http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Ночь, полная детских страхов


Ночь, полная детских страхов

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s3.uploads.ru/2fAkH.png

Участники: Вьялица Калика, Элеонора Аморе
Время: 16 лет назад, второй месяц зимы.
Место: Агарда, дом Аморе
Сюжет: Чего боятся дети? Темноты, чудищ, призраков, пауков - список, который можно продолжать бесконечно. А что будет с ребенком, который останется буквально один на один со своими кошмарами?
[STA]My fears close[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA]

Отредактировано Элеонора Аморе (03-11-2015 16:56:38)

+2

2

На улице бушевала метель: выла, словно голодный волк, беспорядочно раскидывала повсюду жгучие своим холодом снежинки, хищно заглядывала в окна и стучалась в двери. Шел второй месяц зимы, поражая жителей Агарды выходками своей подруги Погоды, которая решила развлечься на славу, посчитав, что и без того дала людям отдохнуть от своих капризов. На севере климат был суров, спуска никому не давалось - у каждого человека был такой же шанс на то, что его организм, каким бы крепким он ни был, не выдержит и сломается под гнетом вечного холода.

- Мам, ма-а-ам... - сонно пискнула Эл, отчаянно зевая. Вивиан, женщина тридцати двух лет, так безуспешно пытавшаяся уложить девчонку спать, вздохнула и оставила попытки сделать это, вопросительно взглянув на восьмилетнюю дочь. Прежде чем задать роковой вопрос, который мучил ее все утро и весь день, Элли скользнула глазами, которые уже застилал сон, по ее лицу, отметила, что морщинка на лбу стала глубже, что в глазах у ее родной и горячо любимой матери засело какое-то непонятное детскому разуму чувство, которое, впрочем, именуется как осознание безысходности. Схватив гладкую материнскую руку с аккуратными тонкими пальчиками, девочка нерешительно задала свой вопрос: - Папа же... Поправится? Поправится, правда? - и тут же умоляюще взглянула на Вивиан. Элеонора знала: мама каждый день проводит с так некстати заболевшим отцом, кормильцем их семьи, лечит его и делает горькие отвары из запаса своих целебных трав. И, в силу своего возраста, девочка искренне верила, что ее мать каким-то волшебным образом сумеет папу вылечить, потому что знает все-все на свете о болезнях и травах.
- Конечно. А теперь поспи, пожалуйста, ты ведь очень устала за день, - Вивиан склонилась, целуя дочь в лоб и накрывая ее одеялом посильнее, с тревогой вслушиваясь в стоны ветра за окном. Она знала реальную ситуацию: ее муж, Виттор, настолько плох, что даже все познания в целительстве, которые у женщины были, не смогли бы спасти его. Болезнь просто не давала ему шансов выжить, сильно подорвав крепкое мужское здоровье настоящего северянина. Увы, этот край был суров, и все недуги - ему под стать.
Элли закрыла глаза, выпуская из цепкой хватки материнскую руку, и снова зевнула, не заметив, как провалилась в сон. В последнее время ее сновидения были тяжелыми, страшными, отчего девочка подрывалась на кровати, вскакивала с нее и опрометью неслась к матери, спящей в той же комнате по причине нежелания тоже заболеть. Забравшись к ней под бок, она хоть немного, но успокаивалась, чувствуя родное тепло, нежные руки родительницы, прижимающие свое чадо к себе. Ровное дыхание Вивиан игриво касалось светлых девичьих волос, и девочка вновь засыпала, благополучно пережидая ночь за просмотром сна нового, красочного, доброго.
Стала ли и эта ночь исключением? Отнюдь. Приснившиеся Эл огромные пауки и приведения, штабелями выплывающие из темноты, заставили ребенка проснуться где-то в полночь в холодном поту. Дыша тяжело, дрожа и всеми силами отгоняя плохой сон от себя, девочка готова была уже сорваться и перебежать всю комнату до кровати матери, но именно в эту ночь она этого не сделала; что-то ее остановило. Повертев головкой, Элли остановила помутненный сном взгляд голубых глазок сначала на окне, где метель даже не думала утихать, воя, кажется, еще сильнее, а потом взглянула на приоткрытую дверь, где зиял чернотой коридор. Ребенку в голову настойчиво стучалась мысль, что ей сильно-сильно хочется проведать любимого папочку; ну и как можно было такой мысли отказать?
Вот Элеонора и не отказала. Тем более, что сейчас, среди ночи, некому было запретить ей делать это, ибо вся семья, кроме нее, была во власти сновидений. А раз на пути не стоит никаких видимых препятствий - значит, этот путь заведомо правильный. Высунувшись из-под одеяла, девочка коснулась босыми ногами ледяного пола, поежилась и рывком поднялась с кровати, тут же замирая на одном месте. Она вся обратилась в слух, чтобы определить царящую в доме обстановку, но едва ли это было нужно - Кристиан с Вивиан как спали, так и продолжили спать. Переведя дух, Элли двинулась вперед, лихо перескакивая через скрипящие половицы; в своем доме она каждую дощечку знала, досконально изучив, какая из них может предательски подать голос во время ночных детских похождений, которые так не любила ее мать. Добравшись же до двери, девочка напоследок оглядела комнату, с чистой и неподдельной любовью взглянув на маму, а затем собралась с духом и  выскочила в короткий темный коридор, который нужно было преодолеть, чтобы добраться до родительской спальни - настоящее испытание для восьмилетнего ребенка! Кто знает, что там, в темноте этой: монстры, пауки... Призраки? [STA]My fears close[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA]

+2

3

Полуночная метель нещадно драла её тело, словно бы пыталась разорвать его на клочки, что, однако ей совсем не удавалось.
Она сама была Метелью. Её тело сейчас состояло из сотен тысяч снежинок, одновременно вонзающихся в него и уносящихся прочь. В эту ночь Вьялица Калика преподнесла себя в жертву стихии, стала частью её, слилась с нею. Её призрачный силуэт замер посреди заметённой и абсолютно пустынной улицы, широко раскинув руки. Непроглядная тьма не позволяла ей быть обнаруженной, и явившая себя невидимка ничуть не смущалась впитывать всем своим существом ледяное буйство. Она запрокинула голову, подняв лицо к небу. Длинные волосы взлетели серебристой вуалью и откинулись далеко, извиваясь и завихряясь подобно бешенным порывам ветра. Пожалуй, единственное, чего ей не доставало, это ощутить лицом пронзительные уколы снега и мороза.

