http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Каковы на ощупь драконьи носы?


Каковы на ощупь драконьи носы?

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://savepic.ru/10244878.gif
Время: 2 года назад. Весна.
Лица: Паландаросса и Гоц фон Эрмс.
Место: Близ одного из юго-западных гресских сел.
Без лишних вступлений: Ночь. Прекрасный праздник поздней весны, молитвы в честь Играсиль и всеобщая радость. В один день женятся повзрослевшие уже местные пастушки - деревенские братья-близнецы Ганс и Хэнк, и ярмарка гремит на всю округу. Горят в полях огоньки фонарей, девки смеются и танцуют с молодняком. За столами пируют старики и мужичье, ухмыляясь юной непосредственности своих выросших детей. Утирают слезы старухи и бабы, вспоминая своих детей еще совсем маленькими, а себя еще совсем молодыми. Промеж всего этого легко заметен седовласый чужак, уже целую неделю помогающий деревне с посевами, да и прочей мелочью... и вовсе незаметно существо, что пытается спать в рощице совсем недалеко от деревни, переваливаясь с одного бочка на другой...

Отредактировано Гоц фон Эрмс (26-06-2016 16:51:07)

0

2

       Сцепившись как два сражающихся волка, они едва ли не кубарем катались по всей роще, пересчитывая деревья и воруя друг у друга страстные поцелуи. Вдоль небольшого ручейка, скидывая по пути сапоги и одежду, они спускались всё ниже, в ложбинку у маленького пруда, чтобы там предаться своим самозабвенным веселым забавам. Стягивая с рыжеволосой девки второй сапог, селоволосый споткнулся и шваркнулся, приземлившись на поросший мхом здоровенный булыжник спиной и ухмыляясь своей пассии, что не преминула воспользоваться случаем и оседлала его грудь.
       - Я твоя... хозяйка, Гоц фон Эрмс - Прошептала она, без лишних предисловий просто разрывая рубаху вдоль линии пуговиц на теле своего нынешнего любовника. Он очень любил эту рубаху, и потому жажда мести заставила его по-хозяйски оскалится... спустя секунду они уже кувыркались в сторону ручейка, а после утопли в нем по самую грудь. Вымокшая рыжая злодейка лишилась своего платья и осталась под светом луны совершенно нагая. Они молчали, барахтаясь в воде, брызгаясь и смеясь. Слова... разве нужны слова в такую веселую весеннюю ночь? Нет, слов между двумя влюбленными не было. Не было между ними никаких долгих историй и предисловий. Только страсть, сиюминутная, хмельная, забавная, человеческая. А потом, когда они всё-таки почти добрались до ложбинки и миниатюрная крестьянка влезла на спину высоченного любовника... стало странно тихо. Он почти не разбирал дороги, потому как был занят её губами, но её остекленевший испуганный взгляд заставил его обернуться. В ложбинке, к которой был обращены их общие устремления, лежало нечто большое...
      Пруд сверкал туманной синевой под светом луны, ручеек журчал и уходил еще дальше. А на лужайке, на синеющей вновь родившейся траве лежал дракон. Огромный золотой дракон, которого перепутать с чем-либо другим было невозможно. Гоц стоял и глядел на это странное зрелище молча, девушка затряслась от страха, сползла с его спины и сверкая округлостями убежала обратно в деревню. Гоц хотел её остановить, но не стал.
      Его взгляд скользил по гладким изгибам драконьей фигуры, серые глаза ничтожного человека глядели внимательно, он чуточку приоткрыл рот и дыхание его участилось, но бежать не хотелось. Зачем бежать от этого существа, если оно может сжечь дотла всю эту рощу, выжечь здешние поля и уничтожить деревню? Бессмысленно. Полуголый, расцарапанный и мокрый, он босыми ногами тихонько двинулся поближе к созданию, раздвигая кусты, боком спускаясь на лужок где лежал дракон. В голову приходили рассказы о героях, что убивали драконов своими мечами, но при Гоце меча не было, оставил на скамейке в беседке... да он и не смог бы убить это существо, ни физически, ни морально. Вспомнились и другие истории. «На ...  году от ... сложил крылья великий Рхатассар и принял длань Брана, что коснулась его ланиты, а после были дракон и человек дружны, и был один для другого, душа человечья с душой драконьей», вспомнив это, Гоц уже не мог убежать. Стараясь не шуметь, полуголый арфист бочком подошел к самой морде создания и протянул руку вперед, коснувшись носа ящера.
      - Ты мой дракон. - Едва прошептал он, с трепетом глядя на дракона и не зная ничего о том, как они устроены на самом деле...

+1

3

Когда хочешь жить долго и счастливо - не смей будить спящего дракона! Простая и весьма очевидная истина, могущая лишний раз спасти от больших чешуйчатых неприятностей. Впрочем, вряд ли это грозило стайке смертных, решившей по дурости своей устроить на ночь глядя какую-то шумную гулянку, поблизости от того места, где Паландароссе вздумалось немного задремать. Несколько дней она спала вполне себе спокойно, и шум расположившегося не столь далеко поселения совершенно не тревожил ее, хоть и касался весьма чуткого драконьего слуха. Возможно, крылатой стоило устроиться на отдых в куда более безлюдном месте, да подальше от глупых двуногих существ, устроивших близ этой рощи свое логово, но Паландароссе это оказалось банально лень. Она просто прилетела сюда среди ночи и, сложив перепончатые крылья, плавно скользнула под сень ближайшей древесной растительности. Задерживаться здесь надолго у Палады не было планов. Она думала отдохнуть тут пару-тройку дней и ночью отправиться дальше, к горам, где собиралась провести уже куда больше времени. Но в один прекрасный момент что-то пошло не так. Эти двуногие бестолковые создания принялись шуметь. Много шуметь. И честное слово, но спасало их от драконьего гнева драконья же непомерная лень и тот факт, что подобные выходки со сжиганием людских поселений когда-то давно слишком дорого стоили Паландароссе. В конце концов, клятва, которую она дала жрецу Имира, все еще была в силе и как-то не способствовала проявлению буйства со стороны пламенной драконьей натуры. Ну и да, спать Паладе один ляд хотелось намного сильнее, нежели гневиться, рычать и пыхать огнем на в край оборзевших селян. Докучливые звуки людской пирушки же до определенной поры вполне успешно удавалось игнорировать. Совсем скоро Паландаросса даже привыкла к повышенному шумовому фону близь своего лежбища.
На том беды драконицы не закончились. Она слышала и чувствовала, что кто-то приближается. Чувствовала и запахи. Перевозбужденные людские самка и самец, желающие совокупиться - отчего-то подобные штуки звери и существа весьма тонкого восприятия умеют распознавать если не сразу, то очень и очень скоро. Тяжелый вздох непроизвольно вырвался из могучих легких золотошкурой, затем она чуть перевернулась и спрятала голову под громоздкой передней лапой, однако лежать так было катастрофически неудобно, а потому пришлось вновь вернуть себе прежнее положение, убирая лапу под грудь. Людишки приближались. Их рваные вдохи-выдохи разгоняли до жути приятный сон про купание в золотых монетах. Может быть стоило все-таки погромче рявкнуть и прогнать их еще на подходе? Наверное, стоило, но Паладе было все еще очень и очень лень. Зная, что процесс совокупления у двуногих весьма краток и много времени не займет, чешуйчатая решила не прогонять этих особей. Пускай потрахаются, а после валят хоть к Рилдиру под Скалистые горы. Всплеск воды - упали в пруд. Ну ладно, пускай хоть в пруду это делают. Паландароссе было все равно. Главное что они не стали использовать ее в качестве подстилки, этого бы она уже не стерпела. А вот визги самки драконицу несколько напрягли. Людская девка заметила ее и убежала. Ну что за неразумные создания? От спящего хищника надо убегать молча, дабы не разбудить его и не спровоцировать на начало охоты. Палада лишь раздраженно дернула кончиком хвоста, рассчитывая на то, что людской самец тоже удерет прочь. Не тут-то было...
- Грмр-рым-ры, - примерно этот и вырвалось из прикрытой драконьей пасти в тот момент, когда чешуйчатого носа коснулась чужая конечность, а человечий голос восторженным шепотом заявил что-то про "своего дракона". Драконица чуть подняла веки, скосилась сонным взглядом на существо перед ней, а после чуть вздернула верхнюю губу, демонстрируя внушительные клыки, да тихо заворчала, порыкивая
[AVA]http://s3.uploads.ru/QVcOa.jpg[/AVA]

