http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Меж двух зол


Меж двух зол

Сообщений 1 страница 39 из 39

1

Участники: Алиса Коварейн, Ролло, Элеонора Аморе.
Время: Около полутора лет назад, середина осени.
Место: Леммин
Сюжет: Увы, возвращение в Леммин опять повлекло за собой череду неприятностей у Элеоноры: денег почти не осталось, а тут еще и Роуз, что увязалась за ней, сумела серьезно заболеть. Торговля сейчас не кажется девушке таким уж выгодным занятием, и та берется за заказанное ей убийство, чему абсолютно не рады ни Тьма, ни Свет, присутствующие в этом спектакле в облике вполне себе живых людей.

0

2

Иногда жизнь – это отвратительно скучная штука. Вот как сейчас. Я надеялась, что мое пребывание в этой таверне сегодня не будет омрачено ни чьим наглым присутствием, разрывающем мои любовные отношения с бутылкой дешевого вина. Но, видимо, пересмешнице мало того, что одна слегка безумная темная и так уже сильно раздосадована тем, что очередная ниточка завела в тупик.
Ей захотелось проверить предел моего терпения. А его и так оставалось подозрительно мало. И когда чья-то рука легла на мою голову, нагло трогая волосы, я уже была не в силах сдерживаться. Тьма рванулась изнутри, хищно срываясь с кончиков пальцев и опутывая руку неизвестного пока еще полудурка. Он пискляво взвизгнул, не ожидая такого проявления «радости» от совершенно обычной на первый взгляд девушки. Все его попытки выдернуть руку из хищных лап тьмы были бесполезны, а его самообладание улетучивалось с каждым мгновением этой борьбы.
Я медленно встала и развернулась к нему.
Дворянчик вшивый. Дико вращает глазами, пытаясь выдавить из сведенного ужасом горла хоть что-то вразумительное. Ненавижу ублюдков вроде него. Всех ненавижу!
-К-к-кто т-т-т-ы?! – наконец смог он задать столь животрепещущий вопрос, выбивая чечетку зубами.
-Твоя мучительная смерть, гаденыш, - прошипела я, хватая его за горло. Острые когти впиваются в нежную кожу шеи, медленно взрезая эту бесполезную преграду, отделяющую его мясо от внешней среды.
Тьма уже распустила свои хищные щупальца, перестав держать его руку. Но ему сейчас уже было явно не до этого. Обоими руками он пытался остановить медленно погружающиеся в его плоть мои пальцы. Кровь текла тонкими струйками, покрывая его дорогие одежды багровыми брызгами. Я бы насладилась этим видом, если бы… Если бы это была достойная жертва. Интересная.
А это был самовлюбленный дворянчик, никогда не знавший отпора. И, встретив его, он был не в состоянии совладать со страхом. И с собой. Мокрое пятно между ног кричало о том, что этот идиот наконец понял, во что ввязался. Но уже было слишком поздно… Для него.
-Сеньор Андреас! – закричали какие-то два солдафона в форме с гербами, так похожими на тот, что на камзоле бедняги, трепыхающегося в моей руке. – Чт-то происходит?!
-Тьма зашла к вам в гости! – хрипло сказала я, дико усмехаясь.
Сильным ударом я отталкиваю человечка, названного сеньором Андреасом, от себя, оставляя кровавый кусок мяса себе на память. Его тело дернулось еще раз и затихло, заливая кровью из порванного горла дощатый настил пола. Я рассмеялась, кинула ошметок дворянина одному из его охранников, интуитивно поймавшем его и тут же бросившим прочь. Тьма заплясала вокруг меня, пожирая остатки света в помещении. Безумная усмешка обнажала белые зубы, так и жаждущие человеческой плоти, а в глазах… В глазах уже точно не осталось ни капли человеческих чувств.
И матерые вояки, привыкшие видеть смерть в шаге перед собой, дрогнули. На мгновение. На один вдох. И эта дрожь стала сигналом для моей товарки, сорвавшейся щупальцами беспросветного мрака к ним. Дикие крики огласили помещение, заставляя других посетителей жаться к стенам в надежде, что их минует моя ненависть. Но мне они были не интересны. Мне даже эти стражники были не интересны. Скучно… Обыденно.
Не люблю обыденность.
Я пошла к ним, чувствуя перекрещенные на себе полные ужаса взгляды. Но я не стала их даже касаться. Лишь проходя между их трясущимися телами, парализованными больше собственным страхом, чем моей тьмой, быстрым движением я ударила кинжалами под коленные чашечки им обоим, заставив их вскрикнуть от боли, заверещать и упасть на пол. Скучно.
И это печально.
-Вы слишком скучны, чтобы вас убивать, - махнула я им на прощание и вышла из этой таверны прочь, оставляя за своей спиной стоны, крики и страх.
Тьма хищно ухмылялась внутри.
А мне было отвратительно скучно.