Хорошо было призраку на севере. Неплохо и в тихом городке Агарде. Вьялица прибыла сюда в самый сезон, выбрав наиболее холодные месяца для своего обзорного путешествия. Хотя и не раскрытым оставался вопрос, почему её тянуло именно в город, а не безграничные ледяные пустоши. Возможно, потому что дух одинокого человека и дух прошлого - такие близкие ей - царили здесь, витали в каждом ветхом и заснеженном строении, читались на сморщенных лицах людей, сгибающихся под погодными непотребствами, но упрямо остающихся на своём и не желающих покидать сих диких необузданных мест.
В любом случае... - Вьялица неторопливо прогуливалась между домов, чувствуя себя повелительницей безлюдных ледяных залов, - Это достойно восхищения в той же степени, в коей и сочувствия.
Призрачная дева в задумчивости остановилась перед одним из домов и не сразу сообразила, что притянуло её сюда. Что вообще может являться для призрака тем самым огоньком в ночи, на который так упорно летят мотыльки? Дыхание смерти. Казалось, весь дом был пропитан им. Калика подняла голову и внимательно оглядела ни чем не примечательное строение. Читать историю в малейших колебаниях материи - о, она была искушена в этом деле. Так и в этот раз ей не составило большого труда обнаружить, что дом стал недавним свидетелем смерти ребёнка.
Совсем ещё младенца... - отстранённо уточнила Вьялица, внимая потусторонним веяниям, исходившим от мрачных стен. В ней не было сожаления. Но был интерес.
Что-то ещё. Этого не достаточно, - она вошла в напряжение подобно охотничьему псу, напавшему на след, - Справедливейшая Госпожа, Вы здесь!
Брови девушки немного приподнялись, когда она поняла, что сама Смерть пометила этот дом, как ожидающий её пришествия. Кто-то здесь должен был вскорости умереть. Интерес перерос в неприкрытое любопытство, и Вьялица неторопливо поплыла вдоль здания. Подол её платья мягко струился по серебристым снежным сугробам. Из окна до неё донёсся детский голос...

Какой-то светловолосой малышке не спалось в эту дивную ночь, своими завываниями напевавшую прелестную колыбельную. Калика равнодушно скользнула по девочке глазами и обратила внимание на подавленную женщину. Нет, не она, но невидимка вняла человеческим словам, подмечая сквозь стекло движения губ. В какой-то момент призраку показалось, что их с девочкой взгляды на секунду пересеклись. Даже если и так, вряд ли ребёнок разобрал какие-то ясные очертания в бушующей за окном метели, - пожала плечами Вьялица, обходя дом с другой стороны.
Она неторопливо вплыла в коридор, проникнув сквозь стену, и прислушалась к звукам из детской. Дыхание находящихся там людей хоть и было неровным, но вполне соответствовало состоянию сна. Похоже было, что девочка действительно ничего не заметила и теперь забылась тревожными сновидениями. Избавив от неё свои мысли, призрачная фигура направилась прямиком в комнату больного. Перед дверью она на секунду замерла и даже не заметила, как позади неё, на другом конце коридора бесшумно появилась та самая девочка.
В следующий момент призрак погибшей девушки возник по ту сторону двери, со смертельной грустью во взгляде взирая на умирающего мужчину.

+1

4

Метель хищной птицей билась в окно, зорко наблюдая за детским силуэтом во тьме, царапая снежными когтями стены дома и порой взвывая, словно раненый зверь. На небе не было ни звезд, ни луны - все скрыто за белой пеленой снежинок; ничем не освещенный дом утопал во мраке, заставляя детское сердечко биться, словно у маленькой пташки. Пытаясь угомонить бешеный стук собственного сердца, Элли с напряжением вслушивалась в сонную тишину, повисшую в доме, готовая шарахнуться от каждой тени и убежать к матери от каждого звука. Но тени не шевелились, лежа на полу так вальяжно и так невозмутимо, словно большие черные коты.
Моргнув, девочка вновь повернулась к двери, ведущей в коридор, осторожно выглянув из-за угла и с напряжением взглянув в темноту. Она сама не знала, чего выжидала, но двигаться вперед все никак не решалась. И, быть может, правильно, что не раздались прямо сейчас детские шаги, что не сдвинулась с места Элеонора - в конце коридора, будто бы игра света и тени, мелькнуло что-то. Едва различимые в темноте очертания женской фигуры, рванье вместо одежды, силуэт, просвечивающий сквозь себя все, что находилось позади; испуганно затаив дыхание девочка спряталась за угол, чувствуя, как холодеют пальцы рук, и причиной этому была совсем не царившая в доме прохлада. Твердя про себя, что ей просто показалось, Элли зажмурилась и мысленно сосчитала до десяти, внушая себе, что женский силуэт есть лишь плод ее собственной фантазии. Ну не могут же в самом деле здесь призраки водиться, да?
Когда светлая головка вновь показалась из-за уголка, никаких силуэтов, ни женских, ни мужских, уже и в помине не было. Логично было бы предположить, что, опять же, это все вина бурной фантазии, а потому об этом происшествии можно и позабыть, но сможет ли это сделать ребенок? Отнюдь, так просто событие, оставившее отпечаток на детской памяти, забыть было нельзя, и за самое короткое время самые различные мысли о произошедшем заполонили голову девочки. На миг она даже позабыла, в чем была цель ее поздней прогулки по семейному гнездышку, а еще с минуту - не решалась шагнуть в пугающий своей неизвестностью мрак коридора. Вслушавшись в то, как дышит во сне Вивиан, Элли постепенно переняла сковавшее мать спокойствие, и, наконец, робко вышла из комнаты.
Мрак рисовал на стенах, на полу, на потолке причудливые узоры, которые детская фантазия превращала в не менее странные силуэты, оживляла их, запугивая собственную хозяйку. Например, вон там, в углу подле входной двери притаился большой-большой волк, чью грудь и морду окропила кровь; на потолке замер паук, а по стене ползет его огромный выводок! Штуки четыре мохнатых восьмилапых... Кого? Как там взрослые ругаются-то? А, да, вот оно, нужное слово: штуки четыре мохнатых восьмилапых ублюдков. Смешно поморщив носик, Элеонора покачала головкой, взяв с себя обещание больше не повторять взрослые ругательства. Вот так вот, шарахаясь от каждой тени, которые, впрочем, и не пытались шевелиться, девочка добралась до комнаты, где лежал ее отец.
"Он, наверное, спит", - вполне справедливо решила Элли (в конце концов, ночь на дворе), а потому, чтобы, не дай бог, не разбудить папу, дверь она открыла медленно и осторожно, дабы та не скрипнула и не выдала ее присутствия. [STA]My fears close[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA]

+1

5

По нужде ли она пришла сюда? Нельзя было сказать однозначно.
Да, на первый взгляд это была обычная прихоть: ночь, метель и обжигающее холодом желание почувствовать, как снежинки разбиваются об её лицо, а не прорезают пустую, будто несуществующую оболочку. И случайная жертва в лице смертельно больного человека. Но так ли уж случайно всё происходящее в этом мире?
Не бывает добрых призраков, но кто сказал, что им чуждо сострадание? Хоть и не в том понимании, которое известно смертным. В конце концов кто, как не побывавший за чертой, лучше всего поймёт того, кто одной ногой уже в могиле? Просто избавить человека от мучений... Возможно. И получить полагающуюся плату за это. Всего лишь. А после раствориться без следа, будто её в этом доме и не было. Мужчина скончался во сне. Что может быть банальнее? Идеальная жертва... Только жертва ли это? Пожалуй, для него это будет спасением.
Нет, она не тешила своё самолюбие ложной мыслью о том, что совершает благое дело, но даже призракам порой хочется почувствовать себя вершителями чьих-то судеб. Особенно когда ты практически лишён возможности повлиять на этот мир и являешься его безмолвным зрителем.

