сбой, и тот на удивления для себя самого, вцепился в девушку уже двумя руками за её рубаху, поднимая над землёй. Глаза его наполнила злость, меняя посыл на угрожающий. Охотник поймал себя на этом чувстве, и резко сбавил обороты, опустив девушку обратно на ноги. Правда заколола ему глаза, ведь всё то, о чём говорила рыжеволосая девочка, была якобы отголоском его совести. Он знал, что поступает неправильно, но всячески отнекивался, ссылаясь на издержки его работы и обстоятельства. Когда мужчина был поставлен перед фактом, то и вовсе убрал руки, спрятав взгляд за козырьком шляпы. Ему было стыдно за себя, как нашкодившему мальчишке.

Не успел он и слова вымолвить, как за спиной раздался голос главного стрелка графа. Пожилой мужчина стоял в нескольких шагах за спиной у Кроули.
- Ван, господин снимает караулы, мы уходим – сообщил он, когда подошёл поближе. Заметив незнакомку, он был удивлён также, как и охотник несколько минут назад – А это ещё кто?
Следопыт снова бросил недовольный взгляд на рыжеволосую девочку, досадно вздыхая. Он понимал, что та принесла с собой большую проблему. Не любят чины незнакомцев, ошивающихся в их территориях без ведома, да ещё в столь ответственное мероприятие, как охота.
- Наткнулся на неё, когда осматривался – ответил охотник, не отводя взгляда от лазутчицы, нагло скрывая её деяния в лагере. Об инциденте с клеткой тот решил промолчать, от греха подальше. Услышав это, стрелок, расставлявший караульных, был очень недоволен, отчего снял с пояса розги, коими погонял лошадей, показательно их разматывая на виду у девушки.
- Ах вот как! – возмутился он – Всыпать ей пару раз, чтобы не повадно было! Ишь ты, знаешь хоть, куда залезла?
- Обожди – охладил его пыл охотник, остановив стрелка ровно в тот момент, когда мужчина замахнулся розгами на рыжеволосую девчушку – Она местная, заплутала. Не ела уже целый день, испужалась, что домой не ворочается.
Гнев начальника охраны сменился на милость. Рука с грядущим наказанием опустилась, а на лице нарисовалось выражение сострадания.
- Да, заблудилась, но что же теперь, хлестать её за это? – рука охотника снова опустилась на её хрупкое плечико, скрытое под плащом. На этот раз жест нёс дружеский посыл.
- Покуда я знал то? – пожал стрелок плечами. Наклонившись над ней, высокий пожилой мужчина добродушно улыбнулся – Извиняй дурака старого, сама понимаешь, не положено тебе тут шастать.
- Вот и я ей говорю, не положено – подхватил своего коллегу охотник – Да вот только дороги назад она сама не найдёт.
- Стало быть и доведёшь, ты тут всё как вдоль и поперёк пролазил. И родителям её накажи, чтобы одну не пущали, а то повадились!
- Так и сделаю! – выразительно подметил седой охотник, всматриваясь в её бесстыжие глаза. Тем самым он намекал, что ему приходиться идти на откровенную ложь, лишь бы не наблюдать то, как незнакомку публично подвергнут физическому наказанию.
- Мы ещё пару часов у огня будем, пока собираемся. Накорми что ли её? А то не то что бить, на неё дышать страшно. Одна кожа да кости… - молвил стрелок уже ворочаясь обратно в лагерь, оставляя охотника и девушку наедине. Вместе с ним ушёл и мальчик с псами, наблюдающий всю эту картину, однако тот в силу своего ума додумался не выдавать врунов с потрохами.

Закинув руки в боки Кроули с облегчением вздохнул. Пронесло. Сказал бы всё, как есть, и розги угрожали бы всему караулу, начальнику и самому охотнику за компанию. Но далеко не этого опасался Малрик. Он понимал, в какие истории может завести юношеская глупость, отчего всё ещё немного злился на рыжую смутьянку. Молодо-зелено говорят в народе, но как правило это далеко не оправдание.
- Пошли есть, и не упирайся даже – строго наказал он, уходя к краю лагеря. Ютился охотник именно там, подаль от всей шумихи и моря народа, так как ценил гордое одиночество.
Когда охотник мастерил шалашик в костре из сухих веток, ночной мрак плотно осел на лесные просторы. Тёмное небо зажгло звёзды над головой, и ярко светился серп бледного месяца. Поднялся небольшой ветер, и в воздухе запахло сырыми листьями, корой и завядшими травами. Огниво высекло искру, захрустел хворост и родился танцующий рыжий огонёк. Повалил синий дым, уносясь по ветру вглубь леса.
Разжигая огонь, охотник всё ещё что-то недовольно бубнил себе под нос. Выгораживая лазутчика, тот противоречил самому себе, своему воспитанию. Однако, больше всего его докучала кусачая совесть за свои собственные поступки.
- Заявилась, нате вам... – ругался охотник, подбрасывая хворост в огонь. Сейчас охотник не обращался к девушке, а скорее рассуждал сам с собой вслух. Со стороны казалось, что седовласый обладатель причудливого головного убора задумался о чём-то своём, развязывая походную сумку. На стоящий рядом пень, выполняющий роль импровизированного стола, были возложены яства прямиком из сумки. Белый, свежий хлеб, бурдюк с ежевичным отваром, вяленное мясо и разного рода овощи, вот всё чем мог похвастаться обыденный походный рацион старого охотника. Несмотря на то, что стол был не богат, следопыт ничуть не скупился поделится с незнакомкой.
Строгий взгляд охотника снова был направлен на девушку. Он пристально всматривался, чуть прищуриваясь от того, что едкий дым костра лезет в глаза.
- Ты сказала, что от меня разит кровью. Ты оборотень? – голос Малрика был серьёзен. Охотник недолюбливал тёмных, после встречи с одной из их представителей. Образ белого волка отчётливо отпечатался в разуме следопыта, и каждый незнакомец встречающийся ему в лесу теперь чудился скрывающимся зверем в человеческом обличии.
- Я завсегда теперь знаю, что вы рядом. Преследуете меня на каждом шагу, наблюдаете, чуете. Что вам от меня нужно? Я лишь делаю свою работу, я живу охотой, как и вы. Вот только человеческого во мне больше, чем в вас. Не тебе меня судить, ясно?
Завершив своё откровение, охотник снова замолчал, пристально вглядываясь в собеседницу.
- На счёт щенков, то за ними скоро придут. Серые всегда возвращаются, они не бросают своё потомство, в отличии от людей – мужчина снова тяжело вздохнул, думая о чём-то своём.
Следопыт был прав, и вой неподалёку подкрепил его предположения. Ушедшая стая выла на луну, напоминая лесу и её обитателям, кто здесь хозяин.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (11-03-2019 00:04:53)

+1

6

Не всегда излишняя откровенность да прямолинейность способствуют взаимопониманию. Очень легко забыться в пылу речей своих, потерять чуткость, гибкость суждений и тем самым обидеть человека, не угадав его личностных особенностей. Так и вышло на этот раз. Нет, не со зла, не нарочито и даже не по глупости Телли пеняла на охотника. Всё больше юношеская бесшабашная горячность в том повинна. Сложно судить за это легковерного, вскидчивого и восприимчивого к чужому несчастию странствующего менестреля. В том суть её мироощущения, позволяющего беззастенчиво верить сказкам и грезить наяву.
Правда, дядька не отличался столь тонкой душевной организацией, что и понятно, не по статусу ему пустомельство да мягкосердечие. Знамо дело, он взвился на раз да схватил нахалку за грудки, чуть всю душу не вытряс, окаянный. Вмиг стал злющий и дюже страшный, рыжая даже пискнуть побоялась, только уцепилась за его руки, сжимая пальцы, как можно крепче, чтобы тот очухался от своего гневливого помешательства и отпустил её. Сработало. Её хватка, или что-то иное. Охотник образумился, передумал драться и даже сник, пряча свои глаза, боялся, видать, того, что можно было в них прочитать. Только Телли было вовсе не до пытливых вхглядов, она пыталась сладить с кружением и отдышаться.
- Вот бы улизнуть. - Захоти рыжая, ни в жизнь ему за ней не угнаться. Певица отступила на пару шагов, пятясь спиною и не оглядываясь.  Может даже сумела бы дать дёру, вот только, как назло, появился ещё один мужик, и вид его не сулил ничего особенно хорошего.
Покуда старшие решали меж собою её судьбу, Телли неотрывно наблюдала за хлыстом в руках того, второго. Чего - чего, а уж розгами ей покуда не прилетало. Хорошо, что охотник решил вступиться, иначе быть ей битой наверняка.
- И чего это он. Чудной какой. -  Менестрель сделала самую что ни на сеть опечаленную моську и поддакивала россказням про своё якобы изматывающее бегство по лесу в попытках отыскать отчий дом. Она энергично кивала головой каждый раз, когда охотник подчёркивал её бедственное положение, и даже улыбнулась в ответ на снисходительно-повелительное обращение, как бы заверяя, мол, несомненно прощу тебя старого дурака, как есть. Хвала Имиру, они скоро разошлись, но охотник, будь ему пусто, потащил рыжую за собой, уповая на принятое только что решение подсобить бедняжке.
- И чего только, спрашивается, привязался. - Одно только радовало девушку, во всей этой суматохе никто не удосужился проверить клеть с волчатами, дверца в которой по прежнему оставалась открытой. Она надеялась, что они, всё же, образумятся и сумеют выбраться. К тому же, ловчий увёл собак, им нечего больше опасаться, нет посторонних запахов, шума и устрашающих непонятных голосов.
- Заплутала, как же, - ворчала Телли себе под нос всю дорогу, - в трёх осинках - то, ну. - На самом деле, это выглядело весьма забавным, учитывая, что дядька тоже бурчал что-то недовольно. Получалось, что каждый из них бубнил, нахохлившись, о своём, друг другу при том особо не внимая. - Испужалась, ага, двух замшелых недотёп. - Храбрилась она. - До дому провожу. Далековато идти - то. - Под конец менестрель оживилась и даже принялась жестикулировать, подчёркивая интонации.
не смотря на то, что охотник явно был более чем причастен ко всей честной компании, лагерь он разбил свой собственный, поодаль от прочих.  Без лишних предисловий он принялся раскладывать на старом пне свои припасы. Не сказать, чтобы что-то из предложенного выглядело хоть сколько - нибудь для Телли аппетитным, но жрать, действительно, хотелось, и потому она угостилась вяленым мясом, которое тут же принялась вдумчиво жевать, воображая, что это вовсе не ссохшийся просоленный ломоть, а  мягкий, едва ли подпаленный над огнём кусочек, который исходится розоватым соком, стоит кусить его как следует.
- Ты оборотень? - Менестрель закашлялась, выкатив глаза от возмущения, да так забористо, что пришлось отхлебнуть с поясной фляжки пару глотков, чтобы уняться.  До недавнего времени певица повсюду таскала с собою хмель, но, вот беда, обострившееся чувство не позволяло ей более испытывать ничего, кроме отвращения, к его терпкому духу. На этот раз фляжка была наполнена травником густым и пряным, перебивающим все прочие вкусы и запахи.
- С чего ты взял? Чую просто и всё. Столько зверей по чём зря угробили. Знаешь каково это было наткнуться на них! Я теперича долго ещё от этой вони не отмоюсь. - Телли принялась усиленно тереть нос ладошкой, фыркая и чихая от въедливого дыма, коим потянуло от пылающих в костре смолистых веток.
- Не так уж они и рядом. До лунной пади вона как далеко. - Дева махнула рукою наугад, не сколько направления обозначая, а больше отмеряя расстояние.
- И оборотни разные бывают. Добрые и злые. Верные слову и лживые. Преданные и изворотливые. Всё, как у людей. Не лучше и не хуже. Людей же ты, чай, не боишься? Не мнишь их за своей спиною ежечасно? -  Слова охотника о том, что волки ещё придут успокоили Телли. Вот только ей совсем не хотелось оказаться в  этом месте, неся на себе запах детёнышей, когда они явятся. Всё же звери, с ними не договоришься, их не проведёшь. Разъярённые они не пожалеют никого из тех, к кому сумеют подступиться. Именно из этих соображений, девушка выпрямилась, вытягивая шею, прислушиваясь тревожно к протяжному вою к которому тут же принялись присоединяться всё новые и новые голоса. Стая провозглашала своё право на отмщение. И вряд ли найдётся тот, кто это право сумеет оспорить.
- Не зря твои решили сниматься с лагеря. - Телли тоже стала серьёзной, даже задумчивой. - Даром только годить собрались, им ноги уносить скорее следует, покуда ещё можно. Да и мне бы надо. Отпусти меня? Чего я тебе сделала?