+1

4

       Как можно было понять драконьи жесты? Ну, Гоц не знал прочих вариантов, и счел демонстрацию зубов и невнятный звук из пасти животного чем-то одобрительным. Рука его дрогнула, когда зверь неохотно продемонстрировал свои зеницы, но он её не убрал, вообразив на секунду, что зверь проверяет своего нынешнего хозяина на храбрость. Вместо этого Гоц смело подошел еще ближе и почесал зверя по морде.
       - Хороший дракон. - Начал он хрипловато, не зная, как еще можно похвалить за послушание такую здоровенную махину. «Крепыш? Ящерка? Мальчик?», подумал он, и отбросил все варианты. Ни одно из обычных слов не подходило. Также Гоц не знал, что драконы разумны и делятся на женщин и мужчин. Он искренне считал, что перед ним находится существо сродни славному пёсику размером с дом. «Эм... что дальше? Когда он начнет катать меня на спине?», подумал Гоц, склонив голову на бок и обращая взор к шикарным радужкам своего новообретенного питомца. - Я... в общем-то... в первый раз покоряю драконов. Так-что без обид, хорошо? - Со скромным спокойствием признался он, почесывая щеки и нос создания. Гладить было не так приятно, как, к примеру, не покрытых природных броней созданий вроде собаки... но и в этом тоже было что-то удовлетворительное. - И я Гоц, хотя ты наверняка не поймешь.
       Луна освещала бледноватую кожу человека и золотую броню дракона. В пруду потихоньку квакали редкие жабы, где-то в рощице слышен был звук, производимый дятлом-полуночником. Вдалеке постепенно стала утихать музыка ярмарки. Скорее-всего, девушка уже добежала до своих родных, вся исцарапанная кустами, голая и растрепанная. Гоцу эта догадка не понравилось, ведь селяне могли решить, что он её изнасиловал, а крестьяне обычно не особо любят разбираться. В смолу, перья и по тракту на север до Греса привязанным к телеге. Несмотря на важность этой проблемы, арфист всё-таки решил сфокусировать своё внимание на вот этом конкретно существе. Что ни говори, а дракон ему достался красивый. Был у этого дракона определенный шарм, как у создания древнего, могучего и великого. Но неспособность дракона говорить здорово мешала.
      Гоц пытался примерно представить, какие проблемы могут ждать его в будущем, если дракон действительно стал его собственностью... или другом. «Он здоровенная махина, которой нужно пожирать огромную кучу еды, чтобы не умереть, и еще пока неясно, насколько он выдрессирован... может прошлый хозяин, какой-нибудь именитый маг, просто выбросил его на улицу, потому-что он был непослушным?», эта мысль немного остудила пыл арфиста и он нахмурился. Рука его скользнула к большущей губной дуге, под которой были зубы дракона, он взглянул, чтобы удостовериться, что хотя-бы клыки не гнилые. «Не гнилые», подумалось ему и он облегченно вздохнул. Как сын крестьянина, Гоц прекрасно знал, что нездоровое животное - это проклятье хозяина. Тем более это относилось к драконам.
      - Ты ведь не умеешь разговаривать, да? - Спросил фон Эрмс у дракона, хотя и сомневался в том, что животное сможет ответить. - Ты хотя-бы что-нибудь умеешь? Просто мне тут кое-что решить нужно... а, что я объясняю. - Гоц слегка отстранился, глядя на шею животного, и пожал плечами. - Летать на тебе нельзя... Но ты хотя-бы красавец, пусть и бесполезный... это тоже очень многого стоит. - Одобрительно улыбнулся он, не отпуская морды своего дракона.

+1

5

Сладкий сон был безнадежно испорчен. Двуногим. Одним единственным двуногим, что каким-то чудом не испугался самого факта наличия в этом укромненьком уголке здоровенного золотошкурого ящера, что и признаками дружелюбия не блистал в момент пробуждения. Может он все же напуган, но настолько, что не может дать деру? Палада не исключала и такого варианта событий, хотя видят предки, она не хотела ничего такого! Она всего лишь желала отдохнуть, а эти смертные... Впрочем, нет, кажется этот человечек не оцепенел от ужаса, скорее просто рехнулся. До Паландароссы, до ее одурманенного сном разума, стал постепенно доходить смысл сказанных двуногим слов. Ну как смысл... на взгляд драконицы, смертный нес полнейшую чепуху и околесицу, да и впрямь немного на психа походил. Или может ей так спросонья показалось? Нет, тут бы Паландаросса не бралась бы судить. Она считала всех смертных существами если и не глупыми, то просто чокнутыми и не очень-то благоразумными. Мда, а если она и впрямь свела этого человечка с ума одним лишь своим великолепием? Нет, Паладе это, как всякой женщине, нравилось, ведь она считала себя если и не венцом творения, то как минимум существом бесподобно прекрасным. Такой результат влияния собственной внешности на представителя другой расы, а тем более на самца, ей все же льстил и льстил где-то на уровне подсознания. С другой стороны, а что же ее клятва, данная в юности жрецу?
Повлияет ли этот непроизвольный проступок на нее? Не сочтет ли Имир это злодеянием? В конце концов, это не Палада сделала человечков такими восприимчивыми и хрупкими! Да и она его не раздавила за то, что тот дерзнул ее будить, вырывая из тенет блаженного сна! В конце концов, так бы поступил всякий порядочный дракон. Махнул лапой, придавил бы так, чтобы весь дух вышел, да сожрал, радуясь добыче, что сама в рот прибежала. Ладно. Поступить по-драконьи Паландаросса не могла, как и не могла себе отказать во сне. Что-то надо было делать с этим смертным. Продолжая лежать на животе, золотая моргнула глазами, ненадолго прикрыв их веками, а после принялась обдумывать ситуацию. В типично драконьей манере, то есть тщательно и совершенно неторопливо. Со стороны можно было подумать, что крылатая бестия опять заснула, решив что человек ей абсолютно не интересен, но глаза ее по-прежнему были приоткрыты, хоть и смотрели сейчас в одну точку. Был у Палады один определенный изъян. Если она задумывалась, то могла потерять ниточку реальности настолько надолго, что сама причина и проблема, вызвавшая эдакий усиленный мозговой штурм, могла попросту исчезнуть, растворившись сама собой. Сегодня, однако, такого не случилось. Прикосновение чужой руки к ее губе до глубины души возмутило драконицу, принудив отвлечься от процесса осмысления проблемы и вздыбить колючую чешую вдоль всей линии позвоночника. Это было уже слишком.
Золотая вскинула голову, затем, продолжая весь этот порыв, села. Передняя лапа направилась к человечку в довольно резком, хотя и несильном движении, призванном опрокинуть его если не на спину, то как минимум на задницу. Ну как в несильном... все же дракон на то и дракон, что силушка в нем драконья, но никак не человеческая. Паландаросса не очень-то умела рассчитывать свои силы, да еще и в этом обличье.
- Плохой человек, - оскалившись и словно бы передразнивая первую реплику двуногого, заявила золотошкурая самка. Голос ее в этой ипостаси звучал странно и необычно для слуха смертных. Он рокотал и гремел точно снежная лавина.
[AVA]http://s3.uploads.ru/QVcOa.jpg[/AVA]