Вьялица неспешно приближалась к постели спящего человека, не касаясь ногами пола. Подол платья послушно струился следом. Не было необходимости торопиться, ведь у них двоих ещё вся ночь впереди. Дыхание больного сбивалось, было тяжёлым и хриплым. Призрачная девушка сочувственно приложила ладонь к его покрывшемуся холодным потом лбу. Пожалуй, смысл в её обычных предосторожностях сейчас отсутствовал. Он и без того плох...
Невидимка задумчиво взглянула на единственное бывшее в комнате окно. За ним по-прежнему властвовала и бушевала метель. Хотя, кажется, что теперь она несколько начала утихать... Как будто затаилась в предвкушении.
Что-то сейчас будет.
Приняв сей знак на свой счёт, Калика бесшумно обогнула кровать, встав напротив окна, и очень низко наклонилась к мужчине. Её длинные полупрозрачные волосы, издающие слабое серебристое свечение, рассыпались по его телу, полностью скрыв за собой и лицо девушки. Она уже была готова упокоить мужчину с миром, когда до неё неожиданно долетели потоки другого воздуха, не бывшего в комнате, и принесли с собой ещё одно дыхание. Призрачная дева застыла в оцепенении.

+1

6

Едва ли ребенку было известно о том, что за непрошеная гостья в эту ночь гуляет по их дому, каковые ее намерения, кто она сейчас и кем была при жизни. Невдомек было пришедшей навестить отца дочери, что она может нос к носу столкнуться с той, чьими собратьями пугают непослушных детей и не менее непослушных взрослых.
Дверь была открыта практически бесшумно. Она не скрипнула, не выдала местонахождение, сохранила тайну ночной прогулки по дому; Элли заглянула в комнату, до боли вглядываясь в темноту. Помещение было наполнено звуками хриплого отцовского дыхания; за окном, как и полагалось, ворчала метель, позволяя необузданному холоду гулять по Агарде. Всполохи снега, то бьющегося в стекло, то отдаляющегося от него, были похожи на игру света с неимением оного - снежинки не светились, а жаль, потому что тесной комнатке не помешал бы источник света, который сможет разогнать ночной мрак. И девочка, опасливо оглянувшись назад, на коридор, снова повернула голову к родительской спальне, выглядывая из-за двери осторожно, разведывая обстановку.
Ее сердечко застучало быстрее, подстрекаемое волнением перед встречей (односторонней) с отцом, но в момент, когда Элеонора выглянула из-за двери, оно пропустило удар, а она сама на миг перестала дышать. Ребенок был готов увидеть обычную картину: купающуюся во мраке комнату, силуэт отца, лежащего под теплым одеялом, - вот только была ли верная дочь застать здесь не только папу, но и ту, кого сюда не звали? Вцепившись похолодевшими пальчиками в деревянную дверь и затаив дыхание, Элли молча и обескураженно наблюдала за тем, как через всю небольшую комнатушку буквально плывет по воздуху к ее отцу прозрачная дева в когда-то бывшем белым платье, чрез которое сейчас свободно просвечивало все скромное убранство родительской спальни. "Призрак!" - взорвалась на осколки в светлой детской головке мысль, на пару мгновений эгоистично затмевая разум собой; пошатнувшись, девочка прильнула к дверце, не сводя с привидения взгляда.
Какой невесомой была умершая незнакомка и какой опьяняющий был страх, пожаром вспыхнувший в душе Элеоноры. С каждой минутой он разгорался все больше и больше, застилая глаза, отдаваясь холодом в пальцах и дрожью в коленках. Мало ли историй про призраков? Ох, много, много свет их носит, а уж какие правдивы, а какие нет, никто опытным путем проверять (и опровергать в случае чего) не рвался. И сейчас одна из мертвых спокойно направлялась к Виттору, а уж с какими намерениями - одному Имиру известно. "Надо... Надо добежать до него раньше... Разбудить маму..." - Элли, кажется, уже и забыла, как дышать, попутно утешая себя подобными мыслями, хоть и знала, что не сможет. Не сможет в силу своего возраста и всеобъемлющего ужаса, завладевшего каждой крохотной частичкой ее тела и разума. Не каждый ребенок в ее годы осмелится пойти против своих кошмаров. Она и не осмелилась.
Волосы призрака разметались по отцовской груди, как только девушка над ним склонилась. Очередной вздох у Эл получился резким, испуганным, словно у пташки, делавшей последние глотки воздуха, - и в тот же миг дева замерла. Девочка поспешно укрылась за дверью, будучи готовой согнуться в три погибели, и закрыла себе рот ладошками. "Услышала! Она меня услышала!" Оставалось только надеяться, что привидение не двинется прямиком к ней. [AVA]https://pp.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA] [NIC]My fears close[/NIC]

+1

7

Малышке не спалось ночью, и Вьялица не могла её винить. Дурная по человеческим меркам погода, переживания за близкого человека, роковое стечение обстоятельств, в котором призрак сорвал себе главную роль... В конце концов дети всегда лучше взрослых ощущали колебания потусторонней материи, а открытый всему новому и неизвестному чистый детский разум не позволял им махнуть на странные события рукой с мыслью, что это всего лишь "показалось".
Девочка была совсем ещё мала, чтобы поступить в этой ситуации правильно, а о рациональном поведении речи и не шло, ведь даже прожившие не мало лет люди в таких ситуациях в большинстве своём очень сильно теряются. И это было призраку на руку. Возможно, с крошкой стоит просто... поговорить?
С неохотой оставив свою жертву: пусть мужчина никуда и не денется, но жизнь понемногу утекала из него с каждой минутой, - Вьялица выпрямилась в полный рост. Пускай и небольшой, но в сравнении с девочкой она выглядела довольно высокой. Интерлюдия страха распространялась по маленькой комнатке, накатывая на неё волнами, заползая в каждую щель, наполняя её целиком и полностью. Однако призрака не трогал этот аромат. С большим затруднением бестелесную нежить можно назвать хищниками. Они никогда не охотились ради пропитания, поддержания жизни, существования или просто с единственной целью не умереть, не быть стёртым из этого мира. Призрак - это уже нечто несуществующее, давным-давно погибшее и остающееся здесь лишь подобно воспоминанию. Уничтожить его было под силу лишь очень мощной магии. Но никак не отсутствию "пищи". А потому с могильным спокойствием, не питая к малышке никакой кровожадности, Калика неторопливо направилась к двери, за которой прятался перепуганный ребёнок.
Ты, главное, не плачь, - пронеслась случайная мысль в её голове.
Абсолютно беззвучно приблизившись к девочке со спины, Вьялица нарочито медленно подняла свою руку и почти опустила крошке на плечо, остановившись в паре дюймов. В конце концов у призрачной девушки не было изначальной цели вредить кому-либо ещё, кроме избранной жертвы. И она вовсе не собиралась вести себя как ополоумевший грабитель, который, будучи застигнутым на месте преступления, принимался вырезать всех случайных свидетелей. Кто будет пытаться поймать призрака? Кто её заподозрит? Кто вообще поверит маленькой девочке, невесть что увидевшей в кромешной темноте дома и услышавшей в протяжных завываниях метели? У страха, как говорится, глаза...
- Здравствуй, - раздался тихий, едва различимый шёпот над головой крошки. Голос призрака был печальным, как её бледное полупрозрачное лицо, и немного мелодичным. - Не нужно меня бояться, - добавила девушка после небольшой паузы. - Ты ведь храбрая малышка.
Калика задумчиво рассматривала светлую головку прямо перед собой, мягкие русые локоны и открытые детские плечики с нежной жемчужной кожей. Дыхание смерти ещё очень нескоро должно было настичь это дитя, и Вьялица не могла пойти против своей госпожи. А потому была уверена, что малышке ничего не угрожало.

