http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Черта под снегом


Черта под снегом

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://files.vorobiov.com/postcards/medium/preview6556.jpg
Участники:Арадия, Манфред
Время событий: около трех месяцев назад
Место: северные границы Гресского герцогства, небольшое поселение Мюнден
Сюжет: Уже около недели бушует природа. Около недели буран, посланный в эти земли захватившей власть над погодой зимой, пытается перекрасить неестественные пятна цивилизации в белый цвет. И хотя ему удается заморозить сообщение между поселениями, полностью остановить жизнь он пока не в состоянии:  люди слишком сильны в своем стремлении утолить свои желания. И в стремлении утолить эти желания ни готовы идти на все. Переступиь ту черту, что отделяет свет от тьмы. Белое от черного. Но существует ли такая черта? Или же весь мир давно уже серый, и единственный, кто светлый и чистый в своих помыслах – буран, стремящийся избавится от неестественных оттенков?

+1

2

За неделю до...
Метель утихала, чтобы потом снова начаться. И пока она не выла, словно голодный волк, в ухо и не врезалась мириадами колючих снежинок в щеки, Арадия пыталась просто спасти свою шкуру. Выдыхая белое облачко пара и глядя, как оно, подхваченное ветром, спешно поднимается к темнеющим небесам, тифлинг дрожала от холода, выбираясь из сугроба на еще не совсем заметенную снегом дорогу, по обеим сторонам от которых маячили темные силуэты деревянных домиков. Где-то в окнах горели огни. Из труб валил дым, пригибаемый порывами ветра почти к самым крышам. Вздрогнув в очередной раз, Дия обернулась назад.
Буран застал ее в дороге и не прекращался почти весь вчерашний и сегодняшний день. Девчонка едва на равнинах Греса смогла найти овражек, в который не так сильно задувало, и грел ее только огонь над подрагивающими от холода ладонями. Конь пал еще раньше - подвернул ногу, оступившись на льду, да так и не встал. Поднимать его Арадия не стала, только забрала все вещи из седельной сумки и оставила лошадь умирать на тракте. Обернулась только один раз - чтобы коротко взглянуть, как черную шкуру все больше засыпает белым снегом, и отвернуться. После падения у полукровки чертовски болел бок; было трудно иной раз вдохнуть, и Дия молилась, чтобы это был всего лишь ушиб.
Это поселение, попавшееся ей на пути по исключительной милости каких-то там богов, было ее последней надеждой банально не умереть от холода, но в то же время тифлинг прекрасно понимала, что в подобных деревеньках ее странная (страшная?) внешность может стать поводом для того, чтобы прямо перед носом демонического выродка захлопнули дверь, пригрозив из-за нее проткнуть девку вилами насквозь. Прикусывая обветренные губы и почти не чувствуя пальцев, Арадия не без труда вытащила из своей сумки маленькую вещь - в последних отголосках дневного света сверкнуло серебро едва не упавшего в сугроб колечка с едва различимыми узорами. Рогатой твари они не поверят, думала Ара, стягивая с одной руки перчатку и надевая кольцо на средний палец...
...а вот умирающей от холода эльфийке, постучавшей в чужую дверь - запросто.
* * * * *
Люди так добры к существам, которые в их глазах кажутся настолько слабыми, что хочется тут же окутать их заботой, и в то же время настолько восприимчивы к внешности, что порой от их выборочной помощи хотелось закатывать глаза. Сидя у очага с чашкой горячего травяного чая в руках, Арадия неотрывно смотрела на огонь, прислушиваясь к собственному телу, которое постепенно начинало отогреваться. Когда она чуть склонила голову, то дрогнула, едва заметив боковым зрением белые - чужие, не ее, совсем не ее - волосы, но тут же взяла себя в руки. Белоснежные волосы у нее только на три дня. Как и нежный и трогательный облик едва не замерзшей в такой холод эльфийки.
