http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/51445.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Где кончается дипломатия, начинается война


Где кончается дипломатия, начинается война

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://luxfon.com/images/201507/luxfon.com_39838.jpg

Участники: Кельтазар и Виола Иберис
Время: настоящее время
Место: деревня в районе Карида, ближе к Скалистым горам - небольшое поселение людей, около 30-40 домов, в центре города таверна, пара магазинов и рынок. Не смотря на близкое расположение к Кариду, деревне не дают процветать соседи, живущие в горах и за ними.

Предыстория: на деревушку устраиваются набеги культистов Рилдира регулярностью раз в 1-2 месяца. Управы Карида и Рузъяна предпринимают попытки защитить поселение, но не считают целесообразным держать там регулярное войско - место малозначительное с точки зрения торговых путей и стратегического расположения. Сколько бы управы не направляли воинов, рано или поздно они уходили/сбегали или были убиты культистами, разбойниками и диким зверьем. Виола находилась в Кариде по своим личным делам, когда был совершен очередной набег. Власти Гресского герцогства по просьбе соседей направили дипломата провести переговоры с враждующей стороной и высвободить пленных жителей и войнов.

Отредактировано Виола Иберис (08-08-2017 00:36:05)

+2

2

Карид был переполнен людьми в этот, казалось бы, беззаботный день. Городская шумиха была связана с ежегодной народной ярмаркой, где можно было приобрести всякую всячину - от снадобий местных целителей до легких тканей эльфийской работы. На главной площади вкусно пахло пирогами, раздавался заливистый смех незамужних девиц, тут и там бегала ребятня, играя и шутки ради пытаясь стянуть с прилавков то яблоко, то пирожок.

Выходной выдался не только у жителей - Виола медленно шла по осеннему городу, наслаждаясь этим праздничным видом и подставляя лицо солнышку. Рядом с ней так же степенно вышагивал ученик-мальчишка, только что поступивший в Гресский университет, и мечтающий о большой славе и приключениях. Он яро махал руками и жестикулировал, пытаясь более красочно описать свое пребывание в Рузъянских краях и произвести впечатление на наставницу. Оба путника были одинаково одеты в дорожные костюмы, темно-зеленые плащи из легчайшей шерсти, облегающие брюки из плотной коричневой ткани, легкие светлые льняные рубашки и кожаные сапоги до колен, предназначенные для верховой езды - стандартная дипломатическая униформа для продолжительных путешествий. Если быть более внимательным, то можно было заметить, что к поясу девушки были пристегнуты пара кинжалов и небольшая металлическая фляжка с водой, а тело защищал кожаный корсет с металлическими вставками - в отличие от парнишки, от Виолы ждали готовности вернуться к своей работе в любой момент.

- И тут я увидел пиратов! Настоящих пиратов, прямо у ворот! - продолжал восторженно описывать свои приключения юный спутник.

- Что ты говоришь, - улыбалась Виола, давая возможность подрастающему коллеге насладиться своими триумфальным рассказом.

Тут собеседников кто-то окликнул - администратор местной управы бежал за ними, прося остановиться. По виду его красного от внезапной физической нагрузки лица было понятно, что выходной Виолы закончился так толком и не начавшись. Добежав до цели, он запыхавшись протянул небольшой свиток Виоле. Сняв печать и развернув бумагу, девушка быстро пробежалась глазами по тексту.

- Коллега, Вам придется отправиться в Гресс без меня, - произнесла девушка серьезным тоном, возвращая свиток администратору, - Отправляйтесь домой, не забудьте о документах и соглашениях, которые мы заключили в Рузъяне. Вернусь в зависимости от того, как все пройдет.

Парнишка моментально посерьезнел, вытянулся по струнке и внимал словам старшей. Теперь девушка уже обращалась к коллеге из Каридской управы:

- Мне нужен конь и человек 8-10 воинов в сопровождение. Полное обмундирование, на доспехах со стороны спины должен быть дипломатический знак. Буду ждать у городских ворот, нужно все организовать очень быстро. Палатка, провиант на... три, да, пока что три дня понадобятся, - получив кивок в ответ на ее указания, девушка развернулась на каблуках и пошла в сторону места встречи.

***

Подъезжая к деревушке всей делегации становилось не по себе. Еще за долго до прибытия на место назначения было видно, что со стороны деревни валит густой дым, который не могли скрыть даже густые верхушки многолетних хвойных деревьев. Виолу терзало дурное предчувствие, что они уже не успели. Чем ближе они подходили, тем менее резвым становился ее гнедой конь, как бы противясь приказам хозяйки следовать в проклятое и забытое всеми место. Девушке было очень стыдно перед пострадавшими жителями, осознавая горькую жестокую правду - они никому не были нужны, так как не несли особой экономической выгоды. Ни эльфы, ни Рузъян, ни Карид - никто не хотел тратить средства на постройку крепостных стен и содержание регулярной армии в этих краях, все равно ни золота, ни особой пушнины, ни камней здесь не водилось. Все боролись за развитие торговых путей, укрепление добрых взаимоотношений с властными влиятельными семьями окружающих крупных городов, но никому не было дела до обычных горемычных крестьян, которым еле хватало на жизнь в этой суровой местности.

Предчувствие было трагически верным. Половина домов была разорена, кругом валялись чьи-то вещи, то тут, то там багрянцем пролитой крови была окрашена земля и стены. Оставшиеся в живых помогали раненным, перенося их на самодельных носилках в большой дом в центре города. Кругом слышался плач, полный отчаяния и страха.

- Мне одно не понятно, почему здесь до сих пор кто-то еще есть! Не проще ли уйти, - с некоторым возмущением проговорил шедший вблизи воин-охранник. Он уже слез со своего белого в яблоках коня и вел его под уздцы. Конь то и дело спотыкался о неровную дорогу, всю усеянную следами от многочисленных копыт всадников.

- Это их дом, - тихо сказала Виола, опустив голову в знак скорби и сочувствия произошедшему. Делегация медленно двигалась к произвольному госпиталю. Девушка слезла с коня, взяв животное под уздцы и быстрым шагом направилась к мужчине, что стоял на входе. Из подобия госпиталя доносились крики и мольбы о помощи и спасении - кто-то просил воды, кто-то дурманящей травы, а кто-то просто молился. Картина была душераздирающей, поэтому один их охранников, что по-моложе, не выдержал и ушел куда-то в сторону. Он прибыл на новое место службы сразу после академии и не был готов увидеть детали суровых реалий непростой работы.

- Виола Иберис, прибыла из Гресского герцогства по просьбе Каридской управы. Они уже ушли? Сколько раненных? - ее серьезное выражение лица и прямой строгий тон голоса давали понять, что девушка прибыла сюда не чаи распивать и не лить горькие слезы, а действовать и оказывать эффективную своевременную помощь, - Действовать надо быстро. Сколько людей забрали с собой? В какую сторону направились? Выдвигали какие-либо требования?

Как выяснилось, набег произошел два-три часа назад, а значит, далеко налетчики уйти не могли. По крайней мере, не так далеко, чтобы Виола не могла их нагнать. Лекарь поведал, что налетчики увели с собой всех лошадей, а также забрали около 10-15 человек - несколько женщин и мужчин. Требования не выдвигались, обсуждений и переговоров никаких не велось. Собеседник указал, в каком направлении ушли разорители, впрочем, по многочисленным следам на дороге было и так понятно. Больше половины прибывшей охраны осталось помогать местному населению, пытаясь врачевать раны и разгребать учиненный беспорядок.

Девушка запрыгнула на коня и помчалась с тремя охранниками в указанном направлении, применив на лошадях заклинание ускорения. Она еще не знала, с кем конкретно предстоит столкнуться, поэтому перебирала в голове самые разные стратегии ведения грядущих переговоров.