+1

6

       Когда идешь мимо деревенских заборов, то выбежавшая из-за чужой калитки собака пугает очень и очень сильно. Когда идешь по льду и слышишь треск под ногами... а после падаешь в воду - тоже очень и очень страшно. Когда палач заносит топор, а ты глядишь на людей вокруг, солнце светит в глаза и ты знаешь, что это конец - страх захватывает тебя и ты хочешь бежать. Что же случается, когда огромное существо с порядочной силой толкает тебя в грудь и рычит "Плохой человек"? Крах и совершенное оцепенение.
       Гоца от ненавязчивого действия огромного ящера прибило к земле. Тело было готово сражаться за своё равновесие... но как сопротивляться драконьей силе? Он рухнул на землю, ударившись о траву головой и чувствуя болезненное покалывание в голой покрасневшей груди, на которой осталось несколько длинных красных рубцов. В мыслях установился полный мрак, зрение на несколько секунд оставило его, а когда вернулось, то еще несколько секунд всё вокруг кружилось. Несмотря на это, Гоц вполне ясно слышал фразу "Плохой человек" из уст этой твари. В болезненном непонимании, сощурившись от льющегося сверху лунного света, он глядел на живое олицетворение силы и смертоносности.
      Золотая драконица в свете луны казалась еще выше и прекраснее. Красота та предвещала смерть, скорую... но от этого не менее значимую. Странно, как сам факт смерти в лапах дракона делал убиенного почти героем в глазах крестьян и многих других людей. Если кого-то задирал волк - то порой о таком человеке ходили шутки, но больше молчали и не поминали вовсе. Что же до тех, кого убил дракон - тут другое дело. Деревни, сожженные драконами, становились таинственными басенными развалинами. Люди, пережившие или убитые во время нападения дракона - либо героями, либо мучениками. И хотя волки куда чаще задирали людей, человеческое почтение перед этими гигантскими ящерами было куда сильнее.
      - Нет... - Только и смог прошептать Гоц. Глаза его расширились, он сполна одарил драконицу взглядом, полным восхищения и почти панического страха. У него не было сил, чтобы умолять о прощении, стоя на коленях или упершись лбом в землю. Не было храбрости, чтобы просить о снисхождении и красноречиво говорить дракону о своем раскаянии. Не было знаний, чтобы хотя-бы судить, и чтобы судить верно - тем более. Если бы не голос в голове, в который раз врывающийся с жуткой болью и невыносимым собственничеством, то пожалуй Гоц не вымолвил бы больше ни слова. Но голос был. Женский пронзительный голосок, властный и полнозвучный, схожий за рокот водопада. «Это добрый дракон... не молчи». Голос матери мелькнул и снова исчез в небытии, а арфист хотя-бы чуть-чуть, но пришел в себя. Хотя опасность всё еще была перед ним, явственная и вполне реальная. Опасность в виде огромного тулова дракона. Где-то вдалеке кто-то протрубил в рог, скорее всего местный солдат - Хит Ренджерс, одел кольчугу с мечом и трубил, призывая кого-то на бой... с этим вот огромным и опасным чудом.
       Гоц надеялся отыскать правильные слова, но на размышления было не так уж и много времени. Этот дракон говорил... и его серьезно разозлило то, что Гоц пытался с ним сделать. Найдя эту нить среди всего бурелома мыслей, он вымолвил чуть громче, сипло и испуганно. - Прости, о чудное существо. - И всё.

Отредактировано Гоц фон Эрмс (03-07-2016 19:37:52)