+1

8

Время замерло в этой комнате, клубилось в углах, словно пыль, а если и тянулось, то медленно-медленно. Элли пыталась не дышать ровно столько, сколько позволили ей ее легкие, прежде чем девочка начала задыхаться и все-таки решила вдохнуть. В родительской спальне воцарилась тишина, прерываемая лишь вдохами и выдохами больного; девочка все еще не шевелилась, боясь ненароком привлечь к себе еще больше внимания, не подозревая о том, что уже давно это сделала лишь своей неосторожной прогулкой по родному дому.
Она и не знала, где сейчас призрачная дева, да и хотела бы знать? Вновь высунуться из-за двери было страшно, и страх был лишь подстрекаем мыслями о том, что же может сделать с ней приведение, и домыслами о кровожадности этой расы. Перед голубыми глазками, уставившимися в темноту коридора, пробегали сцены, в которых она и призрак были в главных ролях, а в ушах все звучал голос матери, повествующей очередную жуткую, на детский взгляд, историю. "Пусть она уйдет, пусть уйдет, пусть..." - словно молитву твердила про себя Элеонора, боясь оборачиваться и заглянуть своему кошмару в прозрачное лицо и не менее прозрачные глаза; она вся сжалась, став казаться еще меньше, чем была.
- Здравствуй.
Голос такой печальный, тихий и слегка завывающий, словно песня метели, которая воет где-то вдали. Голос, прозвучавший так близко.
- Не нужно меня бояться.
Ребенок замер на месте, вопреки убеждению ночной гостьи продолжая бояться; сердечко стучало так сильно, что девочке на миг показалось, будто весь дом только и делает, что утопает в звуках его биения. На секунду она испугалась, что это может услышать мать, что она может прийти сюда - и что же тогда делать? Увы, Элли не была призраком, чтобы моментально скрыться с места преступления; а потом же эта мысль ее оставила, ибо ее затмил ужас перед той, что находилась прямо за детской спиной.
- Ты ведь храбрая малышка.
"Храбрая..." Похвала, любое теплое слово - они могли придать сил не только рослому да закаленному жизнью мужику, что все свои взрослые годы пахал, как лошадь, а потому порядком устал, но даже и хрупкой малышке, только начинающей свой жизненный путь и не знающей еще всех тех забот, что знали взрослые. Затесавшись меж темнотою страха в душе, слова, произнесенные девой, посеяли свет, разверзший мрак. Холод хоть и немного, но отступил, дав слегка расползтись теплу по словно бы оледеневшему телу; Элеонора все еще нервно сглотнула, подрагивая. Она все никак не могла решиться на то, чтобы повернуть голову, боковым зрением наблюдая за краем неподвижно застывшего в малом расстоянии от нее призрачного тела, вблизи казавшимся белым-белым, словно снег за стенами дома, который так заботливо разносит повсюду метелица.
Принять решение все-таки обернуться ей было непросто, как и справиться с желанием убежать к матери и забиться к ней под бок, словно котенок, которого испугали и загнали собаки. Эта мысль была столь соблазнительна: разом покончить с тем, что приходится видеть свой оживший кошмар, дать призраку совершить то, что она хотела сделать, прежде чем ее прервали... Но среди всех чувств затесалось и еще одно - боязнь за болеющего отца, с которым дева хотела совершить... что-то наверняка крайне неприятное. И этот страх уже за родного человека приковывал к месту не меньше, чем оцепенение перед мертвой душой. И все же, мелко вздохнув, Элли медленно-медленно, рывками повернула голову к привидению, а узрев же около своего плеча ее прозрачную руку, отшатнулась, словно ее кипятком ошпарили.
- Н-не трогай! - шепнула девочка, пытаясь сделать так, чтобы голос меньше дрожал; получилось очень даже паршиво. Мало ли, что с ней хотела сделать эта незнакомка. Вдруг возьмет и утащит с собой... куда-нибудь? "Живой не дамся!" [AVA]https://pp.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA][STA]My fears close[/STA]

+1

9

Долго... слишком долго тянулось томительное ожидание. Вьялице уже начало казаться, что девочка никогда не обернётся. Да, взглянуть своему страху в глаза - дело отнюдь не простое и требующее весомой доли мужества. Но неужели малышке не было даже любопытно увидеть вблизи их полуночную гостью? Несвойственное Калике нетерпение проявлялось в устойчивом желании ускорить события, обойти девочку, присесть перед ней, чтобы их лица находились на одном уровне, и заглянуть в её искренние испуганные глазки. Но нет, что-то подсказывало призраку, что столь явное форсирование вызовет у ребёнка лишь желание убежать, а бежать она будет единственным путём - в отцовскую комнату и конечно же разбудит дорогого папочку. Впрочем, если она и сейчас пожелает скрыться от своего ночного кошмара, то путь к отступлению был отрезан призрачной девой, а значит, крошка унесётся на всех порах к маме, и тех нескольких секунд Вьялице хватит, чтобы завершить начатое и исчезнуть с глаз долой.
Но это было бы слишком скучно... А жизнь призрака и без того ужасно уныла и монотонна. Хотя сложно назвать весельем разговоры с перепуганной малышкой, но тем не менее это вносило хоть какое-то разнообразие в устоявшийся порядок вещей, когда ты просто крадёшь жизни, кончаешь страдания тех, кто одной ногой уже на другой стороне, даёшь вечность тем, кто невыразимо устал скитаться по этому миру... Вьялица никогда не пыталась со всей серьёзностью и осознанием объяснить себе, зачем же она это делает. Даже лишившись всех оков, даже имея возможность спокойно существовать без жертв, она всё равно находила их. Возможно, в этот раз ей предоставился тот самый случай пролить свет на смысл своего существования? И Калика в глубине души жаждала услышать ту самую истину о себе, что покоится на устах младенца. Да вот только её надежды, вероятней всего, были напрасны. Что может дельного сказать ребёнок, дрожащий от страха как осиновый лист на ветру? Скажет ли она вообще уже хоть что-нибудь?!
К удивлению и довольству почти отчаявшейся невидимки светловолосое чудо нашло в себе решительные силы не просто оглянуться, но и отскочить в сторону, стоило крошке увидеть бледную полупрозрачную руку с длинными тонкими, будто кости, обтянутые лишь кожей, пальцами. Вьялица была обрадована, что её предположение оказалось верно, и девочка обрела храбрость противостоять ужасу в сердце и призраку в своём доме. Калика не спеша опустила ладонь и наклонила голову набок, даже несколько сильнее, чем того позволяла бы обычная человеческая шея. Волосы свесились вертикально за её плечом длинными прямыми нитями, отдававшими неуловимыми искорками, словно облепленное снежинками покрывало. В глазах появились призраки любопытства.
- Не буду, - шелестящим шёпотом ответствовала крошке девушка, не двигаясь с места. Старательно подбирая слова, она продолжила свой разговор с ней: - Я пришла не к тебе. Не к твоей любимой мамочке, и не к твоему брату. Меня интересует только один человек в этом доме. И... для тебя ведь не секрет, что ему осталось совсем немного, верно? Посмотри на него. Видишь эту мертвенную бледность на его лице? Это метка самой смерти, означающая его приближающийся конец. Прислушайся... Слышишь? Дыхание, такое тяжёлое и хриплое. Да, он пока держится, но с большим-большим трудом. Он еле дышит. Его лёгкие и всё его тело заполняет невыразимая мучительная боль. Неужели тебе его не жаль? Неужели ты не хочешь, чтобы папочка перестал страдать и наконец улыбнулся? Подумай о маме. Ты же видишь, как ей тяжело поддерживать в нём едва тлеющую жизнь? Она выбивается из сил, но это не приносит никакого результата. Она почти перестала дарить свою любовь вам - её детям. Она вечно печальна и загружена. Тебе не жаль и её?
Вьялица ненадолго замолчала, словно давая ребёнку время осмыслить её слова, и продолжила с бо́льшим одухотворением:
- Я пришла сюда, чтобы прекратить ваши мучения. Чтобы отвести твоего отца в другой мир, где ему будет хорошо. Он будет оттуда наблюдать за тобой и улыбаться, так... тепло-тепло. Как когда-то раньше. Ты же помнишь? А твоя мама вздохнёт с облегчением и всю свою заботу подарит тебе и твоему братику. Ты ведь этого так желаешь, правда? Позволь же мне помочь вам. Позволь мне...
Голос призрака совсем затих, а сама полупрозрачная фигура продолжала взирать на девочку с глубочайшим сожалением и печалью.