Отредактировано Виола Иберис (08-08-2017 00:51:28)

+2

3

Поход с самого начала выглядел как успешный. Почти три дюжины опытнейших, заколенных в многочисленных боях темных всадников, закованных в превосходные доспехи собрались под зловещими знаменами Кельтазара, нещадно располяя его гордость. Бронированный кулак, подчинивший силы проклятой и многими забытой магии был грозным оружием, с коим вряд ли хотел встретиться и иной аристократ, собравший свое ополчение. Что уж говорить о маленькой групке бесстрашных и безмозглых людишек, осмелившихся прийти в эти суровые земли в жажде изучать культуру местных руин. К сожалению, это изучение закончилось в кровавых ритуалах Рилдиру и вырезанных сердцах.
Следом была банда разбойников, отлеживающихся в лесах к югу от тайных троп, ведущих кавалькаду всадников через Скалистые горы. Культисты вдоволь позабавились, слушая визги и мольбы о пощаде. Бесполезные мольбы. Кем бы Орден ни был, он старался поддерживать порядок на территориях, которые считал своими. И разбойникам на них места не было. Конкуренция-с.
Орьяненный добычей и кровь, демон, под одобрительные возгласы всадников, направил свое воинствомв сторону светлых земель, намереваясь нанести визит в пару пограничных поселений людей достаточно упрямых, чтобы фанатично оставаться на своей земле и безгранично глупых, чтобы отринуть милость спящего бога.
В какой-то степени Орден даже заботился о подобных поселениях. Они давали пусть и скудную, но регулярную добычу, а так же вдоволь детей, часть из которых становилась всадниками. Если, конечно, сумела пережить жесточайшее обучение. Эти люди кормили Орден, а он  оставлял их вживых. Вернее, большую часть из них, подспудно снижая поголовья местного лихого люда, не меньше темных желающего поживитьс крестьянским добром.
Но не в этот раз. Не в этот проклятый, день, когда уже привычно ворвавшиеся в поселение Сыны Рилдира, собранные под ужасающим знаменем из человеческой кожи шли в бой с обезумешим от милость своего бога демоном. Всадники забивали людей насмерть кнутами, смеясь, рубили головы и насиловали, поджигая дома и забирая все, что им было по нраву. Грустно растянуась вереница из дюжины связанных грубыми веревками людей, что, с плачем, медленно уходили на север. Скот в окружении пастухов в изрядно изношенных грубых одеждах, покрытых грязью, копотью, кровью и дорожной пылью, но изукрашенной золотом темной сталью брони.

На удивление культистов, уверовавших в милость своего бога, погоня организовалась поразительно быстро. Вот только была она уж слишком самонадеянной. Всего лишь четверо прихвостней светлого божка против трех десятков воинов. Пожалуй, на подобное не стоило бы и обращать внимания. Отправить десяток бойцов расправиться с преследователями, да и уйти в горы, где научинаются чуждые светлым расам земли. Но Кельтазар чувствовал некий подвох, а потому, приказав отряду двигаться дальше, с семью Сынами, присягавшими на верность лично ему, медлено двинулся на встречу, постепенно сокращая дистанцию. Быть может, к дюжине добавится еще четверо? В любом случае, попытать удачу стоило, да и банальное любопытство давало о себе знать.
Культисты, держа тяжелые сабли в ножнах и пока еще не опуская копий встали в доброй полутысяче шагов от все уходящи рабов, словно бы отсекая оных от безрассудных спасителей. Если, конечно, эти глупцы, пришли за добычей Ордена. Отбросив тяжелые полу грубых дорожных плащей, укрывавших полированные грани вороненных доспехов и медленно, почти синхронно опустилизабрала тяжелых шлемов, скрывая свои черты своих диц за слоем металла. Сейчас мужчинам предстояло лишь ждать и демон, стоящий на острие образовавшегося клина, чувствовуя, как беспокойный ветер треплет его плюмаж из перьев королевского грифона, беспокойно остукивал перчаткой, под стать остальному снаряжению изукрашенной золочеными письменами на темном наречии и искусно нанесенных религиозных картин. Он еще давал шанс безумцам отвернуть скакунов в сторону, бежа прочь, словно бы играясь с ними.

+1

4

За несколько лет путешествий Виола познакомилась с разными расами и вероисповеданиями. Одно она знала точно - вне зависимости от возраста, половой принадлежности, деталей биографии, состоятельности кошелька, зрелости, представитель любого народа и веры, по сути, хочет и боится одного и того же. В этом и заключался главная мудрость и козырь ее непростого ремесла - необходимо лишь раз осознать и прочувствовать природу, переживания и разносторонность сознания у живого существа, и ты сможешь найти подход к любому. Вот, и снова судьба предлагала девушке, а может, просто не оставляла выбора, как доказать эту аксиому.

Всадники защищающейся стороны скакали по степи, которая вплотную примыкала к горам. Мимо изредка проносились силуэты деревьев, основная часть леса находилась практически у подножия гор. Не смотря на царившую осень, в гористой местности было значительно прохладней, чем в Гресе или Кариде, при этом пики и средняя часть гор были покрыты белым мерцающим снегом, будто красуясь на фоне золотистого и багрового пейзажа. Где-то в вышине кружило воронье, предвкушая и хлеб, и зрелища. Атмосфера места была настолько тяжелой и напряженной, что никакое иное дикое зверье не рисковало высовываться из своих нор и укрытий.

Виола понимала, что разговор предстоит не из легких. Если им повезет, то похитителями окажутся простые разбойники, пытающиеся нажиться редкими набегами. Тогда можно будет просто предложить хорошие деньги, а возможно, даже подговорить преступников защищать границу. Но в таком случае возникал вопрос - почему не забрали все золото, книги и другие ценные вещи? Да, деревушка была небогатой, но какое-никакое добро у жителей все же имелось. И даже если бы в планах негодяев была продажа людей, то они могли скорее взять исключительно спелых красавиц, которые в данный момент врачевали раненных в полевом госпитале.

Что-то здесь не так, простые налетчики обычно действуют тривиально, схема "ограбь-продай", получи наживу и уйди. Тут явно какая-то иная мотивация, - думала девушка, пока гнедой конь нес ее навстречу похитителям, часть которых уже успела заметить делегацию и развернуться в их направлении. На пути к неминуемому девушка соображала все быстрее, стараясь разглядеть мельчайшие детали обмундирования воинов. Богатые мощные доспехи, практически черного цвета, будто сама тьма - сразу видно, что стоили немало. Противники точно не были шайкой воров, это были профессиональные убийцы и захватчики. Оставалось только узнать, кто это конкретно, и каковы их намерения.

Всадник, стоящий впереди всех выделялся не только своим боевым расположением, но и обмундированием. Издалека золотые надписи на непонятном Виоле языке, скорее всего, древнем как сам мир, складывались в причудливый узор, одновременно вызывающий живое любопытство, восхищение перед кропотливой работой и страх перед опасной неизвестностью.

Наверное, он и есть главарь... Попробую обратиться к нему, - подумала Виола уже подъезжая к темному клину из всадников, визуально напоминавших мрачную одинокую скалу или конец проклятого темного клинка. Ветер усиливался, а вместе с ускоренным галопом лошадей, потоки воздуха яро терзали полы плащей и лошадиные гривы. В какой-то момент капюшон дипломата не выдержал воздушного напора и слетел, давая свободу перламутрово-белым волосам, которые тут же попали во власть местного ветра.

Делегация остановилась в 30-40 человеческих шагах от налетчиков, образуя аналогичное клинообразное построение, правда, значительно скромнее размером, чем у противника. Постояв таким образом пару минут, девушка негромко сказала охранникам оставаться на месте. Ее конь медленно двинулся навстречу темным всадникам. Немного растрепанные волосы визуально подчеркивали напряженные черты лица девушки и внимательный, пронизывающий насквозь взгляд, заточенный на анализ ситуации и оценку происходящего.

- Переговоры! - громко и уверенно прокричала Виола своим оппонентам, как только пересекла половину разделяющего их расстояния и окончательно остановившись, - Приветствую вас! Мы - посланники герцогства Гресского. Просим вас вернуть людей, взятых в плен. Готовы обсудить ваши условия.

Ей было страшно. Но за жизнь пленных было страшнее.
Девушка стойко держала накал происходящего, не давая каким-либо эмоциям показаться на ее лице.

Отредактировано Виола Иберис (09-08-2017 09:01:18)

