http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » [4-acts] Перед войной.


[4-acts] Перед войной.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s7.uploads.ru/KNmlv.png
avant la guerre

Участники: Райнер Экхард, Один фон Тив, Гоц(гм).
Место: Рузьян, земли к северу от Видавии, припорошенные снегом, изрытые курганами, покрытые лесами и холмами, речушками, озерами, ручьями. Земли опасных дорог, медведей, волков, едва верных баронов, разбойников и дикарей.
Время: Настоящее. Полгода от конца зимы, до конца лета.
Вставка: Тридцать лет назад начались беды Предела Видавии… когда первая северная война опустошила города и собрала кровавую дань с деревень. А после был Уэйк, пес правителя, убивший и сокрушивший тех дворян, что поддерживали Аэн’Лиров. Ныне тут земли неповиновения, презрения и гордыни. Кланы в холмах и лесах гордо вздымают головы над законом своих сюзеренов… никто не знает что или кто хранится подвалах баронских крепостиц там, в лесах,  на топях, в холмах и на туманных озерах. Эти земли необходимо собрать. Земли, в которых до сих пор можно встретить неразумных гигантских ящеров в поймах рек, где селятся в чащобах народы лесов, где магия природы берет свое. Эти земли, середина которых занята темным и огромным лесом, края и конца которому не видно, и в глубине которого живут магические твари, имени которых уже никто не помнит. Здесь, среди развалин замков, среди еле обжитых городков, крепостиц и деревенек, ныне идет Армия Рузьяна, и несет с собой объединение и возрождение. Хотя простой солдат и скучает по своему дому, детям, женам, матерям... но благо страны выше, куда выше мелких радостей жизни мужика.
Описание: Несколько месяцев назад были сформированы три штаба Рузьянской Армии. Южный, от Видавии и до самого Водного Предела… контролирующий, или пытающийся контролировать то, что происходит в землях Курфюршества, столичных земель. Восточный, от Межречья и до самых Братских Холмов, защищающий границу с Кримеллином, Кельмиром, Гресом и северной маркой. И западный, от Видавии и до самой погибшей Лоренеи... пытающийся вернуть побережью жизнь после стольких лет дикости и разделения. Это обширные земли, богатые ресурсами земли, на которых следует восстановить дороги, подчинить отбившихся от рук баронов и клановых дикарей.


Западный штаб:

Положение вещей.

la carte

Места

Природа

Земли

Отредактировано Гоц (23-12-2019 09:58:59)

+3

2

Это было феерическое выступление. Как по нотам сыгранная ненависть, слова, заражающие великим гневом. Маги-гвардейцы в черно-золотых одеяниях, нагрудниках и при оружии глядели через прорези беэмоциональных масок на солдат. Латники Фертона зарычали первые, воздев к небесам свои булавы, топоры и мечи. Солдаты прочих отрядов ответили кличем еще более громким и по огромной замковой площади пролетело громкое “Ура”. Эльфийская часть наблюдала с обледенелых балконов своего чертога, они небрежно и плавно точили клинки, бегло говорили друг с другом на своем наречии, пока люди на площади драли глотки. Гномы вовсе не пришли, им все эти человеческие показательные построения не нравились, и они спокойно трудились в своих кузнях за хорошую армейскую монету. Маги, нанятые или призванные из деревень за добрую плату тоже не участвовали во всем этом. Да, огромное построение под снегопадом на рассвете прекрасного дня. Да бой барабанов, да лошади, да восемь грифонов… да… да...  но все это было началом. А потом разделенные отряды под властью своих командиров разойдутся по постам, получат особые приказы, продолжат шпионить, убивать разбойников, преследовать толпы дикарей, отбивать атаки лесных тварей. Прибытие Брюна фон Эйсфилда было встречено на ура. В прямом и переносном смысле. Грёхтен целую неделю трудился с лагерными шпиками, чтобы распустить великую славу о темной лошадке нового фельдмаршала. Имя его до того не было прославлено, крестьяне не знали ни одной песенки об этом человеке. Но разведчик постарался. Вон как люди встречают его. Даже кухонные девки вышли на мороз трясти платочками. Всюду цветастые гербы рыцарей, баронов, баронетов, графов. Черти что… черти что для оборотня, который глядит через бойницу в своей башенке.
    - Солдат потом нужно будет привести в чувства, Райн… они так воодушевлены его речами, что сейчас их канавы копать уже не заставишь. - Улыбнулся Один, разглядывая цветастые процессии прибывающих всадников. Фельдмаршал не оставил замок без защиты, гарнизонные вояки все также глядели с длинных стен в утренние поля вокруг. Городком выстроились где-то внутри магические теплицы. Раньше Один даже не знал, что магию можно использовать так… в хозяйстве. Но нет, один светлый маг или друид, или жрец хотя бы нижайшего уровня способен был излечить небольшой гурт овец, маленькое стадо коров, починить солдата, что закашлял или нескольких солдат. А гномы и эльфы, что пришли сюда своими знаниями в артефакции, рунистике, алхимии, магии как таковой, облегчали дело. Да, все еще была нужда в фураже, все еще центры не были закреплены, а магов было слишком мало направлено из центральных земель, но они учились, приспосабливали эту местность под себя. Посты расходились вширь на запад и восток, из земель южнее подходили прочие составы, подкрепления из восточного штаба, который мог похвалиться хорошей численностью войск за счет плодородного Межречья, где войны не видали давным-давно. - Нам надо придумать что-то еще для обеспечения. Мы ставим посты слишком медленно, и передвигаемся как гусеницы по этим землям, сообщение дурное, маги вроде как облегчают работу, артефакты, но нехватка, слишком быстро растем, скоро окупать себя перестанем. - Один обернулся в свою комнату наверху, поглядел на сидящего на тумбочке командира эльфийского отряда. Грёхтен тоже был здесь. Был здесь и Райнер… вот и все. Это не было советом, просто собрание, маленькое и довольно скромное, без вина, без криков, без огромной глобальной карты под ногами. Только клочок пергамента на кровати, пустые места на котором очень медленно уступали чернилам, эти территории были незнакомы Западному Штабу. 

   - Солдатам нужна муштра…- кратко ответил Райнер потирая свою редкую бородку и хмуро глядя в окно.
- Всего сразу не добиться. Чтобы были успехи, нужны реформы и время. - Райнер обернулся к Одину, и он улыбался, как-то просто, по-дружески. Его взгляд был уставшим. Этой ночью он работал над постами и разглядывал чертежи фортификаций и разных армейских сооружений со старшими пионерами. Поскольку Райнер обладал большим опытом войны северной компании, то неплохо смыслил в фортификациях и их применении. Большое внимание он и пионеры уделяли башням - это был очень важный элемент. Достаточно широкая и высокая башня, могла сдержать натиск сотни человек, а при поддержки дружественных отрядов - до целого батальона!  Но  сейчас армии не хватало опыта и ресурсов. Пока всё это ополчение не станет регулярной армией или хотя бы её подобием, нельзя надеяться на её качество.
   Совсем недавно Райнер взял себе новое имя - Марк Фабий Марцелл, но  друзья называли его по-прежнему Райн. Хотя рыцарь хотел, чтобы солдаты помнили его под новым именем. Он ввёл в некоторые подразделение, включая вверенное, новые дисциплины и правила. Так он уповал на то, что сможет постепенно преобразовать эту грязную  толпу хоть в некое подобие войска.

    - Время и реформы… времени у daestlirrin не так много, а реформы… надо думать быстрее, и действовать быстрее. Вас окружают враги, пока вы танцуете на площади ради своего генерала. Если кольцо сомкнется, то мы уйдем, не проливая бессмертной крови своих сородичей. Вы останетесь наедине со своей глупостью и нерасторопностью. - Произнес Ди'Аллех Фелл'Ойен. Его интерес во всем этом медленно таял. Таяние это началось, когда с юга из Беласского Баронства стали приходить ему лично магические известия и знаки. Отец хотел отозвать три сотни своих сородичей обратно. Раскол множился… Рузьян трещал по швам. Ныне любой разбойник с Трихдоровских топей, или любой полудикарь с земель Предков мог заявить, что является королем по древнему праву. Сильная рука правителя могла ткнуть всех глупцов мордой в землю, но где сыщешь правителя сейчас, когда трое называют себя таковыми и созывают знамена чтобы воевать между собой?
     - Нам все еще угрожает с юга Третьяр, с севера тей Ронна, кем бы он ни был... и дикари, а за ними уже и Лоттон с его претендентом. После казуса на Дримме Третьяр плевать хотел на наши условия. Либо перестаем преследовать его ковен, либо он нам Видавию вспять повернет, и станцует на останках утопленников, чертов идиот. И после этого наш разведштаб называют слабым в Канцелярии. - Грётхен оставался абсолютно недвижим и спокоен несмотря на явное раздражение. Сумеречный эльф-разведчик не спускал взгляда со своих пальцев. На левой руке их было всего четыре. - Из наших побед только должное по праву подчинение Феалоте и Корндаля… и те слишком близки к предательству наших обязательств и слабо верят в силу Людовика Эста.
      - Остановитесь… -Спокойно прервал его Один, разглядывая лежащую на кровати карту. - Да, проблем много. Разбойничьи бригады, дикари рузьянского леса, маги-отступники. Мы выделили их, теперь нужно думать о том, как нам с ними справиться или договориться. Планируем операции, как и должно военному штабу. Где усилить наше влияние, где ослабить, кого куда послать, где запросить больше ресурсов. -Один оглядел малый штаб… было стыдно за то, что они собираются в его башне, а не в пышных залах. Но пока нужно было решать все здесь малым советом доверенных лиц, молодых и еще не столь закостенелых.

   - Военное время не самое лучшее время для разбойников…- произнес Райн. - Впрочем, да - в тылу они могут причинить кучу проблем, а про магов-отступников и говорить нечего. Но перед лицом войны - разбойники меньшее, что должно нас волновать. Меня больше беспокоит снабжение…- рыцарь выглядел хмурым, но его общее настроение не было подавленным и говорил он увереннее.
  - Самое сложное - это первые шаги, а дальше с обеспечением всадников и всех остальных корпусов войска - о разбойничьих проблемах на тракте можно забыть, но из-за ослабления военного присутствия в других частях наших земель, уровень преступности заметно возрастет, что очевидно. И хватит с нас речных битв. - Райн улыбнулся отходя от окна. Он медленно приблизился к карте лежащей на кровати, но почти не смотрел на неё.
   - Важнее всего выбрать сейчас то, что угрожает нам в первую очередь, а не гнаться за всеми зайцами сразу. Вопрос, какого зайца? В любом случае, я как и прежде буду работать с солдатами изнутри. Что не решит штаб - сделают воины. Это будет тяжёлый путь из крестьянина - в солдата, из юнца - в ветерана.- Рыцарь усмехнулся собственным словам. Больше всего его раздражало то, что значительную часть времени штаб проводит в размышлении, а не в действии. Нет, наличие штаба было к сожалению необходимым. Вся планировка и все важные цели планировались в штабе. Ни одна стратегия не признавалась без проведения штабного совета. Проблема в том, что  прошлая система “полководцев” - исчерпала себя со временем, а когда-то от совещания и до битвы было не более одного дня - не то, что теперь.  Всем опытным воякам известно, что способов победить врага тысячи. Удар по снабжению - диверсии, манёвры в тылу врага и подкуп разбойньчих ватаг. Проблема была в том, что враг может действовать точно также, а потому непременно тоже необходимо думать о защите...

