http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Ухо от селёдки


Ухо от селёдки

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://orig00.deviantart.net/654b/f/2015/111/c/6/fishing_dock_by_rhysgriffiths-d8qiucz.jpg
Участники: Милена и Аркон.

Место: Благословенный город Ариман, лежащий на великом перекрёстке культур и соседствующий с многими народами. Портовая таверна "Ухо от селёдки", получившая сие название из-за излюбленного выражения её хозяйки, что, мол, явившаяся сюда за чем бы то ни было стража только эти самые уши от селёдки и получит. Кривоногая Бобетта, некогда удачливая рыбачка и лихая контрабандистка, ныне матушка большого семейства и владелица вполне приличного заведения, по обыкновению встречает гостей у прилавка. Она вкусно готовит рыбу всех мастей и не слишком разбавляет выпивку, ибо сюда захаживают только свои, а морское братство, это та же семья. Она не привечает шлюх, ибо это дурной пример дочерям и рассадник болезней. И драки здесь, несмотря ни на что, тоже крайне редки, ибо матрона в накрахмаленном чепце по сей день может высадить дебоширу пару зубов. Зато здесь можно хорошо покушать, выпить, поговорить, снять комнату на ночь или оставить на хранение товар, даже не совсем разрешённый, хотя это выйдет и дороже. И вообще, Бобетта славиться тем, что умеет решить любые проблемы, при условии, что вы сможете ей заплатить, ну, или просто понравитесь.

Время: 10600 год. Немногим более шести лет назад, начало осени, ночь полнолуния большого лова, которая в том году выпала на двенадцатый день после праздника урожая. Сегодня из Гелиона в Арпар на зимовку пойдут несметные косяки рыбы, самой жирной и вкусной, что можно изловить в этом озере, рыбаки за ночь покроют годичные расходы на содержание своих лодок и корабликов, потому погода непременно нужна ясная и маги расстарались, разгоняя облака и усмиряя ветры. А на улицах в это время вовсю идёт подготовка к завтрашнему празднеству, а потом наступает таинственная предпраздничная тишина, когда хозяйки утомились от наведения порядка, дети набегались и накричались, хлеб испечён, окна помыты, на комоде дожидается новый, красивый наряд и хочется скорее лечь спать, чтобы уже, наконец, наступило завтра.

Сюжет: Любые двери гостеприимно открываются перед тем, чей кошель полон золота, но не следует забывать, что здесь течёт своя жизнь, о которой человек со стороны не имеет ни малейшего понятия. А канун праздника, это не только время большой уборки, покупки нового и избавления от старого. Но и повод собраться всем вместе, поздравить друг друга с наступающим, пожелать здоровья, богатства, тёплой зимы, скорейшей свадьбы или появления внуков, кому уж что больше нужно, рассчитаться по старым долгам, запланировать новые дела и многое-многое другое. И, понятное дело, компания в "Селёдочном ухе" нынче собралась не случайная, хоть и не все присутствующие знакомы промеж собой. Вот об этом самом знакомстве, собственно, и пойдёт сказ.

+3

2

На пороге залы, в которой занятые неторопливой праздной беседой, разделившись на множество групп и группок, пребывали гости господина Б. и госпожи Н., возник невысокий, юркий и полноватый человек с рыжеватой шевелюрой. Судя по его официальному, но весьма простому наряду, в нем можно было признать слугу четы, устроившей «небольшие» посиделки в кругу знакомых. Аккуратно пробираясь вдоль стены, украшенной панелями из благородного дерева, так, чтобы не дай Имир побеспокоить гостей не то чтобы толчком, а хотя бы обращением на себя внимания, он суетливо перебирал ножками и лавировал, стараясь как можно скорее пересечь просторную комнату и добраться до одного из ее углов, скрытых бардовым балдахином. Убежище это служило пристанищем для нуждающихся в отдыхе подальше от посторонних глаз. Сейчас же угол за балдахином оккупировала сама чета, пригласив к себе для дружеской беседы одного из прибывших гостей. Музыка наемных мастеров заглушала отзвуки непринужденного разговора. Добравшись до самого края балдахина, слуга с величайшими извинениями прервал на полуслове своего хозяина, вручив тому запечатанный конвертик.

- Ах – недоуменное лицо господина Б. озарилось светом прозрения при кратком прочтении записки.
- Ах? – повторила вслед за мужем госпожа Н. стараясь не выказывать свое любопытство слишком явно. По крайней мере лицом. Гость, расположившийся на против них молчал, любезно ожидая продолжения.
- Да-да, конечно. Прекрасно. – господин Б. уставился на пол поверх записки, явно о чем-то размышляя, подогревая интерес всех укрывшихся. Лишь после небольшой паузы седой мужчина решил удовлетворить любопытство.
- Дорогая, это известия от одной мастерицы… ты помнишь, месяц назад мы заказывали…
- Оно готово? – перебила дородная женщина седовласого, едва сдержавшись, чтобы не схватить его за ладонь. Темноволосый молодой джентльмен, их гость, устроился поудобнее, все так же наблюдая за развернувшейся сценкой, переводя взгляд то на одну, то на другого. Господин Б. улыбнулся и многозначительно кивнул в ответ.
- Ох, наконец-то! Я так долго этого ждала. Невероятно! Изумительно! Ты должен сейчас же забрать его!
- Но как быть с… ээ… гостями?
- Не волнуйся, я что-нибудь придумаю.
- Ладно. Господин А., не хотели бы вы мне составить компанию для непродолжительной прогулки? Как замечательно, что так совпало время, я уже давно хотел вас познакомить с одним человеком. Очень полезным человеком, прошу заметить!
– женщина, сидящая рядом перевела взгляд на темноволосого и подтвердила слова мужа многочисленными кивками головы.

Аркон знал обоих довольно давно. У этой парочки секретов набралось бы гораздо меньше, чем у самого вампира, но на человеческую жизнь хватит с лихвой. Об их секретах вампир был осведомлен – они о секретах Аркона лишь частично. Сблизившись с аристократами, не-живой находил общение как минимум полезным. Настолько, что даже открыл свою природу, делая услуги взамен их поддержки по некоторым тонким вопросам. Судя по всему, сейчас они раскрывали свой очередной секрет. Мысленно улыбаясь про себя, вампир размышлял, что может быть у старого гомосексуалиста и праздной наркоманши быть такого, о чем он еще не догадывался. Поэтому, со всей любезностью в движениях, он ответил:
- Разумеется, милорд.

Карета медленно проезжала по ночному городу, уже успевшему обрасти праздничным нарядом. Аркон, безразличным взглядом рассматривающий украшения, подметил, что их в этом году стало куда больше, чем в прошлом. Хороший знак – простой люд не стал бы растрачиваться на силы и деньги, если бы не мог себе этого позволить. И это несмотря на все произошедшее, свистопляски с нежитью, болезни и прочего. Где-то вдали слышались отзвуки гульбы, то усиливающейся, то меркнущие – свидетельства мимо протекающих трактиров и им подобных заведений. А вот компаньон вампира явно скучал, презрительно морщась при виде простоватых цветных светильников, не прекращая бубнить себе под нос про смрад. Аркон не чувствовал запаха, но понимал, что в общем-то господину Б. есть на что жаловаться – карета медленно, но верно приближалась к портовому району, минуя не самые богатые «угодья».

Их путь закончился на пороге заведения с весьма замысловатым названием. «Ухо от селедки» - гласила надпись на дощечке над входом в двухэтажное строение. Разве у них есть уши? – здравый вопрос мелькнул в голове кровососа, пока он выбирался из кареты, поправляя треугольную шляпу и осматривая заведение с «ног до головы». Одет он был с первого взгляда не броско – уже знакомая треуголка укрывала темные волосы, сюртук с высоким воротом и накидка. Но опытный карманник приметит так же трость, украшенную серебряным набалдашник в виде какой-то птицы, а так же едва мерцающие золотом пуговицы, то и дело выглядывающие из-под накидки. Господин Б. вышел вслед за своим спутником и сказав пару ласковых кучеру и охране, с важным видом вступил под свод таверны. Аркон надеясь, что он не зря тратит сегодняшнюю ночь, спокойно проследовал за ним.

Несмотря на поздний час, таверна не пустовала. В ней не было лихого гомона, как у встретившихся по пути себя аналогов, народ спокойно закусывал и пил, изредка перекрикиваясь от стола к столу. На вошедших господ казалось бы не обращают внимания, но вампир ощущал внимательные быстрые ощупывающие взгляды. Удивляться этому не стоило – очевидно, что в подобные заведения редко захаживает «свет» общества. Ха, свет, как же.

Господин Б. прошел к стойке, за которой расположилась крупная пожилая женщина. Завязав с ней разговор, он перекинулся парой фраз, что-то переложил ей в руку и махнул рукой Аркону, ожидавшему у входа.
- Тот человек, с которым вы обязаны познакомится… он… как бы это сказать. Простой. Не из нашего круга – начал пояснять спутник вампира, хотя, в этом в общем-то и не было нужды – раз, во вторых – словно сам господин Б. был из «того». Но Аркон благоразумно промолчал. Поднявшись на этаж выше, к спальным комнатам, седовласый слегка постучался.