0

5

Шаловливый ветер сорвал с головы девушки капюшон, обнажая миловидное лицо с ослепительно светлыми волосами. Под лишь забрало шлема утаило хищную гримасу, исказившую лицо культиста, уже присмотревшего себе новую игрушку. В его разуме бешено металась мысль втоптать в землю горстку сопровождения дипломата, а саму ее взять в качестве добычи. Благо для переговорщиков, цивилизованная часть демона, в союзе с банальным любопытством взяла верх и Кельтазар так и не дал отмашку братьям. В конце концов, можно и послушать перламутровую девушку.
Всадница не разочаровала рогатого, бесстрашно выехав вперед с громким восклицанием о переговорах, но едва ли не миуту ей ответом была лишь томительная тишина от застывших статуями Сынов. Демон никуда не торопился, разглядывая походному одетую посланницу. Наконец, приняв решение вступить в эту странную, непривычную культистам игру, Кельтазар воткнул копье в податливую землю, шагом пуская коня навстречу.
- Переговоры? - голос отродья Рилдира глухо раздался из под тяжелого шлема. Надрывать глотку он не спешил и эти слова адресовывались лишь белокурой девице, подле которой он остановил скакуна, - давно я не слышал подобного, белая дева. Вы либо непомерно смелы, либо столь же глупы, посланница.
Демон огладил левой ладонью рукоять сабли, задумчиво продолжая, - я отпущу этих крестьян, если вы и ваши люди займут их место. И в той деревушке под страхом смерти будет запрещен культ Имира. Такие условиях вас устроят, посланница Гресского герцогства?
Кельтазар прекрасно понимал, что девушка не согласится. Более того, вряд ли бы она умела найти что-то, что удовлетворило культистов. Вряд ли кто-то действительно раскошелится ради горстки крестьян из богом забытого места. Так к чему этот разговор? Кроме разве что забавной игры. Ведь все-равно рогатый в ней не проиграет. Рабы уходят все дальше и дальше, а а дипломаты... Их судьбу всадник еще не решил. Смелая девушка нравилась демону, одновременно желающему и отпустить ее и взять себе как добычу. Покуда та не надоест. Что же касалось сопровождения, беловолосой уж очень стоит постараться, чтобы они вернулись домой. Ведь не зря ей щедро платит казна.
Культист повернул коня в сторону, и, поманив рукой девушку, легким уколом золоченных шпор пустил животное медленным шагом, - я не разбойник, госпожа, не грабитель, промышляющий на тракте. Меня нельзя купить, нельзя заставить отречься от знамен и клятв. Прошу прощения, но не думаю, что вы сумеете понять нас и предложить что-то дельное. А потому, можете возвращаться к своему хозяину и передать, что не настигли нас. Дабы не губить свою репутацию.
О спутниках барышни культист умолчал, продолжая уходить с линии копейного удара. Хотя, пожалуй, женщина, занимающая подобный пост, была достаточно разумной, чтобы понимать несказанное.

+2

6

В воздухе повисло напряженное молчание. Виола сделала свой ход и терпеливо ждала ответа противоположной стороны, сохраняя на лице железное спокойствие и непоколебимость. Лошади охранников нервно перетаптывались, взбивая степную землю копытами и настороженно фыркая. Даже животных устрашали мрачные фигуры всадников, выстроенных клином перед ними, что уж было говорить о людях, которые осознавали всю опасность ситуации, и чем она может закончиться для них.

Наконец, ответ был получен:

-... Такие условиях вас устроят, посланница Гресского герцогства? - молвил главарь, на что последовало суровое молчание дипломата, выдерживающего натиск противника и не показывающего каких-либо явных эмоций. Виола молчала и продолжала смотреть на ответчика, анализируя сказанное.

Играешь со мной? Тянешь время? Забавляешься? - подумала девушка, переведя взгляд за стоящие перед ней темные фигуры. Из-за широких плеч и доспехов невозможно было разглядеть пленных - было не понятно, стоят ли они на месте или следуют по намеченному маршруту. Прикинув гипотетически, что может сделать противник, девушка решила, что было бы логичнее разделиться - таким образом, часть похитителей могла участвовать в переговорах, не прекращая отправку пленных в пункт назначения. Ветер усиливался, продолжая трепать ее длинные волосы и полы плаща. Выдвигать какие-либо требования похитителям пока было рано. Придется подождать.

Тем временем старший приглашал присоединиться к конной прогулке и обсудить ситуацию, поманив девушку рукой в устрашающих доспехах. Всадник был намного выше и мощнее Виолы, но не смотря на очевидное превосходство в силе, дипломат не собиралась тушеваться и отпускать пленных на неминуемую гибель. Она аккуратно направила животное подойти ближе к старшему.

Хорошо, он заинтересован. Первый шаг сделан, - подумала Виола, подойдя ближе к темному всаднику. Будто первый снег на черной земле, белоснежные волосы и рубашка девушки ярким контрастом выделялись на фоне главаря и его подчиненных в мрачных, внушительных доспехах. Она внимательно слушала его слова, не отрывая серьезный взгляд от прорези шлема, за которыми должны были находиться глаза противника. Дослушав собеседника, девушка остановилась, сделав несколько незаметных пасов левой рукой, прикрытой шерстяным плащом, создавая "Божественный доспех" на охранниках и себе. Большим подспорьем содеянному был усилившийся ветер - эффект заклинания был менее заметным при такой погоде. Конечно, опытный маг и воин смогут увидеть воздушную броню, да и сама она не защитит всадников от тяжелой артиллерии, так как создание полноценного "доспеха" требовало большей концентрации. Но попытка - не пытка, стоило предпринять все в ее силах для защиты людей, положившихся на ее руководство.

После короткого молчания, девушка остановила коня, повернувшись корпусом к противнику, и сурово произнесла:

- Мне кажется, Вы спутали меня с какой-то придворной крысой. Я делаю свою работу, а не создаю мыльные пузыри вокруг своей персоны, - показав жесткий настрой, она продолжила в более нейтральном тоне, - Я не пытаюсь Вас подкупить, потому что достаточно уважаю Вашу волю и действия. Мы пришли сюда с целью отыскать подходящее решение - выгодное обеим сторонам. Мы понимаем, что Вами движут необходимые и важные мотивы, но это наши люди, которые не сделали ничего плохого ни Вам, ни кому-либо. Разумеется, ни я, ни моя охрана не смогут заменить пленных, и вряд ли деревня примет иной культ. Но если Вы подскажете, куда направляются пленные, для каких целей, я уверена, что мы сможем найти достойную им альтернативу... Могу ли я узнать Ваше имя? Ведь мое теперь Вам известно.

Девушка пыталась психологически ближе подобраться к сопернику, узнать о нем чуть больше. Конечно, готовых решений в ее кармане пока не было. Сейчас важнее было получить информацию и уже после делать какие-либо дальнейшие шаги.

Отредактировано Виола Иберис (31-08-2017 20:59:13)

+1

7

Демон почувствовал какое-то слабое движение силы, пробежавшее по ауре собеседницы, но, не ощущая в нем угрозы, никак не отреагировал, пропустив момент наложения щитов. Ошибка, явная и весьма серьезная, которая ложилась на плечи командира. И пусть он и располагал большим военным потенциалом чем госпожа дипломат, подобные оплошности могли легко сравнять шансы.
Демон не прерывал дипломата, спокойно выслушав ее речь, и, лишь когда голос девушки затих, он ответил, допуская в голос капельку холода, - Вы ошиблись, белая дева. Дважды ошиблись в одной лишь речи. Я не знаю вашего имени ровно так же, как и вы не знаете моего, но, можете звать меня Алистер или Джимми, в сущности, можете и сами выбрать мне имя, - внезапно мужчина улыбнулся, огладив шею коня, - это не столь уж и важно. Важно ведь кто я, не так ли? Чтож, пред вами один из темных всадников Сынов Рилдира, командир копья, кое вы смеете наблюдать, - мужчина указал рукой на семерых воинов, с коими прискакал на встречу, - Да и вы зря считаете этих людей вашим. Я взял их на меч и отныне они моя добыча, коей я волен распоряжаться как пожелаю. Разве ваши рыцари не проповедают те же принципы?  - конь демона все дальше уводил седока от двух групп солдат, так и стоящих напротив друг друга, - а что до их дальнейшей судьбы. Мужчин отправят на тяжелые работы, например, добывать руду, женщины послужат бойцам, - всадник сделал паузу, подбирая слова, - для поднятия боевого духа. Но всех их вскоре ждет одно - смерть от ритуального ножа, что пустит им крови на ритуальном камне во славу нашего Бога. Звучит ужасающе, понимаю, мы же не столь цивилизованны как светлые народы, чтобы сжигать иноверцев.
Всадник внезапно остановил коня и медленно поднял оба забрала, обнажая грубое бородатое лицо с уставшими, холодными серыми глазами. Он вновь умолк, взвешивая на чашах весов все плюсы и минусы затеи что он задумал. Это была очередная глупая прихоть и Кельтазар это прекрасно понимал, но ничего не мог поделать с непреодолимым желанием ее исполнить. И все это могло очень, очень дурно закончиться.
- Сейчас, как дипломат, вы ничем не сможете помочь своему герцогству. Вы ничего не знаете ни о нас, ни о нашей истории, ни хотя бы о том, за что мы воюем. Но я дам вам шанс узреть то, что вы называете тьмой, белая госпожа. Вы отправитесь с нами, но как мой гость. А ваши люди... - всадник вздохнул, приняв решение и продолжил, - я сохраню жизнь и им тоже, если они отдадут свое оружие и последуют прочь не преследуя нас. В противном случае, мы сами возьмем то, что пожелаем нужным с их тел.
Демон уже чувствовал крайне непростой разговор с Владыки о его самодеятельности и мысленно пытался придумать как именно они потребуют искупать свой серьезный проступок. Но отступать было уже поздно и Кельтазар кивнул в сторону телохранителей дипломата, словно бы приглашая женщину самой сообщить о своем решении своим воинам. Если, конечно, посланница не пожелает просто отвернуть скакуна, бросив своих спутников под копыта скакунов темных всадников.

