http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Осень и давно опавшая листва.


Осень и давно опавшая листва.

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://savepic.ru/10509504.jpg


Время и место: С тех пор уж минуло десять лет, и многое поменялось. Но я до сих пор помню ту осень, ту конную прогулку с отцом от Рузьяна до земель Фреодегард. Запах сырой листвы, лужи под копытами моего скакуна, небольшой храмик у дороги, вокруг него чьё-то село... там крестьянки готовились к Ночи Прощанья, последнему светлому осеннему празднику, за которым уж следовала и Ночь Секретов.
Люди и цели: Тогда судоверфь моего рода еще не принадлежала мне, она являлась собственностью моего отца - Тива Вигберга. Он владел ею по праву, но тогда еще не по уму... и часто заключал сделки, которые не приносили особой выгоды. Пожалуй, как бы не понравилась мне та поездка в земли Фреодегардов, но сделке этой я предпочел бы многие другие... право... мне тогда было восемнадцать лет, меня звали просто Одином, и знали обо мне лишь немногие люди, потому права голоса я не имел.
       Чтобы вы понимали, в ту осень частыми гостьями в наших водах стали бури. Они ломали корабли, и торговля шла дурно у многих купцов... а вот верфи наживались на бесконечных ремонтах. Отец едва успевал принять очередного торговца, дворянина или мелкого капитанишку. Все гроссбухи были забиты под завязку: древесина, масло, парусина, гвозди... сотни других вещей, и всё это с лихвой окупалось, когда в казну нашего рода сыпались серебряные и золотые монеты. Но отец отчего-то решил, что следующим хорошим клиентом станет граф Оллард Фреодегард... неф и драккар, я помнил их корабли как свои пять пальцев... лучше сказать, что помню я все корабли, это особенности моей памяти. Так вот, неф и драккар... мягко говоря, в то время у нас были и более выгодные предложения, но отчего-то отец выбрал именно это. Так или иначе, простите мне моё глупое брюзжание дельца... на самом деле, я рад, что посетил в ту осень ту самую усадьбу, узнал Олларда и Берту Фреодегард... а еще их дочь - Акторию... восхитительную Тори Фреодегард.

Отредактировано Один фон Тив (15-07-2016 01:01:07)

0

2

       Два всадника ехали бок о бок по тракту, а ветер тихонько шумел, медленно раскачивая сорняки, которыми поросли края дороги. Копыта коней хлюпали по земле, хотя путники в расшитых кафтанах и толстых плащах пытались вести их в обход луж. На севере от тракта скрипели влажные деревья. Вдали пастух вел свой гурт, беспрестанно и бесполезно утирая сапоги о траву, а после вновь вступая в грязную лужу. Всадники же ехали тихо, не выбиваясь из пасмурного ритма природы. Правый был выше, шире в плечах и моложе, на коне молодой дворянин держался спокойно и ровно, порой касаясь свободной рукой бока животного. То было необходимо, когда вороной конь в очередной раз пугался чересчур вязкой грязи и останавливался в недоумении. Левый всадник был толще и кряжистее, руки его даже под багряным кафтаном топорщились медвежьей силой, а лицо с глубоко посаженными глазами глядело сурово, по-северному. Позади всадников ехала тройка верных мечей... хотя при них было совсем не это оружие, а короткие составные луки и слабой кривизны гульрамские сабли, на вид троица ничем не отличалась от западных жителей, но усталые глаза и выжженные на скулах маленькие круги выдавали в них бывших гульрамских рабов... ныне вольноотпущенников.
      По небу на запад плыли серые облака. Ветер гнал с востока вдогонку дождевые тучки и обещал в скором времени пролить на уже и без того влажную землю Рузьянского Графства небесные капли. Предвидя это, пастух вдали нацепил на голову странного вида кожаную шапочку с завязками и повел своё стадо быстрее в сторону предместий Рузьяна. Дождь дурно сказывался на скотине, животные могли заболеть, а если он приведет болезни в загон, то ныне зимой будет голодать... если его не убьет хозяин животины.
       - Сынок. - Разрезал ветреную тишину хриплый голос старшего Вигберга. Бирюзовые глаза его скользили по видневшемуся в отдалении силуэту трактира "Седой Змей", они были в половине часа езды от усадьбы Фреодегардов, при лучшем из исходов. Хотя, сейчас отца волновало совсем не то. Он явно собирался с мыслями, чтобы сказать что-то важное.
       - Да, отец? - Ответил Один своим тихим и умиротворяющим голосом, поглядев на родителя сверху вниз. Его глаза спокойно и без особого дискомфорта коснулись глаз отца, но тот не глядел в его сторону. Ненадолго разговор прервался... словно Тив искал подходящие слова.
       - Ты не так давно вернулся с севера. Капитанская память о тебе еще не ослабла, а навыки твои превосходны. - Начал он покровительственным отцовским тоном. - Я думаю, мы попытаемся протолкнуться в офицерскую гвардию при графе. - Ненадолго повисла тишина, они подъехали к трактиру, развернулись на широком перекрестке и проследовали дальше, глядя на начинающуюся отсюда дорогу к усадьбе Фреодегардов. - Я три месяца назад завел одно ценное знакомство, когда ты ездил к Эбберам... верховный констебль Меркон Экхарт выразил желание поглядеть на тебя, сир Винланд доложил ему о твоей помощи в поимке Багровой Лисицы... - Он замолчал, впервые повернувшись к сыну лицом. Секунд пять они глядели друг-другу в глаза, а после одновременно отвели взгляд на дорогу. Справа от них завиделось высокое строение, какой-то серый храмик Дюжины Богов со звездой ровно во столько же углов для каждого из богов. «Больше схоже за солнце», подумал Один, улыбнувшись в который раз при виде знакомого символа, хотя сам он прибавлял к своему личному пантеону еще троих, но то не было важно сейчас. Храм был выстроен из булыжника, к нему примыкала башенка колокольни, глядящая строго на запад. Возле него, выкладывая на столы всяческую еду, столпились бабки и женщины уже внушительного возраста. Столы стояли под козырьком низкой беседки, а на них были редкие кусы свинины, много крольчатины и еще... по запаху конина, на что Один нахмурился... «Мы что, хастинские девки, чтобы кушать конину?», но ничего крестьянкам говорить не стал. Постепенно на столах появлялись и яблоки, и ягоды черешни, вишни, а также возле столов стали околачиваться детишки из соседнего селения, прибежавшие за лакомствами.
      - С наступающей вас прощальной ночью, господа хорошие. - Заулыбалась беззубая старуха, добро протянув его пугливой лошади попку морковки, та не побрезговала и скушала, а Один мягко улыбнулся и кивнул, положив бабке в руку медяк, хотя даже целая единственная морковка стоила не больше половины медной монеты.
      - И тебя, добрая женщина. - Улыбнулся ей молодой дворянин, а после слегка поддал коню, чтобы догнать отца, и тот двинулся лишь чуток быстрее. Вскоре он нагнал отца у покосившейся голой березы. Меж ними снова восстановилось молчание. После долгих пяти минут, Один наконец ответил отцу, слыша топот лошадей охранников позади, они тоже нагнали их и ехали теперь достаточно близко, в метрах двух-четырех. - Лисица была обычной разбойницей, к тому-же женщиной. - Он вспомнил, как отдавал сигнал для атаки, вымазанный в грязи, весь пропотевший... тогда на ногах его был грибок, а на груди постепенно подгнивала рана. Такой изящной одежды на нем тогда не было... и всё-же, они вырвались из подлеска, окружив Лисицу с трех сторон, и сомкнули кольцо мечников вокруг её отряда. Пятнадцать рузьянских воинов, и тринадцать её разбойников... но она стоила восьми, и доказала это. За мельканием её меча он не заметил, как потерял троих лучших друзей и даже не понял, каким образом оказался проткнут насквозь капитан отряда. Его товарищи были мертвы или при смерти, разбойники тоже... они же с ней остались вдвоем и оба были ранены. Последние минуты они уже просто валялись в грязи, когда он ткнул её рожей в землю и саданул об камень раз пять, сломав нос и выбив пару зубов. Красивое личико, по которому сходили с ума крестьяне, в которое влюблялись разбойники... он разбил его ей, а после связал девку, перевалил через седло коня, оставив гнить уже умерших солдат и разбойников, и поскакал в штаб... а потом её повесили. Ничего героического в том Один не видел. Просто одна из побед, причем даже не самая чистая. - Да и гвардия графа формируется из высокородных дворян... нет, я не желаю слушать язвительные замечания... я хочу заняться семейным делом. Корабли, деньги и счет. Это лучше.
       - Но ты с пеленок тяготел к клинкам, к войне. Девять лет упорных тренировок, рукоположение в рыцари, рузьянские капитаны... и ты просто отказываешься от моей помощи и связей? - Отец рассердился, и поглядел на сына вновь, но теперь уже тот не глядел на отца. - Ты бы подобрал себе невесту из высоких домов с хорошей родословной, да хоть ту же Фреодегард... у них есть дочь, незамужняя дочь. Только представь...
      - Представь, как тебя заставляют ждать в канцелярии графа час... еще час... еще час... а потом прилюдно говорят, что увы, но твой сын слишком низкого рода, как и сам ты... и вообще им не понятно желание купца лезть в военное ремесло. - Он замолчал, прекрасно представляя отца, сжавшего кулаки и с красным от стыда и гнева лицом вылетающего из здания канцелярии под дружный смех более высоких дворян. - На самом деле, сын Экхарта был моим врагом при дворянской семинарии, и отец его едва ли не захочет унизить меня и тебя заодно. Пусть высокородные сами разбираются со своими проблемами, интригами, балами... я наигрался в дворянские амбиции, на их олимпе слишком тесно, отец. - Один покачал головой, вспоминая залезающую ему в брюки руку баронеты Ланкотт. «Дались тебе эти приличия и боги... ты разве не хочешь покровительства моего семейства, мальчонка?», эти слова ранили его мысленно даже спустя три года, и взгляд Одина остекленел. - Деньгами можно привлечь друзей не хуже, чем дворянским титулом...
      - Ты молод и глуп... - Начал было Тив, которого напор сына заставил чуток покраснеть от гнева, но тут с неба стал накрапывать дождь, он надвинул капюшон и умолк, не желая продолжать разговор, хотя слов у него было предостаточно. Так же поступил и Один, глядя на дорогу... остальную часть пути до усадьбы Фреодегардов они провели в спокойном молчании, слушая капли дождя, ударяющиеся в толстую ткань плащей и топот копыт по проселочной дороге. Небо темнело... постепенно наступал вечер.

Отредактировано Один фон Тив (15-07-2016 04:40:07)

+3

3

Оллард и Берта Фреодегары

http://s0.uploads.ru/t/aMeFg.jpg   http://s9.uploads.ru/t/9nV0F.jpg

Осень в Рузьяне  - дама капризная. Она то дарит ласковые солнечные лучи, ласкающие кожу крестьян и только усиливая их загар, то напускает над городом и его окрестностями тучи, готовые разразиться дождём в любой момент. Сейчас природе решила, что пора пролить над землями Рузьянского графа хороший дождь.  В день, когда крестьяне во всю готовились к Ночи Прощания, ветер пригнал с востока тяжёлые тучи, одеялом застилающие небо. И не смотря на все приготовления, то и дело люд поглядывал наверх, как бы оценивая — прольются сегодня дожди, аль нет.
  Оллард Фреодегар сидел в своём кабинете и перебирал бумаги. Осматривая документы на «Золотую Марианну», пожилой граф хмурился и, кажется, ещё больше расстраивался. Можно было с уверенностью сказать, что от этого нефа совершенно никакого толку. Он как проклятый всё время ломался, будто капризничая. Причём, докладывали о том, что один из торговых судов семьи снова не может отправиться в плаванье практически перед тем, как этот корабль уже пора было снаряжать.
- Я уже слишком стар для того, что бы заниматься этим, - вставая из-за стола произнёс  граф.
   Он, конечно, ещё как минимум десять лет не оставит своих дел, слишком волнуясь за финансовое положение семьи. Азартные игры были уже глубоко в прошлом, а некогда слишком разбитной мужчина давно стал тем, на кого принято равняться.
   Мужчина прошёл мимо большого зеркала в резной золочёной раме. Он слишком любил серебро, но после того, как Берта получила проклятие, а следом родилась Актория, было принято убрать из дома все серебряные вещи. Граф не мог не признать, что от этого в глазах гостей поместья их статус только возрос, но всё же золото резало глаз хозяину дома. Мельком Оллард взглянул на своё отражение и грустно улыбнулся. «Годы берут своё, я стал уже совсем стар».  С такими мыслями седовласый мужчина прошёл к двери кабинета. Щёлкнула ручка, выпуская человека из комнаты. Граф собирался спуститься вниз и выпить бокал вина в ожидании гостей, который должны были прибыть уже совсем скоро.
   В гостиной поместья уже сидела девушка с россыпью светлых волос, собранных тонкой синей лентой. Откинувшись на мягкую спинку кресла, она читала небольшую по своим размерам книжечку, задумчиво перелистывая тонкими пальцами страницы. Её внешность сильно контрастировала с видом Олларда. Он пусть и следил за собой, но седина и морщины выдавали почтенный для человеческой расы возраст. Берта же была молодой и прекрасной. Из-за проклятия её не коснулись жадные руки времени. Ни морщинок, ни проседи, ничего, что могло бы выдать истинный возраст дамы. Она была всего на пару лет младше своего мужа, которому в этом году стукнуло шестьдесят. Даже зависть со стороны сверстниц не делала Берту менее прекрасной, чем она была. А уж слухи о всяких проклятиях уже давно были опровергнуты её же словами об эльфийской крови в жилах. Всё равно, не было уже в живых тех, кто мог бы опровергнуть эту «правду».  Граф молча сел в соседнее кресло и откинулся на спинку.
  Кроме них в помещении был ещё слуга, готовый в любой момент исполнить любую прихоть своих хозяев. Он делал вид, что ухаживает за цветами и просматривает поверхности на предмет пыли, хотя всё и так было в идеальной чистоте. В мраморном камине играло пламя и потрескивали поленья, создавая свою музыку уюта в столь прохладный день. Заметив хозяина, слуга — мужчина средних лет с гладко выбритым лицом короткими волосами с лёгкой проседью — удалился из комнаты, а через некоторое время вернулся с подносом, на котором стоял один-единственный бокал, заполненный терпко-сладкой рубиновой жидкостью. Слуга работал в поместье с самого детства и помнил хозяина ещё двадцатилетним юношей, отчего за столько лет выучил его привычки слишком хорошо. Берта же до этого момента не отрывавшаяся от чтения, подняла голову.
- Ты помнишь, что сказал лекарь на прошлой неделе?
Женщина хоть и не любила мужа той романтичной любовью, что описывают в романах, но она любила его иначе, как друга и того, на кого можно положится в трудную минуту. Берта была ему благодарна за то, что секрет её «хронической болезни» так и остался секретом, за то, что он принял Акторию и воспитывал её, как свою. Поэтому, ведомая этой благодарностью, графиня полюбила Олланда так, как должна любить не женщина, но примерная жена. Мужчине это было, конечно, не шибко нужно, но приятно было думать, что есть человек, на которого так же можно положиться, как и Берте на него. И что есть та, которой можно выговориться в трудную минуту, пусть она и была не только оборотнем, но и женщиной. Их даже в таком возрасте граф любить не научился.
- Да что эти лекари понимают, - мужчина махнул рукой в сторону своей жены, а второй взял с подноса бокал, - ещё никто не умирал от хорошего вина. А вот от странных травок и пиявок…
  Олланд усмехнулся и сделал хороший глоток из бокала. Он не любил перебивать послевкусие никакими закусками. Он любил смаковать этот вкус, ощущать весь букет напитка. А вот Берта была совершенно недовольна своим мужем. Но спорить с ним не собиралась. Вместо этого она поджала губы и перевернула очередную страницу, снова углубляясь в чтение.
- Где наша дочь? Скоро должны приехать Вигберг с сыном. Я хочу, что бы Актория занялась его досугом, пока мы будем с Тивом разрешать наши дела. Боюсь, они у нас задержатся на день-другой.
Берта снова оторвалась от чтения и подняла взгляд серых глаз на мужа. "Много чести этим мелкопоместным дворянам", - подумала она.
- Она ушла на прогулку ещё с утра, прихватив с собой свою новую опасную игрушку, мимолётом лишь сказав, что собирается опробовать этот арбалет. За окном уже темнеет, так что она скоро вернётся. Но мне кажется, что уготованное тобой времяпрепровождение  не понравится Тори.
Граф нахмурился и снова отпил из бокала. Ему не совсем нравилась своевольность дочери, которая уже давно должна была по всем правилам выйти замуж, а так она толком никакую пользу семейству и не приносит кроме редких посещений балов, да знакомых с дипломатическими визитами. «Да и кто её с проклятием возьмёт? Пригрел на свою голову двух волчиц», - подобные мысли посещали седую голову графа не так часто, но всё же заставляли его иногда усомниться в своём давнишнем решении.
 
  Тем временем действительно смеркалось. В селениях начинались гулянья в честь праздника, а у самых ворот поместья Вигбергов ждали несколько мечников, предупреждённые о прибытии гостей. Они же пропустили всадников после короткой формальной беседы, а слуги учтиво попросили отдать им лошадей и столь же учтиво попросили следовать за ними в сам дом графской семьи Фреодегар. Приняли верхнюю одежду и предложили подать в гостиную что-то из еды или напитков. После получения ответа от гостей, слуга (тот самый, что подавал Олларду вино) проводил Вигбергов к графьям.
  Седовласый Фреодегар поднялся со своего места и улыбнулся, отставив стакан на резной деревянный столик и направившись в сторону гостей. Улыбка казалась искренней, хотя в деловых отношениях нельзя быть уверенным на все сто процентов, что оппонент что-то делает искренне и от души. Берта так же отложила книгу, отметив страницу закладкой, и встала с кресла. Стук её каблучков  тонул в мягком ковре, делая её передвижение почти неслышным.
- Добрый вечер, Тив! Как добрались? На небе сегодня ходили такие тучи, что не на шутку заволновался, что вы попадёте под дождь, пока будете добираться до наших скромных владений, - граф протянул руку для приветствия.
  С самим Вигбергом хозяин поместья уже был знаком лично, но вот с его сыном- только заочно. Об Одине он слышал лишь краем уха, когда на какой-то встрече речь зашла о поимке некой Багровой Лисы.
- Позвольте представить, -  Оллард жестом указал на белокурую женщину, - моя жена- Берта.
Графиня присела в приветственном реверансе.
- А вот моя дочурка что-то задерживается с вечерней прогулки. Но наши дела её касаются не в такой сильной мере, что бы мы её дожидались….

Отредактировано Актория (15-07-2016 21:24:17)

+3

4

       Они поднялись по дороге, ступая лужами и глядя на идущих впереди замерзших артистов. Те шли семьей в восемь человек, а их маленькую разноцветную тележку тащил на себе всего-лишь один мул. Главой маленькой труппы была пышногрудая женщина в длинной рубахе, изукрашенной кримеллинскими гербовыми орнаментами. «Как далеко ушли от своего городка...», подумалось Одину, когда они проезжали мимо. Девчонка лет пятнадцати, идущая в длинном мокром плаще, поглядела на младшего Вигберга и бросила вслед.
       - Доброй прощальной ночи. Не скажете, сколько еще до Риверторна, милостивый сударь? - Спросила она своими пухлыми губками, и дворянин оглянулся через плечо, примеряясь к крестьянским лигам и переводя вычисления в простейшие часы пути. Она улыбнулась ему, он нахмурился, поняв, куда метит девчонка. «Я что, так похож на прекрасного принца?», подумал младший Вигберг, держа поводья и глядя на неё через пелену дождя.
       - И вам... к рассвету дойдете, сударыня. Хотя я бы остановился в Фреодшиле. - По его лицу стали бить капли, когда спал капюшон. Они повернулись друг к другу лицами, но продолжить диалог уже не сумели. Сзади его подгоняла тройка всадников, а миниатюрную голубоглазую девку закрыл своими плечами широкий бородатый мужчина - вестимо её отец.
       - Твоё желание быть добрым другом для низов похвально, но на мой вкус приторно... - Бросил Тив, который даже не поглядел на актеров, так как был занят своими мыслями насчет Фреодегардов. - Может ты и искренен, но едва ли дружелюбное покровительство твоё им приятно...
       - В их телеге был гвионский огонь, краска и куклы, два парика белых цветов... они кажется ставят «Ночную войну»... и полагаю, в некоторых городах это неприемлемо. - Ответил Один, проигнорировав замечание отца. - В Рузьяне их бы прогнали прочь бродячие судьи.
       - И сделали бы правильно... война шефанго, вампиров... темных тварей из самой бездны. - Последнее слово он произнес сквозь зубы, глядя бирюзовыми глазами на виднеющийся уже вдали силуэт ограды. - Шли бы в земли шефанго и показывали им свою игру. -  Тив не любил никаких упоминаний севера, как и многие другие жители западных земель. В том был страх перед неизведанным и темным, потому о вампирах, орках и оборотнях предпочитали не говорить или говорить тихо. А чтобы ставить на эти мотивы сюжеты? Совсем уж блажь.
       - Мы боимся севера... обители бессмертных и темных рас, но разве в том есть смысл? - Спокойно ответствовал Один, поглядев через плечо на далекую, тускло сверкающую чрез тучи северную звезду. Повисла тишина. Отец не хотел продолжать разговор, а сын желал выдержать паузу... а после сказал. - Мы наткнулись на одного вампира в северных рузьянских землях... он был совсем молодой, бегал по деревням, убивал скот и людей... тварь та еще, и наш патруль едва закончил дело без потерь. - Произнес он и отец выпрямился, взгляд его стал стеклянным.
       - Вас, юнцов, посылали бить... вампиров? - Спросил он холодно, оглядывая сына, словно боясь обнаружить, что кто-то вот прямо сейчас изранил его чадо или убил. - Они же слишком опасны... чем думало командование? - Он почти рыкнул от такой наглости... его сына посылали вот так, без ведома отца, бить всяких разбойниц, вампиров... а дальше что? Орочьи орды?
       - Младшее дворянство в армии немногим выше купеческих сынков, отец. - Ответил Один, прекрасно понимая, что отец считает иначе, но не желая спорить. - Куда нам показывали, туда мы и шли... но не в том дело. - Младший Вигберг левой рукой потер рукоять фамильного клинка на своем поясе. - Мы ведь убили его, закололи, забили и сожгли. Обратили в пепел нагоняющего ужас монстра. - От собственных слов глаза Одина недобро сверкнули, он глубоко вздохнул. - Волей Имира люди когда-нибудь сокрушат север полностью, обратив те земли в земли света. А актеры пусть пока ставят свои сценки, высмеивая наши страхи... - Отец кивнул, но ничего говорить не стал... в юности и он часто говорил с точно таким-же лицом о справедливых вещах. С гневом стучал он по столешнице, доказывая свою правоту, а порой бил и не только в столешницу. Один же и с детства был воинственен, потому его можно было дважды простить за всё, что он говорил.
      Остальную часть пути они преодолели молча. Кони охранников позади стучали копытами. Дождь уже пошел вполне хороший, и потому задерживаться у ворот усадьбы они не стали, живо отдав лошадей конюшатам и пройдясь вслед за мечниками. Войдя в главный дом усадьбы, Вигберги отдали свои плащи, которые несмотря на дождь не шибко обмокли. Отец теперь стоял в своем багряном кафтане... без плаща его фигура ничуть не обмельчала, лишь стали виднее тугие канаты крепких рук, широких плеч и в целом, мужицкого тела, привыкшего помогать корабелам на судоверфи. Один же был выше, но куда тоньше ввиду своей молодости, его любимым цветом был черный, потому именно в таком камзоле он предстал перед Фреодегардами.
      - И вам вечер добрый, Оллард. - Добро улыбнулся в ответ Тив, пожав своей мозолистой ладонью руку хозяина, а после с улыбкой прошествовав к хозяйке дома. - К вашим услугам, леди Берта. - Его губы едва коснулись её руки, а пальцы с небывалой осторожностью несколько мгновений держали её пальчики. Он кивнул и выпрямился. Один стоял в стороне и ограничился лишь полупоклоном. - Жаль, что ваша дочь не здесь, но мы будем рады увидеть её после... а пока... - Тив замолчал, когда Один поглядел на стоящую перед ним женщину и произнес.
      - Эльфийская кровь... интересно. - Его спокойный взгляд коснулся женщины, но Тив не дал сыну продолжить.
      - Если вы позволите... у нас пересохло в горле с дороги. - Он поглядел на Олларда. - И мы будем рады обсудить новости Рузьяна и наши дела...

Отредактировано Один фон Тив (18-07-2016 17:46:57)

+2

5

Олларду хватило кивка, что бы верный слуга уже исчез после слов о том, что гостям необходимо что-то выпить.
- Конечно, пройдёмте в библиотеку, - уже без улыбки, но всё же добродушным тоном произнёс граф, - напитки нам подадут туда.
  В просторной библиотеке можно было спокойно расположиться всем гостям в отличии от не столь просторного кабинета. Фреодегар не любил слишком большие помещения. До последнего он надеялся, что с ними сейчас будет стоять Актория и они спокойно пройдут в комнату с более деловой обстановкой, но отсутствие дочери заставили передумать.
- Пойдёмте, - уже разворачиваясь спиной.
Берта же не спешила последовать за мужем в ту же секунду. В отличие от всех присутствующих она слышала стук каблуков сапог по мрамору в задней прихожей. И скорые шаги девушки, что направлялась прямиком в гостиную. Слуги не могли отказать юной госпоже в том, что бы сообщить о местонахождении родителей, так что поиски долго времени не заняли.
  Дверь в гостиную за спинами графской семьи отворилась. В гостиную зашла Актория, снимая на ходу колчан.
Оборотень начала говорить, сначала не обратив внимание на гостей:
- Этот новый арбалет просто загляденье! Я сначала была на тренировочном поле, где наши рыцари проводят всё свободное время, а затем не удержалась и отправилась в лес. На кухню уже передали двух куропаток.
Более молодые слуги, нежели личный прислужник Олларда, расторопно ловили вещи. Сначала верхняя одежда, а вслед за чёрным дорожным плащом, всё же успевшим намокнуть, полетели и перчатки. И в этот момент девушка подошла к родителям, из-за которых всё же заметила прибывших Вигбергов.
  Тори встала как вкопанная. С секунду она пыталась вспомнить, говорили ли ей о том, что сегодня намечаются гости. «Кажется, я была так озабочена своим приобретением, что совсем забыла об этом важном моменте».
- А вот и моя дочь, - снова поворачиваясь к прибывшим ранее произнёс Оллард, - Актоия Фреодегар.
Вид его был не слишком довольным. Точнее, совсем не довольным. Хоть граф сам уже был стар, а дочь его уже давно не девчонкой, но в его глазах провинности за последние лет тридцать так и не изменились. Но ему даже не надо было смотреть этим грозным взором на девушку, что бы она изящно поклонилась.
  На девушке не было платья или хотя бы юбки, так что сделать реверанс по всем правилам было невозможно. Вместо привычных для дам высшего общества нарядов на графской дочери были совершенно другие одежды: тёмная рубаха со свободными рукавами, закатанными  до локтя, и открывающими тем самым черноту татуировок, штаны, заправленные в высокие сапоги, подходящие больше для обычного деревенского охотника, нежели для дворянки. Светлые, почти белые волосы собраны в короткую косу, болтающуюся за спиной и немного растрёпанную после прогулки по лесу. 
- Тори, - вместо графа начала Берта - у нас в гостях Тив Вигберг с сыном Одином. И отец хотел тебя попросить как хозяйку дома скрасить время Одина, пока мы с Тивом будем обсуждать дела.
Берта понимала, что новость девушка воспримет проще, если скажет она, а не муж. С отцом Актории конфликтовать намного проще, нежели с матерью. Оллард же с благодарностью посмотрел на жену.

+3

6

       «Маленькая Фреодегард... играет не в женские игрушки», подумал Один, сложив руки за спиной. Секунды сменяли друг-дружку, а молодой рузьянский капитан спокойно взирал на девку, которая словно эмильконская танцовщица в движении стягивала с себя одежды. «Где лебединая натужная грация? Где мисс Фреодегард потеряла свой корсет и широкое платье?», в нем не было места шутке и улыбаться он не стал... «Она не дворянка», заключил он мысленно, без иронии, без осуждения. Он прекрасно знал, что младше её на несколько лет... или даже на десяток лет, точно вспомнить было сложно, так как слышал он о «юной» Актории лишь из уст других дворян... но даже зная это, не усомнился в том, что пред ним ребёнок. Забавная девчонка, норовившая кинуть в неумелого ухажера сапогом, боднуть плечом плута и пнуть меж ног гордеца. «Хм...», скользнула усталая мысль где-то не в голове, а ниже, в самом верху аорты... он подошел ближе к девушке, перенимая инициативу на себя. - Моё почтение, миледи. - Сказал младший Вигберг, взяв её ладонь в свои пальцы, склонившись и поцеловав первые фаланги перстов девушки. - Один фон Тив... к вашим услугам. - Его голос звучал тише, чем обычно, словно воздух вышел вон из легких и он говорил запасом слов... прямо из души.
       - И моё почтение вам, миледи Актория.. вы прелестны, право. - Гулким голосом произнес Тив, а после улыбнулся и поклонился, хотя ему не понравились ни манеры, ни внешний вид девушки... она напоминала жестами его сестру, а о сестре он предпочитал не вспоминать никогда. - Так значит мы можем оставить молодых людей наедине и отправиться в библиотеку? - Спросил он спокойно и доброжелательно, без ноток пошлого юмора. - Дети и без нас справятся.
       Один отстранился от дворянки, чувствуя повисшее в комнате напряжение. Напряженное молчание, в котором звучало "Эм... почему я должна этим заниматься?", и чтобы рассеять это глупое наваждение, младший Вигберг улыбнулся.
       - Так вы любите охоту? - Начал он диалог, словно старики уже ушли. Его взгляд коснулся тоненьких пальцев девушки... и скользнул вдоль всего её тела, будто оценивая. «Возможно, вы даже делаете успехи в охоте...», заключил он мысленно. Усталые бирюзовые глаза наконец закрепились вверху, там где покоились её собственные зеницы. - И как же ваши успехи?
      Тив нахмурился, уходя вместе со старшими Фреодегарами. Его взгляд еще долгую секунду вглядывался в две застывшие и напряженные фигуры молодых людей, стоящие в добрых пяти метрах друг от друга. Один выпрямился, сцепил руки за спиной и склонил голову набок, словно разглядывал занятную вещь в ломбарде... и вечно он игрался в эту глупую целомудренную игру, нет бы пошутил, улыбнулся, назвал девушку красивой, да хотя-бы лестно стал глядеть куда-нибудь не туда... В комнате остались только Один и Тори...
       Троица охранников двинулась туда, куда указали слуги, в свои комнаты за пределами непосредственно главного дома. Кони стояли в стойлах, седельные сумки со сложенными аккуратно вещами были выгружены и разобраны по комнатам. Подарки, которые привезли Вигберги, уже вытащили и отнесли в библиотеку. Не зная, что подарить Олларду, Тив доверил выбор подарков сыну. Тот выбрал и купил три тома: только что из под печати книга путешествующего полуэльфа-ариманца по имени Гайенель Аллир - «Seatur Vegue»; старый том кримеллинских сказок от братьев Эйнрих - «Словесное ведовство» и философский том некоего безызвестного эмильконского священника - Эйхеля ис Аэлхона Ур-Раха под говорящим названием «Учение о логике, риторике и богах», хотя богам, как ни странно, места в ней было уделено всего в три-четыре страницы. Капал дождь, крестьяне в деревнях рассаживались в невысоких храмиках, воздавали молитвы. Мужики с фонарями шли на кладбища и клали дары на могилы своих дедов и прадедов. Ели и пили, поднимая здравницы за Имира и Играсиль, за сонмы других богов. А в гостиной дома Фреодегард стояли наедине две молодые фигуры.
       Говорить что-либо еще Один не хотел, да и... знакомства всегда были для него слабой стороной общения. Что говорить совершенно незнакомому человеку? «Вы прекрасны? Может прогуляемся? С прощальной ночью вас? Я много слышал о вас... слухов? Всё это глупости...», подумал Один и добавил лишь то, что посчитал самым правильным... - Простите, что обременяю вас своим присутствием... если вы намеревались заняться чем-либо другим, я не буду настаивать и просто пойду в отведенную мне комнату. - Голос его не был покорен, раболепен... но был тих и ровен настолько, что слышны стали из-за темных массивов стен капли дождя и гром.