    - Перед нами не зайцы. На зайцев ставят силки, травят их псами, они бегут прочь от врагов. Нам же достались волки и медведи. Если не разберемся с каждой из задач своевременно, то придется отойти к Видавии. Здешние земли не шибко хорошо нас принимают, куда легче крестьянам было под пятой Красной Бетани, Сэмюэля Скагса, Гёца Мэриадока и прочих разбойничьих старшин. Здешние феодалы откупались от разбойничьих дружин… не так давно начали даже заводить с ними дружбу. - Грётхен потер скулу. - Крестьяне вовсе поддерживают “благородных разбойников”, так-что...
    - Проблемы ясны. Дипломатию, логистику и прочее оставьте на тех, кто протирает задницу здесь, на меня и моих людей. - Нахмурился Один, коему тоже хотелось перейти к делу прежде, чем снег растает и снова выпадет. Он похлопал Райнера по плечу, одобрив прямой и скупой переход к делу. - Я слышал, Ланрэ дан Хоу использует своих капелланов и проповедников как послов к некоторым баронам и баронетам. Обещания, одобрение браков, удовлетворение претензий, выделение денег из казны, смена упертых баранов на стадных овечек. Попробуем работать также. Кнутом и пряником, как всегда делали. - Вигберг поглядел в узенькую бойницу, провожая взглядом Брюна, который намеревался навестить своих командиров в большом зале, воодушевить их наставлениями из Столицы и новыми условиями армейской службы. Уступками, земельными наделами, кои должны будут перейти в руки служилых вояк, платы и отчисления из казны. Один мысленно усмехнулся… война еще не началась, шкура освободившихся земель уже поделена. - Что до разбойников. Да, они работают с крестьянами, но за население плотнее мы взяться пока не сможем, начнем с верхов и придумаем, как разыграть этот вопрос в нашу пользу. - Хозяйственник потер бритую голову, лазурные глаза коснулись главного разведчика, эльфийского командира и человечьего командира контрформы. - Ковен Третьяра угрожает в основном восточному штабу, Уэйк либо сам с ним разберется, либо придется думать и об этой проблеме, но не сейчас…
    - Сейчас… Дюрих мон Рихт дал ясные указания. Уничтожить членов Ковена нужно как можно быстрее. - Грётхен глядел на Вигберга спокойно, глаза сумеречного эльфа бесцветно предостерегали, говорили “То, что приказывает Рихт - надо выполнять”. Рузьянский барон поморщился, опершись о каменную стенку.
    - Работайте, незачем тыкать меня носом в ваше дерьмо и говорить “убирай”. Вы разведка или где? Я не знаю о Третьяре ничего. Где донесения о его силе, о месте его нахождения? Сегодня его видят под Маленборном, завтра он уже на Киренне, одно донесение смешнее другого. Когда Канцелярия даст мне более прямое указание… вот тогда мы будем действовать. Только тогда Брюн сможет решить: куда, сколько и зачем солдат посылать. Закрыли тему. - Один глядел в пол, не желая отвечать на суровый взгляд сумеречного эльфа. Разведчик, закостенелый канцелярист, привыкший пытать людей, убивать неугодных и делать полезные для Рузьянского государства грязные дела. Разумеется, Грётхен мог решить все проблемы преследования Третьяра через прямое командование, отдать этому большие армейские ресурсы, лишив тем самым северные части воинов и застопорив большую часть операций. Он вообще мог многое… мог сегодня же доложить в Рузьян о том, что Вигберг отказывается подчинятся Рихту, тогда непременно всплыла бы информация о том, что в генеральском штабе заседает оборотень и голову Одина бы отрубили. Но все-же, закрыть рот было неправильно. Преследование Третьяра действительно было лишено перспектив, не сейчас, не для едва централизованного штаба.
     - Мой отец сообщал... Ковен Третьяра ищет союзников среди лягушачьих баронов в землях Предков и Трихдоровских баронствах. Если так - то Таэнка Ломинор сама возьмется за них, коли успеет. Южный и Восточный штабы не выполняют за вас вашу работу, незачем взваливать на себя работу их. - Кивнул Ди’Аллех, задумчиво разглядывая Райнера. - Люди воюют иначе, Экхард прав. Нужно делать безотлагательно, все что необходимо вы уже узнали, медлить вредно.
     - Хорошо, в сухом остатке подчинение Каррейна, Вальриды и западных Чащоб. Нам нужно проложить путь через их земли, поставить на колени баронов, дикарей, закрепиться там. - Вигберг С юга Брюн хочет послать тебя, Райн, возьмешь контрформу «Gweindillan», белые полосы твои, укомплектуешь их поддержкой, обоз вам выставят, грамоты я подготовлю, несобранными не уйдете. Ты пойдешь в Каррейнские Земли. Наши уже там побывали, мы пытались договориться с бароном Морнхоутом, но он перерезал отряд капитана Виллема фон Мерса, а обратно послал самого Вилла... с отрубленной правой рукой и левой ногой, как разбойника. В случае чего, хлеб из рук тамошних баронов не бери, соль тоже… именно на гостеприимстве Мерс потерял свой отряд. Дикари… я ничего о них толком не знаю, их немного, но они доставят тебе много проблем. - Барон кивнул, разглядывая карту. - С севера в Вальридские земли войдет Штайнмайер со своими красными топорами. В случае чего - держите связь и с севером, и с югом… и между собой не теряйтесь. Леса там глухие и дикие, но вы справитесь. Ди’Аллех, скорее всего вас перекинут южнее, к Видавии… пока решают бумажные проблемы с Химерами, потом найдут для вас применение. На этом… я все что Брюн мне велел передал. Будем думать над морским и наземным преимуществом. Рузьян превыше всего и так далее и тому подобное. Свободны. -Когда дверь закрылась, Один сел на колени перед кроватью, ткнулся рожей в соломенную подстилку и долго пытался продышаться.
     Полнолуние обещало навестить его через два дня, а сейчас ему жутко хотелось сырого мяса… А мысли о том, что корабль Намрода медленно плывет вверх по Видавии, чтобы обогнуть земли Руара и по топям добраться до земель Фреодегардов не покидали его.«Если вы желаете, мсье Вигберг… у меня на примете есть отряд бравых рубак из Лунной Пади, однажды их уже использовали в Кариде, не официально, разумеется… но подчинятся они умеют. Чистокровки, вашей жене они могли бы пригодиться, а я получил бы реальное подтверждение полезности оборотней и может потом взял бы их себе. Подумайте хорошенько, мсье Вигберг… у вас три дня, а после их возможно отправят на восток». И Один согласился, встретил их на верфи Манора и долго обсуждал с Намродом плату, условия сотрудничества, цели и задачи. Двадцать пять совершенно разных, но чистокровных оборотней отправились по Видавии к его жене. Туда-же Один отправил маленького Сигарда, но по суше и более прямой дорогой, с верным отрядом и прочими детьми из Манора. Кто-то сказал бы, что это опрометчиво… но сейчас Вигберг не мог оберегать их вовсе, а под стягами Рузьянской Армии и с защитниками дети могли добраться куда угодно… никто не посмел бы тронуть их, не получив петлю на шею. И все-же он жутко боялся, что ошибся. - Да? - Произнес Один, услышав как наконец поднялся по лестнице толстый счетовод, от которого несло книгами, мочой, едой и потом даже через дверь. - Входите, мсье Моден...

Отредактировано Райнер Экхард (30-12-2016 17:33:36)