+1

8

https://img10.deviantart.net/e8c3/i/2012/340/2/b/steppe_doodle_1_by_jordylakiere-d5n7p7w.jpg

Наконец, их глаза встретились - холодные, увидевшие, пожалуй, все за жизнь в несколько человеческих веков и перламутровые, созданные той же тьмой, но и безграничной человеческой любовью. Она не стала избегать или уклоняться от взгляда Всадника, который буквально пронизывал девушку насквозь, почти что читая ее мысли, историю и сокровенные желания. Наоборот, достойный ответ вселял в нее надежду, что противник делает шаг навстречу.

Значит, культисты, - удрученно подумала Виола, дослушав Всадника. Известие о том, кем являются захватчики, весьма огорчило дипломата, ведь это серьезно усложняло задачу - варианты дать золота или угрозы не сработают. Существ, глубоко верующих и не страшащихся лика смерти, невозможно запугать. А ведь часто смертных больше всего пугает именно уход в небытие, высшая, самая ужасная мера наказания из существующих в Альмарене.

О самом культе Рилдира посланница действительно знала мало. Да, темный, наполненный кровью и убийствами. Да, гонимый и преследуемый всеми светлыми расами, а также охотниками за тварями, порожденными культом. Ослабевший ввиду минувших событий, да. Ненависть к всадникам взращивалась лордами, герцогами, главами религий и церквей, которые тщательно ограждали простой люд от «бесовщины» и «демонорожденных». Людей буквально со школьной скамьи запугивали рассказами о жесточайших ритуалах, проводимыми в дар спящему владыке Рилдиру, во славу имени его и с целью получения силы. Все похищения, убийства, кровавую дань и перевороты списывали на два типа неугодных обществу - культисты и преступники, где часто одно приравнивалось к другому. При этом ни в одной городской библиотеке невозможно было найти летописей с фактами, повествующими об истории, нраве и сущности этого… явления. В то же время Виола, входящая в различные политические и дворцовые круги, уже смела наблюдать все многообразие порочности «светлых» правителей - брат мог вырезать брата, чтобы ускорить свою очередь на наследство, родители, подкладывающие юных сынов и дочерей в кровать лорду или герцогу, чтобы повысить свой личный статус в обществе и заполучить богатства, жены, тихо и осторожно подливающие горький смертельный яд в чаши своих супругов, чтобы получить права на покои и золото, а после сбежать с любовником, который также часто бывает не более, чем аферистом. Даже юноши, покидающие свои семьи, возлагающие на жертвенный камень любовь самых близких и уничтожающие ее, тем самым становясь независимым от людского, наконец, впустив тьму и магию крови в свою жизнь…

На этой мысли девушка едва заметно вздрогнула и вернулась в окружающую оппонентов степь, за которой уже виднелись горы, сокрытые туманом. Всадник стоял напротив нее, продолжая смотреть на белую посланницу.

-… Вы отправитесь с нами, но как мой гость… - обрушились на Виолу слова, произнесенные тем же властным, стальным голосом. Они не звучали как приглашение - это был факт, который поставили перед ней, будто нож к горлу. Девушка не отвела взгляд в сторону, не показывая оппонентам даже намека на собственное волнение и мурашки, пробежавшие от поясницы до самого затылка. В ушах что-то звенело от напряжения - дипломат четко понимала, с чем и с кем ей пришлось столкнуться.

Всем известно, что правильный выбор - это иллюзия. Если хочешь сделать что-то правильно и эффективно, то выбора у тебя, на самом деле, нет. Так и у Виолы не было иного выхода, как согласиться и последовать вместе с Всадниками в эту неизведанную тьму, которой пугали с самого детства. Не было гарантий, вернется ли она, не принесут ли ее в жертву во славу спящему Владыке, но подвергнуть своих телохранителей опасности, отдавая их на неминуемую гибель, не попытаться спасти пленных и тех, кто уже тянет тяжелую ношу в гнезде врага… Наконец, узнать, почему он выбрал этот путь, исчезнув из прежней жизни на веки вечные… Нет, она не могла принять неверное решение.

Предпочитая скрывать свое истинное имя в рамках переговоров и всегда оставаясь для оппонентов «посланницей Греса», она обратилась к нему в аналогичной манере, не принимая ложные имена, предложенные им:

- Темный Всадник, один из Сынов Рилдира, командир копья, я последую за тобой, - холодно произнесла она, обернувшись к своим соратникам и махнув им рукой, принуждая следовать требованиям похитителей. Оружие громко лязгнуло, упав на сухую степную траву. Теперь они могли развернуться и отправиться к своим.

Что ты задумал? Прихоть? Жертва? - не находила разумного объяснения Виола. Она снова повернулась корпусом к нему и сосредоточенно смотрела в его серые глаза.

Отредактировано Виола Иберис (08-09-2017 09:27:38)

+1

9

Владыки - группа старцев, железной рукой правящие культом так, как только могжет пожелать их извращенный тьмой рассудок. Многие вовсе считали их мифом, но Кельтазар, удостоившийся чести служить им лично, легко мог опровергнуть это глупое заявление. Совет существовал, более того, с каждым днем их власть над паствой все крепла и крепла. Смешно, ведь когда-то и Орден не был во власти Совета и его правителей, когда-то, столь давно что и это уже кажется вымыслом. И демон в очередной раз проверял терпение существ, во власти которых была и его жизнь.
Своенравный культист отчитывался пред Советом лично, от них же он получал и приказы, пред ними держал ответ за свои триумфы и неудачи. И прекрасно понимал, что ему все сходит с рук лишь до тех пор, пока польза от него превышает ту кучу проблем, что создает своенравный всадник. Дело вовсе не в вере или воле Рилдира. Дело в той церкви, что породил Культ и кругах власти, царивших в оной. Все точь в точь как у светлых, разве что показного богатства поменьше.
Кельтазар знал все это и принимал как необходимое зло. Не смотря на свой внешний вид, культист вовсе не был безмозглым рубакой, ни на что более неспособным. Он на редкость легко сумел овладеть той извращенной формой мышления, когда, сумев сложить все детали картины, ты продолжаешь выбирать лишь определенные пути и точки взгляда, оставляя в тени остальные. Сохраняя безграничную верность Спящему и Ордену, сероглазый ставил под сомнение каждый все-равно выполняемый им приказ, каждое слово наставником и магистра. Готовый безропотно отдать жизнь за колыхающееся на ветру ужасающее знамя, он проявлял излишнюю вольность в трактовке указаний и выборе средств для достижения целей. Веря в объединение темной стороны, мужчина до сих пор воспринимал Владык лишь как кучку выживших из ума мерзких стариков на тронах, что, дорвавшись до власти, стремились лишь удержаться у нее, но не действовать в истинных целях мрака. И, с удовольствием готовый выпустить кишки каждому из Совета, коли пути Сынов с ним разойдутся, все-так же продолжал преклонять пред ними колено и выслушивать указания.
Пожалуй, все это, следствие основательно подпорченной в детстве психики свободолюбивого демона. И, пожалуй, все это было лишь лирическим отступлением пред мыслью, что бешено билась в черепе культиста. Не перешагнул ли он ту незримую черту что отделяла свободу в действиях от тропы отступника? И каковым будет наказание?
Рука мужчины невольно сжалась в кулак. Пожалуй, мысль о наказании лишь больше укрепляла жажду действовать так, как всадник посчитает нужным. Смешной и глупый протест чегл-то спрятанного глубоко внутри, жаждущего безграничной свобрды и безграничной власти. Чего-то, что многие годы пытались укратить наставники.
Оружие стражи упало на землю и Кельтазар, развернув коня, пустил животное быстрым шагом в сторону виднеющихся гор. Культ знал тысячу и одну тропу сквозь этот щит, прятавший тьму от всего мира. И демон собирался вести дипломата одной из живописнейших дорог, полной связанных с ней историй. Долгий и тернистый путь, но лишь пройдя сквозь него можно было приблизиться к пониманию если не зачем, то как именно живут те немногочисленные безумцы, что составляли Орден. Сквозь холод, ветер и пот. В шаге от гибели, в холодных объятиях тьмы, стремящейся проникнуть к тому слабому, дрожащему  огоньку, что теплился в груди.
- На тропе никуда не отходите от меня, белая дева. Здешние места полны коварных ловушек и кровожадных чудовищ, - культист не решился упомянуть о том, что эти преграды большей частью были делом рук Сынов, - многое из того, что вы увидите может быть вам не по нраву, но не вмешивайтесь. Ваши земли и ваши законы кончаются у этих гор. Вы можете задавать вопросы, я постараюсь удовлетворить ваше любопытство, коли вы пожелаете его проявить. И добро пожаловать в ненавистную вами тьму.
Последние слова демон произнес в шутливой манере, но в них звучало и не скрытое одобрение. Храбрая девушка, не страшащаяся ни воинов, ни того, что с ней могло произойти в темных землях. Это вызывало уважение и, пусть об этом дипломат никогда не узнает, но всадник приложит все усилия, чтобы сохранить жизнь беловолосой. И хотя бы попытается унять голос, нашептывающий ему о новой игрушке. Быть может, он даже сумеет посеять в ее сердце зерна сомнений в безупречности света и милости ее бога.
И, быть может, через время, он встретит дипломата, что сам придет к ним сквозь эти тропы. Тьма всегда найдет способ пробраться в сердца. Нужно лишь дать прикоснуться к ней, дать ей возможность всмотреться в себя. И ни для кого не секрет, что для этого достаточно лишь вглядываться в нее самому.