Отредактировано Аркон (22-12-2018 14:35:42)

+1

3

Несмотря на свежую побелку, развешенные по стенам цветные магические фонарики и довольно яркие светильники на столах и у прилавка, света в таверне катастрофически не хватало. Так получилось, что все его источники находились довольно низко и подкопчённым доскам потолка его уже почти не доставалось. Посетители при этом превращались в обведённые ярким контуром движущиеся силуэты, зато прекрасно можно было рассмотреть лица тех, кто сидел рядом с тобой, и подпрыгивающие по столешнице кости.
За одним из столов, подальше от слишком жарко растопленного очага, собралась компания из троих мужчин и двух женщин. Крепко сложенный южанин, большой, волосатый, с изрисованными татуировками руками и массивной серьгой в ухе меланхолично жевал какие-то подвяленные листья, то и дело сплёвывая на пол и поглядывая на своих товарищей. Одним из них был такой же крепкий, хоть и не столь высокий, рыжий четвертьгном, а другой, солидный дядька с изрытым оспинами лицом, уже как более года занимал место казначея гильдии вольных наёмников. И последнему сегодня отчаянно не везло, хотя он ещё не утратил надежду отыграться.
Обобрала его миловидная юная дева с огромными карими глазами, коим позавидовала бы любая лань. Вернее, глазом, потому что правую сторону её лица почти полностью закрывали ниспадающие волной льняные волосы. Глядя на неё, трудно было представить, как это трепетное создание здесь очутилось, но мало у кого из присутствующих возникали подобные вопросы. Потому что практически все они знали, что под длинной чёлкой скрывается клеймо таллинорской каторги.
Вторая женщина выглядела чуть ли не вдвое старше и по виду годилась первой в матери, хотя на самом деле была лет на десять моложе. Такие вот чудеса творит магия и примесь нелюдской крови, но Милена давно привыкла к этой стрекозе и научилась принимать всерьёз, несмотря на совершенно несерьёзный внешний вид. Колдунья совсем недавно вернулась из Ниборна и порадовала всех своих давних знакомых тем, что сняла траур. Альвин Кратт, прежний казначей наёмничьей гильдии почил уж как два года тому. Да, этой осенью, действительно, будет два года. Надо же, как летит время.
С удовольствием достав из сундука прежние наряды, Милена вдруг обнаружила, что все они стали ей велики, так что пришлось браться за иголку с ниткой. И сегодня она как раз красовалась в одном из них, зелёном, с богатой цветочной вышивкой по рукавам и подолу, спрятав седую косу под таким же зелёным платком с бахромой.
- Так говоришь, существует заклинание, чтобы я перестала нравиться мужчинам? – вкрадчиво расспрашивала та самая маленькая блондинка.
- Существует, - утвердительно кивнула Милена. - Только зачем оно тебе?
- Да, надоели! - легкомысленно махнула рукой Веста. – А как оно будет работать? Вместо меня они будут видеть что-то другое, противное?
- Тебя и будут, просто нравиться перестанешь, - хмыкнула Лена, забирая стакан с костями, встряхнула его и перевернула на стол. – Четырнадцать.
- И хде твоя хвалёная удача? – рассмеялся Ират, показав чёрные от листьев зубы.
Лена молча отдала ему стакан, дождалась, пока выпадут тройка и две единицы, и пожала плечами.
- Действительно, кто её разберёт, эту удачу?..
Веста прыснула в кулак, ход перешёл дальше. Одноглазое очарование снова сорвало куш.
- А как то заклинание потом снимать? – продолжала допытываться она.
- Если надоест? – Милена выложила на стол ещё пару монеток и хлебнула из кружки. – Никак.
- Не-не, настолько качественная работа мне ни к чему! – притворно испугалась стрекоза. – Ходи давай.
- Слышь, Мильва, - перебил блондинку до сего момента молчавший четвертьгном, - это часом не по твою душу?
Милена посмотрела туда, куда он указывал, и увидела Бертрама де Гейла, беседующего с хозяйкой "Селёдочного уха". Это был немного надменный и трусоватый, но довольно приятный человек, которому исключительно шли дамские платья. Как и многие приятные люди, он рад был обменять услугу на услугу или просто купить то, что его интересовало, но не желал слушать о ваших неприятностях. Ни к чему утомлять хороших людей, рассказывая им о том, как скверен мир.
Благодарно кивнув рыжебородому, Милена поднялась и по краю зала проскользнула к лестнице на второй этаж. Вторая дверь слева вела в самую большую комнату в заведении Бобетты. Её открывали, только когда собиралось действительно много народу, но у Милены имелся свой ключ. Внутри не оказалось практически никакой мебели. Давно нескоблёный стол, несколько рассохшихся табуретов, да стопка соломенных тюфяков у дальней стены. Пахло пылью, свечной гарью и мышами. Ведунья только успела зажечь светильники, когда в дверь кто-то поскоблился. Не поинтересовавшись, кто бы это мог быть, ведунья открыла дверь и отступила назад, пропуская пришедшего.
- Добрый вечер, мессир. Рада вас видеть, - начала она, но тут же осеклась, заметив второго господина, и с немым вопросом взглянула на Бертрама.

+1

4

Атмосфера внутри комнаты совпадала с догадками Аркона практически полностью. В ней ему решительным образом не нравилось все – начиная от отдававших гнильцой из-за сырости деревянных половиц, заканчивая подозрительным шорохом внутри тюфяков, расположившихся в дальнем конце комнаты. В меру освещенной, но не достаточно. Несмотря на то, что его природа требовала постоянной тьмы, Аркон изменял этому правилу налево и направо – он не боялся огня так, как мог бы, окружая себя приятным ароматом горящих лампад. Обязательно, с ароматизирующими травами. Все еще задавая вопросом «зачем я сюда прибыл», но тщательно скрывая свои эмоции за маской непринужденного равновесия, мужчина перевел взгляд на девушку в зеленом платье и пронзительным взглядом серо-голубых глаз, открывшей дверь для обоих спутников. Та была удивлена спутником Бертрама, но страха в ней не ощущалось. Занятная новость. Либо она доверяла де Гейлу настолько, что могла позволить себе не бояться в его присутствии, либо считала, что справится с этой неприятностью. Скорее первое. Их дела явно не подпадали в раздел «законные», а зная Бертрама можно было с уверенностью сказать, что он «и мухи не обидит». Не потому что не захочет. А потому, что не в состоянии.
Тем временем, улыбчивый седовласый зашел внутрь как к себе домой. Он тоже скрывал свое пренебрежение к обстановке, но делал это иным способом – излучая благодушие. Впрочем, вполне вероятно, не последним делом здесь влияла новость, которая привела обоих в столь поздний час в «Селедку». Очень изобретательное название, не перестану удивляться.

- А я то как рад, голубка. – хлопнул он в ладоши, скованными кожаными с меховой подкладкой перчатками. «Голубка». Да, старикан давно знал «мастерицу», раз позволял себе говорить такое. К женщинам, Бертрам был внесезонно холоден (за исключением своей жены), оставляя комплименты особо привлекательным особям своего пола. Аркон зашел следом, прекращая ощупывать взглядом незнакомку и пройдя вглубь комнаты, к столу. Положив на него ладонь и проведя по ней немного, собирая пыль, мужчина посмотрел на результат проделанной работы, не отвлекаясь от разговора между седовласым и дамой в зеленом. Де Гейл, заметив заминку в глазах знакомой, помотал головой в сторону вампира и обратно и замахал руками.

- Ах, не волнуйся, это господин… - он неуверенно взглянул на Аркона и получив утвердительный кивок, договорил:
- Аркон, мой старый друг и хороший человек. Я очень счастлив, что ты вернулась наконец в Ариман. Мы с Аннет давно тебя ждали. Скажи… - улыбка ослабла на несколько мгновений, выдавая напряжение старика. Чтобы он не заказывал у «мастерицы», это «что-то» было весьма важным. Метаморфозы поведения спутника вампира давали небывалые поводы для размышлений. Прежде такой степенный, если не сказать, медлительный, сорвался посреди ночи, бросив гостей, забыв о приличиях… на встречу с ней? Аркон не смог устоять от нового витка оценивающих взглядов, направленных на особу.
-… оно готово? – чуть ли не с придыханием закончил Бертрам.
- Конечно, мессир, как и весь ваш заказ, - мягко улыбнулась Милена, после чего вежливо поклонилась господину, названному Арконом. Тот милостиво улыбнулся краешком губ и, прикрыв глаза, чуть склонил голову в едва заметном кивке.

Между делом, «мастерица» подошла к столу, развязала поясной кошель и принялась выкладывать из него то, что месяц назад пообещала изготовить для этой славной семейной пары. Аркон посторонился чуть в сторону, дабы не мешать и не стоять над душой. Напротив, Бертрам энергично приблизился ближе, заглядывая девушке через плечо. Первой оказалась стопка причудливо свёрнутых полосок пергамента, перевязанных суровой ниткой.
- Это для госпожи, от её… мигреней. А это для вас, - на свет был извлечён толстостенный стеклянный флакон с плотно притёртой пробкой, внутренняя часть которой была вытянута и опускалась почти до самого дна, погружаясь в мутноватую маслянистую жидкость. – Только помните, не более трёх капель за вечер и не чаще, чем через два дня.
- Да, конечно, конечно - казалось, де Гейл от нетерпения пустится в пляс.

