http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/51445.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Чьи в лесу шишки


Чьи в лесу шишки

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://pp.vk.me/c637821/v637821765/264c9/24y_RvOKwEg.jpg
Участники: Милена, Дрэйк Ларт.

Место: Дикие леса к северо-востоку от Карида. Исток реки Аламеи.

Время: Около года назад. Весна 10604-го года.

Сюжет: Когда находишь в лесу за много дней пути от ближайшего человеческого поселения какую-то древнюю, очень древнюю постройку, то прежде чем устраиваться на ночлег под крышей, следует убедиться, что она действительно никому не принадлежит. Иначе всякое может случиться.

0

2

Весь прошлый месяц Милена провела с переселенцами из Карида. Люди расселялись всё дальше и дальше от побережья, постепенно отодвигая свои границы к Скалистым горам, а с тех пор, как Каридские власти стали ссужать желающих небольшой суммой денег, освобождать на пять лет от налогов и давать амнистию за некоторые преступления, число их возрастало день ото дня.
В это раз четыре десятка молодых семей поднялись вверх по реке и обосновались на одном из её берегов. Милена ехала с ними от самого города, потому что у чужого костра всегда теплее, чем одной, и ещё потому что она была им нужна. Молодые семьи на самом деле были молоды только наполовину. Нередки случаи, когда моряки, так и не успевшие найти себе пару из-за долгих отлучек в плаванья, решая осесть на берегу, выбирали жён из воспитанниц городского приюта. Вот и получалось, что мужчине уже за сорок, борода седая, половины зубов нет, а то ещё и пальцев или даже рук-ног не хватает, а супруге его пятнадцать-шестнадцать годков, коса долгая, ум короток, по ребятёнку с каждой стороны за подол держаться и у всех четверых ни кола ни двора.
Такие-то обычно и отправлялись на покорение новых земель. О многих из них больше никто никогда не слышал, но за теми, с которыми ей пришлось по пути, Милена присмотрела и даже успела поднатаскать пару одарённых магией девочек в лекарском деле, оставив после себя преемниц. Ей и самой предлагали остаться и занятие это было Лене знакомо, но люди слишком болезненные и слабые существа, сделать так чтобы выжили все невозможно, а смотреть, как они гибнут, ей не хотелось.
Девочки справятся. За месяц, конечно, всему не научишь, но рассказала она им немало, а до остального на практике дойдут. Уж чего-чего, а этого у них будет в избытке. Милена же собрала вещи и отправилась выше по течению за редкими лекарственными травами. Весной самое время собирать некоторые из них. Снежные колокольчики, например.
Солнце припекало и, хотя снег ещё не везде растаял, Милена сняла и перекинула через седло подбитый мехом плащ. Он пригодится позже, ночью, а пока и вязаная безрукавка неплохо грела. Копыта лошади до половины проваливались в напитавшуюся влагой землю, да и ни одной дороги в этих лесах не было, потому пришлось идти пешком, что, впрочем, не слишком их замедлило.
Несколько раз Милена уходила с берега, чтобы скрыться от проносившихся в небе стаек гарпий. Создания эти опасны только большим числом, но и три-четыре твари могут выследить, а потом напакостят, когда заснёшь. Поэтому-то её так обрадовала найденная полузаваленная старая шахта. Вход в неё на удивление хорошо сохранился, но путь в коридоры преграждала груда камней. Впрочем, Милене туда было и не нужно. Им с Капелькой хватит места и под каменным навесом у входа.
Расседлав лошадь и разведя костерок, Лена оставила Капель ощипывать распускающиеся почки с ближайшего кустарника, а сама разулась и спустилась к реке, вымыла нарытые за день коренья и, пока они подсыхали на солнышке, осталась порыбачить. Текущая с ледников вода ломила ноги, но зато была чиста, прозрачна и полна всякой живности. Недолго постояв неподвижно, оборотница выхватила из потока приличных размеров рыбину и выкинула её на прибрежные камни.
Можно было отправляться отдыхать, но здравый смысл и жадность советовали поймать ещё нескольких. Самую первую Милена решила запечь в глине, но ведь можно было ещё и закоптить парочку. Сейчас не жарко и мух ещё нет, самое время. Вот только лишившиеся за зиму своего обычного загара, бледные ножки раскраснелись от стояния в ледяной воде и отчаянно протестовали против второго захода. В конце концов, Милена всё же прислушалась к их жалобам, одёрнула заткнутый за пояс подол, собрала свои травки и обмазанную глиной рыбу и вернулась к шахте.
Капель встретила хозяйку одобрительным фырканьем, мол, вещи постерегла, теперь твой черёд, а я пойду напьюсь, и поцокала в ту строну, откуда только что пришла Милена. Обротница же кинула рыбу на угли и занялась теми мелкими бесконечными заботами, которые сопровождают всякое путешествие. Первым делом воткнула по краям бивуака охранные рунные колышки, принесла дров, чтоб на всю ночь хватило, что-то развесила на просушку, что-то починила, нарезала вымытые корешки и, покуда она всем этим занималась, как-то незаметно свечерело.
Безукоризненно голубое небо сделалось цвета морошки, потом залилось румянцем и, неспешно разбавляя его чернильно-фиолетовым, расцветилось звёздами. Прямо над горизонтом зажглись девять вытянувшихся полукругом светил. Созвездье это называлось "Девять псов", но обычно видны были только семеро из своры, а зимой теплолюбивые небесные собаки и вовсе пропадали с небосклона. Но на этот раз за добычей устремились все девять и Милена невольно улыбнулась, вспомнив, что когда-то давно, можно сказать в прошлой жизни, с нею это уже было. Вернее будет, потому что именно в начале будущего лета она впервые обратила внимание на этот знак. И до чего же странно сознавать, что сейчас, в эту же самую минуту она же сама намывает окна в своём доме в Аримане, или, может быть, шьёт, или садится ужинать и ещё понятия не имеет, что через год станет оборотнем.
С ума можно сойти от этих временных парадоксов. Лена по обыкновению отогнала прочь подобные мысли и потыкала веточкой запекающуюся рыбку. Глина уже высохла и схватилась плотной корочкой, значит почти готово. Самое время накрывать на стол. Дикого чеснока она надёргала заранее, осталось найти в сумках соль и достать бурдючок со зрелой медовухой, которой её угостили поселенцы.
Но пока обротница перебирала припасы, боковым зрением она успела заметить что-то светящееся в глубине шахты. Забыв про ужин, Милена намотала факел и, зачаровав его, чтоб горел дольше, осветила перегороженный каменными глыбами коридор. Оказывается, в завале был проход. Совсем небольшой и днём она его не разглядела. Пожалуй, не стоило соваться туда и теперь, но лунный мох, а Милена решила, что это именно он, лечил чуть ли не все болезни, от желудочной хвори и лихорадки до гангрены, а собрать его можно было только в пещерах Скалистых гор.
Кое-как отодвинув один из валунов, оборотница бочком протиснулась в просвет между ними и поднесла факел к фосфоресцирующей стене. Она и правда, словно пушком была покрыта невзрачными зеленовато-серыми пятнышками. Милена соскоблила одно и растёрла между пальцев. Наощупь субстанция оказалась мягкой и шелковистой, а в стоячем воздухе шахты распространился густой грибной запах. Это было просто невероятное везение. Оставалось только его не упустить.