+2

3

Отвратительная пара осени заволокла небо над Леммином дождевыми тучами, леса покрыла пестрым убранством, а в ветер добавила злого холода. И как бы не хотелось Элеоноре возвращаться в этот ужасный, по ее мнению, город, но сделать это все-таки пришлось по одной банальной причине: она очень боялась за Роуз, которая не так давно увязалась за ней, покинув родной торговый караван. Боялась, потому что Лейон умудрилась заболеть в первый же день их переезда из Леммина в Гульрам. Им пришлось развернуться и идти назад; их путь окончился, даже не начавшись. Хозяин таверны, увидев их снова, весьма удивился, но комнату все-таки вновь продал, все ту же самую, которую они вроде как должны были покинуть.
Аморе была в отчаянии: у них почти не осталось денег, чтобы вылечить это рыжеволосое солнышко, а Роуз день за днем становилось все хуже, и ее кашель усиливался. Блондинка старалась не выдавать своих чувств, когда находилась наедине с подругой; она улыбалась, была с ней ласкова, но страх, что Лейон может умереть, глубоко забрался в ее душу, пустив там свои корни и поглощая всё остальное, заставляя девушку мало-помалу замыкаться в себе и смотреть на мир как-то отстранено. Этот же страх побуждал во что бы то ни стало найти деньги на лечение подруги: заработать, украсть, сорвать кошелек с трупа - да что угодно, но лишь бы были эти звенящие монетки, в которые все и упиралось.
А Лейон ничего не знала. Не знала о плачевном состоянии их кошельков, не знала, что по ночам Эл не спит, сидя на подоконнике и бездумно глядя в окно, не знала, что все попытки блондинки торговать на местном рынке провалились, их втоптали в грязь безразличные люди, проходящие мимо и якобы спешащие по своим очень-очень важным делам. Это был самый наглый плевок от жизни в лицо. У этой безликой сучки определенно было чувство юмора: то и дело она тасовала карты и с улыбкой их раздавала, оставляя своего противника абсолютно без козырей, да еще и ставя в ту ситуацию, где любое промедление могло бы стать роковым. И немногие играли с ней до самого конца, хладнокровно забирая в свою колоду на руках карты, обозначающие беды и несчастья, чтобы потом в нужный момент швырнуть их негодяйке в лицо вместо тех самых козырей.
А у Элеоноры все еще оставались козыри в рукаве. Козыри, способные пронзить чужую плоть, явив миру кровь смертного существа, способные лишить жизни при умелом их использовании. А если в городе находились недовольные люди, то и наемным убийцам в нем еще было место и отличная возможность этими козырями поорудовать, но, разумеется, не за "спасибо". Но обо всем по порядку.

Девушка вернулась в таверну, едва ли не пинком открывая дверь в их с Роуз комнату. С одежды Аморе струями лилась дождевая вода; блондинка была мокрой насквозь, словно бездомный котенок, попавший под начавшийся дождь и не нашедший от него укрытия. Лишь устало вздохнув, торговка скинула с себя плащ, безвольно упавший на пол с громким хлопком; вслед за ним же полетел и свитер, плохо спасавший от осеннего холода; на свитер приземлился шарф, которым так удобно можно было скрыть нижнюю половину лица.
- Эл, - раздался тихий голос со стороны кровати. Северянка бросила взгляд на сидевшую на постели Лейон в ночной рубашке, которая, видимо, только сейчас проснулась, потому что выглядела, словно нахохлившийся сонный воробушек. В ее глазах, еще подернутых пеленою дремы, можно было уловить беспокойство, а в хриплом голосе - упрек. - Тебя не было всю ночь. Где ты... - взгляд рыжеволосой скользнул по мокрой одежде, и в ее синих глазах сверкнул откровенный страх. - Ты... Ты что, на улице до утра торчала?
- Да. Я думала, это было очевидно с момента, как я зашла сюда, - бросила Элеонора, стягивая сапоги, а затем и рубашку, обнажив верхнюю часть тела. Она чувствовала на себе изучающий и, тем временем, осуждающий взгляд Роуз, но молчала: девушка слишком устала, чтобы разговаривать, а уж тем более - выслушивать очередную порцию слов, преисполненных беспокойством. "Ты тут одна, о ком надо беспокоиться, милая моя", - убийца прикрыла глаза, едва-едва подавив зевок и абсолютно не слушая то, что ей говорит рыжеволосая подруга. Она знала эти речи наизусть: "тебе нельзя так себя нагружать", "тебе тоже надо есть", "тебе надо спать", "тебе не надо пускать в ход клинки". Сплошное "нельзя" и "(не) надо".
-...ты меня даже не слушаешь! Эл, ну пожалуйста, тебе необязательно!.. - Лейон была готова встать и подойти к стоявшей прямо напротив нее Аморе, но та взглядом заставила ее крепче прижать пятую точку к постели. Девушка тихо пролепетала: - Ну ты хоть послушай...
- Я тебя прекрасно слышу, рыжик. И слышала это уже много-много раз. А сейчас отпусти меня, пожалуйста, в душ, я замерзла, - блондинка измученно улыбнулась и, собрав мокрые вещи, удалилась в маленькую по размерам ванную комнату, оставив Роуз одну.