Отредактировано Один фон Тив (20-07-2016 00:19:25)

+1

7

Прикосновение губ юноши к своим пальчика девушка перенесла с абсолютно невозмутимым выражением лица.  Пусть это и необходимость, навязанная этикетом, но Актория больше любила хорошее рукопожатие. Которым можно скрепить устный договор или заказ, а не поцелуи пальчиков.
  Оллард усмехнулся, наблюдая за этой картиной и за невозмутимостью дочери. Она хоть и была не всегда милой и обходительной с родителем, но всё же старалась не выносить сор из избы. Но он знал, что потом, когда Вигберги уедут, она зайдёт в кабинет и потребует объяснений тоном выше, чем принято разговаривать со старшими. «Не взрослая женщина, а девчонка», - так часто думал про себя старый граф, смотря на то, что выросло из некогда очаровательной малышки.
   А напряжение тем временем между молодыми представителями своих родов действительно было. Оборотень была просто немного озадачена тем, что за роль ей уготовили в этой встрече. «Развлекать его? Мне сначала придётся продраться через его напыщенность».
- И как же ваши успехи?
«Что это? Мне показалось или это была насмешка над моими способностями?»
   Акория выразительно посмотрела начала на Одина, а затем встала в полуобороте к нему, проведя рукой в направлении стены, что была сбоку от них. Над горящим каином висели головы животных. И пусть самый главных трофеев здесь не было, так как Актория их ловила не для удовольствия, а на заказ, но самые различные головы оленей, лосей и даже медведя здесь имелись.
- Это то, что было поймано мной собственноручно на тех охотах, что так обожают большинство дворян. Они туда ездили. Что бы перемыть косточки друг другу, а я ради всего этого.
После этих слов она опустила руку и снова посмотрела на Одина. Так и не поворачиваясь всем телом к нему. 
Ваше любопытство удовлетворено, Один фон Тив? - Фреодегар улыбнулась победоносной и немного издевательской улыбкой.
  Тем временем хозяин дома нахмурился. Ему совершенно не хотелось, что бы дочь, которая по его мнению хорошенько забывала навыки общения в высшем обществе в своих путешествиях. «Замуж девку надо. Пусть мужик занимается её укрощением».
- Да, Тив, - произнёс Оллард, - пройдёмте, наконец туда, где мы сможем обсудить дела.
  Граф предложил своей жене локоть, а та изящно просунула свою ручку под него. Всё же, для окружающих они были достойной в своей изображаемой на протяжении многих лет любви парой. Берта же улыбнулась лишь уголками губ. Юный Вигберг и Актория остались в комнате одни. Даже слуги пошли заниматься своими делами. Повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием в танцующим свои замысловатые танцы пламени поленья.
- Если вы намеревались заняться чем-либо другим, я не буду настаивать и просто пойду в отведенную мне комнату.
  Актория вздохнула и присела на край аккуратного небольшого диванчика. Взгляд упал на  книжечку, что Берта оставила на столике возле кресел. Обложка была слишком простой, но название её было каким-то витиеватым, будто внутри скрывался сборник поэм или стихов. Немного потрёпанный корешок говорил о том, что книжка уже не так нова и была как минимум пару-тройку раз перечитана. Скорее всего это был тот сборник, что Оллард подарил своей жене пять лет назад на праздник по поводу дня её рождения. Графиня Фреодегар любила складно сложенные строки.
- Может, попросить подать сюда что-то выпить или поесть? Или Вы устали с дороги настолько, что общество очаровательной хозяйки дома будет в тягость?
  Не сказать, что Актории хотелось заниматься с - по её меркам - юнцом. Но проявить хоть в этот вечер внимание ради успокоения отца было просто необходимым. В белокурой голове уже успели прийти картины того, как Оллард грозно смотрит на дочь и отчитывает её за то, что она заставила «несчастного мальчика» отправиться к себе в комнату скучать.

+2

8

       - Простите, но сейчас общество любой женщины стало бы мне в тягость, и я не хочу вас утомлять… Пожалуй, мне действительно стоит отдохнуть с дороги. - Произнес спокойно Один, устало поиграв плечами и глядя на расслабившуюся хозяйку дома… он завидовал ей и всё-таки чувствовал себя немного не в своей тарелке. - Но перед тем, вы не могли бы показать мне, где я смогу смыть дорожную пыль и отдать вещи прачкам?

       Актория выслушала своего гостя с почти безэмоциольным выражением лица. Она была не уставшей после своей затянувшейся прогулки, но всё же ей и самой хотелось уединения в тёплой ванне с какой-нибудь потрёпанной книжечкой из личной библиотеки.
      - Я понимаю Вас, Один, - голос белокурой звучал мягко, - Но только я планирую передать Вас в руки одного из слуг, что приставлены к вам с отцом на время вашего делового визита в наши края. - Фреодегар элегантно, со всей грацией дворянки поднялась со своего места и сделала несколько шагов в сторону той двери, за которой ранее скрылись родители со старшим Вигбергом. Через эти несколько шагов она обернулась на юношу. - Прошу Вас следовать за мной. - Дожидаться ответа она явно не собиралась, показывая неподобающий юной наследнице Фреодегаров нрав. И то ли от усталости она была такой, то ли всегда вела себя подобным образом - не понятно.

       - Как пожел… - Он не успел договорить, да и в продолжении ситуация не нуждалась. «Хорошее проявление радушия… но только отчего? Слишком красная кровь, или может просто безобразный лик...», Один отвлекся от этих мыслей и просто пошел туда, куда следовало идти. Ровная походка его говорила о многом. Спокойствие… даже безразличие, читались в мерном шаге. Ровный стан, свободные движения рук… он просто шел, как морская волна, или как корабль… как солдат, возвращающийся домой. Странным это не было… как сказал на судоверфи главный плотник: «Затрахали парня, чего тут скажешь». - У вас чудесный дом… - Заметил Один невзначай, надеясь на краткий миг привлечь её внимание, услышать небольшой рассказ об истории дома, хвалебный, уничижительный, да какой угодно в духе дворянства. Этика не позволяла ему подойти ближе, он держался в добрых пяти метрах. Этика не позволяла ему смотреть на её спину, волосы, её бедра. Он просто шел и глядел по сторонам, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь интересное взглядом, но взгляд возвращался в самой девушке… и он снова его отводил. - Ваш отец сказал, что нам надлежит провести вместе несколько дней… каковы ваши мысли насчет завтрашнего утра?

       Тори шла впереди своим привычным шагом. Она не оборачивалась назад, а лишь слышала, что гость идёт за ней по его шагам. До противного чётким и мерным. Его дыхание, которое для оборотня было хорошо различимым в этой повисшей тишине, было раздражающе спокойным. И если юноша смотрел по сторонам, то её взгляд был сосредоточен лишь на том, что было впереди. Замечание младшего Вигберга про дом заставило девушку остановиться и развернуться. Собственно, как и следующие его слова.
       - Давайте оставим истории этого поместья на…- Она хотела сказать “никогда”, но передумала, - Завтра. Раз уж нам предстоит провести несколько дней вместе, то нам надо иметь темы для разговоров. И да, завтра, коль погода будет солнечной, мы отправимся на пешую прогулку. Надеюсь, вы ничего против не имеете? - Притворно милая улыбка той, что негодовала из-за отсутствия слуг в нужный момент и желала сама оказаться по шею в тёплой пенной воде. Актория снова развернулась и пошла дальше, пока не достигла поворота, за которым почти нос к носу столкнулась с слугой, возвращающимся из библиотеки. - Айлор, будьте добры показать гостю, где он сможет принять водные процедуры, а так же направьте к нему слуг. А Альберте передайте, что я жду тёплую ванну. На этом, - снова поворачиваясь к Одину, - я вручаю Вас в руки Айлора и покидаю до утра. - Фроедегар сделала короткий поклон и направилась дальше по коридору всё тем же своим привычным шагом.

       «Темы для разговоров… их нет, когда собеседникам не хочется их искать», подумалось ему. С этими мыслями Один направился во след за прислугой, не затрудняя себя лишними разглядываниями.
       Когда захлопнулась дверь сводчатой бани на первом этаже, он спокойно снял одежду, обнажив швы уже почти стянувшихся ран. Каждый шаг отдавался болью, но он спокойно ступил босыми ногами на деревянный пол и пошел к скамьям. Теплый банный туман скрывал царапины, раны, зажившие и те, которым еще предстояло зажить. Широкий рубец, проходящий от бедра до ребер был совсем свежим. Еще свежее была длинная рана, оставленная чьим-то узким клинком. «Клинком мертвеца...», спокойно пояснил сам себе Один, вспоминая дуэль с младшим Эббером.
       Странное упоение царило в больном и истерзанном теле. Он подвязал получше повязку и принялся смывать всю грязь и пот, орудуя жесткой щеткой.
       - Мсьё… - Кто-то окликнул его от двери и Один нахмурился.
       - Прочь. - Только и вымолвил он, даже не прикрывая свою наготу. Голос был женский, но он ничего не просил, и никаких служанок не звал. - Прочь. - Повторил он суровее, и дверь со скрипом затворилась.
      Вскоре, искупавшись, он оказался в своей комнате.
      - Имир… как же я устал. - Тихо вымолвил он, закрыв дверь на щеколду. Кровать, окна, горшок, шкаф, книжная полка, тумбы, каминчик… «Мило… словно моя комната в усадьбе Вигбергов… словно любая другая комната в любой другой усадьбе», его мысли остановились, словно по приказу, и он сел на кровать, стянул одежды, вдыхая запах пыли и каких-то сухих цветов. Пожалуй, этот день нужно было кончать. Завтра его ждало прекрасное утро, в котором была прекрасная и невероятно веселая леди Фреодегард… что же еще нужно ему было для счастья? «Этим я уже буду по горло сыт… благодарю», подумал он, ложась в постель и закрывая глаза.

+2

9

За следующим поворотом девушка сбавила ход и шла уже медленнее. Если бы она летела быстро, то, скорее всего, её личная служанка ещё не получила бы известие о том, что госпожа желает тёплую ванну.
  По пути девушка зашла в библиотеку, застав там разговаривающих на достаточно повышенных тонах Тива и Олларда. Отец Одина сидел в кресле, устало приложив руку ко лбу, а старый граф Фроедегар стоял перед ним, оперившись на стол, что разделял двух мужчин.  Берта же сидела в стороне и взгляд её не выражал ничего хорошего. Оборотень волновалась за своего мужа, потому эти диспуты по поводу общего их дела нагонял на прекрасное молодое личико блондинки хмурые нотки. Когда дверь библиотеки отворилась, все три пары глаз рефлекторно обратились к Охотнице.
- Извините, что отвлекаю вас. Я пришла сказать, что Один отправился в свои покои, и что завтра я украду его с утра на прогулку по нашим землям, - она сделала короткую паузу, - На этом хочу пожелать вам всем приятных сновидений.
  После коротких слов вечерних прощаний девушка вышла из библиотеки. Как дверь закрылась за дочерью, так старый граф сел в своё кресло.
- Думаю, нам всем пора разойтись по своим комнатам, Все за день устали, и мы сейчас ни до чего путного не договоримся.

    Когда двери покоев  открылись, Тори увидела свою служанку, бодро кем-то командующую.
- Эрик. Не лей так быстро, а то ошпаришься! - её голос был звонким, но от этого не менее приятным даже для уха оборотня.
Женщина лет тридцати от роду стояла спиной ко входу в покои, в дверях ванной. Обернувшись на посторонний звук, служанка встрепенулась.
- Здравствуйте, госпожа Актория. А я как раз вам ванну готовила.  Я сейчас залью туда расслабляющий отвар и всё будет окончательно готово, - затем Айлора снова повернулась в сторону ванной комнаты и продолжила давать указания, - Эрик, хватит! Давай, брысь отсюда.
Мальчонка лет тринадцати резво выскочил из комнаты. Он проскочил мимо белокурой, улыбнувшись той своей детской весёлой улыбкой, а затем тихонько прикрыл за собой дверь. Вздохнув, Актория начала стягивать с себя одежду, лёгким движение отправляя ту на кровать. Девушка не стыдилась своего тела при служанке, так что проделывала всё это без лишнего стеснения. Только сапоги были аккуратно поставлены самой Тори к ногам кровати. Рубашка, штаны и то бельё, что было на ней, кучей легли на атласное покрывало. Косу оборотень распускать не спешила, хотя та и была немного растрёпанной после охоты.
Абсолютно нагой она прошла к книжному шкафу. Не превышающему своей высотой роста графини. Пальчики прошлись по корешкам книг на верхней полке, а потом и по второй сверху. Наконец, девушка одним пальчиком наклонила к себе одну их тонких книжек, которую затем положила на прикроватный столик. Ей девушка планировала почитать всё же после водных процедур.
Альберта тем временем снесла в ванную полотенца и вылила из прозрачной склянки расслабляющий отвар в горячую воду. По важному воздуху комнаты растекался аромат лаванды и чего-то цитрусового. Он был ненавязчивым, так как хозяйка не любила сильные запахи и потом жаловалась на головную боль.
  Бледная девичья кожа раскраснелась от ванны, а сама обормотница разомлела. Шрам на её правом боку теперь белел уродливой отметиной на разгорячённой коже. Актория откинулась на спинку ванны и положила голову на мягкое полотенце, играющее роль подушечки. Руки Альберты расплетали свесившуюся за бортик недлинную косу. Обычно сероглазая это всё делала сама, но сейчас было приятно ощущать, что тобой занимаются. Это расслабляло ещё больше, а ведь было от чего напрягаться.
  За весь вечер с момента появления Охотницы в гостиной, она не давала откровенных речей на счёт воли отца, решившего, что Тори будет развлекать сыночка этого далеко не самого высокородного Тива. Н то, что бы девушка была зациклена на «голубизне» крови, но посвящать своё время практически незнакомому человеку желания было мало. Тем более, по чьей-то указке. «Ещё мать просила сейчас сильно не нервировать его». Пожалуй, только просьба Берты и внимание к здоровью отца позволили избежать скандала.
- Вы сегодня напряжены. Неужели прогулка была плохой? Но я слышала, что от вас передали двух куропаток на кухню.
- Нет. Моя прогулка была хорошей. Арбалет оказался выше всяких похвал, - беря принесённый бокал с небольшого столика возле ванны, - меня беспокоит этот Один.
  Она поиграла бокалом, отчего вино в нём заволновалось. Затем Тори сделала хороший глоток, разошедшийся чуть ощутимым теплом внутри.
- Если хотите знать моё мнение, то он неплохой юноша, как мне показалось, - гребнем приводя волосы госпожи в порядок, - только строгий и серьёзный такой. Совсем не для его годов такая серьёзность, но то, что о нём ходят слухи разные…
Актория залпом допила вино.
- Какие слухи? Ты же знаешь, что я приехала совсем недавно после своих странствий и мне были неинтересны все эти вести.
- Поговаривают, он хороший солдат. На его счету есть даже Багровая Лисица.
Лицо оборотницы выражало задумчивость.
- Я что-то такое слышала в тавернах, но мне не доводилось разузнать что-то подробнее.
Не сказать, что бы эта информация как-то изменило первое впечатление от младшего Вигберга. Появилось только больше вопросов, нежели ответов.
Когда волосы были расчёсаны, а затем и собраны всё той же лентой в аккуратный конский хвост, Актория поднялась из воды. Струйки спешно стекали с её тела обратно в ванну. Служанка тут же подала полотенце, что бы девушка обернулась. После нехитрых махинаций с обтиранием с вытиранием тела, Тори вернулась в спальню и взяла уже приготовленную длинную — почти до лажыжек светлую рубаху для сна. И если за пределами поместья Охотница могла себе позволять спать хоть в том, в чём ходила, хоть голой, то сейчас надо было подчиняться общепринятым правилам. Фреодегар старалась воспринимать это как данность.
- Всё, иди, - спокойным отстранённым голосом сказала графиня своей служанке.
Сама же она забралась под одеяло и взяла в руки заготовленную перед водными процедурами книжечку. Альберта погасила все свечи кроме тех, что были у кровати госпожи и пожелала приятных сновидений, после чего тихонько прикрыла за собой дверь.
Ещё около часа оборотница читала в постели какой-то старенькую книжку про приключенцев. Только тогда, когда глаза начали сами закрываться, девушка задула каждую свечу на подсвечнике и накрылась почти с головой одеялом. Проваливаясь в царство сновидений.

+2

10

      Утро, ранние пташки сегодня уже не пели, все они улетели южнее, восточнее… здесь им делать было нечего. Окно издавало легкое «Пх» каждый раз, как осенний ветерок пробегал рядом. За окнами происходило какое-действо… садовник ходил и выкорчевывал какие-то растения, спутник его, будучи не трезвым после ночной попойки, постоянно норовил споткнуться и матюкнуться посильнее. 
        В комнате было холодно, так как камин Один погасил и отворил внутренние ставни, дабы воздух проникал внутрь… ему всю ночь было совершенно нечем дышать. Сны, как обычно, не весело напоминали о минувших месяцах, годах… и в этом трагизме не было ничего романтичного, как пишут в книгах… это надоедало.
        - Еще один день… прекрасно. - С мягкой иронией произнес Один, сев в кровати и глубоко вдохнув утренний осенний воздух… пахло сырой листвой, уже прошедшим дождем. - Графиня Фреодегар… хм, прекрасно. - Он продолжил повторять очевидные вещи одну за другой, вводя свой сонный мозг в курс дела. Постепенно напряжение в теле спало, он встал и похрустел суставами.
        Спустя минут десять, размяв каждую часть своего тела, он позвонил в магический колокольчик прислуги… собственно вещь не такая сложная: начертать пару рун на двух колокольчиках, если вы маг… или просто заплатить пару серебряных, если дворянин или содержатель городской гостиницы. Когда слуга пришел, Один забрал постиранные и высохшие уже вещи, переоделся.
        - Хм… я совсем мало слышал о вашей госпоже. - Произнес он, пока слуга поправлял на нем одеяние, возился с рукавами, заправлял брюки в сапоги. - А тем временем, мне предстоит целое утро в её прекрасной компании… не будете ли вы добры? - Он не продолжил… слуга прошелся рукой по его израненной груди, пригладив помятую ткань, и Один сжал зубы, но ничего не сказал.
       Слуга посмотрел на Одина и задумался.
       - Госпожа наша странная немного. Родители её - хозяева наши - постоянно делами занимаются, а она вечно пропадает где-то. Не дело это для дамы её кровей знатных. - Слуга опустил взгляд и продолжил сборы вверенного ему господина.
        - «Где-то»… я думаю, столь внимательный человек как вы знает хотя-бы что-нибудь о том, где именно она пребывает в своё отсутствие? - Одину не нравилось льстить, но порой приходилось… да и, кто его обвинит, когда вокруг живут одни льстецы? «Никто», подытожил ход своих мыслей Один, и поглядел на закончившего приготовления слугу. - Я пришел сюда не за слухами и сплетнями… просто мне нужно знать больше о леди Фреодегар. - Он сказал это с глубоким намёком, словно за последним словом прозвучало «Я возьму её в жены», хотя разумеется, он этого не подразумевал.
       Слуга нахмурился.
       - Вам лучше поговорить об этом с Альбертой. Она является личной прислугой госпожи Актории и знает больше моего. Я лишь знаю, что она очень любит охоту и не упускает шанса ради своего увлечения ухать куда-нибудь. - Он закончил сборы вверенного ему господина.
      Один кивнул полупоклоном, и жестом отпустил его по своим делам. Треть часа он прохаживался по комнате вдоль окон, рассматривая владения Фреодегардов и вдыхая запахи срединной осени. А после, когда разум окончательно освободился от усталости и сонливости, он пошел вниз, дабы истребовать обещанное ему совместное утреннее времяпрепровождение… ну и поесть.
      Мысли его были обращены также и к замечанию отца… весьма занятному. Пока он спускался вниз по лестнице, приветствуя всяческую прислугу краткими кивками и вопросами относительно его нынешнего расположения, в голове стояло весомое «А вдруг он серьезно?», как-бы сказать… о женитьбе Один не думал, пока было рано… или он был не готов… или никого он не любил… оправданий было много, и все были состоятельными. А жениться на девушке, которая к нему и вовсе относится с презрением - это тем более не входило в его планы… хотя планов он и не имел. «Нет.. навряд ли он серьезно», ответил Один сам себе, и продолжил путь.

+1

11

Совместно с Одином

Тори сладко потянулась и не менее сладко зевнула. И если бы не осознание того, что ей необходимо встать и спуститься к завтраку, потому что так принято при гостях, то она бы и дальше нежилась в тёплой постели.
  Все сборы она прекрасно провела сама, вытаскивая из высокого платяного шкафа свой сегодняшний наряд. И если некоторым дворянкам (и не только) кажется, что одеться без помощи прислуги невозможно, то Актория прекрасно понимала, что эта процедура не требует таких уж страшных ухищрений.
По пути она встретила Альберту, которая поднималась по лестнице с ворохом новых чистых полотенец.
- Госпожа, я шла Вас будить, - вид её был немного измученный, будто она ночь не спала, - Внизу уже накрывают и гости вышли завтракать. Тив Вигберг уже в гостиной, а вот Одина пока не видно.
- Хорошо. Ты не знаешь, мои родители уже вышли?
- Госпожа Берта только недавно проснулась. А батюшка Ваш уже час как ногах. Они разговаривают о чём-то с гостем внизу.
- Иди, - со вдохом отправила Фреодегар Альберту дальше.
Белокурая погрузилась в свои мысли, которые сейчас вертелись лишь вокруг того, как провести это утро, что бы и гостю хоть как-то угодить, и при этом самой не прикладывать много усилий. Тихая прогулка по землям Фреодегаров, созерцание убирающих урожай крестьян и посиделки у озера за какой-нибудь отвлечённой болтовнёй. “Хотя, судя по его виду, скорее за увлечённым молчанием”.
Погружённая в свои мысли девушка завернула за угол коридора и направилась к парадной лестнице на первый этаж. Только она не заметила, что впереди ещё шёл человек, который, похоже, был занят очередным рассматриванием декора.

Один обернулся на знакомые шаги за спиной и слегка отстранился вбок, давая проход леди Фреодегар. Его губ коснулась не совсем радушная… скорее простая дежурная улыбка и он кивнул ей.
- Доброе утро, миледи, - Как воспитанный дворянин, он предложил ей локоть, - Вы как всегда прекрасны, - Еще одна лесть, которую молодой дворянин даже не пытался скрыть… он не снял маски, потому лицо его оставалось спокойным и бесцветным, - Изволите показать мне дорогу к столу? Я плутаю по вашей замечательной усадьбе уже достаточно долго… даже успел забрести на кухню, - Обычные реплики, обычная речь… ничего больше ей говорить он не хотел, прекрасно осознавая, что ничего больше она и сама не скажет.

  Фреодегар вовремя среагировала, чуть не врезавшись в гостя. Во всех этих раздумьях она и не заметила, что впереди шёл тот, кто являлся причиной сей задумчивости. И не совсем в самом лучшем смысле.
- Доброе утро и Вам, Один. Извините, я настолько увлеклась планированием нашей прогулки после завтрака, что совершенно Вас не заметила, - принимая жест-предложение девушка взялась за его локоть, как это положено даме из высшего общества, - спасибо за комплимент. А что касается пути к столу, то ещё рано. Так же моя служанка поведала, что наши отцы уже собрались в гостиной. Мы могли бы сначала спуститься туда, а уж затем отправиться в столовую, когда все приготовления будут окончены.
Уж в том ли дело, что сегодня в поместье все так рано встали кроме Берты, то ли на кухне что произошло. Это сейчас мало волновало девушку. И если Оллард уже встал, то наверняка разобрался с прислугой. Вернее, поручил это своему слуге, который всегда неукоснительно выполняет приказания графа.

- И что же нас ждет, миледи? - Теперь он уже искренне улыбнулся… «Что такого она могла придумать на наш счет… я уже представляю… камень, веревка, колодец, мой хладный труп на дне», - Что до завтрака… то это лишь вам решать, сейчас я ваш полностью, - Он замолчал, придерживая её ладонь на своем локте… это было больше свойственно парам стариков… но что поделать? Таков он, Один Вигберг…
Его взгляд не скользил по ней, он не старался прижиматься и нарушать её личное пространство. Даже касаясь её телом, руками… был отстранен, словно вот-вот отойдет, сказав «Прощайте». Сама девушка пахла чем-то приятным... не будь он воспитанным человеком, стал бы принюхиваться и ластится к ней носом, но… нет, они просто шли, безобидно беседуя.

- Нас ждёт лёгкая пешая прогулка по землям моей семьи. Не думаю, что мы зайдём далеко, но всё же что успеем -  я Вам покажу. Погода за окном хоть и не балует теплом, но всё же и дождя ничего не предвещает.
Всё как и полагается: приличия, милые беседы, в которых смысла, в общем-то, ни на грамм”, - именно такие мысли вертелись теперь в белокурой головушке, пока пара спускалась вниз. Девушка успела кратко рассказать о расположении необходимых комнат в поместье, хотя, наверное, Один уже и так успел увидеть всё, что ему было необходимо.
  Когда они зашли всё так же беседуя в гостиную, там находилось несколько человек: Оллард, Тив и двое слуг. Берта ещё не появилась. Она всегда отличалась некоторой ленью, присущей дворянкам, поэтому без должной необходимости подъём и сборы к завтраку у неё занимали приличное время. Именно поэтому Фреодегары зачастую начинали завтрак без графини. Ручка оборотницы выскользнула из-под ладони гостя, а сама сероглазая сделала несколько шагов вперёд, навстречу отцу и старшему Вигбергу.
- Доброе утро, - теперь девушка могла присесть в реверансе, изящно взявшись пальчиками за юбку платья, но достаточно скоро выпрямилась,- Я надеюсь, что тебе, отец, и Вам, Тив,  спалось хорошо.
- И тебе доброго утра, доченька, - как то безэмоционально ответил Оллард.
Старый граф был хмур, будто всю ночь был занят какими-то своими раздумьями о делах.

  Тив улыбнулся ей усталой улыбкой, встал и поцеловал её ручонку. Глаза его выдавали бессонную ночь, а руки были в чернилах. Вены на его руках вздувались, и теперь, когда он закатал свои рукава до локтя, было видно, что мужчина ближе комплекцией к морякам или корабелам, крепкий, массивный… и волосатый как медведь. Утерев пот с бороды, мужчина сел обратно, одарив Олларда спокойным взглядом, который беззвучно говорил о том, что беседа отложена, торги остановлены.
По виду отца Один прекрасно понял, что проблемы с нефом Фреодегаров серьезнее, чем он ожидал. «Может подгнили несущие балки… или рулевой механизм стал ни к черту… в любом случае, отцу еще торговаться и торговаться», подумал он, не желая портить родителю настроение взглядом аля «Я же говорил».

Актория сцепила руки в замок и слегка поджала губы. Она прекрасно видела. что дела идут не так гладко, как хотелось бы отцу. И думала, что будь при их разговорах Берта, то так просто они бы не закончили.
  - Айлор, Вы не знаете, готов ли завтрак? - оборотница решила разрядить обстановку, поинтересовавшись у отцовского слуги простым вопросом.
Не успела она договорить, как дверь отворилась и вошёл третий слуга, тут же раскланявшийся перед хозяевами дома и гостями.
- Прошу простить за столь непозволительную задержку. Завтрак подан, - кажется, слуга боялся смотреть в глаза присутствующим господам.
  Юная Фреодегар первая направилась в сторону дверей, ведущих к обеденному залу. Просторная комната, залитая дневным светом, на длинном столе, прикрытым белоснежной скатертью, стояли цветы, между которыми виднелись вазы с фруктами. Приборов было ровно по числу тех, кто должен был явиться к завтраку. На данный момент, пока жена Олларда не соизволила спуститься, одна тарелка с набором приборов с одной стороны была лишней.
  Слуга, приставленный к Вигбергам, проводил гостей к их местам, располагавшимся на другом конце стола от хозяев. Во главе стола было место старого графа. По правую руку должна была сидеть Берта, а по левую - Актория.
-Извините, что припозднилась, - спешно появляясь в обеденном зале произнесла графиня.
Женщина, пусть и была молода и прекрасна, но выходить к гостям в неподобающем виде считала просто верхом неприличия. И если в обычное время она могла хоть в длинном халате на ночную сорочку выйти к завтраку, да просто собрав волосы лентой, то сейчас она была, как это говорится, при полном параде. Берта, коротко поприветствовав гостей, прошла к своему месту подле мужа. Трапеза началась при полном составе.