Отредактировано Милена (17-05-2018 16:03:25)

+2

3



Время - безжалостный палач и жестокий мучитель.
Секунды складываются в минуты, минуты в часы, часы в дни, дни в недели, недели в месяцы, месяцы в года, но нет в них места иным чувствам, кроме чувства боли, одиночества и забвения. Расколотый на части разум не способен собрать единого, целостного "Эго".
Когда-то давно оно было, но теперь лишь ночные кошмары и чужие воспоминания мрачными тенями проносились в сознании, формируя водоворот безумия в котором невозможно жить, а лишь выживать, подчиняясь инстинктам.
Голоден - ешь, жажда - пей, страшно - кричи, опасно - убей...
Примерно так проходили дни отшельника, добровольно заточившего себя в глубинах покинутой железорудной шахты. Дни и ночи на пролёт он блуждал по тёмным подземным лабиринтам, лишь изредка поднимаясь на поверхность, чтобы раздобыть еды и утащить её под землю. За долгие годы у входа скопилось множество разных костей и они покрывали пол ровным ковром. Каждый шаг отзывался неприятным хрустом и эхом улетал в мрачные глубины шахты. Среди костей можно было разглядеть не только кости зверей, птиц и рыб. Встречались среди них и человечьи. Они лежали вперемешку с разодранной и изрезанной одеждой и бронёй, обильно покрытой пятнами засохшей крови, среди проржавевших и погнутых клинков, поломанных луков с разорванной тетивой, истлевших книг и свитков, звериной шерсти и, смотрящих в пустоту, улыбающихся черепов.
Стены пещер на многие лиги были покрыты руническими письменами и рисунками, камни истерзаны следами, которые могли бы оставить лишь самые острые клинки. И среди всего этого кошмара, ужаса и безумия изредка встречались галереи необычайной красоты, выполненные с таким тщанием и любовью, что можно было заподозрить работу дворфов, если бы не витиеватый Ариманский орнамент, выполненный переплетением некогда текучего, а теперь застывшего металла.

Местный люд догадывался, что нечто поселилось в старой шахте, но страха не испытывал, поскольку знал, что если не соваться в шахту, то ничего страшного и не произойдёт. Ходили слухи, что какая-то группа бандитов хотела обосноваться в ней, да только все там и сгинули. Кто посмелее ходили посмотреть издалека и рассказывали, что  видели человека с желтыми глазами и железными крыльями, за что его и прозвали ангелом железной шахты или просто Железным ангелом. Некоторые даже приходили молиться и приносили дары, иные оставляли записки с просьбами богатства, благословения, счастья, здоровья и прочих личных пожеланий. Вот только сбывались лишь те просьбы, что просили защитить простой люд, чем ещё больше подтверждали сказку про Железного ангела хранителя и заступника.

Кажется, прошло уже больше четырёх дней с момента последней кормёжки. Желудок терзала невыносимая боль и резь. Рука легла в груду костей некогда принадлежавших лесному оленю, но на обглоданных костях не осталось и грамма мяса. Грязное и пыльное тело заворочалось и поднялось на ноги с острых и холодных камней, чтобы отправиться на охоту.
Мужчина, а это был именно мужчина, если судить по внешним признакам, был высоким и широкоплечим, с хорошо развитой мускулатурой и множеством шрамов по всему телу. Особенно выделялись два глубоких, едва подживших шрама на спине. Покрытая каменной пылью и грязью кожа отливала золотистой бронзой. Если не считать изношенной в лохмотья одежды, то отшельника можно было бы назвать голым. Лишь по небольшим клочкам на одежде можно было определить, что некогда на нём были добротные кожаные штаны, рубаха свободного кроя и сыромятные сапоги от которых теперь остались лишь голенища и часть подошвы. Единственное, что не потеряло былого блеска был меч. Красивый, дорогой, качественно выполненный с желтым камнем в рукояти. Таким же ярко желтым, как и глаза пещерного обитателя.

Шаг, ещё шаг... Вперёд. К выходу из пещеры. Камни и кости ломаются под тяжелой поступью, разносясь тихим рокотом под сводами каменной темницы. Чужой запах выдаёт незваного визитёра задолго до того, как глаза увидят свет факела и дрожащий силуэт возле выхода. Припав к земле, зверь утробно зарычал.
"Голоден - ешь, жажда - пей, страшно - кричи, опасно - убей... " - прозвучали в голове слова квартерона и мужчина медленно пополз вперёд.

+1

4

Расстелив снятый с шеи платок, Милена бережно принялась укладывать на него срезанные со стены кусочки лунного мха, радуясь тому, что он вырос не на песке, а на голом камне. Отделять нежный пушок от песчинок настоящая морока, а так он уже получался практически чистым, можно будет сразу приготовить вытяжку или оставить так. Хотя, пока лучше так, пожалуй. В сухом виде он не теряет свойств гораздо дольше.
Собирая редкое растеньице, она прошла несколько шагов от входа, а факел, не смотря на чары, уже начал дымить и потрескивать, когда из глубин шахты послышалось утробное рычание. Милена почему-то сразу подумала, что это чёрный медведь. Не самое страшное существо, что можно встретить в этих местах, но тоже свирепое, особенно учитывая раннюю побудку после зимней спячки и тот факт, что она явилась прямиком в его берлогу.
Первой мыслью Милены было тихонько уйти. Но приходилось признать, что это едва ли поможет. Зверь уже почуял её, а значит, в любом случае захочет выяснить, кто забрёл на его территорию. Тогда откупиться от него можно будет только хорошим подношением. Кроме Капельки у Милены не было ничего подходящего, но отдавать свою лошадь она, само собой, не собиралась. Оставалось пойти и попробовать решить дело каким-нибудь иным способом. Наверное, для начала извиниться за вторжение, а там видно будет.
Едва ли многие из обитателей Альмарена будучи в здравом уме и трезвой памяти могут надумать извиняться перед медведем, но Милена относилась как раз-таки к тем единицам, кому это могло показаться вполне приемлемым решением. Из всех Рилдировых тварей оборотни получились ближе всего к природе и она видела в звере не только опасного хищника, а существо, защищающее свой дом и жизнь. К тому же, Лена не раз убеждалась на собственном опыте, что звери куда менее жестоки, чем люди, да и договориться с ними не в пример проще.
Оборотница оцарапала предплечье, наощупь начертила на лбу руну ночного зрения и осторожно втоптала шипящий факел в песок, чтобы не пугать открытым огнём хозяина шахты. Ранка практически мгновенно затянулась, а предметы вокруг утратили цвет и текстуру, зато обрели необычайно чёткие очертания. Милена рассмотрела невысокий прямоугольный коридор, укреплённый подпорками из железного дерева. Он постепенно спускался вниз и шагах в тридцати впереди расходился ещё на два туннеля.
"Ещё заблудиться тут не хватало", – про себя вздохнула оборотница и направилась к развилке. Она не слишком хорошо ориентировалась под землёй, да и эхо порой могло играть злые шутки с нечаянными посетителями пещер. В какой-то момент ей даже показалось, что никакого медведя нет и всё это лишь игра воображения, но за поворотом коридора начиналась дорожка из костей, а потом Милена увидела перед собой и самого хозяина шахты.
Это, определённо, был не медведь. Но кто это, так сразу определить оказалось весьма непросто. Для огра или болшенога он был слишком мелким и слишком… правильным. Для цверга, напротив, слишком огромным. И, что самое странное, существо это казалось Милене смутно знакомым. Оборотница не жаловалась на память и могла с уверенностью утверждать, что они не встречались прежде. Но всё же, всё же…
За маленький рост и тщедушное телосложение ей тоже грех было попрекать богов. Лена любила хорошо и вкусно покушать, от души выспаться и много времени проводила на свежем воздухе, отчего выглядела крепкой, румяной и здоровой, но незнакомец всё же был больше чем на голову её выше и вдвое, а то и втрое шире в плечах. Хотя для его размеров казался, пожалуй, слишком сухим и серым, будто и сам бы выточен из добываемой в этой шахте породы.
- Здравствуй, - негромко произнесла оборотница на эльфийском, нащупав на поясе мешочек с солёными сухарями, которыми обычно угощала Капель, но тут же отняла руку, понимая, что такой дружественный жест едва ли поможет. – Меня зовут Милена. Я странствующая целительница. Прости, если потревожила, но ночь застала меня рядом с твоим жилищем и я решила переночевать у входа в него, ещё не зная, что это место занято кем-то. Сейчас уже темно, у меня готовы ужин и постель и мне не хотелось бы никуда уходить. Пожалуйста, позволь мне остаться.
Лена помолчала, ожидая какой-нибудь реакции, и очень довольная тем, что на неё не кинулись сразу, повторила всё снова, но на этот раз на самом распространённом в этих местах варианте общего. Трудно утверждать наверняка, понимало ли её существо, но хотя бы бессмысленной агрессией оно не отличалось, что не могло не радовать. И, пожалуй, такая встреча была несильно хуже встречи с медведем.