Вода приятно грела и смывала уличную грязь с тела. Эл вздохнула, закрывая глаза и прислоняясь лбом к холодной стене душевой кабины. Она смертельно устала каждую ночь бегать по Леммину в поисках того, кому пригодились бы услуги наемной убийцы, но сегодня ее действия увенчались успехом. Нашелся и заказчик, и предполагаемая жертва. Говорят, в городе обитает некая сумасшедшая, убивающая людей при помощи сил Тьмы, великой и ужасной. Вот только кто это, и что за бредни с этими глупыми силами - черт знает. "Надеюсь, за ее жизнь дадут больше, чем за жизнь этого старого стражника в отставке..." - девушка шумно вздохнула. Денег за ее последнее убийство дали сравнительно мало; часть из них была заботливо отложена в сторону на еду (и то, кажется, там уже осталось-то от силы монет девять), а другая - на услуги какого-то местного (или не местного, кто знает?) лекаря, который должен был прийти сегодня после полудня. Увы, вот только блондинка очень сомневалась, что этих денег им хватит: оклад был совершенно мизерный. Но стоило попробовать.
Выйдя из душа, развесив мокрую одежду сушиться, Аморе устало упала на кровать рядом с Лейон, которая тут же свернулась в клубочек под боком у девушки. Даже сквозь запасную рубашку, натянутую на обнаженную верхнюю часть тела, северянка чувствовала небольшой жар, исходящий от тела рыженькой, и оттого не удержалась от вздоха. Она запросто могла и сама заболеть, заразившись от Роуз, только, видимо, закаленный организм сломить было не так-то просто, а отсутствием отдыха Элеонора вирусу только облегчала задачу. Стараясь не думать об этом, она закрыла глаза, открыв их лишь почти что в полдень. Увы, пора было вставать - скоро принимать гостя, надо было хотя бы одеться...

+1

4

Я любил осень. Вчерашняя непогода развеялась и сегодня к полудню уже светило яркое солнце в голубом, скорее даже синем небе. Ни в какое другое время года такого синего неба не увидишь. Возможно, дело в контрасте между желто-красной палитрой красок, в которые осень раскрашивала листья деревьев и лазурью небосвода. Возможно, как-то в этом замешаны первые заморозки... Точного ответа на этот вопрос я не знал, но год за годом отмечал про себя одно и то же.
В это утро отметить это удалось лишь мельком - нужно было спешить: находясь еще на подходе к городу я получил весть о том, что одной девушке нужен лекарь и срочно. Вроде бы, даже обещалось недюжинное вознаграждение, а это прибавляло мне прыти. Да, лекарь должен быть бескорыстен и помогать всем вне зависимости от положения больных. Но на одном бескорыстии далеко не уедешь, мне тоже надо было есть, платить за ночлег, нанимать лошадей и иногда даже позволять себе милую прогулку с какой-нибудь не особо заботящейся о долгосрочных отношениях девицей.
Увы, мои старания успеть вовремя сработали не так, как я хотел. Скорее, даже наоборот. Пытаясь сменить уставшую и порядком заморенную лошадь на скотинку посвежее, я задержался куда дольше, чем рассчитывал из-за нерасторопности конюхов, и, даже торопя коня галопом почти всю дорогу, явился на постоялый двор через час после полудня, через час после того, как должен был быть здесь. Плохо. Я все еще не знал, насколько срочно девушке нужен врач, но несмотря на мою небольшую практику, я уже успел повидать немало случаев, когда за час промедления несчастный уже успевал умереть и оставить меня наедине с толпой несчастных родственников и друзей.
-Неприятно получалось, да... - невнятно пробормотал я в ответ на свои мысли, входя в трактир. Девушка, разносившая пиво, вопросительно покосилась на меня.
-Извини, красавица, - быстро поправился я, дружелюбно улыбнувшись, - не скажешь, кому тут лекарь нужен был?
В глазах девушки показалось сомнение. Я чуть заметно невесело усмехнулся. Мягко говоря, я выглядел довольно-таки молодо для лекаря. Большинство людей предпочли бы, чтобы их лечил умудренный опытом человек, многое повидавший и знающий, что делает, а не юнец вроде меня. И, сказать по правде, они были правы. Мне чудовищно не хватало опыта. Иногда я допускал непростительные ошибки просто потому, что знал врачевание больше в теории, а не на практике. Конечно, это дело поправимое, но чувство вины, когда не можешь кому-то помочь, никуда от этого не девается.
Тем временем девушка указала на лестницу, ведущую к комнатам и сказала, где найти нужных постояльцев. Поблагодарив, я направился по указанному пути и вскоре уже стучался в одну из дверей, надеясь, что не ошибся. Терпеть не могу эти неловкости, когда ошибаешься домом.