+2

12

       - Разумеется, миледи… здесь прощать нечего. - Старший Вигберг поклонился вбок одной головой. Младший же улыбнулся и лишь коротко кивнул, озвучив какой-то обычный дворянский комплимент, который не задержался в воздухе дольше, чем на несколько секунд… этакий ответ ради галочки.
       Тив, будучи холостяком уже достаточно долгое время, не упускал случая пошутить и улыбнуться леди Фреодегар. Его бирюзовые глаза глядели на Берту с каким-то странным забавным огоньком в глазах, хотя хозяину дома он старался его вовсе не показывать… но разве-ж скрывает облако свою пушистость? Нет, так и отец Одина скрывать свей увлеченности этой утонченной особой не мог.
      Один же глядел больше на Олларда, вид которого, как и вид отца, оставлял желать лучшего. «Они не спали ныне ночью… и если продолжат переговоры, то будет худо… что это с отцом?», он пригляделся и к родителю, который в этот самый момент говорил что-то о мужчинах с характером, поддерживая тихую застольную беседу, которая началась после упоминания недавно опубликованного тома «Треть мира»... в нём какой-то кельмирский путешественник собрал несколько десятков восточных и южных историй… больше романтического толка.

        Оллард не замечал вокруг себя сейчас ничего. У него ужасно болела голова после этих ночных разговоров о делах с Тивом. Ему хотелось тишины и покоя. К счастью старого графа, Берта не знала, что он просидел за бумагами почти всю ночь, правда по его усталому виду сказать что-то иное было совершенно невозможно. Проводить серьёзные беседы графиня не собиралась, во всяком случае - сейчас, при  гостях. Поэтому она лишь с добродушной улыбкой поддерживала беседу. На столь знакомый огонёк в глазах Тива она старалась не реагировать, потому что характера была такого, что даже мужа, не любящего её, предать не могла.
        Актория сидела за столом молча, то и дело попивая сок и отправляя в рот кусочек мяса. Похоже, куропаток, что вчера она подстрелила, решили подать именно на завтрак. Вместе с тем на её тарелке были какие-то овощи и пара кусочков сыра. Книга, о которой они говорили, до сей поры была не знакомы сероглазой, но из всего рассказанного она почерпнула для себя, что стоит потом обратить свой взор на это произведение.
       -Там был очень занимательный рассказ про восточную принцессу Барию, что рассказывала истории своему халифу, дабы её не казнили. Прекрасный рассказ, - Берта отвлеклась от своей тарелки, что бы в очередной раз поддержать тему. 

       - Не будь она его сестрой, эта история была бы ближе моему сердцу… - Улыбнулся Тив, опершись о столешницу локтями и утирая руки теплым полотенцем. - Полагаю, Феокан достаточно точно отозвался насчет глубинной мудрости и столь же глубинной глупости востока. «Восток - дело тонкое»… так он сказал... - Мужчина остановился, ощущая взгляд своего сына, и улыбнулся. - Один, что-то не так?
       - Всё в порядке, отец. - Младший Вигберг прекрасно знал, что слова принадлежат не Феокану, а Вильгельму Пекарю… но поправлять отца не желал. «Ныне все высказывания принадлежат Феокану, и каждая мудрость в его заслугах… век невежества, не иначе», он встал из-за стола, оставляя отца и Фреодегаров. Молодой Вигберг уже наелся и напился, и ему того хватило. - Благодарю за прекрасную пищу, миледи. - Он обратился к хозяйке дома - Берте, хотя сильно сомневался в её поварских навыках. - Мне нужно подышать… я чувствую себя дурно. - С этими спокойными словами, растекшимися словно мед, он вышел из обеденного зала и направился к выходу из дома…

         Стоило Одину подняться из-за стола и откланяться, как и сама Тори решила, что делать здесь ей совершенно нечего. Её тарелка и бокал опустели, а нового пока в горло не лезло. Только Фреодегар поднялась со своего места, как к ней тут же подскочил один из слуг, вопрошая, не понадобилось ли чего госпоже.
        - Подайте мне корзинку для пикника с чем-нибудь лёгким на перекус.
        Слуга поклонился и скрылся за небольшими дверьми, ведущими, как можно догадаться, на кухню.
        - Актория, ты уже покидаешь нас?
        - Да, отец. Не могу же я бросить гостя одного, - вот только лицо её практически ничего не выражало: ни волнения за самочувствие Одина, ни радости от того, что можно выйти из разговора, в котором она пока ничего толком не смыслила из-за неосведомлённости в материале,  -  Спасибо за завтрак.
        Подобрав подол платья, что мешал слишком быстрому шагу, девушка вышла за красивые резные двери с позолоченными ручками. Как только за ней одна из дверей закрылась, перекрывая доступ ярким ароматам, она потянула воздух. Запомнить запах нового человека в поместье не так уж трудно, особенно, когда он выбивается из контекста всех остальных.
         Уже не столь спешным шагом она двинулась туда, куда вела тонкая ниточка, за которую кроме неё могла уцепиться разве что Берта. Но мать Тори почти безвылазно сидела во владениях, посещая лишь редкие балы с мужем, от того обоняние её было не таким отточенным, как у Охотницы.
        Долго идти не пришлось: Тори нагнала гостя в парадной.
        - Один, подождите, - приближаясь к юноше, - нам сейчас вынесут корзинку и принесут вещи.

       - Так стало быть мы будем сидеть близ какого-нибудь ручья и мило беседовать? - Спросил он у неё , полуобернувшись и натягивая мягкие перчатки из черной кожи. Глаза его впервые коснулись глаз Актории Фреодегар, на секунду… или пять… в такие моменты особо и не считаешь. А после Вигберг слегка сконфузился и отвел взгляд, поправляя застежку плаща. «У неё прекрасные глаза… только уж больно хищные, или мне то показалось?», подумал он, принимая у подошедшего к тому времени слуги корзинку и постеленный поверх неё аккуратный сверток покрывала, которое крестьяне могли бы таскать навроде плаща, или покрывать свои постели пред праздничным соитием… а у дворян это было просто покрывальце для пикника. Он снова предложил её свободный локоть левой руки и произнес, едва глядя в сторону девушки. - Так ведите же меня, миледи… я весь ваш. - Он открыл пред нею дверь и они вышли из дому…

        - Не совсем около ручья. Тут недалеко есть прекрасное живописное озеро, - позволяя слуге накинуть себе на плечи тёмно-синий дорожный плащ. - но и до него мы увидим часть земель моей семьи. В осеннюю пору прекрасно выглядит небольшой сад за поместьем. Он как раз будет у нас на пути.
       После того, как завязка плаща превратилась в аккуратный бантик, Тори приняла приглашение и взялась за его локоть, как это подобает даме: она вроде и держится, но по факту это лишь видимость.
       Они вышли через парадные двери, но Актория почти сразу за лестницей свернула к узенькой тропинке, ведущей вдоль дома, чуть поодаль от высоких окон первого этажа. “Надеюсь, он не сильно устанет. Но учитывая тот факт, что он солдат… Не думаю, что прогулка до озера покажется ему проблемной”. Свободной рукой девушка придерживала подол платья, которое хоть и было для прогулок достаточно удобным, но всё равно на кореньях и небольших кочках юбка мешалась.

       По Одину можно было сказать, что он часто ходит под руку с благородными дамами… так и было на самом деле, и потому вести Акторию ему было ничуть не тяжелее, чем любую другую женщину.
       Он останавливал её, помогал перейти через лужи, придерживал на скользких участках тропы и выпутывал подол её платья из кустарника. При том делал всё это так легко, просто и мягко, словно быть рядом с женщиной и опекать её было в его природе… или будто именно этому его учили в дворянской семинарии.
       И несмотря на то, славы дамского угодника за ним не было, а тот малый круг людей, что интересовался сплетнями об Одине фон Тиве, обычно находил их вполне цивильными.
       Он встречался с женщинами, но на то уходили месяцы милых прогулок, добрых бесед… а секс, он никогда не раскрывал деталей своей личной жизни, и потому на сей счет могли быть только слухи… хотя он и пресекал любые сплетни клинком. Так, сын рода Эббер, недавно бросивший слово “Шлюха” в адрес леди Аннабель, был убит на дуэли, и Одина едва не осудили по божественному закону, но одним из судей был брат той самой леди, и вскоре дело замяли…
       Сейчас он шел рядом с Акторией, не навязывая ей близость, просто направляя, как привык направлять изнеженных городских дворянок. И пока молчал…

       Они достигли того самого сада, о котором говорила Тори. Деревья пестрели смесью оставшейся зелени и яркостью новых красок: оранжевых, жёлтых и красных. Актории нравилась эта пора, хотя периодически хмурое  небо навевало тоску. Но не сегодня. погода в день их прогулки стояла замечательная, и о вечерне-ночном дожде напоминали лишь лужи, да сырая в некоторых местах почва.
       Земля вокруг невысоких садовых деревьев была устлана пёстрым ковром, от которого иногда начинало рябить в глазах. Нигде на земле не было недособранных перегнивающих плодов: крестьяне Фреодегаров всегда собирали всё до последнего яблочка или вишенки, что бы земля не окислялась почём зря. И пусть не все плоды отправлялись в готовку, а летели в компостные кучи.
       - Сегодня прекрасный тёплый денёк, - нарушая наконец тишину, когда они шли п аллее, - я люблю такую осень. Она кажется бархатной. 

       - Я бы сравнил со старым расшитым гобеленом… выцветшим за прошедшие годы, отложенным в кладовку “до лучших времен”. К примеру, до зимы... - Пожалуй, осень Один действительно слабо жаловал… ему нравилась зима, воинственная, колкая, злая. А осень была слишком бездейственной, грустной, полутональной. - Не будь здесь вас, миледи, я с удовольствием бы направился на ваше поле тренировок и не глядел на всю эту бурю умирающих цветов...  - Он замолчал, думая, не сказал ли чего лишнего, и глядя под ноги себе и ей.

       Тори мягко улыбнулась. У неё это вышло даже почти искренне.
       - Один, Вы бы сразу говорили о своих желаниях, - в его голосе читалась серьёзность,- Я не люблю отходить от намеченного плана, так что если Вам после озера всё ещё будет охота прогуляться на поле для тренировок, то мы туда и прогуляемся.
      “ А ещё я не ментальный маг, что бы угадывать предпочтения и мысли окружающих. Прогулка к озеру- самое нейтральное занятие, которое только можно придумать в приличном обществе”. 

       - А я и сказал, когда дал согласие именно на эту прогулку… - Его глаза второй раз коснулись её глаз, когда он остановился и мягко остановил Акторию. - Вам нечего делать среди грязи и разгневанных мужчин, полагаю, озеро уместнее… - На сей раз он не сконфузился, не отвел взгляда, просто глядел, пытаясь отыскать в этих серых глазах хоть что-нибудь интересное.

       Девушка податливо остановилась. Слова Одина ей напоминали слова любого другого воспитанного мужчины. Невоспитанные же говорили более грубо, но смысл улавливался тот же самый. 
       - Многие считают, что мне не место среди диких зверей, которые в любой момент могут кинуться на обидчика. Поверьте, потные разгневанные мужики ничуть не лучше и не хуже разгневанного медведя.
       В холодно-серых глаза зажёгся озорной огонёк, делая их взгляд не таким холодным. Хотя в чём-то он был прав - чуткому носику оборотня ощущение столь резких запахов. которыми несло от воинов после тренировок такое времяпрепровождение пользы не несёт.

       - Как прелестно. - Позволил он себе легкую иронию, переведя глупые размышления девушки в шутку и нелепицу. Полноценный ответ не прозвучал, так как Один в том смысла не видел… «Всерьез философствовать с женщиной о войне, поте и охоте? Ну уж нет...», и он позволил себе мягко повести её дальше, в сторону озера...

+1

13

Совместно с Одином
Дальше почти до самого озера они шли молча. Лёгкая ирония в голосе Одина немного остудила пыл разговора в душе оборотницы. Этот тон явно  свидетельствовал о том, что дворянин ставил её слова на одном уровне с шуткой. Для охотника со стажем это было обидно.
  Идти им так пришлось не долго: от силы они прошагали вдоль широкой дороги четверть часа. Вдалеке уже виднелись верхушки деревьев густого рузьянского леса. Для Актории это был знак, что они почти пришли к озеру.
-Вы предпочитаете расположиться ближе к воде или под тем раскидистым деревом? - графиня указала рукой на вековой дуб.
Под его кроной можно было расположиться в прохладной тени. На бережку самого озера они могли бы сесть под ласковым осенним солнцем, но стоит подуть ветру, как с озера придёт неприятная промозглость.

- Так с какой стороны нападет противник? - Неумело пошутил Один, впрочем, даже не улыбнувшись. Его глаза устремились к высоченному дубу и он кивнул, - Пожалуй, расположиться можно и близ дерева… а после погуляем вкруг вашего озера… если вы не против, - Не ожидая, он направил их обоих в сторону дерева, приглядываясь к влажной еще траве… и к мелькающим порой под платьицем обувкам собеседницы, на подол платьица и на ладони Актории. Взгляд он всегда отводил, так как разглядывать дам было совсем некультурно.

  Выбор спутником расположиться под дубом девушка восприняла равнодушно. Ей было комфортно и там, под ветвями, и на бережку. Поэтому она не протестовала и дала себя увести в сторону дерева.
- Я не против затем совершить предложенную Вами прогулку.
  Из-за влажной травы Фреодегар приходилось поднимать подол повыше, показывая не только носики изящной женской обуви для прогулок, но и щиколотки. Казалось, что намочить дорогую ткань было намного страшнее, нежели запачкать туфли. В общем-то, так оно и было на самом деле.
-Мне показалось, или за завтраком Вы почти не притронулись к еде?
  Если говорить честно, то Тори и не смотрела в его сторону в столовой, занятая лишь своей тарелкой. “Но, в самом деле, не говорить же о том, какой прекрасный тут растёт дуб и как занимательно рябит поверхность озера”. Так же с грустью девушка подумала, что все разговоры в угоду этикету ей просто скоро будут в тягость и станут вызывать отвращение.

- У меня не было аппетита, - Произнес Один спокойно, хотя на самом деле, не запомнил, осталась ли тарелка чистой, или он вовсе не притронулся к еде… такие вещи он почти не запоминал и вопрос показался ему странным, хотя… «Задавали мне и более странные вопросы», - Я слышал, что вы часто бываете вне поместья… охота, приключения. И вам это нравится? - Спросил Вигберг, расстилая покрывало. Сейчас он не хотел садиться, потому-что буквально чувствовал, как только они сядут, разговор утихнет. Вместо того он кивнул в сторону озера, - Полагаю, прогулка перед едой не повредит…так что вы говорили, миледи?

-Пожалуй, Вы правы. Прогуляться будет не лишним.
Она, не дожидаясь очередного предложения руки, направилась обратно к дороге, которая затем резко уходила влево, огибая дуб, а вот вдоль озера тянулась узкая тропинка, заросшая с одной стороны высокой травой, а с другой ограниченная небольшим обрывом, ведущим к озеру.
- Да, я часто нахожусь в разъездах. Охота - моё маленькое хобби, доставляющее удовольствие и позволяющее посмотреть мир не из окна дорожной кареты, - её голос был громче, что бы отставший Один мог услышать сии речи, - И да, я могу с уверенностью сказать, что подобный расклад мне нравится куда больше, чем погружение с головой в дела семьи. Так же моё отсутствие дома позволяет избежать очередных разговоров о браке ради процветания Фреодегаров.

- Странно, я хотел бы сказать, что вы отличаетесь ото всех дам… охота, непринятие брака… но в последнее время то стало модой. Женщина, которая притворяется мужчиной,- Произнес он, легко и непринужденно шагая вслед… даже не пытаясь угнаться за своей собеседницей. «Если ей так хочется быть подальше, то пускай», подумал Вигберг, глядя ей во след. - Это забавно, некоторых мужчин даже влечет властное к себе отношение… но простите, я иных взглядов. - «Женщина - это женщина, мужчина - это мужчина», мысленно дополнил он, шествуя за ней.

-Меня не волнует эта мода, - голос уже не такой безэмоциональный, но явно не в лучшую сторону, - Но сейчас меня волнует то, что вы не можете догнать обычную женщину.
Хотела ли она уколоть его мужское самолюбие? Скорее всего. Ведь и её задевало его отношение к её увлечению.
-А что до претворения мужчиной, - Актория произнесла, не дожидаясь ответа на свою колкость, - то, уж простите, что бы быть охотником или следопытом - не обязательно иметь член. Так что притворяться никто и не пытается.
  Похоже, девушка была недовольна разговором, и сама не заметила, как опустилась до грубости. Наверное, продемонстрированное Одином отношение к женщинам и было одной из причин, почему брак (особенно, договорной) виделся оборотнице чем-то тягостным. Мало кто станет терпеть женщину, которая сидит в поместье и не занимается «женскими делами».

- Не в том дело, госпожа, - Произнес Один также спокойно, даже сейчас он просто шел следом, не стараясь догнать её… когда семенит женщина - это симпатично, как ветерок, как танцующий в воздухе листок. А мужчине семенить не пристало, бег же и вовсе был признаком слабого воспитания… спешка - дурной тон, - Да, у каждого из людей есть характер, цели, желания. Не имея… члена. - Он поморщился от произнесенного слова… странно, из её уст оно звучало более уместно, как шутка или издевка. С его же спокойной манерой речи такие слова выходили неуместно, словно дуэль на мечах в бане, - Вы всё-же можете охотится… но в конце-концов, природа озвучит свой приговор относительно вас. Нежность, ласка, созидание и добро, вот для чего богами были созданы женщины. Ваш пример - Играсиль. Наш - Имир… покорение и разрушение, идеалы и глупые войны - это наш удел. Мужской, - Он умолк, ожидая пренебрежительного ответа от представительницы нового времени и новой школы воспитания.

Вот теперь девушка остановилась. Всё её тело замерло на секунду. Казалось, она даже не дышала. Затем звонким ручьём полился смех.
-Вы забавны, Один, - с мягкой, даже почти искренней улыбкой произнесла Тори, подходя к нему почти вплотную.
  Юноша был выше Фреодегар, так что ей пришлось встать на носочки. Но и то, её прелестный ротик оказался чуть ниже его уха.
- Вы думаете, что женщина не может совмещать в себе всё? - её тёплое дыхание должно было защекотать ухо младшего Вигберга, - Нежность? Ласка? - она остановилась рукой в опасном сантиметре от его груди.
Оборотень вообще невообразимо хорошо сейчас балансировала рядом с ним, находясь в столь неприличной близости, но практически не касаясь.
-Они прекрасно уживаются с разрушением и яростью, - голос её был тягуч и сладок. Таким обычно говорят с любовниками, а не с неприятными гостями. Голосок этот точно не предвещал никакой опасности...
Стоило Актории договорить, как изящным движением ручкой в бок она подтолкнула Одина к краю невысокого обрыва. Охотница знала, что с этого берега может спокойно нырять взрослый человек, так что волноваться лишний раз и не думала.

- Мы не столь близки… - Он не мог отодвинуть её рукой, и одновременно стоять так плотно к девушке не мог… внутри него было гадкое чувство, чего-то неправильного. Не стеснения - с женщинами он уже бывал и не раз. Не страх - зачем боятся женщины? Просто ему не понравилось то, что жесты девушки были возбуждающими, она перешла его мысленные границы. Но сказать ничего он так и не смог.
Легкое касание обратилось в сильный толчок и он упал в воду, ударившись спиной об озерную гладь. Одежда стала тяжелее, а по груди расплылась боль напополам с теплом… швы лопнули и рана раскрылась,
В воде от неожиданности он сделал судорожный глоток, коснулся горла рукой и глаза его закрылись. Холод, тьма… и чувство земли под ногами… умереть на такой глубине после всего прожитого. Он бы усмехнулся, останься при нем его сознание.

   По водной глади, рябой от лёгкого ветерка, пошли алые разводы. В оборотничий нос ударил запах крови. Сердце, казалось, ушло в пятки, а осознание содеянного молниеносно ударило в белокурую головушку. Тори отпрянула от самого края, в панике задыхаясь. “Тролльи яйца! С этими мужчинами сплошные проблемы”.
  Оборотница, наспех скинув плащ. прыгнула следом за Одином. Озеро было мутным, поэтому сразу разглядеть тело гостя не вышло. Полагаться на обоняние сейчас тоже не приходилось по каждому понятным причинам. 
   Платье, уже полностью намокшее, начинало мешаться. Особенно мешался капюшон и рукава. Воздуха стало не хватать, и оборотню пришлось вынырнуть, судорожно хватая ртом такой необходимый ресурс. Девушка дёрнула за капюшон, по шву отрывая тот от платья, снова вдохнула поглубже и нырнула.
Удача то была, или счастливая случайность, но Актория сумела ухватиться за рукав юноши. И если бы дворянин был в сознании, то удивился бы силе тех рывков, которыми графиня вытягивала его. Он бы удивился и тому, как эта женщина вообще смогла его вытащить на берег.
  Даже когда они оказались на берегу, паника всё не унималась. Охотница ещё предстояло привести в чувство этого горе-пловца. “Надо как-то заставить его избавиться от воды”. Что может прийти на ум девушке, никогда не попадающей ранее в столь курьёзные ситуации. Перевернув тело на бок, она в омерзении скривилась и… засунула Одину два пальца в рот, вызывая рвотный рефлекс.

+2

14

Дворянин сначала зычно кашлянул… а после выплюнул из своего нутра воду. Минут пять еще он лежал, не понимая, что происходит. Голова кружилась и была слишком тяжелой, чтобы поднять её с земли. Жалкое зрелище, на самом деле… но едва ли он мог контролировать своё тело и мысли, чтобы выглядеть лучше.
        Мокрая трава под его ладонями скользила, глаза полусощуренные пытались отыскать хоть что-нибудь устойчивое… и когда он окончательно перестал сопротивляться пустой дезориентации… ясно вырисовалось испуганное и побелевшее лицо мокрой дворянки. Его губ коснулась улыбка, а глаза закрылись, - Вы невероятно глупая женщина… - Только и смог вымолвить он, кривясь от боли в груди.

        Тори тяжело дышала от волнения. Паника немного отступила лишь после того, как Один открыл глаза. Но его фраза… Фреодегар уже занесла руку для пощёчины, но резко сжала её в кулак и опустила. Бить и без того пострадавшего от её рук было низко даже не смотря на обиду от его слов.
       - Ты почему не предупредил, что тебя купать нельзя? - девушка не заметила, как перешла с вежливого обращения на обычное “тыканье”.
Не дожидаясь разрешения, Охотница начала расстёгивать одежду Одина, что бы хоть бегло, хоть со своими скудными познаниями в первой помощи оценить серьёзность раны. В такие моменты оборотень становилась слишком наглой.

      - Многие женщины ныне предпочитают распускать руки, словно наемники… но того, что меня бросят в воду я не ожидал, - Хрипло ответствовал он, борясь с головокружением. Его рука легла на её запястье как только она принялась его раздевать. - Нет. - Один поджал губы, раскрыл глаза и сфокусировался суровый взгляд на её зеницах. - Помогите мне встать… - Небрежно он отвел её руку, перевалившись на бок. Слишком часто он слышал подобные истории… «Бедный раненый мужчина и нежные руки женщины… нет». Тугие канаты солдатских мышц напряглись, когда он оперся о землю и попытался встать с колен на ноги…

      Реакция Одина была внезапной. Актория пару раз моргнула, справляясь с удивлением. Обычно раненые дают посмотреть раны, а здесь…
      - Не валяй дурака, - она нахмурилась, - отвергая мои попытки посмотреть, ты лишь хуже делаешь. Вдруг там что-то серьёзное?
      Насильно класть его обратно на мокрую землю Фреодегар не стала, хотя могла бы сделать это как только она начал переворачивать на бок. Вздохнув, белокурая поднялась на ноги и закинула назад мокрые волосы.
      - И только попробуй… попробуйте сейчас отказаться от моей помощи дойти до покрывала, - дворянка протянула руку, что бы Один мог на неё опереться.

      Мокрая ткань оттянулась. Теплое красное пятно расползалось медленно, все-же ранению был уже не один день. Один принял помощь спокойно и бесцветно, не желая потворствовать моменту и устраивать ненужные ссоры. Сейчас ему вовсе хотелось лечь где-нибудь в другом месте и не смотреть на девушку… во-первых, ему не нравилось, когда что-то шло не так, во-вторых, он не любил проявлять слабость, и глупые моменты тоже не любил. Дворянин слабо оперся о девичью фигурку. «Сейчас мне придется срывать с себя части одежды, чтобы перевязать рану… черт, как же я устал от всего этого», он поглядел на её профиль, представляя на месте Фреодегар любую другую девку, смелую, бравую, такую невероятно сильную… и ему стало еще неприятнее. «Едва ли она дева», мелькнуло в его сознании и от заткнул все мысли. - Я не хочу, чтобы вы смотрели на мои раны, на мое тело и на что бы то ни было… - Вымолвил он достаточно ровно и спокойно, не желая обидеть девушку, но и не давая повода усомниться в серьезности сказанного.

       - Какие же вы, мужчины, дураки, - не сдержавшись ляпнула графиня, - не смотреть на него…
       Она тихо бурчала что-то себе под нос, пока они добирались до дуба и усадила гостя на плед. Отряхнув руки, она полезла в корзинку. Ничего полезного в ней не было. Только две тарелки, сложенные друг в друга. В верхней были сложены свежие фрукты и ягоды. Лежала так же и бутылка вина с двумя бокалами, завёрнутыми в тканевую салфетку. Пальчики аккуратно, дабы не побить стекло, выпутали ткань.
      - Если ты боишься смутить меня, то не получится, а если... - она оторвалась от созерцания корзинки и посмотрела на Одина, вскинув одну бровку, - может, тебе просто не нравятся женские прикосновения? Они слишком нежные для тебя?
      Эта сцена с озером отбила всякое желание вести себя с гостем так, как она вела себя до этого в поместье - более-менее вежливо и деликатно. “С другой стороны, пусть он сам разбирается со своими проблемами, раз такой привередливый”.

       На это он предпочел не отвечать вовсе. Спокойно Один вытянул из сапога нож и отрезал рукав камзола. Ему было холодно и мокро, губы уже посинели, так еще и прохладный ветерок задул с северо-запада, донеся сюда морскую осеннюю мерзлоту.
       - Не очень удался пикник… - Только и молвил он, самолично стягивая с себя рубаху и глядя куда угодно, только не на Акторию Фреодегар.

      Сначала оборотень отвернулась и, прислонившись к дереву, опустилась на край пледа. Мокрое платье неприятно липло к телу. Слова Одина были проигнорированы, но вот любопытсво и сочувствие заставили Тори всё же повернуться в тот момент. когда рубашку дворянин уже снял. “Тело обычного солдата, которых можно встретить сотни.Только бледный слишком, с ужасной рано на груди и уже явно замёрзший”. Даже напускное безразличие не смогло скрыть удивление от вида раны. “Кто бы мог подумать, что у так прекрасно держащегося человека может быть такое ранение, пусть оно и было приведено в более-менее подобающий вид”.  В какой-то мере Актория даже прониклась уважением к Одину за его выдержку.

      - Налейте вина, будьте добры. - Молвил он наконец, трясущимися пальцами стягивая скользкую мокрую повязку. Кровь и без того шла медленно, потому сейчас кровотечение и вовсе сошло на нет, только окровавленные одеяния, руки, грудь и шея теперь говорили о том, что Один фон Тив вообще был ранен.
      Губы его дрогнули от холода, а зубам он всячески запрещал пустится в стучащий танец. Бирюзовые глаза коснулись мокрой девушки и он нахмурился, поняв, что проявил эгоизм, думая только о себе. Актория тоже была мокрой, и ей, разумеется, было необходимо отправиться домой. «Если она заболеет...», он прекрасно знал, что вина будет и на ней, и на нём. - Вы тоже вымокли, миледи… - Его рука легко вытянула покрывало из под девушки и корзинки, он накрыл её и сел по другую сторону, метрах в четырех. - Простите, если обидел.. просто ныне чаще встретишь ложный свет… - Он замолчал, прекрасно понимая, что вдается в лишнюю философию. - Я просто не люблю прикосновений на первой прогулке… сколь бы нежны и необходимы они ни были. - Так мысль выглядела менее странной, но всё-же, донести её полностью ему не удалось. «И черт с ним», подумал Один, придерживая повязку напряженной замерзшей рукой.

        Девушка только потянулась выполнить просьбу Одина, как она ловко вытащил из-под неё покрывало и накинул ей же на плечи. Актория недовольно скривилась, но от дела не отвлеклась. Штопором, что лежал на самом дне, оборотень открыла бутылку и принюхалась. “Не самое лучшее”. Рубиновая жидкость наполнила бокал более, чем на половину.
       - Иногда необходимо переступать через свою гордость для того, что бы остаться с наименьшими потерями, - протягивая бокал и скидывая с плеч импровизированную накидку.
      Тори снова поправила прилипшую к коже ткань, после чего через плечо обернулась на гостя. Вид его трясущихся посиневших губ навевал неприятные ощущения.
      - Знаешь, в своих путешествиях я неплохо закалилась, и такой пустяк не сможет свалить меня. А вот ты весь продрог, и на обратный путь понадобится хоть что-то сухое.
      С этими словами она спешно, поднимая перед собой потяжелевший от влаги подол, направилась к берегу озера, ровно к тому месту, где дворянин и полетел в воду. План был прост, как два медяка отдать за дешёвый эль: пойти и просто принести свой плащ.

      - Как пожелаете… - Только и смог сказать Один, когда он поднялась и пошла в сторону озера. Можно сказать, что он вовсе не смотрел на её удаляющуюся фигурку. Что покачивание бедер под прилипшим платьем вовсе не притянуло его взгляд. Что его светлые зеницы не были будто зачарованы… но то было бы наглой ложью. Он проводил её взглядом, и отвел его только когда она отошла достаточно далеко. Девушка была более чем прекрасна, но рузьянский капитан пожелал закрыть дорогу похоти и абстрагироваться в себя. Тело его сотрясалось от холода, покрывалось гусиной кожей… а в полуоткрытые губы по лицу стекали холодные капли. Когда она вернулась с плащом, он нахмурился, трясущимися руками вливая вино себе в глотку, - Мне не нужно ничего… просто пойдемте обратно в усадьбу… - Только и вымолвил Один.