- Согрелась? Может, еще одеяло принести? - прозвучал где-то сверху озабоченный мужской голос с характерной хрипотцой, которая была только у заядлых курильщиков. Дия подняла глаза на стоявшего рядом хозяина местной лавки, травника, мужчину лет сорока с густой черной бородой, шевелюрой, где уже пробивалась седина, и рассеченной шрамом бровью. Он держал в одной руке набитую табаком трубку, другую же положив на спинку старого неудобного стула, на котором, кутаясь в одеяло, сидела гостья его дома.
- Благодарю, не стоит... - Арадия внимательно всматривалась в его усталые глаза цвета стали, прежде чем качнуть головой и опустить взгляд. - Вы и так много для меня сделали...
Образ нежного хрупкого создания давался полукровке через силу, но был не нов.
- Пустяки, - мужчина хмыкнул, покосившись на огонь в очаге, и обернулся, позвав: - Веда? Веда! Где тебя носит?
Тифлинг снова неотрывно глядела в огонь.
Его имя Йован. Его беспокоит то, что денег становится все меньше и меньше. Он потерял жену и двух сыновей. Осталась только дочь, Веда. Ей четырнадцать, и она абсолютно не желает его слушаться. Он ведь хочет как лучше. Хочет, чтобы она жила в достатке. Он любит Веду настолько сильно, что готов сломать ей жизнь... ради ее же блага.
Отголоски мыслей Йована порой касаются утомленного разума ментальщицы, и та стискивает зубы. Люди так громко думают. А Арадия так устала...
Его дочь врывается в комнату с очагом и приносит за собой застывший запах весны. От нее пахнет травами и цветами, пусть и сухими, а в роскошной темной косе запутались листочки. У нее не его взгляд - Веда смотрит на Йована упрямо, исподлобья, и в эти моменты он думает, что его дочь безумно похожа на свою мать.
Йован любит дочь настолько, что готов сломать ей жизнь.
- Принеси... - травник покосился на поднявшую голову эльфийку.
- Ланайя, - шепнула Дия, отставляя кружку с чаем.
-...Ланайе еще одно одеяло. И ложитесь спать. Доброй ночи, - мужчина кивнул гостье, бросил взгляд на дочь и вышел из комнаты прочь. 
Веда вернулась быстро и помогла девчонке устроиться на ночлег на старой кровати, оставшейся после одного из ее братьев, а потом улеглась и сама, глядя на огонь. К Ланайе она отнеслась спокойно, даже хорошо: увидев, что юная эльфийка выглядит примерно на тот же возраст, что и она сама, Веда успокоилась, а потом и вовсе решила вдруг открыться новой знакомой.
- Он хочет выдать меня замуж, - ее голос в тишине, прерывающейся только потрескиванием поленьев в очаге, прозвучал как-то особенно тяжело и обиженно. Уже начавшая засыпать Арадия открыла глаза, глядя на человеческую девчонку, со злым упрямством глядящую на танцующее пламя. - За кого-то там в соседней деревне. "Он будет тебе хорошим мужем", - передразнивая тон отца, прошипела она, поджимая губы. - А меня он спросить забыл! Я вот не хочу ни за кого замуж! - Веда старалась не повышать голос, но ментальщица почти чувствовала, как девчушка дрожит от гнева. - Не хочу!
- А чего ты хочешь? - Ара моргнула, не сводя с юной девицы взгляда.
Веда посмотрела на эльфийку так, словно та своим вопросом застала ее врасплох, но быстро нашлась:
- Чего хочу? Хочу... путешествовать! Хочу на юг! Надоела мне эта деревня, надоели травы, надоел отец со своими нравоучениями! Я хочу сама решать, что мне делать! Я хочу... - она запнулась, и полукровка прищурилась, ловя каждое ее слово и купаясь в выплеснувшихся эмоциях. -...хочу начать новую жизнь! Заснуть - и проснуться другой.
И никого и ничего не помнить. Чтобы всё с чистого листа!.. И чтобы ЕГО не было...