+2

5

Элеонора глядела казавшимися сейчас едва ли не бесцветными глазами в окно, сложив руки на груди. Ее ужасно клонило в сон, а те несколько часов дремы не могли заменить полноценный отдых, который был необходим любому. В силу своей упрямости, блондинка себя к "любым" не относила, работая на износ и позабыв, как же это - растянуться в постели, проваливаясь в сон, мягкий и ненавязчивый. Девушка прикрыла глаза и потерла переносицу, вслушиваясь в то, как ворочается на постели Роуз, которая, впрочем, уже давно не спала, осуждающе смотря северянке в спину. Она вообще была против того, чтобы пригласить целителя, который может помочь ей поправиться, и теперь Лейон решила, что на Аморе она вроде как обиделась. А все почему? А потому, что женщины - существа очень логичные.
- Сколько времени? - поинтересовалась рыженькая как можно небрежнее, сильнее закутавшись в одеяло; ее морозило.
- За полдень, - отрывисто бросила Эл, не обернувшись, но открыв глаза. Она прекрасно поняла, на что своим вопросом намекает ее подруга - лекарь опаздывал. И Аморе тихо злилась, неотрывно глядя в окно. Ей был неприятен сам факт того, что человек, который вызвался лечить людей, может к больным опаздывать. Так можно было оставить больного и вовсе без надежды на то, чтобы болезнь пережить. - Или ты опять хочешь предъявить какие-то претензии?
Ответа не последовало. Тишину в комнате разрезал лишь вздох; Роуз устала спорить с убийцей и теперь пыталась сохранить остатки своих жизненных сил. Обернувшись, блондинка с пару мгновений взирала на то, как Лейон показушно от нее отворачивается, с трудом шевелясь. Раздался второй вздох, принадлежавший уже Элеоноре, которая направилась к кровати, оставив свой пост подле окна, и присела на ее край. Ее подруга великолепно делала вид, будто совершенно ничего и никого не замечает, да и вообще ей не интересно происходящее вокруг. Северянка провела рукой по мягким рыжим волосам, спокойно поглаживая девушку по голове.
- Не веди себя, словно ребенок. Пожалуйста, - едва слышно попросила она, не отводя от Роуз взгляда. Та, помолчав немного, повернула голову, устанавливая абсолютный зрительный контакт с Аморе и не сводя с нее глаз. Синие, словно неспокойное море - как часто блондинка тонула в них, почти что чувствуя, как попадает в самую пучину взбушевавшегося моря? Несметное количество раз. А как часто Лейон, вглядываясь в глаза своей собеседницы, ставшей ей почти что родной, представляла себе холодные, далекие голубые небеса, такие манящие и недоступные? Кто знает. - Договорились? - вкрадчиво шепнула Эл.
- Договорились, - эхом вторила ей рыженькая, вздыхая, и почти что растаяла от прилива нежности, стоило только северянке наклониться и поцеловать ее в горячий лоб. - Ты же не уйдешь? Не уйдешь ночью, правда? - в фразу была вложена вся надежда, которую только можно было вложить в слова, которые были вынуждены разбиться о ледяную уверенность в том, что уйти ночью все-таки придется.
Но ответить ей убийца так и не успела - в дверь постучали. И, наверное, это к счастью, потому что не пришлось давать Лейон тот ответ, который она так боялась услышать. Лишь неоднозначно качнув головой, девушка поднялась с постели и подошла к двери, открывая ее. Ее взору явился молодой парень, который если и был целителем, то абсолютно на него не походил.
- День... добрый, - произнесла Элеонора, не скрывая своего оценивающего взгляда при осмотре незнакомца с головы до ног. Правила приличия - последнее, что ее сейчас беспокоило. Ну, кроме одного. - Вы опоздали, - довольно холодно отметила Аморе, отступая, чтобы парень мог войти.

+1

6

Я знал заранее, что больная - молодая девушка, поэтому ожидал увидеть на пороге отца или мать, может быть мужа. Однако, дверь открыла весьма приятного вида блондинка и с виду вполне здоровая. Я сперва даже удивился, но краем глаза в глубине комнаты заметил еще одну человеческую фигуру. Теперь все встало на свои места. Ну, более-менее. Я сделал вид, что не заметил холодного оценивающего взгляда, пробежавшегося по мне. Привык уже, да и не считал нужным обижаться на само собой разумеющееся.
-Приветствую, - я улыбнулся и коротко поклонился. Девушка была весьма симпатичная, к противоположному полу я был неравнодушен, поэтому поведение галантного рыцаря вышло на первый план само собой, - да, прошу прощения, припозднился, все потому, что очень спешил, - звучало, пожалуй, слишком безответственно, но ведь так оно и было - если бы я не старался раздобыть свежую лошадь, то уже час как был бы здесь. Кашлянув, я продолжил, - могу предоставить весь пакет объяснений, после того, как осмотрю вашу... спутницу.
Я прошел в комнату, направившись к другой девушке. Нет, сестрами они, скорее всего не были. У той, другой были такие яркие рыжие волосы... И черты лица совсем другие, но стоит добавить, что болезнь уже их изменила - рыжеволосая была бледна, немного осунулась, под глазами залегли круги. Она куталась в одеяло, хотя в комнате не было холодно.
-Добрый день, - вновь улыбнулся я, стараясь, чтобы улыбка вышла как можно более теплой и вызывающей доверие. Гораздо лучше работалось, когда люди принимали тебя как хорошего парня, - с вашего позволения я тут над Вами немного поколдую.
Не дожидаясь, впрочем ответа от девушки, я прошептал короткое заклинание и коснулся рукой лба девушки. Лоб был горячим, а магия говорила, что жизненные силы ее угасают слишком стремительно. Обнаружив это, я торопливо начал читать следующее, и моя ладонь засветилась мягким, едва заметным светом, будто я держал в руке этакий комок со светлячками. Я закрыл глаза, чувствуя, как магическая энергия "перетекает" из меня в рыжеволосую девушку, подпитывая ее собственные силы. Увы, надолго этого не хватит, скоро она опять начнет слабеть. Но пока у меня есть время осмотреть ее повнимательнее и придумать, что делать. Я начинал горько жалеть о потерянном часе. Сейчас он и вправду значил многое.
Я достал из сумки "походный" набор инструментов, запрятав от греха подальше то, что использовалось при ранах, нанесенных людским оружием. Выглядит неприятно, люди волей-неволей начинают фантазировать на тему того, что делают этими штуками. А сейчас ни к чему, наверняка обе они и так на нервах.
Я прослушал девушку, дыхание было очень характерным. Почти наверняка воспаление легких. Добавить к этому жар и озноб...
-Кашель есть? - коротко спросил я, сохраняя на лице доброжелательное выражение. Пока ни к чему, чтобы обе они знали, что дело плохо.