Отредактировано Милена (18-05-2018 19:38:24)

+1

5

Чужак приближался.
Оставив за спиной горящий факел, дрожащий силуэт сделал несколько шагов вглубь пещеры и остановился на перепутье, делившей старый и новый штреки на две неравноценные части. Зверь вновь утробно зарычал, поскольку знал, что люди убегали если не хотели связываться, а приближались лишь те, кто хотел ему причинить вред.
Руки с силой оттолкнулись от пола, позволяя изменить положение тела и занять вертикальное положение из полулежащего. Послышался сухой треск сухих сминаемых костей и дробный стук перекатывающихся камней, когда отшельник переступил с ноги на ногу и отступил назад правой ногой, попутно подавшись вперёд левым плечом. В отблеске пляшущего пламени факела, блеснула узкая вертикальная полоска металла и упёрлась в землю возле левой ступни пещерного обитателя.
Не опытному человеку могло бы показаться, что отшельник просто опирается на меч, как на клюку, но опытный взгляд с лёгкостью распознал бы в движениях одну из защитных стоек, которой достаточно часто пользовались бойцы на мечах. Обманчивая расслабленная поза и опущенное оружие, казалось, делали человека беззащитным, но лишь до тех пор, пока кто-то не пытался атаковать. Стойка "Лоугард" позволяла быстро отступить, закрыться оружием и нанести контратаку, ударив ногой по клинку и на взлёте разрубить противника от бедра до плеча. Благо, длинный полуторный клинок этому способствовал.

Отшельник не торопился нападать, предпочтя выбрать выжидательную позицию.
Остановившись каменным изваянием посреди тоннеля, он цепким взглядом следил за человеком и едва заметно подёргивал головой, прислушиваясь к словам.

Слова. Их было так много. Длинные, сложные и непонятные, они стаей ворон терзали уставший разум, заставляя хмурить брови и морщить лоб. Как давно это было? Когда он последний раз слышал людскую речь, а не шепот заклинаний и предсмертные крики? Когда последний раз он говорил с кем-то? Каин? Нет, он не в счёт, он в голове, его голос слышен всегда. Даже сейчас он пытается перекричать голос чужака и заставить его замолчать... навеки.

Едва заметно под сводами пещеры началось какое-то движение. Торчащие ржавые клинки и доспехи таяли, осыпаясь ржавым крошевом, а к ногам девушки устремились десятки серебристых ручейков напоминающих ртуть. Стальные змейки петляли среди камней и тускло поблескивали в рваном свете чадящего факела. Оказавшись у самых ног девушки, они начали обвивать их, ползти выше, утолщаться на щиколотках образуя кандалы и продолжая ползти выше переплетаясь в тугие цепи...

Отшельник вновь зарычал, прикрыл глаза и замотал головой из стороны в сторону, словно сопротивляясь чему-то невидимому и пытаясь прогнать наваждение. В этот самый момент кандалы и цепи, которые едва успели оплести ноги, подобно горячему воску, стекли на каменный пол, освободив стройные ножки от захватов. Внутренняя борьба обитателя железной шахты продолжалась, его стало трясти мелкой дрожью.
- Бег-хи... - прошипел отшельник, обращаясь к женщине, но голос его звучал не как приказ или угроза, а скорее как просьба или мольба о помощи. Каин рвался наружу, алкал крови и утоления похоти и низменных инстинктов. Он видел перед собой самку и хотел наслаждаться её телом, живым или мёртвым не столь важно, как не принципиально было и её согласие.
Каин привык брать то, что ему нужно по праву силы, но только не в этот раз. Запах женщины был знаком Ларту, так пахли целители, так пахла Рада. Этот запах невозможно с чем то спутать. Запах разнотравий, пряных корешков и сушеных грибов, запах мха и прелых листьев, запах горьких отваров и терпких микстур. Тот, кто посвятил свою жизнь спасению чужих, не заслуживал сгинуть в тёмной пещере, истязаемый жестоким и извращенным квартероном. А вот Каин чувствовал запах зверя, почти такой же, какой был у Пепельной Ио, и этот запах сводил его с ума, заставляя рваться наружу с удвоенной силой. Но однажды Каин уже проиграл, воля простого Ариманского парнишки оказалась сильнее, навсегда разграничив полномочия обитателей одного тела на двоих.
Лужица металла вновь зашевелилась, но отшельник вновь мотнул головой, на этот раз уже твёрдо и уверенно, после чего всё прекратилось.

- Ц-се-лить-ель-ниц-са Ми-лье-на... - проговорил мужчина, с трудом выговаривая слова. Было видно, что речь даётся ему с трудом, словно в горле что-то мешает, а может он просто давно ни с кем не общался и его горло отвыкло от человеческой речи. Как бы то ни было, но половина слов была на эльфийском, вторая на всеобщем. Точнее одно слово на эльфийском, второе на всеобщем.