На этой ноте речь Веды оборвалась. Уставшая до безумия Арадия вдруг почти замурлыкала от мелькнувшей где-то на задворках разума идеи.
- Осторожнее с такими желаниями. Как знать, а вдруг сбудутся?
- Я бы все за это отдала...
Давя в себе кривую улыбку, тифлинг укуталась в старое одеяльце почти с головой и отвернулась к стене.
- Спи, дитя...
«...и шепчи свои желания осторожнее»
* * * * *
Неделю спустя Йован продолжал сидеть за прилавком, но в такую погоду почти никто и не думал заходить в его лавку. Буран не прекращался. Метель принесла с собой холод. Метель принесла с собой ту проклятую эльфийку. А она забрала у него дочь.
Ланайя исчезла спустя три дня после того, как неожиданно появилась на пороге его лавки; на третье утро Йован просто не обнаружил ни ее вещей, ни саму остроухую. Зато обнаружил сидящую на коленях посреди комнаты Веду: растрепанную, в ночной рубашке и вырисовывающую что-то углем на полу. Когда Йован ее окликнул, то она даже не отозвалась, а когда травник уже тронул дочь за плечо, то та вскинула голову, устремив на мужчину пустой, потерянный, чужой взгляд. Перемазанная в угле, она отшатнулась от его руки, сказав, что не знает его.
И ничего не помнит.
Даже имени.
Ни своего, ни его.
А надпись на полу, у самых ее острых коленок, оказалась одной фразой, которую Йован видел впервые: "Ar tu na'din*".

Я убью тебя (эльф.) [AVA]https://pp.userapi.com/c846416/v846416377/17a6c/i31LCyMjtXc.jpg[/AVA] [STA]я пришла с метелью[/STA]

Отредактировано Арадия (25-06-2018 21:05:35)

+1

3

Уже несколько дней мир был поглощен непроницаемой серой пеленой, скрывающий от жителей земли обители богов. Несколько дней непроглядной белой пелены, спадающих с небес. Маленькие белые мухи, неуклюжие в своей сути, но норовящие забраться под ткани и неприятно укусить. И хотя могло показаться, что от них легко защититься, их было так много, что само пространство окрашивалось в белый цвет. Они клубились вокруг тебя, оседая огромными кучами на плечах, спине, голове, утягивая тебя в низ, к своим павшим братьям. Они знали – стоит тебе упасть, ты уже не встанешь. Именно это и заставало идти – понимание того, что этот мир тебя поглотит, стоит тебе замешкаться. Поглотит так же, как все вокруг.
Все началось два дня назад, в захудалой таверне, название которого Манфред уже и не помнит. А может и не было никогда названия у того богом забытого заведения. Дела шли из рук вон плохо – Манфред еле-еле сводил концы с концами – денег ни на что не хватало, работы не было. Все дошло до того, что, казалось бы, профессиональный наемник, помогал крестьянам с рутиной, работая, по сути, за еду и кров. А потом пошел снег, парализовав жизнь в округе. Найти даже такую работу стало трудно и опасно – кто знает, в каком сугробе тебя найдут, пока ты шастаешь от одной деревне к другой. Поэтому, отскребя где-то из закромов последние медняки, Фред не придумал ничего умнее, как отдать их за стременное пойло в стременном заведении, для приличия заказав немного еды.

Это была не иначе, как кара. Но за чьи грехи? Его? Ведь боги жестоки – карая одного, они не жалеют других. Не спроста же буран усилился после того, как он согласился. Да и мало ли за что еще боги вздумали карать наемника  - Фред совершил не мало сомнительных дел, а какие то так и не завершил. А что не есть снег, как не кара светлых богов – ослепительно белый и чистый, он в своей сути забирал тепло, дарованное богами живым. Или все это бредни отмерзшей головы, и это был просто снег?

Кружки сменялись одна за другой, одна за другой исчезали и монеты наемника. И этому порочному кругу было суждено закончится уже через час-другой, но сторонние силы вмешались раньше, милостиво оборвав сей цикл.
-Вы же наемник, верно? Мой хозяин хочет с вами поговорить.
Манфред не успел обратить внимание, кому принадлежал голос. Не то пацан, не то девчушка, лет двенадцати , уже стремительно убегала, когда Фред обернул голову на голос. Ребенок же подбежал к солидного вида человеку, что то нашептав ему, и умчался в сторону стойл, получив распоряжения, видимо, от хозяина.
Да пошло оно все к Рилдиру. – прошипел Манфред себе под нос, снова сосредоточив все свое внимание на то пойло, что плескалось в неотесанной кружке. Браться за работу не было никакого желания. Но собираясь осушить очередную порцию того яда, что человечество обозвало темным элем, Фред вдруг задержал свой взгляд на отражении, что глядело на него по ту сторону содержимого кружки.
И что потом? – спросило его темная сущность, укоризненно смотря на наемника. Что ты будешь делать, когда кончатся деньги?
Ответить было невероятно сложно – Манфред не знал, что будет после последней кружки. Он ведь и затеял все это с целью забыться, уйти от проблем. Разве так поступает братство? Убегает, завидев проблемы? Чтобы сказал твой отец, твой брат?
-Хватит! – оборвал юноша, ударив по столу кулаком, привлекая к себе ненужное внимание и расплескивая из кружки жидкость. Образовавшаяся рябь раскромсала темное отражение, однако его слова сильно въелись в сознание парня. Хорошо, давай посмотрим, что за дело нам хотят предложить.