+2

7

Волновало ли парня то, что он пришел с опозданием? Казалось, что нет: уж слишком беспечный ответ им был дан на холодное замечание Элеоноры. Он улыбался, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее, произвести впечатление. Увы, блондинка этого не оценила; она молча закрыла за целителем дверь, не отреагировав на фразу о предоставлении объяснений по поводу опоздания. Оправдания - последнее, что девушка хотела сейчас слышать, а потому она лишь отступила к той же самой стене подле окна, где и стояла несколько минут назад.
Роуз же, кинув на Аморе недовольный взгляд, встретила целителя более радушно, даже удостоив того хриплым и тихим приветствием. Лейон и не сопротивлялась вовсе, позволяя творить с собой все, что душе вздумается, лишь сильнее кутаясь в одеяло. Северянка же, прислонившись плечом к стене, молчала, задумчиво опустив взгляд в пол; ее мысли были далеки от этой комнаты, далеки от колдовавшего над ее подругой парня. Она надеялась, что хоть на пару минут оставила Роуз в надежных, хоть и весьма молодых руках, чтобы забыться, погружаясь в размышления.
Им нужны были деньги. На еду, на оплату услуг целителя, на непредвиденные расходы. И, увы, заказы на убийства сейчас были единственным реальным способом эти деньги получить, хоть это и не одобряла Лейон. Впрочем, девушка никогда ее и не спрашивала, просто ставя перед фактом - она не боялась замарать руки в чужой крови, если за это ей обещали заплатить. То, что ее рыжеволосая спутница этого не принимала, уже не являлось проблемой Элеоноры; Роуз пусть хоть локти грызет, но терпит.
-Кашель есть? - внезапно спросил целитель, выводя убийцу из размышлений.
- Нет, - незамедлительно ответила Лейон, за что была одарена взглядом от Эл, не предвещающим ничего хорошего.
- Есть у нее кашель. Она просто лежит и нагло врет, - процедила сквозь зубы блондинка, покачав головой.
"Боже мой, я как будто для себя стараюсь", - вздохнула девушка, молча наблюдая за действиями парня. Аморе не понимала, что это были за глупые обиды, что за отказы от помощи целителя, который может ("Должен") вылечить, помочь забыть о болезни и снова встать на ноги. Что это - банальное упрямство или же, не дай Имир, чувство, что жить осталось совсем мало? Черт знает. О последнем убийца старалась даже не думать. Роуз должна жить. Это рыжеволосое солнышко должно продолжать согревать Элеонору по ночам и развеивать все ее невзгоды и печали.
- Ну что? - после продолжительного периода времени, наконец, спросила северянка, обращаясь к сидящему подле Лейон парню.

+2

8

Скука.
Скука гонит вперед, заставляя искать приключения на свою задницу. Тьма пляшет джангу где-то внутри, требуя кого-то убить, кого-то соблазнить, что-то разрушить… Но это тоже скучно. Я подустала от этих игр. Мне просто до безобразия неинтересно находиться в этом скучном сером городе. Я устала от однообразия. Даже похотливые взгляды, бросаемые в мою сторону молодыми и не очень мужчинами, уже не греют развращенную душу. И это печально.
Уже несколько дней прошло с того случая в таверне. Я даже слышала, что меня кто-то там ищет, обвиняя чуть ли не во всех грехах… Да вот только одно убийство – не повод строить из моей нескромной персоны аватару Рилдира, хе-хе. И плевать, что это был какой-то там дворянчик. Вообще плевать. Что мне какой-то там дворянчик? Кучка мяса и костей, отправленная в бездну. Я хмыкнула, усмехнулась и толкнула дверь очередной таверны. Сегодня я решила сменить пристанище. С этого момента и до очередного приступа осенней меланхолии я буду жить здесь.
И, может быть, даже никого не убью…
Я почувствовала, как зашевелилась тьма, когда мой взгляд скользнул по фигуре молодого паренька, что-то спрашивающего у служанки и резко взмывающего по лестнице вверх. Светлый. Светлый мальчуган. Здесь… По губам скользнула плотоядная усмешка. Этот вечер обещает быть интересным. О-о-о-очень интересным. Впервые за последние несколько дней во мне проснулось игривое любопытство и сладострастная истома безумия.
-Эй, трактирщик! – окликнула я дородного мужчину за стойкой, умащивая свой шикарный зад на жесткий грубо сколоченный табурет. – Вина. Хорошего вина.
Монетка от толчка пальцами прошелестела по гладкой столешнице, исчезая под мощной ладонью дородного мужчины, переставшего протирать кружки. Странно вообще, что здесь, в этой, в общем-то, захудалой забегаловке так чисто и уютно. Слишком это странно. Нервный стук когтей по дереву, и тут же передо мной появляется запотевшая кружка с холодным вином будто только из погреба. Я обычно не люблю пить вино. И тем более не люблю его холодным, но это сейчас уже не было сколько-нибудь важным. Я отхлебнула их кружки, не чувствуя ни вкуса, ни аромата.
Этот паренек захватил меня. Мне было интересно.
Мой взгляд выхватывал элементы декора, пока мысли крутились вокруг этой нежданной пока еще даже не встречи, но ее предвкушения. Я люблю бывших собратьев по вере. Наши игры всегда интересны и вкусны. Эти танцы на кончике ножа и балансирование на грани, за которой – жуткая смерть и окровавленные сгустки везде…
Я негромко рассмеялась, вплетая в мелодию смеха нотки откровенного безумия и пугая этим самым тут же покрывшегося испариной бармена. Он тут же постарался отойти подальше, вдруг увидев во мне не объект сексуального вожделения, а реальную угрозу его здоровью… Возможно, и психическому в том числе.
-Ну что ты, голубчик… - увидев такое, я просто не могла удержать свою игривость. – Я не кусаюсь… А вот кое-что я делаю… И очень люблю это делать.
Многозначительный взмах ресниц и томный взгляд. Легкая улыбка, едва коснувшаяся губ. Язычок, сладострастно скользнувший по алой коже… Давно я так не развлекалась тем, что вызывала столь противоречивые чувства у людишек… Страх и похоть – несовместимо совместимые вещи. И их соседство заводит лучше многих трав, которыми сердобольные старушки потчуют своих лишившихся тяги к познанию самой себя и противоположного (часто и своего) пола. Мое тело горело от желания, в голове крутились сотни мыслей и желаний, но пока я просто ждала
Я предвкушаю новую игру.