+3

3

Один стоял на дороге, передав поводья белой норовистой лошадки скваиру. Рузьянский барон раскрашивал снег в желтый цвет. Позади из колоссальных ворот Ангель’Фира уходили на север отряды Белых Полос под предводительством Райнера Экхарда, а генерал Вигберг просто взирал на небеса и справлял свою естественную нужду.
    Скваир топотал носком сапога, разглядывая процессию. Трое гвардейцев в черных латах сидели на лошадях и наблюдали за генералом, чтобы никто не прибил его невзначай в момент наивысшей рассредоточенности. - Сюда фельдмаршал Брюн скачет, кажется! - Воскликнул против слабого ветра скваир, разглядывая черных всадников с золотыми львами на груди. Всадников двадцать как минимум. Рыцари поголовно, опытные вояки, некоторые чуть-чуть да маги. Рядом со старым Брюном скакала сгирдская ведьма, волшебница, чаровница, как угодно. Над ними парил большущий ворон, высматривая в окружающих Ангель’Фир неровных полях возможную засаду.
     Как он хотел вдыхать полной грудью на морозе и не чувствовать мириады запахов. Мозг его уже привык, что от солдат несет мочой, семенем и потом. Эти запахи перестали иметь мерзкое значение, лишь многозначный фон. Раньше ему казалось, что люди пахнут одинаково никак. Как мало Один понимал запахи. Теперь было сложнее. Людские голоса, мимика, жесты, повадки перестали быть единственными важными качествами. Запах… вот что стоит во главе этого мира. Закрой глаза, почувствуй как пахнет ближний, как много это о нем скажет. Что он ел, когда он спал, болен ли он, все оставляет свои метки, и только глупый человек игнорирует это. Энтони, Льюис, Хендрик, Виллем… выпрямились по струночке, оруженосец нервно сглотнул.
     Один промолчал, скорее из-за усталости, нежели из-за дворянского воспитания. Гвардейцы чуть распрямились и положили ладони на оружие. Барон поправил пояс, подошел к коню, снял флягу и вымыл руки. Пока одетый во все черное генерал взбирался на гневливую лошадь, прискакало облако пара… ну, фельдмаршальский кортеж. Один отер замерзающие руки о бедра и выпрямился в седле, разглядывая скачущего Брюна фон Эйсфилда. Позади него виднелась также фигура Грётхена. Сумеречный эльф-канцелярист отставал, от него пахло приятно, розами, мхами и сексом. Это было странно, слабые запахи, уступающие фону из пота, но все-же они чувствовались хорошо. Один втянул изящные запахи еще раз. Брюн был немного пьян, от него пахло семенем, пахло им и изо рта сгирдской ведуньи. Еще одна странность… старый фельдмаршал не был уродом, разумеется, но ведьма могла выбрать кого угодно в лагере, чтобы переспать. Пахло бумагой, чернилами и воском, донесение ли, приказы.
    - Ваше благородие. - Вигберг почтительно кивнул, стараясь выглядеть как можно более безобидным. Ведьма смотрела на него своим мягким бирюзовым взглядом. Она знала что перед ней оборотень, и все-же глядела мягко, с легким интересом. Генерал сразу дал ей понять, что трепаться об этом лучше не стоит, как-никак, генералом его сделала подпись правителя, и едва ли Людовик Эст не знал о проклятой крови своего барона. Брюн широко улыбнулся, сложив руки на напряженных бедрах. Его сладко терзала боль, которую подарила ведьма. Забавно, на старости лет найти себе любовницу в лице ведьмы.
    - Мсье Вигберг, вас то я и искал. - Молвил фельдмаршал, пока лошадка его медленно и капризно останавливалась перед лошадью Одина. Снегопад был похож на слабую пыльную бурю, мелкие снежинки неслись с запада, с моря, касались разрумянившихся щек, едва видно рассекали эфемерные облачка пара.
    - Сопровождаю контрформу Белых Полос, ваше благородие. Смотрю, чтобы каждая выписанная телега вышла из-за ворот, а-то не все наши счетоводы чисты душой. Ладно бы горсть гвоздей украли, да вот на доспехи, кольчуги перешли. Даже коней умудряются воровать и телеги. - Один смолчал об украденной девочке, которую один интендант записал себе в чашницы, а сам трахал каждый день в своей башенной почем зря. Теперь вон болтался в петле, идиот. «Я не хотел, это всего-лишь девочка, вы лжете, это неправда, кто донес, уберите руки, вы не имеете право» с горечью мысленно повторил Вигберг, вспоминая истошные крики пухлого мужичка. Солдаты сомневались, что петелька выдержит, но она выдержала, сломав хребет и убив чрезмерно похотливого счетовода. Одину от того лучше не было… грамотно считающие провиант люди на дороге не валялись. Хозяйственники были на вес золота, и вешать их ему не нравилось.
     - Да-да, ваша священная обязанность - мешать им воровать у великой казны благостного правителя. Мы все любим и чтим вас за это, мсье Вигберг. - Равнодушно похвалил его фельдмаршал, посчитав, что Один лишь изображает бурную деятельность. В этой армии все этим занимались. Изображали деятельность и воровали, ну и еще немного воевали. Рузьянский барон кивнул, приняв пустой комплимент и натянув капюшон плаща на бритую голову. В этот день было морозно и ради приличия стоило изображать, что холод действительно важен для оборотня. - К нам приходят очень дурные известия с юга. Вы помните Стаута? Он поднял знамена в Землях Предков и объединился с ковеном Третьяра. Старый бастардский род… он заявил, что сверзит с трона Людовика Эста и сам станет правителем, королем, императором, разные доносчики говорят по-разному. Суть одна… - Фельдмаршал замолчал, будто ожидая от Одина реакции, тот кивнул. Это ему уже было известно. - Что? Ни капли не удивлены?
    - Это прискорбно, ваше благородие, но это дело Таэнки Ломинор, мы не можем отводить свои силы на юг. - «Стаут… это вместе с ним мы пленили Рету Аэн’Лир. Вернее, она сломала ему нос и откусила ухо, а мне едва не снесла голову своим топором. Арроу, если бы старый рыцарь не дал ей по затылку рукоятью своего меча, мы бы скорее всего умерли… странно это, Стаут не казался мне сильным человеком, властным», подумалось ему. Вигберг все еще старался выглядеть обычным солдафоном и говорил прописные истины, дабы в один из дней ему не воткнули в спину дюжину ножей. Приходилось балансировать на грани.
    - Не можем… ну это мне лучше знать, что мы можем, а что не можем. Соберите шестую контрформу и направьте в поддержку столичным отрядам, я думал направить вас вместе с ними… - Вигберг чуть склонил голову и поджал губы. Брюн усмехнулся. - Но вы нужны здесь, успокаивать баронов, разбойников и дикарей.
    - У нас нет людей и денег для сбора шестой армии… - «Только если мы ослабим гарнизоны, но...»
    - Снимем с нескольких гарнизонов, деньги соберем со здешних налогоплательщиков. Срочная армейская подать. Людей вы донаберете потом, сейчас из столицы пришел ясный приказ, мы должны выступать немедленно. - Все выгоды данного предприятия… отсутствовали. Их не было вовсе, как мог рассчитать сам Один. Просто не было и всё. Они открывались для нападения и настраивали против себя местных крестьян, баронетов, баронов, графов, да всех кто только обитал в этих суровых землях. Они итак балансировали на острие кинжала.
    - Как пожелаете, ваше благородие… - Молвил Вигберг, не желая спорить сейчас. Надо было подумать, посчитать, расставить приоритеты, а потом уже спорить. «Вигберг, нам нужно захватить Гульрам, это приказ, просто возьмите и сделайте. Генерал, достаньте нам финансы, нам нужно полететь на луну. Эй, Один, дай мне вот такой большущий меч, чтобы стрелял болтами и делал пых в глаза врагов… достали», все вокруг любили решать, приказывать, командовать, а с проблемами функционирования приходилось разбираться обычному хозяйственнику, то-есть… ему. Понадобятся корабли - свали подсчеты на Вигберга. Нужно построить башню с частоколом… барон Вигберг у себя, просто постучись. Один улыбнулся дружелюбно. Вдали стало видно замыкающих тяжелых рыцарей, их собирать было тяжелее всего, и дворянин вроде бы даже заметил светлые волосы Райнера, раздающего приказы. Нужно было обмолвиться с ним парой фраз перед уходом. Может больше и не встретятся. - Разрешите идти, ваше благородие? - Фельдмаршал благодушно кивнул, а сам направился по заснеженной дорожке дальше. Скорее всего, старик хотел прогуляться и подышать свежим воздухом, не глядя на своих солдат. И вестимо, в армии ведь служили обычные люди.. ну и не только.

-Поторопитесь!- кричал Райнер махая рукой сержантам. Воины поспешно собирали вещи, проверяли своё оружие и припасы - они готовились к маршу. Они готовились к долгому и изнурительному походу на север. Им говорили, что это ненадолго или что любой враг будет разбит в щепки - в общем любую ложь или правду, что способна была их взбодрить и убедить в правильном выборе.
  Райнер глубоко вздохнул закрыв глаза. Он волновался. Волновался, как и любой другой командир на его месте. Сейчас его мысли занимало слишком много организационных моментов, таких как : обоз, оружие, маршрут, погода, сытые и подкованные кони, и прочие ресурсы, которые необходимы в армии, особенно инструментарий и вещи обязательные для возведения лагеря и фортификаций. В последнем рыцарь никак не сомневался. Рядовой воин, что привык стоять в одном ряду с простыми солдатами и сражаться вместе с ними в том же одном строю или уже в всеобщей кровавой куче, никак не ожидал, что получит под своё командование около двух тысяч голов, за которыми нужно: следить, кормить, одевать, управлять и прочее ужасное и напрягающее голову задание.
-Ох, чёрт…- наконец-то выдохнул рыцарь поправляя на поясе ножны с клинком. Он не обделил вниманием и себя. Нам нём была одета синяя бригантина поверх битого мехом подоспешника — доспех из пластин, наклепанных под стёганую льняную основу. Бригантина была крупнопластинчатой. Основа покрывалась бархатом, на котором был изображён герб семьи Вигбергов. Руки и плечи защищали наплечники, налокотники, наручи и пальцевые пластины. На ноги были надеты пластинчатые набедренники поверх кожаных штанов и кожаные длинные сапоги укрепленные стальными пластинками спереди. Райн не любил слишком сильно навешивать железо на ноги, чтобы у него была большая и не сковывающая свобода для движений. Для рыцаря ноги были самым важным элементов в бое на мечах, а стоять в одном ряду с тяжелыми рыцарями или пехотой, новоизбранный командир не планировал - правда бывает всякое. Втор
  Гербом семьи Вигбергов Райнер хотел отдать должное своему другу Одину и своей дорогой подруге и сеньоре  - Актории. Герб Вигбергов был отличительным знаком, по которому солдаты могли понять, что перед ними не чёрт с болота, а командир контрформы, правда существовала угроза, что враги распознают такую штуку, и Райнер рискует попасть под прицельный удар как полководец. К такому варианту рыцарь был готов, а потому многие дни не просто муштровал солдат, но частенько показывался им на глаза, чтобы они могли хорошо запомнить его отличительные внешние черты. К тому же, сложно забыть если не лицо, то белые, как снег, волосы. Так что, в любой момент Райнер мог снять с себя герб. Но рыцарь не сильно то собирался спешить в стычку вместе со своими солдатами, если такой конфликт произойдет. Правда, Райн был больше воином, нежели стратегом, а потому доверие солдат он заслужил во многом ещё во время первой муштры, когда вместе с ними и для примера, выполнял разные силовые и тактические операции несмотря на любую непогоду. Таким образом, существовал шанс, что рыцарь также будет принимать участие в любой из возможных стычек. Но теперь он будет более осторожен и не станет увлекаться подобной затеей - слишком многое на кону. Сейчас Райнер больше всего хотел поговорить со своим другом, ибо знал, что  это общение может стать для него последним. Даже в час мира никогда не знаешь, что упадёт на тебя первым - светлая и добрая улыбка или тяжёлый и острый топор!

     На бритой голове поселились снежинки. Укрылись порошей и командирские оплечья, стянутые подобием коллара. Они поддерживали армйский плащ Рузьянской Армии в черно-золотых цветах, черная стеганка, черные сапоги, черные перчатки, бледная кожа и сверкающие лазурью глаза. Вот и все, порода чёрных людей, коим не идёт носить синие рукава, фиалковые кафтаны, подштанники рыжего цвета и перчатки в тон коже. На груди висела подвеска с двенадцатиконечной звездой светлого пантеона, серебряная по виду, на деле же сплав меди, цинка и какого-то гномьего металла. Мелкой эльфийской вязью имя главного «Имира» перетекало в плавные изгибы бога-счетовода «Аэте», то уходило к «Тилее», что покровительствовала ветру и путникам, и далее, лучезарная Играсиль, матерь богов. Оборотень не мог отказаться от них. Светлым богам поклонялись все в его роду, от Вигберга и до Тива. Пусть он не был традиционно верен этим богам, подобно жителям курфюршества, но этих богов он знал. Он видел чудеса и магию, дарованную Имиром и Играсиль, читал их заветы с детства, будучи раненым или больным неистово молился (хотя после, как и все прочие - забывал о них). То, что он обращался в гигантскую кровожадную тварь время от времени не меняло прошлого и настоящего. Богов так не меняют.
     Впереди виднелся всадник на громоздкой боевой лошади. Дестриэ в попоне выдыхал пар. Копыта его были обмотаны, он энергично дергал шеей, разглядывая окружающий мир с долей презрительной покровительственности. Он хотел топтать, убивать, позабывший о своей травоядной сути хищник.  Бесстрашный рыцарский конь, сшибающий десять пехотинцев в ряд на полном ходу и трогающийся с места так, как другие кони не могли. Вольный рыцарь из Кримеллина проехал прочь, догоняя интеданта. А метрах в сорока, посреди роя офицеров, на коне восседал полуайрес. Один улыбнулся, обходя повозку стороной и разглядывая улыбающимися глазами друга. Тот выглядел как балладный рыцарь, честный малый, убивающий лишь злодеев, темных прихлебателей Рилдира. Рыцарь, без сомнения верный своему правителю, который нуждается в нем. Разумеется, крестьяне пошли бы за ним, даже если он не представлял из себя ничего, лишь пустую картинку. Один был рад, что его друг не просто картинка.
      - Хей! - С клубами пара вырвалось изо-рта Вигберга, когда он слез с коня, передавая поводья сквайру. Гвардейцы следовали за ним. - Не думаю, что ты сможешь уехать не ударив по рукам со своим другом...  - Один похлопал по плечу отступающего солдатенка, и подошел к лошади балладного рыцаря. Ладонь его легла на поводья командирского коня, тот фыркнул, учуяв оборотня. - Я вроде бы выгадал тебе пару баллист и грифона, вон в тех телегах всё это деревянное мракобесие едет. Людей выбрал получшее, но… всё-равно могут быть заскоки. Пока не уехал, можно еще чего-нибудь тебе дать. Всё-равно иначе помочь вам там я не смогу… - Переступая по снегу молвил он, протягивая руку другу.