      Актория выглядела немного взволнованной. Её рука с протянутым плащом замерла перед дворянином после отказа принять хоть что-то сухое. Похоже, Фреодегар была непреклонна.
     - Мы отправимся обратно в усадьбу, но только на моих условиях. И первое из них, - девушка старалась говорить убедительно, но солдат вполне мог счесть это за потуги маленького ёжика быть главным, - это принятие от меня плаща. Второе  - ты сейчас говоришь, что делать с раной. И либо делаешь сам, что очень неудобно, либо даёшь мне всё же прикоснуться к тебе с целью помочь. И только после того, как мы оба будем уверены, что ты в более-менее надлежащей форме, мы направимся обратно.

      - Кровь уже не идет… - Произнес он, отлепляя мокрый рукав дублета от груди. - Разве что у вас есть нити и игла, чтобы зашить всё хорошенько. - Он оттолкнулся от земли рукой и поморщился, кровь снова тихонько пошла струйкой по солдатскому бледному телу вдоль еще одной царапины, уже зажившей. Когда в голове его закружилось, он нашел опору на плече девушки. - Пойдемте… а там мне уже поможет лекарь. - Один поразмыслил чуток и понял, как отец воспримет, если его сын явится в усадьбу Фреодегаров с вновь раскрытой раной, полуголый и мокрый. - Нет… не поможет. Иначе отец пожелает увезти меня в Рузьян, так и не договорившись с вашим… если вы знаете, как незаметно пойти в ваш дом, то я буду рад последовать за вами… - Он принял плащ, но хмурое чувство справедливости заставило его прислонится к девушке и накрыть их обоих. - Оставим всё здесь… пришлете потом слугу. - С этими словами, не слушая глупых женских ультиматумов, он повел её и себя в сторону усадьбы.

       - Пройти незамеченными в дом можно. Через чёрный ход, которым пользуются слуги. Но ближняя к нему лестница на второй этаж приведёт нас к моим покоям. Это самая близкая комната на пути. Если пойдём до твоей комнаты, то велик шанс встретить кого-то кроме какого-нибудь мальчишки-слуги. Но, боюсь, и там может случиться что непредвиденное.
       Тори осталось лишь вздохнуть и принять то, как ситуация повернулась. Медленно они двинулись к дороге, которая вела их сначала сюда. а теперь должна привести обратно. Шли они у самого края, что бы, если вдруг промчится кто на лошади или телега поедет, долго не отходить. Минут через десять такой прогулки оборотень остановилась и начала прислушиваться. Одину так же пришлось остановиться вслед за своей опорой.
       - Подожди,-  Тори обернулась куда-то назад, слыша больше гостя, - велик шанс, что дорога до усадьбы пройдёт с ветерком. Постой пока здесь,  - белокурая помогла дворянину дойти до дерева в паре метров от края дороги, а сама понеслась обратно в ту сторону, откуда они шли.
       Слух не обманул Охотницу. За ними ехала телега, гружёная сеном. Какой-то крестьянин, лениво управляя гнедой кобылой, медленно ехал по дороге. Завидев впереди бегущую прямо навстречу девушку, мужичок остановил грузного скакуна. Лошадь заволновалась по приближении оборотницы, зафыркала и забила копытом. Актория лишь отпрянула в сторону, обходя животное.
       - Ты чего под лошадь бежишь? Жить надоело? Утопиться не получилось, так под копытами сгинуть решила, дура? - дальше он уже говорил тихо, будто бурчал себе под нос, - откуда ещё тряпки такие богатые взяла?
       - Может, и дура, - сжимая руки в кулачки, но тут же расслабляясь, - только помощь твоя нужна.
       - Отчего же не помочь? Только сено я в Фреодшиль везу и никак сворачивать мне нельзя. Вон, туча какая ползёт, - крестьянин кивнул назад, указывая на тёмные облака, медленно ползущие в их сторону, - надобно до ливня успеть.
       - Подбрось до поворота к усадьбе графской. Тебе по пути, а нам нужно очень. У меня попутчик раненый, - да взгляд у неё стал таким молящим, словно у котёнка из сказки про страшного зелёного огра, которую обычно детям читают на ночь. Тори как-то видела эту книжечку с иллюстрациями, так у кота того были глаза, напоминающие глубиной своей морскую пучину. Жаль, что повторить этого даже оборотень не сможет, но попытаться стоило.
        - Раненый, говоришь? - крестьянин насупился, - да и лицо мне твоё знакома. Чай не родня ты Фреодегарам? И одета богато, не по-крестьянски. Может, мне с тебя ещё и денег взять надобно?
        Актория начинала злиться. Не из-за того, что её не признали, а из-за времени, что она сейчас тратила на пустые разговоры.
        - Будет тебе вознаграждение. Зайдёшь за ним через пару дней в поместье к графу. Спросишь Альберту…
        - Так ты дочурка графа нашенского? - глаза мужичка округлились,а потом он засмеялся, - чего же тебя занесло сюда. да ещё и в таком мокром виде? Вот потеха! Как расскажу своим - не поверят, - снова несколько смешков, во время которых крестьянин хватался за живот, - ладно, полезайте, ваше графское!
       Фыркнув что-то нечленораздельное, Охотница залезла в телегу и они поехали туда, где графиня бросила Одина.

       - Хм… а, то-есть так вы понимаете фразу “незаметно”, миледи? - Улыбнулся устало Один, но отнекиваться от помощи тележника не стал. Только когда тот принялся глупо шутить и забалтываться, дворянин посмотрел на него и спокойным дворянским тоном прояснил ситуацию, - Простите, но сейчас я не хочу слушать вашу речь. Если вы замолчите… - Глубокий вдох принес боль его многострадальной груди и он нахмурился. - Если вы не замолчите, то вам будет плохо… - Он сказал это с максимальной мягкостью, но рука его легла на рукоять прыткой Цессере. Один не любил, когда простые крестьяне фамильярно обращались к нему или кому-либо другому из высших сословий. За такое порой пороли кнутом, хотя сам Вигберг, будь в более хорошем расположении духа, просто сделал бы суровое замечание, не больше. - Тут недалеко был храм… близится гром, и я бы не хотел попасть под дождь… высадите там, хорошо? - Один указал в неопределенную сторону, крестьянин обиженно буркнул что-то вроде “Джеймесона?”, и замолчал, ведя телегу вперед. - Вы как? - Спросил Вигберг у девушки, пересаживаясь поближе к ней и накрывая её плащом тоже.

       Актория тем временем разлеглась на сене головой в сторону пути. Сена было мало, но всё же даме было сподручно прилечь. Мужичок сначала тихо себе под нос бурчал что-то, а потом стал говорить громче и не совсем сдерживаясь в присутствии господ. Похоже на то, что он был не слишком трезв “Значит, тот запашок всё же шёл от него”, - подумалось Охотнице. Она села и повернулась боком к мужчинам. И хотелось Актории высказаться в сторону невежества, но гость её опередил.
       Взгляд метнулся вслед за движением его руки. Привыкшая к тактильным контактам девушка рефлекторно положила свою руку на руки солдата и прозвучало что-то вроде “тсс”, но Фреодегар тут же отдёрнула рученьку, вспомнив, что Одину подобное совсем не нравилось. Расстояние между ними как раз хватило на сей жест. правда пришлось немного податься вперёд. После того, как холёная ручка отпустила руку рузьянского капитана, оборотень вернулась к своему прежнему положению. И как раз вовремя.
       -  Я, - она на миг задумалась, - не считая того, что чувствую свою вину за произошедшее и ощущение мерзко липнущего ко мне платья - прекрасно. Тебе теплее стало?
       Белокурая бы прижалась к нему, совершенно без намёка, лишь бы просто поделиться теплом. Но ни правила приличия, ни всё ещё влажное платье не позволили бы помочь таким образом.

       - Да. - Коротко ответил Один, заметив лишь на секунду, как они стали близки. Близки фактически, их разделяло меньше полуметра и это его немного коробило. Рефлексы просили прижаться к девушке, может даже посадить к себе на колени. Разум и что-то чистое в груди твердили «Отодвинься», но он не сделал ни того, ни другого, просто замер в таком положении, опершись окровавленной рукой о сыроватые доски и оттеняя свет. Лишь только её глаза в его тени блестели серым цветом, и так они ехали. Он глядел ей в глаза, думая о чем-то своем, она перебирала пальчиками сено и тоже задумалась о чём-то.

+1

15

Сухие колкие травинки скользили между пальчиков графини. Она не чувствовала себя не комфортно из-за близости гостя. не чувствовала себя ущемлённой из-за того, что ехала сейчас на крестьянской телеге в куче сена. “Пожалуй, стоит извиниться перед ним как-то более… правильно? Серьёзно? С большим раскаянием, чем я сказала про свою вину?”.
  Там вдалеке, где неслась грозовая туча, проревел раскат грома. Актория не боялась промокнуть снова, но вот подставлять Одина под капли проливного дождя будет свинством. Идея спрятаться в храме, что находился как раз на пути, казалась не слишком хорошей, но особого выбора не было. Тори смахнула с плеча плащ и развернулась в сторону хода телеги, вставая на колени и опираясь руками на деревянный край транспорта.
Впереди уже показалась верхушка храма. Его крыша некогда была покрыта блестящей на солнце краской, теперь уже поблекшей и облупившейся в нескольких местах. От широкой дороги к храму уходила неровная тропка, по которой вместе пройдут от силы три человека. Телеге там не проехать, тем более, что сам тракт поворачивал вправо, уводя телегу в сторону.
-Остановите телегу. Мы отсюда сами доберёмся.
- Как знаете, - буркнул крестьянин, - Напомните, куда за монетой подходить?
- В усадьбу, к чёрному ходу. И спросите Альберту. Она вам передаст вознаграждение. И… - она замялась, - спасибо вам.
Тори помогла Одину слезть с телеги и снова предложила себя как опору. Мужичок снова издал какой-то странный звук, заставляя кобылу сдвинуться с места, и поехал дальше свою дорогой.

Он отвердел в ногах и уже не особо нуждался в её помощи. Головная боль улеглась, дезориентация прошла, и он спокойно спустился с телеги. Руку её он принял, но опираться полностью не стал.
- Полагаю… местника-служителя здесь быть не должно… храм заброшен. - Он взглянул на заброшенное строение, с которого кто-то давным-давно сбил звезду. Скорее всего местные же жители. «Клянусь, если поспрашивать у крестьян, выяснится, что здесь сами демоны обитали… или обитают. Хотя на деле просто кого-нибудь из служителей унесла чума...». - Я вот думаю, будет ли правильным заводить вас сюда? - Сказал он, вытянув из ножен свободной левой рукой меч и глядя на забитые ставни храма.

Актория лишь улыбнулась, глядя на меч.
-Не волнуйся, - она внимательно оглядывала стены храма, в один момент зацепившись взглядом за тонкую трещину, - И хватит уже этого “вы”. Наше маленькое происшествие позволяет нам общаться более неформальным языком.
Но стоит ли мне волноваться самой? У меня не слишком хорошее ощущение от этого места, будто холодок какой-то по коже. Нет, это всё предрассудки, глупости и ветерок по влажному платью”. Они уже были достаточно близко к дверям храма, который кто-то забил досками крест-накрест. Фреодегар отпустила Одина и ушла вперёд.
- Они полу-прогнившие, - щупая рукой рельефную поверхность древесины, - оторвать их не составит никакого труда даже девушке.
  Стоило добавить что-то вроде “даже для девушки, в чьих жилах не течёт кровь оборотня”. И правда, доски поддались даже не самому резкому движения без полной силы.

Один подошел ближе и открыл дверь. Он не надеялся, что она откроется, просто дернул за ручку, изображая хоть какую-то деятельность. Внутрь вел темный коридор, из которого на младшего Вигберга смотрело что-то живое. Несколько мгновений Один просто смотрел в крохотные глазки какого-то существа над потолком, потом зло напополам с испугом нахмурился, и существо куда-то исчезло.
- Хм… странно. - Вымолвил он, подняв Цессере повыше и полуобернувшись к Актории. - Здесь кто-то есть… по потолку ползает… - Он сказал это так просто, потому-что в бесконечных поездках по северному Рузьяну навидался и не такого, а отчеты всегда нужно было давать без разных “Страшно, кошмарно, опасно”. - Вы всё еще хотите туда зайти? - Один не хотел сражаться с духами, с упырями и прочей нечистью, тем более будучи полуголым, без факелов и отряда верных солдат, вопрос был скорее риторическим. «Я никогда не поведу женщину в потенциально опасный дом… даже если это храм».

-Я уже сомневаюсь после ваших слов, потому что, - она на мгновение замолчала, раздумывая стоит говорить или нет, но решила, что всё же стоит - я чувствую здесь чьё-то нехорошее присутствие
Тори смотрела в темноту коридора через плечо младшего Вигберга, привстав при этом на носочки и упершись рукой о косяк двери. Вдали где-то послышался шорох, и сероглазая дрогнула. Скорее всего, Один этот звук не слышал,  вот оборотень уловила после шороха ещё один, но уже дальше. В этот момент прозвучал новый раскат грома, причём так близко, что Фреодега дёрнулась, буквально влетев в спину мужчины. Оборотень обернулась и глянула на стремительно приближающиеся тёмные облака.
-Но у нас выбор: либо какая-то мелкая нечисть, либо попасть под грозу. Что выбираешь ты?

- Тогда стойте здесь… - Хмуро сказал Один, мягко сняв её ладошки со своих плеч. - Я убью то, что находится там… а после разожжем огонь, может даже чего-нибудь поедим. - Он говорил спокойно, потому-что в том видел проявление мужественности. «Да и чего боятся… смерть не так уж кошмарна». - Постойте здесь, если я не выйду через пять минут, уходите прочь. - С этими словами рузьянский капитан смело вошел под покров тьмы, принимая правила потенциального боя и прислушиваясь. Он натянулся как тетива лука, хватка окрепла, а глаза устремились во тьму по-хозяйски. - Имиром дано место сие людскому роду… не место здесь тьме… - Произнес он спокойно, сощурив глаза. Во тьме было много звуков, чьи-то противные вздохи, звучащие как “мнх”. Он слышал каждое дуновение ветра, а глаза во тьме скользили в поисках двух сверкающих точек… и вскоре, пройдя по коридору и свернув дважды налево, он оказался в каком-то полуосвещенном зале, где в другой стороне, за скамьями притулилось какое-то существо, глядя на него сверкающими большущими глазищами.

  Конечно же, Тори не будет стоять сложа руки. Взгляд серых глаз заскользил по интерьеру заброшенного храма, пытаясь найти хоть что-то, что могло выглядеть как оружие. Пока попадались лишь какие-то обломки, да тряпки. “Дамам не пристало гулять с арбалетами, дамы должны быть беззащитными”, - она будто передразнивала в своих мыслях нравоучения какой-то няньки, - “Дам должны спасать храбрые рыцари и принцы. Тьфу. Иногда их бы кто спас”.
  Тори подобрала какую-то палку кривым ржавым гвоздём. так себе оружие, если быть честными. Приподняв подол платья. дабы не цеплялось тут за всякое, Охотница пошла следом за Одином. Она прекрасно слышала все эти потусторонние вздохи, заставляющие бежать по спине холодок.
  Фреодегар отставала от Вигберга на каких-то несколько метров. До того момента, как гость очутился в зале, графиня старалась держать дистанцию и двигаться как можно тише, не отвлекая на себя внимание мужчины. В коридорной тьме где-то вдалеке замаячил свет. “Похоже, зал или комната с окнами”. Догадки были правильными. но не правильно было всё же соваться сюда.
Снаружи всё залило белым светом буквально на секунду. сильнее освещая зал и часть коридора. Проревел гром, сливаясь с яростным стуком капель по крыше. Вслед за этими звуками по залу прокатилось похожее на раскат утробное рычание, плавно переходящее в бурчание. Существо точно было не из обычных, обладая скоростью выше человеческой, да и реакцией слишком высокой для того, что бы раненый солдат мог по нему попасть. “Только бы оно было материально”, - скорее не осознанная мысль, а слова из подсознания, мелькнувшие быстрее новой молнии.
Мягким движением в плечо Тори заставила Одина отступить на шаг в сторону, а затем с размаху и всей силы ударить своим импровизированным оружием по морде подлетающего большеглазого существа. “Оно” взвизгнуло, а деревяшка треснула. оставляя часть в руке оборотницы, а часть.. Вторая часть просто повисла на кривом гвозде в чём-то, отдалённо напоминающем щёку монстра.

Один отшатнулся в сторону и чей-то удар сбоку прибил летящую на него тварь. Ну как прибил. На его глазах волосатое и маленькое существо с длиннющими когтями и челюстью в обхват всей его головы полетело кувырком в стену. «Свят… да там даже вмятина осталась», мелькнула в его голове мысль и он нахмурился. - Все мы не без секретов… - Только и смог заметить он, повернувшись к Актории Фреодегар боком… монстров стало двое. Голова его легко сложила два плюс два… хотя в этой задаче было куда больше цифр. Эльфья кровь не давала такой силы, и эльф такой дальней крови и не наследовал столь медленного старения. Сила Тори была больше силы любой женщины, которую он видел когда-либо, а реакция повергла бы многих рыцарей в благоговейный трепет. Изоляция дома, слухи, множество сплетен. Серебра в их усадьбе тоже не было... хотя сейчас была мода на серебряные изделия, а граф Фреодегар был похож на типичного напыщенного дворянина. Ну и… Один уже сталкивался с оборотнями. Единожды, и странное предчувствие заставило его прищурится. - Прочь… - Сказал он сурово, удерживая меч двумя руками и пытаясь углядеть в обе стороны. - Прочь… - Только и смог повторить он.

  Тори снова дышала взволнованно, смотря на то. как существо лежало на полу в груде сломанных вещей. Девушка уже хотела повернуться к Одину и предложить делать ноги, но его взгляд заставил девушку опешить и сильнее сжать в руке остаток деревяшки. Это давало хотя бы ложное ощущение защищённости.
-Ты.. это мне? - голос недоверчивый.
  “Неужели… а он умный, да”. Взгляд забегал по комнате в поисках того, чем теперь можно защититься уже от человека с мечом, если он вдруг решит кинуться. И пусть мужчина был ранен, он всё же представлял угрозу для Фреодегар. Она медленно отступила в сторону центра зала, не поворачиваясь спиной к Вигбергу. Из кучи хлама что-то недовольно зарычало, сливаясь в этом звуке с новым раскатом.
-Давай мы сейчас не будем устраивать истерик, - Она примирительно подняла руку на уровень собственной груди ладонью вперёд, - мы не в той ситуации, что бы…
Договорить ей не дал новый звук, похожий на шуршание, доносящийся из темноты коридора и мимолётное свечение двух больших глаз…

Один был зол… невероятно зол, и гнев внутри него бурлил, словно океан в шторм. Вспышка, звуки, сверкнувшая сталь. Когда мгновение прошло и в зале вновь воцарился полумрак, существо умерло. А Один нет.
Молча он трижды медленно пронзил мечом лежащее на полу уже полуизрубленное существо. Теперь его заливала не только собственная кровь. Руки, грудь и плечи напряглись, на шее вздулись вены, челюсть была стиснута.
- Я не буду тебя убивать. - Сказал он, даже не заметив, как перешел на фамильярное “ты”. Внутри него была холодная ярость, которой нужно было куда-то выйти… но убить дворянку, женщину… даже несмотря на то, что она грязной крови. Этого он сделать не мог. - Не хочу марать руки...  - С этими словами он отер меч о брюки, вдел его в ножны и пошел прочь из здания. Без лишних мыслей, только на сухом и холодном гневе он прошел по тропинке и вышел к дороге. Вдалеке виднелись огни Риверторна, по телу его ударяли капли, где-то вдали по рощицам и холмам били молнии, а он просто пошел, полуголый, питаемый молчаливым гневом, в сторону далеких огней.

  Тяжёлое дыхание на миг остановилось, что бы смениться заливистым смехом, переходящим с истерику и сумасшедсвие.
- Ты и не смог бы этого сделать, уж точно не в таком состоянии, - девушка кинула эти слова уже в спину Одина, всё ещё заливаясь смехом. Она прекратила, когда мужчина уже скрылся во тьме коридора, - удачной прогулки под дождём!
  Тори ещё с минуту смотрела во тьму коридора. Тишину нарушали только капли. с остервенением бьющие по крыше, да раскаты грома, звучащие уже тише прежнего. Девушка прошла к одной из скамеек и села, устало пряча лицо в ладонях. Между пальцем серые глаза наблюдали за кучей хлама, где лежало оглушённое существо. В один момент оно начало тихо постанывать, а кривые, будто переломанные пальцы белых рук зашевелились. Не отрывая взгляда, одной рукой Актория пыталась нащупать что-нибудь потяжелее рядом с собой, но ничего толкового не было. Пальцы лишь ощупывали сидение скамейки. “Ладно, разберусь как-нибудь, если бросится”.
Резкий поворот головы в совершенно другую сторону. Звук с дальнего коридора, заваленного всяким хламом, доносился странный, будто кто-то полз, оставляя за собой склизкий след на полу.
-Твою мать, - вставая и уходя за скамейку.
В куче существо тоже зашевелилось активнее, словно приходя в себя окончательно. Оно ворчало, подвывало от боли и, похоже, было жутко зло на обидчицу.
-Ну вас к Рилдиру!
Актория уже собралась пуститься к коридору. сулящему спасение, как окровавленное существо с дырой в щеке преградило путь. Оно держалось на все четырёх конечностях, неестественно вывернутых, клацало зубами и пыталось отогнать от прохода. Оборотень угрожающе зарычала и пригнулась, готовясь к броску на существо или же прыжку в темноту. Со стороны второго коридора стал явственен слышен странный звук, а затем и хруст досок и прочего хлама, преграждающего проход.
  Фреодегар отступила назад, поворачиваясь к обоим существам лицом и безостановочно угрожающе рычала. Особенно на новое существо, появившееся в зале. Большое, примерно два с половиной метра  высоту, всё покрытое мерзкой прозрачной слизью, с жирным телом и вечно двигающимися щупальцами возле подобия рта…

На дороге ему повстречался местный патрульный, он скакал в сторону усадьбы, и на полуголого путника посмотрел с небывалой недоверчивостью. По его шлему-шишаку со странным и неуместным стальным козырьком на заклепках бил дождь. Он сидел на рыжеватой лошади и хмуро перебирал пальцами по дубинке с железным подбоем… увидев оружие на поясе Одина, патрульный вытянул из ножен длинный меч и направил на потенциального противника.
- Стой… это земли… - Он не закончил, когда Один просто поднял палец с перстнем.
- Замолчи… - Спокойно сказал он своим самым дворянским тоном, тоном властителя всего и вся, правителя самих небес и земли. И звук ударившей где-то севернее молнии вторил его словам. - Я Один фон Тив, из рода Вигберг. Передай в усадьбу своего господина, что гость ранен, полураздет и ждет в Риверторне. Один Вигберг. Запомнил? - Он нахмурился. В принципе, положение могло помочь ему выторговать и коня с плащом, но на то потребовалось драгоценное время. Пока он докажет, что является тем, кем себя называет… да и не факт, что этот солдат поверит. В любом случае, так было вернее. - Пока дай мне свой плащ…
- Нет… - Сказал было патрульный, его брови сошлись на переносице и долгую минуту они глядели друг другу в глаза. Один - с солдатским упорством.. второй с дворянской властностью. И победил конечно-же дворянин, с детства привыкший командовать. Солдат стянул с плеч плащ и устремился галопом в сторону усадьбы. Один же надел на себя нехитрый трофей и продолжил путь в сторону деревни. 

-ОДИ-И-И-ИН! - буквально впиваясь ногтями в порог храма закричала Тори. Она не надеялась, что он услышит, но кричала всё равно громко.
  Скользкое щупальце обвило ногу девушки и упорно тащило обратно во тьму. Мерзкое ощущение этой слизи на коже, натяжения собственного тела в самом прямом смысле… В один момент пальцы разжались, отпуская спасительную деревяшку. Ногой, уже лишённой в честном бою дорожной туфли Фреодегар влепила по тому месту. где в теории должен был бы быть нос у существа. пятка ударила аккурат над пастью, заставляя почти прилипшее всем телом к полу существо зажмуриться и слегка ослабить хватку.
Захваченную ножку удалось высвободить и оборотень сделала рывок. Но странное и ужасное существо не было бы странным и ужасным, если бы дало своему ужину так просто сбежать. Ревя от обиды монстр снова попытался ухватить добычу. Охотница повалилась на пол, но совсем немного не дотянулась до порога, оставляя борозды от ногтей в деревянном полу. Платье было безнадёжно порвано и испачкано кровью самой оборотницы. На левом боку кровила постоянно травмирующаяся рана.
  Превращение в волчицу никак не удавалось, будто что-то в самом храме мешало этому свершиться, а выйти за его пределы не давал голодный монстр.
-Да откуда же ты взялся здесь!
В этот раз ножка промахнулась мимо цели, проскользнув по слизкой коже головы монстра, но не дотянувшись даже до перепончатого уха.

Слабый звук не был бы слышен, отойди он на метров двадцать дальше. Не был бы слышен, если бы в голове Одина не было так пусто и холодно. И если бы молния ударила, то на помощь к Тори никто бы не пришел. Один встал, переводя дух, всего в сотне метров от строения. А после, услышав жалобный крик со стороны храма, оцепенел. Кричали “Один”.
Гнев иссяк, когда женский голосок прорезал воздух, и дворянин не задумался даже на краткое мгновение, что кричащая женщина - оборотень. Ноги сами понесли Вигберга в ту сторону, и он наплевал на ранение… а после влетел в храм и споткнулся о Тори.
Она распласталась на земле, а какой-то монстр тянул её за ножки внутрь. Один споткнулся об её руку, и упал бы, но вовремя перенес другую ногу на задницу дворянки, оставив грязный след сапога на платье, и, оттолкнувшись другой ногой, нырнул вперед с мечом наголо.
Сталь прорубила голову существа, а сам Один, будучи достаточно тяжелым, оттолкнул его с дороги и они кубарем покатились по коридору. Один бил его по морде, а существо пыталось из последних сил вцепится в жертву и откусить от рузьянского капитана ломоть мяса размером с голову.

-Ох, Имир, спасибо! - Актория не была набожной и вообще к религии относилась не так, как принято среди дворян, но сейчас это было порывом души.
Она пыталась отдышаться , лёжа на спине и ощущая под собой доски пола. Звуки, что доносились дальше, в первые секунды почти не волновали девушку. Но это лишь первые секунды освобождения от щупалец. Фреодегар приподнялась на локтях и посмотрела на “поле битвы”. Не долго думая она схватила первое что под руку попалось и кинулась следом за клубком из существа и Одина.
Размашистые удары солдатского кулака по зелёной морде, попытки отцапать хороший кусок от мужчины - всё смешалось в быстрых движениях. Но когда монстр оказался слишком близко к лицу Вигберга, сероглазая сначала потянула его за одно из щупалец, переключая внимание на себя, а затем ткнула монстра в глаз тем, что было в руке. Очередная сломанная деревяшка с противным звуком вошла в глазницу склизкого гада, пачкая мужчину и оборотня синей кровью.

Сказать, что они “добили” монстра - будет звучать не так забавно. Дворянин напару с дворянкой запинали существо. Каждый раз, когда оно еще подавало признаки жизни, они начинали колотить его мечом, деревяшками и кулаками, пока оно наконец не издохло.
Спустя четверть часа только два живых существа под раскатами грома стояли и тупо смотрели на мертвое существо, которое теперь узнать уже было нельзя. Один был в крови и слизи. Бирюзовые глаза в темноте глядели на существо и не хотели смотреть на девушку. Стыд напополам с гневом всё еще жил в его груди. Потому молчание длилось и длилось… пока он наконец не вымолвил. - Это ничего не меняет. - В хриплом уставшем голосе слышалась фальшь, он утер грязное лицо локтем и посмотрел на второго монстра… монстра, которого убивать было нельзя.

  Девушка стояла, опираясь руками о собственные колени. Остатки платья с левого бока пропитались смесью крови монстра и её, свежей, текущей и снова повреждённой раны, тянувшейся почти от бедра и уходящая выше уровня локтя. Во время тяжелого глубоко дыхания края слегка расходились, а затем снова сходились, не успевая схватиться для регенерации.
- Вот скажи, -выпрямляясь, - у меня кровь другого цвета? Или я тебе угрожала? Кидалась и пыталась убить?-  Она провела рукой по своей ране, снимая свежую алую жидкость и посмотрела на руку, будто изучая, - вроде,такая же, как и у тебя сейчас идёт из раны. И тебя я убить не пыталась. Так в чём проблема?
Изорванное платье клоками болталось на девичьем теле, юбка была хуже тех. кто обычно носили нищенки, а верх… верх просто болтался , закрывая грудь, но почти полностью открывая живот.

- Ты ранена? - Сказал он, не отвечая на её вопросы. Рука его потянулась к её ране и он нахмурился, увидев меж пальцами кровь. - Тебе нужна помощь… - С этими словами он замер на секунду, глядя в её глаза и нахмурился. - Я перевяжу тебя, если ты позволишь… а после мы отправимся во Риверторн… - Спокойный взгляд не спускался ниже, но он прекрасно понимал, к чему может привести всё это. «Мне то не нужно», не нужно было ни от других женщин, ни от этой… хотя желания - забавная штука.

- Да, ранена. Эта тварь меня хорошо приложила о какие-то железки, - поморщившись. мысль о том, что её всё же придётся перевязать нагоняла тоску. Но без фиксации рана будет долго регенерировать, и Тори это прекрасно понимала. О том, что рана исцелится лишь стоит превратиться в волка - оборотень тогда не знала, - Я не откажусь от твоей помощи.
  Сама белокурая оторвала лоскуты с и без того изодранной юбки и протянула Одину, - Я бы предложила отправиться сразу в усадьбу. Мы постараемся пройти к моим покоям и… Альберта нас не выдаст. И поможет хоть немного привести себя в порядок к ужину.