Отредактировано Телли (11-03-2019 13:57:51)

+1

7

Откинув шляпу на макушку, охотник вальяжно расселся на пне, закинув ногу на ногу, забивая резную трубку табаком. Казалось, что охотника совсем ничего не тревожит: ни рыжая зазнайка, ни приближающиеся к лагерю волки, ни наступление сумерек. Его лицо выражало спокойствие, граничащее с наслаждением от наконец выдавшегося привала. Вытащив горящую палочку из костра, следопыт раскурил трубку, выдувая клубы дыма. Наконец насладившись курением и тишиной леса, тяжёлый взгляд снова упал на сидящую напротив девушку.
- Просто чуешь? – переспросил он, улыбнувшись как-то недобро, с неким укором, будто таил страшную тайну. Лишь кивнув пару раз, покачивая пышным оперением на треуголке, охотник якобы согласился с утверждением своего собеседника.
- Я тебя что, стреножил? Иди – сделав небольшую паузу, он снова затянулся, выдувая колечки дыма – Только далеко ты не уйдёшь. Никто не уйдёт. Волки не пустят.
Кроули чего-то недоговаривал и упорно молчал, в надежде что в юной собеседнице есть хоть доля логического мышления. Не понаслышке знал охотник, на что способен обычный серый, водящийся практически повсюду. Сбиваясь в стаи, особенно в такие крупные, они представляют огромную угрозу для любого, кто осмелится путешествовать во мраке. И будь ты хоть трижды оборотнем, обозлённые на весь белый свет псы нагонят и порвут незваного гостя на части.
- Ты прямо как этот граф. Захотела – пришла, захотела – ушла. Нет детишки, лес это вам не ярмарка. Вас обоих в пору уму разуму не научили, так теперь волки научат. На век запомните.
Следопыт был настроен серьёзно. Он находил подобное отношение к его работе негуманным, отчего и решил позволить природе преподать урок невеждам. Мужчине надоело, что каждый считает лес местом для прогулок, а охоту – поводом для праздника. Чего-чего, а доморощенных всезнаек Малрик на дух не переносил.
- Дам последний совет, коли ты ещё молода. Держись ко мне поближе, и может быть, урок ты свой усвоишь малой кровью.
Высказавшись, мужчина освободил от футляра лук и ушёл в ночную чащу.

+1

8

Похоже, охотник не поверил девице ни на грош, только сделал вид для порядку, отдавая дань общепринятым принципам невмешательства. Так обычно поступают, когда не желают поддерживать утомительных споров и не видят смысла в уговорах и пустых доводах, которые никто, как правило, не желает слушать. В конце концов им предстояло разойтись без взаимных выгод, глупо было ожидать от совместного позднего ужина задушевных бесед о свойствах человеческой подноготной и её отличиях от таковой у “тёмных”. Хотя, быть может, Телли и хотелось поговорить с кем-то о происходящих с ней переменах, выслушать иное мнение, отличное от того, что ей пришлось принять. Всё же не так просто уверовать в волю Богов, которых хоть и встречал, но всё же не уверовал.
- Быть может это не дар,  а проклятие? Что за напасти на одну только рыжую голову... А вот и пойду! - Телли демонстративно дожевала тонкий ломоть вяленой оленины. Поднялась на ноги рывком и принялась отряхивать одёжу от грязи, вроде как собиралась в дорогу.
- Как говорится, спасибо за участие, но у ворот мой застоялся конь. - Она энергично повертела головой в разные стороны, выглядывая, куда бы лучше податься. По всему выходило в сторону противоположную той, откуда доносился волчий вой. Певица, поправила ремешок на котором крепилась лютня и даже сделала пару шагов в сторону,вот только не решилась покуда преступить границу света и тьмы, поостереглась.  Волки - волками, она понимала, что звери озлоблены, но всё же не представляла, что они нападут огульно на вооружённый отряд, на лагерь, где шумно и людно, где слышен подхалимский скулёж аланов, готовых сорваться по одному только слову. Её учили, что эти хищники загоняют зверя, выбирая самого никудышного, молодого или ослабленного болезнью. Матёрый запросто так на человека не ринется, предпочтёт схорониться и наблюдать, пока тот не покинет его владения. Конечно, здесь совсем другое дело, и, как ни крути, одинокий путник вполне себе сойдёт за ту самую никудышную жертву. К тому же, сумрак таил в себе ещё много опасностей. Ночь, коли она и застала в лесу, лучше переждать у костра да поближе к большаку, если голова на плечах имеется, конечно. Телли колебалась. Рисковать жизнью попусту уж очень глупо, а подтверждать обвинения  в свой адрес, ой как не хотелось.
- А ты не завидуй. Да, я иду куда хочу, когда хочу и с кем хочу. Не можешь себе такого позволить - другим не мешай. - Слова охотника задели менестреля. - Подумаешь, какой важный. - Уже почитай шесть лет, как она шатается по свету. Всякого в пути случалось. Да она таких хлыщей видывала, так тому дядьке и в самых жутких кошмарах не снилось! К бабке не ходи. Раз уж он так переметчиков страшится... И всегда она умудрялась из передряг вывернуться да вокруг пальца охальников окрутить. А тут вдумался её поучать. Нужно сказать, что такого обращения рыжая не терпела, и ей весьма настойчиво захотелось не сделать, так сказать гадость. Однако, помятуя о вспышке гнева и силе в руках этого человека, она сдержалась. А глядя, как он принялся собираться и направился в лес, прихватив своё оружие, и вовсе заморосила. Не долго мучаясь раздумьями, Телли поспешила следом, причитая на ходу вполголоса.
- Да чему мне у тебя учиться.. Ты же не туда прёшь. Стой же! - Как-то слишком быстро топал этот муж, и шаги его певица едва ли могла расслышать. Хорошо, что хоть силуэт  различала в практически неосязаемых отстветах небесных светил. 
- Тебе не кажется безумием лезть напролом супротив пусть потрёпанной изрядно, но таки стаи? Да и куда ты стрелять собрался, разве углядишь чего в такой-то тьме! - Она пыталась образумить дядьку, но тот её слушать, похоже,  не собирался.
- Чу! - Телли, наконец, нагнала охотника и что есть мочи дёрнула его за полу куртки, понукая остановиться. - Слышу-у-у-у. - Она протянула низкое, протяжное “У”, чтобы не объяснять долго открывшегося ей звучания. - Совсем рядом. - Тут уж менестрель перепугалась не на шутку. - Плохо. Очень плохо. Нас заметили, и теперь на подвывку придёт вся стая. Ну чем ты думал! - Телли потянула полу на себя. - Скорее, надо воротиться к огню, глядишь не посмеют приблизиться.

Отредактировано Телли (11-03-2019 18:21:03)

+1

9

Охотник продолжал шагать во мрак, не обращая внимания на звонкий голосок откуда-то сзади. Аккуратно переставляя ноги, он старался оставить как можно меньше следов и двигаться тихо, когда юная особа делала всё в точности да наоборот. Чего ещё можно ожидать от девочки? Конечно, ходить по лесу она не умела, тут и там шуршала листвой и наступала на сухие ветки, кои трещали чуть-ли не на весь лес в свежем воздухе, пропитанным ароматами увядания природы. Малрик был удивлён, что девушка послушала его совета и отправилась за ним. Ему казалось, что стоит лишь одно мгновение зазеваться, дать прохвостке шанс, и та тут же улизнёт. Как бы не так, видимо до лисы наконец дошло, что волки никого не выпустят.
Когда её ручки дёрнули куртку охотника, он остановился. Неужели она думала, что мужчина пойдёт на такой неразумный поступок, как охотиться на большую стаю в одиночку? Повернувшись и вглядываясь в её блестящие в свете месяца глаза, он наблюдал в них тревогу и страх. Несмотря на свою смелость, рыжая лисица была напугана завыванием диких зверей, охотник же был абсолютно спокоен, зная, что означают волчьи сигналы. В них не было ничего угрожающего, звери были в смятении, потеряв в бою вожака и ожидая его сигнала, коего до них не доходило.
Мужчина постарался войти в положение юной девушки, поэтому более не повышал на неё голос.
- Перестань так кричать! – попросил он шёпотом, оглядываясь по сторонам. Вокруг всё было спокойно, лес жил своей жизнью, гулял свежий ветер, а где-то далеко глухо куковала кукушка. Жёлтые листья медленно ложились на ещё зелёную траву, застилая её золотым ковром. В тёмном небе было ни облачка, ярко сверкали созвездия. Убедившись, что опасности поблизости нет, следопыт подумал, что разумным будет объяснить юному уму цель сей прогулки.
- Поучиться у меня кое-чему можно, например, внимательно слушать – рассудительно толковал мужчина – К волкам нам дороги нет, это и правда глупо. Видишь рощицу впереди? – следопыт указал на место в нескольких метрах от него, озарённую лунным светом – Там растёт купена, волчья трава в народе. Листья и стебли этого растения отбивают запахи, они-то нам и нужны. Теперь, шагай за мной след в след, и не шурши!
Объяснившись, охотник снова осмотрел местность, и через несколько мгновений снова начал шагать к роще, на которой росли невысокие кустарники ярко салатового цвета. Взяв в руку шкурник, Кроули осторожно приблизился к зарослям, скрупулёзно принимаясь осматривать растение. Позже, ловко орудуя ножом, травник-самоучка добро набивал походную сумку листьями купены.
- Твоя очередь – обратился он к девушке, наблюдающей за этим процессом, протягивая ей нож вперёд рукоятью, держась за острое лезвие – Смотри только, не поранься. Срезай листья вдоль стебля, да по больше, и суй по карманам.
Дав спутнице задачу, охотник принялся вслушиваться в беседу волчьего племени. Звери находились относительно неподалёку, может быть, в километре от их старого логова. Сейчас серые посылали сигналы друг-другу о том, что в месте былого нахождения находятся люди, и они собираются уходить. Чуть далее, прямо за спиной, давал сигнал ещё один зверь, давая знать своим собратьям о готовности к движению. Протяжной вой сменился на низкий скулёж и активный лай, стая выдвинулась вперёд. Седовласый насторожился и быстро смекнул, что возвращаться к лагерю сейчас не стоит. Судьба дала травникам шанс на спасение, которым грех было не воспользоваться. Велика вероятность, что волки устремят своё внимание на людей в лагере, не учуяв охотника и рыжую лису из зарослей купены.
- Надеюсь, что в лагере ты ничего не забыла. Больше мы туда не вернёмся – тяжко произнёс он, понимая, какая несладкая судьба ожидает беспечного графа и его людей – Тебя как величать то? И куда ты вообще идёшь? – поинтересовался он невзначай, наблюдая за девушкой с расписной лютней за спиной. Только сейчас до охотника дошло, что перед ним возможно бродячий бард, о которых он так много слышал, но никогда своими глазами не видел