  - Лучшее, что ты можешь мне дать,- оборачиваясь к Одину, произнес Райнер - ,это ночь в корчме за тёплым и сладким элем, где мы до утра рассказывали бы друг другу невероятные, пускай и приукрашенные, истории. - Райнер слабо и сдержанно улыбнулся. Его глаза выглядели уставшими и взгляд был тяжелым. Он приблизился к Одину почти вплотную, чтобы положить свою руку ему на плечо.
  - Всё, что можно было сделать - мы сделали. Правда мой конь, давно отвык от тяжёлой ноши, но он справиться.  Сейчас для меня самое важное - это не чёртовы земли Каррейна, а вернуться со всей контрформой домой. - слова рыцаря звучали неуверенно, но цель была ясна и очевидна. Только вот вернуть всю армию в целостности и сохранности - эта задача посильна только богам.
    - Я знаю, что ухожу далеко и в опасное местечко, где может быть “жарко” даже  суровой зимой. Но всё равно - береги себя!  Я должен знать, что для меня есть кто-то или что-то, куда я могу вернуться. - рыцарь вздохнул и опустил голову вниз закрывая глаза. Он нахмурился. - Я царство веры предпочитаю пустоте. - словно читая молитву произнес он убирая руку с плеча Одина. Теперь всё - хватит соплей, хватит печали. Настал момент поменять время страха на время действий. Настало время сломать в себе все сомнения и ринуться к цели.
Сейчас, Райнеру ничего весёлого и шутливого не приходило ему на ум.. Всё казалось кислым, серым и жалким. Как легко может многое измениться в глазах человека от одного лишь слова - война.
   
    Валил снег, а контрформа всё дальше тянулась к востоку, чтобы обойти цепь оврагов и крутых яров, а после перейти через извилистую Ангель’Фирскую речушку в полулиге от древней крепости. Красные лучи восходящего солнца посерели, облака и тучи закрыли небосклон. Один видел, как из ворот выходят последние телеги, армейские батраки. Конные разведчики Райнера уже разошлись от идущей вдаль колонны, сопровождая контрформу Белых Полос. Лысоватый старший интедант бродил, раздавал приказы обозным, те выезжали на дорогу в сопровождении солдат. - Постараюсь не умереть. Не умирай и ты… - Слова, в такие моменты слов много только у поэтов. Один понимал, что друг может вернуться в телеге с трупами, или не вернуться вовсе, и всё-же сказать больше было сложно. - Пусть боги хранят тебя и всех нас. Надеюсь, когда всё кончиться и мужики в деревнях будут пить за павших героев этой войны, за нас обоих не поднимут кружек. - Вигберг отошел от его коня, слабо улыбнувшись и разглядывая всадника. - Хватит слов, убей всех врагов Рузьяна, и себя убить не дай! Удачи, Райнер! - Усмехнулся он, ветер разметал генеральский плащ, Один стоял и улыбался, глядя вслед уходящей фигуре всадника. Для лишних слов у них будет будущее. Ныне пора говорить сталью.
    Когда Райнер ближе подошел к замыкающей части обоза, его настиг старший интедант, передав какой-то увесистый свёрток. Лысый мужчина, в бороде которого завелись снежинки, хмыкнул. - Это из кузни, мастер Корин сказал, что ваше оружие готово. Полагаю, дорогая штуковина, раз он её аж через меня передал, а не через какого-нибудь сквайра. - Его явно чуток задело то, что старшего интеданта, суть офицера-дворянина, пусть и обозного, используют для мелких передачек. Но это не было обидой, просто у него были другие заботы этой ночью, без странных передачек. Интедант кивнул капитану, а сам дал шпор коню и унесся вперед, чтобы дальше подвязывать лейты к обозным еденицам. Если бы не интедантский корпус, то все эти идиоты давным-давно разбрелись бы по колонне, поджирая то там, то тут, подворовывая и так далее. Формы, лейты, обозные единицы, за всем нужно было следить.
     Один же, запахнув плащ, побрел через ворота в Ангель’Фир. Метель занималась нешуточная...

«Красивые слова...» подумал Райнер глядя, бросая последний прощяльный взгляд на старого друга
Одина.
«Ладно. К чёрту слёзы и грусть - не впервой.  Мы переломим им хребет или заставить подавиться нашими костями, да?» он пытался подбодрить себя, но знал, что это ни к чему. На самом деле - это была не его война. У него просто не было выбора, иначе, он не являлся бы тем, кем  стал. Полученый клинок, рыцарь осмотрит позже.

Отредактировано Райнер Экхард (23-01-2017 15:02:16)

+1

4

604 год 11 тысячелетия, ночь с 30 на 31 средьзимья
Рузьянское государство, земли Кенриоля, Лисьи равнины
Крепость Ангель'Фир, твердыня Западного Штаба
Уход Ди'Аллеха Фелл'Ойена и его остроухих братьев


  Один Вигберг в эту ночь не мог ни уснуть, ни развлечь себя каким-либо отдыхом. Всё одна тревога была на его душе, и ничего более. Только она спутницей сопровождала его по присыпаным тропинкам Ангель’Фира. Шагала вместе с ним от одного сторожевого поста к другому, между понурыми солдатами, души которых также метались от одного страха к другому, от одной густой тени к другой. Жуткая госпожа заставляла всех их - рузьянских мужчин - суетливо копошиться в заботах и делах, перестраховываться, молчать, сжимать зубы и полубестолково шлятся, изображая бурную деятельность. Им бы может и хотелось заниматься чем-то полезным, но… бессмысленность не так давно стала главной чертой любого их занятия. Подлинная или ложная - никто не знал. Даже Один, вроде бы умудрённый солдат, делец, барон - но и он был бессилен под весом густой тени, которая с каждым днём всё сильнее давила к земле.
  - Я слышал, что вы не планировали нас провожать. Много дел, много забот... Очень рад, что передумали. - Ди'Аллех поправлял седельную сумку на своём скакуне и даже не смотрел в сторону прибывшего Вигберга. То ли стыдился, то ли горделиво отстранялся от… человека. В любом случае, у него были на это причины и Один это уважал. Принимал ли? Разумеется, нет. Но уважал.
  Командир остроухого отряда Фелл’Ойенов собирал своих боевых братьев в обратный путь до Катоана. За нынешнюю ночь они должны были убраться из расположения Западного Штаба, иначе Эйсфилд обещал что посадит их на цепи и самолично выпроводит вон с позорными колокольцами. Он имел на это полное право, ибо эльфы решили уйти. От войны, от рузьянской армии и от бывших соратников.
  - Я хочу воочию наблюдать бегство эльфов. Когда я был маленький, мне говорили, что народ Играсиль не бежит от сражения, и я рад буду разрушить ещё одну крупицу своего детства. - Жестоко молвил Вигберг, готовый даже к драке, если бы такая приключилась. Он скрестил неспокойные руки на груди и смотрел в спину остроухого собрата… бывшего собрата.
  - Мы не будем умирать в бессмысленной войне смертных за земли и титулы. Три души уже отправились к Матери, остальных своих братьев я предпочту видеть живыми. И… вы действительно надеетесь на нашу помощь после Трёхозёрной Рощи? Никакие гневные речи не переубедят меня, Барон. - Ди'Аллех всё ещё не смотрел на Одина. Эльф подпоясывался лучезарным мечом и крепил к седлу жестокий композитный лук.
  - Я потерял уже больше полтысячи братьев, хорошо бы мне тоже отвернуться и убежать… как учат старшие. - Ещё один выпад, попавший наверное куда ближе к сердцу высокородного эльфа. Он обернулся и смерил Вигберга взглядом, в котором читалась только боль.
  - Мне жаль, Барон. Ужасно жаль, что всё для вас так складывается. Но в эту ночь волки не уведут овец во тьму… - В следующее мгновение Ди'Аллех вскочил в седло и рысак заржал, предчувствуя будущую скачку. - Когда-нибудь ещё увидимся.
  - Если так станется, то держите меч при себе. Никто из сынов Рузьяна не забудет этого предательства. - С холодом молвил Один, не имея, впрочем, никаких сил для дальнейшего диалога. Внутри всё было пусто, слова кончились. Слава Имиру, эльф не ответил. Ди'Аллех ускакал прочь, унося с собой бесчисленные надежды и чаяния. А вместе с ним под покровом ночи ускакали и прочие эльфы. Тела троих павших: Ринмаена, Метрана и Суэнве они увозили домой, в родные катоанские топи, к отцу.
  Один оцепенело стоял во тьме возле ворот, провожая взглядом светящийся караван эльфов. Когда они исчезли за пригорком и берёзовой рощей, он глубоко вздохнул.
  - Вот чёртовы предатели… - Прохрипел стоявший рядом постовой. Он тоже выглядел неважно, от него пахло пропотевшей одеждой и чем-то ещё, резким сладковатым запахом. - Когда война кончится, господин Эст им покажет, где раки зимуют.
  - Да, покажет. - Кивнул Один, а сам задумался о том, что вообще-то скорее всего Фелл’Ойенам ничего не будет. Они были слишком влиятельными, да к тому же - у них не было крестьян. Ни одна душа на их болотах не обязывалась служить целям Людовика Эста мечом. Только в час крайней нужды, нападения извне. Такой час ещё не пробил. К тому же… Один понимал, почему Ди'Аллех уводит своих остроухих братьев. Даже без Трёхозёрной Рощи, по которой до сих пор ныло его собственное сердце. Даже без тех зверств, которые творил Уэйк-Солтан, и к которым ни один уважающий себя рыцарь не хотел бы быть причастным. Даже без всего этого понимал арифметику эльфийского выбора.
  Эльфов было тяжело убить, но эта война уже сожрала как минимум троих и даже не поперхнулась. Если бы они остались - война сделала бы Хендуаллена Фелл’Ойена бездетным. Все его племянники, сыновья и внуки - они бы легли в одну могилу с простолюдинами Рузьяна. Тут, рядом с Ангель’Фиром, на курганном поле, куда сваливали всех неопознанных солдат. Там их уже накопилось свыше сотни. «А ведь война ещё даже не началась»...


http://sh.uploads.ru/Xlm9J.png
sur le sujet

Отредактировано Один (27-03-2020 01:26:14)

+1

5

604 год 11 тысячелетия, утро 31 средьзимья
Рузьянское государство, земли Кенриоля, Лисьи равнины
Ангель'Фир, твердыня Западного Штаба Рузьянской Армии
Совет армейской верхушки и неудачный урожай вина