+2

9

Я осуждающе посмотрел на рыжую девушку, которая упрямо продолжала делать вид, будто все в порядке, не смотря на высокую температуру.
-Лекарю врать нехорошо, - покачал головой я, - да и вообще врать не хорошо, знаете ли.
Да, тем более, что тебе стараются помочь и тебе на самом деле плохо. Если, конечно, тебе не наскучило бродить по свету и ты не решил свести счеты с жизнью более витиеватым способом.
-Больно, когда глубоко вдыхаете? Откашливается что? - продолжал я спрашивать больную. Отвечала она нехотя, будто была обижена на что-то. Я предположил про себя, что она дуется за что-то на свою спутницу, поэтому капризничает сейчас. Вообще больным свойственно изводить родных внезапной строптивостью. Это было вполне понятно - когда болеешь, трудно сохранять радостное расположение духа. Я принялся доставать из сумки нужные травы и раскладывать их на приземистом столике, стоявшем около кровати. Благо, рыжеволосая девушка не болела ничем экзотическим, воспаление легких весьма распространено. И весьма часто служит причиной смерти, если не помочь вовремя. К несчастью, я сильно сомневался, что сумею помочь вовремя. Вопрос блондинки заставил меня мысленно чертыхнуться. Совесть не позволяла мне нагло врать, что все обязательно будет хорошо, говорить даже часть правды при самой больной - очень не хотелось. Поэтому я поднял глаза на светловолосую и выдержав небольшую паузу невозмутимо изрек:
-Осенью простуда - очень частое явление, - мда, был бы я на их месте, мне бы захотелось стукнуть лекаря чем-нибудь тяжелым. Будем же надеяться, что они будут держать свои желания при себе.
Я вышел из комнаты, дошел до лестницы и крикнул:
-Кипятка принесите в кружке!
Внимания я получил в разы больше, чем хотел. Почему-то в зале было так тихо, словно время замерло и говорившие, смеющиеся, стукающие пивными кружками о столешницы люди мигом замолкли. Я проследил за общими взглядами и увидел девушку, сидящую за стойкой. Фигурой - само изящество и грация, но лицо... Она была красива, спору нет. Но было в нем что-то нехорошее, почти пугающее.
Бармен же наконец внял моей просьбе и с удвоенной скоростью кинулся за кипятком. Будто радуясь предлогу сбежать. Я прищурился, провожая его взглядом. Что-то здесь было не так. Помедлив с минуту я вернулся в комнату.
-Я заварю нужные травы, усилю их действие магией. Кипяток скоро должны принести, - я вернулся к разложенным мешочкам, чтобы отмерить нужное количество. Чувство непонятной тревоги от увиденного внизу не проходило. Оно и заставило меня продолжить фразу, - Здесь довольно сыро. Хорошо бы вам переместиться в помещение посуше, если есть такая возможность, - я обращался к обеим девушкам сразу, - Кстати, меня зовут Ролло. Могу узнать и ваши имена?