+1

7

Странная двуногая особь молчала уже довольно долго. Все те промежутки времени, что смертные соблюдают, дабы казаться умными были давно и бессовестно превышены. Может существо это просто перепугалось и померло со страха, замерев на месте? Такое иногда бывает, когда предсмертной судорогой заклинивает мышцы, и труп торчит в одном положении еще несколько часов кряду, или может самец просто запоздало испытал единственно верное чувство перед величием золотого дракона и столь проникся им, оказавшись опрокинутым наземь? Мда, страх и ужас вроде будут вполне обоснованы. Да, золото в цвете чешуи и подразумевает тягу к свету и благим поступкам, но никто не назовет все явным злом, если зевнувший дракон, случайно затянув одного слишком шумного человечишку, перешибёт его хребет пополам, когда тот застрянет между клыков. Нет, это будет досадное происшествие, но, как говорится в одной похабной сказке: "Принцессы тоже какают". Вот и драконам иногда свойственно не испытывать муки совести, давя низшие формы жизни и расширяя собственную зону комфорта. В конце концов, мир создали просторным и большим не просто так. Драконам должно быть где развернуться. Если кто-то считает по-другому, пусть прыгает на коня, хватает пику и чешет вперед нести свою точку зрения. Такой аргумент Палада еще бы поняла, даже может быть приняла куда охотней чем балабола перед собой, но все получилось так, как получилось. Кажется, теперь людской самец отнекивался от сказанного драконом. Стоило порадоваться что болтательный ресурс двуногого  наконец закончился, ведь несмотря на все скупые ответы Палады и ее не самый дружелюбный вид, человек не понимал, что болтать с драконом просто так не имеет особого смысла и уж тем более будить дракона ради всего этого.
Во-первых, дракону все равно, он просто здесь находится по ведомой только ему причине. А может и вовсе без них, драконы хоть и великие существа от кончика хвоста и до клыков, но право находиться где-либо просто так есть и у них. Во-вторых, слова собеседника звучали без должного уважения, они гноились слащавостью, но никак не тянули на благоговейный ужас одержимого культиста или же боевой клич воителя, что идет на смерть ради своего бога или абсурдного подвига. В-третьих, слишком много информации для сонного разума. Зачем Паладе было его имя? Зачем ей отвечать на его дурацкие вопросы? Зачем ей не убивать его чтобы поспать побольше?! Еще много других "зачем?" и наконец можно добавить, что если человек продолжит и дальше молчать, да даст золотой самке поспать, может быть у него будут все шансы дожить до старости. Или он собирается умереть от осознания всей своей глупости и неосторожности? Что ж, это тоже было неплохо. Тогда золотая спросонья употребит его остывший труп. И жизненный цикл двуногого закончится осмысленно и небесцельно. Что может быть лучше, чем стать топливом для одного из лучших хищников, что когда-либо знало мирозданье?
Но человек оказался жив. Даже сонный дракон чувствовал как колотится его сердце, как легкие набирают воздух и как грешный язык готовится выпалить что-то еще. Почему-то в том, что это будет заслащенная бурда Палада уже не сомневалась.
И дракон, как всегда, оказался прав. Недовольно пожмурившись от того, что ляпнул человек, затем недовольно фыркнув, так чтобы двуногий почувствовал на себе поток горячего воздуха, Паландаросса обозначила свое недовольство. Говорить крылатой о ее величие в такой неизощренной форме весьма рискованное предприятие, но клятва жрецу Имира обязывала воздерживаться от случайных и весьма эффективных неконтролируемых вспышек насилия. Потому золотой придется опять обойтись словами.
- Человечишка слишком слащав. Он приторен в словах и приторен в мыслях. Для еды он не пригоден, косточки слишком мягкие, не хрустящие и невкусные. Человечишка может что-то кроме болтовни?- высказав мнение о собеседника, Палада на кой-то ляд задала вопрос и дала повод продолжить беседу. Оплошность, конечно, ну да Рилдир с ней! Если человек продолжит и дальше наматывать сладкую вату, Паландаросса и сама обратится в человека, а после побьет его, ведь клятва совершенно не запрещает женщинам бить мужчин. Правда, что-то определенно смущал Паладу рев рога в вдалеке. Людишки в поселении вели себя странно...
[AVA]http://s3.uploads.ru/QVcOa.jpg[/AVA]

+1

8

       - Ага... - Сухо молвил он в ночь, устало сощурив глаза... Гоц глядел на это существо, и даже легкий намек на страх пропал. «Человечишка слишком слащав», мгновения тянулись, а в голове его всё повторялась эта остужающая и осуждающая фраза. «Человечишко слишком слащав»... это было первой оценкой, первым впечатлением, которое фон Эрмс произвел на огромное существо, и ему стало тошно от этой мысли... он не любил выставлять себя дураком, сильно не любил. Гоц представил себя глазами этой ящерицы и понял, насколько жалко выглядит. «Пусть ест... но едва ли я дам ей повод дважды уличить меня в тупости», в его голове сотни противоречивых мыслей были заткнуты простым и холодным «Всё», высказанным хриплым голосом арфиста.
       Он оперся ладонью о траву, проигнорировав боль в груди и затылке, а после сел, скрестив ноги и глядя меж своих колен. Сейчас меньше всего ему хотелось смотреть на кого-то снизу вверх. Тем более на драконицу... пожалуй, именно так он окрестил ящера, хотя сомневался в том, что у драконов вообще есть разделение полов. «Просто стервы могут быть только женщинами... да и члена что-то не видно, а у такой махины и член должен быть с амбар», спокойно заключил он.
       - Уж извините... - Голос его растекался певческой хрипотцой по всему лужку, заражая природу спокойствием. В голосе его была небрежность... так Гоц хотел показать дракону, что говорить собирается на равных, или не будет говорить вовсе. - Кто на кого учился... - Его слова оборвались. Он коснулся пальцем длинного порозовевшего рубца на груди и дал повиснуть тишине, в которой лягушачье "Ква-ква" со стороны озерца и вовсе сделало дракона нелепой декорацией... человек в такой атмосфере был уместен, а громадный дракон - нет. - Простите, большой друг, просто нечасто при встрече меня ударяют в грудь, будь в вас меньше силы, это могло бы мне даже понравится. - Его губ не коснулась улыбка, да и едва ли в том было что-то смешное... приложи дракон чуть больше силы, и Гоц бы ползал здесь с переломанными ребрами, но даже эта мысль не отпугнула его «Драконам свойственно быть сильными, может их теперь под хвост расцеловать?», спросил он у себя, сдерживая поток паникерских и агрессивных мыслей. Если он начнет грубить дракону, то его едва ли соскребут после этого с травы, настолько тонкий слой ляжет поверх земли после удара драконьей лапой. Если даст страху завладеть собой, то просто ничего уже не скажет. И всё-же следующая фраза вышла скорее укоряющей и даже в некотором роде оскорбительной. - Сколько в вас гордости... будто я пришел вас развлекать, быть вашим рабом и слугой... а не ошибся, посчитав своим будущим питомцем. - Долю секунды спустя он осмыслил сказанное и поднял руку, всё еще не глядя на дракона и ожидая, когда что-то тяжелое и когтистое убьет его единым махом... а после продолжил. - Простите... вы величественное существо, гордое, у вас есть чешуя, когти, клыки и хвост, чтобы отстаивать свою гордость... а что прикажете делать гордому музыканту без клыков и панциря? Кроме слов я ничем тронуть вас не могу, и даже слова мои вы зовете слащавыми. А ведь... - Он ткнул себя в нагую грудь и впервые глянул вверх, на освещенное лунным светом тело драконицы. - Я не рыцарь... мой предел - это драки в кабаках. - Его губ коснулась улыбка. - Если пожелаете меня убить, то что же.... мы люди, только так можем отстоять свою гордость пред вами, большими и клыкастыми гордецами. - Он позволил себе усмехнуться, глядя теперь высоко-высоко в глаза зверя.
       А звук рога повторился также далеко, как и до того. Кажется, престарелый Хит нашел себе сподвижников и сейчас собирался двинуться на поиски какого-то монстра...