+1

10

Совершенно очевидным был тот факт, что охотник и менестрель исключительно по разному воспринимают окружающий мир. Да, Телли могла расслышать волчий вой даже на большом удалении, определить тончайшие акценты, даже разложить его на регистры, но она не разумела значения этого звучания. Выходило так, будто они оказались в окружении иноземцев, что глаголят на своём наречии, которое смурному дядьке известно, а пришлой певичке неведомо, вот и приходится верить на слово.
- Да не кричу я, что ты... - Ещё больше понизила тон рыжая, вжав голову в плечи, склонившись к земле, готовая в любую минуту то ли сорваться с места, то ли рухнуть в листья, прикинувшись жмуром. Всё же сильны в ней были суеверия, передающиеся от одного деревенского прощелыге другому. Каждый знает, встретил зверя в лесу, ляг да не шелохнись лишний раз, коли сойдёшь за труп, хищник к тебе интерес потеряет на раз, не положено ему, хищнику, стало быть, падалью кормиться.
- Слушаю я, слушаю. Только, чего слышу никак не соображу. - От сердца барда отлегло, когда охотник заявил, что не собирается в облаву на волков. Нет, правда, и без того душа в пятки ушла, а если ещё и его спасать, как со смятением сладить?
- Буду тебя слушать, раз такое дело. - Решение это далось Телли легко. Другого советчика в обозримом всё одно не было, а сама она, как поступить не знала. - Мелколесье вижу. - Тусклый, холодный свет луны, урезанной почти наполовину тенью, настойчиво пытался хотя бы на мгновение пробиться сквозь листву и спутанные ветви деревьев, прорезать мрак. Лишь кое-где ему удавалось достичь земли, но его свечения, знамо, не доставало, чтобы сделать зримыми детали.
- Что за трава такая? - Теперь певица и вовсе шептала, ей не хотелось снова огрести за просто так. - Никогда упоминаний не встречала. - Эрард поведал ей об одной особой травке, но та росла всё больше по падям да буеракам, и вовсе не имела листьев - только высокие сплюснутые с боков стебли, обладающие тягучим, ни на что не похожим, привораживающим запахом. Если долго бродить по такому травостою начинала кружиться голова, во всём теле появлялась необычайная лёгкость, чувство парения, сменяющееся вялостью в ногах и сонливостью. Ей даже удалось как-то раз слегка попьянеть в этих травах, поваляться в жарком настое травяного духа и на собственном опыте ощутить эйфорию. Певица очнулась от воспоминаний и былых впечатлений, охвативших её не к месту, только тогда, когда ткань охотничьей куртки вырвалась из её ослабшей хватки.
Сказано - сделано. Телли шла осторожно, ощупью, пытаясь как можно точнее повторить траекторию своего провожатого, что оказалось несколько затруднительно, ибо мужик был статным и крепким, а шаг его, следовательно, широким да размашистым. Хорошо, идти всего-ничего, так бы запыхалась, поспешая, да опять наделала ненужного шуму.
- Ну уж не поранюсь. - Певица отмахнулась от своего “наставника” и,  предложения его как будто бы не замечая, вытянула из голенища сапога нож с коротким широким лезвием и простой деревянной изогнутой рукоятью, шлифованной временем и частым использованием. Нож явно достался ей по случаю, но в руке его она держала уверенно.
- Эти что ли. -  Рыжая нависла над растениями с длинными ребристыми веточками, сплошь покрытыми жёсткими листьями с подпаленными тленом увядания краями, да сохранившимися местами чёрными, ссохшимися ягодками на длинных хлипких череночках. Девушка отняла один из них, растёрла его меж пальцами и шумно втянула в себя воздух. Более всего запах купены походил на запах горького миндаля, и, пожалуй, он вполне себе мог сбить нюхача со всякого следу.
- Всё своё ношу с собой. - Телли распрямилась, закончив рассовывать листья по пазухам да кошёлкам, ухмыльнулась лукаво, но по доброму. - Зови меня Телли, коли понадоблюсь. А топаю я до самого Греса. Места тамошние мне роднее, привычнее. - Так получилось, что больше всего времени менестрель провела именно в этих краях, хоть случалось ей побывать и в Элл-Тейне, и в Ниборне, и вот, теперь даже в Сгирде. Конечно же, ей хотелось вернуться на круги своя.
- Погоди ка, друже, ты что же решил их там бросить? - Рыжая даже не озаботилась тем, что не следовало бы нарушать молчания дремлющего леса столь громогласным окриком. - Что ты! Так нельзя! Надо же их упредить, подсобить в беде, как иначе? - Телли оглянулась, без труда определила откуда они пришли и махнула в ту сторону рукой. - Давай хоть шороху там наведём, покуда они без нас растелятся… - Девица нахмурилась и цокнула языком, выражая своё недоверие к способностям людей, составляющих покинутый ими лагерь. - И имя мне своё скажи, к слову. Запомню, балладу сочиню. Только кем ты в ней получишься трусом али героем ещё не знаю. Тут уж как твой норов проявится. - Пригрозила певица охотнику, словно и не дрожала с перепугу, как осиновый листок на ветру, несколько минут назад.

+1

11

Как-то так получалось, что уста рыжей глаголили голосом совести бывалого лесничего, но переступать через свои принципы было не в его стиле. Скрестив руки, он якобы негласно отказывался от помощи наглому графу, превратившему доброе дело в обыкновенную пьянку. Так получалось, что под предлогом защиты своей деревеньки муж голубых кровей решил организовать погоню за серыми, занятие это среди знати почётное и вполне обычное, и лишь настоящие охотники, что трудятся не покладая рук на нелёгком поприще, знали насколько такие празднования вредят лесам. Несмотря на это, часть своей сделки охотник выполнил сполна, нашёл логово, прогнал волков и дал дельный совет господину, а он в силу упрямства не послушал. Уходить из лагеря нужно было сразу, и обождать, пока волки не вернутся снова, или отправится за ними в погоню, благо и гончие были и лошади быстрые, но этого тоже не произошло. Стало быть, за поступки свои графу отвечать перед своими людьми и перед дикими зверями, коих он не воспринимал серьёзно.

Другой стороной медали являлись репутация Малрика, ответственность за жизнь графа и его подчинённых. Если охотники погибнут, и весть эта разнесётся по всей округе, то хорошего слова от местных Кроули можно не ожидать. Да и жизнями людей разбрасываться лишь в интересах душегубов, к коим следопыт себя никак не приписывал. Слова девушки заставили наморщить лоб охотника, и тот на несколько минут ударился в молчаливые размышления.

- Твоя взяла, Лиса – махнул он рукой, закидывая походную сумку полную свежесрезанной листвы – Зовут меня Малрик Ван Кроули. Ван, потому что бастард, мамаша моя не местная. Кончай галдеть как ошпаренная и топай за мной, будем графа выручать.
Путники вернулись в лагерь. Костры догорели, и люди неторопливо сворачивали палатки и отвязывали лошадей, готовясь покинуть некогда осаждённое логово. В центре всей этой суматохи рассиживался граф, в руках которого был кожаный бурдюк с горячительным напитком. Господин захмелел, и чуть заикаясь от нектара зелёного змея приказывал слугам подбавить темпу. Завидев Кроули в компании рыжей девушки, тот щурясь лукаво улыбнулся.
- Вот он, блудный сын лесов и полей! – чин заикнулся, закрывая рот кожаной перчаткой – Собирай вещички, путь домой держать пора.
- При всём уважении, ваше благородие – охотник снял шляпу и поклонился, собираясь объяснить ситуацию – Уехать сейчас никак не получиться. Вот-вот нагрянут волки, и застань они нас на конях, не миновать беды.

Хмельной граф смутился, переваривая информацию. Встав на ватные ноги, тот слегка покачивался, зачем-то оглядываясь по сторонам. Люди его бросили заниматься сборами, и облепили беседу плотным кольцом, ожидая приказа своего господина.
- Значит так! – громогласно заявил он, но не успел вымолвит ни слова более, как со стороны кленового бора послышался лай, шорох и рык диких зверей. Луна, освещающая каменную гряду, явила глазам людей острые морды обитателей леса. Янтарные очи зловеще горели в тусклом свете месяца, ни суля охотникам и бродячему барду ничего хорошего. Гончие графа залаяли в ответ, срываясь со своих поводков. Было уже слишком поздно, чтобы решать, как быть, и люди графа схватились за оружие, понимая, что сейчас завяжется бой.
Малрик повернулся к девушке, и обхватив её за плечи, пытался отвернуть её от ужасающей картины надвигающихся серых из лесной чащи, которых было бесчисленное количество.

- Слушай внимательно! Бери коня с привязи и скачи строго на юг от лагеря, скачи и не оглядывайся! Наткнёшься на широкую дорогу, и повернёшь налево – там деревня графа, а дальше по дороге большак. Там разберёшься, как до Греса проще добраться. – объяснял охотник медленно и спокойно, дабы не испугать девчонку. Сняв с себя походную сумку, мужчина вручил её менестрелю, оглядываясь назад.
- Забирай, и рассуй листву куда только сможешь. В карманы, сапоги, под рубаху. Иначе учуют и за тобой увяжутся. О нас забудь и не вспоминай, мы это кашу заварили, нам её и расхлёбывать.

Охотник легонько подтолкнул девушку в сторону привязанных к стволу дерева коней, а сам отвернулся, готовя лук с широкими плечами к стрельбе. Стрелки схватились за рогатины, а слуги в панике сновали кто-куда, создавая давку и хаос. Захмелевший граф тоже того было ринулся в бой, но был остановлен начальником караула. По приказу спустили собак, и те бесстрашно ринулись вперёд, сверкая белоснежными клыками. Серые кинулись в спринт на спущенных гончих под свистящие стрелы. Тихий лес наполнился хаотичным звучанием боя, рыка и ругани. Пришёл час расплаты за содеянное.

+1

12

Охотник размышлял и явно склонялся более к тому, чтобы поступить по своему разумению. Но, похоже, причитания приблудной девки смогли смутить его, заставляя действовать по соображениям совести, в отсутствии которой обвинить дядьку никак не можно.
- Выручать это я завсегда, Ван. - Телли слышала, что именно так обратился к охотнику мужик с розгами и решила повторить за ним, раз так принято. Воодушевлённая и довольная своей маленькой победой Телли семенила за Малриком, не издавая ни звука. Она даже сложила пару строк без особого смысла промеж делом.
Бумс. Певица, замечтавшись, не углядела того, что идущий впереди неё остановился, и ткнулась ему в спину на полном ходу, отчего, впрочем, тот даже не шелохнулся. Ей пришлось выглянуть из-за спины, как из-за укрытия, чтобы разглядеть, с кем это переговаривается её провожатый.
- И какое уважение может быть к этому худоумному безпелюхе. Вона, хмель по усам сочится да на пузо, выкатившееся изрядно из-за переедания, капает. Пятно соответствующее на рубахе имеется, и кислый сивушный дух до кучи. - Телли не смогла скрыть своей неприязни и растянула губы в паскудной ухмылке, однако, предпочла в разговор не вмешиваться - всё одно, столь разные по своему статусу и положению в обществе люди смотрят друг на друга косо и разговаривают лишь затем, чтоб обнаружить обоюдное непонимание.
Девушка вздрогнула, когда один из аланов завизжал и бросился в сторону, срывая поводок вместе с вбитой в землю металлической петлёй на колышке. Что тут началось! Псы словно взбесились, лаяли надрывно, до тошноты, скалили вспенившиеся пасти, клацали зубами, рвались в сторону полеска. А стоило ей обернуться, чтобы разобрать, чего это их так разъярило, даром, что она знала наверняка, и вовсе обомлела.
Волки близились к лагерю, подступая к самой его границе, отмеренной кострищами, которые выглядели устрашающе, словно объятые пламенем наконечники стрел, нацеленные в небо.  Освещённые дрожащем заревом и бесчисленным множеством поверий, они двигались неслышно, а их тени казались более осязаемыми чем их силуэты. 
Заметив смятение своей подопечной, Кроули отвернул её и принялся разъяснять, как ей следует поступить. Спокойно. Доходчиво. Последовательно. Всё что оставалось рыжей - кивать головой, соглашаясь, каждый раз, когда звучало очередное наставление, и крепче держать врученную ей суму с листьями. Они должны были сбить серых с её следа.
Обалдев от всеобщей паники и возмущения, Телли послушно двинулась к лошадям, которых разместили тут же, разграничив пространство для каждой поваленными деревьями и соорудив из них что-то вроде стойла, дабы животные не путались в поводе. Лошади беспокоились, нервно всхрапывали, не стояли на месте, переступая с ноги на ногу, мотая головой в сторону, проверяя на прочность путы.
- Тише - тише. - Запричитала певица, не зная с какой стороны подойти к норовистой кобыле. Или не кобыле. - Кто их разберёт? - Она растерянно приложила ладонь к коже животного, попыталась приободрить, утихомирить.
- Легко сказать, скачи, мол, и не оглядывайся. Я даже не разумею, как на неё забраться! -  Ворчала рыжая, отвязывая повод подрагивающей от нервенности, кутерьмы и мельтешения кругом рукой.
- Чтоб твою мать! - Лошадь рванула в сторону, сбив девушку с ног. К счастью она вовремя выпустила узду, иначе волочиться ей за нею, покуда та пыл свой не убавит. Кобыла, а Телли решила, что эта стерва просто не может быть никем иным, заплясала на месте, высматривая волков. Конечно, обычно животные пугаются хищников, но взрослая лошадь много тяжелее и мощнее псовых. Один удар копытом запросто может убить, а тех жеребцов, что использовали для охоты, вполне себе могли и науськивать на серых.
- Точно! - Телли принялась развязывать всех лошадей, а там, где у неё этого не получалось, просто резала кожаные ремни, удерживающие их у стойла. Если не потопчут, то хоть перепугают кого, рассудила она и планом своим была довольна. Но тут, над ухом её прогремело.
- Ай-ай-ай, баловница…- Обернувшись, певица углядела того самого мужика, что подловил её у клетки вместе с охотником. - Ты пошто коней спустила, окаянная! Как мы теперича от седого выбираться будем, визгопряха ты рыжая. Ну я тебя! - Дядька щёлкнул хлыстом и шагнул на неё, явно намереваясь отхлестать за проступок.
- Тять, ты чего! Я же это! Они...вона.. Глянь!  - Телли заголосила и указала пальцем куда-то в сторону, а стоило мужику отвернуть лицо, юркнула мимо и припустила, куда получилось. Воспользовавшись сумятицей, она сумела оторваться от озлобленного, вероятнее всего  с перепугу, графского служки. Очухалась девица у одного из кострищ, в котором давно уже прогорели все ветки, только угли тлели, распыляясь, щетинясь красным при малейшем дуновении ветра. Отдышалась покуда да вон чего удумала. Она ринулась обдирать лапник с ближайших елей и принялась накидывать его на угли здоровенной кучей. Долго ей пришлось раздувать пламя, аж голова пошла кругом, но стоило ему заняться, потянуло едким смолистым дымом, раздражающим глаза и ноздри, заставившим даже её  расчихаться. Решение пришло само собой. Навряд ли оно оказалось бы полезным общему делу, но сидеть просто так, забившись под повозку со снедью, Телли всё одно не могла. Певица погодила, пока не возьмутся все ветви, а потом плеснула травником из фляги, опустошив её на раз. Дыма стало гораздо больше. Тяжёлый и густой он потянулся по ветру, всё больше прижимаясь к земле.
- Хоть бы получилось! - Взмолилась рыжая, как умела, сжимая в кулачке медальоны с изображением Ирсина и Элуны. Она жмурилась от въедливого чада и почти ничего не видела от затянувшей глаза пелены.