  Совет начался спозаранку, так что Эйсфилд ещё не успел остыть после ночного казуса с Фелл’Ойенами. Первую треть своей речи он посвятил этому событию. Фельдмаршал при всех надиктовывал дерзкое письмо к старшему Фелл’Ойену и всячески высказывался о дешевизне той субстанции, которую болотные эльфы именовали своей честью. Ему ничего не стоило пройтись по именитым представителям остроухого Рузьянского рода. Хендуаллена он прозвал ящеролюбом и контрабандистом. Ди’Аллех с его лёгкой руки превратился в мужеложца и срамного труса. Атоу в пьянчугу и никудышного гвардейца. Кеелаха фельдмаршал упрекнул в неспособности подавлять болотные восстания, и мужской неспособности в целом. Прочие представители рода упоминались вскользь, но тоже упоминались.
  Вспоминая фелл’ойенскую деву, породившую Фауста Бринмора и его родичей - Эйсфилд долгим оценивающим взглядом наградил Одина… наверное думал, что Чёрному Рыцарю надлежит стыдится союза с Акторией Фреодегар, которая тоже восходила к Фелл’Ойенам по матери и бабушке. Но Один лишь тактично попросил не трогать его родню, на что Эйсфилд фыркнул, но продолжил свои поношения уже в другом поле.
  - Теперь они будут говорить, что нет никого вернее эльфов? Остроухие друзья людского рода, они скажут нам как поступать, как верить, как защищать свою отчизну от врагов внешних и внутренних? - Брюн сплюнул на камень мрачного зала Совета. - Их слово более ничего не стоит!
  - Их слово более ничего не стоит! - Подхватили молодые командиры, с недавних пор окружавшие фельдмаршала в любых его штабских делах. Другие рыцари, командиры, генералы и капитаны подхватили клич, призывая проклятие безвесности на эльфов-предателей. Ещё чуть-чуть, и мечи бы выскочили из ножен в азарте предбоевой горячки.
  - То-то же, может мне напомнить, за что мы сражаемся? - Вопросил Эйсфилд, когда вновь воцарилась тишина. Никто не ответил, хотя варианты наверняка были у многих. - За свои права, добытые кровью наших предков, переданные нам по наследству! Права владеть этими землями, права оберегать наших подданных, права служить истинному Эсту на истинном троне Рузьяна! Вот за что мы сражаемся. И никаких уступок. Если кто-то здесь боится и не разделяет наших целей, то пусть выметается вслед за позорными эльфами!
  - Нет! Здесь таких нет! - Зарычали в ответ рузьянские дворяне, утверждая торжество общей идеи. Не такой уж плохой, если честно. «Только теперь будет намного сложнее сказать то, что я хотел»
  - Вот и славно, я запомню ваши слова! И каждого из вас запомню! - Эйсфилд обвёл рукой большой зал. - И если узнаю, что кто-то из вас нарушил эту клятву, то лучше вам в Рузьяне больше не жить. Терпение нашего владыки не безусловно… и не безгранично. А моё подавно! - Резким движением фельдмаршал поставил печать на письмо, которое должно было улететь в Катоан сегодня же. Писарь поспешно передал полный желчи свёрток в руки гонца и тот убежал. Глава штаба тем временем сел за свой высокий стол и ударил кулаком, всё ещё пытаясь прийти в себя от всей той ярости, которая в нём клокотала. - Пусть несут вино, нам ещё многое предстоит обсудить. А вы садитесь, сиры, в ногах правды нет.


  Серая действительность накатывала в такие моменты. Голос Эйсфилда бил по рёбрам и ушам, оглушая каждым словом даже не тело, нет, душу. Куда глубже раня, чем клинки. Такое бывает, когда ты осознаёшь всем своим животным нутром, что судьба ведёт тебя к ужасающей ошибке. А что-либо сделать против этого ты не можешь. Страх, так он пахнет и так ощущается.
  Успокоение приходилось искать в детских воспоминаниях. На ум сразу приходила каменная дверь, напротив которой Один проводил бывало часы и целые ночи напролёт, вглядываясь в трещины. Будто надеялся за ними отыскать разгадку очень старой тайны.
   Следом жуткие завывания ветра, зима. Он носиться по вишнёвой роще с отцовским псом и сигает на санях вниз к подножиям окрестных холмов. С ним рядом другие дети: дворянские сынки, оставшиеся в гостях на недели и месяцы. Они пережидают у Вигбергов свои домашние бури, пока их родители приводят в порядок дела. Многих из них уже не существует, большую часть Вигберг просто забыл. Волны поглотили всё его существо и ту зиму разметало вместе с ним.
  Теперь это родное побережье близ Манора, сходни прадедовской судоверфи, подтапливаемые Грозовым Морем. Он юный, вместе с мастерами спускает на воду очередной рыбацкий шлюп, пока ноги отмерзают по колено в воде. Рубаха липнет к телу, а мужичьё смеётся и подбадривает баронетского сынка.
  Из воды вдруг поднимается фонтан крови и вот на его руках искореженное тело. Они в лесу - тут всё ещё продолжается битва и умирают его друзья. А на ободранных руках Вигберга рыжеет Лиса, сказать ничего она уже не сможет, её губы порваны и зубы держаться как попало в дёснах. На юге её ждёт виселица. Скрип натягиваемой верёвки.
  Он стоит в переулке, наматывая кожаный ремень на правый кулак и глядя в толпу таких же молодых и совершенно глупых юнцов. Позади трое братьев по семинарии, впереди двенадцать конюшат, кожевенников и красильщиков. Вперёд выходит самый большой из них, у него палка с гвоздями. В следующий момент они рвуться друг к другу и мир раскалывается под градом ударов. Один чувствует кровь на своих зубах.
  Гулкий стук судейского молотка приводит его в чувства. В зале с гобеленами, доспехами и гербами пахнет старостью и источник этого запаха - сопревший дед в чёрно-золотой мантии. Он говорит мёртвым языком, как будто нарочно растягивая предложения. Неужели ему за это платят? В конце-концов, отцовские деньги уже решили проблему, почему нельзя просто снять с Одина все обвинения? Тиден сам виноват, незачем было распускать дурные слухи. Скрипучий голос старика так злит.
  - Вигберг, вы всё ещё с нами? - Резкий оклик и всеобщий смех прекратили череду воспоминаний. Тьма перестала сгущаться вокруг и Один рефлекторно встал, уронив с колен все заготовленные бумаги. Они рассыпались под ним.
  - Да, ваше благородие… - Рассеянно уверил дворянин. Он не спал уже тысячу лет и в последние дни это сказывалось на нём ужасающе. Все стали замечать, что он буквально отупел от усталости. Но ему нужно было работать, все дела были такими неотложными… всегда на кону были чьи-то жизни, а ими играться он не хотел. Нужно было не спать, нужно было…
  - Вы же слышали, о чём я говорю? Из Столицы пришло окончательное распоряжение. Нужно собрать третью контрформу и как можно скорее выбить Стаута из Ветас’Лиррена. Вы сейчас не можете позволить себе отдых во время собрания, как бы этого ни хотелось. Нам нужны те числа, которые я запрашивал. - Эйсфилд торопливо простучал пальцами по столешнице. -  Это случайно не ваш ли доклад сейчас рассыпало по полу?
  - Он самый, ваше благородие. Извините. - Вигберг при помощи пажей собрал листочки в произвольном порядке, и, пока шёл к помосту фельдмаршала, перебрал их как следовало. Рыцари вокруг скучали, некоторым не хватало только пальца в носу для полноты картины. Впрочем, с них спрос был маленький, они все набились сюда от силы несколько недель назад и ещё не успели разобраться, что к чему. Да и боевых задач у них пока не было.
  - Давайте сюда, я ознакомлюсь и зачитаю самое важное. - Эйсфилд буквально выдернул из рук генерал-интенданта бумаги и стал бегло читать. Впрочем, тут же и закончил, его рот двигался в немых попытках произнести исковерканные буковки, но… он не сумел.
  - Не уверен, что вы разберёте почерк… в последнее время пишу как член лекарского братства…
  - Да, пожалуй, тут посложнее старшей речи чтиво. Может быть вы не брат-лекарь, не интендант, а всамделишный гульрамец? - Рассмеялся главный воевода Штаба и широким жестом протянул Одину его пописульки обратно. - Так уж и быть, зачитывайте сами. А ты, мальчик, неси ещё вина. Кажется, это надолго.
  - Постараюсь коротко, ваше благородие…


  Возможно, это было самое большое фиаско в его ораторской карьере. Потом какой-то умник сложит балладу о провале Чёрного Рыцаря и назовёт её “Блеющий Барон”. О том, как барон-барашек привёл своими речами западный штаб прямиком в волчью засаду. Само собой, Один не блеял тогда… хотя это и было бы лучше, чем всё то, что он на сонную голову произнёс. И блеяние уж точно не привело бы ко всем тем последствиям. Впрочем...
  - Здравствуйте, сиры! - Хрипло провозгласил Вигберг и откашлялся. Ответом ему послужили редкие кивки и несколько зевков. Впрочем, он не обращал внимания ни на что, только слышал, как где-то за ухом пульсирует венка. Он сосредоточился на её биении и погрузился в тишину из которой было только два пути. Надо было наверное выбрать второй и просто рухнуть на глазах у всех. Но… Один был слишком ответственен, на свою голову. - Я долго собирал информацию для вас, и готов её высказать…
  - Да-да, начинайте же, Вигберг… - Настойчиво потребовал Эйсфилд. С винным штофом в руке он казался всамделишным королём посреди своих дворянских ватаг. - Мы все вас внимательно слушаем.
  - Да, ваше благородие. Я говорю - милорды и миледи. Я принес вести. Мои люди всё подсчитали за вас и про вас. Это заняло очень много времени и мы все очень устали. Кого-то пришлось казнить за плохой счёт и откровенное казнокрадство, но теперь я тут, чтобы сказать всё, что у нас накопилось. Вот здесь. - Вигберг поднял вверх листы и они посыпались из его пальцев, разлетаясь по чертогу, как будто ветром влекомые. - Чёрт… вам повезло, я итак всё помню.
  - Вигберг, что вы делаете? - Эйсфилд скрипнул стулом, но пока вставать не спешил.
  - Я делаю? Я ничего не делаю… просто корабли строю. - Один всё ещё стоял с поднятой рукой и взирал куда-то сквозь всех присутствующих. Внутри у него происходило что-то по-настоящему странное. Наверное, так изнутри мгновения выглядит последний миг перед тем, как струна старой лютни лопнет, измученная всеми проигранными балладами. Он был на грани, и, самое неприятное, не хотел это признавать. Его разум уже покатился куда-то в совсем непонятную сторону, но Один никогда не сомневался в собственной осознанности. Это его и подвело. - Да, мы с отцом строим корабли. Знаете, сколько кораблей Западного Штаба сошли с нашей судоверфи? О, с дюжину точно. Хорошие судёнышки, но старые. Сейчас заказов совсем нет. Чёртова Гильдия Торговцев всех к ногтю прижимает…
  - Вигберг! - Рыкнул Брюн, вставая с места. Фельдмаршал хотел поймать Одина за руку и усадить, прекратить этот балаган… но что он мог сделать с оборотнем? Лазурные глаза устремились к слишком громкому биению фельдмаршалского сердца. Всё произошло слишком быстро. Вигберг чувствовал странный знакомый запах можжевеловых веток, орехового масла и мёда. Его зубы скрипнули.
  - За Вигбергов! - Генерал-интендант поднял старика над собой и единым движением сорвал с Эйсфилда латную кирасу. - И за Рузьян. Вы знаете, что такое Рузьян? Я помню, когда нас мальчонками послали в эту мясорубку… Уэйк тогда командовал Первой Рузьянской Армией и бил в хвост и гриву проклятых предателей. А мы семинарские, нам только этого и надо. Мы улыбались сперва, думали, вернёмся героями. А вернулся только я. - Эйсфилд полетел на землю, Один отшатнулся, стряхивая наваждение и пытаясь прогнать настырную дымку из своей головы. «Что происходит? Какого чёрта я несу? Что… происходит?». Его меч выскочил из ножен и он прильнул спиной к стене, не веря своим глазам.
  Мрачный зал заполнился тенями - это рогатые рыцари повскакивали с мест, доставая оружие. Их было наверное три или даже четыре десятка. Чего они смеялись? Чего хотели от него.
   - Вигберг, что ты делаешь? - Возопил Грёхтен фон Брюннедорф, направляясь в сторону главного интенданта слишком уж ровным шагом. Вспомнились числа. Один неподъёмным усилием воли прогнал чёрный и густой дым из своего ума, синими глазами он воззрился на единственную фигуру, которая всё ещё сохраняла былые очертания. Фигура сумеречного эльфа… такая знакомая. Да, он должен был кому-то сообщить. Или нет?
  - Я что делаю? Я мужиков деревенских в мясо превращаю. Как и все мы! - Он разозлился, сжимая клинок и отворачиваясь прочь. Теперь Вигберг видел перед собой уже не людей. Ему казалось, что он спит и видит всюду сплошь и рядом одних Уэйков. Этот огромный генерал… он улыбался своими окровавленными губами. - Каждый третий - в окорок и безымянную землицу. Я посчитал, я посчитал!
  - Крыша потекла… бедняга… - Прошептал один из Уэйков голосом адмирала. Этот тоже вставал со своего высокого места и направлялся к Чёрному Рыцарю. - Вигберг, успокойся… просто положи клинок на пол...
  - Я… конечно. - Один стал оглядываться по сторонам… но как-то странно всё было. Туманно и страшно. Хотелось рубить всё вокруг, бежать прочь и прыгать в окна. Снова числа. Тринадцать, шесть, пятьдесят. - Наши потери в прямом конфликте… отойдите!
  Он взмахнул клинком, отгоняя подступающих демонов. Глаза его загорелись яростью, а с губ слетело такое проклятие, какие даже врагам желать не принято. Это были последние его слова в эту ночь.
  Удар Грёхтена фон Брюннедорфа настиг Одина сзади. Эльф был бесшумен и на удивление силён. Прежде чем провалится в никуда, Вигберг почувствовал сильное покалывание где-то под лопаткой, а после упал на колени… там уже было недалеко до пола.
  Мягкого, испуганного, бородатого и очень старого пола.