Зельевар-алхимик, значит. Хороший специалист, судя по реакции спутника, и не гнушающийся странных заказов. Конечно, парфюмы с афродозиаком и мази для увеличения чресел не входили в область интересов Аркона, но он знал, что с алхимией можно добиться невероятных чудес, больших, чем может позволить тебе магия. При условии необходимого времени, разумеется. Вампир по новому посмотрел на незнакомку - в его взгляде ныне читался неподдельный интерес, задумчивость и... уважение?
И все же, ее нужно было проверить. На качество. Прежде чем пытаться забросить сети глубже. Мнение некоторых смертных стоило учитывать, но вампир больше всех доверял самому себе. Оставалось ждать, пока де Гейл закончит свои дела с ней после чего попросить небольшую аудиенцию для оформления заказа. Разумеется, наедине.

Отредактировано Аркон (22-12-2018 14:36:41)

+1

5

Порошки для Аннет и правда помогали от головных болей, равно как и от всех прочих, а так же давали телу и разуму приятную лёгкость и хороший сон, капли же для её супруга повышали мужскую силу и ни тем, ни другим не стоило злоупотреблять, дабы сохранить остатки здоровья.
- А вот и то, из-за чего вам пришлось столько ждать, - рядом с лекарствами легла обделанная чёрным бархатом коробочка, скорее подошедшая бы для украшения, нежели для пилюль и притирок.
Внутри лежали шесть маленьких жемчужин. Хотя, на самом деле, это были, разумеется, не настоящие дары моря, а покрытые перламутровой глазурью буроватые шарики, составом которых человеку со слабым желудком лучше было не интересоваться. Конечно, можно было и просто ссыпать их в любую банку или мешочек, но Милена давно убедилась, что покупатели, которых интересуют необычные дурманные зелья, прекрасно понимают, что убивают себя, и почему-то обязательно хотят делать это красиво. Так что за один и тот же товар, но в красивой упаковке, можно получить вдвое, а то и втрое больше.
Зелье в коробочке называлось русалочьими слезами, собственно, почему и оформлялось под жемчуг, и строго говоря, никакого отношения к обычным дурманам не имело. Действие его заключалось в пробуждении кратковременных, но очень сильных способностей к телепатии. Это было первой и самой важной причиной, по которой оно находилось под строжайшим запретом. Вторая же заключалась в том, что настоящие ментальные маги учились контролировать свой дар десятилетиям, чего никак нельзя было добиться за двадцать минут, поэтому принявший такую "слезинку" смельчак мог натворить всё что угодно.
Чаще всего бесконтрольно проснувшийся дар выхватывал самое яркое воспоминание у кого-нибудь, присутствовавшего поблизости, давая возможность побывать в чужой шкуре, пережить опасный или очень приятный момент без риска для жизни, и за это русалочьи слёзы были столь любимы пресыщенной и скучающей аристократией. Кажется, Бертрам уже знал, в чью голову собирается залезть. На его лице читалось предвкушение и Милене было по-своему приятно ему угодить. Собственно, каждому мастеру приятно, когда его работу ценят.
Русалочьи слёзы были не так безопасны, как казалось на первый взгляд. Нередко бывали случаи, когда любители острых ощущений видели не самые приятные воспоминания, например тяжёлые ранения или гибель под обвалом. Того, кто пережил это в реальности, потом вытащили из-под камней и привели в чувства, но из-под обвала, что происходил только в голове, вытащить невозможно. Люди внушали сами себе, что они мертвы, и на самом деле умирали. Частенько вместе с ними доставалось и тем, кому принадлежали ворованные воспоминания, а иногда и случайным прохожим, так что глотать горошины на улице и в большом присутствии народа точно не стоило.
Делать это было лучше всего вдвоём, наедине, где-нибудь в спальне, и тогда фейерверк новых ощущений точно обеспечен. Разумеется, Милена заранее предупредила об этом господина де Гейла и потому совершенно спокойно продавала ему подобные вещи. Более того, она придерживалась мнения, что взрослый человек сам вправе решать, как распоряжаться своей жизнью. Но всё-таки ей совершенно ни к чему была его гибель или превращение в пускающий слюни и гадящий под себя овощ, ведь тогда иссякнет неплохой источник заработка.
Получив тугой кожаный мешочек с монетами и, не пересчитывая, чтоб не оскорблять благородного господина недоверием, припрятав его за пояс, Милена повернулась к тому, кого представили, как Аркона. Присутствие третьего ей не слишком понравилось, тем более вот так, без предупреждения. Хотя вполне возможно, что в следующий раз Бертраму просто следовало добавить к обычному списку средство для улучшения памяти. Как бы то ни было, своей шеей он бы рисковать не стал, как и устраивать откровенную подставу. Подобное было совсем не в духе этого пожилого вельможи. Тем более что друг его походил на других посетителей колдуньи. Скорее всего, охотник на невест из какого-нибудь обедневшего рода, не имеющий ничего, кроме клинка, породистого профиля и имени этого самого рода. Поэтому, наверное, Аркон его и не назвал. Марать не хочет. Что ж, посмотрим, что ему надо. Главное, чтоб действительно человек хороший попался, а не вёл себя так, будто у него кровь иного цвета и задница поперёк.
- А какое дело привело ко мне вас в самый канун праздника? – спросила она, улыбаясь так, будто уже знала, чего именно он хочет. – Если оно столь срочное, то мы можем обсудить его прямо здесь. "Ухо от селёдки" потому так и называется, что у здешних стен нет ушей. Если же вы не спешите, то всегда можете заглянуть ко мне в гости. Я живу в торговом квартале, на прибрежной улице, шестой дом по правой стороне.
Она хотела добавить, что обычно бывает дома до полудня, но передумала. Так было, пока они жили с Альвином. Теперь же Милена почти всё время проводила дома, выходя практически исключительно за покупками и редкий раз для того, чтобы вот так посидеть с давними знакомыми.

+1

6

Будучи откровенно слабым в области алхимии, Аркон даже не стал гадать, что могла приготовить чаровница для пожилого аристократа. Черные жемчужины могли оказаться чем-угодно, в том числе и не для приема внутрь. Яд ли, анестетик или что позаумней – без разницы. Эта была совершенно неинтересная загадка, ведь в этой комнате находилась причина более любопытных вопросов. Между делом, Бертрам заполучил свой заказ, широко улыбаясь, и повернулся было к девушке, чтобы распрощаться с ней, но та уже обратилась к Аркону.

- Ах, золотце, господин Аркон просто сопровождал меня. Я хотел познакомить вас. Всячески расхваливал твой невероятный талант в области… кхм… ну… в этой области, да. – замявшись на секунду, мужчина потер переносицу, бросая взгляд на вампира – тот же с легкой полуулыбкой наблюдал за светловолосой. Поняв, что реакции не последует, де Гейл продолжил:
- Как узнал, что все готово – тот час к тебе.  Даже пришлось бросить гостей, представляешь? Ну в общем, мы, пожалуй… - мужчина осекся, почувствовав на своем предплечии прикосновение. Аркон кратко дотронулся до Бертрама, останавливая поток сознания и обращая внимание на себя.
- Я никуда не спешу. В отличии от моего спутника, верно? – вопрос-утверждение, высказанное мягким, но в тоже время безапелляционным, тоном.  Мужчине явно давали понять, что он может быть свободен.
- Бертрам, передадите госпоже мои извинения, что не смогу прибыть обратно?
- Да, конечно. Прощайте, дорогой мой, берегите себя. В это время довольно опасно гулять в одиночку.
- Не волнуйтесь, я как-нибудь управлюсь.

Попрощавшись через рукопажатие с вампиром, мужчина не забыл кивнуть на прощание девушке, после чего удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Аркон не спешил, дождавшись пока шаги пожилого человека не утихнут. После прошел ближе к столу и присел на деревянный стул, намекая, что разговор займет определенное время.
- Благодарю за приглашение. Признаться честно, до сегодняшнего вечера я не подозревал о твоем существовании. И тем не менее, да, у меня найдется пара заказов. Впрочем, сперва я хотел бы убедится, что ты способна работать в том направлении, которое меня интересует.

Мужчина вытянул раскрытую ладонь в перчатке вперед, приглашая девушку сесть напротив. Сам же он с явным удовольствием откинулся на спинку стула, не самого удобного в его жизни, но… выбирать ведь не приходилось, так?
- Для начала, я хотел бы узнать твое имя. Мое ты уже знаешь. – на последнем слове Аркон широко улыбнулся, впрочем, не забывая не показать клыки. Подробности своего происхождения вампир раскрывал редко и крайне неохотно. Разумеется, имя многие считали пседонимом. В действительности, оно таковым и являлось, но… имя данное отцом хоть и не забылось, в тоже время было крайне далеко от вампира. Аластор Заас Вельмут давно умер, был сожжен в родовом поместье Вельмутов, а его прах развеян по ветру. Чтобы там не думали остальные.