+1

10

Как колотилось сердце! Ей-богу, оно билось в груди как пташка бьется в своей клетке и силится вырваться. Желание сбежать, укрыться, спрятаться в объятиях матери усилилось, но девчонка стояла, как вкопанная, лишь дыша быстро-быстро, как загнанный в угол зайчик, смотрящий в глаза волку. Но волк - а вернее, волчица, прозрачная, пришедшая сюда на мягких лапах метели, - оставался недвижим; призрачная дева не собиралась, кажется, и вовсе причинять вреда испуганному ребенку. Напротив, она послушно опустила ладонь и не предприняла никаких попыток двинуться в сторону напряженно следящей за каждым ее движением Элли. "Подумать только, она была когда-то... живой?" - девочка разглядывала прозрачный силуэт, пытаясь представить, какой была ее ночная гостья при жизни, непроизвольно отмечая про себя, что она оказалась весьма красивой. Ну, насколько это можно было судить по ее нынешнему облику.
Едва незнакомка заговорила, Элеонора вжала голову в шею, настороженно вслушиваясь в ее голос, который был похож на шепот ласкового летнего ветра. Дева говорила будто бы с усилием, подбирала слова, дабы девочка ненароком не сорвалась с крючка и не сбежала прочь. Хотя насчет последнего можно было бы и поспорить: да что ей до очередного ребенка, которых на свете пруд пруди? Тем не менее, осторожность в ее словах присутствовала, хоть и не совсем различалась детским слухом; застыв, словно ледяное изваяние, ребенок слушал призрака, с усилием гася в себе вспыхивающий вновь и вновь страх.
- Посмотри на него. Видишь эту мертвенную бледность на его лице?
Элли заставила себя перевести взгляд на окутанного покрывалом беспокойного сна отца, и на миг в ее глазках полыхнула неприкрытая любовь; девочку захлестнула волна нежности к родителю, но тут же эту светлую эмоцию заглушила другая, более мрачная: боязнь. Осознание того, что дева, внезапно, оказалась права, больно вдарило в голову. "Вижу", - мысленно согласилась девочка, на какие-то секунды побледнев (хотя, казалось бы, куда уж бледнее-то?), и продолжив слушать ночную гостью без намека на шевеление.
- Прислушайся... Слышишь? Дыхание, такое тяжёлое и хриплое.
"Слышу..." - Элеонора взглянула на призрака уже с тревогой, догадываясь, что она может сказать ей, и поняла, что вовсе не хочет этого слышать. Но увы, немой мольбе в глазах незнакомка не вняла, нанося точные удары в сердце своими словами, произнесенными безо всяких эмоций. Душа, потерявшая, казалось, абсолютно способность ощущать, чувствовать, так легко управлялась с составлением предложений, весь смысл которых впивался в душу уже чужую острыми иглами. Замерла, затихла - и вновь продолжила добивать выбранную жертву. И самым обидным, самым печальным было осознание того, что все сказанное ею - правда, и дева не брезгует метить прямо в нужную цель, дабы метнуть очередное слово, что было острее ножа.
Девочка отступила назад на пару шагов, смотря на призрака сквозь застилавшие глаза слезы. Да что ж такое, они всегда не вовремя - Элли быстро смахнула с ресниц соленые капельки, не желая выглядеть слабее, чем она есть, мотнула головой, отчего ее светлые волосы разметались и вновь упали на плечи. Она была в ужасе. А вообще, какой ребенок в ужасе не будет, предложи ему кто согласиться на убийство собственного отца? Несмотря на то, что в словах девушки и сквозила правда - как бы жестоко не звучало, но всем будет только легче после того, как семья лишится больного члена семьи, - принять такое отнюдь не детское решение любому было бы сложно. Детский взгляд вновь метнулся к больному; сделав пару испуганных, робких шагов вперед, девочка обошла призрака и остановилась напротив старого шкафа посредине комнаты, не сводя с отца глаз. Ей совсем не хотелось в столь юном возрасте лишаться одного из родителей, но тот кашель, которым папа захлебывался каждый день и, бывало, всю ночь напролет, ужасал и протрезвлял отравленное немыслимой и чистой любовью вкупе с верой в то, что отец выкарабкается, разум.
Она стояла в самой середине укутанной мглою родительской спальни; тень ее застыла, равно как и сама Элеонора, и время застыло, и мир, кажется, тоже перестал шевелиться. Здесь только она, маленькая девочка, и призрак, которые решают судьбу взрослого человека. Не в силах так быстро принять никакого решения, Элли, закусив губу, обратилась к стоявшей позади нее призрачной деве, не оборачиваясь к ней:
- Расскажи... расскажи мне о смерти, - по бледной, не тронутой румянцем щеке скатилась одинокая слеза; сглотнув, она добавила, подивившись тому, как дрожит голос: - Ему будет больно? [STA]My fears close[/STA][AVA]https://cs7062.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA]