http://sh.uploads.ru/Xlm9J.png
sur le sujet

Отредактировано Один (26-03-2020 03:57:39)

+1

6

604 год 11 тысячелетие, ночь с 31 средзимья на 1 фебра
Рузьянское государство, земли Кенриоля, Лисьи равнины
Ангель'Фир, твердыня Западного Штаба Рузьянской Армии
Кабинет главы разведки - Грёхтена фон Брюннедорфа


  За заиндевевшими стеклами балконной двери кое-как можно было разглядеть ночное небо - тёмно-синее в свете четвертьлуния, безмятежное и безоблачное. Один любил такие ночи - в Вигберг маноре у шумного морского берега они так и манили к воде. Некоторые рыбаки ходили на рыбалку, лишь завидев в ясном небе четверть диска луны - ведомые то ли завываниями ветров, то ли песнями сирен.
  Дворянин сел на кровати, которая пахла нелёженностью (на ней явно никто не спал в последние недели) и огляделся.
  Кабинет тонул в полумраке. Масляные лампы горели на столе, шкафах, тумбах и в стенных нишах, рассеивая по кабинету чарующие запахи и совсем тусклый свет. Человек бы ни за что не разглядел в этом полумраке фигуру Грёхтена фон Брюннедорфа, но Один, на свою голову, больше человеком не был. Он видел как сумеречный эльф сидит на полу, скрестив ноги по-гульрамски и сложив руки пятках собственных ног.
  Генерал разведки повернул голову в сторону барона и спросил.
  - Фон Тив?
  Один промолчал, не зная что ответить на этот пространный вопрос. В конце-концов, Брюннедорф сам нарушил тишину.
  Я ждал благодарностей, но… судя по всему, Старый Закон - не то место, где прививают добрые манеры. Чтож.
  - Тысячи благодарностей, сир. Но за что?
  Грёхтен фон Брюннедорф поднял бровь, словно не ожидал такого вопроса.
  - За разрешение вашего маленького кризиса, конечно же. Вам очень повезло, что я оказался рядом и смог отправить вас в забвение. Иначе вы воплотились бы в своего зверя и, в лучшем случае, умерли бы на пиках стражей. В худшем - убили бы почти весь наш генеральский состав.
  - Я… я не помню, что случилось. Всё…
  - Как будто в тумане. Да, я то вам поверю, ибо знаю гадость, которая с вами это сотворила. Но стражи разбираться бы не стали.
  И снова пауза. Вигберг чувствовал себя невеждой и не знал что сказать.
  - Вам повезло, что в ваших жилах течёт проклятая кровь. Будь вы человеком, умерли бы к концу действия яда и даже лучшие алхимики Ангель’Фира не смогли бы вас вытащить из этого положения. Удобно для потенциального отравителя.
  Грёхтен медленно встал с изяществом циркового танцора и устало привалился к столешнице, глядя теперь на Одина с глубоким неодобрением. Вигберг ощущал какую-то свою ошибку, но всё ещё не знал, какую именно.
  - Так значит, меня кто-то отравил?
  - Да. Упреждая вопрос - я не смог узнать, кто именно. Но относительно отдельных виновников хотел бы поговорить поподробнее. А может даже уделить время вашему... воспитанию, за неимением лучшего слова.
  - Объяснитесь, мессир фон Брюннедорф...
  Лёгкая злость кольнула Одина промеж лопаток, но он удержал себя в узде. В конце-концов, всё итак сегодня полнится дурными событиями. Незачем провоцировать ещё и драку между армейскими генералами.
  Грёхтен явно заметил секундную ярость Вигберга, потому-что произнёс:
  - Тридцать первое средьзимье, совет командного состава Западного Штаба. Некий злоумышленник после приказа разносить напитки подлил в вино Одина фон Тива три капли (чрезмерно большое количество, должен заметить… и бесцельная трата дорогой субстанции) ludierro, или «Волчьего нутра», если изъясняться общим языком. Спустя дюжину минут Один фон Тив ослабел, стал видеть галлюцинации и размахивать руками, не то угрожая всем вокруг, не то размышляя над военной доктриной нашей доблестной армии. В конце-концов, по мере действа - глаза господина Вигберга наливались звериным чувством. Он был на шаг от перекидывания в чудовище и вот-вот должна была случится драма королевского масштаба. Но тут вмешался доблестный хранитель порядка в виде Грёхтена фон Брюннедорфа. Он пронзил отравленного железным кортиком, предварительно смазав оный паралитическим маслом (если честно, он извечно пребывает в оном, ибо масло течёт внутри ножен, заливая все желобки).
  Короткая пауза. Где-то над воротами протрубил рог - два длинных, значит, через восточные ворота входили патрульные или войска, но скорее первые.
  - Подытожим. Сие действо покалечило и отправило в маковый сон фельдмаршала Эйсфилда, который попался под горячую руку Вигберга. Адмирал Рюгген получил лёгкую рану от вашего клинка, но ныне уже здравствует к этому часу. Прочие командиры и рыцари были перепуганы, но кроме некоторого шока иных увечий не получили. Сам фон Тив очнулся к вечеру того же дня, регенерировав и шрам от кортика, и уничтожив усилиями собственного тела ядовитую субстанцию.
  За балконной дверью слышались голоса. Смех и болтовня вернувшихся воинов, которые распрягали лошадей и возвращали в конюшни. После их ухода снова воцарилось молчание. И снаружи (во дворе), и внутри кабинета Грёхтена. Нарушил его в этот раз Один.
  - У вас есть идеи, кто хотел убить всех наших командиров? Яд, вы говорили что он дорогой… и я думаю, что он должен был проходить по нашим учётным книгам, либо через патрульных и стражей. Как он мог попасть сюда, минуя ваши уши и мои гроссбухи? И… я правильно понял, что именно моя проклятая кровь была источником той опасности, которая изначально задумывалась убийцей?
  Один читал много книг о ведьмаках, коронёрах и следопытах в детстве, так что ему несложно было зачитать свою часть пьесы едва ли не на зубок. Он уже знал, что должен был спросить. А Грёхтен знал, что должен был ответить.
  - У меня есть множество идей, но все из них назвать вы сможете себе сами. Я же полагаю, что да, потенциальный убийца знал (или подозревал) о вашем проклятии. Слухи о Чёрном Бароне и его действиях во время войны Старого Закона с Курганами разлетелись песнями. Так что вас называют по-разному, приписывая кровь и фэйе, и упырей, и супротив-имирных демонов Той Стороны, и злокодлачью, волколачью, какую угодно кроме того. Полагаю, отравитель знал хотя-бы одну из этих историй. А кроме того, был достаточно высокороден, чтобы солдаты не выворачивали его карманы у ворот. А ещё глуп, раз использовал яд, который производит во всём мире лишь полудюжина алхимиков. Один из оных, кстати, живёт в нашей прекрасной столице. И мои братья по цеху оказали мне недюжинную услугу, когда сходили туда этим днём и выспросили мастера.
  - Тогда у нас есть подозреваемые? Это ведь дело государственной важности.
  - Нет. Я понимаю вас, я сам решил, что сей акт - проказа наших врагов или каких-то иных сил. Но… нет.
  - Это кто-то из наших? Кто?
  - Я не скажу имени, лишь покажу наглядно.
  Тут эльф взял со стола блестящий обруч со стеклом и поднял левой рукой так, что Один смог разглядеть себя и всю круглую стену башни, которая окружала его серой громадой. «Дурные игры… неужели все канцеляристы подобно мон Рихту - созданы лишь для плетения словес в загадки?»
  - Это глупости. Я был тут и…
  - Я и не говорю, что вы сами отравили себя. Даже и мысли такой не было - ведь вы слишком простой человек для таких странных интриг. Но имя, которое вы спрашиваете - не имеет значения. Ибо итогом всего моего следования оказалось, что вы и только вы виновны в собственном отравлении. От принятия бокала из чьих-то посторонних рук...
  Один поднял руку в жесте отчаянного отрицания.
  - Я думал, мессир Эйсфилд знает, что именно разливают по нашим бокалам...
  - А я в любом случае не пил. Я никогда не пью вина, которое разливают на званых собраниях. И Эйсфилд не пьёт ни из чего, кроме своей фляги. И даже Рюгген, как вы могли бы приметить. О, они опытные господа, пусть и люди. А вы... я скажу вот что. Даже мне достаточно просто провести рукой над вашим бокалом, и ваши-с кишки уже к вечеру выйдут вон, отплясывая бранль вокруг вашего бездыханного тела.
  «Он действительно пытается меня учить? А если так, разве он неправ? Да отравится можно даже выпив вина за королевским столом, а я схватил бокал с общего подноса. Неужели… я такой идиот?»
  - Хорошо. Я понял вас… вы хотели сказать что-то ещё. В чём прочие части моей вины?
  - Разумеется, в том, что вы являетесь самим собой. Представьте, что некий мелкопоместный дворянишко за несколько лет из пристыженного корабела со счетами на уме - вырастает до фигуры общерузьянского масштаба. Не королевского или великографского, конечно, но общерузьянского точно. Полдюжины баллад, от “Чёрный Рыцарь и шесть мгновений бродной битвы” до “Похитителя графских дочерей”. Несколько громких слухов. А это ещё если не брать титулование. Высокий интедант Его Величества, Милостью Его хранитель Старого Закона и Курганов, барон Вигберг и малый граф земли Фреодегаровой. Вы слышите чем пахнет?
  - Да, я слышу зависть, запах её повсюду со мной. Но я не желал себе ни одного из этих титулований. Ни за одну рюшку на манжете не отдал бы того, что вынужден был отдать. Вы знаете это, и Дюрих мон Рихт знает.
  - Да, но, тем не менее - это идеалистический бред. Да, оно вам было не нужно. Даже наоборот - скорее вы были нужны оным регалиям, ибо на кого-то они же должны были свалится? Но суть в том, что существует в нашем государстве изрядная часть людей… более достойных... по их собственному мнению
  - Здорово было бы на них поглядеть…
  - Ну так представьте себе: некто, восходящий родом к нынешнему владыке Рузьяна, да, в тридесятом колене - но всё же. Кто-то родственный самому Людовику Эсту, кто-то, росший при дворе в атмосфере политических игр. За руку касавшийся великих мира сего. Молодой, энергичный… прибывает в Западный Штаб и видит, что здесь его место - всего-лишь быть рыцарем и командиром формы, дай бог контрформы. Да, военная должность, почётная, крестьянин ради неё должен был бы всю жизнь служить, убивая врагов Рузьяна. Но всё-же, он просто командир контрформы. А тем временем с вершин Ангель’Фирских башен на него смотрит мелкопоместный дворянишко с грустными голубыми глазками. Чудовище, судя по слухам, и жуткий соблазнитель по-настоящему важных дворян и дворянок. И интендант, и хранитель, и чуть ли не от самого великого магистра Канцелярии получающий поцелуи в пузико. Вы представьте, как это должно бесить. Да, вы бесите людей, фон Тив. И некоторые из них готовы в порыве этого бешенства творить странные вещи. Но эти некоторые определённо жалеют о содеянном… ведь чуть не убили собственного отца. И мы примем это как покаяние, ибо... этих людей по законам нашего государства нельзя сажать в колодки и иными способами наказывать за подобные проступки. Ведь… желанной ценой был какой-то дворянишко. А покусителем - целый родич Его Величества, пусть и очень дальний. Понимаете, почему следствие зашло в тупик?
  - Это кто-то из сыновей Эйсфилда?
  - Это кто-то. Просто кто-то. И в изрядной степени вы сами. Напомню снова - пейте из собственной тары и не разгуливайте ночью в одиночестве. Если судьба свела маленького человека с горстью больших, то единственным способом избежать дурной судьбы - будет не лезть на рожон. Наверняка этому вас учили ещё в Дворянской Семинарии старины Мальсибера? Чтож вы подводите учителя?
  «Будь мы в ином месте и в иное время, меня не хватило бы на этот диалог… но его правда есть, если его тон и дурной - но посылы верны до жути. В своих новых ролях я позабыл, что по роду всего-лишь потомок кукольника. А иные навряд ли мне это забудут, сыновья Эйсфилда уж точно. Тошнит… надо разобраться с мыслями. Ещё больше этого тягучего диалога я не выдержу»
  - Я учту ваши пожелания, мессир. Полагаю, на этом я могу быть свободным?
  Грёхтен покачал головой.
  За пределами их комнаты - во дворе, снова раздались голоса, смех. Похоже, с лошадьми было покончено и патрульные двинулись в сторону внутризамковой корчмы, чтобы выпить перед сном.
  - Я прочёл ваши заметки о возможных потерях в прямом столкновении и принял их к сведению. Но увы, ваш план дипломатического урегулирования - неосуществим ни в какой из фаз. Не говоря уже о тех деньгах, которые вы планируете потратить на переоборудование Западного Штаба под нужды исполнителей воли Его Величества. Эти суммы отсутствуют в казне, там уже и без того лишь бумаги и свитки длинных долговых обязательств. Само собой, ростовщические дома не посмеют ввязаться в ругань за свои монеты… но они изрядно направляют суммы в карманы претендентов, желая их руками выплатить долги. В общем и целом - денег нет, и нам стоит держаться.
  - Кто же допустил такое расхолаживание средств короны?
  - Кто-то. Много "кто-то", как всегда. Но вам об этом думать не стоит, ибо большая часть того, что вам говорю я или мастер мон Рихт - всего-лишь выдумки. По-крайней мере, именно так вы должны их воспринимать в своей душе. И ни с кем этими выдумками не стоит делиться. И о мальчонке Эйсфилде, и о казне, и прорве иных явлений и сущностей, которые вас касаются лишь в форме праздной беседы тет-а-тет. Я полагаю, это понятно?
  - Более чем. Я, в конце-концов, тоже слуга своего государства.
  Впервые они нашли общую причину улыбнуться. Да, их обоих объединяло это чувство… неспособности что-то решать ввиду очевидных препятствий. И запрещённости тех знаний, которые были в их головах.
  - Так, к чему это я? Эти планы не удастся реализовать. А вот планы Эйсфилда по успокоению Третьяра и Стаута - вполне. Как я читал из вашего доклада, ещё одну контрформу мы можем собрать. Четвёртую.
  - Вы ведь поняли, что я имел ввиду? Собрать её мы можем, даже снарядить из наших арсеналов и снабдить едой. Но её боевые качества могут губительным образом отразиться на всём ходе будущей войны.
  - Полторы тысячи воинов есть полторы тысячи воинов. Они в любом случае порубят Стаута на куски, а большего от них и не требуется. Или вы думаете, что в ближайшее время наступит война с северянами и тварями чащобы? Бросьте… даже самые смешные паникёры не поставили бы на это. У нас - доспехи, мечи, кони, провизия и деньги, пусть и долговые. У чащобников дай бог - каменные копья и стрелы из кости. А Аэн’Лир и вовсе прибег к учителям военного ремесла из… Карида и Кримеллина. Вы действительно думаете, что пёсья или лягушачья школы войны дадут им выиграть у нас хотя-бы одну битву? У нас лучшие традиции Рузьяна, в конце-концов. Века морской и пешей войны, в том числе с вашим народом. А северяне - едва превосходят лесных жителей в дисциплине. Куда опаснее Стаут и Трихдор. Союз колдуна и такого же как мы с вами рузьянца. Если дать им больше времени - то справиться мы уже не сумеем. Именно так рассудили Их Величества. И я бы сказал, что это здравое решение. К тому же… оно не обсуждается.
  Один не стал сжимать кулаки или иными способами демонстрировать недовольство сиим решением. Он только кивнул. В конце-концов, даже его интендантская душа решила успокоиться и не драматизировать циферки. «И действительно… ведь война с Адельрихом даже не началась, а когда начнётся - мы и Уэйк размажем их по полям сражений. О дикарях и вовсе думать смешно. Они же дикари, так, мясо для питания наших земель...»
  - Так точно, мессир фон Брюннедорф. Когда должна быть готова и отправлена IV контрформа?
  Сумеречный эльф рассмеялся, и Один уже знал, что он скажет.
  - Позавчера. Всегда позавчера, мессир фон Тив.