+1

6

К добру или к худу, но Милена не прислушалась к совету хозяина пещеры и не побежала. Однажды её стае довелось сражаться против бога и теперь едва ли мог отыскаться противник, сумевший бы обратить её в бегство. Она даже не испугалась. Хотя сердце забилось чаще и от творящейся магии волоски на руках и загривке поднялись дыбом, усыпав кожу мелкими мурашками. Но это был не страх, а лишь предчувствие возможной драки и, хотя Лена не собиралась в неё ввязываться, инстинкты советовали не зарекаться. Она слишком хорошо знала эту игру – кто убегает, того догоняют. Не в этот раз.
Слегка склонив голову на бок, Милена наблюдала за ним, ожидая от памяти какой-нибудь подсказки, но вместо этого получила какую-то бессвязную и бессмысленную череду воспоминаний. Ей вспомнился найденный на перевале безымянный айрес. Хотя тут, пожалуй, в основном сыграло роль внешнее сходство. И он, и нынешний незнакомец одевались приблизительно в одном стиле, различить который из-за ветхости одежды и внушительного слоя грязи было весьма непросто. И красноречивы были тоже приблизительно одинаково. Разве что первого на момент их знакомства Милена вовсе приняла за труп.
Потом в памяти всплыла история о ювелире, которому жадный вождь племени велел отрубить ноги и приковал в пещере, чтоб тот не сбежал и делал вещи только для него. История была долгая. И грустная. Подросшая дочь вождя однажды захотела узнать, кто сделал для неё такие красивые серьги, забралась в пещеру и едва не погибла от рук жаждущего мести калеки. Но всё же он её не убил. Девушка стала иногда туда приходить и они полюбили друг друга. А ничего не подозревающий отец тем временем решил выдать дочь замуж.
По обычаю северян самым достойным признавался тот, кто принесёт лучший подарок. Ювелир вынул одно из звеньев цепи, на которой сидел все эти годы, и сделал великолепную диадему в виде венка сплетённых трав и колосьев. Дар однозначно признали лучшим, но когда вождь узнал, кто посватался к нему таким образом, то был в бешенстве и в нарушения обычая отменил свадьбу.
Тогда влюблённые решили убежать. Из оставшейся цепи мастер сделал железные крылья, но чуть-чуть не успел их закончить. Об этом донесли вождю и ему пришлось торопиться. В тот день была гроза, недоделанные крылья не выдержали порывов ветра и веса двоих людей. Чтобы не погубить обоих, девушка отпустила своего мастера и упала в море. Её тело потом нашли рыбаки, а мастер улетел и его никто больше никогда не видел.
Милена никак не могла вспомнить его имя, может быть, она и вовсе не знала его. Да и едва ли это было важно, ведь у её находки ноги были на месте. Просто совпадение. Хотя, глядя на перетекающий из формы в форму кусок металла на полу, совпадение это казалось почти мистическим. Странная оборотница. И мысли у неё странные. После того, как оживший кусок железа холодными пальцами попытался ухватить тебя за ноги, у кого угодно случился бы нервный припадок, а Милена наоборот, окончательно успокоилась. И даже улыбнулась, когда её назвали по имени.
- Правильно, - одобрительно кивнула она. – А как твоё имя?
Помимо этого, у неё было ещё с полсотни вопросов, но откровенно говоря, Лена не была уверена, что получит ответ даже на этот, потому не стала задавать остальные. Тем более и её магия тоже на кое-что годилась. Кровь – удивительная субстанция. Она наполнена силой и знаниями и несёт их сквозь время и череду поколений, как река устремляет свои воды от истоков к морю. Лена так давно и так основательно владела искусством понимать её, что даже не обязательно было ничего произносить, только мысленно позвать и дождаться резонанса между двумя сосудами, ею наполненными.
Испытывать чужие ощущения, это всегда странно. Обычно Милена проделывала это чтобы помочь унять боль или быстрее разобраться в причинах хвори. Внутрь пациента заглянуть невозможно, но если на себе почувствовать, где у него болит, это почти то же самое. Правда, незнакомец оказался неожиданно здоров. Настолько, что Милену бросило в жар. Мыслей его она, к счастью, не слышала, а с остальным всё было в порядке, отчего его поведение выглядело только ещё более странным.
- Оно ведь у тебя есть?.. Имя? – всё же выбрав для общения общий, продолжила она. Но тут у Лены в животе заурчало так, что казалось, эхо прокатилось по всей шахте. То ли это она с утра так проголодалась, то ли голод тоже был не её, сейчас уже трудно было разобраться, но пожевать чего-нибудь, определённо, стоило. – Кстати, о том чтобы поесть... У меня там рыба стынет, - Милена кивком указала в сторону выхода. – Составишь мне компанию?

+1

7

Уродец склонил голову на бок, прислушиваясь к новому набору слов и ощущая малую толику облегчения от того, что Каин ненадолго покинул его, оставив безраздельно властвовать над их общим телом. Мелкая дрожь прошла и напряженные мышцы смогли расслабиться, от чего движение плеч получилось мягким и плавным.
Мужчина неопределенно пожал плечами, не в силах ответить на простой, по сути, вопрос. Кто он, как его зовут? Дрэйк Ларт, Каин Блэйз? Какая часть его разума и сознания сейчас стояла перед целительницей, кому она принадлежала? Если пытаться провести сравнение, то ближайшими оказывались две колоды карт или дамасская сталь, когда два набора карт или металла перемешали и получили нечто совершенно новое, чему ещё нет названия. Точнее название не успели дать Кузнецы Бездны, умерев от руки своего создания.
- Имь-я? - перейдя на всеобщий переспросил мужчина с любопытством разглядывая собеседницу.
То, что отшельник был знаком не только со всеобщим наречием, но и эльфийским, наводило на мысли о его широких познаниях. Вряд ли он был эльфом, по внешнему виду даже четверти эльфийской крови в нём не прослеживалось. Зато в нём явственно чувствовалось противоречие тёмной демонической крови и крови крылатых Айрэс. Учитывая нелюбовь последних к проявлениям тьмы, оставалось только догадываться, что может ощущать существо раздираемое изнутри противоречиями и ненавистью к самому себе.

- Голод-зен - еш-ш-шь, жаж-шда - пей... Охота... кровь... - прошелестел голос железного ангела под сводами пещеры и он пошевелился, меняя позу на нейтральную.
Застывшая лужица металла у ног девушки зашевелилась и устремилась к отшельнику. Петляя по каменному полу стальная змейка обогнула лежащую на земле старую толстую тетрадь в кожаном переплёте, на которую ранее девушка не обратила внимания. Не обратила бы внимания и теперь, если бы не блестящий текучий металл и амулет, лежащий  поверх грязной кожаной обложки и представляющий собой триумвират львиной, козьей и змеиной головы.
Металл "заполз" на стену и застыл в сложном орнаменте Ариманского узора.

Мужчина дернулся и вытянул шею, пытаясь заглянуть через плечо целительницы в сторону выхода, куда она указывала и где продолжал чадить факел.
Сдавив виски пальцами, пещерный житель несколько секунд стоял неподвижно, затем нерешительно сделал пару шагов вперёд. Собеседников по прежнему разделяло около десятка метров, но что-то мешало железному ангелу преодолеть столь малое расстояние. Вряд ли он боялся целительницы, вряд ли он вообще понимал, что такое страх и боялся хоть чего-то, но что-то ему претило приближаться. Вероятно, это было опасение, что не сумев сдержаться, он лишит её жизни.
- С-снач-щала ты... - вновь заговорил отшельник, подняв руку и указав пальцем в сторону выхода из пещеры. Двоим им было просто не разойтись в узком входном штреке.