Отредактировано Телли (14-03-2019 11:01:13)

+1

13

Человеческое упрямство слишком часто стало попадать в волчьи пасти. Вражда эта зародилась ещё в далёкие времена, ещё до того, как люди принялись осваивать огонь, хозяйство и свои жилища. Кровная вражда между диким зверем и человеком казалась последнему столь очевидной и обыденной, что только при одном упоминании о сером тот бранился, а заметив и вовсе бросался на хищника, веруя, что делает благое дело. Но люди близкие к природе и здравому смыслу видели в диких псах не только вред. Например, в лесах, в коих справно проживает стая и охотится, вовсе невозможно отыскать больных или израненных животных, которые с лёгкостью могли бы дать толчок для какой-либо эпидемии. Таких примеров масса, но их недостаточно крестьянам, которым приходится разводить и пасти домашний скот прямо у черт леса, или знатным чинам, считающих охоту на волков делом правым и забавным. В итоге, всё сводится к обычному правилу: коли под боком живёт стая – жди беды.

Сейчас серая напасть явила себя во всей красе, и если одни высунули носы прямо на свет, то другие прочёсывали периметр вокруг лагеря, якобы поджидая момент для нападения. Звери подобно морской волне, ринулись отбивать своё логово единым порывом, рыча и лая, чувствуя на языке привкус ещё не пролитой крови и запах добычи.

Стрелкам, решившим занять высоты на каменных грядах пришлось далеко не сладко. Ратникам получилось сделать несколько выстрелов, свалить некоторых хищников точными попаданиями, однако мужей было слишком мало, чтобы засыпать наступающих плотным дождём из острых наконечников. Серые сблизились с лагерем очень быстро, это заняло у них считанные секунды. Первыми получили порцию расплаты преданные гончие, близкие друзья человека, яростно кинувшиеся на защиту своих хозяев. Животные сцепились в драке. Волки любят окружать своих жертв, и пока кто-то отвлекает внимание спереди, остальные норовят свалить жертву укусами сзади, вгрызаясь в ноги и сухожилия, прыгая на шею. Как бы это не было печально, судьба охотничьих аланов была предрешена, и когда серые расправились с псами, то переключились на их хозяев, стоящих высоко на камнях.

Стрелять было уже невозможно, люди отбивались от зверей уже вблизи, схватившись за рогатины и разного рода подручные предметы. В ход шло всё: от тяжёлых камней и до сухих коряг, собранных под хворост. Вся кровавая расправа со стороны выглядела хаотично, сложно было разобрать что происходит в наполненной лаем и бранью катавасии.
Охотник уже ни раз встречался с волчьим племенем, отчего стратегия следопыта отличалась от ратных. Посчитав, что занимать высокие позиции не выгодно, он засел прямо у самых границ каменной гряды, образующей узкие проходы в логова. Прижавшись к замшелому валуну спиной, Кроули вытряс свой колчан и натыкал стрелы в землю перед собой, дабы не тратить много времени на извлечение снаряда из-за спины. Наряду со стрелками, ему удалось свалить нескольких волков ещё до их подхода, но когда дикие псы были на расстоянии вытянутой руки, то и седому следопыту пришлось сражаться за свою жизнь в ближнем бою.

Для Малрика бой с острыми клыками и когтями был подобен чётко скоординированному действию. Переставляя ноги, уворачиваясь корпусом от стремительных бросков на шею, делая резкие выпады с ножом и ловко отскакивая, охотник всего лишь выплясывал до боли знакомый танец. Правда, его партнёрами были не смазливые девки, ошивающиеся по корчмам, а дикими волками, готовыми откусить конечность за выполнение неверного движения. Уловив этот ритм, волки получали удары ножом, несовместимые с жизнью, но на место погибших появлялись новые хищники, не желающие отступать снова.

Мимо со свистом пронеслась лошадь, расталкивая ряд приближающихся волков. Могучие копыта устрашающе гремели, затаптывая хищников в землю. В длинный хвост кобылы вцепился хищник, и не желая отпускать добычу, волочился чуть ли не по земле за своей жертвой. В воздухе навис синий смог, кусающий глаза, и охотник закашлял. Откуда мог взяться этот едкий дым, отдающий запахом некогда свежих еловых ветвей и шишек? Ещё не хватало, чтобы люди в царившем хаосе ненароком подпалили лесной массив. Пока звери были отвлечены на ездовое животное, Малрик воспользовался моментом и улизнул в сторону исходящего дыма. Какого было его удивление, когда он заметил, что менестрель не только ослушался его наставлений, но и зачем-то разжёг костёр, застилающий логово кусачим дымом. Девушка сидела перед костром, что-то бормоча себе под нос и крепко сжимая кулачки. Было ли это замешательством, следопыту не известно, но он тут же схватил девушку за вязанный плащ, поднимая её с земли. Барда тоже окружили волки, но в отличии от своих собратьев, те не торопились нападать, а будто опасаясь крупного животного лишь отчаянно лаяли, боясь бросится вперёд. Возможно, огонь или дым притупил их неистовство.

- Что ты тут делаешь?! Я же сказал тебе уходить! – прокричал мужчина, недовольный тем, что девчонка снова его ослушалась. Обратившись к девушке так небрежно, он и не заметил, как стая принялась отползать обратно к лесной черте, поджав хвосты. Люди, наблюдающие это, было мягко говоря ошарашены и не могли понять, что заставило некогда свирепых хищников просто убежать. Ответ не заставил себя ждать.

Из зависшего в воздухе дыма материализовалась фигура с человеческими очертаниями. Он был высок и статен, и гордо подняв голову, якобы с презрением осматривал не званных гостей и тот беспорядок, который они учинили. Лицо закрывала резная деревянная маска, из отверстий для глаз струился лазурный свет, а на голове будто ветви раскинулись оленьи рога. Силуэт поднял руки к небу, и тела убиенных зверей обратились в подобный витавшему вокруг сизый дым. Люди замерли, боясь произнести хоть слова, лишь негласно удивляясь.

http://sg.uploads.ru/8PfmV.png

- Подойди ко мне, дитя – разразилось вокруг, будто гром после сверкнувшей молнии, на столько могуч был этот голос. Неизвестно, к кому фигура обращалась, но сейчас взор его был устремлён на менестреля, которого некогда крепко держал охотник.

+1

14

Телли зажмурилась и потому не видела, как к ней подступались хищники. Нет, она слышала их нервенный скулёж - перешёптывание, чуяла запах свалявшейся шерсти и крови, но не видела - отгородилась от устрашающего образа, вознося свои неумелые мольбы тем, в существование кого могла поверить едва ли.
- А-а-ай! - Заголосила она, когда кто-то, не особенно церемонясь, дёрнул её вверх за отворот плаща. Певица забилась, как пойманный в ладони воробышек, размахивая руками с зажатыми кулачками в разные стороны.
- Не да-а-амся...ой, - рыжая осеклась и притихла, узнав в хватателе Малрика, - напугал, чёрт окая… - Телли умолкла на полуслове, потому что волки вдруг разом принялись за полайку в которой нельзя было угадать их намерений наверняка. Она не успела растолковать охотнику, что вовсе не  умеет оседлать лошадь и никогда не ездила верхом, что на неё позарился угрюмый дядька, грозя розгами, и что она всего-то хотела помочь, как умела. Клубы едкого дыма, расстилающиеся до этого по земле, взвились в ночное небо, обретая очертания в которых легко можно было угадать человека в небывалом наряде, схожим с ритуальным облачением друидов, жителей колдовских лесов.
Телли никогда не видела ничего подобного, она ощутила в груди нарастающий трепет и какое-то непонятное чувство, заставляющее её припасть к земле и сжаться в комок, приняв позу безоговорочного раболепства, будто она достигла наивысшей точки идолопоклонства пред этим существом. На самом деле, по всему выходило, что появление незнакомца оказало на девушку точно такое же воздействие, как и на серых хищников и, если бы не посыл снисходительного добродушия и почти отеческий, участливый тон, она так же попыталась бы скрыться от сияния этих глаз, пятясь спиной, склонив голову и жалобно поскуливая в знак своего смирения. Сейчас же Телли шагнула навстречу, склонившись к земле, сгибаясь всё больше с каждым новым шагом. Видимо, Малрик также был ошарашен сим видением, он выпустил ткань плаща, стоило ей лишь немного натянуться.
- Ты храбрая и не устрашилась в сердцах. - Иллюзорный образ оставался недвижимым. Было странно слышать его голос, ведь за деревянной маской не было видно мимики, и создавалось впечатление, что звук льётся из расщелины, очерченной белой краской, там, где должны были располагаться губы, если вообразить его без неё.
- Из тебя бы вышла славная волчица, отважная и преданная. Но мы приняли твоё решение и уважаем его. - Певица подняла глаза и оглядела фигуру, сотканную из дыма и лунного света, преломляющегося в его пределах особым образом.
- Спасибо, я… - Её прервали. Ирсин, а это был именно он, выставил вперёд руку в предостерегающем жесте.
- Звери больше не тронут тебя, но тебе следует покинуть это место как можно скорее, ибо тот, кто виновен, должен будет отдать свою плату. Каждый в своей мере.- И он исчез, истаял вместе с тушей последнего волка, обратившейся в еловый чад.
На какое-то время кругом повисла тишина, гнетущая и тягостная, а потом всё пришло в движение. Каждый стремился поскорее покинуть это проклятое место. Прежние договорённости утратили силу и никто из тех, кто некогда был предан слову, не стремился исполнить своего предназначения. Люди оставляли снаряжение, охотничьи трофеи и своих раненых товарищей. Протрезвевший к тому времени наверняка граф, пытался собрать своих людей в кучу, призывая их к ответу срывающимся на визг голосом.
- А ну стой, собаки! Ух, я вам покажу. - Верещал он, размахивая в воздухе короткой плетью. Лошади, стараниями рыжей, разбрелись кто, куда. Лишь немногие всё ещё оставались в поле зрения, но и они были перепуганы настолько, что едва ли дали бы себя стреножить.
Телли выпрямилась в полный рост, расправила плечи - прошло то наваждение, что заставляло её заискивать перед превосходящей силой, подобно животному, которым правят инстинкты. Она огляделась кругом, ужаснулась увиденному и поморщилась от разочарования и отрицания всяческого  лицемерия и предательства.
- Так что же, выходит, это тебе надобно держаться поближе ко мне, покуда желаешь выбраться из чащи целёхоньким. - Менестрель обращалась к Марлику и голос её звучал уверенно и ровно. Она храбрилась, хоть и имела весьма растерянный и обескураженный вид. - Давай уже уйдём отсюда скорее, - добавила она на пол тона тише, - надеюсь ты им более ничего не должен...