+1

11

Пристально, не отводя взгляда, Вьялица следила за своей слушательницей и невольным зрителем сего в полной мере драматического спектакля. Ей было непривычно так внимательно наблюдать за живым человеком, подмечать его реакции и пытаться предугадать будущие действия. В конце концов призраки в этом никогда особо не нуждались. Как и в общении в принципе. Но в этот раз события приняли иную и занимательную форму, а потому девушка не всегда правильно предполагала, о чём думает малышка. Сперва она подчинялась её холодным речам, присматриваясь к больному мужчине, затаивая своё дыхание, чтобы услышать его хрипы. Калика чуть было не начала мнить себя кукловодом, который с лёгкостью повелевает жалкими смертными в их обыденных желаниях и примитивных чувствах. Но велика ли заслуга - обвести вокруг пальца ребёнка? К тому же ей совсем не хотелось ассоциировать себя с теми, от кого она с такой старательностью бежала, - с некромантами. Вот уж настоящие повелители марионеток. В довершение всего нельзя было сказать, что призрак не верил в свои собственные слова... Скорее наоборот. Ей всегда удивительно легко давалось убедить себя в искренности любых своих слов, любой выдумки и ерунды, а после с той же откровенностью рассказывать об этом остальным. Так что теперь она предпочла ощущать себя с малышкой на равных. Как два вольных собеседника.
Но вот на глазах девочки выступили слёзы, а сама она попятилась. Неужели перегнула палку? Призрачная девушка выпрямилась, продолжая столь же тоскливо созерцать крошку и ожидая, что та сейчас развернётся и побежит к маме, но вопреки её предположениям, бесстрашное, вернее поборовшее страх, юное создание встряхнуло волосами и направилась прямиком к отцу, без заметной дрожи пройдя мимо призрака. Вьялица проводила её своим пристальным взглядом, в котором едва заметно мелькнуло уважение. Тем временем малышка остановилась к ней спиной, словно бы взаправду поверив словам нежити о том, что её не тронут, чему Калика тоже немало поразилась, и заговорила с призраком.
Вьялица не двигалась с места, лишь неторопливо развернулась к своей собеседнице всем телом. Не спеша отвечать, она взглянула в окно. Метель уже практически совсем угасла за стенами дома, лишь изредка взметались небольшие облачка снега остаточным ветром. Лунный свет попадал в комнату, оставляя за девочкой длинную тень, которая почти касалась ног Калики, а сама призрачная девушка в нежных тусклых лучах стала переливаться и сверкать ещё ярче. Наступившая всюду тишина застыла вместе с ними. Они словно бы были целой увековеченной картиной, персонажам которой уже больше никогда не суждено было совершить ни единого движения.
Однако громкий кашель, словно хруст сухих листьев и палок, нарушил объятия мертвенного спокойствия. Вьялица не сводила глаз со светлой детской головки, но этот звук будто дал ей сигнал начинать свою речь.
О смерти? Смерти... Вспомнить же, как это было. Когда это было? 80 с лишним лет назад? Сколько же давно...
- Знаешь ли ты, что смерть - это всего лишь переход? Не конец и не забвение, как боятся некоторые глупые люди. Это может быть переход в другую форму - как я, к примеру, как вампиры или прочая нежить. Сие означает, что в этом мире у человека ещё остались незаконченные дела, какая-то миссия, которую он теперь сможет выполнить в новом облике. Также может быть переход в другое время, когда душа возрождается спустя какой-то промежуток в новом теле и в другом времени вершит свои дела. А может быть переход в другое пространство. Что там - никто не знает. Другой мир, земли благословения и искупления или просто бескрайний космос? Но говорят, что умершие наблюдают оттуда за живыми и ниспосылают им всяческие блага, если эти люди были им близки при жизни. Папочка тебя не забудет, можешь не страшиться.
Что же до самой смерти, она выглядит для каждого по-своему. К тем, кто её боится, приходит ужасное костлявое существо, зачастую перерезая им горло своим лезвием. Ожидающие естественного конца видят перед собой пухлую румяную старушку с ароматом булочек и земляничного чая. С последним чаепитием они покидают этот мир. А люди... обречённые...
- Вьялица медленно перевела взгляд на больного человека и снова вернулась к девочке, - Они видят перед собой грустные и понимающие глаза и протянутую в помощи руку. Их провожают, и они, с тоской оглядываясь, медленно уходят в иное существование.
Призрак замолчал, опустив ресницы. Она поведала девочке это всё со слов прочих людей, видевших свой конец, но собственную кончину так и не решилась описать. Незачем такой малышке знать, какую смерть видят самоубиенные. Но её ответа ждал ещё один вопрос ребёнка.
Больно ли? Что я чувствовала? Ледяной холод и бездонную пустоту. Всепоглощающий страх. Нескончаемые терзания. Но...
- Этот человек уже болен. Дикая боль поглотила его целиком. Как думаешь, что он будет чувствовать, когда все его страдания разом прекратятся? Их снимет, как лёгкой рукой. И он, наконец, сможет вздохнуть без мучений и полной грудью. В последний раз.
Вьялица опустила голову, невидяще глядя на стелющуюся по полу длинную тонкую тень. Все эти воспоминания немного взволновали её, но нужно было подумать о ребёнке. Да и все эти разговоры не прибавляли жертве сил и не отнимали его мучений.
- Послушай, - ещё тише заговорила девушка, вглядываясь в русые локоны малышки, - Я знаю, как тебе страшно и тяжело. И я не хочу делать этого на твоих глазах. Почему бы тебе не вернуться в свою комнату и досмотреть сны на эту ночь? Непогода больше не потревожит тебя. А когда поутру ты проснёшься... Всё будет хорошо.