+1

8

- Хорошо, - кивнула Милена, развернулась и пошла к выходу, будто бы вовсе не переживая о том, что незнакомец мог замыслить недоброе. О чём тут переживать? Хотел бы убить, уже бы попытался, а со всем остальным она уж как-нибудь разберётся. – Вот находка, так находка. Живёшь в пещере, как дикарь, магией владеешь, как бог, и мы с тобой, похоже, ещё и земляки. Ну, или с твоим наставником. С тем, кто научил тебя делать такие вещи с металлом. Там, откуда я родом, тоже любят украшать вещицы цветами и переплетёнными завитками, - задумчиво рассуждала она, пока поднялась обратно к завалу. – Как всё-таки тесен порой бывает наш огромный мир.
Милена собрала оставленные тут вещи, платок со сложенными в него кусочками мха и короткий нож, по сути, представлявший собой полосу железа скверного качества, срезанную под острым углом и обмотанную верёвкой для удобства. Таким хорошо кроить кожи, резать по дереву или вот с камней что-нибудь соскоблить, но как оружие он практически не годился, потому Лена и не опасалась, что обеспокоит этим отшельника.
Кто-то сказал бы, пожалуй, что он живёт, как зверь, но оборотница, сама будучи наполовину зверем, с этим не согласилась бы. Хель была далеко не худшей её частью, порой именно она спасала в Милене то, что осталось в ней от человека, так что ведунью было не обмануть. Звери не убивают без нужды, нежно заботятся друг о друге, растят чужих осиротевших щенков. А таким, как этот дикарь, зверь может стать только если над ним долго издевались.
Завязав из платка узелок и убрав инструмент в чехол, она коротко оглянулась назад и протиснулась в щель между валунами. Кто же над тобой так поиздевался?.. Кто вообще мог совладать с такой силищей? Хотя, имеющие разум создания зачастую и сами с успехом этим занимаются, умудряясь находить множество поводов для вины и самоедства. Впрочем, его историю она едва ли когда-нибудь узнает до конца.
После тёмной шахты даже ночь, освещённая лишь яркими северными звёздами, показалась ослепительной. Милена стёрла с лица магический знак, возвращая себе обычное зрение, и подбросила сушняка в почти прогоревший костёр. Наконец-то достала соль, чеснок и, постучав по запечённой рыбе камушком, разломила её вдоль хребта. Чешуя, плавники и прочие невкусные вещи остались в глиняной корке, а мясо оказалась наверху. Обитатели крупных рек и морей до того костлявы, что устанешь плеваться пока доешь. А в мелких речушках рыбе нужно гибкое тело и кроме хребта и рёбер вытаскивать оттуда нечего.
Взяв себе кусок поменьше, Милена разложила всё остальное на плоском камне поближе к выходу из завала. Запах стоял умопомрачительный. Оборотница достала припасённый бурдючок с медовухой, плеснула себе в деревянную кружку и, за неимением второй посудины, оставила всё остальное своему гостю – здешнему хозяину.
- Выходи, диво лесное, чудище неведомое, - шутливо позвала она, усевшись по другую сторону от костра и, не дожидаясь ответа, принялась за трапезу, а то кто его знает, когда он выйдет и выйдет ли вообще.
Рыбка получилась неплохая, только пресновата чуток, не хватало к ней то ли чего-нибудь кисленького, то ли острых специй, а вот медовуха оказалась отменная, белая, резкая, забористая, даже охладиться успела, пока на земле лежала. Сладости в ней совсем уже не осталось, вся в хмель перешла. Добротно приготовлена, значит, раз не скисла. Такое со временем и должно происходить, причём не только с напитками. С людьми тоже порой случается. Хотя, можно было и в речку окунуть, тогда ещё лучше вышло бы. Нет придела совершенству.

Отредактировано Милена (19-05-2018 23:27:27)

+1

9

Отшельник стоял и молча смотрел в след уходящей женщине, пока её силуэт с факелом в руках окончательно не растворился в чернильной пустоте выхода из пещеры.
Было ли хорошей идеей выходить сейчас? Кто мог ждать снаружи и чьи стрелы и мечи жаждали свежей крови. Была ли гостья одна или то часть коварного плана и целительница лишь приманка для зверя?
Несколько секунд мужчина колебался, споря сам с собой о том, как же ему поступить.
Ларт хотел пойти дальше и разузнать о целительнице чуть больше. Вдруг она что-то знает? Ещё одной причиной был голод и необходимость поддерживать силы. Каин хотел выхода по иной причине, но здраво опасался расставленной западни.
Сейчас вход в пещеру преграждали камни и противники бы не смогли одолеть числом, а стрелять в тёмных подземельях не самая хорошая затея.
В конечном итоге, зверь развернулся и зашагал обратно в глубины пещер. Нет, не по тому, что он решил отказаться от своей затеи, но лишь для того, что бы пройдя штольнями, выйти на поверхность в другом месте, с той стороны, где его появления не ждут. И если снаружи будет засада, то можно совершить внезапную атаку первым, не дожидаясь пока люди начнут её сами.

Под каменными сводам раздался треск раздираемой плоти и тихий вздох боли. Стальные крылья прорезали едва зажившие шрамы на спине, расправились и, увеличившись в размерах, раскрылись подобно вееру. Острые перья зацепились о каменные стены, высекая искры и оставляя на камнях ещё несколько отметин. Свернув в очередной штрек, железный ангел остановился под воздуховодным отверстием, поднял голову и, подпрыгнув, вцепился в края вертикальной шахты. Помогая себе крыльями он поднимался всё выше и выше, пока не оказался на поверхности. Выход располагался значительно выше уровня входа и был хорошо скрыт от посторонних глаз густыми кустарниками и нагромождениями камней.
Где-то там внизу горел костёр, который в ночи можно было разглядеть на расстоянии в несколько лиг.
Приблизившись к краю скалистого выступа, мужчина всматривался в окружающее пространство и прислушивался к звукам. Ничего не слышал, но тишина могла быть обманчива.
Сделав шаг вперёд, ангел сорвался с обрыва и устремился вниз. Через несколько ударов сердца сложенные за спиной крылья раскрылись и темный силуэт совершил резкий разворот вокруг своей оси подобно ласточке. С тихим шелестом рассекая ночной воздух, отшельник пронёсся на некотором отдалении от костра, оставляя за собой лишь блики света на стальных крыльях. Он искал чужаков вокруг деревьев, кустарников и камней, но никого не находил, даже возле реки обнаружились следы только одного человека. Когда же он собирался уже вернуться к костру, то с вершин гор, привлекаемые светом костра и запахом снеди, устремились несколько гарпий. Противный птичий крик разорвал царящую тишину ноши какофонией разноголосиц.
Все произошло достаточно быстро. Лязгнули металлом перья, ощетинившись острыми перьями, и несколько из них, отделившись от крыльев, устремились в ночное небо к незваным визитёрам, чтобы исполнить своё предназначение. Несколько тушек, одна за другой, хлопая крыльями и содрогаясь в конвульсиях упали на землю недалеко от выбранного места стоянки целительницы. Сам же Железнокрылый отшельник "свалился" где-то за спиной целительницы и, обходя её полукругом, направился к костру.
Металлические конструкции торчащие из спины колыхалась при каждом шаге и бликовали в свете луны. Нескольких "перьев" на крыльях недоставало и блики периодически проваливались в тёмные пустоты.
Остановившись возле костра и присев на землю, Ларт вопросительно уставился на целительницу своими светло-карими, почти желтыми, глазами.
- Ты з-снаеш-шь меня? - поинтересовался отшельник, совершенно не обращая внимания на то, что под ним начала скапливаться лужица крови.
На краткий миг он скосил глаза в сторону рыбы, потом на гарпий. Мотнул головой.
"Еда подождёт."