+1

10

-… добро пожаловать в ненавистную вами тьму, - сказал Всадник, уже направив коня прочь от места встречи. Охрана медленно возвращалась в деревню, пытаясь скрыть внутреннюю панику и желание припустить коней во всю прыть. Напряжение медленно сходило на нет.

Виола последний раз бросила взгляд на отдаляющиеся силуэты воинов, окончательно убедившись, что темный хотя и имел возможность пойти на хитрость, но все же сдержал свое слово. Сыны последовали за своим главарем - все, кроме одного, который не спускал незримый взгляд с ее персоны. Как и раньше, было невозможно разглядеть его глаз из-за опущенного забрала, но чувство, что ты на мушке спутать сложно. Сын Рилдира был готов в любой момент атаковать. Да, с этого момента она была гостьей Всадника, но не без строгого ежеминутного надзора.

Сконцентрировавшись, она направила послание одному из охранников - задание усложнилось, продолжительность не ясна, но подмога пока не требуется. Посланница Греса верила, что узнает всадников ближе и найдет правильные слова, чтобы убедить их Командира освободить невинных. Выйдя из легкого колдовского транса, маг вернулась в окружающую ее степь. Темный не двинулся с места, продолжая пристально следить.

Виола тронула поводья и послушно последовала за Всадником, что пригласил ее отправиться в неизведанное. Охранник не отставал ни на шаг. Как только дипломат нагнала остальных похитителей, темные всадники пропустили девушку ближе к их Командиру, а затем сомкнули ряды, не оставляя возможности сбежать восвояси. Возможно, это было даже в ее собственных интересах - ведь главарь похитителей предупредил, что путь будет непростым.

***

https://i.pinimg.com/originals/dd/55/9d/dd559da3ef3299b0197ac08ec109ba9c.jpg

Вечер настиг путников, осенью в здешних лесах смеркалось быстро.

Степь сменилась густым лесом, расположившемся у самого подножья гор. Пушистые игольчатые ветви хвойных деревьев чередовались с голыми сухими лиственных. Казалось, что и нет в помине золотистой сентябрьской осени, а в свои права тут уже давно вступила декабрьская непроглядная ночь.

Виола слегка приоткрыла рот на выдохе, выпустив клубы белого пара вверх - да, ей не показалось, температура в лесу была ниже на десяток градусов. Возможно, даже больше. Становилось зябко, и девушка начала плотнее кутаться в плащ из легкой шерсти. Всадник шел впереди, так и не обернувшись и не проронив ни слова после встречи в степи. Сыны Рилдира следовали след в след, словно тень. Тишина звенела в ушах.

Все это время она думала о нем и снова терялась в догадках, зачем он пустился в этот непростой путь. Быть может, он шел той же самой тропой, и как знать - возможно, Всадник встречался с ним на поле боя и проходил нелегкие испытания плечом к плечу. Воспоминания нахлынули не оставляя возможности думать о чем-либо еще. Это было не просто освобождение людей, очередное задание и даже не ее личная экспедиция. Ей, наконец, представилась возможность встретиться лицом к лицу с теми, кто похитил его у нее.

***

Спустя некоторое время всадники нагнали пленников - среди них были и молодые девушки, и уже зрелые мужчины. Все были одеты в будничную одежду, буквально выдернутые из повседневных забот посреди рабочего дня. На их руках были кандалы, а на шеях - тяжелые ошейники из темного металла. Все они были стянуты ржавыми цепями, скорее всего зачарованными, чтобы никто не смог сбежать. Будто можно было уйти беспомощным горемыкам от трех десятков всадников, перед которыми дрожала вооруженная охрана, как осиновый лист на ветру. Вид пленных был уставший, все прошли большое расстояние пешком - медленный шаг не помогал сберечь силы, наоборот, делал путь еще длиннее и утомительнее.

- Госпожа! Госпожа! Мы верили, мы надеялись! Пусть нас отпустят домой! - голоса пленных резали уши, было невыносимо слышать их мольбы и при этом не иметь возможности сделать что-либо, - Почему Вы молчите?! Как Вы смеете молчать?! Вы с ними за одно?! Да ты просто продажная потаскуха!

Виола склонила голову, сохраняя непоколебимое спокойствие на своем лице, хотя внутри нее скребли кошки стальными когтями по стеклу. Всадник и она уверенно прошли мимо группы пленных, когда один из похитителей огрел плетью прыткую девицу, что смела подать голос. Послышался резкий крик, а после полный отчаянья плач нескольких людей.

- Всадник! - окликнула девушка, поравнявшись с Командиром, - Эти люди идут уже несколько часов. Не пора ли сделать остановку?

Встретившись с ним взглядом, девушка немного смутилась. Она была не в том положении, чтобы требовать или просить. Одно лишь слово, и в живых не останется чудом рожденного дитя, а ее мать и отец будут горевать всю оставшуюся жизнь. И никто не узнает, где она сгинула, никто не спасет пленных и не попытается остановить это мракобесие, мешающее спокойной жизни горной деревушки. Тем не менее, вернув на место душевное равновесие, дипломат продолжила:

- Уже совсем темно и зябко. Могу поспорить, ваши люди устали не меньше, чем мои. Позвольте разжечь костер и устроиться на ночлег.

Отредактировано Виола Иберис (24-09-2017 22:32:20)

+1

11

Сыны шли медленно. Слишком медленно, как казалось Кельтазару. Рабы были большой обузой, тормозившей культистов и путь становился все более утомительным, что не могло не беспокоить вспыльчивого демона. Конечно, это был далеко не первый его поход, и, как хотелось надеяться, не последний, но раздражение к двуногому скоту все еще оставалось. Пусть даже рогатый и старался удерживать его в себе. Сейчас, уже взявший добычу, воин Спящего чувствовал себя обременным оной. Понимал, сколь уязвимы они становились с ней. И эта уязвимость, слабость перед лицом неведомой опасности проливала редкие капли бешенства на переменчивое настроение сероглазого наездника.
Культисты шли молча, мерно, почти сонливо покачиваясь в потрепанных седлах. Пожалуй, едва ли не все имущество сынов можно было назвать потрепанным и небрежным. Грязные и перелатанные грубые одежды, без всякого намека на красоту, неумело сшитые, многим они и вовсе были не по размеру. Потертая кожа ремней, толстый слой нагара на котелках, прикрепленных к седельным сумкам. У многих, по моде племен северных варваров, на плечах, под доспехом, лежали шкуры хищных зверей. Иные же и вовсе предпочли утеплиться целыми длинными накидками из шкур, наброшенных прямо поверх плащей, так, чтобы укрывался и круп лошади. И единственным исключением было все то, что предназначалось для войны. Ремесло, в коем и был смысл жизни этих мужей возводилось в абсолют. Каждый из всадников щеголял добротными, нередко в угоду удобству обезображенными сапогами, украшенными медными или латунными пряжками. Богатые поясные наборы - показатель побед и подвигов воина блестели в заходящих лучах солнца, поражая красочностью вырезанных в металле религиозных мотивов. То же касалось и доспехов с оружием. Многие рыцари могли позавидовать прекрасном формам изогнутых клинков и искусно сделанным ножнам. А полировка доспехов казалось должна была лишь подчеркивать многочисленные царапины и зарубки, оставленные на ней чужим оружием. Губы Кельтазара, на миг окинувшего взглядом свое воинство, исказили в плотоядной улыбке. Он все никак не мог привыкнуть к тому приятному холодку, что рождался при мыслях о том, что его Орден был готов к великой войне. Всю свою жизнь всадники ждали ее, готовились к ней и умирали, давая дорогу тем, кто вступал на этот безумный путь по их стопам. И сероглазый, закрывая глаза, видел ее. Ту самую Войну с большой буквы. Войну, в коей пусть даже не он, но его потомки втопчут в грязь светлые орды, огнем и мечом искоренят всю скверну с лица земли и мир будет вечность купаться в величии его пока еще спящего Господина. Ни что не имело смысла, кроме этого долгожданного момента. Ничто и никто.
Короткий, оценивающий взгляд на дипломата с невысказанным вопросом. Сумеет ли она понять всех этих существ, готовых умереть за единую идею? Сумеет ли она осознать сколь мало стоит чья бы то ни была жизнь, когда дело касалось богов, верности и гордости? Тьма не простила свое поражение и не собиралась сдаваться. Тьма это не только разлитая сила, но и все то, что жило в каждом из тех, кто присягал под ужасающими знаменами. Их помыслы, их действия, их чувства. Хватит ли ей сил, чтобы осознать что погибшему в ритуальном поединке завидует одержавший верх. Что живущий в холодах и продирающем до самых костей ветре, каждый день рискующий быть пойманным и убитым, нередко с боем добывающий себе пропитание испытывает жалость к заблудшим, купающимся в золоте и шелках. Осознает ли она то темное сострадание, коему учат их наставники и то, что они называют любовью.
Демон отвел взгляд и вновь задумчиво огладил коня, пряча свои размышления поглубже в глубины разума. В его жизни становилось слишком много невысказанных вопросов и глупых размышлений. И подобное нисколько не радовало демона, привыкшему к простым решениям. Слабость разума могла привести к ереси. Даже по меркам самого Кельтазара.