+1

15

Насколько же обманчива может быть внешность… Охотник убедился в этом, ругая себя за то, что глаза снова обманули. Кто бы мог подумать, что обычная на вид рыжеволосая девочка способна на подобное? Разум отказывался верить в это, но сейчас своими глазами Малрик видит, как таинственная фигура обращается к менестрелю. Существо говорила на неясном следопыту языке, а речь его была громкой и внятной, отдаваясь эхом по всей округе. От странных слов кровь стыла в жилах, и никто из людей не осмелился ему перечить, лишь удивлённо наблюдая неизвестное им явление. Девушка даже что-то пыталась ответить существу с оленьими рогами, из чьих глаз струился лазурный свет, но говорил бард так робко, что из контекста с трудом можно было разобрать, о чём они беседуют.

Мгновение спустя дух снова обратился в дым, и растворился в воздухе, улетучиваясь в тёмное небо, усыпанное звёздами. Мёртвые тела животных, в том числе лошадей и охотничьих аланов, пропали вместе с ним. С его уходом лес утих, и воцарилась глухая тишина. Лишь осенний прохладный ветер шелестел опавшими листьями с деревьев, пуская их в пляс. Всё снова встало на круги своя.

Охотник оглядывал волчье логово, на котором несколько минут назад состоялась бойня. Его взору открылись виды, нагоняющие на душу холод и печаль. Поляна, покрытая коричневой травой и усыпанная валунами, пестрила следами прошедшей схватки. Всюду взгляд находил следы боя, кровь, раненных и мёртвых людей, коих дух не соизволил собрать с собой. Только невинные животные удостоились покоя, покинув холодную землю и растворившись в воздухе. Некогда поляна, являющаяся нетронутым созданием матери природы, напоминало место прошедшей сечи. Подобные виды отпечатались в разуме охотника как клеймо на руке преступника. Невозможно было стереть эти мрачные и ужасные картины, кои демонстрирует минувшая многие годы спустя служба. В голове мужчины что-то переклинило, и несколько минут он молча наблюдал за тем, как люди в страхе и смятении бросают свои вещи, лошадей, и даже погибших товарищей. Только одинокий мальчишка, сжимающий в руках поводок, горько рыдал, поглаживая сырую землю трясущейся рукой. На этом месте лежал его верный друг – пёс по кличке Вега, погибший в этой бессмысленной резне. Собака храбро сражалась, защищая мальчишку, но умерла от страшных ран, которые оставляли волчьи зубы и когти. Даже обычный охотничий пёс обладал сейчас куда-более добрым и преданным сердцем, чем бегущие прочь люди. От такого волей не волей почувствуешь, что нет никакого зверя страшнее, чем человек.

Звонкий голос отвлёк мужчину, стирая из разума всплывающие черно-белые воспоминания. Ловчий дёрнулся, и даже пятился назад. В глазах его читался страх, граничащий с недоумением от произошедшего. Однако, пугало его далеко не появление духа или странные способности барда, а то, что натворили люди своими руками. Если бы не вмешательство из вне, то погибли бы все незваные гости, посягнувшие на волчье логово.
У охотника сложилось впечатление, что спасением обязан именно рыжеволосой девушке. Кто, как не она, заставила появится это существо и отпугнуть серых? Несмотря на вину, упавшую на плечи охотников за содеянное, менестрель решил избавить виновных от кровавой расправы. Милосердие и делает человека человеком, и только доброе сердце может вершить невозможное, спасать жизни невинных.

А самому седовласому было стыдно, что из-за его слепой глупости он стал инструментом в руках графа. Под благим предлогом он созвал всё это действие! Чужими руками он пролил кровь не только животных, но и обычных людей, запятнав их. Это была просто охота ради забавы, и Кроули понял это слишком поздно. Неожиданно мужчина сорвал кошель со своего пояса, и выкинул мешочек со звонкими монетами в лесную глушь.
- Ничего я им не должен! – крикнул он со всей злобой, выбрасывая грязные деньги прочь – Слышишь меня, душегуб? Ничего! – так дерзко обратился охотник к своему нанимателю, которого и подавно след простыл.

Следопыт в копании барда добрался до границ леса к восходу солнца. Над городской стеной блистало утренняя заря, и деревья вокруг будто полыхали пожаром. Было свежо и тихо, ветер притаился где-то в лесу, а неподалёку в жёлтых кустарниках щебетали воробьи. Всю дорогу охотник не обронил ни слова, и молвил лишь тогда, когда вывел барда из чащи, ну или она его вывела, в свете последних событий.
- Ну, как-то так… – развёл он руками, завершив дорогу до границ города – Из Элл-Тейна лучше идти по дорогам, там людно и в беду не попадёшь. Но провожатых лучше нанять, а ещё лучше – повозку. У тебя деньги-то есть? – поняв, что задал риторический вопрос, охотник махнул рукой. Откуда у бродяг с лютнями могут быть деньги?
- Ладно, могу подсобить ещё на добрый путь, ну или иди восвояси. Ты нас там всех спасла, получается, а долг красен платежом.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (24-03-2019 19:19:12)

+1

16

Малрик, очевидно, был потрясён. Каждое свершение этой ночи только добавляло смятения его сердцу. Он выглядел настолько растерянным, что Телли захотелось как-то приободрить его. Ей даже стало неловко от того, что она только что позволила себе колкость в его адрес. Певица понадеялась малодушно, что охотник просто-напросто не заметил подоплёки её слов.
- Не ропщи попусту! - Рыжая поостереглась одёргивать рассвирепевшего в одночасье мужчину. Нет, ей не было жаль брошенных на землю денег. Девушка не сопереживала графу, на голову которого из уст Вана сыпались проклятия. Она даже могла принять смерть, с которой ей пришлось столкнуться лицом к лицу, приняла её, как неизбежность, следствие событий, которые высшие силы не могли оставить просто так.
- Оставь его и свой праведный гнев. От него нет никакого проку. Тебе-то уж точно. Тем более, что причитаний твоих никто на ус и не мотает, поразбежались, вона, кто куда, только их и видывали. - Ярость скоро истаяла подобно прогорклой дымке затухшего костровища, но беседа всё одно не клеилась, как бы Телли не мастилась, сколько бы раз рыжая не повадилась заводить разговор. Вскоре ей надоела безответность и она забросила это дело, продолжив топать молча, насупившись и сникнув.
Двое шли без остановок и лишних проволочек, не оглядываясь назад и не вспоминая ничего из случившегося. Шутка ли, но к утру они достигли границ леса и вышли к большаку. Правее виднелись городские стены, а в другой  стороне - лишь дорога, что круто сворачивала и терялась в непроглядном и густом пролеске, который всё ещё кутался в тени.
Никто бы не повинил барда, если бы она решилась воротиться сперва в город, перевести дух, поесть от пуза, а может даже и напиться, наплевав на обострённое чутьё и отвращение к сивушному духу. Всё же, не каждый день перепадёт на твою долю столько передряг. Но путь длинною в сотни лиг казался Телли куда как привлекательней сытного обеда и туманного забвения.
- Да уж, как-то вот так. - Безрадостно отозвалась Телли.
- Повозку нанять...Надо же! Простодырый какой. Будто станет менестрель гроши на повозку тратить! Его и так добрый человек с собой подхватит заради новых прибауток. - Рыжая посмотрела на Малрика с прищуром да растянула губы в улыбке, беззлобной и открытой. 
- Долги оставим  в чащобе, сговоримся? - Она протянула ему руку в знак дружеского расположения.
- Ты не думай, что я это с перепугу, или ещё с какой дурости, просто одной топать скучно. - Оговорилась она для верности, приглашая охотника составить себе компанию. - Ну а что? Прогуляешься, чем ты не провожатый? - Телли по простоте душевной принялась кривляться, притворяясь, будто рассматривает новую лютню на ярмарке. - Высокий, статный, да при оружии. Никак постережёшь меня? - Девушка подмигнула охотнику, ей хотелось его развлечь, уж очень смурной вид он имел, прятал физиономию за высоким воротом и всё сдвигал шляпу на глаза.
Телли крутанулась вокруг своей оси, высматривая место для привала. Топать столько часов к ряду, каждый умается. Лучше бы им отдышаться часок - другой, а там и дорога, глядишь,ловчее пойдёт и разговор наладится.
- Давай так, передохнём немного вон там, - она махнула рукой в сторону, - у излучины. А потом ты проводишь меня сколько можно? Я буду тебя хранить в пути, а ты меня. Всё честно. - Менестрель, дёрнула плечиком, поправляя соскользнувшую с плеча перевязь лютни, кивнула головой в сторону и стала, отступив на пару шагов, в ожидании ответа.

Отредактировано Телли (27-03-2019 18:09:39)

+1

17

Стилем жизни охотник и менестрель были схожи. Обоим благоволила дальняя дорога, жизнь в пути, привалы у костра и полная свобода. Однако, людской род часто привязан к ареалу своего обитания, который он называет красивым словом родина. Так и ловчий Кроули никак не мог навсегда покинуть окрестности города и лесные просторы, окружающие его. В этом месте прошло его детство и юность, и каждый придорожный камень веял ностальгией по прежним временам.

Когда после смерти своего отца Малрик решился продать его дом и мастерскую, он рассчитывал, что никогда более не вернётся в родные края, уйдёт куда глаза глядят и будет вспоминать о прошлом далеко-далеко в неизвестных ему землях. Но как показывает жизнь, человек всегда возвращается обратно к месту, которое запало в его сердце, поэтому охотник ничуть не удивлялся тому, что бродячий бард держит путь в свои родные земли. Следопыт разделял это рвение, поэтому и жил в Элл-Тейне всё это время.

Пока хитрая лисица виляла хвостом у охотника перед носом, тот внимательно слушал, якобы скептически относясь к предложению девушки. На самом деле это было не так, охотник любил путешествовать, лишь был бы повод. Оседлая жизнь не импонировала Вану, уж слишком она скучная и однообразная, дни тянутся долго, ночи проходят быстро, а работа становится обычной рутиной ради звонкой монеты. Для важности Кроули задумался на несколько минут, делая вид бурных размышлений, но в итоге согласился.

-Хорошо, лиса – махнул он рукой, задорно огласив – Твоя взяла! Буду провожатым.
Однако, если идея на счёт путешествия ему казалась очень даже неплохой, на предложение привала у излучины, практически у самого города показалась ему не самой лучшей. Несмотря на то, что охотник ненавидел городскую суету и огромное количество народа, ему показалось, что после дальней прогулки и неудачной охоты следует отдохнуть как подобает – в тёплой постели, с горячей едой и посещением купальни. Кроули не был чистоплюем и вовсе не боялся испачкаться, просто следовал традициям. К предстоящей охоте или дальней дороге тот был одет с иголочки, свеж и чист. Грязь и мятая одежда омрачает охоту, поэтому и одевался Малрик во всё самое лучшее, что мог себе позволить.

- У излучины? – следопыт усмехнулся – Я охотник, а не бродяга, и нет, долг красен платежом. А отплачу я тебе как подобает – отдохнём там, где тебе точно уютнее, чем за костром.

Мужчина имел в виду место, которое барду до боли знакомо. Место, где царят песни и пляски, выпивка течёт рекой, а на лицах людей чаще видна улыбка. Речь идёт об уютной таверне за городской стеной, в которой Ван и снимал комнату длительное время. Он считал, что девочке будет куда уютнее в стенах заведения, чем на свежем воздухе.
Таким образом новоиспечённый провожатый привёл барда в вышеупомянутое здание. Каменное строение радушно встречало своих постояльцев с широко открытой расписной дверью. Из помещения струился тёплый рыжий свет, слышались чьи-то байки и звонкий смех, а запах якобы намекал, какие угощения ждут новоприбывших гостей. Как всегда, в таверне с красноречивым названием “хмельные поля” проходил какой-то кутёж, и как правило особых поводов для этого искать не приходилось. Задался урожай? Выпьем! Не задался? Ещё больше выпьем! Приехал знатный господин? Пусть проставляется! В этом месте все были равны, и веселье всегда стояло на первом месте, поэтому заприметить в этой забегаловке можно буквально кого угодно.

Оказавшись на пороге, охотник осмотрелся по сторонам. Стойку корчмаря облепил народ, как пчёлы мёд, и о чём-то громко беседовал, то и дело хором выкрикивая разные тосты, поднимая кружки с пенными напитками к потолку. Столики же в основном были свободны, а по залу бегали служанки, занимающиеся уборкой.