+1

10

Некоторое время Милена просто жевала рыбу и задумчиво созерцала камни в глубине штольни. "Чудище" так и не показалось. То ли её общество его не устроило, то ли просто выходить наружу ему не хотелось. А может их там было несколько и этот пошёл звать к ужину остальных. Но последняя мысль почему-то сразу показалась Милене неправдоподобной. Интуиция подсказывала, что парень там один. Доказательств обратного у неё, вроде как, тоже не было, но она знала, что стайные существа ведут себя иначе.
Такое невнимание, пожалуй, даже немного задело оборотницу, опять же без какой-то действительно серьёзной причины, чисто по-женски. Ишь ты, цаца какая. Ну, не хочешь и не надо, не шибко-то и хотелось. Она отвернулась от прохода в завале и, где-то в глубине души ещё надеясь, что оставленная незнакомцу рыба незаметно исчезнет, принялась разглядывать чёрные скалы и деревья, игру звёздного света на воде и потрясающее ночное небо. Удивительно, но эти вещи остаются неизменными с тех самых пор, когда мир был юным.
Река журчала на перекатах, в зарослях на противоположном берегу свистел соловей и оставалось только диву даваться, откуда у птахи размером чуть больше пальца такой прекрасный голос. Впрочем, это всё весна, пожалуй. Она со всеми такое творит. Даже Лена, хоть эта весна была для неё далеко не первой, всё равно чувствовала на себе её влияние. В такое время хорошо путешествовать, мысли в порядок привести помогает.
Где-то высоко над головой раздался знакомый клёкот и она вскинула голову, далеко не сразу, впрочем, обнаружив его источник. Это оказались несколько бесформенных тёмных силуэтов, так что определить, кто это можно было только по крикам. Милена решила, что гарпии сцепились между собой и, усмехнувшись, успела подумать, что даже у этих пакостных созданий тоже весна, прежде чем они одна за другой попадали на каменистый берег.
Щипавшая траву Капелька шарахнулась в сторону, напуганная запахом свежеразрубленной плоти. Оборотница тоже уже почувствовала его и насторожилась. Следом за гарпиями на берег приземлилось нечто. Милена даже дышать забыла, до того оно походило на героя легенды, которую она совсем недавно вспоминала. Надо признать, ожившие легенды нервируют. Может отшельник не захотел выходить, потому что знал, что здесь это существо.
А существо тем временем приближалось. Не зная, чего можно ожидать от нового пришельца, Милена вся подобралась, но тут он вступил в очерченный костром круг света и оказалось, что это и есть хозяин старой шахты. Хотя толком не успевшая разглядеть его оборотница сомневалась в этом до последнего и только когда незнакомец подал голос окончательно убедилась, что видела в штольне именно его.
Значит, она его знает. Милена не поняла, вопрос это или утверждение и, откровенно говоря, не представляла, соответствует ли оно действительности. Ей по-прежнему упорно казалось, что они знакомы, но доказать это Милена не могла даже себе, что уж говорить о ком-то ещё.
- У меня был... - начала она и умолкла, не в состоянии решить, как правильнее назвать того айрес. Знакомый, друг, враг, любовник, всё это сразу. – Я знала кое-кого очень на тебя похожего, - наконец нашлась оборотница, со вздохом отложила рыбу и вытерла руки. – Только волосы у него были светлее, крылья мягче и кровь не бежала. Хотя... нет, последнее иногда случалось, - Лена пересела ближе и заглянула незнакомцу за спину. – Не шевелись.
Зрелище оказалось впечатляющее, но выходящий из плоти металл обычно сулит боль и смерть, потому впечатляло оно в каком-то жутковато-противоестественном смысле. Милене пришлось сделать над собой усилие, чтоб прикоснуться к нему. Она осторожно провела пальцами вдоль основания крыла. Кровь остановилась, а та, что уже оказалась снаружи, струйками устремилась в её ладонь.
Закончив с магией, ведунья взглянула в лицо пещерного отшельника и запоздало подумала, что, наверное, напрасно подошла к нему так близко. Каким бы он ни казался знакомым, но ведь на самом деле она видит его впервые. Даже в таком виде крылатое, желтоглазое создание её не пугало. Милену тревожила она сама. И весна. И неловкое молчание. И напряжение, повисшее в воздухе.
- Всё хорошо, - скорее для себя, чем для кого-то ещё произнесла она и раскрыла ладонь, на которой лежали несколько некрупных рубинов. – Возьми, это твоё.

+1

11

В мире существует не так много правил, которые можно узнать из чужих уст или ощутить на собственной шкуре. Одно из них гласит, что не следует подходить со спины к чужой или незнакомой лошади, поскольку можно достаточно болезненно получить копытом. Зайти со спины чужаку, пожалуй, было тоже не самой хорошей идеей.
Едва целительница приблизилась, как железнокрылый повернул голову, а затем, по мере продвижения за спину, стал поворачиваться торсом, стараясь не выпускать женщину из поля зрения. Так что приблизилась Милена Целительница почти с боку, что в прочем не помешало ей утолить собственное любопытство.
С тихим металлическим лязгом крылья приподнялись и распахнулись чуть шире, нависли над головой, ощетинились острыми гранями направленными в сторону женщины, готовые разорвать на части при любом неосторожном движении.

Желтые глаза смотрели с непонятной смесью надежды и тревоги на действия целительницы и если бы не знакомый запах трав, отваров, микстур и мазей, успокаивающий бушующий в сознании зверя хаос, женщина могла остаться без рук, а то и вовсе лишиться жизни. Перья были очень острыми и с лёгкостью прорезали все, до чего прикасались. Чуть позже оборотница даже заметит порезы, случайно оставленные на рукавах и складках её одежды.

Увидев красные камни на ладонях, во взгляде отшельника появилось непонимание.
"Что это значит? Это как-то связано с прошлым? Если да, то почему увиденное не находит отклика внутри? Ни единого воспоминания или мысли не появляется при созерцании этих... камней?..."
- Р-р-рубин... - прорычал мужчина склоняя голову то к одному плечу, то к другому. Да, он узнал камни, точнее часть памяти Каина подсказала название. Совсем маленький шаг к некой определенности в мире безумного хаоса сознания. Тело содрогнулось и крылья вновь тихонечко лязгнули, когда Каин в очередной раз попытался выбраться на свободу и добраться до такой и близкой и желанной, но одновременно далёкой и недосягаемой, целительницы.