http://sh.uploads.ru/Xlm9J.png
sur le sujet

Отредактировано Один (26-03-2020 04:48:54)

+1

7

604 год 11 тысячелетие, 2 фебра
Рузьянское государство, земли Кенриоля, Лисьи равнины
Ангель'Фир, твердыня Западного Штаба Рузьянской Армии
Западные врата, путь на перекрёсток трёх большаков


  Одина просили поторопится. Одина просили не гундеть и просто выполнять приказ. Собственно, он этим беззаветно и занялся. Мало кто в этом штабе мог собрать из подручных материалов контрформу в такой короткий срок. Один смог. И ни одна душа в замке этому не обрадовалась. Да и вообще нигде в Кенриоле, если честно. Разве что Брюн фон Эйсфилд - но этому главное было уж собрать. А какой именно ценой - дело не принципиальное.

  «Сейчас Стаута и Третьяра разобъёт даже такая половинчатая контрформа, они имеют пару сотен вояк, а мы можем поставить против них целую тысячу. И кто же победит, а? Да, вот так надо считать»

  На снаряжение одной лишь кавалерии в три сотни душ было закуплено (с обязательной армейской скидкой) чуть меньше сотни лошадей. Остальных отняли от хозяйственной базы самой армии. Не то чтобы они оставили всю инфраструктуру Штаба вообще без лошадей - но мобильность сообщения значительно упала, ибо раньше на пятерых гонцов приходилось хотя бы три лошади, и их можно было менять на патрульных постах. Теперь она была одна. Также и с самими патрулями, которые зачастую ходили в дозор на своих двоих уже не на лигу-три вокруг своих дозорных постов - а всего на треть лиги - и то лишь в дневное время. Но это лошади.

  «В конце-концов, сейчас у нас затишье и через неделю мы вернём себе этих лошадей, не думаю, что за это время случится что-то такое уж ужасное»

  Лёгким всадникам причиталось ещё по кольчуге, плащу, щиту и так далее. Приходилось брать из Нижнего Арсенала, который в общем-то служил ещё и как запасной источник для перевооружения ополчения на случай осады. Но от каких-либо идей об ополчении пришлось отказаться. Лёгкая кавалерия получила своё обмундирование.
  Благо, их тяжёлые собратья имелись в и без того полном комплектовани (на одном полном рыцарском доспехе Штаб уже разорился бы)… но тут тоже не без изъяна - рыцарей набралось всего на одну форму в 48 всадников. И больше Один отыскать бы точно не смог.

  «Ничего - по такой погоде и в битве против болотников тяжёлая кавалерия не пригодится, может даже к лучшему - не придётся кормить лишнюю сотню ртов»

  Дальше грёбаная пехтура.
  Больше восьми сотен душ и четверть из них - тяжёлая пехота и стрелки арбалетного экипирования. Нагрудники, шлемы и латы для них пришлось в скором порядке заказывать из Кенриоля и Свейдена, но то что пришло - было из запасников и далеко не лучшего качества. Может сами пехотинцы и не разбирались в клеймах, но вот Один при одном лишь взгляде на печать цеха мог определить, насколько дрянную сталь им пытаются втюхать. И всё же… это единственное, что имелось в наличии и что можно было купить за имеющиеся в их распоряжении деньги.

  «А они планируют получать тысячи ударов? Им пристало окружить соперников и дать бой так, чтобы Стаут даже предпринять то ничего не смог. Ну дурная сталь и дурная - хоть от чего-то уж точно защитит!»

  Дальше шло оружие - этого добра в арсенале ещё было навалом, так что почти каждый арбалетчик получил по самострелу, но само собой, их качество варьировалось от “Ну хорошо, это хоть стреляет в правильную сторону” до поистине мастерских орудий. Стойки арсенала вообще опустели в конце собирания IV контрформы. Булавы, топоры, копья, луки и щиты быстро перекочевали на руки к солдатам - учёт которых сам по себе тоже был работой не из лёгких. Каждый вояка был записан, посчитан, поставлен на жалование и закреплён за своим командиром. Полчище лёгкой пехоты и стрелкового ополчения вообще было собрано из того что оставалось. Где-то в ход пошли трофейные (а значит покорёженные, изорванные, погнутые, изломанные, списанные с пользования) лёгкие доспехи и виды оружия. Где-то и вовсе пришлось колотить для них простенькие черенки с копьями. Стрел у каждого было ровно по пять, а сверху ещё сотни две на всю кучу, не больше.