+2

10

- Лекарю врать нехорошо. Да и вообще врать не хорошо, знаете ли.
Элеонора качнула головой, продолжив наблюдать за лекарем. "Прямо зришь в корень, парень", - она едва ли подавила вздох, слушая ответы Роуз, преисполненные обидой, ловя на себе недовольные взгляды, но оставалась невозмутимо спокойной, будто бы ее это не касалось, но довольно-таки усталой. Девушку выматывала ночная охота под осенним дождем, надоедало идти по чужому следу, словно охотничья собака, которую притащили в лес, чтобы она вышла на зверя. Только вот от шавки никто не требует убивать цель на месте.
-Осенью простуда - очень частое явление, - невозмутимо изрек лекарь на вопрос Аморе, и та скептически вздернула бровь, борясь с откровенным желанием выдворить его вон.
- Вот это поворот. Правда, что ли? - процедила сквозь зубы блондинка себе под нос, цокнув языком. Она нутром чуяла, что у Лейон далеко не простуда, вот только даже думать об этом не хотелось. Если не обычная простуда, которую можно вылечить и самому, то явно что-то серьезнее, и тут уже подручными народными средствами (дешевыми, самое главное) не обойдешься. С болезнью шутки плохи, а в холодное время года это вообще превращается в смертельное противостояние; жизнь гадает на картах, выживешь ты или нет. Увы, один неудачный расклад - и твоей истории придет конец.
Едва парень вышел за дверь, Роуз фыркнула, подавив приступ кашля. Всеми силами она старалась делать вид, что все просто замечательно, но это было просто смешно при сложившейся ситуации. Да, сила воли у рыжеволосой была что надо, вот только своим упрямством она не раз портила все, руша планы. Она неоднозначно глянула на все еще стоявшую около стены северянку, натягивая одеяло до носа; Эл никак не отреагировала, наблюдая за всем, что делает Лейон. Из-под одеяла вскоре донеслось глухое:
- Я не буду ничего пить, - и потерялось в кашле. Убийца лишь закатила глаза, в который раз отмечая про себя, что упрямая Лейон - плохая Лейон. Почему не вслух? Потому что рыженькая бы обиделась на веки вечные своею обидою горькою, передавая всем своим потомкам легенду о том, какой же плохой была Элеонора, с которой ей довелось как-то путешествовать. О да, здорово.
Ответить подруге девушка даже и не попыталась, а если бы и попыталась, то и не успела бы - в комнату возвратился лекарь, возвестивший о том, что скоро ему принесут кипятка для того, чтобы заварить отвар. От его мешочков с травами пахло травами *вот ета паварот* по помещению развеялся запах, который был смесью сотни составляющих: только-только щекотал ноздри сладкий аромат какой-то травы, а вот он уже сменился на более резкий; где-то в удивительной симфонии запахов мелькали ароматы и тонкие, едва-едва уловимые. Едва ли обилие незнакомых запахов не сводило с ума, заставляя кружиться голову; Аморе сильнее прислонилась к стене.
- Здесь довольно сыро. Хорошо бы вам переместиться в помещение посуше, если есть такая возможность, - произнес целитель, на что блондинка едва-едва удержала горькую усмешку. Вот именно такой возможности-то у них и не было. - Кстати, меня зовут Ролло. Могу узнать и ваши имена?
- Элеонора, - незамедлительно представилась северянка, убирая за ухо прядь светлых волос, и кивнула на кровать: - А вон то существо, так прекрасно разыгрывающее обиду, зовут Роуз.
- Я с тобой не разговариваю. Ясно? Можешь хоть всю ночь теперь гулять, - раздалось из-под одеяла вновь, и убийца до боли сжала зубы, метнув раздраженный взгляд на спрятавшуюся от всех проблем под одеялом Лейон. Та же, впрочем, продолжала: - И спи, где вздумается. И с кем вздумается. Мое же мнение никогда не в счет.
- Роуз, ради всего святого, заткнись, - процедила сквозь сжатые зубы Аморе, чувствуя, как закипает внутри нее злость, обжигая душу своим огнем. Злость - самое ужасное состояние человека; едва ли он может собой управлять в приступах гнева, едва ли может оценить свои поступки, обдумать каждое слово. Девушка устала, усталость влекла за собой раздражение, раздражение - злость, чей огонек сейчас всеми силами пыталась в себе затушить северянка; увы, получалось плохо. - Я не понимаю, чем ты в этот раз недовольна-то? Ей-богу, я будто себе лучше сделать пытаюсь. К тебе пришел человек, он тебя лечит - причем не за твои деньги, а за мои, - так что, будь добра, помолчи хоть сейчас, - услышав, что ее подруга начинает вновь что-то говорить, уже высунувшись из-под одеяла, она холодно отрезала: - Мы с тобой позже поговорим, ясно? - пресекая все дальнейшие попытки Лейон продолжить зарождающуюся ссору, уже реальную, а не выдуманную. Роуз отвернулась, обиженно засопев; Элеонора же, извиняясь, кивнула Ролло. - Простите. Обе на нервах, - "Особенно она", - поджала губы блондинка, покачав головой. Выяснять отношения перед посторонним человеком им еще не хватало...