Раскинувшийся у подножья гор, лес был теми самыми вратами, разделявшими светлые и темные земли. Ибо именно здесь чувствовалось смрадное дыхание мрака и холод его объятий. Копыта лошадей уже вовсю стучали по промерзающей земле, а дыхание обращалось в клубы пара. Искореженные скелеты деревьев без листы все больше сменяла пушистая хвоя, наполняющая ноздри смолянистым ароматом. Привычный холод, легким ветром коснувшийся лица демона, смел с него все сомнения и тревоги, возвращая на эту бренную землю.
Тьма, расползающаяся по небосводу, по-матерински укрывала своих созданий от лучей закатывающего светила, принося особое чувство безмятежности. Казалось, даже дышать становилось легче.
Чего нельзя было сказать про пленных, измученные переходом люди, в большинстве своем, были на пределе сил. Как моральных, так и физических. И это приводило к необдуманным поступкам. Кельтазар уже давно привык к мольбам и проклятиям. Они становили скучны, не больше чем жжужание надоедливой мухи, на кою не хочется обращать внимания. Всадники даже без особого рвения брались за плетки и кнуты, предпочитая молчаливый эскорт. Но оскорбление гостя Орден стерпеть не мог.
Буквально парой фраз на темном наречии культист распорядился на привале вырезать язык глупой девице и предподнести оный как дар дипломату. И, переходя на общий, добавив в голос стальные нотки, ответил уже беловолосой, - здесь нет ваших людей, белая дева. Постарайтесь это запомнить, - и, уже теплее, продолжил, - в ваших словах есть мудрость. Мы становимся лагерем до рассвета
Всадники работали споро. Чуть свернув с тропы к ближайшей полянке, они резво обустраивали лагерь покуда пара воинов оставались на охране оставленных в стороне рабов. К чести темных, скот до работ не привлекался, оставленные лежать и сидеть на земле с той вольностью, что позволяли цепи. Хотя, положение лошадей было все же несколько лучшим. С них сняли седла и сумки, сразу же предложив торбы с овсом.
Кельтазар, обративший внимание на кутающуюся в излишне легкий плащ девушки, оставил оной свою теплую шкуру крупного медведя, до этого пристегнутую к седлу. И, отправившись к постепенно разгорающемуся костру, сел на бревно, принимаясь за множественные ремешки доспехов, стаскивая их с себя.

+1

12

Темные земли не просто так получили свое название. Мрак из самого сердца спящего божества проник в каждый закуток когда-то щедрого леса, золотых пшеничных полей и лазурного неба. Весна и лето бесследно ушли, уступив место хмурой, сырой осени и лютой зиме, которая царила большую часть времени. Казалось, у жителей когда-то процветающих земель просто не было другого выбора, как перестроить свой уклад и, подстать окружающему холодному, жестокому, новому миру, оставить добродетель вместе с надеждой на лучшую участь. Но неведомые Виоле темные земли были еще далеко, и пока путникам предстояло пройти «чистилище» Скалистых гор; словно стена, они надежно ограждали мир эльфов и людей от чудищ ночи, при этом являясь скорее частью темного мира, нежели светлого. Как знать, возможно, сам Рилдир создал их, чтобы сокрыть своих потомков от чужого взора.

Всадникам не требовалось вторить дважды: безропотно повинующиеся Командиру, они мгновенно перестроили свое изначальное направление пути, свернув к ближайшей опушке, окруженной все теми же пушистыми елями и тянущимися ввысь соснами. Рабы с некоторым воодушевлением последовали за своими мучителями, смекая, что долгожданный привал, наконец-таки, случился. Удивительно было, что люди даже не пытались бороться за свою свободу, послушно следуя за своими похитителями, а в последнее время даже не обсуждая происходящее между собой. Отсутствие какой-либо реакции на человеческие мольбы, угрозы и рыдания со стороны темных воинов заставляло уйти всякую надежду - даже те, кто увел их из деревни, не обращали на них внимания; чего стоило ожидать от тех, кто был версты пути позади. Тактика была простая и работала железно - человеческий «хребет» ломался медленно, но верно, будто деревянный мост под сверхмерной тяжестью.

Отдав приказ своим воинам, он прошел мимо нее, оставляя девушку наедине с собой. Путники ушли слишком далеко, и потеряться не составило бы труда; за гостью уже никто не волновался - если хватит дури сбежать, то далеко она не уйдет. В худшем случае, ее ждала бы гибель в лапах дикого зверя или в путах ловушки, которую умело расставили ранее для таких беглецов и незваных гостей. Виола медленно спешилась, подхватывая коня под уздцы. Она отошла в сторону, привязав верного друга к ближайшей сосне, поодаль от рабов и лошадей темных всадников. Животное тут же начало жевать ветки и хвою, измотанное дорогой и мрачной атмосферой леса, в котором оно раньше никогда не бывало.

Продолжая стоять недалеко от своего коня, она попыталась теплее завернуться в легкий плащ и наблюдала за происходящим. Дисциплине похитителей можно было позавидовать: армия есть армия, но синхронная работа, слаженность действий без лишних объяснений и слов - это скорее дело регулярных многочасовых тренировок, полной самоотдачи и постоянной собранности. Именно эта черта их поведения больше всего поражала - война давно прошла, закончившись не в пользу темной стороны, изрядно лишив последнюю сил, ресурсов и последователей. Но нет, перед ней не были побежденные и сломленные. Они сделали шаг назад, укрывшись в родных землях и замолчав. А что происходило за этой границей - одному богу известно.

Спешившийся Командир подошел чуть ближе и кинул ей в руки свернутую в тугой рулон звериную шкуру, попутно направляясь к разгорающемуся костру. Пока часть воинов занималась лошадьми, другая - разворачивала лагерь. Были поставлены невзрачные, но надежные дорожные палатки, один из всадников быстро собрал сухие ветки и подготовил кострище. Еще пара человек занималась поздним ужином - собрав у всех небольшие котелки, они насыпали в каждый порцию крупы, заливая чистой водой. Некоторые из воинов уже снимали свои доспехи, осматривая их на предмет повреждения и аккуратно складывая недалеко от места ночлега. Мужчина, стоящий ближе всех к Виоле, снял свой шлем, сделав глубокий выдох, выпуская клубы белого пара в воздух. Длинные до плеч волосы были немного растрепанны, поперек всего лица красовался глубокий шрам. В какой-то момент он почувствовал на себе чужой взгляд, и встретившись с девушкой взглядом, быстро отвернулся и пошел прочь.

Все происходящее казалось девушке до жути обыденным! В сущности, это был такой же военный поход, в которых она принимала участие до этого как представитель дипломатической миссии. Разве что не с целью защитить или очистить границу от разбойного люда и нечисти. Все та же суета вечером перед ночлегом, те же пленники в цепях и ошейниках, только не дроу, оборотни и вампиры, а люди. Командир у костра, отчужденное поведение воинов по отношению к ней и ее коллегам - люди, ведущие войну за столом переговоров были не в почете у тех, кто шел порой в рукопашную.