Отредактировано Аркон (09-01-2019 09:37:25)

+1

7

"А ведь хорош, стервец…" – подумала Милена, с некой долей восхищения наблюдая за повадками нового знакомого. Она прекрасно понимала, что едва ли заинтересует охотника за приданым как женщина, да и ей такой мужчина был не по статусу, но колдунья уже достигла той степени зрелости, когда можно пористо признать факт существования чего-то хорошего и оценить это, не пытаясь заполучить себе. Акрон, и правда, был хорош собой, одет с иголочки и отличался той властной, чопорной повадкой, что свойственна аристократам.
Милена обычно предпочитала мужчин попроще, без лишнего официоза. Теплее они как-то, можно даже сказать, роднее. А ведь зачем ещё нужен мужчина, как не погреется об него зимним вечером? Но то Милена, а воспитанные на рыцарских романах светские барышни, ничегошеньки в реальной жизни не смыслящие, небось, с ума по этому красавчику сходили.
- Хоть горшком зовите, только в печь не суйте, - улыбнулась она, степенно усаживаясь напротив. – По-разному меня зовут, кому как на язык удобнее. И Мильвой, и Леной, и просто матушкой. Хотя родители Миленой нарекли.
Она сложила руки на стол и с сомнением взглянула на потёртое, пыльное дерево. Ну, право слово, не по-людски как-то выходит. Сидят тут, чуть ли не в кладовке, без выпивки, без закуски, холодина кругом, пылюка и мышами несёт, хоть святых выноси. Ужас просто! Для совершения давным-давно обговоренной сделки эта комната вполне годилась. Отдал товар, взял плату и до свидания, но вести деловые беседы, а тем паче знакомиться с хорошим человеком, тут было как-то даже неприлично.
- Так-то я о вас тоже знать не знала и ведать не ведала, - заметила Милена. – Иначе бы в такой хлев не пригласила. Бобетта, вообще-то, чистоплотная. Когда купила это заведение, десяток телег всякого барахла свезла на берег и сожгла, перемыла всё, клопов повывела. Но этой комнатой почти не пользуются, вот и выглядит она соответственно. Может, вниз сойдём? Там нынче, конечно, народу навалом, но никто в чужие дела носа совать не станет. А ещё налима фаршированного подают и пиво свежайшее, м?

0

8

Горшком? Зачем мне засовывать ее в печь? Ах. Пожалуй, это простонародная присказка, точно. Де Гейл меня предупреждал. Мужчина остался невозмутимым, не выказывая озабоченность диковинным наречием собеседницы. По внешнему виду та была достаточно молода, но вполне подходила к прозвищу «матушка». Впрочем, это тоже удивляло – судя по колоритным персонажам, осевшим на первом этаже, Милена обладала здесь определенным уважением и веским словом. Ее ли прямым родом деятельности заслужила это право или своей причастностью к иным преступным делишкам – неизвестно. Вполне вероятно, партнерство сулило больше выгоды если связь Милены подтвердится. Нужно не забыть расспросить своих слуг об этом месте или же навести справки об обитателях. Аркон поднял лицо чуть выше, спокойно разглядывая светловолосую, после чего заключил:
- Милена. Хорошо.

В целом, вампира забавляла природа некоторых вещей. В частности – как простолюдины могут быть симпатичны, особенно, с тем образом жизни, который ведут, обитая на «краю» цивилизованного общества в своих поношенных, оплеванных хибарках. Милена была образчиком. Волосы, которые Аркон принял за белокурые, оказались седыми, порождая свою череду вопросов. Несмотря на седые же локоны, лицо девушки/женщины было молодо и не подвержено морщинам. Ни ярко выраженных носогубных складок, ни воспаленных глаз, ни грубых черт лица на щеках. Действие ли зелий? Вполне возможно. Мастерица могла себе позволить следить за собой. Да и расположение дома подсказывало о неплохом достатке (да, Рилдир, вампир сам стал свидетелем сделки – кошель был увесист). Что же она забыла тут, в столь неказистом месте? Быть может, будучи выходцем из низов, она чувствовала определенную долю ностальгии по темным углам и сомнительной публики? Бесцельные загадки для ума Аркон нередко проводил в своей голове, развлекая себя выдуманными историями и путями встреченных собеседников. Некоторые, как господина Бертрама были просты. Некоторые – сложнее. Но с каждой, Аркон чувствовал, что все больше понимает природу людей. И больше ощущает пропасть между собой и «человечностью». Возвращаясь к собеседнице, вампир мог заключить – она красива. Но не той утончённой красотой, что встречалась у родовитых потомков эльфийской знати, мраморной, высеченной, вышколенной. А той, что природа наделила в случайно спешке, быть может и случайно. И, как и любому другому, мужчине было приятно окружать себя красивыми вещами/людьми.

Между делом, новая знакомая распылялась над тем, что помещение сие совершенно не подходит для общения. Мужчина вновь провел взглядом по стенам, безразличным, дотронулся до столешницы, пальцами под перчаткой по грубо струганной поверхности, после, чуть поджав губы, качнул плечом.
- Это не страшно. Я постараюсь не растягивать встречу, чтобы ты успела вернутся вниз к своим… друзьям.
После он оторвал спину от спинки стула, наклонив лицо ниже и с хитрой улыбкой вкупе с заговорщицким шепотом добавил:
- В конце-концов, темные дела принято обсуждать как раз в таких местах, да?
Вернувшись на исходную позицию, мужчина коротко постукал по деревянному покрытию пола кончиком трости, с задумчивым тоном вопрошая:
- Налим… это та смешная рыбина с большим ртом и забавной бородкой? Впрочем, не важно. Одна госпожа, наделенная моей симпатией, вскоре устраивает большую встречу по случаю… некоего празднества. Мне понадобиться сделать для нее подарок и я хотел бы предоставить ей духи. Кажется, та неравнодушна к сирени… впрочем, не уверен. Но это же не так важно, если мой подарок в любом случае должен ей понравится. Это возможно?

+1

9

- Вот уж про обычаи тёмных дел мне неведомо, я – женщина честная, - отозвалась Милена, тоскливо вздохнув об остывающей нежной рыбке и греющемуся пенному напитку.
Ох, уж эти аристократы, будь они неладны. Питаются, небось, одним заморским вином да перепёлками, что чуть крупнее воробья. Эстеты, мать-ити. Там же от костей плеваться устанешь. Да и есть в них нечего почти. Целая стая в зубах застрянет, а в живот-то ничего и не попадёт. Ох, ладно. Оставалось надеяться, что сей господин стоит таких жертв.
- Значится, барышня… - она в задумчивости растёрла плечо пальцами. – Нет ничего невозможного, господин хороший. Надо признать, нечасто я нынче духи составляю, но это одно из моих излюбленных занятий. Только для этого мне нужно будет взглянуть на ту барышню. Запахи, они ведь как лица и как характеры, у каждого свой. Блондинке пойдёт одно, брюнетке другое. Какие-то травы от грусти спасут, какие-то слишком резвый нрав утихомирят. А то, что по вкусу полуэльфу, совсем не по вкусу тифлингу. – Склонив голову набок, ведунья несколько мгновений рассматривала собеседника: - Вот вам я бы что-нибудь на основе розового масла смешала. Со специями для тепла и капелькой амбры. Очень маленькой капелькой. Амбра, как и ваниль, в малом количестве играет всеми красками, увлекает, заманивает, но чуть перельёшь, и становится приторной, едва ли не отталкивающей.
Всех своих мыслей Милена озвучивать, разумеется, не стала, но у неё были большие сомнения насчёт сирени. Цветок этот, как и его запах, имениннице может нравиться, но носить его на себе ей едва ли стоит. Особенно, если девушка молода. Сирень, нарциссы, маки и ландыш, это запахи для дам, у кого уже дочери в невестах ходят, а никак не для этих самых невест. Ну, или для очень-очень темноволосых особ, там смотреть надо. С пионами, пожалуй, тоже нужно быть осторожнее. А вот фрукты, особенно гульрамские мандарины, жасмин, корица, ирис, это совсем другое дело. И мёд тоже хорошо подойдёт для тёплых оттенков.
- Можно сделать так, что духи вашей барышне понравятся, а можно и так, что понравится тот, кто подарок преподнёс, - продолжала Милена. – И, опять же, это может быть просто симпатия, а может быть и настоящее помешательство. До такой степени, что она и дом ради вас оставить, и жизнь отдать готова будет. Но вот это, как вы верно подметили, уже дело беззаконное. И запрещено оно не потому, что любовь в ком-то возбудить плохо, а потому что присуха, это совсем не любовь, это одержимость.
О, ведунья отлично знала, о чём говорит, каков приворот в действии и что он с людьми делает. И с привороженными, и с теми, кто им воспользовался. Двух мужиков этим в могилу свела, а кое-какие последствия и по сей день с собой носила. Потому и рассказывала Аркону о том, что может его ждать, если надумает подтолкнуть события. Впрочем, именно рассказывала, а не отговаривала. Всякий в праве сам решать, что и как ему со своей судьбой делать. Лена могла помочь сделать многое, но и о последствиях считала важным предупредить.
- Ну, так, стало быть, нужен хороший подарок для барышни?..

+1

10

Внимательно слушая специалиста, мужчина слегка улыбнулся, опустив глаза. Судя по концовке монолога, Милена решила, что заказчик задумал влюбить в себя кого-то. Занятно. Но, во первых, это вовсе не требовалось, а во вторых… Если уж Аркону приспичило бы влюбить кого-то в себя, он бы не опускался до дешевых (ладно-ладно, не очень дешевых) трюков с зельями или магией. В конце концов, игра в чувства – тоже игра, она должна быть тонка и равномерна. От нее можно получить истинное удовольствие. Так зачем лишать себя возможности самостоятельно пройти весь путь? Нет-нет, ему действительно требовался изящный дар, достойный его самого.
Помедлив немного для проформы, вампир поднял взгляд обратно на белокурую и, театрально вздохнув, произнес:
- Мне нужен хороший подарок. И только. Без лишних… составляющих. Мы в приятельских отношениях с особой и изменять сему я не намерен. Но я запомню, что ты и на это способна.