+1

9

Ну вот, кажется небольшая встряска пошла двуногому только на пользу. По крайней мере в нем стало проявляться хоть что-то помимо карамели и сладкой патоки. И он больше не пытался воспринимать ее как зверя. Это Паладе однозначно нравилось. Даже желание сменить обличье ради исключительно того, чтобы побить этого типа стало сходить на нет, давая место куда более благоприятным эмоциям. Ровно настолько благоприятным, насколько их может генерировать создание, лишившееся сна. Слушала мужчину золотая лишь вполуха, куда большее внимание уделяя тем звукам, что доносились со стороны поселения и ей категорически не нравились, да и с чего бы это они могли ей понравиться? Паландаросса интуитивно ощущала в них угрозу своему спокойствию. И нет, она не боялась. Бояться крылатой тут было в сущности и нечего. Вряд ли в поселении найдется хоть пара-тройка созданий, что совместными усилиями смогут совладать со взрослым золотым драконом пяти с лишним сотен лет от роду. Но Паладе категорически не нравилась сама мысль о том, что может случиться, если воинственно настроенные людишки обнаружат в ближайшей рощице чудовище из сказок и легенд. Собравшись в стайку, двуногие становятся крайне самоуверенны, а леса... леса неплохо горят в драконьем пламени. С одной стороны, золотошкурой было далеко и глубоко наплевать на бедствия какого-то селения, которыми могла закончиться встреча некоторых ее жителей с представительницей крылатого племени. С другой, она считала это неправильным. Даже не в силу своей клятвы или ошибок юности, из которых давно следовало извлечь урок, скорее из собственных соображений. Зачем встревать в конфликт и привлекать к себе внимание, когда этого можно избежать?
"Может и болтун пригодится. Даже и к лучшему, что он не помер и не развалился от того тычка..." как бы между прочим подумала Паланадросса, покосившись на нового знакомого, всем своим видом точно спрашивая нечто вроде: "Ну-с, парень, ты выговорился?". Хотя от реплики относительно удара и "могло понравиться" чешуйчатая все же позволила себе рассмеяться. Ну как рассмеяться, скорее одобрительно загудеть, выражая тем самым свое веселье. Вот чего-чего, а мыслей о том, что боль бывает и приятной Паландаросса понять никогда толком и не могла, хотя одна дама, напившись "огненной" воды, как-то убеждала драконицу (бывшую тогда в своем человеческом обличье), что нет ничего лучше, чем шлепок по заднице в момент, когда ее имеет какой-то там Ульрих. Странная женщина...
- Гордость, часть нашей природы, двуногое существо, - отозвалась Паландаросса скорее машинально, нежели осмысленно, - Как и гневливость. Мы рождены совершенными хищниками, вы - совершенной дичью. Разве дичь будит спящего хищника, человек? - в конце концов, укоризненно молвила чешуйчатая, считая что достаточно ясно намекает человеку, что ему и не нужны ни когти, ни клыки, ни тем более слова, чтобы защищаться от подобного ей создания, что ему просто не следует с такими созданиями пересекаться и уж тем более им докучать и все.
- По праву сильного это я должна сделать из тебя своего питомца, но я дам тебе возможность искупить свою вину предо мной, - да-да, какой дракон не попытается при оказии вывернуть ситуацию на свой лад? - И оправдать свое оружие - слова - в деле.
Не дожидаясь ответа или согласия, Палада мысленно воззвала к магии, сменяя свое истинное обличье на иное - человеческое. Спустя некоторое время на месте крылатого существа стояла женщина с золотыми волосами. Как ни странно, обнаженная. Все свои вещи Палада оставила во временном тайнике, теперь же их следовало оттуда забрать. В принципе, именно из-за своих доспехов и оружия Паландаросса и не улетела, избегая столкновения с новоявленными охотниками на чудовищ.
- Идем, - повелела женщина тоном, не терпящим неповиновения, - Твои сородичи могут скоро заявиться сюда, а я не желаю жечь всю округу. Если нас найдут и увидят... что ж, никто не должен узнать что я дракон.

+1

10

       - Что за дичь... - Слишком громко для крадущегося человека произнес Билл, глядя в лунный полумрак леса. Его пальцы нервно сжимали оперение стрелы, наложенной на тетиву. Позади перлись прочие крестьяне: кузнец с сыном, оба при массивных колотушках... Хит в погнутой и поеденной ржой кольчуге, с острым-острым мечом и дубовым порубленным щитом... сам Билл. Был еще и мальчонка Бенедиктов, лет шестнадцать, а росту выше, чем все мужики в деревне. Этот был с отцовским арбалетом, ворованным из армейских запасов давным-давно.
      - Девчонка сказала, золотистая падаль... - Шепнул ему Хит, который продолжал упорно строить из себя опытного убийцу чудищ, хотя каждый мог лицезреть его подрагивающие ноги.
      - Не то балбесишь... чего говорю, за дичь? Чудище близь форту Манхейлов... - Отмахнулся Билл, хмуро отцепляя полы своей рубахи от ежевичника. - Давно здесь такой чуди не было... давно... - Он поглядел на уже виднеющийся где-то далеко-далеко впереди прогал и поглядел на остальных, подняв рог лука. Прислушался. Какой-то раскатистый звук растекался по земле, донося чуждое звучание до ушей охотника.
      - Чего там? - Сказал Хит, который ввиду старости слышал куда хуже. За то получил солдат локтем под ребро и нахмурился. - Ты чего дереся? - Он замолчал, услышав что-то наконец и раскрыв глаза. Старческий мочевод не выдержал этого звука так близко и под кольчугой пролилась... совсем не кровь.
      Никто этого не заметил, охотники пригнулись к земле поближе и принялись идти дальше уже куда медленнее, прислушиваясь к этим звукам.
      - Там был Гоц.. который Уц. - Произнес сын кузнеца тихо на ухо отцу, Билл, как бывалый охотник прослышал это и остановился, глянув на шепчущихся.
      - Гибель ему... гибель... - Прошептал грустно кузнец, не помня точно, кто такой этот "Уц".. его сын покачал головой.
      - Он знает магию... и меч его... вот. - Мальчонка вытянул из-за пояса длинный кус стали в ножнах и все воззрились на него. - Гоц ведь... и меч волшебный, руну видишь? - Он протянул её отцу, но Билл забрал железку на полпути, держа лук в одной руке.
      - Быстрее... вдруг этот Гоц сражается с гадиной... без меча не сдюжить, совсем не сдюжить, даже если он новый Глэмхаллег. - Рука молодого и крепкого охотника выцепила клинок и он стремглав, избегая кустов и корней, побежал на помощь молодому герою-цирюльнику. Прочие отправились за ним, хаотично рассредоточиваясь и готовясь стрелять, кидать камни и бить своими колотушками по противнику. Странно, как работали простые имена... Слухи о седоволосом арфисте-маге-воителе-лекаре ходили разные, и многие крестьяне на юге Греса могли упомянуть пару баек, навроде: «Он поселил в своей груди холодное пламя, гномский король выковал для него голос, на руке его медное кольцо, что несет свет, видимый только хозяину, меч его разит быстрее молнии», или «Он убил некроманта на границах с эльфами, птицы сопровождают его в пути, а плащ скрывает тысячи тайн по бездонным карманам... в серых глазах заключены души трех нимф, что любили его и подчинились ему» и так далее. Хотя разумеется, большей частью то были слухи, ложь, которую сам же Гоц распространил о себе. Но крестьяне всё-же расхрабрились. Это уже была не опасная охота на обычного медведя, а настоящий монстр и настоящий герой, которому требовалась помощь. Каждый из крестьян покрепче сжал оружие и направился вперед.