-Нет, милорд, никто здесь рогатых девиц не видал, хвала Имиру.
Крестьянин с опаской смотрел на закованного в доспех воителя. Его можно было понять – воин, расспрашивающий о всякой нечистой силе, как должно было думали смерды окрестных домов, да еще шатающийся в такую погоду вряд ли вызывал к своей персоне доверие. Но Манфреду было плевать – у него была цель, витавшая надеждой на какие-то перемены. Надежду вырваться из цепких лап отчаяния, не отпускающего его уже добрую неделю. Или несколько лет? Трудно было однозначно ответить, когда началось это падение.
-Хотя, милсдарь, вспомнил я тут одну дьявольщину. В Веду, дочку то нашего травника, дух злой вселился. Матраша слыхала, что был у них народ лесной, девица, лицом прекрасная, но кожей бледная, як смерть. – мужик сплюнул, упомянув смерть, и с боязно осмотрелся по сторонам. – ритуал она темный провела, зарезала хряка травника, и голая танцевала аки змея какая, кровью хряка обмазавшись. Вот тогда то Веда и стала одержимой – глаза кровью налиты, а на губах кровь не просыхает. Все кур изводит и да отца убить пытается. – кмет сложил руки в знак защиты от темных сил, прочитав простенькое литание Имиру, и с опаской посмотрел на наемника. –Коль бабу рогатую ищешь – ее рук дело, зуб даю.
-И где найти вашего травника?
-Так его тут каждый знает. Скотинку нашу травами кормит, чтом не болела. Найдешь его в соседнем селе, домик у леса. Там он и почивает.
-Спасибо, мил человек. Да хранит тебя Имир.
Кмет не ответил, поспешив закрыть дверь, оставив Манфреда вновь наедине со снегом.

Это был тучный мужчина, лет тридцати. Лицо его, видно, никогда не просыхало от пота, и было покрыто многочисленными фурункулами и небольшими шрамами. Подбородок утопал в шее, а веки с трудом открывались под собственной тяжестью. К тому моменту, когда Манфред приблизился к его столу, он активно расправлялся с курицей, не удостоив гостя ни крупицей внимания, и лишь когда его окликнул телохранитель, он обратил свой взор на наемника. Купца звали Олик Найко. Он часто пытался сработаться с отцом Манфреда, но каждый раз норовил обвести вокруг пальца, за что и получил призрение в роде Айген. Но купцом он был успешным, хотя  и не чистым на руку. Что его привести сюда, оставалось гадать, но было видно, что это место отнюдь не симпатизировало ему. Жестом пригласив за стол, он стал посвящать Фреда в подробности дела, что не сильно мешало его активной трапезе.
-Так как тебя звать? Генрих? Интересненько, интересненько. Мы раньше не работали вместе? Спросил он, обгрызая куриную ножку.
-Нет, сеньор. Я здесь недавно.
-Понимаю, понимаю. А теперь к делу. Как видишь, чертов снег занес все дороги и запер меня в этом забытом месте. Я остановился тут, и по доброте своей сердечной стал помогать местным людям. Но нашлась одна неблагородная тварь, которая решила, что может брать, что хочет, и обворовала меня. – к этому времени он покончил с ножкой и принялся запивать ее вином.
-Ты хочешь, чтобы я выследил вора?
-Именно. Эта дрянь украла мой кошелек!
-Как же так получилось?
-Какая разница, как? Мне не жалко денег – в этом кошельке лежал кулон моей матери. Он мне очень дорог. Прошу, верни мне его. А эту воровку приведи ко мне – я хочу посмотреть в ее глаза. – в этот момент он наконец прервал трапезу, посмотрев на юношу. Манфред думал увидеть во взгляде мольбу о помощи или на худой конец гнев. Но ничего из ожидаемого он так и не разглядел.
-И как она выглядит. – встряхнув головой, спросил юноша.
-О, ее очень легко узнать. Она – тифлинг. – коварно усмехнувшись, пояснил купец.