Отредактировано Актория (06-08-2016 21:16:19)

+2

16

    - Нет, мы отправимся во Риверторн. - Произнес он, представив, как отец прискачет в деревеньку и обнаружит, что сына там нет. Тив всегда был человеком вспыльчивым, потому старосте от него спасу не будет… а потом они вместе с Оллардом отправятся обратно в поместье. «Нет, так не пойдет», подумал он. - Туда вскоре приедет ваш отец и мой, полагаю. Оправдать всё это. - Он указал на её раны и раны свои. -  Нападением волка или медведя будет уместно… лучше волка. - С этими словами он взял девку за поясок и повел к выходу из храма.
    Там, пользуясь льющим с небес чистым потоком воды, бывший офицер усадил её на пенёк и, стараясь не разглядывать гладкие ножки, принялся перевязывать её раны. Ладони и пальцы его ласково касались её кожи… но только по необходимости, к тому-же, лицо его было непроницаемо-устало. - Вы оборотень… - Наконец сказал он, давая понять, что не забыл об этом, и молчать теперь уже не будет. - Это мерзко… - Сверху падали капли, где-то в подлеске звучала едва слышная за грохотом песнь сумасшедшего козодоя. Оба силуэта были накрыты плащами, но всё-же, уже выглядели далеко не по-дворянски. Разбойник и разбойница… или бегущий от войны крестьянин со своей женушкой. Даром что войны никакой не было. Бирюзовые глаза в сером свете пасмурного дня взглянули ей в глаза в который раз, рука остановилась на бедре оборотницы. - Будь вы больше похожи на монстра… или будь вы мужчиной, вас бы уже раскрыли и убили. - Спокойно вымолвил он, пока капли дождя стекали по его лицу до подбородка.

    Спорить Тори не стала. Если Один уже успел послать гонца в поместье, то и смысла увиливать от внимания нет.
    - Хорошо.
    Ответ её был короток, а в голосе прозвучала покорность. Или так могло показаться молодому дворянину. Фреодегар позволила Вигбергу вывести себя из храма, покорно давала прикасаться к себе, пока солдат осматривал и перевязывал раны. На плечи лёг плащ, защищающий от тяжёлых капель дождя. Серые глаза были опущены, пока Один снова не заговорил, напоминая спутнице о её маленьком секрете. Теперь девушка смотрела в глаза мужчины со всей непокорностью, на которую только способен этот монстр. Его спокойствие поражало, а что до слов… Они срывались с губ дворянина, словно лезвие гильотины срывается на шею осуждённого на казнь.
     - У меня к тебе только одна просьба, - Тори говорила осторожно, - что бы этот секрет остался исключительно между нами. Об этом не должен знать никто. Если поймают меня, то это пол беды, а если мать… - на этих словах она как-то неуверенно кашлянула, скрывая за этим жестом накатившее волнение, - если ты имеешь хоть каплю уважения к моей семье, то прошу тебя молчать об этом.
     Несколько секунд после слов личико графини выражало смятение и грусть, но буквально через мгновение она уже улыбалась своей хитрой улыбкой не волка, а, скорее, озорной рыжей лисицы.
     - А пока спасибо тебе. И пусть твои думы сейчас занимает совсем другое.
     Актория положила свою руку на его, дарящую тепло удачно прикрытому остатками платья бедру. Она подалась вперёд, на миг касаясь его мокрых и холодных губ своими, такими тёплыми даже для сей ужасной погоды. Буквально миг, после которого оборотень уже вскочила с места и двинулась в сторону дороги.

     Поцелуй был слишком быстрым, чтобы уставший Один отреагировал на него хоть как-нибудь. Дождь смыл с его губ следы её тепла, и краткой ласки, а глаза его устало полузакрылись. Ладонь, которую девушка так трепетно прижала к своему бедру, всё еще была теплой. Вигберг кивнул и встал, провожая её взглядом… а после направился следом, не стараясь догнать, обогнать, а просто следуя за ней. «Её мать тоже оборотень… никому не говорить… будто мне оно надобно. Если в Риверторне мне скажут, что по ночам в полнолуние исчезают с дороги путники, или кто-то похищает детей, то я сам убью вас, леди Фреодегар… хоть вы и притягательны, как грех», подумал он, шагая вслед за Акторией.
     Полчаса спустя они набрели на первые фермы. Вдали, несмотря на тусклый свет и проливающиеся дожди, была видна Мелайса… огромная широченная река, от которой отходили в разные стороны оттоки, ручейки. Река с сине-серыми водами, близ которой и раскинулась деревенька кузнецов, коневодов да пахарей. Они вместе с Акторией прошли вдоль проселочной обмокревшей дороги, минуя деревенскую кузню, на крыльце которой стоял крестьянин. Зеленоватая кожа выдавала в нем беженца с севера, полуорка. Одними глазами могучий крестьянин проводил две подозрительные фигуры, и отогнал подмастерье-мальчонку, который тоже выбежал посмотреть на идущих под дождем Вигберга и Фреодегар. Они шли дальше, вдоль двориков и домиков, маленьких садиков и целых полевых хозяйств, хаотично раскинувшихся на данной территории и уходящих вниз, к реке.
    Двигались они в сторону ратуши старосты, что стояла на маленьком островке у самой Мелайсы. Дом тот походил больше на маленький храмик-крепость с двухэтажной круглой башенкой. Крыша его была с бойницами для стока воды, и по краям её были низенькие зубцы для сидячей стрельбы из луков да арбалетов. Само строение было в один приземистый этаж, но едва ли при желании кто-то мог подвести к крыше лестницы… дом старосты был расположен на маленьком островке у реки, в самой заселенной части деревни, и являлся заслуженным центром.
     Один и Актория перешли через деревянный мосток и постучались в крепкую дубовую дверь. Им открыл староста… старый мужчина с рубленным-перерубленным лицом и усталыми пропитыми глазами философа. В поломанном носе, трех длинных разнонаправленных шрамах через всё лицо и множестве прочих увечий читалось солдатское прошлое. На мече, поясе его была подвязка-звездочка, в его случае говорившая скорее о том, что он рыцарь, или когда-то был таковым. Убрав мозолистой дланью с лица грязно-седые волосы, староста цокнул языком.
   - Миледи Фреодегард… - Он поклонился одной головой, и кивнул фон Тиву. Его цепкий усталый взгляд отыскал на пришельцах ранения и он отошел от двери. - Проходите же, господа… Герта! - Зычный крик его сманил из какой-то комнаты девушку, чьи губы сначала расплылись в улыбке, ведь не так часто отец вообще обращал на неё внимание. А потом она нахмурилась. - Помоги нашим гостям устроится и принеси еды, питья… пошли Сэма… пусть приведет Отиса, скажи ему, пусть инструменты несёт, раненые есть… быстро, девочка, быстро. - С этими словами сам староста отправился в большущую комнату с камином, куда повел и своих гостей. - Вы чего изранены, миледи? Зверь какой-то попался? - Он сел за стол и пригласил гостей. Один нахмурился, прекрасно понимая, что просить “скорой помощи” до прибытия того самого “Отиса”. Но на правах гостя он всё-же молчал, сидя рядом с Акторией и молча глядя на собеседника.

    Конечно, в их краях путники с дорог не пропадали ни в полнолуние, ни в другие ночи. И детей не утаскивали страшные монстры. Берта сидела каждое полнолуние в своей темнице, оборудованной для содержания оборотня, а Тори… Охотница могла не выходить из своих покоев, заперевшись изнутри, или проводить время в лесу, уходя подальше от хоть каких-то соблазнов. Вдобавок, в двух оборотницах в районе земель Фреодегаров был огромный плюс: другие оборотни не смели соваться на чужую территорию. Правда, в этом заслуга только Актории, которая свой запах оставляет везде в лесной округе.
    - Да, мы столкнулись с лесным зверем, - стараясь выглядеть, как и положено девушке после подобных встреч: немного напуганной и измотанной. Стоит заметить, что последнее вполне подходило даже если отбросить легенду о животном,- но моему спутнику помощь нужна больше, нежели мне. Я отделалась больше испугом, да несколькими царапинами. А он смело защищал меня и пострадал.
Оборотень специально не распахивала полы плаща, дабы не привлекать лишнего внимания к изодранному платью и сделанной Одином перевязке. И не хотелось девушке, что бы её касались крестьяне, но не потому что их разделяла громадная социальная пропасть, а потому что края раны уже, скорее всего, начали схватываться.. Это вызвало бы как минимум взгляды непонимания и зарождающееся в головах сомнения. “Нет, я потерплю до своих покоев. Альберта как раз принесёт чистые бинты и я спокойно сменю повязки”.  Этот план казался сейчас самым простым и правильным.

    - Хм… надо бы послать кого в усадьбу… - Произнес старейшина, принимая бокал от своей дочери и глядя на своих собеседников покрасневшими карими глазами. На широком лбу его залегли складки, а покрасневший пьянственно нос распух. Гостям тоже выдали по кружке медовушки… явно не предназначенной для гостей такого ранга. Хотя Один сейчас был рад и такому питью.
    - В том нет надобности, мессир. - Произнес спокойно он, глядя в глаза бывшего рыцаря. Над каминной полкой виднелся гербовой щит, через который черной линией шла черная подвязка. Это означало, что он в лучшем случае благородный солдат, в бывшем рыцарь… но вор, или убийца. В целом, военный преступник, убить которого у командования рука не поднялась, а оставить в рыцарях запрещали божественные законы. - Я послал в усадьбу патрульного… полагаю, вскоре господин Фреодегар приедет сюда сам. - Он кивнул своему собеседнику, тот похолодел от того, что его обозвали “сиром”. - Пока будьте добры, пустите нас отогреться в башенке, и провести время наедине с леди Фреодегар, нам нужно кое о чем поговорить… объяснится. - Он произнес это так, словно намеревался предложить своей спутнице выйти за него, с долей спокойной нежности и заботы. На то солдат широко усмехнулся.
    - Разумеется, мсье. - Ответил он, и щелкнул пальцами своей дочурке.
    Спустя минут восемь они уже сидели в верхней комнате башенки, с большой периной самого старосты, парочкой шкафов, стойкой с пластинчатыми доспехами и парочкой арбалетов, скрещенных над кроватью. Отис принес им наверх перевязочные материалы, но Один, как молодой петушок-дворянин, надеющийся на брак, отстоял право самолично зашивать свою “любимую”. Когда дверь закрылась, он устало нахмурился…
   - Не люблю лгать… - Произнес Вигберг, присаживаясь на выпуклый пустой бочонок.

*****

Патрульный скакал во весь опор, дождь бил по крупу лошади, серый полумрак сегодняшнего полудня был грязным и совершенно хмурым. За непогодой едва было слышно, как в лесу двигается злой голодный зверь. Он хмуро клацал зубами, преследуя всадника по пятам… и когда тот пошел на поворот в сторону рощицы, прыгнул и впился зубами в неприкрытую глотку, принялся рвать дубленую кожу, с бешеной силой стянул жертву с коня, двигаясь безумно быстро, глядя голодными глазами на разорванную плоть мертвеца. Конь ускакал прочь, а высокий силуэт так и сидел на патрульном, капли падали по его спине, красные глаза напитались багрянцем, а по окровавленным губам растянулась улыбка… новообращенный вампир глядел усталыми глазами в остекленевшие зеницы солдата и ухмылялся. Бедра девушки обвили его пояс, словно в любовном порыве и она засмеялась, запрокинув голову… ночь была далеко, но света толком не было...

*****

    - Это не самая страшная ложь, - нахмурившись и садясь на край деревянной широкой скамьи и откидывая с лица мокрые пряди.
    Охотницу радовало, что с перевязкой даже не пришлось тянуть до возвращения в поместье. Ходить в не самых сухих тряпках было не то, что бы противно… но точно неприятно. Тори начала снимать с себя старую перевязку, попутно осматривая открывающуюся взору рану. Кровь уже давно не текла. Остались только тёмные следы вокруг раны и на тряпках. С самого узкого края этой рваной раны уже началось заживление, но регенерация происходила до обидного медленно. Такие раны не заживают ни за час, ни за день.
    - Как бы неделю не проходить с этим, - Фреодегар усмехнулась, - но хоть шрама не останется.
   Оборотень отложила старые тряпки на скамью и встала, подходя к Одину. Девушка немного замялась, думая как лучше сказать дворянину о своих намерениях. “Он не хотел показываться мне полуголым… не постесняется ли он, если таковой окажусь я?”. Похотливостью, похоже, Один не страдал. Да и кого возбудит такая рана? Только извращенца какого-нибудь.
    - Мне кажется, что будет удобнее перевязать меня, если снять платье,- сероглазая закусила губу в ожидании реакции.
    Не только что бы обработать рану девушка хотела снять с себя изодранную тряпку. Надо было избавиться от мешающихся обрывков юбки, а на себе ровно рвать было не сподручно.

    - Хм… - Один замолчал на долгую минуту, а потом подошел к двери и кликнул Герду, которая настолько привыкла к невнятным призывам отца, что на точно такой-же окрик Одина через весь дом отозвалась с не меньшей живостью. Он попросил её принести какое-нибудь платьице… но побольше размером, не платье самой миниатюрной Герды, а для женщины с хорошими формами. А после того, когда девушка убежала на поиски нужной одежки, Один повернулся к Актории, кивнул. Его молодое лицо потеряло краски, но не от испуга, а от холодного смущения. Он спокойно поглядел в пол. - Раздевайтесь, чего же вы ждете. - Сказал он с хмурым нажимом, и теперь его щеки уже покраснели, он смутился и кивнул снова. - Я… я перевяжу вас, как будет угодно.

    Фреодегар улыбнулась. Отвернувшись, она стянула через голову то, что раньше можно было назвать платьем и, обернувшись через плечо, посмотрела на Одина. Её светлая кожа сейчас казалась фарфоровой в огнях свечей. Мокрые волосы падали на спину, опускаясь до лопаток. Справа белел шрам, а слева… слева багровела рана. На плечах виднелись “языки” татуировки, хотя сами руки были сложены на груди и весь масштаб непокорности правилам для молодых дворянок не был заметен. Задницу оборотницы прикрывало белье, походящее на кружевные шортики светлой ткани.
   - Теперь я жду только тебя, - белокурая подмигнула и отвернулась.

    - Я просто вас перевяжу. - Нахмурился Один, не потворствуя её соблазнительному голоску. Ну как не потворствуя. Любое его действие сейчас потворствовало девушке… она была бесподобна, её голосок был бесподобен и взгляд, которым она его кратко одарила, полный скромного веселья, был бесподобен. Один прикусил губу и закрыл глаза ровно на полминуты,а после подошел к девушке. - Я бы вторил словам священников и сказал, что только грязные кровью существа вроде вас могут быть так притягательны и так нескромны… но это было бы ложью. Увы, таковых женщин великое множество. Вы разве что к тому-же и выглядите чистой, прекрасной… вовсе не потрепанной. - Едва ли Один хотел перевести всё в комплимент, просто так вышло. Он сказал это спокойно, убирая её волосы за плечо и оглядывая спину, бедра на предмет синяков и ссадин. Бирюзовые глаза всё мрачнели и мрачнели, пока разум выискивал гладкие ямочки, округлые формы. Потом он слегка склонил её к бойнице-окну прохладной рукой, чтобы свету ничего не мешало, и принялся ласково и мягко снимать повязки, а после повязывать новые. Зашивать её было бы глупостью, оборотни заживали быстрее, гораздо быстрее. Швы пришлось бы снимать уже через часов пять, а после шрам постепенно стал бы затягиваться на протяжении трех-четырех дней, и в конце-концов его бы не стало. Один провел по её бедру рукой и вновь удивился гладкости её кожи… словно она действительно была молодой дамой, а не монстром. От неё не исходила запаха псины, хотя он считал, что именно такой запах будет от неё исходить. Нет… она пахла чем-то другим. Какой-то ягодой, каким-то цветком, чем-то свежим, не приторно, но сладким и приятным на вид. Долгую минуту он держал руку на её бедре, совершенно забыв о рамках приличия, просто отдавшись глупым размышлениям и сравнениям. А после, взглянув наверх, надолго закрыл глаза, пристыженный. - Всё готово, миледи, полагаю, раны вскоре заживут… я ни разу не видел, чтобы кожа так быстро схватывалась… лекари бы многое отдали за возможность лицезреть сей процесс и записать результаты. - Один встал и помог ей выпрямится из неприличной позы, позы подходящей для секса в большей мере, чем для чего-либо другого.

    Оступившись, оборотница начала хвататься второй рукой за плечо младшего Вигберга. Невольно, она оказалась к нему лицом, в опасной близости. Серые очи коснулись виноватым взглядом бирюзовых глаз. Опускать взор девушка не решалась.
    - Спасибо, - она снова закусила губу, а потом ойкнула и отвела взгляд, прикрывая грудь рукой. Не то, что бы графиня стеснялась, но лишний раз провоцировать раненого солдата ей было совестно, - Где же эта девчонка с платьем…
   Стоило Актории умолкнуть, как дверь тихонько скрипнула и появилась дочка старосты, несущая в руках светлое платьице тонкой ткани.
    - Я выполнила вашу просьбу, мсье, - она подняла взор на застывших в довольно интересном положении дворян, - и-и-извините, что помешала.
   Прикрывая глаза рукой, Герда положила одежду на край кровати и стрелой выскочила из комнаты, спешно затворив дверь. Фреодегар усмехнулась, провожая взглядом девчонку, а потом снова посмотрела на Одина.
   - Пожалуйста, подай платье и помоги его надеть. А потом мы займёмся твоими ранами.

    - Вы говорите так, будто мы обручены… - Он кивнул, взял платице с кровати и поглядел на него… он было шире и пышнее чем то было необходимо, скорее сарафан, нежели полноценное дворянское платье. Девчонка явно переоценила грудь Фреодегар, и потому, как подозревал Один, той придется придерживать платье локотком. Бирюзовые глаза скользнули напоследок по девушке, а потом он отвел взгляд и протянул платье ей. - Как изволите, миледи. - В груди его кипели ответы похлеще, но в чем винить бедную невинную девушку, оголившуюся лишь ради лечения? Он сам мысленно усмехнулся, а после помог ей подвязать ремешки. В этом платье дворянка походила на жену зажиточного ремесленника или рыцаря-землевладельца. Не богатое платье, но сшитое добротно, красиво. При взгляде на Акторию теперь, Один даже испытал огорчение… от её соблазнительной непокорности ничего почти не осталось, кроме серых глазок. «Удивительно… и разве не целомудренных женщин надлежит мне желать?», спросил он сам у себя, а после отошел к кровати, стянул плащ и остался полунагим. На тумбе близ кровати лежала рубаха и брюки простецкого покроя, подходящие ему в той или иной мере. «Нашлась и по мне крестьянская одежонка...», иронично заметил дворянин, которому нравились его черные эффектные одеяния… теперь переодеваться в выкрашенные одежонки ему не хотелось.
    Он сел на край кровати и кивнул Актории, что она может начать зашивать его раны.

    Не сказать, что Тори часто держала в руках нитку с иголкой. Вернее, она почти никогда ничего и не шила. В детстве вся порванная одежда отдавалась слугам, а в путешествиях порой проще купить новую рубаху, чем тратить время и нервы на починку старой. Но, не смотря на это, интуитивно оборотень понимала, что надо делать.
    - Прости, если сейчас будет больно.
    Белокурая слегка поморщилась и, совместив края раны, начала сшивать кожу. Сначала шов казался не очень ровным, странным и даже ужасным. Ощущения у самой девушки тоже были не из приятных. Лишний раз приносить боль другому человеку в её планы не входило. Когда Один в очередной раз поморщился, Актория рефлекторно попыталась его утешить, положив руку на щеку мужчины.

    - Всё хорошо… - Спокойно ответил он, позволяя ей касаться своего лица. Один уже понял, что девушка едва ли не впервые зашивает кому-либо раны. Во-первых, она делала это почти трясущимися руками. Во-вторых, взгляды, которыми она его одаривала при каждом стежке, выдавали почти панический страх причинить боль. На ум ему пришла мысль «А она простерилизовала иглу?», он поглядел на закрытый бутыль алхимической гадости, стоящий на тумбе и едва сдержал порыв закатить глаза, отобрать у неё иглу и зашить себя уже самостоятельно. - Продолжайте миледи Фреодегар… мне будет хуже, если рана надолго останется раскрытой. Не бойтесь сделать больно, я потерплю. - С этими словами он взял её слегка трясущуюся руку с иглой и показал ей самой. - Перестаньте боятся… или мне будет еще больнее. - По его груди уже текли струйки крови от её судорожного шитья, а боли было куда больше, чем когда его зашивали в первый раз… а тогда края раны были воспалены. - Продолжайте. - С этими словами он лег на постель и позволил девушке зашивать в более удобном положении.

    Тори стало стыдно. Он чувствовала, что делала всё вкривь и вкось.
    - Швея из меня вышла бы ужасная, - уже заканчивая и ища то, чем можно стереть кровь с тела мужчины, - но что вышло, то вышло, - графиня нахмурилась, - полежи ещё чуток.
    Взгляд упал на тумбу возле двери. Сначала Фреодегар не обращала на неё внимания, но сейчас случайно брошенный взгляд оказался очень метким. Небольшая тара водой, бывшей ещё тёплой, когда её принесли. Теперь же она была еле-еле комнатной температуры, но отмыть тело дворянина от крови - подойдёт.
    - Надеюсь, нежные прикосновения ты тоже любишь, - мягкими движениями, стараясь не бередить раны, Актория снимала с солдатского тела свежую кровь.

     - Да… - Только и смог сказать он, вдруг навязчивая мысль наведалась в его голову, и он устало кивнул. «Я не хочу её отталкивать...», словил он себя на мысли, и поглядел ей в глаза. - Благодарю вас, миледи. - Один выпрямился и сел на край кровати, отыскал рукой рубаху, пытаясь справиться с глупым наваждением, а после встал по-солдатски прямо, даром что и в глазах его была та самая затраханная солдатская усталость. Вигберг нацепил крестьянскую рубаху и поморщился, поняв, что серые ткани делают его схожим за простого подмастерье кузнеца или плотника. - Вы можете отдохнуть… а я спущусь вниз и поговорю с сиром Фальриком. Когда надобно будет, я вас позову. - Рука его легла на ручку двери, он поправил второй рукой изящный клинок, такой неуместный на фигуре дворянина в крестьянской одежде. Бирюзовые глаза скользнули по постели, на которой сидела Фреодегар. «Она оборотень… и как любой хищник, ей надобно быть притягательной… я не слуга Рилдира… и я не раб страстей», его взгляд потупился и он дернул щеколду двери…

    Актория сначала не смотрела в сторону уходящего дворянина. Девушка разбирала спутавшиеся от воды волосы и заплетала из них косу, подвязывая её тонким лоскутом из куска старого платья. Зверь внутри был напряжён, будто перед каким-то ненастьем. Практически так же он был напряжён перед грозой или любой другой непогодой. Только сейчас дождь уже почти закончился. И хоть небо светлеть и не планировало, тяжёлые капли больше не тарабанили по крыше, небо светлеть не собиралось. Тяжёлые тучи плыли над землёй, не давая пробиться солнечному свету к осенним полям.
    - Зачем тебе куда-то идти? Нас позовут, когда приедут люди моего отца. Сам он навряд ли поедет до Риверторн лично. Но, думаю, сера Банадора и сера Экора пришлёт точно, - леди Фреодегар взяла его за руку и слегка потянула назад, - тебе сейчас не делами заниматься надо, а отдыхать.
   «Или мне просто страшно? У бравой Охотницы нервы сдают за обычный день, которых во время выполнения заказов бывает много? Или всё это мерзкое ощущение… животное предчувствие?». 

   - Вы… - Он не продолжил, отпираться ему не хотелось, да и он действительно устал… что может быть дурного в том, чтобы просто прилечь? Они же не будут делать ничего дурного. «Конечно… треть эротических романов для глупых дворянок начинаются с невинного “ничего не будет”», но даже вот так сурово прервав поток своих же собственных оправданий, он всё-же подчинился и лег в постель, глядя на неё и ожидая, что будет дальше. «Если она даст повод… то я уйду», мысленно обещал себе, не сводя взгляда с её зениц… как он и думал, платье в груди было для неё слишком свободно… он видел колыхание её грудок под тканью, потому нахмурился, но ничего не сказал в который раз. Что-то было, что-то странное, мешающее ему делать так, как всегда. Делать правильно. Будто кто-то взял его за хребет и давил, делая больно и не давая сопротивляться. Или это было что-то… что-то исходящее из напряженного живота, уходящее в бока, поднимающееся по спине с мурашками, идущее в плечи, минуя сердце, проходящее вдоль шеи с легким холодком. Он полулежал, глядя на неё. - Хорошо… вам, полагаю, тоже следует отдохнуть? - Спросил Один, поджав губы.

    Девушка сначала присела на край кровати, оказавшись сбоку от Одина. На миг она взглянула в небольшое окошко, будто оценивая что-то.
    - Ты прав, - она откинулась на жёсткую подушку и снова, в который раз этот день поморщилась, - я хоть и не привередлива, да и спала на кроватях и хуже этой в десятки раз, но… не ожидала, что здесь окажется такое свалявшееся перо.
   Край платья, призванный прикрывать грудь явно больших размеров, чем ту, что имелась у Тори, немного сполз ниже, оказавшись чуть выше ореолов сосков. Актория не сразу заметила этот досадный момент.

   Один поправил её платице ладонью и кивнул. - Мы можем быть довольны тем, что имеем… - Произнес он тихо в полумраке комнаты и задул свечку, которая освещала серое, пасмурное помещение. В темноте, когда глаза его начали слипаться, стало холодно и он притянул дворянку к себе ненавязчиво, обнял одной рукой, подложил под свою голову вторую и уткнулся в её волосы, не имея сил даже на то, чтобы проклинать свой внутренний стержень. «Это не вопрос чести...», подумал он, касаясь подбородком её затылочка, запах какой-то неизвестной ягоды, какого-то неизвестного цветка... «Просто она то, что есть у меня сейчас… мне тепло, и я доволен этим, кем бы она ни была...», под эти мысли он засыпал, касаясь губами её волос… Она так удобно помещалась вдоль его тела, её так удобно было обнимать. Давно он не чувствовал чего-то подобного… возможно даже никогда. - Сладких вам снов, миледи… - И Один уснул, под хоровод мыслей.

*****

    Где-то близ лесопилки Ханнегов взяли под руки злодейку, что пряталась в курятнике. Вся уставшая, полуотупевшая, она глядела на своих пленителей и хмурилась. Солнечный свет пока еще не пробивался через темные тучи, и кожу её едва обжигало болью. Небо продолжало ронять редкие капли, а вокруг был лес. Силы в ней не было, хотя после убийства патрульного прошел всего час… просто ей нужно было отдохнуть, как можно скорее. Но крестьяне неуклонно твердили своё.
    - Какая бледная… небось… - Бородатый хозяин лесопилки глядел на неё вблизи. Большой палец его нахально залез в её рот, он раздвинул её уставшие челюсти указательным пальцем, явив всем окружающим острые клыки. Крестьяне крепче сжали девку и нахмурились.
    - Упырица… Рилдирово отродье! - Воскликнул крепко сбитый юноша, сплюнув на землю… этот явно готовился к вступлению в солдатские полки Рузьяна, чтобы там и издохнуть в безвестности.
    - Заткнись, мальчонка… - Отмахнулся старший Ханнег и с мягким “хлюп” высунул пальцы из её рта. По лицу его скользнула улыбка. - Пригожий у неё роток… покорный.
    - Ну ты даешь. - Рассмеялись остальные, пораженные столь смелым заявлениям своего друга, и поглядывая на уставшую вампириху.
    - Да откусит она тебе всё что можно и что нельзя. - Поддакнул какой-то старик, глядя в её красные глаза. - Убить её и дело с концом.
    - Не откушу… буду покорной… - Мурлыкнула наконец клыкастая, глядя на хозяина лесопилки… тот опешил от такого внимания и нахмурился, остальные покрепче её сжали и приставили к мягенькой гладенькой глотке её вилы, рогатины.
    - Будет она… всякий знает, что бывает с вами, отродиями темного бога. Нет веры твоим словам… да и мне оно не к чему… - Сказал хозяин стряхивая капли дождя с лица… капли дождя напоплам с каплями пота.
    - Я честная дева и молитвы мои все к Играсиль… честно-честно. - Девушка состроила невинную мордашку, долго глядела на закоренелого холостяка.. и вскоре он махнул рукой и приказал остальным вести её в сарай и привязать. Свиней в этом году они брать не стали… а девка для ублажения, пусть даже вампирица… это даже хорошо. И денег шлюхам платить не надо, и Имир будет доволен, всё-же наказывать темных существ как-то же нужно. Так рассуждал старший Ханнег…
    А ночью в дом старосты во Фреодшиле прискакал на испуганном коне весь изорванный, заляпанный кровью мальчонка. В лесном хозяйстве Ханнегов разбушевался зверь...

Оффтоп

Сначала нечаянно от Гоца выложил... вот сонный балбес

+1

17

От ощущений тепла мужского тела, от пасмурной погоды, что всегда нагоняет сонливость на Тори, от переживаний того дня девушку разморило. Подушка хоть и была уже давно свалявшейся, тонкой и твёрдой, но всё это было лучше, чем просто голая кровать. “Получше многих комнат в тавернах. И уж точно лучше земли”. По крыше снова затарабанили капли, но уже редко и не так сильно, словно облака выжимали из себя последнюю влагу. Веки слипались, а нега тепла и уюта от прикосновений расплывалась по телу.
- Сладких снов…
  Когда серые глаза открылись, прошло уже несколько часов, за окном стало темно уже не из-за туч, а из-за опустившихся сумерек. Что-то промычав в подушку, оборотень мягко отвела со своей бедра руку Одина и потянулась, разворачиваясь на спину. Вырез платья снова подло сполз, неприлично открывая декольте, но единственный зритель сего действа всё ещё спокойно дышал, видя один из красочных снов.
Спящий мужчина всегда вызывал у Актории умиление, хотя просыпаться с ними ей приходилось не так часто. После любой близкой встречи Тори старалась улизнуть под любым предлогом. “Но тут и встречи-то не было”,- флегматично заметила оборотница.
- Один, - мягко позвала Фреодегар, разворачиваясь к нему лицом и укладываясь на бок, предварительно подтянув край платья чуть выше.
Реакции не последовало, отчего совершенно и абсолютно нагло графиня коснулась его щеки своей ладошкой.