Сузив глаза, Аркон задумался, прежде чем продолжить, как будто что-то припоминая. На деле, он раздумывал о том, сохранить ли инкогнито «барышни». Не видя особых причин скрывать свое знакомство с ней перед Миленой, вампир произнес:
- Госпожа имеет в своем распоряжении дом в черте города на площади Годо. Трехэтажный особняк из белого кирпича с синей черепицей. Не пройдешь мимо – единственное достойное здание в том месте. Кажется, с утра она любит прогуливаться сама до фруктовых лавок, разумеется, в сопровождении слуг. Темноволоса, высока, чуть крупнее тебя. Примерно сорок лет. Сейчас она в городе, но через пару дней отъезжает в поместье. Так что если необходимо взглянуть… не теряй зазря времени.

Разговор навлек на Аркона череду воспоминаний. Сейчас ей уже сорок. А ведь каких-то двадцать пять лет назад она была так молода. И хоть время не испортило ее, задев своим крылом лишь чуть, все же превратила из милой, невинной лани в опытную светскую львицу, с томным взором и бархатным чарующим голосом. Вампир помог ей в этом. Увидя раз бедную, замыленную девицу из обнищавшего, некогда великого рода, он понял, что должен усадить ее покрепче и повыше. Ввел в свет, свел с мужем. Одним. Вторым. Третьим. Его ручная «femme fatale», одно из лучших творений. Вспоминает ли его? Навещает ли ее вампир в грезах? Или фигура Аркона превратилась в тень, растворившейся вместе с заходом нового дня? Да и стоило ли вообще бросать легкий намек? Стоило. Чтобы посмотреть. Прочувствовать гамму эмоций, которая неизбежно прокатится по лицу в момент осознания того, от кого пришел дар.

Жаль, всего этого Аркон не мог объяснить Милене. Возможно, это повлияло бы на мастерицу больше, возможно, она бы постаралась предоставить ему шедевр. А шедевр ему нужен был. Оставалось надеяться, что зельевар не подведет, иначе… Иначе на одного специалиста зельеварения в мире станет меньше.
Полагая, что разговор окончен – большего вампиру было нечего добавить – мужчина встал. Легким движением расстегнув одну из золоченных пуговиц, он сунул руку во внутренний карман верхнего одеяния и достал двумя пальцами небольшой, но туго набитый, кошель. Положив его на стол перед Миленой, вампир нагнулся над столешницей и пронзительно взглянул сидящей в глаза. Ничего не сказав, но мелко улыбнувшись, выпрямился и отошел к двери. Лишь на пороге, не оборачиваясь, мужчина на мгновение застыл:
- Розовое масло, специи и капелька амбры, да?
Последовала усмешка, после которой Аркон наконец освободил Милену, чтобы та продолжила свой праздник.

Отредактировано Аркон (15-01-2019 12:52:33)

+1

11

http://sa.uploads.ru/pNBLP.png
- Именно так, - улыбнулась Милена. – Возвращайтесь через три дня, всё будет готово в лучшем виде.
На прощание вежливо кивнув новому заказчику, она накрутила на палец нить мелких нефритовых бус, в два ряда лежащих на груди и надолго задумалась. Селестию Монблан, которой и принадлежал тот самый особняк на площади Годо, она прекрасно знала и без предварительных смотрин. Эта женщина ничего у неё не заказывала, да и вообще знакомы лично они не были, но когда много лет живёшь в одном городе, на самом деле не таком уж большом, волей-неволей знаешь в лицо всех и каждого, то и дело встречаясь на улице. А уж сарафанная почта принесёт и вывернет всю подноготную этих людей.
Про Селестию говорили, что она умеет выбирать мужчин, хотя облекали это обычно в гораздо менее благозвучные выражения. Впрочем, для Милены выбор стиля изложения особого значения не имел. Сплетни ведь разносят те, кому своя жизнь сера и скучна, а это значит, что вместе с капелькой правды в них ещё изрядная доля зависти и злости. Про Милену и саму демон знает что рассказывали. И с нечистой-то силой она знается, и на метле летает, и детей ворует. За последнее ведунья даже как-то космы одной злоязыкой бабе повыдрала. Вот так просто поймала за косу и об колодезный ворот пару раз приложила. Сплетни, конечно, дело хорошее, кабы не они, так никто об ариманской искуснице знать бы не знал и ведать не ведал, но ты уж ври да не завирайся.
Так что про Селестию Милена ничего дурного не думала. Ещё одна красивая женщина, умеющая грамотно набивать себе цену. Собственно, коли есть второе умение, так и красота не особо важна. Такой особе духи составить несложно, но ведунье загорелось создать не просто приятный для неё и окружающих аромат, а такой, чтобы прямо в душу запал. Ведь подарок потом будет ассоциироваться с тем, кто его преподнёс, и если угадать верно, то возникнет ощущение, будто это Аркон ей к душе пришёлся и будто он её так хорошо знает, что ничего-то от него не утаишь. Если по совести, заслуги этого господина в сём особой не будет. Ну так, собственно, за то Милене и платят. Хотя, любопытно было бы узнать, на что ему такая власть над госпожой Монблан понадобилась.
Спустившись в общий зал, ведунья вернулась к отмечанию праздника, который как раз добрался до ужина, но в кости так больше играть и не села. Мысли её то и дело возвращались к новому заказу и считать очки не было теперь никакой охоты. Многие почему-то думают, что женщинам с тёмными глазами и волосами больше подходят запахи тяжёлые, терпкие, сладкие. Милена же считала, что такие вовсе никому не подходят. Духи должны быть ненавязчивы, почти незаметны, чтоб ощутил их лишь тот, кто склонится к руке или ушку, а того, кого так близко не допустят, и баловать нечего. Слишком уж много чести. Поэтому духи она составляла на восточный манер, совмещая от трёх до семи ароматов или вовсе обходясь чистым запахом какого-то растения. Последнее случалось редко, но всё же иногда бывало достаточно взглянуть на человека, чтобы понять, что это подойдёт именно для него.
В этот же раз Милена, прежде всего, озаботилась флаконом. Ведь подарок обязательно должен быть хорошо упакован. Перебрав коробку плошечек, пробирочек и бутылёчков, многие годы собираемых в лавках и на ярмарках, она отыскала толстостенную каплю тёмно-красного, почти чёрного стекла с длинной притёртой пробкой и полдня возилась, чтобы придать ей былое великолепие после длительного хранения в кладовой.
После этого настал черёд содержимого. Дама оказалась не столь юна, как поначалу подумала Лена, поэтому от сирени она решила не отказываться. Но этот простой и довольно прохладный весенний цветок никак не желал превращаться в нечто изысканное и манящее, какое требовалось для подобной женщины. Мак делал его слишком вульгарным и горьким, яблоки слишком деревенским, гвоздика слишком пряным. Перепробовав с десяток смесей, Милена перестала различать их оттенки, открыла окно и пошла на кухню, приготовить себе чаю.
Досадно, что у неё нет белой сирени. Та гораздо нежнее и подружилась бы почти с любым ароматом, а обычная оказалось той ещё привередой. Впрочем, как и женщина, для которой старалась ведунья. Через час она вернулась в проветренную комнату, выставила перед собой весь арсенал имеющихся эссенций и начала всё сначала. Понюхала склянку с сиреневой настойкой, закрыла глаза и наугад выбрала ещё одну из коробки. Лаванда – не то. Фенхель – просто ужас. Жасмин… близко, но тоже нет. Зато он помог Милене ухватить основную идею. Она осмотрела свои запасы и выставила на стол ещё три флакончика.
Помимо сирени там оказались хмель, липа и лимонное масло. Последний, пятый она выбирала дольше всего. Все четыре из уже выбранных были запахами лёгкими и средними, требовалась ещё одна весомая нота, которая будет оставаться дольше всех и станет тем самым едва уловимым женским ароматом, что исходит от любовных записок и дамских платочков даже спустя не один месяц.
Этой нотой стал сандал, дорогущее гульрамское благовоние, которое, говорят, там принято преподносить в дар богам. Ещё сутки неспешной работы ушли на то, чтобы подобрать идеальную пропорцию, иначе самый сильный аромат просто перебил бы все остальные, и на следующий день незадолго до завтрака Милена перелила уже разбавленный до состояния духов и отстоявшийся концентрат в заветный красный флакон.
Получилось не так уж много, но зато это было именно то, что нужно. Ведунья записала новый рецепт и припрятала его вместе с остальными. Не для того, чтобы изготовить потом такие же кому-то ещё, а наоборот, чтобы эти духи были только у одной женщины. Собственно, именно за это, помимо прочего, и было отдано столько денег. За идеально подходящий аромат, за уникальность и за расходный материал, потому что, чтобы найти нужное сочетание, пришлось извести его куда больше, чем было сейчас во флаконе.
Вечером явился хмурый, неразговорчивый слуга с покоцаной рожей и Милена с неохотой отдала ему своё творение. Всё-таки делать действительно хорошо можно только то, что тебе на самом деле нравится, но и расставаться с результатами своего труда тогда особенно тяжело. Закрыв за ним дверь, ведунья остановилась в прихожей и прислушалась к себе. Внутри копошилось лёгкое волнение, угадала ли, угодила ли. И это хорошо. У Милены был свой собственный, не раз проверенный набор примет и она точно знала, что полное спокойствие, будь то безразличие к исходу дела или уверенность в его успехе, ничего хорошего не сулит, а вот когда на душе немного неспокойно, значит всё пройдёт как по маслу.