Дело близилось к вечеру, когда Манфред наконец добрался до дома, в котором должен был жить травник. Сил почти не оставалось – комья снега свинцом весели на плаще, а сугробы с удивительной напористостью мешали наемнику передвигаться. Живот сводило от голода, а губы начинали попрыскиваться от холода. Но цель продолжала гнать юношу вперед – следы были еще горячими. Быть может, он успеет выследить беглянку. Однако все эта история дурно пахла – тифлинги, духи, лесные жители. Не внушал доверия и Олик, хотя тут может виной была личная неприязнь. Но отступать было уже поздно. Собравшись с мыслями, Манфред постучал в дверь травника.

Отредактировано Манфред Айген (21-04-2018 03:20:35)

+4

4

Ar tu na'din.
Так ясно и четко вычерченные углем на старом и холодном деревянном полу буквы представали перед глазами Йована каждый раз, когда тот, ложась спать, долго смотрел в потолок. Или - еще хуже - когда снова и снова пытался заговорить с дочерью, которая смотрела на родного отца чужими глазами и все шипела, что убьет его.
Ar tu na'din.
Что значат эти слова? Травник сходил с ума, силясь догадаться, но внять значению эльфийской угрозы не смог - будь он хоть трижды такой же грамотный, какой была мать Веды, он бы все равно не сумел это ни прочитать, ни перевести. Не сумел бы просто потому, что нежданная и незваная гостья, пришедшая в его дом с метелью, понимала, что в таком захолустье никто не знает никакого языка, кроме общего. А еще потому, что дьяволице безумно нравилось осознавать, что Йован будет мучиться с загадкой послания, не в силах пойти к кому-либо за советом - слухи по этой деревеньке и так расползались слишком быстро. За спиной травника шептались - кто сочувственно, а кто с презрением и страхом к злой силе, что вселилась в его дочь, в его прекрасную невинную дочь.
Как долго крестьяне бы продолжали терпеть столь неприятное соседство или как много времени потребовалось бы Веде, чтобы все-таки прикончить собственного отца, теперь уже никто и никогда не узнает.
Когда вечером в его дом постучали, Йован первым делом подумал, что это явилась Марта за травами для своего прихворавшего сынка.
- Иду, - глухо отозвался мужчина, поднимаясь со старенькой табуретки и выпуская изо рта облачко дыма - трубку Йован почти не выпускал изо рта с того самого дня, как застал дочь рядом с незнакомыми письменами. Припадая на левую ногу (разболелось колено), он дошел до двери и открыл ее, попутно бормоча: - Заходи, Мартуша, сей...
Йован оборвался на полуслове, когда понял, что на пороге его дома стоит вовсе и далеко не полноватая женщина с русыми волосами. Тяжелый, изучающий взгляд травника медленно скользнул по фигуре, облаченной в плащ и доспехи, тускло отблескивающие в свете свечей; почуяв неладное, мужчина так и замер, опираясь для надежности на дверной косяк и не раскрывая дверь больше, чем на треть - чтобы видеть своего внезапного ночного посетителя, но не дать ему вломиться в дом. Признаться честно, гнать бы всех этих полуночников в...
- Чем могу служить, милсдарь? - в голосе Йована сквозило неприкрытое недоверие к объявившемуся на пороге его дома то ли наемнику, то ли хрен знает кому. В голове крутились две отчаянные мысли - как, если что, защитить дочь и где же у него лежит кочерга... - Вы больны? Нездоровится? Могу сделать вам травяной отвар, - мужчина покосился на высунувшегося на мороз серого с белым кота и здоровой ногой отпихнул животное обратно в дом. [NIC]Йован[/NIC] [STA]1000 и 1 трава[/STA] [AVA]http://sg.uploads.ru/zS9Kn.png[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Черта под снегом