    Густо синие после безмятежного сна глаза Одина медленно явились лежащей рядом даме. Он положил руку на её поясницу, на протяжении бесконечно долгих пяти секунд глядел в серые глаза, а после глубоко вздохнул. Где-то внизу слышались громкие звуки, обладатель тонюсенького мальчишечьего голоска запыхался, объяснял обладателю зычного голоса что-то, заплетался, умолял и плакал. А после голоса умолкли.
    Один посмотрел на свои пальцы, с искренним сонным желанием притягивающие охотницу к нему поближе, меж ног царило полусонное холодное напряжение, он вздохнул вновь. Постепенно глаза его светлели, приобретая привычный бирюзовый цвет, и вот уже пальцы нехотя соскользнули с её талии, губы перестали счастливо полуулыбаться, расслабленное сонное тело вновь полнилось солдатской напряженности, а после он вздохнул в третий раз, оперся рукой о кровать и встал, чувствуя тянущую боль в груди. Её силуэт манил лечь обратно, её соблазнительно очерченные мягкие теплые бедра, к которым любой мужчина не прочь был бы прильнуть губами, глупо шутить, называя их “своими”. Её ласковая рука соскользнула с его лица и он встал окончательно, словно атлант расправив плечи, и глядя уже не на неё, а в окно.
    - Что-то произошло, верно? - Спросил он, прекрасно зная, каков слух оборотницы.

-Я не вслушивалась в их речь. Чей-то молодой голос звучал снизу, напуганный. Но не думаю, что случилось что-то важное. Может, какому-то мальчонке что-то привиделось в вечерних сумерках. Здесь же ходят слухи об оборотнях, но до сих пор никто их не видел, - она усмехнулась, - ни один проклятый зверь не подойдёт к владениям Фреодегаров.
Актория, практически мурлыкая, уселась на коленях на краю кровать и взяла Одина за руку. При всей неприступности солдата, сейчас он казался самым обычным человеком, со всеми их слабостями и желаниями. Напряжение его витало в воздухе, ощутимое лишь на животном уровне, улавливаемое лишь частью сознания девушки.
- Давай ещё полежим. Тем более, что внизу голоса стихли. Оттуда теперь доносятся только приятные запахи трав и ароматы медовухи.
  Фреодегар ощущала себя не меньше, чем сиреной, утаскивающей на дно зазевавшегося моряка. Но разве утопить она хотела Вигберга? Или. может, соблазнить? Нет, она сейчас была не лучше любой слабой женщины, которой была просто необходима поддержка и нежность после тяжелого утра.

     Ночь была прохладной, осенней. Дождь уже кончался… или просто становился чем-то другим. Одину хватило лишь мимолетного взгляда в окно... за ним кружились пушинки, скоро переходящие в капелюшки и ударяющиеся о рыхлую землю. «Утром на лужах будет ледяная плёнка, а крестьяне вырядятся в теплые одежонки… зима близко», спокойно подумал бывший рузьянский капитан и поглядел на свою спутницу.
    На сердце его стало неспокойно, когда он вновь взглянул на это чудо, так бережно взявшее его за запястье, с такой милой просьбой, сокрытой в зеницах. В груди что-то сжалось, он кивнул. Но как только дворянин принялся садиться подле неё, чтобы начать танец любви с ласкового поцелуя, как внизу отчетливо стали слышны шаги.
    Один положил ладони на её бедра, глядел её в глаза, касался губами её губ, сидел на коленях меж её ног, оттянув подол платья повыше, но тут в дверь постучались и кто-то дернул за ручку. Открыть её не получилось, потому-что она была предусмотрительно закрыта на щеколду. Настойчивый зычный голос прервал их поцелуй, и Один отвел взгляд, размыкая губы и со спокойным наслаждением глядя как разрывается слюнка… Он утер пухлую нижнюю губу дворянки и встал, устало подошел к двери и открыл её. В комнату вошел запыхавшийся весь при оружии староста деревни.

  Это была лучшая реакция на просьбу, чем ожидала оборотница. Прикосновения его губ успокаивали и заставляли расслабиться, унимая того зверя, что волновался как при непогоде. Сравнивать этот момент с любым другим, пусть и похожим, было невозможно: каждый мужчина в жизни госпожи Фреодегар, будь то путник с дороги или другой дворянин, привносили что-то своё в этой, казалось бы, затёртое до дыр действо.
  На смену беспокойству снова приходила нега и сладостное, теплое ощущение сначала в груди, затем спускающееся ниже, скатывающееся в своеобразный комок. Ладошка девушки легла на плечо Одина, заскользила вверх, вдоль шеи, а затем тонкие длинные пальчики зарылись в волосы на затылке. Ещё немного, и она потянет его на себя, заставляя лечь, но…
Палец мужчины коснулся распухшей губы, забирая след недавнего поцелуя. Щёлкнула задвижка, сливаясь с тихим недовольным, еле сдерживаемым рыком. Глаза старосты в первую очередь остановились на графине, юбка которое беззастенчиво была приподнята и открывала колени, а один из рукавов платья съехал, открывая бледное плечико. Кажется, староста на миг даже забыл, зачем пришёл, но, замотав головой, он повернулся к Вигбергу, отводя взор подальше от нахмурившейся госпожи.

Один встал так, чтобы взгляд собеседника лишний раз не ложился на девушку… ему не нравилось, что старик глядит на Акторию, как-будто они уже были обручены. Губы его сомкнулись в единую линию и светлые-светлые глаза взглянули в покрасневшие зеницы бывшего рыцаря.
   - Что-то произошло, мессир? - Спросил он,  выпрямившись по-дворянски… так, что даже крестьянская одежда не смогла скрыть за своей потрепанной тканью гордости, величия и властности, с которой могли говорить отнюдь не все, как то могло показаться. Нет, то было прерогативой лишь тех, кто родился под звездой дворянства и с детства знал своё место в этом мире. Главенствующее. Правящее. Староста нахмурился, вдруг поняв, что пред ним действительно дворянин… первый раз юный Вигберг произвел впечатление молодого рыцаря, не больше. Теперь же пришлось полупоклониться и ему, мысленно чертыхнувшись… его запас добрых манер был уже на исходе.
    - Да, милорд. На хозяйство Ханнегов напала какая-то бестия… всех вырезала, чудь эдакая. - Он нахмурился, глядя Одину в глаза. Староста думал, что говорить будет скорее со своей госпожой, но повернутся к ней теперь, когда она была вот так, с пылу с жару от этого юнца… нет, того не стоило.
    - Полагаю, вы уже послали кого-нибудь в усадьбу Фреодегардов, может во Фреодшиль? - Спросил Один, и староста кивнул, но так хмуро, что стало понятно… что солдаты прибудут на место нападения только к вечеру этого дня, а тогда уже и след простынет. Нахмурившись, рузьянский капитан взял с тумбы свой меч и скрипнул зубами от ярости. «Бестия… так близко от людских поселений… черти что, ей богу» - Хорошо, собирайте мужичьё… только тех, кто уже держал в руках оружие. Осина, огонь, рогатины, что будет под рукой, то пусть и берут… и луки, луки пусть берут. - Он командирским жестом отогнал старосту, и тот, приняв командование юноши, напряженно вышел из комнаты и принялся спускаться вниз.

    Сначала Актория надеялась, что старосте просто внезапно понадобилось о чём-то переговорить с ними или приехали рыцари. От всего этого можно было бы отмахнуться и вернуться к уже начатому, но даже эти надежды разбились. С каждым словом лицо девушки мрачнело, а серые глаза, до сего момента полыхающие огнём, становились всё холоднее и холоднее. Один что-то говорил, что-то своё, солдатское, отдавал указания собирать мужчин, но никто во внимание не брал графиню, уже соскальзывающею с края кровати и поправляющую рукав.
   Ничего не говоря Вигбергу, оборотень вышла следом за старостой, громким командным голосом заставляя того остановиться, пройдя уже три четверти лестницы. Мужчина обернулся на свою госпожу и что-то невнятно пробурчал.
   - Если это бестия, способная вырезать пол селения, то и мужиков она вырежет, не сомневайтесь. Количеством тварей берут лишь неопытные в охоте на них.
   - Но госпожа.. - неуверенно начал староста, но тут же замолк под её властным взором.
   - Подать мне одежду, подобную той, что дали моему спутнику, тонкие перчатки и арбалет. Я более чем уверена, что у вас в доме найдётся это оружие. Болты и серебряный нож. Сойдёт любой, - На секунду девушка замолчала, наблюдая за остолбеневшим старостой, - Быстро. Считайте, что от этого зависят ваши жизни.
   Староста сомневался, чьи же поручения ему выполнять: человека, в котором угадывалось солдатское прошлое и командирский опыт, или госпожи этих земель, сейчас хоть и выглядящей уверенно и властно, но всё же являющейся женщиной.
   - И не смей сейчас со мной спорить, - поворачиваясь к Одину, - может, ты и брал бестий количеством, а я брала их качеством. Это моя работа.
   Взглянув не менее холодно и гордо на мужчину, она скользнула мимо него обратно в комнату.

    Один даже не нахмурился, просто сомкнул губы в единую линию и кивнул. Спорить с ней ему не хотелось, а женственность её растаяла, уступив место всё той-же глупой девичьей наглости и самоуверенности. Он не желал переубеждать её, расписывать ей свои планы. Вообще ничего не говоря, он спустился вниз и предоставил ей время на переодевание. Это были её земли, и здесь она сама решала, как и что делать.
    - Сколько людей было на дворе Ханнегов? - Медленно шагая через зал и оглядываясь спросил Один. Взгляд его скользил по стенам, выискивая нужные детали… когда он подошел к камину, то без лишних разговоров стянул с него гербовой щит. Староста нахмурился и кивнул своим мыслям, начал объяснять всё по порядку.
    - Коня, мсье? - Поинтересовался он. Бывший рузьянский капитан кивнул, показав два пальца, и подошел к тумбе, где валялся кожаный дубленый нагрудник с проржавевшими заклепками. Герта понесла наверх какие-то одежонки, Один же сложил на стол меч, щит, надел поверх рубахи кожаную защиту и стянул покрепче, чтобы рана не разошлась под одеждой.
    Староста тем временем хлопотал, раздавал приказания полусонным крестьянам, двое его сыновей - сущие мальчишки - тоже выполняли его приказы. На столе постепенно собралась громада вещей, запрошенных Акторией. Один же обошелся хорошей перчаткой и металлической колотушкой на веревке. Повесив её через пояс, он заправил туда же меч в ножнах и устало нахмурился, удерживая щит. Рука его потянулась к груди, на которой висела остроконечная серебряная звезда имирова пантеона. Он беззвучно молился, сомкнув глаза. Девочка, вернувшись от Фреодегар, глядела на застывшего мужчину, который ныне казался статуей, сильной, крепкой и неподвижной. Статуей какого-то воинственного прислужника Имира, или самого бога, воинственного, сурового и непреклонного. В том пожалуй была суть младшего Вигберга… а после он открыл светлые глаза и мельком взглянул на девку.
     - Налей чего-нибудь… в горле пересохло. - Только и молвил он, улыбнувшись ей, та раскраснелась и убежала куда-то вниз… осталось дождаться лишь Фреодегар. «Не хотелось бы охотится на зверя числом в два… почти человека. Да еще и с женщиной. Но что же...», подумал он, тяжело дыша.

  Оборотница не придиралась к принесённым вещам, хотя рубаха и было слишком просторной для неё. “Вечно эта девчонка не угадывает с размером”. Немного времени нужно для того, что бы скинуть платье и облачиться в штаны, да рубаху. Перед натягиванием последней оборотень слегка отогнула край перевязки и мельком глянула на рану. Края схватились за несколько часов покоя и разорвать неосторожным движением их уже не получится. Вместе с тем Герта притащила какие-то сапоги, которыми вполне можно было заменить дорожную обувь леди. Тяжёлые сапоги, но пришлись в пору.
  - Госпожа Актория, - староста тут же поднял на неё взгляд, отрываясь от стола со снаряжением, - всё, что нашлось - на этом столе. Не серчайте, если не угодил Вам.
Они нашли даже целых два арбалета, но у одного из них было поломано плечо. Это оружие оборотень уверенным движением сдвинула в сторону, беря вторую “игрушку”.
- Старый, но рабочий, - Охотница попробовала пальцем пружинку, предохраняющую от случайного выстрела и цокнула языком, - сойдёт.
Положив арбалет рядом с собой она начала перебирать высыпанные на столешницу болты и выбирать те, что были без дефектов. В итоге собрался колчан из десятка арбалетных снарядов.
- Госпожа, мы не нашли серебряного ножа или даже клинка. Не для нас цацки такие, - староста покачал головой, - есть лишь мой трофейный посеребрённый кинжал, - с этими словами он протянул пояс с ножнами, из которых торчала самая простая рукоятка.
Оборотень оценивающе посмотрела сначала на старосту, а потом и на кинжал, - Хорошо, это тоже подойдёт, - застёгивая ремень уже на себе. Выделанная старая кожа слегка болталась на бёдрах, словно у заправской разбойницы. Ручки совсем скоро были прикрыты перчатками тонкой, но эластичной кожи. Несколько раз сжав и разжав кулаки, Актория одобрительно кивнула.
- Ваши лошади готовы! - в дом влетел мальчонка.
Лошади?!”. Фреодегар перевела недоуменный взгляд на Одина. “Он думает, что подо мной жеребец будет спокойно скакать туда, куда ему скажут?”. Наверное, подобные решения - ещё один пункт в большой список “почему я не люблю совместную охоту”.

    - Полагаю, сейчас вы скажете, что до фермы Ханнегов мы пойдем пешком. - Спокойно заметил Один, разглядев в её глазах недопонимание. «Может она не умеет ездить на лошади, или не ладит с ними», подумал он, и кивнул ей. Основа рыцарского боя была заточена под лошадь… но он мог сражаться и будучи пешим, правда придется тащить на себе щит, и самому вымотаться еще до того, как представиться возможность сразится. Как сказал староста - ферма Ханнегов была строго на востоке, у самой границы земель Фреодегаров, к утру на своих двоих двое охотников могли туда дойти… если дороги не размыло, или деревянные переправы через притоки Мелайсы не снесло к чертям из-за обильных дождей, посещающих этот край в последнее время. Можно было двинуться в обход, по прочим лесам, через хозяйства и лесопилки… но опять-же.
    Приняв из рук старосты запрошенные плащи, Один закинул черный на свои плечи, а бордовый на плечи Фреодегар. - Но тогда мы едва ли успеем ко времени… у нас и без того ушло слишком много времени на подготовку… - Он как маленькой девочке подвязал плащ и поправил его на её плечах, а после двинулся к выходу. - Всего доброго, сир Каерет, жаль, что вы так поплохели с той битвы под Ланнесхью. - Только и сказал фон Тив, забрав со стола гербовой щит, а после вышел за дверь, под мокрый первый снегопад.

  - Ты прав, нам удобнее ехать верхом, - со вздохом произнесла Тори, когда они вышли на улицу. В нескольких метрах от них стояли два жеребца: гнедой с чёрной гривой и вороной с белой переносицей. Почуяв рядом с собой оборотня, лошади заржали и начали бить копытами, рыхлить под собой землю и пятиться, стараясь сорваться с привязи.
- Вот поэтому я так на тебя и посмотрела, - приподняв бровки сероглазая посмотрела на Одина, - теперь придётся их успокаивать.
Благо, за ними никто не пошёл. Окна были закрыты ставнями и только сквозь щели пробивались огоньки свечей. В ночной темноте она могла немного ускорить процесс, сделать коней чуть более послушными, но, скорее всего, её жеребец так и останется слишком нервным, неся на себе “Рилдирово отродье”.
  Актория подошла к брыкающимся животным и рыкнула. Не так, как рычит разозлённый зверь, не так, как животное старается испугать противника. Её рык похож скорее на тот, которым старшие волки могли одарить слишком расшалившийся молодняк: властный, с лёгкой угрозой, но не сулящий мгновенную расправу. В человеческом облике девушка не понимала языка животных так, как это умели оборотни в животной форме, но вполне могла донести до них свой посыл через самый примитивны жест. Вибрация рыка была не сильной, может даже почти не долетевшей до уха дворянина, но прекрасно услышанная копытными. Они уже не так сильно нервничали, хотя взгляд их и выражал страх.
  Отвязав гнедого, Охотница вскочила в седло, развернула всё ещё инстинктивно упирающегося жеребца в сторону дороги и встала в седле. Кончик носа задвигался, а дыхание её было шумным. Но кроме вони деревенский туалетов, скошенной травы и затхлой воды девушка ничего не учуяла. И хоть влажность усиливала запахи - бестия была ещё слишком далеко от них, что бы даже столь чуткий носик мог уловить запах тухлятины, обычно исходящий от упырей..

    Один спокойно подошел к своей коняшке, прошептав несколько слов, успокоив его и с ухмылкой пригладив его мокрую гриву. Руки его ласково успокоили животное, а после, только лишь уверившись в доверии и верности жеребца, он вскочил в седло, заправил щит перед собой и хмуро дал ей пятками в бока, пуская вперед.
     Деревенские жители уже собрались на улицах, рассуждая о том, что произошло на хозяйстве “того самого Ханнега, дурака с лесопилки”. Вигберг и Фреодегар проезжали мимо повыходивших на улицы людей, те пересказывали глупые сплетни, кто-то обвинял во всем стремление хозяина оставаться холостяком, жадность и так далее. Все имели свою точку зрения на произошедшее, и под первый снегопад, в свете слабых факелочков, они обсуждали то, о чем не имели никакого представления. «Крестьяне...», только и мог заметить уставший Вигберг, держась поближе к краю дороги и хмуро приглядываясь к грунту. Ему не хотелось повредить своей лошади ногу.
     Вскоре они выехали на дорогу, но пускать лошадей в галоп было опасно, те тоже двигались вяло из-за холода, и потому приходилось идти малой рысью. Один хмуро вытянул из-за пояса колотушку с двумя железными кругляшками и подвесил на луку седла. Щит лег в походное положение, подвязанный через бочок лошадки, меч Один тоже снял с пояса и положил вместе с ножнами на колени. Так ему было удобнее, по крайней мере сейчас.
     Ветерок был свежим и шел с юга, из-за Мелайсы.. после уходил на север. Луны ныне ночью не было, где-то вдалеке выли псы, перпуганные человечьими воплями да криками. На дорогу выскочил из-за леса какой-то лохматый окровавленный пес, и побежал в сторону реки. Несмотря на то, следов погони видно не было. Ночь не выглядела опасной, моросил мокрый снег, тающий быстрее, чем падал о землю, Один поглядывал на Акторию, ориентируясь по её оборотничьему носику и улыбаясь каждый раз, когда она начинала забавно принюхиваться к округе. Он молчал. Можно было посоветовать ей что-либо, но она изысканно строила из себя опытного охотника… а может таковым и была. Потому наставлять её он не хотел...

  Оборотница действительно то и дело принюхивалась, стараясь вычленить среди моря не самых приятных запахов тот единственный, который мог бы направить их точнее или хотя бы дал информацию о бестии, с которой им предстоит столкнуться. Запахи сельских туалетов и прочих “радостей” человеческой жизни постепенно уменьшался, давая уловить ароматы свежести после дождя.
  Примерно минут через двадцать пути Тори натянула поводья, заставляя своего скакуна остановиться. Девушка слезла с жеребца и подвела его к Одину, молча давая поводья в руки дворянина и разворачиваясь к полю. В темноте она видела лучше обычного человека, но всё же полагаться на них было сподручнее. Сапоги хлюпали в осенней грязи при каждом шаге уже за пределами дороги. Впереди чернел лес, где единожды испуганно вскрикнула птица так, что даже Один мог бы услышать её голос. Но никакого странного запаха с той стороны не шло. Зато после дуновения ветра, развевающего полы бардового плаща, Фреодегар нахмурилась сильнее, чем когда-либо за этот вечер.
Вернувшись назад на более твёрдую почву, белокурая сняла с плеча арбалет и, упершись ногой в стремя, прямо руками натянула тетиву. Обычно для этого требовалось дополнительное снаряжение, но оборотень могла позволить себе обойтись своими далек не стандартными силами. После зарядки Охотница пальчиком поставила пружинку в нужное положение, что бы случайно не поранить коней или Одина. Сейчас можно ожидать всякого.
-Я не могу уловить запах бестии - Тори выглядела взволнованной, когда забирала поводья у Вигберга, - Он теряется в запахе крови и разлагающихся тел, приносимый ветром со стороны селения. Хочу сказать, что это противно.

Отредактировано Актория (08-08-2016 12:59:10)

+2

18

- Оборотень жалуется на прекрасное обоняние… понимаю. - Незаметно для самого себя хмыкнул Один, и, покачав головой, направил лошадь дальше.
    Спустя две трети часа, преодолев пару подмерзших и скользких мостов через безымянные притоки Мелайсы, они наконец оказались в густом смешанном бору. Здесь кусты так плотно подходили к дороге, что казалось, подлеска нет вовсе. Сучья близко растущих деревьев норовили оцарапать либо седоков, либо лошадей.
     На одной из ив, что отходила подальше на почти единственную лужайку, которая им встретилась у самой дороги, висел труп. Кто-то хорошенько поиздевался над мертвой девушкой. Из той торчали колья… буквально отовсюду. Чья-то чудовищно сильная ладонь вогнала деревянный строительный кол прямо в висок девушки… другой торчал между её ног, прочие в животе, под маленькими грудками, во рту.
      - За что… - Спросил сам себя Один, спустившись с коня. Лошадь отшатнулась и двинулась прочь, но солдат того не заметил, просто подошел к изувеченной висельнице со следами укусов на груди, бедрах и шее. Из неё текло много крови, падали на миниатюрные плечики талые снежинки. Дворянин оперся о высокую ветку, подтянулся и рубанул по веревке… спасти девушку было уже нельзя, но не висеть же ей вечно… всему должно покоится в земле. Он молча глядел на изувеченное тело, а лошадь уже убежала… сейчас толку в ней было немного, до хозяйства Ханнегов осталось всего ничего… и этот труп был тому свидетельством. – Оно путает запахи… полагаю, от него пахнет также. – Произнес солдат, чувствуя слабый трупный запах от девушки. – Таких кровавых алтарей мы здесь встретим много…

    - Это не просто бестия, - отводя взгляд о упавшего тела,- это слишком разумная тварь. Унюхать её след невозможно в этом смраде. Либо…
   Оборотень нахмурилась ещё больше. То, что уловить вообще чей-то запах в потоках ароматов крови и подгнивающего мяса довольно сложно - понятно даже тому, кто не обладает чутким нюхом.
   - Поклонник Рилдира? Сильный и ловкий, раз смог вырезать селение. Нормальный оборотень сюда не сунется, - совсем отворачиваясь, - они уважают право на территорию. А эти территории все мои. Свихнувшийся оборотень или… вампир?
    Актория обернулась на Одина в ожидании его реакции и предложений.

   Солдат кивнул, и указал на следы клыков на окровавленных грудках девушки. - Вампир… сумасшедший вампир. - Ладонь Одина легла на покрасневшие глаза умершей и он закрыл её веки, а после встал. - Дальше мы можем идти пешком… отпустите эту лошадку… - Он взглянул на оборотницу, в её серые глазки и нахмурился. - Если опасность будет близко, подадиие сигнал… я не обладаю вашим слухом и обонянием, и полагаю, для вампира тоже буду просто жертвой. - Вигберг выпрямился и поправил края рубахи, а после снял плащ и накрыл мертвое тело девушки. - Идем…

   Тори отпустила поводья своего коня. Животина с радостью покинула страшное для неё место.
   - Подожди, - оборотень начала ходить вокруг дерева, - та дорога ведёт к Ханнегам, но, может, нам и не совсем туда надо? -Охотница обошла дерево вокруг и присела возле него, - тут много полуразмытых следов. Грязь смешалась с кровью, но одна цепочка следов ведёт к туда, - не вставая Актория указала рукой в сторону неприметной тропинки.
   Если Фреодегар не изменяла память, то тропка вела к небольшому подворью, находящемуся на окраине селения Хенненгов.

    - Хорошо. - Только и ответил Один, оглядываясь вокруг. Чувство собственной беспомощности… не женское, а мужское, хмурое, злое, кусачее, сковало его. Говорить он вовсе не хотел, и выполнял то, что говорила оборотница… то было самым простым и верным выходом. «Только чувствую, верным выходом было бы вовсе остаться в Риверторне», подумал он, и отогнал эти мысли… не оставлять же девушку одну, даром что девушка была оборотнем, а он простым человеком с простой железкой в руках.
    Он прошел вслед за ней, сжимая рукоять клинка и оглядываясь по сторонам, пытаясь увидеть и услышать больше. Но просто взять и уловить шепотки, подломившиеся ветки, хрустящую осеннюю травку… все это описывали в книгах, на деле вампиры охотились беззвучно, притаившись, ожидая и после атакуя.
    Вскоре по кровавому следу они набрели на сарай, двери которого были закрыты чем-то тяжелым. Один, пытаясь оправдать своё здесь присутствие, вдел меч в ножны и плечом хорошенько поддел большущий деревянный брус, тот со скрипом вылез из пазов и упал бы на землю, но Вигберг взял его и хмуро оттащил в сторону.
     - Там еще один труп… - Произнес он, заглянув мельком в проем двери… там была зажжена свеча, и какой-то мужчина сидел на стоге сена со своим собственным оторванным членом во рту… мертвый… или… - Он жив…

   Графиня заглянула следом за Одином в сарай.
   - Всё равно - странное зрелище, - поморщившись ответила Тори, подёргивая носиком и принюхиваясь, хотя сейчас это было бессмысленно, - его дыхание очень тихое. Он без сознания, скорее всего, болевой шок.
    Фреодегар первой зашла внутрь и тихо начала подходить ближе, стараясь не смотреть на раненого, но осматривая внутреннее убранство сараюшки. Следы крови и возни на полу. на одной из стен кровавый отпечаток ладони с запёкшимися подтёками.
   - Безумный этот вампир или нет… но его надо найти и убить. Неизвестно, куда он сунет свои клыки дальше.

    - Хм… едва ли зверь знает, что мы… вы охотитесь на него.  Возможно, трупы и кровь - это всего-лишь врожденная жестокость отродий Рилдира. - Солдат пристально поглядел на Акторию, а после вновь перевел взгляд на полутруп. - Миледи… вы хоть раз убивали вампиров? - Спросил он, пытаясь занять свои и её мысли чем-нибудь отрешенным. Слишком много крови.. а с её обонянием и вовсе можно было с ума сойти. «Хотя… какое мне до того дело… вампиры… оборотни… грязные твари в храмах… земли Фреодегар притягивают слишком много опасных бестий, и едва ли это не связано с местным дворянским родом», он отогнал эти мысли.
     Младший Вигберг подошел к живому трупу поближе и рукой в перчатке вытянул орган из его рта, тот плюхнулся об пол, а мужчина качнулся и едва не последовал за ним. - Он пихал его кому-то в рот, или его отрубили очень тупым ножом… - Спокойно заметил Вигберг, поморщившись от вони. Его правая рука взяла раненого за плечо, вторая хлестким движением по диагонали опустилась на щеку бессознательного человека. Тот задвигался, забрыкался, застонал и стал болезненно дергаться. Один приложил его спиной к стене и хмуро отыскал блуждающий взгляд своими светло-светло голубыми зеницами. - Так…
     - Ааа… аах… ааар… мммф.. - Пытался говорить полуседой мужчина, чувствуя жгучую боль в паху, рыча и пытаясь справиться с головокружением. Один направил его лицо к себе и взглянул прямо в глаза.
     - Коротенькая справка… много времени не займет. - Произнес он спокойно, и человек покачал головой, давая понять, что нихрена не понимает. Тогда младший Вигберг кивнул и поглядел на Акторию, мол «Порычите на него, будьте добры».

   Актория с непониманием глянула в ответ на Одина. Пугать и без того дезориентированного человека… От многообразия противных запахов начинала кружиться голова. Столько крови, гнили и грязи на сравнительно небольшой территории сильно били по обонянию. Пальчики коснулись висков.
   - Ты так выразительно просишь, - хмуро глянув на дворянина.
   Низкий тихий рык заставил глаза мужичка расшириться от ужаса. Он заозирался по сторонам, в поисках зверя.
   - Кто-то решил запихнуть свой член в ротик вампиру? - она кивнула на откусанное достоинство, - И чего же не убили его сразу? Небось девка попалась…

    - Да… да… да… - Безумно зашептал мужчина, выгнувшись от страха и прочертив затылком по всей стене. Его руки потянулись к паху и остановились, не прикасаясь к кровоточащей части тела. Он глядел сумасшедшими глазами вокруг, выдавая разрозненные слова. - Она…обещала… она… больно… она… - Один нахмурился, глядя на Акторию, мол “Продолжай… посмотрим что скажет еще”.

    - Р-расказывай но-р-рмально! - в её голосе звучали вибрации, а сама девушка посмотрел на Одина с немым вопросом “Не запомнит ли он, что рычала госпожа”. Хотя, возможно, мужичок и не знал, что перед ним стоит Актория Фреодегар.
    - Ты уверен, что он ещё что-то скажет? Не думаю, что он видел, куда убежала наша бестия, - теперь взор её глаз переместился на хмурящегося дворянина.

    Один кивнул, доставая из ножен меч и шепоча что-то всё с той-же хмурой сосредоточенностью. Рука его напряглась, и он продолжил что-то совсем неразборчиво шептать. - ...справедливость…Имир… забери.
    Мужчина же глядел на Акторию мокрыми зелеными глазами, пытаясь донести какую-то мысль. - Упп-правляет… - Он разрыдался, чувствуя неимоверную боль в паху, но рыдания те длились недолго. Слезы стекали по его лицу, грудь вздрагивала… а потом дворянин убил его, положив ладонь на плечо и спокойно вогнав меч через ребра и с силой надавив.
   Один поглядел на Акторию, будто ожидая возражений, готовый рассказать о причинах своего поступка. Меч выскользнул из широкой раны и дворянин отер его о рубаху усопшего. - Да, здесь всё… нам следует пойти дальше по следу на восток и желательно быть начеку.

     Актория вздрогнула и закрыла рот рукой, когда меч вонзился между рёбер мужика. Оборотень не была неженкой, но всё же, даже у неё был предел. Сглотнув и отвернувшись от тела, Тори замотала головой, будто отгоняя от себя дурные мысли.
    - Мне кажется, мы теперь просто пойдём по кровавым следам, -уже направляясь к выходу из сарая и морщась: запахи кружили голову далеко не в самом хорошем смысле.
   На улице можно было вздохнуть чуть глубже, не опасаясь упасть в обморок. Сероглазая дышала ртом, хватая ночную осеннюю прохладу.
    - Он сказал, что-то про управление. Может, он намекал на её способности? Вампиры грешны этим, - в её голосе звучала неуверенность, а в глазах читалась жалость. Убивать зверей - одно, а неповинных людей….