-Короче – строго наказал он менестрелю, якобы грозя пальцем – Пойду-ка я заберу задаток за шкуры да приведу себя в порядок. А ты будь тут, да смотри у меня, не наклюкайся на радостях. Пить в дальнюю дорогу – дурная примета.
Охотник запустил пару пальцев за борт своей шляпы, и достал из неё блестящую золотую монетку.
-Гуляй, молодёжь – улыбнулся ловчий, запустив монетку в воздух движением пальца и ловко её поймав. Опосля звонкая монета была отдана менестрелю в её распоряжение. Поправив треуголку, охотник отправился по своим делам.

+2

18

Охотник согласился стать провожатым без лишних уговоров. Подивиться бы, да разве осталось сил. Радушие в голосе своего спутника рыжая посчитала проявлением искренности и потому легко согласилась на его предложение, обуздав поднявшуюся было волну негодования, привычную ей, как поперечке и безоглядной задире. Желает уважаемый Ван подобающего его стати пристанища, пусть так. Никак с неё, простодырой не убавится.
Стоило только свернуть за излучину, как недалече показалась придорожная корчма, с виду уютная и приветливая, пышущая жаром, а не источающая синюшный дух, даром что наши герои решили завалиться в неё спозаранку. На подступах к кабачку Телли вспомнила, что её котомка, карманы и пазухи забиты листьями купены. Эффект этой травки сложно недооценить, ведь дымчатая горечь напрочь отбивала нюх не то чтобы волка, но и человека, по крайней мере певица не чуяла ничего иного, что было весьма непривычно и даже обескураживало, привыкшую к обострённому восприятию деву. Она принялась энергично выщипывать отовсюду жухлую зелень и бросать её щупами наземь, оставляя за собой смятый ворох. Дворовый пёс, учуяв купену, зафыркал недовольно, замотал головой и поспешил скрыться в будке из которой не казал носа, не изволив даже облаять незнакомцев.
-То-то же, а каково мне, прикидываешь? - Пожурила его рыжая, потирая зудящий нос ладошкой.
- Угу. - Конечно же Телли соглашалась со всеми наставлениями. - Ну да-да, - она норовила заглянуть за спину Вана, дабы поскорее осмотреться, - топай спокойно, никуда я не денусь. - Девушка проследила траекторию движения монеты, кивнув головой, и широко улыбнулась, получив цельный золотой на ветер. Денежка была тут же припрятана в один из многочисленных кармашков до востребования, а менестрель, раздобрев от такого щедрого поощрения, с благоговейным видом шагнула в обеденный зал, просторный и светлый. 
Добрых людей, как водится, в корчме уже и не осталось - одни проходимцы да разгильдяи, что повисли на барной стойке, наверняка намереваясь пить до победного. Мужики громко, не таясь, переговаривались между собой,  охали и охотно гоготали над брошенными некстати скабрезными шуточками. По обыкновению один из них был кладезем волшебных историй и добрых советов. Другой - противоречил ему во всём и пытался уязвить по каждому удобному случаю. Остальные же только слушали, выражая своё мнение односложно, а то и вовсе молча хлебали из кружки, вздымая её к потолку по поводу и без. Не самая пригожая компания, но привычная, чего уж греха таить.
- Вот-вот, как есть, в одиночку лучше в лес не суваться…-  Выдала Телли, втиснувшись в ряд завсегдатаев, толкнув кого-то локтём в бочину. Говор тут же прекратился, а на её рыжую макушку уставились несколько пар посоловелых и затянутых пеленой хмеля глаз.
- Волков, говорю, графские разъярили, так теперича лишний раз в чащу носу не кажи. Укусит за бочок! - Телли клацнула зубами для убедительности и подмигнула лысоватому дядьке с вытянутой рожей, которая заострилась ещё больше от широко раскрытого в изумлении рта.
- Чего это ты тут болтаешь почём зря? - Попытался отмахнуться от неё главный зазывала. Ему не понравилось, что какая-то рыжая выскочка сумела переключить внимание его благодарных слушателей на себя и свои россказни.
- Вот и ничего не зря. Не ведаешь, так и вовсе молчи. Вона запей, смочи горло да дай сказать.  - Убедившись, что слушатель готовы внимать, Телли завела свой рассказ, не преминув приукрасить произошедшие намедни с нею события. Ожидаемо, больше всего споров вызвал образ “Бога зверей”, явившего свой лик и спасшего людей от лютой ярости хищников. Что тут началось...Перекрикивая друг-друга, каждый норовил вставить своё веское, правда не всегда членораздельное слово. И так продолжалось покуда корчмарь не выдал угрюмо.
- А я, вот, тоже такого вот мужика с рогами видывал. Заплутал в тумане у кромки бурьяна, а он меня вывел. - Местные вытаращились на него, но переубеждать не стали - махнули рукой. Разговор как-то незаметно перешёл в иное русло. Народ стал хвастать друг - другу кто и какого зверя завалил, кто чего в мороке углядел и каким чудесам становился свидетелем.
Да, Телли испытала некую долю разочарования от того, что её повествование не сумело захватить внимание обывателя в должной мере, и что никто не угостил её выпивкой, само-собой.
- Скряги. - Она сжимала в ладони монетку, не вынимая руки из кармана.
- На, вон, девица, подкрепи фантазию. - Корчмарь пододвинул к рыжей кружку пенного, щурясь и улыбаясь по доброму. Наверняка он придумал свою историю сходу, чтобы поддержать малявку. Всё приятнее, чем выслушивать пьяные байки, неизменные, казалось, с сотворения мира.
- Не-е-ет, брагу мне не сули, тащи лучше взвару ягодного. Мне ещё невесть сколько топать. - Певица повернула лицо в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Охотник ещё не явился. Уж очень долгие сборы.
Телли стало скучно просто ждать, вот и решилась она на шалость. Нащупав в кармане завалявшийся иссушенный да побуревший листок купены, девушка укрыла его в ладонях, приблизила к лицу и призвала всю свою концентрацию, чтобы придать ему вид той самой, врученной ей Малриком монетки.
- Получилось!  - Певица громко хлопнула по столу, припечатав лист к столешнице, чтобы заглушить отсутствие должного звучания от соударения двух поверхностей. Трактирщик, измотанный затянувшейся изрядно ночью, очень легко купился на этот бесхитростный обман. Глаза его заблестели, он облизнул губы, в предвкушении наживы.
- Чего...Чего пожелаете, барышня. - Тон его переменился и из снисходительного стал заискивающим.
Телли зажмурилась, загадывая, приоткрыла один глаз и рявкнула.
- Пожрать тащи! - Это громогласное заявление привлекло внимание спорщиков, и корчмарь поспешил спрятать монетку, чтобы никто не утянул ненароком. Но вот беда, рыжая не умела сплести морок так искусно, чтобы обмануть все чувства, и, если лист визуально имел исключительное сходство с денежкой, то все остальные его качества остались прежними.
Дядька подхватил листок, неверуще хмурил брови, соображая что к чему и, отказываясь верить недоброму предчувствию, наплевав на диссоциацию восприятия, направил купену в рот, намереваясь опробовать металл на зуб.
- Ах ты мерзавка! - Трактирщик закашлялся и принялся отплёвываться. Рожа его раскраснелась, а дыхание стало сиплым. - Ты чего мне подсунула, оглашенная!
Телли изошлась задорным хохотом, оттолкнулась от стойки и хотела было улизнуть, но наткнулась на ничего не понимающего балабола из местных, который в ситуации не разобрался, но решил прихватить пустомелю за шкирку, на всякий случай.
- Ну что ты, что ты! Это же шутка! Не кипятись, ну… - Менестрель поспешила оправдаться, но снова прыснула, не сдержав своего веселия.

Отредактировано Телли (16-05-2019 15:35:08)

+2

19

Пожилой мужчина, стоящий за стойкой, был не на шутку зол. Корчмарь прощал множество проступков своим посетителям, и на брань не обращал внимание, и с захмелевшими обращался весьма достойно. Но вот тех, кто подсовывает честному мужу, работающему на совесть фальшивые монеты, он на дух не переносил и был готов вышвырнуть негодяя из своей корчмы навсегда. Пока рыжая девочка брыкалась, когда какой-то мужчина держал её за шкирку как нашкодившего котёнка, корчмарь с грозным видом закатывал рукава, приговаривая угрозы расправы. Сейчас должно было свершиться правосудие, и справедливость восторжествует, но у судьбы были другие планы.

- Эй, эй! Нарака сермо! – донеслось откуда-то из кутившей толпы. Пробираясь через кучку кутивших пьянчуг, к стойке подошла девушка низкого роста с седыми волосами. Сумеречная эльфийка грозно ударила кулачком по стойке, недовольно заглядывая в глаза удивлённому трактирщику, пытающемуся разобрать, что незнакомка только что произнесла.
- Пусти дитя восвояси, эла! – указала она пальцем на менестреля – Что она тебе сделала, а?

Корчмарь был несколько ошарашен присутствием столь экзотического посетителя. Её одежды, приставляющие из себя длинную серую мантию, нагромождены большим количеством брелоков разных форм и размеров. От самых маленьких, с изображением птиц и зверей, до размеров обычной монеты с руническими надписями. На бледных руках красовались разноцветные браслеты с большими деревянными бусами, покрытие красным лаком, а на шее, якобы в качестве ожерелья, болталась курительная трубка на золотой цепочке. Она владела аккуратными чертами лица, красными радужками зрачков и странным, не похожим не на один другой акцентом. Слова незнакомка тянуло неспешно, то и дело запинаясь, будто вспоминая верное произношение. Ударения в словах белокурая девушка тоже ставила неправильно. Разглядеть лицо гостьи из далёких земель было сложно – на голове она носила медный обод с полупрозрачной тканью, закрывающей её бледное лицо, и тонкую шею. Одни лишь длинные уши с серьгами из колец торчали из розоватой материи.
- Ты тут видать не местная, но у нас принято платить НАСТОЯЩИМИ монетами, а не жухлыми листиками – ехидно подметил мужчина, всё ещё недовольно посматривая в бесстыжие глаза фальшивомонетчицы.
- Я знаю, они такие кругленькие и блестящие. У меня их много.
- Значит вы – желанный гость в моей таверне. Сейчас только вышвырну эту бродягу и обслужу вас.
- Ума! Я дам тебе монеты, а ты дашь кушать. Ты ведь хочешь кушать? – обратилась незнакомка к девушке. Не дожидаясь её ответа, она достала горсть серебряных монет из кошеля за пазухой и неаккуратно рассыпала их на прилавке. Как только зазвенело серебро, злость корчмаря сошла на нет, и поддатый мужик поставил Телли на пол. Потом он и позабыл совсем о рыжей девочке и воротился к своим собутыльникам.
Приняв заказ, корчмарь отправился на кухню, дабы дать задачу приготовить пищу. Незнакомка облокотилась на прилавок и взглянула на рыжую девочку, добро улыбаясь.
- Ты ведь играешь музыку? Красивые песни петь, да? Пойдём сидеть, есть, а ты – песни мне петь. Хорошо, да? – всё это время незнакомка зарилась на лютню за спиной у барда, показывая на инструмент пальцем.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (27-05-2019 14:15:07)