+1

12

Холодно. Да, было холодно и грустно. Хотелось вздохнуть и забиться в уголок, чтобы там дать волю слезам, в то время как прохлада в доме почти ласково обнимала за плечи и морозила босые ножки. Метель за окном стихла, спрятав свое снежное покрывало, и выпустила на темное-темное небо луну, которая тут же с интересом заглянула в окно. Девочка бросила взгляд на свою длинную, причудливую тень, которая тянулась от самых ее ног и заползала на стену, в свою очередь смотря на Элли своими невидимыми пронзительными глазами.
Время, казалось, было тягучим, словно мед, а потом и вовсе стало неподвижным, как вода в луже, и прозрачным. Ни одна из трех фигур, находящихся в комнате, не шевелилась, словно боясь нарушить хрупкую тишину и оцепенение. О, они были картиной! Картиной, чьей художницей была сама Жизнь, полотном, что никогда и ни за какие деньги ее обладательница не продала бы абсолютно никому. Этот памятный миг навсегда остался в двух разумах - в живом и мертвом; и кто знает, сколько бы они еще позировали стервозной и изменчивой пересмешнице, если бы молчание не было разбито на осколки тяжелым мужским кашлем, заставившим совсем еще юную дочь, которой предоставили решить судьбу своего отца, дрогнуть и слегка повернуть голову к нему.
И следом, словно по сигналу, раздался шелестящий шепот призрачной девы, начавшей свое новое повествование. Ребенку не было надобности к ней оборачиваться, чтобы слышать лучше - в сонной неподвижности дома каждое слово звучало ясно и понятно. "Вампиры?" - непонимающе повторила сама себе Элеонора, будучи еще совсем не наслышанной о кровопийцах, кровожадных монстрах, ставших заложниками своей жажды. <<Но говорят, что умершие наблюдают оттуда за живыми и ниспосылают им всяческие блага, если эти люди были им близки при жизни. Папочка тебя не забудет, можешь не страшиться...>> Как сладко это прозвучало, какой трепетной была мысль о том, что отец не уйдет просто так в никуда! Как умело орудовала девушка словами, точно зная, куда бить и чем - девчонка начала уже колебаться в своем решении ни за что не дать ей, призраку, подступиться к родителю, боясь того, что как только человек умрет, все его воспоминания о жизни на земле окажутся стерты. Сама-то она никогда бы не забыла того, благодаря кому жила и имела возможность видеть мир; такой мысли в свою светлую головку ребенок даже не впускал.
Незнакомка начала повествовать о том, какой же предстает Смерть пред разными людьми, и Элли, заинтересовавшись, повернулась к призраку. Слегка нахмурившись и втянув голову в плечи - было холодно, - девочка стала похожа на нахохлившегося воробушка, которого пробуждение застало поздней ночью, да еще и в морозец. Костлявая старуха с тростью? "Жуть!" Старушка, что пахнет булочками и чаем? "Ах, мамочки, как же слюнки-то текут!.."
Рука помощи. Силуэт, что провожает в иной мир тех, кто уже обречен. Девочка поморщилась, заслышав за спиной кашель отца, передернулась, но более-менее успокоилась. Значит, ее папу не поджидала в темноте старушка, опирающаяся на косу и готовая в любой момент - о ужас! - перерезать ему горло. Она, правда, никогда не знала, боялся ли Виттор смерти, потому что не возникало желания спрашивать, а спросить Элеонора, как и любой ребенок, могла что угодно и повода для этого ей не требовалось вовсе. Снова глянув на замолкшую деву, девочка стала разглядывать ее вновь, напряженно ожидая следующих ее слов. Переливаясь в лунном свете, сверкая, словно сотня, нет, тысяча звезд или снежинок, которые по чьей-то безумной воле оказались слеплены в женский силуэт, она застыла на одном месте, прекрасная в своей неподвижности. Где был тот детский страх, тот ужас, который Элли испытала, когда заглянула в родительскую спальню? Он никуда не делся, превратившись в недоверие и оказавшись нагло спихнутым со своего почетного престола в душе подлинным удивлением и завороженностью. Ребенок почти боялся дышать, думая, что одним только своим легким выдохом сможет сдуть прозрачный силуэт.
Когда незнакомка вновь начала говорить, удивление на детском личике сменилось настороженностью. Призрак, что только что говорил о том, как легче станет отцу Элеоноры после того, как все его страдания закончатся, сейчас вполне открыто выпроваживал девочку из комнаты. Страх вновь змейкой сжал душу, но Элли не могла не признать, что мысленно уже согласна была оставить смертельно больного отца на попечение ее ночной гостьи. Так почему же было так сложно сдвинуться с места, а уж медленно кивнуть в знак молчаливого согласия - тем более?
- А... - девочка запнулась, все не решаясь задать последний вопрос. Набравшись сил, она сглотнула и шепнула: - Что ты сделаешь с ним? Ему правда будет... хорошо? И там его больше ничто не потревожит? [STA]My fears close[/STA][AVA]https://pp.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA]

+1

13

Заворожённый взгляд девочки, не сводившей с призрака глаз... Она выглядела словно бы загипнотизированной. Вьялица перестала смотреть на неё, чураясь такого напряжённого внимания, будто пыталась оградить себя в своей мёртвой пустоте. Незачем юному, дышащему жизнью существу окунаться в её мир, да даже прикасаться кончиками пальцев к трепещущему от бесшумного дыхания дымчатому силуэту. Калика вспомнила свою руку, замершую в нескольких мгновениях над детским плечом. Эти мгновения тянулись для них обоих неизмеримо долго. Вечность. И в то же время люди не живут вечность. Но они существуют сугубо здесь и сейчас. Маленькое взволнованное личико против окна, укрытое тенями ночной комнаты, вдруг представилось призраку ликом самой жизни, что безмолвно взирал на неё, до последнего сражаясь за участь своего отца. Пускай со стороны это и выглядело лишь как глупые вопросы несмышлёного и напуганного ребёнка, призрачная дева слишком хорошо понимала, чего стоит малышке говорить со своим воплощённым страхом, цепляться за любые ниточки, оттягивающие кончину родного человека, пускай она явно проигрывала, убеждать себя, что всё будет хорошо, сражаться с самой собой. Не было сомнений в том, что из этой крошки вырастет отважная и сильная духом женщина. Вот только сперва, жаль, конечно, что в столь нежном возрасте, ей предстояло усвоить один урок: в битве силы против времени побеждает всегда время.
Вьялица неспешно двинулась вперёд, к мужчине, но остановилась напротив девочки, медленно поднимая руку ладонью вверх. Её призрачное платье струилось следом по полу, пока не замерло у самых ног. Две фигуры стояли рядом в белоснежных лунных лучах, и одна из них была лишена тени. Сколько ещё оставалось больному человеку, не явись она в эту ночь? Немного, определённо. Не заберёт она, заберёт другая... Но случайностей не существует. Ни на этом свете, ни на том.
- Похоже, в этот раз смерть избрала меня своей рукою, - ответила девушка на вопрос малышки. - Я провожу его, - кивнула она. - Но ты... - призрак наконец пристально взглянул на девочку, давая ей ощутить всю важность предстоящего задания, - ты должна верить, что твоему папе будет хорошо, куда бы он ни попал. Продолжай верить в него даже после его смерти, и он о тебе ни за что не забудет. Не давай жалости завладеть тобой и никогда не проси папу вернуться. Тогда его больше ничего не потревожит.
- И ещё... - Вьялица сильно наклонилась вперёд, так, что её губы оказались рядом с ухом малышки, а полупрозрачные волосы вновь рассыпались по полу. Она чувствовала, что девочка вот-вот внемлет её словам, находясь на последнем рубеже, который Калика помогала ей перешагнуть, а потому решила предостеречь, дабы уйти совсем уж бесшумно. - Никому не говори, что ты видела... смерть.