    - Да, вполне возможно… иначе едва ли столько людей умерло… вон там. - Один указал на поваленный пень, где валялась чья-то голова, а рядом острый-острый топор дровосека. Ему самому было не особо комфортно, под глазами его залегли складки усталости, а на груди он чувствовал слабое покалывание швов. Дворянин нахмурился и запустил пальцы под тугой нагрудник, нащупал теплую влагу и в свете тусклого фонаря у сарая разглядел кровь. - Полагаю… можно сыграть в одну забавную игру...  - Он показал окровавленные пальцы Актории и склонил голову набок. - Что если я немножко побуду приманкой, вкусной, полнокровной, молодой и сильной… - Его бирюзовые глаза коснулись её серых зениц, едва видных в нынешнем свете. - Мой кровавый запах уж явно притянет её к нам… на какое расстояние чует вампир? - Спросил он у неё, подняв палец и думая, с какой стороны прилетит в вампиршу болт.

    - Если ветер не переменится или она не ушла с восточного направления, то на не учует запаха,- сначала как-то отрешённо, а потом уже более эмоционально - но ты умом тронулся?! Я не могу рисковать тобой! Это… Это.. не правильно!
    Тори смотрела с недоумением на Одина. И где-то глубоко в душе понимала, что как раз это и будет правильно, а не все другие ухищрения, которые можно придумать: приманка на живца в слишком многих случаях оказывается эффективной. Фреодегар начала ходить туда-сюда, хмурясь и бурча что-то себе под нос.
    -Их обоняние не хуже нашего, оборотничьего. Во всяком случае, насколько известно мне, - наконец, голос белокурой стал ровнее и спокойнее, - при должном ветре я могу учуять запахи на расстоянии до двух километров…
   Охотница всё так же старалась не дышать носом, но тонкие ниточки зловонного аромата всё равно касались чутких рецепторов. “Тут так воняет, что, мне кажется, она даже моего запаха не учует”.

    - Хм… по дороге сюда я видел отток Мелайсы, идущий на северо-восток… полагаю, вампирша пошла в ту сторону. - Один проигнорировал её глупые замечания, всё-таки, какая-то польза от него могла быть… меньшие потери, скорая смерть монстра. «Это хороший вариант, если бы не великое множество но». Рука его указала на приломленное молодое деревце, которое Актория наверняка уже заметила. - Вам остается только зайти с севера… и вдыхать запахи. Я думаю, одинокий силуэт у реки, и мой сильный запах добычи привлекут её и вскоре вы учуете её приближение… а после ловушка захлопнется… главное вам не промахнутся. - Он пальцами сдернул ремни кожаного нагрудника и остался в слегка окровавленной рубахе. - Я же пойду строго на восток и вскоре мы встретимся… - Один взглянул на её спокойно, бирюзовые глаза его коснулись глаз её. - Просто охота и ничего больше, мы справимся. - Закончил он.

   Оборотень не была и не будет никогда бравым солдатом, способным сохранять в такой момент спокойствие, и пусть только внешнее. Актория покачала головой и подошла ближе.
   - Не думай, что это что-то значит. Только ради моего успокоения, - притянув Одина к себе за рубаху, Тори коснулась его губ своими. Не так мимолётно, как днём. Но и не так долго, как это было в башенке дома старосты в Риверторне.
   Молча развернувшись, Актория спешным шагом пошла к указанному деревцу. Взобравшись и скрывшись в оставшейся пожелтевшей листве. Только тихое уханье с пёстрой кроны дерева говорило о том, что Охотница готова, а с арбалета готов сорваться болт. 

    Один несколько долгих мгновений прижимал её за талию к себе, склонившись над ней и касаясь её губ. Они обменялись поцелуями, тихо и беззвучно, сладко, как Кримеллинские вина. Пальцы его отыскали её поясок и он прижал её покрепче, растерев мертвую кровь с рубахи по её грудь и отбив ненужные запахи… поцелуй длился недолго… после он разомкнулся, губы их перестали касаться. Она тихонько и юрко выскользнула из его объятий, а он лишь кивнул ей вслед и глубоко вздохнул, не говоря ни слова.
    Утерев губы, он двинулся строго на восток по густому бору, перешагивая через поваленные деревья, минуя овражки и маленькие ручейки. Сапоги его захлюпали, холод стал тверже и ранил теперь под самую рубаху, холодил лицо и пальцы рук, ног. Свежесть сначала придала ему сил, а после он хотел уже уснуть…
    Вскоре дворянин буквально вылез из густого бора на бережок протекающей в лесу речки, тоненькой и неглубокой, он мог бы стоять на середине и даже не вымочить колен, здесь был брод… и Одина терзали смутные сомнения, что вампирша перешла именно по нему на другую часть. Тем временем из-за туч показался краешек луны, болезненно желтой, словно… сыр. Дворянин готов был поклясться, что видел в этом свете чьи-то красные глаза… где-то на том берегу. Он покрепче сжал меч и щит.
Потом он принялся снимать с руки щит, задвинул отертый меч в ножны, не глядя на север, куда дальше уходила речушка и где должна была находится уже Актория..
    Когда он снял рубаху и принялся отмывать кровь, на другой стороне реки показались два красных манящих глаза… появился соблазнительный нагой силуэт, грудь которого скрывали длинные черные волосы, сползающие до самых бедер и ниже.
    - Хм… здравствуйте? - Только и смог вымолвить Вигберг, глядя в эти красные хищные зеницы…

    Актория выжидала. Её дыхание стало ровным и тихим, словно у спящего человека. затхлая влага с листвы немного отгоняла противные ближние запахи. Уперевшись ногами поудобнее, Охотница аккуратно щёлкнула пружинкой и принялась следить за движением Одина, то и дело скрывающегося от взора в зарослях.
    Он отошёл на приличное расстояние, с которого обычному человеку попасть в цель становилось труднее, но оборотень, прикрыв один глаз, прекрасно видела дворянина. оставалось посылать благодарности Имиру за то, что тучи ушли и луна освещала округу. Без этого даже столь острое зрение не помогло бы.
     Только Один остановился возле брода, как девушка перевела взгляд на другой берег речушки и приготовилась стрелять. Абсолютно нагая фигура, прикрытая лишь чёрными волосами, вышла к мужчине. Послышался тихий неразборчивый голос, доносимый ветром, но слов понять не удалось. Ждать было нельзя: вампир почти кинулась на солдата, а очередное облако грозило заслонить луну. Вдали вскрикнула птица, испуганная близостью столь опасного существа, отвлекая на себя внимание Одина и вампира. И в этот же момент прозвучал звон тетивы, сменившийся свистом выпущенного болта.
    Вампирша слышала этот новый звук, пронзительный свист, появившийся после вскрика птицы. Бестия рефлекторно повернула голову в сторону шума и… Болт с треском вошёл в череп.

   Один сидел у реки на коленях, держась правой рукой за рукоять лежащего на камнях меча. Вампирша склонила голову и глядела на него с улыбкой, зубы её обнажались всё больше, а молчание становилось почти осязаемым… страх и одновременно соблазнительное нечто сковали солдата, он сидел и глядел на неё, желал и боялся сдвинуться с места. Её стопы коснулись воды и она вошла в речушку. Бледной кожи её касался лунный свет… отражение солнечного, но совсем не страшное для вампиров. Один же лишь смотрел, как она медленно двигается в его сторону, как медленно и плавно сменяют друг-дружку превосходные гладкие ножки… она была нагой, совершенно нагой, и волосы прикрывали лишь полную грудь, оставляя обнаженными покатые бедра, за которые хотелось хвататься руками, хотелось танцевать и кружить это маленькое чудо, целуя в темнеющий в ночи пупок и испивая из него прохладную речную воду. Безумие страсти сковало фон Тива и он встал, лишь рефлекторно сжимая рукоять меча…
    - Сладкий мой… суровый воитель… - Шептала она милые глупости, и он, не ведая что творит, следовал за этим манящим голосом прямо в реку, прекрасно осознавая, что там найдет погибель, в речной холодной воде, которая утащит его севернее и там утопит в глубоких водах какого-нибудь озерца до самой весны.
     - Да, моё солнце… моя луна… - Вторил ей он, совсем не понимая, что за чушь несет...
     А после раздался разрывающий чары звук, какая-то птица предательски вскрикнула, взлетев с ветви, а после, мгновение спустя, череп вампирши прошил болт, вошедший через глазницу и вышедший из затылка. Она качнулась и упала в воду, а чары спали и не теряя времени, Один бросился вперед по воде, соревнуясь с холодным течением, и добил еще шевелящееся существо… на берег он вышел, сжимая сердце вампирши в руках.

    Актория, увидев, что выстрел оказался удачным, практически спрыгнула с дерева и , сломя голову, побежала в сторону Одина и горе-вампира. Перепрыгивая поваленные деревья, лужи…
    Оборотень не запыхавшись остановилась возле держащего в руках сердце монстра солдата. Вот теперь Охотница начала тяжело дышать, будто после долгой пробежки, но не от физической нагрузки, а от эмоциональной. Словно тяжёлый груз свалился с души. На личике появилась усталая улыбка.
   - Охота выдалась удачной.
   Сейчас можно было, наконец, вдохнуть полной грудью. Запах воды и мокрого леса смешивался с ароматами крови и тухлости, но уже не в такой степени, как это было в подворье.

    - Возможно. - Хмуро кивнул Один, покачав головой и чувствуя давление в висках. После того, как в мыслях покопалась вампирша, мышление его слегка замедлилось и он спокойно осознал, что ему даже говорить не так уж легко, мысли путались и разбегались. - Нам. - Он замолчал, покачал головой, прикоснулся к затылку, ожидая нащупать там здоровенную дыру от удара чем-нибудь тяжелым… но ничего не было, просто пот и холодная речная вода. «Значит всё внутри», с облегчением заключил солдат и устало поглядел на Акторию. - Нужно идти…
    Тем временем луна постепенно уходила, свет восходящего солнца скрашивал верхушки почти уже голых деревьев в красноватые тона. Ветер донес до ребер и без того продрогшего Одина утренний холодок. Он с удовольствием вдохнул свежий запах моря, доносимый откуда-то с юго-запада. Взвалив на плечо щит и вдев мокрый меч обратно в ножны, младший Вигберг призывно кивнул Актории пошел вдоль речушки к Мелайсе, откуда можно было двинуться уже и до Риверторна, а там до Фреодшиля и в усадьбу Фреодегаров.…

   Леди Фреодегар молча пошла за ним, в один прекрасный момент выбиваясь вперёд, хотя им предстояло идти вдоль дороги, а не по плутающим лесным тропинкам и помощь проводника была не нужна.
  Пройдя около получаса, Тори остановилась, вслушиваясь в окружающие звуки.
  - Рыцари едут, - обернувшись на Одина, пояснила оборотень.
  Это означало, что уже через часок-другой они будут как минимум в Фреодшиле.

+1

19

Длинный палец Вигберга скользил вдоль линии шва, изучая рытвины и порванную в некоторых местах кожу. Туманный взгляд бирюзовых зениц был устремлён в окно, за которым уже смеркалось, и слышен был топот удаляющихся всадников. Отец ускакал в Рузьян, оставив сына в поместье Фреодегаров. Тройку сопровождал возобновившийся снегопад… Уже вовсе не такой жидкий, нет, снегопад предваряющий зимние заморозки и холод. Даром что в этом году снег сыпал так рано.
Лекарь сидел на кресле и выискивал в бесконечных складках своего одеяния длинный бинт, а когда нашёл, принялся перевязывать своего пациента. Туго натянутая белая повязка сокрыла под собой полгруди и весь живот Вигберга, а после, бросив дворянину пару холодных советов, лекарь ушёл.
Наступала ночь, а Один молча вслушивался в ветер за окном, вспоминая суровые лица старших Вигберга и Фреодегара. Темнота наступала на пятки, слегка пугая бывшего солдата. Он смотрел вокруг и не видел ничего, ночь забрала все краски, оставив его в пыльной гостевой комнате, наедине с завывающим ветром.
-Здесь кто-нибудь есть? - Спросил он, когда со стороны двери раздались чьи-то шаги и показался пляшущий лучик свечного света.

  Появление Одина и Актории в столь… странном виде, конечно же, вызвало множество вопросов. Но младший Вигберг, храня спокойствие, умолчал о случившемся, а Тори отказалась говорить об этом до того момента, как избавится от пропахших кровью вещей и не примет ванну. От всего смрада, что царил вокруг пары, у оборотницы элементарно кружилась голова и избавления от столь изысканной кары она уже ждала с нетерпением. Ни взволнованный взгляд матери, ни суровый лик отца не действовали на девушку, которой уже было элементарно плохо.
  На этом она, вежливо извинившись, отклонилась в свои покои. Силами служанки вся одежда была выброшена, а грязь и кровь смыты с тела. Но, даже избавившись от докучливых ароматов, а вдыхая лишь тонкие нотки трав, Тори не могла отделаться от противных ощущений.
  Уже ближе к вечеру, когда сумерки опустились на земли Фреодегаров. Когда отгремели тарелки, уносимые прислугой после ужина, только тогда Актория смогла почувствовать себя, как это говорится, человеком. Кратко осведомившись о том, как чувствует себя Один у пробегающей прислуги. приставленной к гостю, девушка направилась в свои покои. Но её остановил голос отца.
- Ты ведь не собираешься рассказывать нам ничего? - за весь вечер выражение строгости и хмурость так и не сошли с лица Олларда.
- Нет, отец. Я слишком устала, что бы рассказывать занимательные истории о наших приключениях, - немного склонив перед ним голову и пряча глаза, - я бы хотела вернуться к этому разговору позже. Тем более, что тебе нельзя волноваться ещё больше.
- Утром мы поговорим об этом, и больше ты не будешь увиливать от объяснений, -это фраза выглядела как “и точка”, - а пока я хочу, что бы ты не связывалась более с сыном Тива Вигберга.
- Хорошо, отец, - всё так же не поднимая головы, словно провинившийся ребёнок,- а теперь я хочу пожелать спокойной ночи и отправиться к себе.
  Она пыталась заснуть, но сновидения не шли. Перебирая в мягком свете от огонька свечи книги, дворянка хмурилась, становясь похожей на свою мать, когда та ровно так же хмурила бровки. “Всё прочитано, хочется чего-то другого”, - резко разворачиваясь от полок с книгами.
   “Другое” можно было найти в библиотеке. Тем более, что гости преподнесли подарок в виде нескольких томов. накинув домашнее платье, по странному стечению обстоятельств напоминающее то, что было на Тори в башне, оборотень обходным путём двинулась в сторону хранилища книг. И остановил её голос Одина, доносившийся из приоткрытой двери гостевых покоев.
  - Да, - приоткрывая дверь сильнее и заглядывая в комнату.

Голосок из-за двери показался Вигбергу знакомым, но ветер, играющий с ветвями за окном, не позволил ему расслышать получше. Он приподнялся на подушке и отбросил слишком тонкое для такой морозной ночи одеяло.
-Будьте добры… - Голос его прозвучал еле слышно, дворянин нахмурился и сказал погромче. - Войдите...

Тихонько скрипнула дверь, а свет от огонька пролился на часть комнаты, освещая для дворянина подол платья и бёдра вошедшей. Лицо же её ещё было скрыто во тьме.
- Тебе чем-то помочь? - осторожно спросила девушка, ступая ближе к кровати.

-Хм… Доброй ночи, миледи Фреодегар. - Бесцветно произнёс он, не глядя на девушку. - Ваш слуга не думал, что ночь будет столь морозной. - Вигберг нахмурился, чувствуя очередное прикосновение поддувающего в оконные щели сквозняка. - Одеяло и свет… Если мне разрешено просить. - Сказал он, скользнув по едва освещенному силуэту и нахмурившись ещё больше. Фигура в платье представилась ему хозяйкой дома, старшей женщины рода Фреодегаров, и оттого он смутился и вновь отвернулся, не смея глядеть на стройную еле освещенную тень...

-Я намекну отцу, что бы он разобрался с этим слугой, - Актория мягко улыбнулась, - а свет и одеяло - не такая сложная просьба, -  белокурая начала зажигать высокие свечи в подсвечнике рядом с кроватью. Задув свою свечу, она направилась к шкафу, на первый взгляд пустующему.
- На сколько я знаю, они здесь хранят одеяла для гостей, - распахивая дверцу и чихая от пыли. В голове зрела идея намекнуть ещё и про наплевательское отношение слуг, которые должны были вычистить комнату к приезду гостей.
  Одеяла были на верхней полки, так что девушке просто так с пола было несподручно их доставать. Она сначала тянулась, опираясь на дверцу шкафа, а затем и вовсе подпрыгнула, что бы ухватиться за край. Гора из трёх одеял вся повалилась на графиню, тихо вспоминающая про тролльи яйца себе под нос.

Мягкий шелест платья обманул его и он закрыл глаза, понимая, что пред ним вовсе не мать, но дочь. Один сел на кровати, провожая взглядом ловкую гладкую ручонку дворянки.
-Находишь порой там, где не ищешь вовсе… - Спокойно вымолвил он, вставая на холодный пол голыми стопами и помогая Актории выпутаться. Ладонь его легла на её плечико и стянула одеяло… Абсолютно такое же, как и выданное ему ранее другим слугой. - Такое не сойдёт, миледи… - Его пальцы скользнули по ткани другого одеяла… Он спокойно стянул с дворянки и его. - Это тоже… - Таким образом полуголый дворянин с интересом нащупал под последним одеяльцем что-то мягкое… И покраснел, отступил назад и поклонился, ощущая боль в груди. «В груди… Так тебе и надо» Укорил его внутренний голос. Он молчал, все ещё согнувшийся. В руках его было третье бесполезное одеяло.

Одно из одеял неудачно упало прямо сверху, прикрывая весь обзор и заставляя запутаться в нём. И только ощущение лёгкости, когда одно из одеял было убрано с плеч, заставили оборотницу замереть. Следом соскользнула и то, что прикрывало весь обзор, а затем.. его холодные пальцы коснулись верха её груди, не так заманчиво виднеющимся, как в прошлую ночь. От неожиданности и холодного прикосновения девушка вздрогнула.
- Но ведь… можно укрыться ими всеми, - её тон был осторожным, пока он не посмотрела на младшего Вигберга, - Один, всё нормально? - теперь её голос звучал взволнованно, а свободной от подобранного одеяла рукой, она коснулась его плеча.

-Да, миледи. - Он чувствовал превыше всего не боль, и даже не стыд, а непонимание. Ни удара по лицу, ни вскрика, ни обвинения или пошлой шутки, лишь спокойное снисхождение он услышал от этой девушки. Один поднял задумчивый взгляд на неё и сел на кровать, прижимая руку к саднящей, но не кровоточащей холодной груди. - Вы уже и без того помогли мне, полагаю, вас ждут собственные дела. - Вигберг вновь сделал тон своего голоса бесцветным, а лицо, до того залитое краской стыда, отвернул к окну. - Ночь ваше время…

Пока Один говорил, Тори складывала одеяло на край кровати. На последних словах она остановилась и поревела взгляд на дворянина.
- Хочу огорчить, но ночью я предпочитаю спать, - поджав губки, - и сейчас мне не спится от переживаний прошлого дня. Я направлялась в библиотеку, что бы посмотреть книги, привезённые тобой и отцом в качестве подарка… Но услышав твой голос не могла пройти мимо и не откликнуться. Так что не нужно меня прогонять так втиевато.
 
-Оборотни зажигают для меня свечи и стелят постель…  - Бывший солдат вздохнул, глядя на её напряженную и оскорбленную фигурку с хмурым непониманием напополам с тоской… Она даже выглядела мягкой, тёплой, такой подходящей для него. «Заведи волка и успокойся», хмуро прокомментировало его сознание. - Это ненормально… - В словах его прозвучала немалая доля достаточно глубоких вопросов… Вопросов, терзавших его в этот вечер. - Зачем твой отец оставил тебя в живых? - Никто и никогда не оставил бы при себе такую мерзость… А Один так ласково обнимал это существо… Эта девушка была такой нужной, что становилось гадко внутри от захлестывающих противоречий. - Оборотни не владеют магией… Они не зачаровывают… - Сказал он, и это тоже прозвучало скорее как вопрос. - Как ты прошла… - Он не закончил, убрав руку от груди напротив сердца.

  Сначала Фреодегар поборола желание ответить на первый вопрос пощёчиной. Это было слишком дерзко даже для вопроса проклятой, чего уж говорить о том, что Один сейчас разговаривал не просто с оборотнем, а ещё и с дворянкой. С женщиной, в конце концов. Для успокоения Тори сжала руку в  кулак, а потом тут же разжала, вздыхая. Тем более, что сероглазая и не могла ничего путного ответить: она и сама не знала “почему”.
- Тебя не волновали эти вопросы раньше, - не отводя взгляд от дворянина, - когда ты целовал меня, когда вернулся за мной в тот храм, когда доверился там, у Ханнегов. А я ведь могла просто оставить тебя на растерзание вампиру… Так какого Имира ты сейчас задаёшься этими вопросами? 

-Ты… - Он покачал головой, понимая, что капкан захлопнулся. Он не мог ответить ей, что он сам того не знает… Это было оправданием глупых юнцов, не способных отвечать за свои поступки. - Целовал и обнимал… - Спокойно ответил он, удержав свой язык от лживого “Помутился рассудком”. - Это просто любовь, полагаю. - Сказал он чересчур спокойно, будто кто-то открыл окно и выветрил из помещения все эмоции, тепло. Вигберг почувствовал себя мальчишкой, и одновременно с тем стариком… Взгляд его устремился к полу, и остался там, наблюдая за носочками её туфель.

Белокурая присела на край кровати, недалеко от Одина. Пальчики мяли юбку платья, а на лице застыло выражение задумчивости пополам с непониманием. Быть такой же “холодной”, безэмоциональной Актория не умела.
- Я знала, что такие ситуации влияют на отношения людей, ускоряя их… - на мгновение она замолчала, а потом тихонько хихикнула, - но что бы я сама попала в это… Я поражаюсь твоей прямолинейности, Один.
И хоть в глазах читалось смятение, лицо её снова было не таких хмурым.
-Тогда не задавай глупых вопросов и впредь, - уже мягко посмотрев в сторону дворянина.

Он ничего не ответил, лишь только рука его не глядя легла на её коленку и разгладила складки платья, скользнув до бёдер. Он сделал это по-хозяйски, словно рука его была создана для её ног, а после кивнул, чувствуя болезненно сдавливающее чувство меж рёбер и ниже. Болезнь, его поразила диковинная болезнь, и он чувствовал, что тело не сможет с нею справиться.
-У меня уже были женщины. - Только и смог сказать он, не желая оправдываться тем, что ни к одной из них он не испытывал такого болезненного чувства. Ладонь его скользнула вниз, спокойно примяв меж её ног платье, глаза Одина коснулись глаз её. - Я уверен, что и вы не девственны…

В какой-то момент девушка затаила дыхание. Его прикосновения были такими… “Хозяйскими?”. Это было ново, странно, неожиданно… но приятно. Обычно Фреодегар “играла” на равных, но тут… никакой порывистости, спешки.
- Пожалуйста, перестань обращаться на “вы”. Мне казалось, что мы это уже прошли, - голос её звучал тихо. Казалось, он чуть слышно дрогнул, когда сероглазая произносила последнее слово.

Один кивнул, медленно повернувшись, склонившись к ней и вовсе потеряв желание передавать мысли речью. «Она не поняла...», шепнуло сознание, а пальцы заскользили вдоль внутренней части бедра. Он будто движениями выписывал на её теле «Люблю», не бессмысленный набор букв, но композицию, танец…
Губы его коснулись губ её, а ладонь остановилась ровно меж её ног и мягко медленно сжалась, подминая платье и образуя новые складочки. «А сейчас поняла?»…

  Она поняла и с первого раза, но боялась что-либо отвечать. А сейчас в ответе уже не было смысла, когда его губы касались её губ, когда от его действий что-то внутри приятно сжалось. Тёплая ладошка легла на холодную щеку, мягко спускаясь на шею, даря ощущение ласки, теплоты.
  Поцелуй прервался на пару секунд, что бы перевести дыхание. Горячее, почти обжигающее. Поцелуй прервался, что бы мягкое касание губ продолжилось вновь. Спокойное, неторопливое, сладкое…

«Прекрасное оправдание для сиюминутной похоти...», откликнулась на взаимные ласки самая злая, суровая часть Одина. «Будто вампирши не хватило… Любовь… Или просто колдовство», продолжил голос рассудка, но Один лишь скривился от болезненного чувства и разорвал поцелуй… Чтобы губами вновь коснуться нежной кожи девушки… Запах её сводил с ума и вредил его рассудку, холодные и голодные губы спустились к шее Актории, руки сошлись на девичьей талии…

  Девушка старалась не касаться пальчиками края бинта, что бы не отвлечь Одина внезапными неприятным ощущениями. Прикосновения холодных губ отдавались мурашками, бегущими вдоль позвоночника, и нарастающим напряжением где-то внутри. А холодок от пальцев на горячей коже будоражил. Ручка графини соскользнула с его плеча, что бы потянуться к тонкой шнуровке платья, лёгким движением немного ослабляя её. Тонкая ткань приоткрыла бледное плечико.

-Нет.. - Раздался слабый голос, и Один остановился. Пальцы его рассеянно сползли вниз и беспомощно легли в ложбинку меж её колен. Солдат медленно повернулся и взглянул в глаза оборотницы, без лишних натужных кривляний, только залёгшие на ровной переносице складки говорили о душевном протесте. - Так не будет… - Он был близко к дворянке, близко настолько, что тёплое дыхание её пробегало по его ключицам и сбегало вдоль груди… Она дышала также часто, как и он сам. - Нет..

Актория сначала недолго смотрела в глаза Вигберга, практически не моргая и затаив сбившееся дыхание.
- Что случилось? - она выпрямилась, отстранившись буквально на несколько дюймов, - кажется, в башне ты был смелее, - её ладошка легка на его щёку, мягко и ласково поглаживая. Лёгкое напряжение повисло в воздухе, ощущаемое животным нутром ничуть не хуже, чем смешанное с ним нарастающее возбуждение.

  Один нахмурился и ладонь его легла на ласковые пальцы дворянки, нежно поглаживающие его напряженную скулу. - Мне нужно подумать… - Сказал он, вновь проигнорировав глупые вопросы девушки. Медленно и без нажима он убрал её руку и прекратил пленительные ласки. Глаза его сурово сузились, но он не посмел добавить «мы ведь с вами взрослые люди». Вместо того он поправил платье на её плечике и встал на холодный пол босыми стопами.
  Молча и совершенно бесцветно, несмотря на бушующие внутри чувства, он подошёл к окну и оперся о подоконник. Мокрый лоб коснулся холодного стекла, веки смежились и дыхание нарисовало тёплый узор на зеркальной поверхности. - Час… Дайте мне час. - Молвил он, не глядя в своё иссиня-чёрное холодное отражение...

  Долгие, болезненно тянущиеся моменты непонимания. В голове вертелся единственный вопрос: “Я не ослышалась?”. Повернувшись к отошедшему к окну дворянину девушка ещё недолго молча смотрела ему в спину, будто ожидая слов “Извини, разум помутился. Я пошутил”. Но он больше ничего не говорил, видимо ожидая реакции от самой Фреодегар.
- Я же прямо сплю и вижу, как затащить тебя в постель, - вставая с кровати и поправляя юбку платья. Руки дрожали от внезапной обиды, пока завязывали на груди шнурок платья в довольно топорный бантик, - я же просто жить не могу без твоих признаний и члена во мне, - голос изменился, стал более жёстким, - Спокойной ночи, сэр Вигберг. Я была рада удостовериться, что у Вас всё в порядке.
  Послышался громкий звук захлопнувшийся за девушкой двери. “Чего он ждал? Такими словами не разбрасываются, что бы вот так на волне похоти давать признания в любви. Такому просто нельзя верить...”. Актория знала это на собственном горьком опыте. Быстрым шагом она двигалась в сторону своих покоев, забыв о том, куда собиралась изначально…

  Один стоял так долго, вслушиваясь в мокрые шаги постового, прохаживающегося по тропам в саду. Ветер крепчал и холод становился нестерпимым, вскоре солдат вернулся к кровати и сел, накрывшись двумя одеялами.
  «Нельзя спать с женщинами, которых так слабо знаешь… Тем более с женщинами-оборотнями. От этого бывают дети… Разве такой любви учит пример Имира и Играсиль… Это неправильно, это безответственно», молвило сознание Одина, и он был частью согласен сам с собой. Только чувство спокойствия смешанное с неистовой одержимостью, царящее в разуме, твердило обратное. Чувство собственническое, коварное и беспринципное… Он знал уже сейчас, что вырвать его из себя будет невозможно. «Любовь ли то чувство… Когда хочешь вот так, взять и никому… Никогда не отдавать… », спросил он сам у себя, но не смог ответить, «Я просто мужчина… почем мне знать».
Он сидел целый час... а после натянул аккуратно сапоги, сквозь боль одел рубаху, и вышел из комнаты…

  Следующий хлопок двери был уже в покоях графини. Было желание метаться по комнате, задаваясь тысячами вопросов. “Это не выход”,  она опустилась на край своей кровати. Помяв пальцами атлас покрывала, сероглазая снова встала, подходя к приоткрытому окну. Снаружи доносилось множество разных звуков, сливающихся в то, что образно и романтично можно назвать “песней ночи”. Только это ещё больше раздражало оборотницу, прикрывшую окно. Совсем скоро в комнате для неё станет жарко и душно, но зато раздражители не так активно надоедали.
  Лбом Тори прикоснулась к прохладному стеклу, стараясь дышать ровнее и успокоить в душе эту ярость, клокочущую и требующую разбить ближайшую вазу. Желательно об голову Одина. Серые глаза были прикрыты, а тёплое дыхание оставляло на стекле свой след.
  Хоть Охотница всегда и старалась глушить в себе старые привычки, но, всё же, порой они помогали лучше любых вдохов-выдохов избавиться от грусти и ярости. Хотя бы немного дать расслабиться после появившегося, но так и не выплеснутого возбуждения и бури непонятных мыслей. Длинные тонкие пальчики пробежались по поверхности туалетного столика, схватились за ручку небольшого ящичка, потянув его на себя. Шелест пергамента, тонкий, еле уловимый сладкий запах, такой привычный, вызывающий немного горькую, но всё же улыбку.
  Сладкий аромат становится ощутимее, когда самокрутка со своим “волшебным” содержимым начинает тлеть. Опиревшись попой о туалетный столик, Тори вдыхала этот терпкий сладкий дым как можно глубже. “Они говорят это, когда хотят затащить в постель, будто обычного “я тебя хочу” в их понимании не хватает. Да и... он юнец, который, даже не смотря на всё остальное, вполне может ещё просто не понимать всей глубины своего заявления”. Тори не знала, что в действительности думал Один, что он чувствовал и что не хотел говорить кроме тех слов. Поэтому её суждения оказывались достаточно узкими и однобокими, основанными лишь на своём опыте. И отвечать на такое, как говорится, слёту - глупость.
  Однако, отрицать не стоит - было приятное чувство, такое тёплое… нет, не возбуждение, которое накатывало от довольно уверенных и собственнических прикосновений, а мягкое и трепетное от слов Одина. Это раздражало, потому что самого младшего Вигберга что-то вечно останавливало. Раздражало ещё и то, что не смотря на свои слова он всё же сомневался.  Причём тогда, когда сомнения чреваты как минимум непониманием.
  Затяжки были частыми, от чего самокрутка тлела слишком быстро, а голова начинала кружиться. Стоило перестать размышлять и сопровождать это активным успокоением, как головокружение прекратилось, оставляя лишь приятную слабость в мышцах и почти истлевшую самокрутку между тонких пальчиков. 
  Из барного шкафчика Фреодегар достала ещё не начатую бутыль вина, которую лишила пробки, просто потянув ту зубами.
-Омерзительно, - морщась и отставляя бутыль на первую попавшуюся поверхность и делая новую, но уже не такую сильную затяжку. Вино оказалось кислым и противным на вкус, будто делали его уже изрядно напившись чего лучше. Самокрутка почти истлела в руке белокурой, - сплошные разочарования сегодня вечером.
  Злость немного улеглась от расслабляющего действия гульрамской травы, но всё же обида и периодически вспыхивающие приступы ярости оставались. Скрутив ещё одну самокрутку и поджигая её от небольшой свечи, Актория двинулась в сторону винного погреба в надежде найти там что-то получше…
  Уже более мягкой походкой, лишённой следа напряжения, девушка вернулась в свои покои с початой бутылкой чего-то сладкого и ароматного, словно нектар. Всего прошло где-то около часа с того момента. как она хлопнула дверью в гостевых покоях.