*****
        Гоц же тем временем, полуголый и мокрый, стоял напротив драконицы и не двигался. Если бы какой-либо музыкант забрел сюда, то увидел бы нагую деву пред полунагим мужчиной... в лунном свету волосы мужчины отливали бы белым серебром, женщина же была бы подобная сошедшей с небес богине плодородия, в чьих волосах поселилось золотое закатное пшено. Мужчина был бы выше её на пол головы, глядел бы с застывшим на лице непониманием, рука его протянулась бы в сторону девы и остановилась. Музыкант увидел бы всё так... потому-что так и было.
       - Я уже слышу их... - Спокойно произнес Гоц, склонив голову набок и улыбнувшись. Позади слышались беспорядочные шаги и звук натягиваемой тетивы... стрела не вылетела, никто не прицелился, послышалось лишь приглушенное «Какого?». Ладонь его легла на её запястье и он остановился, ощущая спиной взгляды.
       - Эй... - Послышалось чьё-то приглушенное замечание и удар железки об землю. - Эй... - Тупо повторил чей-то голос. Гоц обернулся, всё еще удерживая драконицу за запястье так, чтобы она не ушла, не испарилась. Нет, не стоит говорить, что он был одурманен её красотой, влюбился с первого взгляда, стал её навеки. Ничего такого не было, разве что на зачаточных уровнях, на уровне маленькой влюбленности и похоти. Дело было в простом желании оставить её здесь, чтобы она была тут, рядом с ним. Такое чувство симпатии рождается меж путниками... она была его интересным попутчиком... и объяснить получше едва ли было возможно.
      - Уберите оружие... и взгляды спрячьте. - Произнес Гоц громко, чтобы крестьяне услышали его голос за шорохом листьев на ветру, стрекотом сверчков. В воздухе стоял запах свежей весны и задул ветерок.
      - Мы слышали рык... - Произнес впередестоящий, с луком... и мечом Гоца на поясе. - Что здесь... что с твоей грудью? - Он покрепче сжал своё оружие, а высоченный худой паренек с арбалетом опер самострел о плечо и прицелился.
      - Всё хорошо... демона мы изгнали и больше он уже не появится в ваших краях... - Сказал Гоц, закрывая собой драконицу так, чтобы они перестали целится по голой девушке. - Эта нимфа помогла мне... уберите живее оружие. - Он махнул им ладонью, и крестьяне, помявшись, отпустили свои оружья. - Бегите в деревню и скажите старосте, чтобы останавливал празднество и всех разгонял по домам, ныне ночью свадьба уже закончилась. Боятся уже нечего, но я не хочу прийти сюда после, чтобы изгонять духов из ваших девиц... идите.
      - А что с ней? - Кто-то указал на девку.
      - Ничего... идите в деревню... она едва ли скажет при вас хоть слово... - Крестьяне застыли... а после отправились прочь, перед тем Вилл бросил на траву в сторону Гоца клинок. - Живее, до рассвета пусть жители сидят по домам. Все объяснения потом... живо. - Бросил им вслед Гоц, и улыбнулся, когда крестьяне скрылись за густым подлеском... и выдохнул, медленно оборачиваясь в сторону своей собеседницы, ожидая получить удар, или оказаться сожранным. - Ты доволен, дракон? - Он глянул на неё без лишних улыбок, прекрасно зная, что в этом она увидит еще большее оскорбление, а посягать на неё он не хотел. Ему хотелось лишь, чтобы она не убежала, не улетела и не убила его. - Я солгал плохо... но лишь мгновенье назад передо мной был великий дракон... так-что прости меня, если... - И он предоставил ей возможность судить, лишь добавив вслух очевидную мысль, которая вышла с искренней улыбкой. - Ты превосходна.

Отредактировано Гоц фон Эрмс (25-07-2016 17:57:57)

+1

11

Ее поймали за руку. Палада, несколько опешив от этого, застыла и обернувшись на смертного. Что он позволяет себе, прикасаясь к мягкой шкуре ее двуногого обличья? Неужели стоило лишь сменить облик, как человек рискнул забыть, что перед ним все еще находится одно из совершеннейших существ Альмарена? В общем, что-то Паландаросса немного разозлилась и едва не вспылила, вознамерившись резко вырвать свою руку из цепкой лапки двуногого и отшвырнуть его в пруд немного остудиться. Прерванный сон все же не очень способствует благостному расположению духа, как, впрочем, и сохранению хоть какого-нибудь контроля над эмоциями. Золотая вновь испытывала раздражение, постепенно переходящее в праведный гнев, но на свободу его так и не выпустила. Чуткий драконий слух говорил о незамедлительном приближении стаи двуногих, что никак не могло ее радовать или вдохновлять. Теперь гнев уступил место беспокойству и настороженности. Золотая замерла, инстинктивно напрягая все мышцы довольно-таки мускулистого тела. В ее сознание закрались определенные сомнения: может зря она обратилась, решив при случае притвориться человеком? Может зря доверилась смертному? Хотя, доверилась - это все-таки слишком сильно сказано для такой ситуации. Честно говоря, Палада скорее просто пыталась им воспользоваться, раздавая указания в столь привычном ей приказном тоне.
- Я уже слышу их... - между тем удивительно спокойно (по крайней мере для взволнованной драконицы) прозвучал поблизости голос нового знакомого. Палада же чуть поджала губы и нахмурилась. Что ж, вот он момент истины! Хотя и подстраховать себя стоило. Да, она уже обратилась в человека и шкура ее теперь уязвима для кусачих людских "игрушек", а времени превратиться обратно уже попросту нет, как и желания сводить все к неизбежному конфликту, однако Паландаросса все еще не считала себя совсем уж безоружной перед людским племенем. Магия на ее стороне - этим золотая себя утешала и успокаивала, взирая на чужой светловолосый затылок, оказавшийся все-таки повыше ее физиономии, с неизменной надменностью и самоуверенностью.
"Попробует что-то не то сказать, и я завладею содержимым его головешки..." - решила драконица, тем не менее пока не пробуя проникнуть в чужое сознание. Если она это сделает и сделает не очень вовремя, то разве сможет человечек так ладно и складно болтать? Вероятно, нет. Что ж, теперь главное чтобы засевшие, если верить обостренным чувствам, сородичи этого двуногого не вздумали подходить слишком близко. Люди всегда странно реагировали на вполне драконьи глаза Палады. Впрочем, всего этого не случилось. Золотая, спокойно стоя за спиной болтуна, наблюдала (или скорее вслушивалась?) за своеобразными переговорами. Ложь особого восторга у нее никогда не вызывала, но однако... в нынешнем случае можно было сделать большое исключение. Ложь во благо имеет место быть, хотя и нимфой чешуйчатую еще никто не обзывал! Вот в каком месте она нимфа? Эти дурехи ничего не могут, кроме как глазками стрелять и глупо хихикать! Как можно сравнивать их с драконами?! Пришлось стерпеть это в силу необходимости, да и спасибо двуногому, что человеком не обозвал. На какие только жертвы не идешь ради спасения одного леска и поселения от беспощадного драконьего пламени! О том, что происходящее могло при определенных обстоятельствах грозить и ее собственной жизни Паландаросса предпочла не думать вовсе. В конце концов, угроза миновала, волноваться не о чем, а значит можно опять быть самой собой - созданием крайне гордым и порой неоправданно самовлюбленным.
"А может действительно стоит утащить его себе в качестве питомца?" - между делом проскользнула в голове шальная мысль, пока Палада немигающим взглядом изучала лицо смертного, которое из-за стремительно сократившейся разницы в росте теперь разглядывать было определенно сподручнее и даже чуточку увлекательнее в силу чуть сместившегося ракурса, - "И как к такому отнесется Имир? Мне не придется за такого питомца лишний раз отрабатывать на благо исполнения клятвы? И будет ли этот смертный постоянно болтать?" - дева опять чуть склонила златокудрую голову к плечу, выдавая некоторую свою задумчивость и интерес, - "Нет, все-таки он наверняка будет болтать..."
- Разумеется, превосходна, - вполне серьезно, но несколько снисходительно молвила драконица, после вновь задумалась. Нет, больше колотить смертного и уж тем более откусить ему голову ей не хотелось, хотя и свою руку она попыталась относительно мягко и плавно вытянуть из хватки чужих пальцев.
- Ты неплохо справился, смертный, - в конце концов, вынесла она свой вердикт и, слегка нахмурившись, добавила, - Паландаросса - это мое драконье имя. Для людей же я Антара Палада, - все же представилась золотая, отметив про себя, что обращения вроде "дракон" ей несколько докучают. О том, что человеку возможно не по душе аналогичные "смертный" и "двуногий" она обеспокоиться не удосужилась.
- Мне нужно идти, - упрямо заявила драконица после небольшой паузы, однако с места пока так и не сдвинулась.