Виола закуталась в предложенную шкуру, через какое-то время стало теплее. Она даже попробовала подойти к пленным, чтобы попытаться успокоить и оказать какую-нибудь поддержку, но стражники недвусмысленно подались вперед как только та пересекла дозволенную дистанцию. Не желая вступать в спор с более сильной стороной, она тихо и незаметно скастовала незримую сферу вокруг пленных, повышая температуру воздуха вокруг них до более комфортной. В ответ последовали проклятья и даже плевок в сторону дипломата; напуганные и уставшие пленники не видели добрых мотивов ни в одном ее поступке. Но это не огорчало девушку, она все понимала и глубоко сочувствовала происходящему.

Вернувшись к своему верному другу, девушка последовала примеру окружающих и сняла кожаный доспех, положив недалеко от снятого седла. Она прошла мимо располагающихся всадников, приблизившись к костру и присев недалеко от Командира. Так выходило, что он был единственным, кто готов был с ней разговаривать; всадники были настороже, а возможно, это издержки их воспитания и этикета внутри команды. Она ничего не знала о них, поэтому могла лишь гадать о причинах.

Командир не спеша расстегивал ремни своих тяжелых доспехов, периодически осматривая и складывая рядом с собой. Наконец, был снят шлем, и девушка смогла увидеть не только глаза, но и лицо того, кто пригласил ее в столь необычное путешествие. Перед ней было отнюдь не чудовище, которое она ожидала увидеть, и не обезображенное войной лицо - его глаза были скорее просто уставшими, будто прожили далеко не 30-40 лет, а сотню и не одну. Доспехи также оказались не такими уж и большими, Всадник сам по себе обладал мощным телосложением и высоким ростом. Девушка старалась вести себя сдержанно, поэтому вскоре отвела взгляд на играющие языки пламени. Постепенно становилось жарко, и медвежья шкура осталась висеть лишь на ее плечах - кутаться смысла уже не было.

- Спасибо, что не дали замерзнуть. Я не ожидала гостеприимства,  - тихо поблагодарила она Всадника, продолжая смотреть на танец пламени в ледяной кромешной тьме.

***
Годами ранее, поместье семьи Иберис, поздний вечер.

От него уже не было вестей несколько недель. Как на зло, лил дождь весь месяц, заставляя чувствовать себя еще более одинокой и вынуждая разум рисовать самые ужасные картины и последствия его очередного путешествия. Дверь хлопнула, он вернулся.

Девушка кинулась в коридор, одетая в вечернее платье и легкую шелковую накидку. Медный подсвечник с тремя горящими огоньками давал мягкий уютный свет, прогоняя мрак с обитых тканью стен, пробегая блеском по масляным картинам с портретами предков и текущего состава семьи. Оставив источник света на ближайшем столике, она бросилась к его мокрой от дождя фигуре. Крепко обняв и прижавшись, не смотря на уличный холод, она пыталась без слов рассказать и показать, чего ей стоили эти недели ожидания.

- Ну-ну, хватит, - ответил он, осторожно и несколько отстраненно проводя рукой по ее оголеному плечу. Девушка в недоумении посмотрела на возлюбленного.
- Ну-ну, хватит? - повторила она, - Ты ведь ушел, не сказал ни слова - куда, почему, когда вернешься. Я не знала, что думать! Да иди ты куда хочешь, но не заставляй жить в полной неизвестности, это настоящая мука! Ты вообще не давал о себе знать неделями!

Она сделала шаг назад, впрочем, он и не пытался ее удерживать.

- Что происходит? Ты думаешь, я не знаю, что увлекало тебя в последнее время? Да вся библиотека перерыта!
- Ты сменила сферу деятельности? Переквалифицировались в следователя? Похвально, тоже идешь вперед.

На какое-то время воцарилась тишина; он прошел в гостиную, не снимая мокрый плащ и не выпуская из рук дорожную сумку. Приблизившись к камину, он взял небольшой двустворчатый портрет в медной обложке - знаменательный день, когда они решили быть вместе. Проведя большим пальцем по щеке девушки на портрете, он закрыл его и убрал в сумку. Когда Виола решилась войти, он собирался уже уходить.

- Мне кажется, лишние слова не нужны. Ты хоть и юная, но ума у тебя ведь хватает, правда?
- Пожалуйста, не надо, - все черты ее лица были напряжены, а из глаз вот-вот готовы были бежать слезы, - Пожалуйста… Почему ты хочешь так поступить? Неужели все это не так важно, все это стоит того, за чем ты гонишься? Есть же и другой путь…
- Другой путь? - усмехнулся мужчина, - Сидеть в четырех стенах с «великими мира сего», воюя лишь за столом, как мальчишки играют в солдатики, кутаться в шелковые одежды и песцовый мех. Да ты жизни не знаешь, крошка. Ты понятия не имеешь, что твоя жизнь здесь и сейчас - не более, чем иллюзия. Извини...
- Пожалуйста… Нет, пожалуйста, - умоляла она, уже отключаясь от реальности, приблизившись к нему и пытаясь удержать своими поцелуями и любовью.

Через мгновение он уже освободился из объятий, напоследок вдохнув аромат волос и кожи своей молодой жены. Прижавшись к ее лбу своим, он сказал последнее за последующие несколько лет:
- Ты - моя слабость, и ты это знаешь. Но сегодня я готов платить по счетам.

Девушка осталась в комнате, по-прежнему сжимаясь от боли и душевного потрясения. Плечи сотрясались от тихих рыданий и разрывающей боли. Когда она выбежала на улицу, его фигура скрылась за стеной дождя. Она пыталась кричать, звать, пока вскоре оклик его имени не сменился криком боли, поражения и утраты. Это был конец, он ушел.

Отредактировано Виола Иберис (17-10-2017 00:13:40)

+1

13

- Вы все еще мните нас варварами, - демон копошился в потертых кожаных подсумках, что-то безуспешно выискивая, - но это не так. Вы мой гость, вы гость Ордена и это многое значит, - наконец, мужчина вытащил старую резную курительную трубку и принялся набивать ее "трубочным зельем", - все эти люди вокруг вас готовы отдать свои жизни, если это потребуется, чтобы обеспечить вашу сохранность, белая дева, пусть вы для них и чужак. Не обижайтесь, что они относятся к вам с опаской, каждый из них пережил слишком многое от светлых существ, чтобы столь безрассудно доверять им, - прикурив угольком от костра, Кельтазар выпустил густой клуб сизого табачного дыма, блаженно прикрывая глаза. Многие всадники, вестимо, следуя за командиром, взялись за курево - маленькую, дрянную солдатскую радость, окружая костер ароматным дымом, - к тому же, сколь вы не знаете нас, столь и они не знают вас. Всадники пребывают в Орден совсем еще маленькими детьми. Всю свою жизнь они учатся и выживают, они не служат в армия как ваши воины. Они живут в ней. У нас нет пенсий и выслуг лет, нет иного дома, куда мы можем вернуться бравым ветераном, чтобы обзавестись женой и детишками, вспахивая свой клочек земли. У нашей присяги нет срока давности, да и плох тот всадник, что умрет в постели. Даже те, кто милостью Рилдира не познал вкус смерти, сраженной столь редкой для нас болезнью - старостью не становятся обузой. Они учат все новые и новые пополнения наших рядов так же, как учили их самих и, если так случится, что им дозволят выйти в поход, они с радостью сложат головы под вашими мечами, прекрасная госпожа. Иные же находят конец своего пути в ритуальных схватках, где почетным является смерть. Мы не боимся ее, мы танцуем с жнецом с самых малых лет. Ведь смерть - это лишь возможность встать в войско Спящего в ином мире. Смерть не повод отречься, милая дева, смерть это лишь часть пути...
В голосе демона чувствовался легкий религиозный азарт и сладкое урчание хищника, готовящегося к прыжку. Закрывший глаза культист не прервался даже когда со стороны пленных послушалась какая-то возня и полные боли крики, смолкшие после хлестких ударов плетьми. Всадники, доселе молчавшие, словно изваяния, затеяли тихие разговоры друг с другом, как всегда ни о чем, лишь чтобы скоротать время. Их голоса, уставшие, тихие, звучали мерным гулом, в котором стороннему слушателю можно было различить лишь отдельные слова и обрывки фраз. Что-то о новом ремне, что-то о какой-то девице из таверны, что больно приглянулась воину, а пара бойцов, едва различимо слуху общались о какой-то заначке с брагой, кою неприменно следовало употребить по возвращению из похода. Орден весьма спокойно относился к выпивке, но пьяниц никто не любил, считая это недостойным темного воина. Что не мешало большинству искать истину в той самой браге. К сожалению, доступ к винам у культистов был весьма ограничен.
На появившегося из темноты солдат, что бросил к ногам дипломата какой-то небольшой окровавленный кусок мяса никто из мужчин не обратил особого внимания. Оные были куда как более заняты горячей кашей с кусками вяленого мяса, щедро посыпанной измельченными сушеными травами и кореньями. А один из всадников, с уродливым шрамом через лицо даже протянул девушке чистую тряпочку с горстью ягод и очищенных орешков под насмешливый взгляд Кельтазар, шепотом предупредившего дипломата что не стоит отказываться. Крей, хмурый солдат, редко кого одаривал кого-то такими знаками внимания и, лучше бы не отвечать тому на проявленное дружелюбие оскорблением. А отказ трактовался бы именно таким образом. Так же, шепотом мужчина предложил девушке поделиться с остальными, как ответный знак и прервался лишь когда брошенное солдатом нечто коснулось земли.
- Никто не смеет оскорблять гостя Ордена, госпожа. Таковы наши законы.
Остальные мужи и вовсе не посчитали чей-то отрезанный язык достойным поводом чтобы отвлекаться от еды и пущенным по кругу кожаным бурдюком с какой-то пряной выпивкой. В ней явно чувствовался хмель, пробиваясь даже сквозь пышный букет травяных вкусов. Кто-то из бойцов здорово постарался, готовя напиток. А, пусть и небольшое количество подсохших лепешек и вовсе превращали ужин в подобие пиршества. Ну, в любом случае, в походе, таковым оно виделось культистам, редко когда способным побаловать себя извсканными блюдами южан. Чего лгать, многие и вовсе никогда не пробовали иной пищи, кроме как готовившейся по ту сторону Скалистых гор.
Хмель, растекшийся по жилам всадников, веселил тех, заставляя говорить чуть громче, а шуткам проскальзывать чуть чаще. Разве что ругань по большей части сдерживалась недвусмысленными намеками демона. Оный не хотел пугать такое редкое чудо, как женщину в их компании грязными солдатскими шутками. Хотя, к чести культистов, оных было в разы меньше чем у обычной солдатни. Религиозное воспитание сказывалось.
Демон испытывающе разглядывал дипломата, ожидая ее реакции на столь необычный "дар" от Ордена. Язык ее соплеменницы у ее ног, она сама в кругу темных "монстров" мечтающие о сожжении родных для нее земель. Как же поведет себя красивая барышня в этой ситуации. Сможет ли отречься от преследующих ее учениях о тьме или же примет иные нравы как должное. Хотя, столь ли уж иные? Культ был лишь проще и честнее, без лишних интриг и лживых улыбок. Без обмана, с открытыми чувствами. Пусть среди оных в особом почете были свирепость и ярость. Кельтазар верил, что у белокурой есть шанс увидеть все окружающее ее иначе. И, пусть даже она не останется с ними, пусть она предаст каждого из здесь сидящих, описав их лица, указав тропы, по коим они шли. Но, то зерно, что он намеревался посеять в ее душе, могло распространиться и на иных. И через годы, по тем же тропам будут идти паломники, желающие присягнуть иным знаменам. Так было, так будет.