  Вигберг миновал нескольких служанок, справившихся о его здоровье… что странно прозвучало в освещенных лишь только его и их фонарями коридорах. Миновал он и странного старичка с большущей звездой, скатившейся до выпирающего чрева, и высокого постового, охранявшего покои леди и лорда Фреодегаров. А после, вдоволь наглядевшись на ненужные ему красоты усадьбы, оказался наконец перед дверью, за которую хотел попасть.
  Намерения его были просты… он хотел прийти и просто успокоить, приласкать Акторию. Он ожидал увидеть спящую фигурку, притулившуюся в большущей постели. Ожидал увидеть сердитую женщину, глядящую на него исподлобья. Но…
Когда он вошел и оперся о косяк плечом, лицо его стало совсем непроницаемым. Один кашлянул, глядя на напивающуюся девушку без презрения, хотя в душе его залегла сильная неприязнь. Ему было мерзко, но он ничем того не выказал, просто кашлянул еще отчетливее.

Оборотень сделала ещё один глоток, когда дверь отворилась. По запаху, лишь слегка перебиваемому ароматом вина, она знала - кто пришёл к ней в комнату. А когда гость кашлянул. привлекая к себе внимание, Актория отставила небольшую бутыль в сторону и поудобнее устроилась в кресле. На девчонку, которую требовалось успокаивать, она сейчас совершенно не была похожа.
- Чем я обязана Вашему визиту? - немного склонив голову на бок она посмотрела с интересом на Одина. Уже почти спокойная, ничем не выказывающая совсем недавную ярость.

Дворянин приподнял бровь и кивнул, будто сделал какие-то собственные умозаключения, а после прошел в комнату и закрыл за собой дверь.
- Вы ведь сами сказали, что без моего члена жизнь становиться невыносимой… - Сказал он спокойно, но после все-же нахмурился и сказал. - Как ты себя ведешь? - Этот вопрос просто вылетел из его уст и он замолчал, позволив вопросу повиснуть в комнате. - Я даже не первый… и не последний. Очередной паренек в каком-то безумном списке имен... - Он рыкнул и положил руку на грудь, ощущая себя полнейшим идиотом… «Тогда зачем ты сам к ней пришел, если не для того, чтобы стать очередным?», вопрошала гордость, и Один встал перед Акторией, склонив голову и глядя ей в глаза. - Любовь? - Его ладонь подняла бутылку с вином за горлышко и он медленно устало сморгнул злость, «Чем ты лучше нее, чтобы говорить свысока? Что она тебе обещала?», добро молвило сознание, и он поставил бутылку обратно, устало спустившись на колени перед девушкой. - Я не лгу… - Сказал он, не желая говорить дальше и склонившись к ее коленям…

Фреодегар хмурилась, пока дворянин не опустился перед ней на колени. В этот момент её лицо стало мягче, а сама она прикрыла глаза, будто в задумчивости. Женские пальчики коснулись его волос, медленно перебирая пряди.
-Ты снова говоришь о любви, - кажется, её голос еле слышно дрогнул, - только опасно говорить такие вещи, сомневаясь. Особенно, если на них могут дать положительный ответ, - серые глаза приоткрылись, - и как мне верить, если ты постоянно мечешься в своих желаниях?
  Сколько раз она это слышала? А сколько раз действительно хотела это услышать? Стоит признать, первое было гораздо чаще второго. Но сейчас подобные речи не только заставляли голос предательски подрагивать, но и сердце стучать чуточку чаще…

- Ты…- Он пожелал промолчать и не говорить очевидных вещей. Она уже и без того знала, кем является, зачем повторять ей. - Желания… любовь… то разные вещи. - Один потерся лбом о ее шейку и положил руки на ее бедра. Платье мешало раздвинуть ее ноги и примостится ближе, чтобы говорить не только языком. - Я люблю тебя… и это неизменно… - «И я больше не буду повторять этого… иначе то потеряет смысл», пальцы его подтянули подол ее платица повыше и он все же сел так, как желал, близко… ближе некуда. Он глубоко вдохнул запах ее кожи, вновь ощущая боль в груди и сдавленное чувство одержимости. Вигберг закрыл глаза, приласкал пальцами ее бедра и замолчал…

-Они часто сопровождают друг друга, - снова запуская пальчики в его волосы и прикрывая глаза. Она не была уверена, что ей стоит говорить эти же слова... Не потому что они были бы ложью. Скорее, ей казалось, что повтори и Актория их - слов о любви станет слишком много в этих покоях. Сейчас словам вообще было мало места в становящейся душной комнате.

Ладони солдата ласково прошлись по ее бедрам и отыскали под подолом девичьего платья белье. Он склонился ближе, соприкоснувшись поясом с ее лоном и приподнял ее за мягкое место, не прерывая поцелуя. Вигберг поднял ее, как отец поднимает непоседливого ребенка, и сделал несколько болезненных шагов к кровати. Грудь стянуло жгучей болью, но боль отошла на второй план, когда ладони его мягко сжали ее ягодицы, а губы сорвали страстный поцелуй с губ ее…

Сопротивляться Тори даже не собиралась, поддаваясь, позволяя взять себя на руки и понести куда-то, в надежде, что пунктом назначения окажется постель. Тот огарок, что ранее Один держал в руках, уже погас, так что комнату заливал лишь лунный свет, просачивающийся межу прикрытыми занавесками и слабый огонёк свечи возле кровати.
  Ласково пальчики поглаживали его шею, пока губы отвечали на поцелуй. На мгновение оборотень разорвала поцелуй, что бы вдохнуть, а затем уже более мягко коснулась его губ снова.

Потом он медленно возложил ее на кровать, еле видную в свете убывающей луны. Руки его, прохладные, мозолистые, привыкшие к мечу больше, чем к ласкам, медленно задрали подол ее платья, обнажая талию, ложбинку пупка, с которого и сам он выпил бы вина, предложи ему кто-либо…пальцы остались там, на талии, не желая размыкать теплого прикосновения к гладкой бледной коже...
Он так и стоял на коленях, склонившись над ней и глядя на сокровище, что досталось ему так легко… на сокровище, которое он не хотел ни с кем делить, от мягких пяточек, до светлых волос, пахнущих так манко. Он готов был целовать ее везде, как драконы помечают ожогами злато в своих сокровищницах, так и это золото он хотел пометить горячими поцелуями. Сумасшествие то отражалось в синих глазах, взгляд которых скользил от белья, до ее мягких и теплых губ.

- Смелее, - тихим шёпотом, растворяющимся в ночи, будто подталкивая, провоцируя быть увереннее. Пальчики заскользили по вороту его рубахи, мимолётно играя с тканью, заминая её в желании снять. И только затем аккуратно потягивая на себя, говоря о своих намерениях более яственно. “И не дай Имир, он снова остановится”, - единственная мысль в разуме, затуманенном эмоциями. Его руки уже не были столь холодными, как сначала, немного согревшись от тепла её тела, но прикосновения всё равно вызывали приятную дрожь. И сейчас Актория уже не чувствовала и следа обиды на Одина. Она утопала в совершенно иных эмоциях, намного более приятных.

«Смелее...», вторили мысли, но Один не торопил мгновения, позволяя ей играться со своей рубахой. То был момент, переломный момент, когда притягательные и сокрытые тканями тела вот-вот должны были обнажиться. Он чувствовал то напрягшимся торсом, шеей, чувствовал мелко и часто дышащими легкими. А потом пальцы одной его руки скользнули в ее белье, ненавязчиво, медленно, будто нарочно растягивая путь… вторая же рука легла под ее локотком, касаясь девичьего бочка…
Он поцеловал ее, пока пальцы ласкали ее внизу. Мягкий поцелуй, где губы его смыкались на губах ее, а языки сплетались и расставались вновь. И мягкие поглаживания, сулящие нечто большее… но не сейчас, не в это сакральное и переломное мгновение…

  Для улучшения собственных ощущений и удобства Одина, Тори немного больше развела ножки, давая больше простора для ласк. Во время поцелуев пальчики зарывались в его волосы, поглаживая. Спускались на шею, плечи, спину… Белокурая старалась не задевать даже края бинтов, пока рука вырисовывала узоры на его коже.
  Фреодегар и сама не торопила Вигберга, наслаждаясь тягучестью и сладостью момента. Хотя, обычно она бы уже была сверху и чуть ли не разрывала эту рубашку, это платье… всё, что мешало почувствовать его кожу как можно ближе. Но сейчас хотелось действовать в том ритме, который задавал мужчина, подчиняться, поддаваться. Стать не просто какой-то любовницей, но стать полностью его женщиной. И пусть для этого придётся лишиться рассудка от неспешных ласк там, внизу. Сойти с ума от поцелуев, которые в один момент со стороны Актории стали более требовательными, но не агрессивными.

Сладкие поцелуи стали стремительными и болезненными… дыхание ее сбилось окончательно, а меж ног стало тепло и влажно. Поцелуй прервался, оставляя между ними тонкую нить… а после оборвалась и она. Пальцы мягко выскользнули из ее кружев, на прощанье слегка потянув ткань вверх…
Вигберг поглядел на свои мокрые пальцы, а после на едва ли не дрожащую от страсти Акторию, и вложил один из пальцев меж губ, впитав ее соки…
После этого он медленно поднял ее, целуя шею и плечико. В тусклом свете луны Один отыскал тонкий шнурок и потянул за него, ослабляя завязки платья. Оно сползло ниже, оголяя вырез груди и плечи. Он глубоко вздохнул и взялся за собранный подол ее платья, медленно поднимая его с гладких коленок до волос… оголяя ребрышки… а после и грудь, не сокрытую от него уже ничем.
Фреодегар была пред ним почти нагой. Тусклый синеватый свет луны, пробивающийся через оконце, высветил изгибы талии, груди, плеч, округлых бедер. Один медленно склонился ближе и кратко поцеловал ее грудку, закрыв глаза и перестав дышать, а после выпрямился, все еще не размежая век...

  Актория положила ему руку сначала на плечо, а затем мягко , пбудто приглаживая ткань спустилась груди чуть выше предполагаемой кромки бинта и ласковым движением заставила Одина сесть, а затем приподнялась и сама. Смотря в синие, подёрнутые пеленой желания и любви глаза, хотелось тонуть в них, не отрываться от созерцания. Все действия длились секунды, но в столь медленно ритме казалось, что время течёт подобно мёду. Касания губ, ощущение сладкого привкуса.. Фреодегар стояла перед Одином на коленях, оказавшись чуть выше него. Пока длился поцелуй, белокурая начала стягивать с мужчины рубаху, заставляя еле заметно вздрогнуть от прикосновения прохладного воздуха к доселе прикрытой коже.
  Когда ткань уже не мешала ощутить тепло кожи, девушка снова мягко заставила дворянина сменить положение, прильнув затем губами к его шее.

Приподнявшись на локте, он прильнул губами к ее затылочку и вдохнул запах ее волос. другая рука отыскала ее мягкое место и остановилась там, поигрывая с кружевной тканью и порой мягко прижимая ее ягодицы ладонью.
Он ощущал подступающую беспомощность, но позволил Актории делать так, как она желала… сейчас это даже интриговало. Маленькая фигурка целовала его шею мягкими своими губками… он закрыл глаза задышал глубоко, не отнимая губ от ее волос.

  Оставляя влажный след от поцелуев, Тори спускалась ниже, минуя лишь бинты. Хотя руки очень аккуратно касались и этой части, стараясь не вызвать никаких неприятных ощущений.
  Пальчиком Тори провела от нижнего края бинта до пояса штанов, а затем повторила этот путь мягкими поцелуями, а грудью касаясь паха. Сев и выпрямившись, графиня начала столько неспешно избавлять от оставшейся одежды Одина, сколь неспешно это делал он с ней. Ладони то и дело будто невзначай касались напряжённого члена, всё ещё скрытого тканью штанов.
  Сначала ручкой Тори коснулась раскалённой плоти, а затем и губами, при том выгнувшись подобно игривой кошке. Неспешные ласки, прикосновения губами уже совсем не к губами дворянина… На несколько секунд Актория оторвалась от ласк, взглянув на лицо Вигберга и облизнувшись.

Один лежал, склонив голову и закрыв глаза. Он чувствовал себя почти беспомощным, когда губы ее касались паха внизу. Вигберг едва не сжимался, чувствуя напряжение… через боль ее поцелуи вырисовывали на торсе отчетливые рисунки мышц.  Рука уже не доставала до ее ягодиц, но с удовольствием прикасалась к волосам, убирая их с ее прекрасного лица.
Из под опущенных век он подглядывал, как мальчишка, потому как шире глаза уже не желали раскрываться… она лишила его почвы под ногами, растоптала волю и полностью подчинила, простым прикосновением. И ничего поделать он уже не мог, только тяжело и прерывисто дышать горящей грудью...

   Она вернулась к ласкам, то дразнящим, еле касаясь язычком, то даря более полные ощущения уже губами… Завершая ласку уже прикосновениями пальчиков, Актория потянулась вперёд, ласково касаясь губами ключицы, шеи и уже подбородка, немного поморщившись от щетины, царапнувшей нос.
  Тело самой оборотницы уже просило, буквально сгорая от желания продолжения действа, но она оставила этот шаг за Одином, давая ему решать, как пойдёт дальше.

Он слепо сорвал поцелуй с ее влажных губ, все еще чувствуя приятное напряжение после ее обескураживающих ласк. Солдат приходил в себя, как после сильного удара по голове. Сначала выровнялось дыхание, затем ладони вновь легли на приподнятую попку дворянки, а потом он медленно перевернулся, окончательно скидывая брюки и оказываясь сверху.
Он возложил локоть возле ее виска, целуя ее крепче, ощущая все большую власть, чувствуя, как возвращается к нему сила, как желание толкает его вперед. Пальцы второй руки отыскали кружевную ткань, он слегка дернул за край ее, она поддалась, послышался треск ниток… а после он окончательно сорвал с дворянки белье, оставляя ее нагой, маленькой в его руках…
Возложив на хрупкое ее плечико подбородок, он приподнял ее поясок, позволяя объять себя бедрами… вошел медленно, чувствуя тепло внутри нее и болезненное давление... и положил начало ритму…

  Невольно Актория выгнулась, на сколько это позволяло положение. С губ её сорвался пока тихий, короткий, но сладкий стон. Одной рукой она обнимала дворянина, а пальчиками другой сжала атласное покрывало. Для неё весь мир сжался до них двоих, сейчас настолько близких друг к другу, что ближе, кажется, невозможно. Запахи, царящие сейчас в покоях, дурманили обладательницу чуткого обоняния сильнее, нежели недавний нектар, так и стоящий недопитым на столике.
  Стоило темпу хоть немного измениться, как стон стал громче, начинаясь с тихого, плохо сдерживаемого рыка. После этого прозвучало сбивчивым хрипловатым шепотком: “поцелуй меня”.

И он поцеловал, опустившись ниже и собрав ее волосы ладонью, слегка потянув их и склонив ее лицо к себе под такт движущихся тел. Луна тускло освещала сие действо, заглядывая краешком своего неполного диска в окно. Гладкое тело женщины изгибалось, обнимая бедрами пояс мужчины. Синий свет высвечивал царапины на спине, руках и ногах солдата, губы его касались ее… ладонь соприкоснулась с ее ладонью и они сплелись пальцами, он зарычал, низко, как волк, и склонился ниже...
Одину было больно, перевязанная и перешитая грудь ныла, но он сквозь боль глядел в серые глаза, кратко дышал, сбирая с губ ее нежность и страсть. Урожай поцелуев, ласк… тела их соприкасались, пах его напряженно болел, и семя взбиралось все выше, готовое излиться в лоно прекрасной дворянки… он закрыл глаза, не желая заканчивать все сейчас, пытаясь удержать момент, но не прекращая поцелуя и не прерывая ритма разгоряченных тел…

  В этой позе становилось слишком жарко, воздуха просто начинало не хватать. Не говоря уже о том, что девушка волновалась за его раны при таком накале страстей. Сбивчиво шепнув что-то на ухо Одину, Тори выскользнула из-под него, доставляя неприятные ощущения и себе и ему от временного разрыва близости.
   Оборотень мягко заставила его перевернуться на спину, нависая при этом сверху и целуя мужчину. Ладошка легка на щетинистую щёку, поглаживая. И снова этот сладкий момент соития тел, от которого тихий рык удовольствия послышался со стороны девушки. Теперь белокурая, опираясь руками о кровать, задавала темп их секса. Растрепавшиеся волосы щекотали кожу дворянина.

Один положил мозолистые руки на ее задок и слегка приподнялся, целуя ее колышущиеся грудки. Волосы дворянки ниспадали ниже, касаясь его плеч, лица. Губы солдата ползли по ее коже, награждая слепыми поцелуями грудь, шею, ушки.
Руками он направлял ее, прижимая бедрами, и порой изгибаясь против ее такта, проникая глубже. Он вспотел и вспотела она… потому мокрые хлопки теперь раздавались громче… комнату заполнили звуки секса, дополнив атмосферу страсти, разбавив запахи и силуэты.
Один довольно прикрыл глаза, кратко, слепо и бездумно целуя ее, дыхание сбилось, тело напряглось и вздулись на руках, груди и шее вены. Пальцы сильнее сжали ее ягодицы, один проник в свободное отверстие, с губ сорвалось какое-то оборванное слово и он напрягся еще сильнее…
Рукой солдат оперся о постель и привстал, губы сомкнулись на нижней губе Актории, глаза сощурились, на переносице залегли складки, а вторая рука сильнее принялась направлять дворянку… он низко и глухо рычал, словно раненый зверь, но слов произнести не мог, ему было слишком хорошо и плохо одновременно…

  Похоже, это были последние его толчки пере тем, как внутри девушки всё сжалось в спазме удовольствия, заставляя прижиматься сильнее. Тори редко, когда стонала, сейчас тоже было не исключение из правил, поэтому она издала лишь низкий рык на выдохе, жадно целуя Одина  и сбиваясь в заданном ритме. Сероглазая забыла где они, что с ними было хотя бы за час до этого. А отрывистое “люблю”, всплывающее в сознании, и вовсе заставляло забыть о скоротечности их знакомства.
 
Вигберг выпрямился и сел, обняв ее и уткнувшись в нежную шею. Руки его прижали ее за крестец, с приоткрытых губ сорвалось неозвученное «Люблю», когда теплое семя заполнило ее, когда приятная боль внизу заставила солдата скрестить ноги и скоро задышать. Возможно все мужчины чувствовали особую ласку и трепет по отношению к женщинам в те секунды, ту почти культовую любовь и преклонение, но все-же, сейчас Вигберг почувствовал именно это.
Ласково пальцы его вырисовывали какой-то узор на ее коже, поглаживая гладкую спинку, спускаясь ниже, доходя до коленок. Он вдыхал ее запах, сладкий… пусть люди со стороны и не сказали бы так, но запах ее показался ему запахом Играсиль, чем-то совершенным отчасти. А может так пахли все женщины, стоило только в них влюбится.
   Синие глаза его были прикрыты, губы шептали ей на ушко всякие глупости… он сам не заметил, какую чушь несет, как сравнивает ее с цветами, с луной, как рассказывает ей о том, какова ее кожа на вкус. А после и то прекратилось, он просто сидел, обнимая ее, чувствуя ее грудь, ее бедра, ее ладони, ее ушки, ее губы.

  Она слушала сбивчивую речь и улыбалась. Потом наслаждалась запахами, уткнувшись носиком в шею, прижавшись и уже дыша более размеренно. Губы ласково коснулись кожи… Только одно заставило девушку вздрогнуть и выпрямиться, повернувшись лицом к двери, кусочек которой виднелся из-за полога с той стороны. Звук приближающихся шагов из за неприкрытой Одином двери. Тот видимый кусочек светлел, что явственно говорило у наличии идущего свечи. Может, кто-то среагировал на звуки, доносящиеся из покоев графини и решил пойти проведать - всё ли нормально, хотя здесь ни у кого кроме Берты и Актории такого чуткого слуха не было. А может кому-то просто не спится и он решил побродить по усадьбе, хотя в отношении слуг это не особо приветствовалось. В любом случае, что бы это ни было и кто бы это ни был, белокурая так замерла, смотря в сторону двери, пока шаги не начали удаляться, а свет тускнеть.
  - Останься сегодня в моих покоях, - снова поворачиваясь к Одину.

    Дворянин улыбнулся и проигнорировал ее просьбу, словно то само собой разумелось. Он повернулся, укладывая ее на постель и прерывая их до сих пор не завершенное слияние. В паху было мокро и скользко, в комнате пахло его семенем, их потом.
    Но все-же, несмотря на неподобающие моменту запахи, на то, что они были нагими, несмотря на все, он коснулся своего пальца на правой руке, потер его и медленно стянул черное деревянное кольцо, испещренное рунами.
    Синие глаза Вигберга задумчиво разглядывали лежащий на ладони перстень. «Дарить родовое кольцо оборотню… тебя проклянут… потомки, предки, проклянут все, дурак», шептал рассудок, но один в который раз проигнорировал его и мягко поманил Акторию за запястье к себе.
    - Я останусь в твоих покоях сегодня, а ты останься в моем сердце навсегда… - Он глубоко вздохнул, непреклонно и торжественно одевая на ее пальчик перстень, тот слегка сжался и принял новую хозяйку. - Ты выйдешь за меня? - Спросил он, переводя взор на ее серые зеницы и склоняя голову.

  Актория снова замерла. В глазах начала читаться паника. Взглядом она бегала по лицу Одина, по руке, на которой красовался перстень, снова по лицу Одина. Она пыталась что-то сказать, но получилось, что Фреодегар просто открыла и закрыла рот. Пожалуй, любая другая слишком молодая глупая дворянка или вообще девчонка завизжала бы, кинулась бы на шею к новоиспечённому жениху. До этого удивлённое выражение лица сменилось серьёзным. В голове пронеслись наставления отца, который будет явно против такого стечения обстоятельств. И не только это омрачало всю ситуацию.
- Ты, - она пыталась подбирать слова, - хорошо подумал? Мы не крестьянские дети, что бы жениться и выходить замуж за всех подряд, - хотя это звучало лишь как отговорки. Надо будет, она сбежит с ним куда-нибудь. Или просто отречётся от своего имени, коль всё будет совсем плохо. “Но это по-детски”. В душе боролись два чувства, два страха. С одной стороны, Актория однажды уже была окольцованной п воле случая и упустила своё возможное счастье из-за проявленной трусости. С другой - страх, что из этого не выйдет ничего хорошего. Во всяком случае- пока.
- И не маловажный факт, что я оборотень, - немного отстраняясь, говоря очень осторожно, - и дети мои будут уже не людьми.
Это была одна из негативных сторон проклятия, по мнению самой Актории. Она была связана по рукам и ногам в плане счастливого брака с кем-то, кто не переваривает на дух превращающихся. А таких были большая часть Рузьяна и Греса.

  Один замолчал, вдумываясь в ее слова. Опрометчивость не была частой гостьей в списке его важных решений… но и сейчас он не считал свое решение неправильным. Дети-оборотни… пожалуй, ей стоило объяснить, как видел раньше оборотней он сам… сколько мифов связано с этими существами в священных текстах, в простых рассказах и баснях. - Оборотни не едят свое потомство… - Глупо произнес он, и только потом понял, что сказал это вслух. Вигберг едва не ругнулся про себя, но все-же решил, что стоит продолжить, раз уж начал. - Не взывают к Рилдиру ночами и днями, не выстраивают черных молелен, в которых взывают к демонам. Оборотни не бегают в стаях по небесам, ведомые дикими мертвыми всадниками на мертвых лошадях. Нет... - Он не смог подавить улыбку. - А еще оборотни не убивают мужчин, с которыми занимаются сексом… - Молвил он, глядя на ее мягкие грудки, которые так и хотелось потрогать… мысли эти отозвались в паху согласием, но сейчас было время для разговоров, а не для секса. - Что до решений… все будет хорошо, временами плохо… как у всех. - Взгляд его вновь коснулся ее серых, непонимающих, осторожных и слегка испуганных зениц. - Нет… все же лучше. - Улыбнулся он ей. Может сейчас Вигберг казался ребенком, мальчишкой, играющимся с такими тяжелыми решениями, но в груди его поселилась уверенность, что Актория, непослушная и капризная в некоторой мере, будет хорошей ему женой. После он вспомнил ее фразу и замолчал вновь на несколько долгих мгновений, играясь с ее коленкой пальцами. «Всех подряд...», вспомнилось ему и он произнес с меньшим теплом. - Только если ты не говорила о разном ранге…мой род ниже вашего, но я не ищу себе женщину с тем расчетом... - По правде говоря, он вовсе не искал женщин, то было ему почти без надобности. Разум его был занят битвами, работой, философией, религией и прочей чушью…
 
Она ещё с минуту смотрела на Одина, хлопая ресницами и думая, хотя со стороны могло показаться, что она просто витала где-то в облаках. Фреодегар глубоко вздохнула и прижалась к дворянину, собираясь отпустить свои страхи и поддаться воли судьбы. Не только поддаться, но и постараться не упустить свой шанс.
- Да, - она сказала сначала тихо, прильнув совсем близко, - я выйду за тебя, - это было сказано уже совсем шёпотом, что бы голос не дрожал так заметно. Оборотень прикрыла глаза на секунду, а потом отстранилась. посмотрев на теперь будущего мужа совсем иным взглядом, - и где ты вычитал, что мы едим своих детей?!

- То ли в «Xienico», то ли «Xileino»… эти архаичные наречия… - Пожал плечами Один, а после уже совсем нагло и по-хозяйски повалил Тори на кровать, расцеловывая, прикрывая одеяльцем их голые задницы и сползая вниз, меж ее бедер. Ночь обещала множество наслаждений для молодых душ… день же не сулил ничего хорошего…
    Луна светила в оконце. Легкая изморозь тронула стекло, разрисовав диковинными рисунками его поверхность. Где-то вдали выли волки. По далекому тракту ехали торговцы. Крестьяне Фреодегаров собирали остатки полезных трав, запирали амбары, кутались в теплые рубахи. Приближалась зима...

+2

20

Листья замерзли и снежный полог накрыл поля Фреодегаров. Деревья покрылись снежной корочкой у основания стволов, поседели кусты, трава изогнулась под морозным ветром, обломились стебли еще не умерших цветов. Все постепенно погружалось в морозную безжизненность. Только люди создавали контраст этому снежному забытью.
     Люди выкатывали сани, ломали льды на реках, выходили в море для лова. Маленькие дети выбегали на дорожки, катались по застывшим лужицам и пугали друг-друга снежными духами. Словно не желая погружаться в спячку, люди продолжали добывать пропитание, продолжали жить.
     В ту позднюю осень, осыпавшую весь запад снегами, Один Вигберг удалился по дороге на север вместе со своим отцом, в сторону блистательного Рузьяна. Актория Фреодегар же ушла на юг, снова расставшись со своей семьей, прикрывая свои действия желанием поохотиться вдали от родных мест.
     Она пыталась забыть, но и слова любви, и тёплые прикосновения не могли покинуть ее разум даже тогда, когда в последующие годы её обнимали и целовали другие мужчины. Кольцо же первые пару лет не снималось с пальчика, после чего ещё на пару лет было убрано в ящичек туалетного столика до совсем недавнего времени...
    Задувшие северные ветры припорошили и мысли о свадьбе. Отцы их не желали родниться, и пусть сильно было желание воспротивиться, молодые дворяне все-же расстались. Один не смог бы пойти против воли отцов, не смог бы опорочить имя Актории и свое собственное. Потому северный ветер засыпал снегом и их ночь, полную ласки, нежности и любви… нет, ложь... любовь тот ветер скрыть не смог.
    Один уехал в Рузьян с горящим сердцем, сердцем больным, злым, одурманенным. В сердце том было много недосказанных слов. Слов, адресованных отцу. Те слова остались в душе его надолго, навечно. Что до любви… то и любовь, молодая, безумная, пламенная, осталась где-то внутри, не погасшая… ждущая своего часа.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Осень и давно опавшая листва.