+1

12

       - Нужно идти... Так чего-же вы стоите? - Улыбнулся Гоц, с веселыми огоньками в глазах глядя на её чудесные драконьи зеницы. А после замолк, моргнул и продолжил более мягким тоном. - Я... простите, я хотел показаться вам нарочито небрежным... - Он прикусил губу, выбрасывая из головы ненужные мысли. Её фигурка настолько подходила для поцелуев, что едва ли не каждый мужчина окромя него скорее всего расцеловал бы её, оказавшись вот так, на поляне. Но Гоц не хотел отпугивать её или злить. Не касался он серым взглядом и её груди, не спускался ниже, услаждая взор сиюминутной похотью. Эта драконица существовала для чего-то другого. И вопрос «Для чего же?» повис в его голове, заполз в сердце и стал в один ряд с прочими вопросами навроде «А для чего существую сам я». - Но вы слишком сильно захватываете мой дух... не надо вам уходить. - Гоц не мог объяснить доходчиво, почему этой драконице следовало остаться, но и отпускать её он не хотел. Силуэт её в свете луны рождал магию, простую магию ситуаций, чудесных мгновений. И пожалуй, в эту ночь следовало бы заняться сексом с той рыжеволосой крестьянкой, это было бы уместно... но встреча с голой драконицей была куда более уместна. «Это не объяснить... так видят певцы и музыканты», заметил романтик в его голове. Хрипловатый певческий голос арфиста произнес. - Разрешите мне лишь несколько мгновений, я отлучусь... оденусь и приду к вам вновь... пожалуйста, не уходите... Паландаросса. - Его рука неловко скользнула вдоль её плеча, он не знал, что еще сделать и что еще сказать, чтобы выразить мысль. Просто улыбаясь он пошел прочь, оставив драконицу на полянке, в её ореоле магической притягательности, загадочности... даже не так, слово "Сказочность" подошло бы лучше.
    Сказать, что он второпях выискивал плащ, сапоги и прочую одежду - это ничего не сказать. Он едва не срывался на бег, в сверкающих глазах его все еще стояла драконица, всплывал тысяча вопросов, тысячи возможностей. Разумеется, заставлять магическое существо ждать было великой грубостью, но и стоять пред ней полунагим тоже. Когда он вернулся к полянке спустя всего три минуты, высокий силуэт его был облачен в белую рубаху, а серый плащ он нес под локтем, и намеревался накрыть драконицу им, может даже попросить у неё поцелуй... но эту мысль он отбросил. «Нет... она для другого... для чего-то другого», поправило сознание и он согласился.
     Лунный свет потускнел и по небу расплылись тёмные облака. Лесок наконец уснул, а со стороны деревеньки утихли всяческие звуки, позволив весенней ночи вступить в свои права. Гоц сидел в кустах, глядя на гордое существо и улыбаясь её хмурому недовольству. Ещё двеминуты он ждал, разглядывая её и пытаясь понять свои мысли, но либо выпитый деревенский эль всё ещё играл в его спутанных мыслях, либо мысль сию нельзя было заковать простым ободом логики и трезвости. «Загадка...», он улыбнулся своим мыслям и встал, отряхнул траву с брюк, а после направился к ней. - Паландаросса. - Произнёс он, подозревая, что драконица уже давно заметила его присутствие. - Простите что заставил вас ждать... Но не оставлять же на земле арфу и плащ... - Гоц подошёл к ней и услышал капельки, зачинающие свою песенку. Игривый весенний дождик обронил первые свои слёзы в ночи. Рука Гоца протянула драконице потрёпанный серый  плащ, во внутренних кармашках которого хранилось великое множество полезных вещей. - Я думаю покинуть это прекрасное селение, пока селяне не стали задавать слишком много вопросов и... - По ним стали бить тёплые капли и он, склонив голову набок, улыбнулся Антаре. - Надеюсь, меня примут в попутчики?