+2

12

- Не плачь. Ведь я…

Серая мышка в простеньком платьице. Невинное дитя, погруженное в пучину обид и лишений. Она тронула сердце вампира стальной иглой, проткнув его не насквозь, но слегка оцарапав. Туше, мой темноволосый ангелок. Какой силой наделены детские слезы, что они могут ранить, подобно кислоте сердце того, кто видел смерть десятками. Нет. Сотнями!

- …теперь рядом.

Она перестает плакать. Он протягивает ей свою руку. Помогает встать. Укрывает плащом. Заставляет поверить в безопасность. Вместе, они растворяются в темноте ночи. Она не знает об Арконе ничего, но доверяет ему. Так глупо, так по-детски. Слезы высыхают, а на бледноватом личике распускается, подобно цветку, улыбка.
Рядом.

***

Глаза раскрыты. Снова ночь. Снова потолок.
Томительное ожидание или истома? Вампир не мог решить. Пытаясь занять себя делом и неминуемо отвлекаясь, он возвращался мыслями к Селестии. К их первой встрече. К их будущему «свиданию», на которое он не придет уже никогда. Как это будет? Что она почувствует? Рисуя маслом сцены воссоединения, вампир воображал себе, откидывая варианты один за другим, метался между мыслями о прошлом и будущем.

А еще эта. Ми-ле-на. Губы раскрываются, повинуясь тщательно выговариваемым слогам, словно Аркон пытался распробовать саму структуру имени. Простое, но в тоже время что-то… что-то в нем было. В нем ощущалось тепло домашнего очага, вкус забытой и простой, но вкусной пищи. Занятный говор. Беглый взгляд. Она далеко не глупа, знает, когда промолчать. Протянув пальцы к потолку, мужчина взглянул на родовой перстень Вельмутов – дорогая и бесполезная теперь игрушка. Пригодная для ставки на то, что женщина догадалась, чей дом расположен на площади Годо. Ну и что с того? Ухмылка. Обращенная на «догадку» или на взгляд седоволосой? Знакомый взгляд интереса, упрятанный поглубже, чтобы не было сомнений в «деловом подходе», но столь очевидный в то же время. Вампир был оценен и признан пригодным – от этого хотелось рассмеяться. Нет, не над глупостью, конечно же, и не над самим фактом – мужчина погладил себя по щеке внешней стороной ладони – скорее, над собой. За интересом кроется похоть. А похоть его давно отпустила, заменив себя на что-то иное. Что-то большое и мелкое одновременно. Глубокое, низменное и... откровенно злое.

Раздался стук. Аркон встрепенулся, поднимая спину с белоснежных перин, внимательно разглядывая дверной проем. Дверь раскрылась и в спальню зашел Люсьен со свертком в руках. Как? Уже? Так скоро? Привыкший не удивляться, вампир изумился. Приятно порой осознавать, что ты можешь потеряться во времени, замечтаться, меняя ночь на ночь, не теряя при этом ни-че-го.

***

- Вы выглядите чудесно, госпожа.
Монблан промолчала. От этих слов она давно устала. Устала и как-то реагировать на них, даже негативно, мелко поджимая губы. Список того, от чего она устала, мог бы показаться бесконечным – в уме таковым и являлся. Царственно махнув рукой, женщина отогнала от себя служанку и поднялась, поправляя складки платья. Но больше всего распрекрасная Селестия устала от одиночества. От мыслей в комнате стало чуточку прохладнее, несмотря на хорошую погоду. Подняв руки, она обняла себя за плечи, смотря куда то в окно на сад и в тоже время мимо него. Столько лет, столько жизней. Почет и, как ложка дегтя, ореол неприкосновенности, будто она прокаженная. Восхищение, смешанное со страхом. Протяни Монблан руку по направлению к любому – тот падет к ее ногам, несмотря на правдивые слухи, целуя пальцы ног и всячески унижаясь, но… не по своей воле. По своей воле никто не станет добиваться ее расположения и оттого становилось жутко. Жутко одиноко.

Краткий стук.
- Госпожа, вам пора… Гости ждут.
- Подождут.

Сегодня ее день. День рождения. Сорок один, но ни в одном глазу. Ровесниц называют старыми кошелками, потасканными судьбой и изменами мужчин. Вернувшись взглядом к зеркалу, женщина провела по своему телу ладонями. Пленительные изгибы лебединой шеи, пышный бюст, утонченная талия, бедра. Полные губы. Темная корона длинных волос и глаза… Все это раньше она ценила больше жизни, но теперь это приносило лишь несчастье.
Глаза, спускавшиеся ниже, приметили странную коробочку и письмо, прислоненное к нему. Его не было в прошлый раз. Не могла же служанка подложить подарок. Или могла? Высокомерно хмыкнув, но поддаваясь интересу, она театрально взяла белоснежный конверт за уголок двумя пальцами и поднесла к лицу, чтобы рассмотреть подчерк. И тут же чуть не выронила конверт.

Представление… началось.

Темноволосый странник. Ее ночная греза. Хладный принц, к которому тянешься, точно к первым лучам солнца. Веки непоколебимой Монблан дрогнули. Мелкая судорога прошла по всему телу, расслабляя мышцы ног так, что она едва не упала на пол.

Держись, моя дорогая. Будь сильной.

Губы раскрылись, беззвучно вторя зов, преследовавший ее в ночи с последней их встречи, тогда, когда он пропал. Не может быть. Спустя столько лет. Она хотела обернутся, искать его везде, под кроватью, в шкафу, или где там прячутся еще монстры? Бежать на улицу и крича, повторять его имя. Бежать и кричать. Рука, держащая конверт, колыхнулась.

Ты справишься. Я верю в тебя. Ведь я…

Подавив стоны, волей сдерживая слезы, женщина бережно, словно ребенка, положила конверт на место. Обернулась к зеркалу. Поправила прическу. Аккуратно, подушечкой среднего пальца смахнула влагу у уголка глаза. И вышла из спальни.

… рядом.

Закрыв глаза, вампир развернулся и уткнулся затылком в крупный ствол дуба. Языком проводя по клыкам, он задыхался от переполнявшего его чувства невесомости. Бушующего прилива печали. Сжимая рукой горло, он задыхался, пропуская увиденные эмоции через себя. Эта тоска по нему была… Да как вообще можно сравнивать его? С чем? Разве найдутся слова, способные описать водоворот, творящийся в душе? Аркон неподвижно стоял, до крови сдирая когтями кожу, чувствуя себя живым.

***

Ночь.
Ему потребовалось пару дней, чтобы прийти в себя. Милена справилась на отлично – так доложили вампиру через пятых лиц. Но даже и без того, Аркон находился в хорошем расположении духа, улыбаясь всем встречным и, казалось бы, ничто не может его расстроить. Переводя бумагу на стихи, на которые он пытался перенести свой недавний опыт, но неизменно терпя крах, мужчина все больше и больше возвращался мыслями к «мастерице». Наверняка, она захочет узнать, что ее творение действительно пришлось по вкусу заказчику?

***

- Господин. Ваша знакомая…
- Вот как? Собери людей. Негоже оставлять под замком такое дарование.

Отредактировано Аркон (21-01-2019 19:18:13)