  «У Стаута и воинов то всего сотни две, так что одними этими можно будет всех раза по два нашпиговать, так что достаточно. В конце-концов, стрелы потом можно будет собрать, перековать наконечники и снова использовать!»

  И в таком виде недовооружённая контрформа номер IV двинулась совершать подвиги. А они остались с истончившимся до критической отметки гарнизоном, попорченными линиями снабжения и с жуткой нехваткой рук. Зато контрформа номер IV, возглавляемая юным Мондьюриком фон Эйсфилдом 17 лет отроду - отправилась убивать Стаута.


  - Мда, судя по вашим заметкам, армию мы собрали сильно в убыток Штабу. Да и к тому же… она в два раза меньше любой другой Рузьянской контрформы. Неужели мы стали свидетелями того, как мессир фон Тив впервые сделал что-то спустя рукава?
  - Отнюдь, мессир Брюннедорф. IV контрформа - она как четвёртая дочь рыцаря.
  - Объясните, я придумал слишком много вариантов того, как можно закончить эту аллегорию. Но не уверен, что они подходят.
  - Первой дочери дали приданым серебро и злато. Вторая взяла коней и прочий скот. Третьей дали зерно, еду и маленьких курочек с кроликами. А вот для четвёртой остался лишь навоз в зверином амбаре.
  - Неплохо, хотя я не понял, в чём же антитезис?
  Брюннедорф указал на выходящих за ворота солдат IV контрформы.
  - В том, что отскребать навоз нелегко, несмотря на то, что это просто навоз. И муж четвёртой дочери должен радоваться и благодарить, что ему не дали приданым то, что обычно дают пятой дочери.
  - Что же?
  - Тестя и тёщу, разумеется.
  - Пожалуй, уж лучше дерьмо.
  - Мой отец тоже так думал. Он когда-то на этом примере объяснял мне некоторые тонкости производства и торговли.
  - Поразительного. Поразительного ума человек. Дерьмо, тести и невесты. Жаль, что мы не были знакомы, пока он ещё был жив. Мы могли бы многому друг у друга научиться.
  - Правда?
  Из их ноздрей валил пар, они стояли на стене и пялились уже даже не на солдат, а просто куда-то в морозную белизну утра.
- О, разумеется правда. Но, чтобы говорить искренне - я уже порядком замёрз от ваших прохладных историй. Мы можем пойти и выпить? Вы действительно потрудились, отскребая всё это, так что заслужили полноценный отдых. А я заслужил отдых по праву своего рождения. Так что...
  - Без проблем, только теперь я со своим, пожалуй…
  - Боги правые, тогда я смогу один приговорить бутылку мирадайнского бордового… да вы настоящий друг, я погляжу.
  - Обождите, мессир фон Брюннедорф. О мирадайнском речи не шло. К чёрту безопасность, ради этого вина можно и поубивать всех.
  - Воистину… мы все имеем принципы только для того, чтобы их нарушать...
  Их путь прошёл в беседе о принципах, а день - в беседе с тремя бутылками мирадайнского бордового.

http://sh.uploads.ru/Xlm9J.png
sur le sujet

Отредактировано Один (27-03-2020 01:28:08)

+1

8

604 год 11 тысячелетие, 4-8 фебра
Рузьянское государство, земли Кенриоля, Лисьи равнины
Ангель'Фир, твердыня Западного Штаба Рузьянской Армии
Разматывание нитяного клубка губительных событий


  В большой зале вместо факелов были каменные столбы пяти футов высотой. На них горели магическим светом зачарованные чаши и вязью орнаментов вырисовывались гербовые фрески по моде старорузьянских дворцов 3 века. Светили эти колоссы тускло, но в их таинственном сиянии всякое действо приобретало добавочный вес.
  К тому же, от них можно было согреть руки, чем добрая половина присутствующих и занималась. Один в том числе.
  - Мессиры, разве в таком положении принято встречать... “послов”? Вы позорите своих учителей. К столу, идите же к столу.
  Эйсфилд всё ещё не отошёл от тех травм, которые ему причинил Вигберг. Дряхлые кости не хотели быстро срастаться даже несмотря на количество выпитых эликсиров и прочитанных заклинаний. Потому старый фельдмаршал сидел на гномьем кресле с колёсиками и передвигался по замку исключительно силами своих гвардейцев. Сейчас он, закутанный в одеяла и пледы (на манер каридских), восседал во главе стола и, судя по выражению лица, был раздражён.
  - Стражи так и не сказали, кто должен прийти. Это люди Аэн’Лира?
  - Не говорите глупостей, мессир фон Рюндебаум. Так далеко на юге его людей можно встретить только на виселице. Эти жервы кланового варварского права разве что за зазбоем приходят к Видавии. И соответственно умирают от рук уже нашего права.
  - Но у нас же война. Может они…
  - Рюндебаум. Война - это то, чем занимались ваши доблестные родители в отношении сыновьей умственной задержки. А между Его Величеством и северным марочником не более чем взаимная холодность.
  Обычно Эйсфилд чуть лучше контролировал свои порывы, но после того злополучного совета и отправки IV контрформы он как-то развязался. Вигберг сваливал всё на отсутствие в Ангель’Фире его любимого вина. Последнее кончилось буквально три дня назад, чем вызвало краткий скандал между самим Одином и Эйсфилдом. «Как вы могли допустить такое?», «Прощения просим, мессир, но винные погреба Телеверена опустели и ваша любимая винодельня обанкротилась на армейских поставках», «Да как они только посмели?»… Один с содроганием прокрутил в голове этот диалог. Ему было действительно жалко старика. Фельдмаршал наверное больше своих детей любил то вино.
  - Дикарь от тай Ронны - вот кто пришёл. Видите ли, у них есть три дюжины слов от их ложного чащобного короля. Этикет требует принять его, а также требует вашего присутствия. Хоть какую-то пользу вы ведь должны нести, правда, мессир Вигберг?
  - Да, ваше благородие.
  Один решил, что не стоит ввязываться в спор о том, кто сколько часов тратит на работу во благо Рузьяна. В спорах было мало толку, а чести и согласия в ходе оных отыскать не смог бы даже сам Имир.
  - Вот именно. Так, Брох, я начинаю злиться. Сходи за Грёхтеном и скажи, чтобы перестал выдирать у этого проходимца ногти, а вёл сюда! Брюннедорфу ещё вдоволь удасться порезвиться, когда он вернётся к своему любимому мон Рихту.
  Звавшийся Борхом пузатый рыцарь только и успел что дойти до двери, чтобы открыть её. Оттуда сквозь метель в большой зал вошли две тени, с ходу определённые Вигбергом как главный разведчик и тот самый дикарь. На последнем не было никаких следов и запахов пыточной камеры, так что скорее всего сумеречный выдумщик лишь с пристрастием обнюхал посла на предмет артефактов, ядов и скрытого оружия. И если уж Грёхтен решил, что этому вихрастому усачу самое место в их обществе - значит беспокоится причин не было.
  - Вы заставили меня ждать.
  - Тысячи извинений, ваше благородие. Но господин Большие Рога был вооружён более, чем пристало в обществе фельдмаршала. Мы подыскивали место для его головного убора с острыми рожками.
  - О да, за это меня и назвали Большие Рога! А ножики - так этож много не бывает. Вдруг у вас тут какой кроль пробежит, а я его тут как тут, и все наедятся. А то по вам видать, что кормят то дурно.
  Дикарь хохотнул, словно кто-то сделал ему комплимент. Но по тону Грёхтена можно было судить, что он по-крайней мере недоволен. Вигберга это поднапрягло.
  Эйсфилд нетерпеливо хлопнул по столу.
  - К делу, мастер Большие Рога. У Ганселя тай Ронны, я уверен, есть годы на пустой трёп о кроликах, коронах, ножах и кроликах. У меня этого времени нет. Ну же?
  - О, сразу к делу? Это я понимаю. У вас тут все деловые. Ежели чего в голову ввинтят, то только обратным отвинчиванием это выбить можно. За это стоит уважать, да только не получается. Разные стороны пущи, сами понимаете.
  - Мессир Эйсфилд предложил вам перейти к делу. Предполагаю, обсуждение рузьянского темперамента и было вашим делом?
  Напрасная попытка. Вигберг пожалел о том, что ввязался в эту бессмысленную беседу уже на последних своих словах. Дикарь словно бы не заметил шпильку.
  - А, так это и есть Эйсфилд? Я то думал тут ещё какой допрос устроят. Темно так, и все надутые, словно вот-вот чего случится. Эй, эльф. Так он точно Эйсфилд?
  - Да, предельно точно. 
  В воздухе пахло смесью непонимания и злости. Гвардейцы фельдмаршала и все прочие рыцари смотрели на дикаря с нескрываемым презрением. Для полноты картины не хватало только чуть-чуть раскрыть им рты, обнажив зубы. «Волк и стая волкодавов», подумал про себя Один.
  - Ну тогда именно для тебя у меня послание. Слово в слово. За что купил, за то продал.
  Большие Рога шумно прочистил горло.
  - От короля Чащоб - Ганселя тай Ронны, к Эйсфилду, что атаман рузьянской ватаги, и к его главе - Людовику Эсту. Мы с чащоб спустимся несметной ордой и видеть вас не желаем в Кенриоле, когда появимся. Не хотим лить кровь напрасно, потому-что мы не вы, не псы, вгрызающиеся в ногу вольного человека с целью откромсать, откусать, отграбить до костей рёберных. Мы идём чтобы снова дыхание свободы чувствовать. От топоров ваших лес освобождая. Три дня у вас на то, чтобы уйти за Видавию. Оставьте Календорф, оставьте Ветас’Лиррен, оставьте Корндаль, Карррейн, Кенриоль. И тогда с жизнями вашими не случится ничего. Оставьте те земли, что раньше нашей Чащобе принадлежали. А иначе смерть. Три дня, три вороньих пера, три вздоха дубовых. Лесом и всем что в нём - велю. Уходите со своей сталью. Уходите со своими богами. Уходите со своим Рузьяном. И тогда жить будете. Три дня.
  Ещё с минуту после окончания громогласной речи дикаря никто не говорил. Эйсфилд с хищным прищуром разглядывал чащобника и огоньки его зениц сверкали тысячей приказов. Все они приговаривали зарвавшегося варвара к казни. Но вслух было сказано лишь одно. Увы, не «Мы подумаем».
   - Выкиньте его отсюда немедленно и проследите, чтобы каждый патруль на его пути в лес - пинками провожал наглеца. Выкиньте, я сказал! И передай своему ложному королю, что когда Рузьянская Армия придёт за его шкурой - случится вторая Трёхозёрная. Ты понял меня?!
  На этом приём закончился, ибо смеющегося варвара выволокли наружу и судя по звукам - действительно потащили к воротам, не отдав даже его амуниции.
  - Готовить солдат! Пусть каждый патрульный знает, что эти грязные твари собираются пакостить нам, и пакостить в больших масштабах. Но уж мы то их научим воевать… Вигберг! Выполнять приказ!
  - Да, ваше благородие.


Донесения от 5 фебра
Донесения от 6 фебра
Донесения от 7 фебра
Донесения от 8 фебра

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » [4-acts] Перед войной.