+1

20

Телли уже тысячу раз пожалела, что решила раззадорить старика. По всей видимости, затянувшаяся пирушка истощила его настолько, что он просто-напросто был неспособен воспринять хоть сколько-нибудь колкую хохму. Нужно было выкручиваться. В конце концов ей вовсе не хотелось показаться прощелыгой и баламошкой перед этими людьми. Певица насупилась. Радушие, настигшее её сиюминутно, истаяло словно и не бывало. Она сунула руку в карман, сжала дареную монетку в кулаке и хотела было сунуть её прямо под нос корчмарю, заставить его заткнуться, а может даже извиниться. Мало ли, чего ему там сослепу причудилось!
И вот ровно в тот момент, когда она оказалась готова откупиться за свои причуды, в спор вмешалась совершенно необычная девушка. Эльфийка! Подумайте только! В невообразимом балдахине, вся увешанная бусинами и странными подвесками, несущими в себе символы, сокрытые от понимания кого бы то ни было со стороны. Никого подобного девушка ранее не встречала. Было похоже, что это только воплощение сказки, персонаж, упорхнувший из баллады бродяжьего менестреля да так и оставшийся в стенах этого треклятого кабака. Признаться, сперва Телли ни слова не поняла из того, что она произнесла. Очевидным было только намерение - помочь бедолаге. Рыжая не прерывала короткой перебранки незнакомки и трактирщика, только поддакивала первой, кивая головой в те моменты, когда разговор касался её персоны. 
- Ку-у-ушать? - Менестрель немного растерялась, и покуда она выясняла, желает ли певческое брюхо отведать местной стряпни (а делала она это весьма затейливым способом, приложив к нему ладошку и крепко задумавшись, прислушиваясь к его увещеваниям), все распри разрешились. Не без звона монет, вестимо. Но таков уж мир.
Забулдыга выпустил из рук её ворот и возвратился к своим собутыльникам, что уже успели пропустить по кружечке за  всех честных людей в округе.
- Песни петь? Извольте, молодая госпожа! - Телли изобразила шутливый поклон. Из капюшона вывалилась купена. Похоже Ван в горячке натолкал травы ещё и туда. Воистину у волков не было шанса, даже если бы Ирисин не вмешался.
- Как ты там говоришь, пойдём сидеть? - Певица подмигнула своей спасительнице и крутанулась на пятках, чтобы беглым взглядом оглядеть обеденный зал, где без труда обнаружился свободный столик, благо мало кто шастает по кабакам поутру.
Вальяжно расположившись на деревянной лавке с высокой спинкой, закинув ногу на ногу,  рыжая сняла перевязь, удерживающую лютню, привычно обхватила её, прижала к груди и провела ладонью по струнам. Они тут же отозвались дрожью, предвкушая всё новые и новые касания.
Как назло ни одна песня не шла Телли на ум, даром что знала она их бесчисленное множество. Пришлось сочинять на ходу.
- Плещет брага от края до края. -  Помятая девица с румяными от кухонного чада щеками поставила на стол большую деревянную миску с разваренным мясом дикой птицы, легко отстающим от костей. На дне миски было достаточно густого и жирного бульона, чтобы можно было мочить в нём хлебные лепёшки, зачерствевшие со вчерашнего дня. Следом на стол стал глиняный кувшин с кислым яблочным вином, который перебивал аппетитнейший аромат дичи и отбил у певицы всяческий интерес к угощению.
- И веселье во взгляде горит!  - Телли ударила по струнам и повела мелодию бойчее, задорнее, громче. Она взвилась высоко к потолку, где звенела так назойливо, что корчмарь высунулся из кухни, отодвинув засаленную занавеску, глянул недобро, выругался так, что слов не разобрать и поспешил спрятаться обратно.
- Петь бы песни, да не умолкая, - Но как бы менестрель не рядился, звучание постепенно истончалось, опадая подобно дымному пологу. - Только сердце тоскою болит. - Заключила девушка, отняв ладонь.
Покуда сложился этот нехитрый куплет, большинство из тех, кто находился в кабаке разошлись по домам. Остался только корчмарь с семьёй, но он не казал носу из кухни, глядишь и вовсе захрапел, да какой-то человек уснул прямо за соседним столом, уронив голову на сложенные руки.
- Видишь, госпожа, песня в глотке застряла. Устала я... - Телли улыбнулась едва ли, откинулась на спинку и заиграла то, что было на сердце.
[audio]http://d.zaix.ru/cpbG.mp3[/audio]

+1

21

Незнакомка получала удовольствие от общества барда. Её мелодия вызвала у эльфийки положительные эмоции, и та радостно хлопала в ладоши и покачивала головой в такт песни. Правда, продолжалось это ровно до того момента, как менестрель перестал петь и начал перебирать струны на лютне. Заслышав мотив, гостья из других земель перестала вести себя как ребёнок и замерла, внимательно вслушиваясь в каждую ноту.
Даже своими манерами за трапезой она показывала, что прибыла откуда-то издалека. На лавку эльфийка решила усесться в неудобную на первый взгляд позу лотоса, а из всех столовых приборов, поданных к угощениям, та использовала исключительно нож и ничуть не чуралась есть прямо с него, невзирая на известную в здешних краях поговорку. Казалось, что такое понятие как “злоба” не может прицепится к столь жизнерадостному и беспечному существу. Сначала выражение её лица изображало неподкупное счастье и радость. Тонкие губы обрамляли широкую, белоснежную улыбку на бледном лице. Потом же, услышав последующую мелодию, улыбка стёрлась с её лица, а взгляд устремился куда-то в потолок. Трапезу она отложила, и стоило менестрелю перестать играть на дивном, и кажущимся диковинным эльфийке инструменте, как она замерла в ожидании продолжения, но стеснялась просить на бис.

Её минутное замешательство прервал скрип открывшейся двери таверны. За порог ступил сапог, и в дверном проёме показалась высокая фигура в треуголке с пышными перьями. Мужчина закрыл за собой дверь и осмотрел опустевшее заведение, в котором царила любимая ему тишина. Где-то в самом краю уютной корчмы смотрел седьмой сон пьянчуга, в компании осушенной пивной кружки. Корчмарь и вовсе ушёл по своим делам, готовить и раздавать обязанности своему немногочисленному персоналу. Кроули высматривал девушку с лютней, надеясь, что в никакую историю та не умудрилась вляпаться за время его отсутствия. В целом, всё было тихо мирно, девочка сидела за столом с лютней в руках, а на против её некто составлял ей компанию. Полный угощений стол отвечал на вопрос, умудрилась ли певичка утолить свой голод.

Сумеречный эльф обратил внимание, что вошедший мужчина направляется прямо к их столику. Опустив голову в пол, она поспешила натянут вуаль и скрыть своё лицо. Могло даже показаться, что девушка чего-то испугалась. Когда Ван подошёл к столу в плотную, та усердно делала вид, что ничего не замечает и занимается сугубо своими делами.

- Не помешал? – ответа от странно одетой женщины не последовало, на что охотник устремил свой взор на знакомого музыканта.
- Я забрал задаток, и завтра можем отправляться. Посплю только немного – и снова неловкое молчание. Малрик чувствовал, что своим присутствием нарушает аппетит странной незнакомке, отчего откланялся и отправился к себе в комнату. Ничего примечательного он за ней не заметил, кого только Рилдир не приносит в подобные заведения.

Пока Кроули держал путь до деревянной лестницы на второй этаж, эльфийка провожала его взглядом. Когда мужчина в шляпе вышел из виду, та резко обернулась к барду.
- Не добрый дух от этого человека! – делилась она своими впечатлениями полушёпотом с новоиспечённой подружкой, якобы сплетничая – Если бы он был парой игральных костей, то всегда бы показывал змеиные глаза. Кто это?

+2

22

Да, недолго длилось веселие. Но, вопреки ожиданиям менестреля, незнакомка не стала прогонять её от своего стола, даже тогда, когда лютня заплакала протяжно-тоскливую мелодию, понятную интуитивно и не нуждающуюся в вербальных формах для подкрепления впечатлений. Именно такой оказалась бы реакция большинства. Мало кто готов внимать внутренним переживаниям певца, им подавай хохмы да россказни.
Эльфийка вела себя странно, не возносилась среди прочих каждым жестом, не изображала отрешённую снисходительность и не кривила брезгливо свой аккуратный носик, сталкиваясь взглядом с чем-то, нарушающим гармонию. Напротив, в насмешку над всевозможными клише, любовно собранными молвой, женщина явила собой квинтэссенцию непосредственности, балансирующей на грани приличия. Ничего, что могло бы задеть бродяжьего менестреля, но непривычно и даже дико. Телли наблюдала за ней, дивилась, но расспрашивать не взялась. Звучание, наконец, иссякло. Эмоциональное опустошение, пришедшее на смену порыву, стало желанным избавлением.
Появление Малрика немного воодушевило рыжую, но он очень спешно покинул общий зал, обмолвившись с ней лишь парой фраз, по большей части утвердительных и безответных. Он тонко чувствовал настроения и, конечно, ощутил, что своим видом пугает эльфийку. Телли проводила его взглядом, отложила гитару “усадив” её на лавку чуть поодаль от себя. Девушка хмурилась, а когда незнакомка позволила себе нелицеприятное высказывание, и вовсе скривилась.
- Если бы он был парой игральных костей, то я бы первой двинула в челюсть тому шарлатану, который укладывал их так нарочито. - Возразила она и со злости ударила кулаком по столешнице - не на шутку распалилась.
- Ты ошибаешься, эла! - Певица скопировала слово, которое использовала эльфийка, когда обращалась к трактирщику, хоть и не угадала его значения наверняка.
- Это хороший человек, и дух его силён. Мне он друг. Зря его испугалась, он ни за что бы тебя не обидел. - На смену вспыхнувшей было ярости пришла обида.
- Это же надо, ничего не зная о человеке, рядить его Рилдир ведает кем…- Сдуру, да по привычке Телли хватанула кувшин вина и хлебнула изрядно. Чухнула, что слишком терпко, но сделала ещё несколько глотков, прежде чем поставить его на место. Зажмурилась, тряхнула головой, стёрла рукавом хмель с губ. Она хотела и вовсе уйти, но осталась любопытства для.
- Вот ты говоришь, игральные кости. - Девушка деловито потянулась к миске с мясом, придирчиво выбрала себе кусок и, ухватив его пальцами, закинула в рот. - Как же тогда упадут мои грани? - Она говорила с набитым ртом. Эдакая доступная ей форма протеста. - А твои? - На самом деле Телли вообще смутно представляла себе, как можно сравнивать живого человека с игральными костями и придавать столько значения случайным вероятностям.
- Ты очень странная, знаешь. Я слышала про каменные сады Мирдайна и царственных эльфах превозносящих собственное достоинство превыше всего осязаемого мира. Ты не такая. Почему? - Коль скоро Телли в своей заинтересованности была искренна, за бестактность подобные вопросы она не посчитала, и потому лились они неиссякаемым потоком. - Нет, правда, кто ты?

+2

23

Дева чуть вздрогнула, заслышав упоминание о своей родине. Мирдайн частенько был на слуху повсюду, но из уст менестреля название прозвучало особенно звонко и выразительно. Не было укора в речи девочки с медными волосами, зато переполняющим её любопытством вполне возможно утолить жажду под зноем солнца Золотых песков.

Не радужные воспоминания о родном крае дали о себе знать, и эльфийка погрузилась в себя буквально на мгновение. С всплывающими, туманными и тускло-серыми картинами тамошних пейзажей гостью из дальних краёв окатило волной ностальгии. Какой бы горечью и грустью не отдавали отрывки прожитых лет в том месте, они не омрачали тёплых мыслей о её бывшем доме. Слишком длинна история, рассказывающая, почему остроухая отправилась странствовать по свету, и до поры до времени она так и останется тайной даже для самой гостьи из далёких земель.

Обсохнув от погружения в омут воспоминаний, незнакомка снова натянула улыбку до ушей. Змей искуситель позавидовал бы столь хитрому и загадочному “оскалу” – настолько фальшивой её улыбка казалась со стороны, будто девушка надевала поверх лица фарфоровую маску. Но несмотря на это никакой злобы в её мимике прощупать не удавалось. Все колкие фразы сидящей напротив девушка проглотила как горькие пилюли и даже не поморщилась.

- Я Палидда – представилась она как всегда необычно, встав с лавки во всю стать и разведя руки в стороны, якобы изображая актрису из бродячего цирка с громким именем. Она была готова купаться в овациях проходимцев, вот только стенам сия заведения не было известно её имени. Сделав неуклюжую паузу, она снова уставилась на своего собеседника блестящими, якобы стеклянными глазами, и со стороны это выглядело довольно жутко. Всю эту бросающуюся в глаза странность Палидда пыталась скрыть за своей грацией, и если с противоположным полом подобный трюк и срабатывал, то скорее всего подобное поведение собьёт менестреля с толку.

- Сейчас я торговец, и я прошагала от Мирдайна до Сгирда, предлагая самые редкие травы со всего света – торговка снова присела напротив в своё излюбленное положение, не моргнув ни разу и не сводя своего взгляда с собеседника – Каменные сады я променяла на вечные пески Лайнидора. Теперь он мой дом.

Наконец она оторвала взор от вспыльчивой девушки, любящей засунуть свой длинный нос в чужое дело и поболтать с набитым ртом, что должно быть стало для неё облегчением. На этот раз хрустальные глаза прочесали дорогу от деревянной лестницы до входа в жилые помещения. Она как будто снова проводила проходящего мимо охотника взглядом, несмотря на то, что последний уже ушёл прочь минутами раннее.
- Судьбе не двинуть в челюсть – сейчас в её сломанной и неуклюжей речи легко проглядывалось ехидство и усмешка, адресованная собеседнику – Именно она выбросит ему змеиные глаза. Так же как однажды выбросит и тебе, и мне, и корчмарю, добавляющему в суп лавровый лист.