+1

14

Девушка внимательно слушала Всадника, наблюдая за поднимающимися вверх клубами едкого для некурильщика дыма. Теплый свет огня мягко ложился на черты лица полуночного собеседника и окружающую двоих походную суету, раскрашивая мрачные образы переливами теплых тонов. Рассказчик из командира был хороший, поэтому Виола с живым интересом впитывала каждое сказанное им слово, не решаясь перебить ни на минуту. А ведь вопросов у нее было немало.

Поглядывая украдкой на спешившихся воинов в ее уме пытались уложиться две абсолютно противоположные концепции, которые еще предстоит «подружить» между собой, и лишь тогда составить какое-то свое личное мнение. Дипломат продолжала делать свою работу, изучая культистов и их повадки, пытаясь параллельно придумать способ вызволить людей, попавших в их плен. Не было путей отступления - дверь в этот неизведанный мир закроется бесповоротно, стоит ей устроить дебош и под шумок увести пленных. Да и куда, впрочем, уводить? Всадник предупредил о ловушках. К тому же, не смотря на уверенные магические практики, похитители превосходили числом. И запросто могли сменить щедрую милость на праведный в своем понимании гнев. Все эти доводы в полной мере позволяли Виоле свободно окунуться в омут, в который она не так давно ступила. Было бы нечестно лукавить перед собой - она последовала за ними сама, по своей воле.

Виола еще только-только начала узнавать врагов своего народа, но проявленная человечность, которую никто из светлых не хотел ни видеть, ни признавать, не могла не трогать. Жестокие порождения Тьмы не давали гостье замерзнуть или голодать, предложив даже не солдатскую стряпню, а бережно собранные дары леса. Протянутый белоснежный платок смотрелся резким росчерком на мрачном полотне художника. Присевший по другую сторону от нее всадник со шрамом проявлял знаки внимания не красивыми речами, в отличии от придворных лордов, а безмолвно и на деле. На белоснежных девичьих щеках выступил легкий перламутровый румянец, когда она робко принимала его дар по совету Командира. Товарищей смешили знаки внимания своего собрата, но, видимо, репутация у последнего делала свое дело, поэтому смешки были тихие и сдавленные. Шутить в открытую не рискнул никто.

Внимание воина, дружелюбное согласие других всадников разделить с ней угощение, внимательные советы старшего и его повествования о их интересной, непростой, чужой жизни - все это заново открывало культистов в ее глазах. Теплый костер, запах хвойных деревьев, наконец открывшееся над путниками северное небо с россыпью далеких звезд создавали особый антураж происходящему. Казалось, что она не здесь и не сейчас.

Созданная иллюзия оборвалась быстро; Виола даже не сразу поняла, что произошло - милость к ней обращении и дружественный настрой беседы заставили девушку забыться. Окровавленный клочок плоти характерной формы лежал у ее ног, все еще истекая кровью. Будучи в шоковом состоянии она подняла глаза вверх, взглянув исподлобья на солдата, оказавшего знак уважения гостье. Когда произошедшее дошло до ее сознания, перламутровый румянец сменили ужас и гнев в будто остекленевших глазах, костяшки пальцев побелели, сжав кору поваленного дерева, на котором размещалась компания.

- Никто не смеет оскорблять гостя Ордена, госпожа. Таковы наши законы.

Отведя лицо в сторону и закрыв глаза, мысли проносились вихрем в голове. Устроить бурю; воспользоваться моментом, когда они сняли свои доспехи, вложив мечи в ножны и отложив оружие в сторону. Пустить цепную молнию и по тем, что справа, и по тем, что слева. Поставить на колени солдата, поразить его ударом грома. И только нетронутому этим гневом и яростью Всаднику посмотреть в глаза и сказать, что ее дипломатические начала не предполагают исключение радикальных методов переговоров.

- У Ваших… воинов достаточно резкие методы разрешения… споров… и способы показать свое уважение, - тихо произнесла она и после продолжила, снова найдя в себе решительность и силы посмотреть в глаза старшему из культистов, - Тем не менее… Я ценю Ваше гостеприимство и милость...

Это было большее, на что она способна. Не стоило забываться. Не стоило упускать из головы, с кем имеешь дело. Их нравы, их поведение не вязались ни с личным представлением, ни с тем, что происходило прямо сейчас. Все это казалось квинтэссенцией высокого отношения к одной персоне и в то же время редкостной жестокостью и прямоты к другой. Ей определенно требовалось значительное время, чтобы понять их.

Не в силах больше созерцать плоды дарованного уважения, девушка решила «похоронить» принесенное солдатом, изрядно присыпав его зачерпнутой холодной, влажной землей. Понаблюдав еще некоторое время за активным общением всадников, вежливо поулыбавшись их солдатским шуткам, она так и не решилась начать разговор снова. Ощущая на себе изучающий взгляд Всадника, она пыталась найти ответ, почему же все-таки он позвал ее с собой. По сути... Гресская посланница ни чем не отличалась от тех, кому выпала участь быть жертвой на камне в храме спящего - положение в обществе, богатство, казалось, не имели для них никакого значения. Как знать, возможно, она была частью этого злого умысла. И если да, то хватит ли ей смелости играть в предложенную игру до конца?

Девушка встала, бережно поправляя медвежью шкуру на своих плечах и кутаясь в нее плотнее. Вновь поблагодарив воинов за проявленное гостеприимство и проведенный вместе теплый вечер, она поделилась с ними своей искренней улыбкой и легким поклоном. Перед тем как окончательно уйти, девушка незаметно для окружающих положила ладонь на плечо Командира, в какой-то степени по-дружески сжав его и тихо произнеся добрые слова ему лично. Это был длинный день, наполненный крайне противоречивыми явлениями. Сейчас ей требовался сон.

Отредактировано Виола Иберис (17-11-2017 20:47:14)

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Где кончается дипломатия, начинается война