Схватив женщину за руку, Дрэйк потянул её к себе, рубины упали куда-то в траву, но разве они имели сейчас какую то цену, когда речь шла о жизни и смерти? Приложив её руку к своему лицу, мужчина сделал глубокий вдох, жадно вдыхая знакомый аромат.
"Нет Каин, твоё время ещё не пришло. Твоя стихия война, убийство и разрушение. Сражайся и убивай, когда это нужно, но я не позволю тебе причинять вред невиновным и беззащитным..."
Металлические части на одежде целительницы, словно намагниченные, потянулись к мужчине, это можно было ощутить по давлению пряжки ремня, простенькому ножику, монетах в кармане, заколке в волосах, пуговицам... к счастью, притяжение было не сильным и ему легко можно было сопротивляться. В прочем, через пару секунд женщина поняла, что притяжение не было направлено в её сторону. От пещеры и умерших гарпий поползли серебристые змейки, направляясь к отшельнику, заползая на его тело и сворачиваясь клубками в тех местах, где зияли пустоты на металлической конструкции. Буквально через несколько секунд они превращались в перья, заполняя недостающие участки оперения и придавая им законченный и целостный вид. Как только восстановление закончилось, крылья сложились подобно вееру, уменьшились в размерах и, вновь разодрав плоть, легли вдоль позвоночника, оставив пару длинных шрамов на спине, сквозь края которых тускло поблескивал металл испачканный свежей кровью.
Наверно, знай целительница особенности конструкции Кузнецов бездны, она бы не торопилась прикрывать раны, чтобы отшельнику не пришлось лишний раз испытывать невероятную боль. Но откуда ей было знать? Сейчас же она чувствовала, как горячий воздух вырывается из лёгких мужчины вместе рыком, больше похожим на стон, как его дыхание обжигает ладонь, как подергиваются мышцы лица, корчась в муках.

Выдох, еще один... Ладонь становится немного влажной от чужого дыхания и капелек пота.. Вдох.
Новый знакомец втягивает в себя её аромат, успокаивается и отпускает руку.
- Ц-селительниц-са Милена... помоги... вс-спомнить... Кто я?

Отредактировано Дрэйк Ларт (20-05-2018 19:41:37)

+1

12

Красные камешки посыпались вниз, но Милена об этом не слишком переживала. За кровавые рубины не заплатит ни один торговец, они ничего не стоят и в то же время нужны для самых разных магических действ, потому для того, чью частицу несут, они могут значить очень много. Впрочем, новый незнакомый знакомый в таких тонкостях, похоже, совершенно не разбирался. Ничего, поймёт потом. Или не поймёт. Не важно. Лена сделала это не для него, а для себя. Чтоб у неё в буквальном смысле не осталось камня за пазухой. Чтоб даже соблазна не было через кровь навязать крылатому свою волю, потому что ничем хорошим это не кончится. Слишком велика будет цена неудачи.
В этот раз он всё-таки напугал её и Милена вовсе не скрывала этого и не стояла с каменным лицом, напротив, во все глаза глядя на то, как шевелятся стальные крылья, как они сделались целыми и как сложились, скрывшись в его теле. Непонятное всегда пугает, а крылатый и вёл себя странно, и конструкций таких, как у него на спине, ей прежде видеть не доводилось. И хотя наблюдать за этим было жутковато, но ей хотя бы достало смелости не лицемерить и признать собственные эмоции.
Сначала Лена хотела спросить, зачем пользоваться такой жуткой штукой. Ведь отшельник явно её контролировал и пусть полёт даёт немалые преимущества, но и без крыльев он наверняка был способен на многое. Хотела спросить, но не спросила. Потому что поняла, что уже знает ответ. Смена облика у оборотней тоже процесс не из приятных, но, тем не менее, ей никогда не приходило в голову от него отказаться. Отказываться от части себя, какой бы та часть ни была, это вообще глупая затея. А отшельник, похоже, часть себя уже где-то потерял. И ещё, теперь Милена убедилась, что была права. Он сам издевался над собой, но совсем не так, как она поначалу подумала.
Ведунья помогла бы ему, вот только не знала, чем тут можно помочь. Физически, даже не смотря на раны, отшельник был крепок, а для того, чтобы собирать воедино осколки разума, оборотница не обладала достаточными ментальными навыками. Пожалуй, она могла бы помочь сородичу, что и делала неоднократно, учила контролировать обращение, слышать и понимать своего зверя, но крылатый, увы, оборотнем не был и нуждался совсем не в этом.
Впрочем, помочь с этим можно и не обладая ментальной магией. Точно так же, как лечат тело те, кто не владеет ни магией крови, ни светлым благословением, ни друидским пониманием живой природы. Им нужно больше времени и терпения, только и всего.
- Хорошо, давай попробуем, - кивнула она и уже сама коснулась его щеки, давая понять, что всё в порядке и отшельник не сделал ничего ужасного. – А взамен я хочу получить от тебя обещание. Пообещай запомнить, что прошлое, каким бы оно ни было, нас не определяет. Нас определяет настоящее. И будущее.
Пока для отшельника это было, пожалуй, слишком сложно. Всё его существование сосредоточилось вокруг нескольких инстинктов, основным из которых было стремление выжить. Но Милена понимала уже сейчас, что возвращающееся прошлое может ему не понравиться. Пусть запомнит, что самое важное не в том, кем он был, а в том, кем стал и ещё может стать. Самое важное всегда в настоявшем моменте.
- И пойдём уже наконец-то поедим, - улыбнувшись, добавила она.

+1

13

- Милена... - пророкотал отшельник и потёрся о протянутую ладонь щекой. И хотя щека была покрыта длинной щетиной, прикосновение было мягким и нежным, пожалуй так мог бы ластиться человек к своей возлюбленной, к которой питал тёплые чувства. Пусть это было всего лишь неосознанное движение, но в нём было столько теплоты, столько не отданной когда-то нежности, чувств и эмоций, что буквально кожей ладоней можно было ощутить лёгкое электрическое покалывание, хотя возможно это были всего лишь колючие щетинки.
Обитатель пещеры прикрыл глаза, на краткий миг растворившись в столь приятных и забытых со временем ощущениях нежных прикосновений. Что-то в глубинах его памяти зашевелилось, выталкивая на поверхность образы чего-то светлого, безгранично прекрасного и доброго. Сквозь прикрытые веки заструился мягкий, немного золотистый, свет и открытые раны на теле стали медленно затягиваться оставляя алые рубцы. Застарелые же шрамы никак не изменились, похоже, они были получены ещё до того, как кто-то поработал над парнем. Немного восстановился и поврежденный мозг, позволив вспомнить несколько простых вещей, включая собственное имя.
- Др-р-рэйк... Меня з-свали Др-рэйк...
Свечение прекратилось и мужчина, открыв глаза, посмотрел на собеседницу.
- Без-с прош-шлого нет будуш-щего... Не хоч-щу быть пустым на половину. - Дрэйк поднялся на ноги и приблизился к костру.
- С-смотри...
Сунув руку в огонь, парень сжал кулак. Языки пламени заплясали на коже, покрывая её сначала покраснениями, а потом волдырями и подпалинами и в этот момент бронзовый налёт загара изменил цвет с золотистого на серебристый, рука блеснула металлом.
- Это не я. Это он - убийц-са и нас-сильник. Он хоч-щет твоё тело и жиз-снь... Ш-шепчет в голове... Нуж-шно вс-спомнить, кто я, ч-штобы держ-шать его вз-сапер-рти... Веч-шно...
Как только Дрэйк убрал руку из огня, она приобрела привычный вид и цвет, оставив на коже лишь небольшое покраснение.
- Прос-сти ц-селительниц-са Милена, я не могу обещ-шать то, ч-што вер-рнёт з-сло в этот мир...
Отойдя от костра, Дрэйк отошел в сторону, наклонился, подобрал рыбу и вернулся к целительнице.
- Еш-шь... Я отор-рвал тебя от тр-рапез-сы... Я -потом...