+1

13

В прохладной и темноватой даже не смотря на яркий полдень камере, за грубо сколоченным столом сидели двое. На лавке подальше от входа, поджав губы и недовольно выпрямив спину, устроилась Милена. В коричневом домашнем платье и испачканном мукой переднике, с кое-как убранными под косынку волосами. Сложив руки на коленях, она сосредоточено шелушила с них присохшее вокруг ногтей и под ними тесто, почти не обращая внимания на раскладывающего бумаги дознавателя.
Лена как раз собиралась печь хлеб, когда явилась баронская стража. И вот, пожалуйста. Милости просим в городскую каталажку. Ведунья уже бывала здесь и потому отнеслась к подобного рода приглашению спокойно. Но это случилось ещё утром и, насидевшись на жёстких нарах, она поглядывала на копошащегося в сумке со свитками ментального мага так, будто он задолжал ей немало денег. Но тот тоже к подобному уже привык, а потому, окунув перо в чернильницу, просто начал как по писаному. Назовите имя, да где живёте, да давно ли.
- Знаете ли вы горожанку по имени Ева Руш, супругу, а ныне вдову ростовщика Оскара Руша? – наконец-то добрался он до сути.
"Ах, вот оно в чём дело, - вздохнула про себя Милена, – уже, значит, вдову".
- Знаю, - вслух произнесла она. – Эта женщина приходила ко мне несколько раз.
- С какой целью?
- Поправить здоровье.
- Чем же она болеет?
- А это уж пусть она сама вам расскажет. Я не вправе делиться чужими секретами.
- Для меня не существует чужих секретов, - резонно возразил дознаватель.
Перо перестало скрипеть по бумаге и он исподлобья уставился на подследственную. Сколько раз Милена с ним сталкивалась, Гильём всегда делал такое сосредоточено-отстранённое лицо, когда в чужие мысли подглядывать начинал. Противопоставить его дару ведунье было нечего. Не могла она во всякие заумные штуки. Правду сказать, Лена даже не чувствовала, что кто-то к ней в голову заглядывает.
Но женские мысли, это те ещё непролазные дебри. Сначала Милена думала о том, что тесто, поди, уже давно скисло и придётся теперь заводить новую опару. Потом разглядывала стол, до того потёртый и растрескавшийся, что сам не заметишь, как заноз насадишь. И что это, интересно, с ним делали? Дальше как-то само собой вспомнилось, что можно делать на столе помимо готовки, да вспомнилось так красочно, что у дознавателя аж уши порозовели.
Милене-то что, она всю жизнь замужем. Как в пятнадцать выскочила и только совсем недавно одна осталась, пары лет ещё не прошло. А господин Гильём весь век бобылём прожил. И то правда, оно ведь только поначалу кажется, что угадывающий мысли мужик, это счастье неописуемое. Но, если хорошенько подумать, так и ну его псу под хвост, такое счастьице. А чтоб дознавателя уж наверняка проняло, Лена как раз его и представила в главной роли того настольного действа, чтоб впредь неповадно было по чужим голова лазить.
- Так это ж для вас, - между тем продолжала она, - а мне такое не позволительно. Вот сами посудите, если вы с кем-то бедою поделитесь, а он её потом пересказывать начнёт. Не дело это, верно ведь?
- Ну что ж, молчи, если хочешь, - прочистив горло, согласился маг. – Только вот Ева о тебе рассказывать не стесняется. Говорит, что это ты её мужа в мир теней проводила.
Надо признать, такого поворота ведунья не ожидала. Она даже на мгновение сбилась с мысли, но потом быстренько заменила картину кухонного разврата глухой кирпичной стеной. Благо, их тут с каждой стороны по одной, созерцай – не хочу.
Ева Руш была исключительно симпатичной молодой женщиной, двадцати четырёх годов отроду. Лет шесть назад вышла она замуж за человека втрое старше себя и всем, вроде бы, была довольна. Тогда Оскар был ещё о-го-го, но потом приболел и к нынешней весне сильно сдал. Вот и устала молодая жёнушка со стариком нянчиться. Тем более что характер у него от хвори совсем испортился. Без того ворчливый и скопидомный ростовщик вовсе стал невыносим и каждый медяк берёг так, будто на погребальный костёр забрать собирался. Вот Милена и продала его супружнице средство от несносного мужа.
- Сведущи ли вы в ядах, сударыня? – очинив перо, задал новый вопрос дознаватель.
- Разумеется. Как же без этого? Ведь половина лечения строиться на отдыхе, а вторая на том, что клин клином вышибают. Вот малярия, например, от дурных болезней исцеляет и от всяких прочих мелких лихорадок. У больного такой жар начинается, что они в нём прямо-таки в мгновение ока сгорают. Главное, чтоб он от этого жара и сам не сгорел, а так, малярия пройдёт и всё остальное вместе с ней.
- И от какого же яда кровь густеет так, что сердце останавливается?
- Вот чего не ведаю, того не ведаю. В моей практике такие не надобны. А сердце может совсем не от яда остановиться при молодой-то жене.
- Может, - уже не так охотно согласился Гильём. – Только вот вдова ростовщика утверждает, что взяла у вас для него целебное средство, а после того на утро нашла супруга уже холодным.
- Вот сука неблагодарная, - устало вздохнула ведунья. – Залюбила, небось, мужика насмерть, а признаться боится. И что же там по её словам было за средство?
- А это уж вам виднее, сударыня. Вот только вы рассказывать не желаете. – Гильём убрал перо и сложил перед собой руки, переплетя узловатые, забрызганные чернилами пальцы в замок с таким видом, будто он один сейчас был Милене зашита и опора, а все остальные только и ждали повода с ней разделаться. – Может, передумаете?..
Милена только отрицательно покачала головой. Не потому что выдать чужую тайну ей не позволяла совесть, а потому что сочинять на ходу при ментальном маге, это практически то же самое, что собственноручно подписать себе смертный приговор. На костёр Лене совершенно не хотелось, а потому, прежде чем что-то говорить, нужно было это хорошенько обдумать.
Старика Руша погубил не яд, это была магия крови. Так что пока Милена всё рассказывала верно. И теперь нужно было решить, как спрятать между двумя правдами маленькую ложь, чтобы новоиспечённая вдовушка сама оказалась во всём виновата. А сделать это, надо заметить, было непросто. Если бы Оскара просто отравили, то и проблем бы не было. Яд-то почти кто угодно сварить мог бы. Тогда слово одной женщины против слова другой, несколько крон кому следует и Лену бы оправдали. Только вот ведунья, как обычно, старалась делать всё хорошо, так, чтобы в итоге вообще ни на кого не подумали. Но у Евы то ли нервишки оказались слабыми, то ли она с самого начала двойную подлость замыслила и теперь, если докопаются до настоящей причины смерти, то ведунье точно несдобровать. Ох, и всыплет она этой дурёхе, когда до неё доберётся! Но сначала нужно было отсюда выйти, а как это сделать Милена пока не знала.

Отредактировано Милена (26-01-2019 11:14:50)

+1

14

В сопровождении четырех вооруженных мужчин, в том числе и Люсьена (к слову сказать весьма хмурого, кидающего непонимающие взгляды на своего господина и все время порывавшегося у него о чем то спросить), вампир приблизился к дому Оливера Руша. Вернее, уже Евы, так как самого Оливера не стало пару дней назад. Дородный невысокий мужичок с соломенной шевелюрой постучался в дверь и через пару минут ему открыла молодая симпатичная вдова. Выглядела она испуганно – еще бы, поздним вечером на ее пороге оказались незнакомые люди, да и довольно решительно настроенные. Если бы не близость к центру города и не постоянные патрули района, вероятно, она бы не стала и вовсе открывать дверь, но… Обменявшись парой фраз, представив господина (Аркона), мужчина сделал шаг назад, давая пространство вампиру. И тот занял его, пронзительным взглядом уставившись в глаза Евы. Едва уловимая улыбка нарисовалась на лице Аркона и тот вкрадчивым, тихим, но довольно дружелюбным, тоном предложил:
- Ева, почему бы вам не рассказать правду о том вечере?

***

Следующей остановкой тем же вечером являлся особняк де Гейла.  Оказалось, что незваный гость помешал его планам – отойти ко сну. Впрочем, несмотря на порушенные планы, он принял Аркона и был весьма учтив.
- Дорогой, но что вас привело ко мне?
- Одно небольшое дело. Связанное с нашей общей знакомой. Вы знали, что «мастерица» сейчас находится в темнице и допрашивается в связи со смертью одного человека?
- Ах, что вы! Быть того не может! Так жаль, а ведь у меня были планы на нее…
- Вот как? И вы даже не попытаетесь вытащить ее?
- Я мог бы, но… вы же понимаете… если это убийство…
- Бертрам – мягко позвал Аркон, нагнувшись к мужчине чуть ближе и приближаясь к его уху. Положив ладонь на руку де Гейла, вампир ласково погладил старческую, морщинистую кожу, словно стремился успокоить растерявшегося аристократа. Губы раскрылись, нашептывая следующие слова:
- Только представьте, Бертрам, что она может поведать о вас и об остальных заказчиках, если дознаватель будет… слишком настойчив.
Еще мгновение и, казалось, Аркон начнет ласкать его своим языком. Но момент улетучился, как только вампир выпрямился и невозмутимо продолжил разговор, убирая руку на свой подлокотник.
- К тому же, я нашел виновницу. Но увы, моего авторитета не хватит, чтобы поскорее свести ее с дознавателем.
- Тогда… тогда… - де Гейлу, кажется, не хватало воздуха. Сделав глубокий вздох, он поднялся. Весьма решительным образом. Выглядело это забавно – старик, хоть и довольно крепкий, в домашнем халате из гульрамского шелка сделал такое выражение лица, словно собирался на битву. Аркон беспрекословно ожидал, пока тот закончит свою мысль, мысленно по-доброму смеясь. Все-таки, он был весьма и весьма занимательным человеком.
- Тогда нам нужно собираться, господин Аркон. Мы выступаем немедля.
- Как будет вам угодно, господин.

***

Доставив Еву и де Гейла до темницы и оставив их с дознавателем, мужчина прошествовал вместе с тюремщиком до камеры, в котором содержалась Милена. Удивительно, но ранее в подобных заведениях вампир не бывал – не было к тому нужды. Сейчас он жадно впитывал образы и атмосферу безысходности, коей было пропитано все вокруг: начиная от осыпающегося потолка, заканчивая ржавчиной на самих решетках. Люди, что находились здесь, были лишь бледными тенями былых себя – с опущенными головами, немытые, грязные, болезненные, они даже не взирали на проходящего мимо вампира, полностью отрешившись в своих мыслях. Они существовали, как какой-то скот.

Пару раз Аркон останавливался у решетки, внимательно рассматривая того или иного человека или полуэльфа (удивительно, но такие здесь тоже имелись), но быстро терял к ним свой интерес. Наконец, тюремщик довел его до камеры с Миленой. Девушка еще не успела превратится в свое «подобие», благо и находилась тут совсем не долго. По ее виду можно было с уверенностью сказать, что она вполне достойно держалась.