+1

14

Вдох. Выдох. Снова вдох. В гробовой тишине спящего дома звуки разлетались повсюду, забиваясь в каждую щелочку. И снова молчание, снова! Томящее ожидание ответа от полупрозрачной незнакомой фигуры, что пропускала чрез себя лунный свет, сжимало грудь и не давало спокойно дышать. Элли молча выжидала, но чувствовала, что может просто не выдержать накалившейся обстановки, а как только девушка двинулась вперед, чуть дрогнула, но не отступила назад, слыша позади себя неровное дыхание отца. "Он умирает..."
Словам незнакомки, адресованным девочке, та внимала безропотно, без шевеления. Она застыла, словно изваяние, прожигая недоверчивым взглядом призрака. Но в детстве недоверие было так легко подавить - достаточно было знать, куда и как бить, чтобы задушить чувство, змейкой обвивающееся вокруг души. И дева знала, что говорить, чтобы убедить ребенка в том, что бояться абсолютно нечего ни ей самой, ни ее папочке. А мысль о том, что последнему будет намного лучше, чем сейчас, никак не давала покоя, как и совсем не детские раздумья о том, а какой он - другой мир, куда уходят души таких честных и работящих людей? Быть может, они попадают в бескрайнее поле, каких в округе Агарды отродясь не водилось, где ветер ласково треплет травы? И там пахнет, наверное, полынью пахнет, заманчиво мелькают синие головки васильков, и мягко касаются тела верхушки ковыля. Элеонора почувствовала эти запахи словно бы наяву, а на какой-то краткий миг ей почудилось, что что-то мягкое щекочет ее руку, но, опустив взгляд, она ничего не увидела.
Откуда она знала эти запахи, это ощущения? Почему жила порой мыслями о ковре из полевых трав? Однажды отец приютил в их доме травника-лекаря, пришедшего откуда-то, где не было вечных льдов - лишь зелень, угасающая только в осенне-зимний период и вновь вздымающаяся из-под снега весной. Он пах - девочка как сейчас помнила - полынью и почему-то медом. Разложил травы, показал их любопытной, привыкшей совать свой нос в чужие дела, Элли, дал даже понюхать, рассказывая при этом о своих путешествиях. Отец тогда еще щекотал любимой дочери щеку ковылем, но... Совсем другая история.
Просьба призрака не тревожить отца своей печалью была... трудновыполнима. Может быть, не столько даже для ребенка, сколько для матушки, верной и любящей жены. Девочка с тревогой подумала о Вивиан - что же с ней станется после смерти папочки? - и хотела было открыть рот, чтобы задать вопрос, но не успела - дева склонилась к ней, почти касаясь губами детского ушка. Ребенок не ощутил абсолютно никакого дыхания или даже намека на него, равно как и не было у призрака тени, что заставило слегка неуютно поежиться. Шутка ли - говорить с тем, кому не нужен воздух, с тем, кто давно потерял свое родное тело?
- Никому не говори, что ты видела... смерть.
Шепот в последний раз разбился на куски и стих, уступив место тишине вновь. "Да кто мне поверит?" - даже слегка обиженно подумала Элли, понимая, что никто не воспринимает слова детей всерьез, зная, как хорошо работает фантазия в этом возрасте, как горазд ребенок на выдумки с целью привлечения внимания. Нет. Она не скажет. И девчонка метнулась бледнолицей тенью к отцу, в последний раз сжимая в своих ручках его широкую ладонь, прижимая ее к колотящемуся сердцу и шепча слова прощания.
- Не делай ему больно, - произнесла она, твердо взглянув девушке в лицо, прежде чем выскочить из родительской спальни как можно быстрее, чтобы не дать разгореться в груди желанию остаться рядом с отцом. Она оставила его наедине с призраком.

Пробравшись обратно в комнату, Элеонора метнулась прямиком к постели матери, залезая к ней под одеяло. Почувствовав родное дитя под боком, Вивиан сонно пошевелилась, обнимая дочь и прижимая ее, замерзшую и расстроенную, к своей груди, зарывшись носом в светлые волосы. За окном все еще плясала в обнимку с ветром ночь; девочка закрыла глаза.
Кажется, сегодня она столкнулась со своими кошмарами лицом к лицу... [STA]My fears close[/STA][AVA]https://pp.vk.me/c629427/v629427587/1823c/DpCCx1y9Nos.jpg[/AVA]

+1

15

Малышка, отчаянно храброе и испуганное дитя, уже давно убежала, тихонько стуча босыми ножками по полу, в свою комнату, к живым и здоровым матери и брату. А Вьялица всё также неподвижно стояла с отрешённым взглядом в никуда. Перед глазами застыло это одухотворённое, наполненное настоящими и такими человеческими эмоциями лицо. Оно словно бы светилось, но не тем мертвенно-бледным подлунным светом, что сейчас отражал призрак, а истинно-солнечным, ярким и слепящим для нежити. И Калика наконец поняла. Поняла цель своего визита, осознала смысл всех тех убийств, что уже были и ещё будут на её руках, обрела понимание своей неживой сути. Может, потому госпожа Смерть и сделала её своей дланью, чтобы давать дорогу своей сестре - Жизни? Расчищать перед ней путь и давать шанс тем, кто ещё дышит полной грудью, дабы они не останавливались, не цеплялись за обречённых, а смело шли вперёд, пусть и со следами грусти и утраты в душе... Души. Кто распоряжается ими? Не люди и даже не более могущественные расы, так уверенно вершащие судьбы, - они всего лишь уничтожают тела. Не боги, указывающие путь, - они всего лишь дают направление и выбор. И даже не смерть... Хозяйка всех мёртвых, даже она не смогла перекроить душу когда-то такой же живой и, пусть и печальной, но также полной чувствами, страхами и надеждами маленькой и преданной, любящей служанки. Только жизнь.
Наша жизнь, которую мы творим сами, лишь она и определяет, какой станет душа. И далеко не смерть наносит на эту душу раны. Что этой маленькой девочке до совершенно незнакомого ей призрака - уже мёртвой души? Но человек, который жил, который был ей так близок, - именно его уход оставит ей незаживающую ссадину. Забыть о нём? О нет, для неё это невозможно. Но принять своё горе и дать ему уголок в своём сердце - вот чего от крошки хотела Вьялица. Вот чего бы она хотела от своих родителей... Странно было вспоминать о них теперь, когда они уже давным-давно мертвы и наверняка до самого своего конца ненавидели кинувшую их дочь, которая даже не потрудилась попрощаться. Но это всё прошлое. И служанка, и дочь - в прошлом. Сейчас она была лишь прозрачным силуэтом. Отпечатком в пространстве и времени чей-то неупокоенной души. И ей предстояло завершить начатое.
В своей завораживающей медлительности, переливаясь брызгами света так, будто облачилась в наряд из лунных лучей, она поплыла над полом к постели больного. Взгляд опустился на раскрытую ладонь мужчины, которую только что так трепетно сжимала переполненная скорбью девочка. Вьялица наклонила голову, словно бы в странном поклоне, приветственном и приглашающем, как перед последним вальсом.
- Я не отниму её у тебя, - прошептала одними губами дева, глядя на его дрогнувшие пальцы. - Как и тебя у неё.
И взяв его за другую руку, призрак застыл перед окном недвижимым силуэтом, воплощённым обликом времени. Посыльный смерти... Забавная роль.
Луна медленно уплывала за грань горизонта, забирая с собой сказочный свет. Подобно тому, как бледнели и становились почти невидимыми контуры призрачной фигуры, начинало светлеть небо, становилась прозрачной ночная шаль, сотканная из темноты из звёзд. Казалось, минуты лениво перетекали в часы, пока смерть прокрадывалась к своему одру. Но, наконец, в застывшей тишине раздался глубокий и чистый вздох, будто резкий и смелый порыв ветра за окном, ознаменовавший собой конец страданий в этом маленьком неприметном доме. Запрокинув голову, Вьялица почувствовала, как её наполняют силы. К её удивлению, в человеке ещё билась, как птичка о прутья клетки, жизнь, которую призрак теперь заставил иссякнуть. Борец, - с грустью подумала Калика, отпуская руку умершего. - Как и твоя дочь.
Прощай. И покойся с миром.
Она развернулась лицом к окну и невидимой проникла сквозь стену наружу, в объятия родной стихии - холода, ветра и безмолвия. Проходя мимо спальни, в которой на разные лады шумели три дыхания, она молчаливо воззрилась на девочку и... растворилась в воздухе. С этой малышкой призрачная девушка не прощалась. И она сама не могла объяснить причины. Но раз так, то, значит, это кому-то нужно. Может даже властительнице душ - жизни?

+2


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Ночь, полная детских страхов