+1

13

Действительно, а чего она стоит? Палада чуть нахмурилась, затем черты ее лица вновь смягчились. Впрочем, ненадолго. Выражение некоторого неудовольствия и сосредоточенности было ей куда привычнее, нежели какое-либо другое. По крайней мере в этом обличье, столь хрупком по сравнению с истинным, но более... выразительным. Да, драконице определенно надо было идти. Куда? Для начала к импровизированному тайнику, где она оставила свои скромные сокровища, дабы лишний раз не обременять себя необходимостью переносить их с собой с места на места, а после Паландаросса намеревалась покинуть эти края и двинуться дальше на юг. Более задерживаться близь этого поселения чешуйчатая не желала. Ни к чему искушать судьбу, особенно когда есть отчетливое желание избежать возможного конфликта. Ну да, сейчас за счет этого болтуна удалось уладить дело мирно, но вот дальше как? Спать в кустах в обличье человека, чтобы никто не бегал по селу с воплями "Дракон в лесу!"? Нет, это слишком мерзко и несподручно, да и зная людей... факт нахождения в лесу обнаженной человеческой (хотя для них она теперь нимфа, но сути это не меняет) вызовет еще больше нежелательного внимания к ее персоне. Слишком уж ненадежна эта рощица. Совсем не годится для роли драконьего лежбища. Вспомнить хотя бы как легко сюда забрел этот смертный, увлекая за собой свою самку! Однозначно надо лететь прочь из этих краев и искать себе для сна логово понадежнее, да подальше от этих вездесущих бескрылых существ.
На реплики светловолосого двуногого, которые она сочла бессвязными, Паландаросса предпочла не реагировать. Со стороны могло бы показаться, что она просто пропустила слова собеседника мимо ушей, однако на деле же драконица все прекрасно слышала и сознавала, подвергая своей оценке и осмыслению. Просто она не считала должным отвечать и распыляться в ответных любезностях. В конце концов, перед ней не дракон, а всего лишь человек. Впрочем, Палада бы и с драконом любезничать не стала. Ну, она так считала. Драконы созданы для другого. Например, для того, чтобы ими восхищались люди. Человек ей восхищается, так Паландаросса и трактовала смысл сказанных им слов, а значит все естественно, все на своих местах. Значит вмешиваться не стоит, стоит наслаждаться и радовать смертное существо возможностью присутствовать в обществе одного из совершеннейших созданий на Альмарене. Впрочем, недолго, потому как уходить все-таки надо, да. И подождать смертного тоже. Палада лишь коротко кивнула, давая добро двуногому ненадолго отлучиться и привести себя в должный вид. С одной стороны, это был самый удачный момент уйти. Молча и почти бесшумно. С другой, с человечка еще может выйти прок, да и лжи золотая не любила, а потому старалась ее как-то избегать. В особенности в своем исполнении, ибо недостойно это золотого дракона.
"Пускай человек остается, а потом улечу," - сама себе сказала чешуйчатая, да приблизилась к пруду. Входить в воду она не торопилась, да и вообще несколько сторонилась воды. Ее прохладное прикосновение к мягкой человеческой коже было слишком непривычно для той, что большую часть своей жизни носила панцирь из прочных золотых чешуй. Непривычного же Палада тоже старалась сторониться, заглушая и подавляя в себе определенную тягу к знаниям и природное любопытство. Пока смертного не было, золотая размышляла о древнейших культах, что на юге поклонялись ее роду, считая всякого золотого, бронзового или латунного дракона священным. Забавное дело, но ведь находились во времена глубокой древности те, кто поклонялся Детям Неба, как богам.
- Арфу? - пожалуй, лишь на это по-своему волшебное слово и отреагировала золотая, поворачиваясь лицом навстречу вернувшемуся двуногому. Помедлив мгновение, Палада стремительно направилась к человеку, выискивая тот предмет, что и назывался арфой. Арфы удивительны - это знает каждый уважающий себя золотой дракон. Осталось только найти эту арфу, потрогать ее, понюхать, возможно испробовать на вкус, а после заставить петь. Факт наличия поблизости музыкального инструмента несколько... сбил последовательность драконьих мыслей и действий. Впрочем, от плаща Паландаросса отказалась, несмотря на начинающийся дождик. Она лишь смерила его недовольным взглядом и чуть слышно фыркнула. И чего это люди ее вечно пытаются одеть или укрыть?
- В попутчики? - женщина оценивающе вскинул бровь, затем пожала плечами, - Попробуй, человек, - и вновь она наградила мужчину требовательным взглядом. В конце концов, будет ли он ей сегодня показывать свою арфу или нет?

+1

14

       Стоит сказать, что Гоц не был опытным музыкантом, но инструмент свой любил, как любят солдаты оружие, которым защищают себя в смертном бою. Пусть оружие то простой топор, пусть руки держат его неумело, но им в бою солдат добывает себе жизнь. Арфа же сотни раз кормила Гоца самого, аккомпанируя его хриплому трактирному голосу и влюбляя людей в незамысловатые мотивы и слова, несущие глубокий смысл. И тем не менее, таким образом арфу у него еще не спрашивала ни одна дева... так нагло и при том так забавно.
      - Вам нельзя... это... - Он умолк, глядя на нее сверху вниз. Грудки ее колыхнулись, когда она нашла таки арфу на его поясе и забрала... арфист просто не успел ничего сделать, настолько заворожен был этим зрелищем. Ее гладкая кожа, по которой стекали теперь капельки дождя, ее волосы, запах которых он теперь почуял... но так и не понял, чем те пахли. Сравнимо было с теплым золотом, разлитым по весенней траве. Словно пшеница, волосы маленького и чистого крестьянского ребенка, летний дождь, речной камыш... последний камень, заложенный в доме предков... пот возбужденной женщины... словно усталые, пропахшие землей руки отца... нет, не так. «Словно все хорошее, собранное воедино... словно я чувствую запах ее драконьей души», с трепетом подумал он, и сам не понял, почему стоит так близко и вдыхает аромат ее волос, закрыв глаза на долгое мгновение, пока она разглядывала арфу. А потом Гоц уверенно сказал. - Нельзя... Антара. - Веки его размежились и он протянул руку, положил на ее ладони и аккуратно забрал свой инструмент из ее рук так, чтобы то не показалось драконице оскорблением. - Я научу вас играть, если вы пожелаете... или буду играть для вас сам, но сейчас нам нужно идти. - Он сделал краткий шаг назад, прижимая арфу к боку под плащом и остался наедине со своим запахом простого человеческого пота, скотины, земли, собственного мужского семени, хлеба и эля. - Надеюсь, я не сделал ничего дурного вам? - Спросил он, склонив голову и окончательно приладив инструмент. - Потому-что мы, музыканты, относимся к своим инструментам лишь немногим хуже, чем драконы к своему золоту... - Он протянул ей свой плащ вновь и слабо улыбнулся. - Я не знал женщины красивее вас, но так у людей не принято... если вы не хотите лечь здесь и заняться сексом или искупаться, то пожалуй стоит облачится в одежду... мало ли кто захочет подсмотреть за вами. - Фон Эрмс не говорил подобострастно и нарочито нежно, в его голосе не было покровительства, он сам не знал, какие чувства сейчас преобладают в его хрипловатом певческом тембре. Глядя на нее сверху-вниз, он чувствовал, что все легенды пусты и ничего не несут в себе, когда видишь перед собой существо такого рода... и даже будь он слепым на один глаз стариком, он бы увидел это в ней, почувствовал. Можно было пасть пред ней на колени и умолять о единственной возможности переспать... можно было взять ее поясок и прильнуть губами к ее губам... можно было попытаться добиться ее расположения музыкой, весельем, комплиментами и подарками, но она была для другого. - Пойдемте... я буду идти следом и смотреть... - «Как колышутся ваши бедра, как стопы плещут по лужам, как развеваются волосы», подумал он, и подумал бы больше, если бы не колоссальное усилие воли, сдержавшее очередной поток мыслей... он старался не складывать в уме песни и стихи. «Попутчик... я попутчик, и пусть будет так... хотя бы пока я не пойму, для чего она», только и смог помыслить он, глядя на нее, готовый следовать за ней. - В оба...

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Каковы на ощупь драконьи носы?