- Оставишь нас? – вопрос-приказ адресованный спутнику Аркона был встречен с подозрительным взглядом, который быстро сменился на покорный. Грохая цепями, мужчина удалился подальше – в конец длинного коридора, но не посмел оставлять свой пост. Да и это не нужно было. Повернув лицо к женщине, вампир приветливо улыбнулся.
- Здравствуй, Милена. Кажется, нам везет на места встреч – сначала та коморка, теперь вот… - он выразительно обвел взглядом неказистое помещение.
- Страшно подумать, где мы встретимся вновь, верно? Кстати, я и наш друг Бертрам пришли за тобой. Тебя скоро выпустят.

Отредактировано Аркон (26-01-2019 00:06:19)

+1

15

Время – самая ценная вещь из всех возможных. Неосязаемая череда мгновений, плавно текущих лишь в одном направлении. Может показаться, что этой величины и вовсе не существует. Но каждый миг по-своему уникален. И неуловим. Если растратишь их, то уже никогда не вернёшь обратно. Время, проведённое в камере, Милена потратила с пользой. Жёсткие нары, клопы, холод и разболевшееся от сырости колено конечно мешали, но взамен ведунья получила возможность убедиться насколько она ещё крепка.
Когда человеку исполняется полвека, это весьма существенная дата. И дело даже не в том, что ты становишься стар и слаб, а скорее в весомости цифры и в какой-то момент действительно кажется, будто жизнь кончена и вот-вот развалишься на части. Милена становилась всё ближе к полувековому юбилею и ей тоже начинало мерещиться всякое, но случились реальные проблемы и разом вытеснили собой надуманные пляски вокруг судьбоносных чисел.
В стремлении избавиться от насекомых, ведунья вспомнила защитные руны. Чтобы согреться, понадобился заговор, разгоняющий кровь, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок – особые дыхательные упражнения, и даже отсутствие нормальной еды пошло Милене на пользу. К тому же, помимо воскрешения давних навыков она много размышляла. О сложившейся ситуации, о Еве, о людях вообще и о своей жизни среди них в частности.
После гибели Альвина Лена много занималась магией и по возвращении из Ниборна осознала, что давно переросла свой прежний уровень. Пожалуй, она подошла к тому рубежу познания этого искусства, когда чтобы продолжать учиться, нужно начинать учить. Маги берут учеников не по доброте душевной и не из-за меркантильного интереса. Просто однажды наступает момент, когда в пределах видимости не остаётся ничего неизученного и тогда, чтобы подняться выше, есть только один выход – создавать своё.
А для этого необходимо переосмыслить прошлые знания и делать это удобнее всего, передавая их кому-то ещё. Ученик задаст учителю те вопросы, которые он сам себе никогда бы не задал, сунет нос туда, куда он никогда бы не догадался и так, обучая кого-то, волей-неволей вновь начинаешь учиться сам. Да, пора брать ученика. А заказчики Милене осточертели. Не все, разумеется. Отказывать хорошо зарекомендовавшим себя постоянным покупателям у неё не было никаких причин, но к выбору новых она теперь станет подходить гораздо осмотрительней или вовсе обойдётся без них.
Скрежет засова вывел её из задумчивого состояния и не напрасно. На пороге камеры появился тот, кого ведунья меньше всего ожидала увидеть. Собственно, Милена вообще не ждала заступничества от кого бы то ни было. В последние пару лет она углубилась в науки и перестала привечать прежних друзей и приятелей. Разумеется, она их не гнала, но и радости от общения особой не выказывала и постепенно расстояние меду ними увеличилось настолько, что к ней перестали заходить просто так, а вспоминали лишь по делу и по большим праздникам, что вполне устраивало обе стороны. Так что сейчас приходить к ней попросту было некому, но тем приятнее оказался этот неожиданный визит.
- Здравствуйте, господин Аркон, - поднявшись, учтиво поклонилась она. – Я очень рада вас видеть. Думаю, вам легко представить, насколько сильно. – Действительно, достаточно было осмотреться вокруг, чтобы понять, что Милене хотелось покинуть это место под любым возможным предлогом. – Надеюсь, что даже если следующая наша встреча окажется столь же неожиданной, то она будет и не менее приятной… - ведунья хотела ещё кое-что добавить, но тут позади вампира вновь появился отосланный им стражник.
- Простите великодушно, но там это… господин Гильём барышню к себе требует.
Милена многозначительно улыбнулась Аркону, безмолвно выразив восхищение тем, как легко и быстро он умеет устроить благоприятный исход нужного дела и пошла с караульным. Дознаватель оказался в своём кабинете – комнатушке не сильно больше и не сильно уютнее обычной камеры, из которой выходила вторая дверь, прямиком в пыточный подвал. Из мебели тут были всё тот же многострадальный стол и пара лавок, а из посетителей уже упомянутый господин Бертрам и вдовушка Руш.
- Входи, входи, не стесняйся, - увидев Милену почти пропел дознаватель, кажется, вовсе не раздосадованный тем, что ему пришлось задержаться на службе в неурочное время. – Послушай, тебе это будет интересно. – Ведунья вошла и остановилась недалеко от стола, а Гильём обернулся к Еве и радостно хлопнул в ладоши: - Ну-ка, милая, повтори всё ещё разок.
И та начала рассказывать. Всё с самого начала. Правду, правду и ничего кроме правды. О том, как пришла к Милене подлечиться по женский, о том, как нажаловалась ей на свою не сложившуюся семейную жизнь. А ещё о том, как придумала решение всем своим проблемам, когда Милена продала ей средство от кровотечений и предупредила беречь его от прочих домашних, дабы не навредить им, но вот это, последнее, было уже ложью. Почему-то Ева Рушь решила взять на себя их общую вину и, пожалуй, ведунья не хотела знать, как господин Аркон этого добился.

Отредактировано Милена (29-01-2019 18:30:55)

+1

16

Улыбка. Искренняя. Без примесей. Блеск в глазах. Но несмотря ни на что, женщина не стала бросаться в ноги к своему спасителю, сохраняя достоинство. Это впечатляло еще больше – гораздо больше, чем достоинство, проявленное в одиноких, пасмурных застенках. Держа себя в руках, с гордо поднятой головой, Милена меньше всего походила крестьянку, коей Аркон ее считал до сих пор. Свойство это внушало уважение, коими были наделены далеко не каждый представитель благородных кровей.

Их потревожили не слишком то вовремя, вампир проницательно взглянул на Милену, ожидая продолжения, но стражник не дал этого сделать, подойдя и открывая дверь камеры. Женщина же в ответ взглянула на вампира с многозначительной улыбкой. Теперь, в ее облике читалось восхищение. Аркон позволил себе мягко улыбнуться, посторонившись, чтобы сереброволосая вышла из застенок. В задумчивости и легкой грусти, мужчина остался в коридоре, глядя на спины удаляющихся фигур.
- Я тоже на это надеюсь.

Выйдя из темницы, мужчина, глядя себе под ноги, добрался до ожидавшей его кареты. При его приближении одна из дверец раскрылась и из нее выбрался Люсьен все с тем же хмуро-сосредоточенным видом. Поравнявшись с ним, Аркон посмотрел в сторону кареты Бертрама – заспанный кучер, такая же заспанная охрана. Милену отвезут домой на ней, а ему нужно уйти не прощаясь.  Не слишком ли часто он так поступал? Растворяясь в ночи, словно бесследно исчезая. Тараня сердца, оставляя на них свои отметины… но для чего все это? Как игральные карты в уме он перевернул рубашками к низу пасьянс из бесчисленного количества лиц: Адонис, Селестия, теперь и Милена. Тысячи до и сотни тысяч после. До конца, до победы, до окончательной смерти.

Люсьен подал руку, мужчина схватился за нее и впорхнул внутрь кареты. Та медленно покатила по мощенной дороге вниз, с холма, по ночным улицам Аримана. Прижавшись лбом к деревянному крашенному косяку, мужчина смотрел сквозь протекающие мимо дома, от которых пахло уютом, комфортом, размеренной жизнью.

- Господин.
- Да, Люсьен, сейчас можешь спросить.
- Я не понимаю, господин.
- Чего именно?
- Зачем было заставлять меня ехать к вдове, чтобы заставить ее дать показания против зельевара, чтобы потом вы… сделали все, что сделали? Ведь это…?

Оторвавшись лбом от косяка, мужчина перевел взгляд, уже более осмысленный, на своего слугу. Тот действительно не понимал. Пока еще. Но ничего, придет время и до него дойдет. Все рано или поздно доходят до этого. Многозначительная улыбка показалась на лице Аркона, мужчина обнажил ряд белоснежных зубов, среди которых явственно выделялись клыки. Ничего не ответив, он отвернулся от Люсьена, тихонько отсмеиваясь, давясь им, пытаясь сдержать позывы. Зачем? Хохотнув напоследок, вампир с мечтательным видом откинулся на спинку диванчика, проведя пальцем по полированной поверхности двери. Карета медленно увозила Аркона подальше от города, скрываясь из виду среди густых ветвей деревьев.

Ведь игра в чувства – тоже игра и она должна быть тонка и равномерна.

Конец

[lazyvideo]https://youtu.be/aZvlM3h98dk[/lazyvideo]

Отредактировано Аркон (29-01-2019 19:30:46)

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Ухо от селёдки