+1

14

[audio]https://dl.dropboxusercontent.com/s/bllpi1q3u0yrz12/Песни%20придуманных%20миров%20-%20Волкодав.mp3?dl=0 | Если бы Дрэйк был оборотнем[/audio]
Что ж, пожалуй, кое-что общее у отшельника с оборотнями всё же было. Две души – одно тело. Полторы, если быть точной, ведь воплощения стихий душ не имеют, но о таких подробностях Милена знать не могла, потому исходила лишь из того, что успела увидеть. Она молча согласилась с выбором крылатого создания, хотя выбор тот с её точки зрения был неверен.
Священное право и обязанность любого узника освободиться. Нельзя вечно держать кого-то взаперти, ведь нет на свете ничего вечного. Всё истлевает и разрушается, а цветы одинаково прекрасны от самого начала времён лишь потому, что каждый год появляются заново. Даже боги поняли это и потому на смену бессмертным существам пришли люди. Смертные и несовершенные, они весь свой срок стремились ввысь, в то время как изначально совершенным и могущественным оставалось лишь деградировать.
Это понимала и Милена, но не спешила делиться с отшельником своими познаниями. Каждому своё. У каждого свои испытания. Её огонь, вода и медные трубы уже позади, а крылатый ещё даже из огня собственного страха и гнева не успел выбраться. Готовые правильные решения тут не годились, у него должны были быть другие, пусть неверные, но свои. И довольно философии.
Оборотница взяла из рук железнокрылого недоеденный кусок рыбы и устроилась у костра на скатке одеял, будто делала так каждый вечер и давно привыкла к его обществу. Сделала пару хороших глотков медовухи для прояснения рассудка и вернулась к трапезе, иногда поглядывая на свою причудливую находку и прикидывая, что та может ей сулить. Да собственно, что может сулить близость существа со столь сильным внутренним разладом. Только хлопоты. Благо, Лене к заботам такого рода было не привыкать. Соседство с молодыми перевертышами это та ещё головная боль и ей она была прекрасно знакома.
Занятно, но две женщины, как, например, она и Хель, уживаются в одном теле довольно просто. У мужчин же один постоянно стремиться взять верх, или зверь, или человек. И проходит гораздо больше времени, прежде чем они понимают, что это невозможно. В итоге либо один убивает другого и влачит остаток дней, как ущербный обрубок, либо они становятся единым целым, как то и должно быть. Милена уже очень давно не звала свою волчицу отдельным именем, не говорила о себе во множественном числе и теперь с пониманием, но без единой капли жалости смотрела на того, кто находился в самом начале этого пути.
- Что же, будем знакомы, Дрэйк из Аримана. Как бы то ни было, знай, что я тебя не боюсь и от себя не гоню, - кивнула она, соглашаясь со своими мыслями. – А как зовут того, второго, которого ты держишь в плену? К слову, передай ему мою благодарность, - без малейшего намёка на шутку или насмешку Милена ещё раз склонила голову, обозначив короткий вежливый поклон. – Любой женщине приятно слышать, что она желанна. Но предупреди его, просто на всякий случай, что если тянуть руки ко всему, пришедшемуся по вкусу, то однажды их могут и обломать.
Сам Дрэйк не желал признавать за второй своей сущностью право на существование и это было его личным делом, но оборотница так не могла. Раз уж ей достались двое в одном, то негоже говорить с этим и не замечать другого. Милена ни в коем случае ему не угрожала, если не совсем дурак, он и сам уже должен был понять, что целительница не так проста. Но кто знает, кто знает, после долгого воздержания случается и глупостей натворить, а ей вовсе не хотелось калечить ни одного из них.

Отредактировано Милена (Сегодня 03:44:48)

+1

15

Вернувшись на облюбованное место с противоположной стороны костра, Дрэйк опустился на землю и, подтянув одно колено к груди, а другое поджав под себя, задумчиво уставился на пляшущие языки пламени.
- Тепер-рь з-снакомы... Да... Повер-рил Милене ц-селительнитс-се, но она не з-снает Дрэйка. Не з-снает кто он и кем был...
На краткий миг оторвавшись от созерцания огня, Ларт посмотрел на себеседницу.
- Ты не боиш-шс-ся по тому, ч-што не з-снаешь. А я боюс-с-сь. З-снаю с-слишком много... - мужчина вздохнул и отвёл взгляд в сторону.
"Его звали Каин Ричард-Блэйз. Жестокий, злой, убийца и наёмник... Любая женщина желанная, достойная любви и восхищения, но для него была лишь визжащим и стонущим куском мяса, которое он насиловал и душил её собственными внутренностями. Его желания истязать, мучить и убивать не имели ничего общего с тем, что можно даже отдалённо можно было бы назвать "желанием к женщине". Да, Ларт тоже не был святым и ему довелось отведать разной любви, терпкой, горькой, приторно сладкой и невероятно ядовитой. Да, иногда это было больно, иногда требовалось доставить боль другому, чтобы усилить чувственность и яркость эмоций, но ни разу соитите не приводило к смерти, а раны и царапины с лёгкостью залечивались целебным бальзамом за одну ночь."
- Он тебя с-слыш-шит. Одно тело, два р-раз-сума... Его удел - война, моя - ж-шизнь. Бор-рьба, пос-стоянно. Он не боитс-ся с-смерти, не боитс-ся потер-рять р-руки... Мои р-руки... Ему плевать...
Насколько мог, Ларт пытался донести до собеседницы мысль, что Каину нечего терять, не о чем жалеть, его лишили собственного тела, заперев разум вместе с сопливым мальчишкой, над чьим телом основательно поиздевались. Каин никого не любил и бояться ему было нечего, если убьют тело, то и его муки прекратятся. Возможно позже он и осознает, что одна жизнь на двоих лучше, чем ни одной, сейчас же он хотел вымещать свою злость и боль на других, убивать или быть убитым.

"Правда милашка? Ларт, ты ведь не девственник и не монах, что тебе стоит завалить её на землю и поиметь? Никто и не узнает, она ведь одна... Если сомневаешься, потом её можно убить... *Квартерон злорадно рассмеялся* "

- Милена... Ты с-сказ-сала Др-рэйк из Ар-римана, поч-щему?

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Чьи в лесу шишки