Эльфийка довольно откинулась на спинку лавки, якобы испытывая гордость за лично произнесённые, кажущиеся проявлением её светлой мудрости слова. Тонкие, бледные ручки заползли в просторные карманы её чудной накидки, как ядовитые змеи. Из них странница достала небольшую деревянную шкатулку, и когда расписная крышечка открылась, воздух вокруг наполнился бьющим в нос ароматом каких-то трав. Охотник бы с ходу додумался, что стоящий на столе предмет является табакеркой, а вот для барда эта деревянная коробочка могла показаться чем угодно. Пара движений – и вот, засыпанные травинки и сухие разноцветные лепестки кончиком ножа, задымились в трубке. Синий, кусающий глаза дым поплыл к потолку, и эльф затягивает дурман в свои лёгкие. С таким наслаждением она курила, что была сравнима с ребёнком с сахарной тростью в зубах, но выглядела так неуклюже, что глаза отказывались верить в то, что такая тонкая натура занимается курением. После, якобы забыв все правила этикета, Палидда выдувает клуб дыма прямо в лицо, а ещё чуть позже – выдувает колечки, провожая их полёт взглядом.

- Хороший говоришь? Это как посмотреть, моя вилварин. Судьба уже бросила кости, и она говорит, что нас ждёт дорога. Вместе – она досадно вздохнула – И этот… тоже. Носящий глупый шляпа.

Вытряхнув пепел из трубки прямо в чашку с едой, эльфийка покинула своё место и присела рядом с рыжей певицей, на этот раз так, как обычно принято сидеть на лавках в этих краях. Она положила руку на запястье менестрелю, и снова выстрелила взглядом ей навстречу.
- Но я больше верю тому, что говорит кровь. Она проходит через наши сердца, и делает нас живыми. В ней живёт память о наших предках, и много другое. Хочешь, я покажу тебе?

[NIC]Палидда[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/t/RSFrZ.png[/AVA]

+1

24

Любой другой на месте эльфийки наверняка бы не стерпел подобных бесцеремонных речей. Далеко не каждый способен к иронии. Телли осеклась, поумерила пыл, ведь незнакомка ни разу не прервала её. Более того, женщина выглядела отрешённой. Именно это смирение стало той силой, что погасила в душе менестреля пламя зарождающейся ярости. Дальнейшее поведение Палидды, именно так представилась её собеседница, повергло Телли в замешательство.
- Чем же ты торгуешь? - Девушка невольно отвела глаза от проницательного немигающего взгляда. - Заклинаниями? Прорицаниями? Или иным умением? - Телли не углядела у корчмы повозки или навьюченного тюками с товарами животного, потому и сделала вывод о том, что Паллида лукавит, нарекая себя обычной торговкой.
Послушать истории о далёком и загадочном Лайнидоре, рыжей было куда более интересно,чем выслушивать нравоучения о неизбежности рока. Она хмурилась, отчего могло сложиться впечатление о её мнимом глубокомыслии. На самом же деле, Телли просто не желала примерять на себя или на Малрика печать фатума.
Телли неодобрительно фыркнула, учуяв терпкий флёр травяного сбора, а уж когда эльфийка выдохнула эфир, попыталась отмахнуться от него, энергично размахивая руками. Дым, вздымающийся к потолку, вьющийся вокруг Палидды и следующий неотступно за каждым, даже малейшим движением курительной трубки, был подобен зачарованным змеям, послушным медитативным переливам звучания флейты заклинателя. В медлительном полёте эти призрачные змеи витали вокруг курильщицы, пока, наконец, не окружили её неподвижным ореолом, усиливающим впечатления и делающим образ сумеречной каким-то устрашающим.
- Хороший, говорю. - Телли едва заметно отпрянула, увеличивая расстояние между собой и эльфийкой, которая так некстати решила приблизиться, насколько это позволяла хватка последней.
- Покажешь мне что? - Телли чуть привстала, но тут же возвратилась на место. - Кровь?  - Подобное предложение звучало крамолой. - Поверь, её я видела предостаточно. - Чуть более твёрдо, чем ей хотелось, заявила певица. - И твоего очарования не разделяю. - Неестественная улыбка всё ещё приоткрывающая губы собеседницы, лишь поддерживала мистификацию, сотканную из эфира, вкрадчивого звучания голоса и искушающего особым знанием слова. Эта иллюзия давлела над прочими чувствами менестреля, но девушка, как могла, пыталась откреститься от неё.
- Быть может ты сочтёшь мой скептицизм неуместным и легкомысленным, но я более чем уверена, что каждое соприкосновение с потусторонней силой требует оплаты, мера которой может оказаться невообразимой. - Воспоминания о ритуале жертвоприношения в котором ей отводилась роль агнца были ещё слишком живы, даром, что с того дня прошло уже больше полугода, да и сам ритуал завершился весьма затейливым образом. Именно они обернулись беспокойным инстинктом, который затмил проблески ясного разума в её живом воображении.
Не хочу. Ничего подобного не желаю, слышишь! - Телли осторожно вытянула свою кисть из-под руки Палидды и поспешила ретироваться, неуклюже выползая из-за стола с другой стороны.
- Мне бы отдышаться… - Мрачный и тусклый флёр курительной смеси стремительно покорял пространство. Даже потоки свежего ветра из приоткрытого оконца, расположенного почти под потолком, не могли разбавить его, истончить до предела восприятия. Телли ощущала, как боятся в воздухе два течения, но не желала дожидаться исхода этого сражения. Она поклонилась Палидде, оставила на столе дареную монетку, схватила лютню и покинула обеденный зал. Да, те крохи, что достались ей со стола, не стоили подобной траты, но девушке не хотелось оставаться в долгу у этой женщины. Таинственные незнакомцы нередко имеют за плечами тайны, разгадка которых не сулит ничего хорошего.
На улице оказалось совсем безлюдно. Некому было любоваться полотном тракта, затенённого от ниспадающего жара полуденного солнца завесой зелёных деревьев.
Какое-то время Телли казалось, что она и вовсе перестала ощущать запахи, настолько въедливым был дурманящий дым. Певица выглядела совершенно растерянной. Куда податься? В таверну нисколько не хочется. Одной в сторону Греса, наплевав на всякие договорённости, никак не можно. Немного в стороне певица заметила огороженный кое как сколоченным из разномастных досок забором двор с конюшней. Прекрасное решение для тех, кто любит поспать на свежем воздухе - всегда можно устроиться под навесом, что, собственно, и собиралась сделать Телли. В конце-концов, ей тоже не мешало бы отдохнуть.

+1

25

Получилось так, что эльфийка выкурила менестреля из корчмы в прямом смысле. Правда, такой задачи последняя не ставила, и была крайне возмущена, что некогда заинтересованный собеседник буквально сбежал от неё, как от синего пламени. Подобное поведение было не в привычку торговке, и оставшись наедине с собой, та лишь безнадёжно выдохнула и провела всю ночь за столом, в гордом одиночестве.

- От судьбы не убежишь – бросила она уже тогда, когда барда и след простыл.

Видимо, всё-таки рыжеволосой комфорт уютных заведений приходился не по душе, и она как настоящий, вольный человек, предпочла удобную комнату покосившемуся сараю, которых пах соломой. Строение и ближайший дворик были не примечательны – вполне обычная лачуга конюха и его рабочее место. Именно здесь посетители корчмы оставляли своих лошадей на ночь, где их кормили, поили, и следили, чтобы ничего ненароком с животиной не стряслось – всяко лучше, чем бросать зверя на улице, на какой-нибудь дрянной привязи. А так и человек при деле, и скакуны под надзором.

Внутри деревянного сарая царила пустота, и какой-никакой, но порядок. Солома аккуратно свалена в стога, вилы да лопаты стояли в стороне, а места для лошадей закрыты на плотные стальные замки. От того повидавшие всякого скрипучие ворота и не закрывались на ночь. Единственным “квартирантом” невзрачного здания, помимо недавно заселившегося менестреля, являлся настоящий, горбатый верблюд, увидеть которого в данной местности значилось огромной редкостью. Животное имело бурый окрас и блестящую, расчёсанную шерсть, торчащие мохнатые уши и выпученные глаза. Будто бы под весом нагруженных на него тюков и сумок, горбатый сложил ноги под собой и лежал на них, пожёвывая солому. Гостя тот встретил нейтрально, лишь фыркнув, заприметив чужака.

Когда на дворе снова стало светло и запели петухи, охотник поторопился отправляться в путь. Ранее утро, на его взгляд, было отличным временем для начала похода. Собрав необходимые вещи из своей комнаты, Малрик спустился вниз по деревянной лестнице в корчму. Посетители в это время крепко спали в арендованных комнатах, а корчмарь занимался делами по кухне. Дети, и его жена приводили заведение в порядок – подметали ссор, накрывали столы, мыли скамьи. Пробежав бегло взглядом помещение, Кроули не обнаружил девочки, напросившуюся довести её до Греса. Ненароком тот подумал, что самовольница убежала в дорогу одна, но на всякий случай решил подстраховаться, спросив о менестреле собеседника, сидевшего рядом с лисой за одним столом вчера вечером. Стоило мужчине подойти к незнакомке, как та дёрнулась от неожиданности и скривила недовольную гримасу, оторвавшись от своих дел.

- Извините – любезно начал он – С вами вчера сидела девочка, рыжая такая, с расписной лютней на ремешке. Вы не видели куда она подевалась?
- Девочка с лютней? А, краса-заря валверин, ке? – охотник едва заметно наморщил брови, не понимая половины сказанного – Знаю-знаю! А это она, наверное, о тебе так много рассказывала?
- Не знаю – ловчий безразлично пожал плечами. Вот уж кому не было никакого дела до странно одетой, криво выговаривающей слова эльфийке – Так где она?
- Пуще! – грациозно махнула рукой эльфийка, отмахиваясь от вопроса и одновременно приглашая раннего гостя присесть рядом – Садись, треугольный шляпа. Твой друг крепко спит в сарае напротив.
- Прошу прощения, уважаемая, но дорога ждёт – Малрик того уже было поторопился удалиться, но назойливая остроухая дамочка схватила его за рукав.
- Да постой же! Мы вчера яства пробовать, но в основном вино. Много! Уморило твоего товарища, ну? Пожалей юное создание, вам ведь так далеко идти…
- А ты покуда знаешь?
- Знаю! Мне всё-всё музыкант рассказать! И про тебя, и про то, как вы в чаще гулять, и куда поедите. Мне, кстати, тоже туда, но я дорог не ведаю. Совсем-совсем чужой, не здешний я!
- Языком хоть опоясывайся…
- Ке? – возмущённо нахохлилась незнакомка
- Да я не про вас, не подумайте. Наказал же – лишнего не пить!
- Не злись, не злись красивый, треугольный шляпа! Девочка истосковалась по родному дому, а ты её ругать? Или ты родня? Отец?
- Не отец. Провожатый я.
- Провожатый? – оживилась Паллида, добродушно улыбнувшись – Знать куда ходить? Далеко?
- Далеко – понятие неточное – столь наигранного энтузиазма от неожиданной встречи охотник не испытывал, да и по существу своего характера вёл себя зажато, и как всегда был немногословен.
- Да-да, я вижу! Ты человек с дороги. Кто-кто, а ты точно знаешь, где славный город Грес. Ты же туда уйдёшь?
- Допустим.
- Допустим, моя тебе давать блестящие монета, а ты меня вести. У меня верблюд, у меня товар! Меня срочно ждать там, чтобы торговать.

Малрик закатил глаза и уселся рядом. Несмотря на то, что незнакомцев ловчий недолюбливал и сторонился, пройти мимо чужой беды ему не позволяло его воспитание. “Кто если не я” – всплывал в его разуме один и тот же вопрос, снова и снова в подобных ситуациях, отчего, наверное, и повидал много нехорошего владелец треуголки на седой голове. Добродетель снял с плеч рюкзак и устроился на скамье по удобнее, а Паллида присела напротив, всё так же странно становясь в позу лотоса, отчего охотник смотрел на последнюю как на какую-то сумасшедшую. На какое-то мгновение воцарилось неловкое молчание, и два абсолютно разных путника глядели друг на друга с некой застенчивостью, присущей разве что малолетним детям. Собеседник из Малрика, мягко говоря, дрянной, поэтому полуэльф старался упорно отмалчиваться.

- Хорошо, твоя взяла – не сумел отказать наивный, но добродушный следопыт – Дождёмся только нашу выпивоху, и сразу в путь.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Сила позитивного мышления