+2

11

-Эх, жаль… - вздохнула я, провожая фигуру молодого светлого взглядом. – Такой многообещающий молодой человек, так ведь? – сладострастно-похотливая усмешка настигла бармена, когда он наконец выбрался из кухни с полной кастрюлей кипятка. Он чуть было не выронил его себе на ноги, лишь немного плеснув на рубаху и ойкнув от боли. – Аккуратнее, мой дорогой, аккуратнее надо быть…
Я прикусила ноготок, в задумчивости смотря на его раскрасневшееся от натуги и «немного» страха лицо. Мне было интересно, что делает светлый. Да, и чего уж тут скрывать, мне и сам молодой человек приглянулся. Фигурой не обижен, на лицо не страшен… Всяко веселее, чем с орками спать. Хотя… Они знают толк, да. Да и природой не обижены… Тьфу! Опять не в ту степь понесло!
Пока мои мысли блуждали в сладостных воспоминаниях, а язык – по полным губам, бармен так и стоял, боясь тронуться с места. И тут меня осенило! А почему бы… Почему бы не подсобить светлому. Может, будет повод свести знакомство поближе? Это явно будет приятнее, чем сидеть в этой дыре и пить дрянное вино. Оно, хоть и лучшее в этой забегаловке, все равно отвратное. Я отставила бокал, перегнулась через стойку, положив свою грудь на крепкие доски, и подхватила за ручку тару с парящей жидкостью.
-Я тебе помогу, голубчик, - подмигнула и улыбнулась я в ответ на его недоуменный взгляд. – Да и пора с соседями познакомиться. Куда нести?
-На второй этаж! – с сильной нервозностью выпалил он, сглатывая накатившую слюну.
-Хороший мальчик, - я послала ему воздушный поцелуй и понесла свою ношу по указанному адресу. – Мы же еще встретимся? – обернувшись на третьей ступени, проворковала я ему и тут же отвернулась, устремляясь наверх и посмеиваясь себе под нос. Я не видела его лица, но отлично представляла реакцию.
Но пока это развлечение надо отложить. Сейчас есть гораздо интереснее объекты приложения своих сил и навыков, например вот этот молодой человек, чья спина показалась ненадолго в рамке дверного проема. Я затормозила, развернулась, прошла обратно те два шага, которые были лишними и с улыбкой спросила:
-Это вам нужна была вода, мессир?

+2

12

Я отмерил нужные пропорции трав. Благо весов для этого мне не было нужно, можно было повысить чувствительность нервных клеток, ощущающих тяжесть в руках с помощью магии. Так было даже точнее и даже при маленьком опыте редко когда подводило. Оставалось только ждать, когда принесут кипяток. Я тем временем подошел к окну, выходившему во внутренний двор и тактично делал вид, что не слышу и не замечаю, маленькой ссоры, разыгравшейся у меня за спиной. Пусть мне и удалось внешне разыграть полную непроницаемость, на деле получилось плохо - во дворе не происходило абсолютно ничего, что могло бы привлечь внимание, поэтому я волей-неволей слушал разговор девушек, смотря на уныло колышущееся белье, развешенное на просушку и стайку воробьев, устроивших крикливую баталию из-за куска черствого хлеба, который невозможно было разделить на всех.
Я подумал об Элеоноре с жалостью и сочувствием. Видно, что она измотана, а тут еще спутница донимает своими капризными обидками. Недосып и переживания. Вероятно, еще и недоедание. Все это ведет к тому, что тело слабеет, становится более уязвимым для инфекций. Как бы такими темпами у меня скоро не появилась бы еще одна пациентка.
-Ничего, бывает... - немного рассеянно улыбнулся я, не сразу поняв, за своими мыслями, что обращаются ко мне, - не волнуйтесь, все еще будет хорошо.
Какое банальное и плохо работающее утешение. Однако, что еще я мог сказать, не давая им обеим ложных обещаний и надежд?. Я отошел от кна и начал слоняться по комнате. Атмосфера в комнате стояла нерадостная: ощущение болезни, тревоги, ссоры. Я почувствовал как в душе заворочалась тоска, частенько без всяких существенных на то причин одолевающая меня. Осень. Самое подходящее для этого время...
-Это вам нужна была вода, мессир? - донеслось из открытого дверного проема. Черт, еще дверь забыл закрыть... На пороге стояла та самая девица, что навела такой страх на обитателей там, в зале. Я едва заметно нахмурился, но изобразил вежливую улыбку, получившуюся, однако, довольно-таки кривой.
-Да, благодарю вас, - сказал я, принимая у девушки воду, - очень любезно с вашей стороны избавить бармена от этой работы.
Намек был тонким, однако, не незаметным. Я поставил кастрюлю на стол и повернулся к Элеоноре и Роуз.
-У вас кружки или стакана не найдется или опять вниз бежать? - конечно, травы можно было заварить и в кастрюле, и потом заставить рыжеволосую выпить все литров пять отвара, но куда проще было сделать это в кружке.

+2

13

-Ничего, бывает... Не волнуйтесь, все еще будет хорошо.
"Не надо врать", - со злостью подумала Элеонора, метнув на целителя полный разочарования взгляд. Сомнение в том, что все будет отлично, замечательно, радужно, заняло в ее душе слишком большое место, чтобы сейчас верить банальным утешениям абсолютно чужого человека. Она еще всеми силами пыталась подавить растущее осознание безвыходности, которое пришло вслед за душевными терзаниями, убеждая себя в том, что все еще можно изменить, склонить чашу весов в свою сторону. До боли сжимая зубы, блондинка заставила себя промолчать, отворачивая голову и нутром ощущая повисшую в комнате напряженную атмосферу... Которая была нарушена появлением четвертой участницы представления.
-Это вам нужна была вода, мессир?
Возникшая на пороге женщина держала в руках кастрюлю с водой, которую, по-видимому, попросил принести Ролло. И к собственному стыду, северянка не могла отвести от нее заинтересованного, но тусклого, почти бесцветного взгляда. Бесспорно, она была красива, но ее красота не была заключена не в типичности образа, как, допустим, у самой Элеоноры; не в яркости и простоте, как у Роуз; ее красота была, скорее, порочна и сложна. Тело изящное, будто бы у цирковой акробатки, не менее красивые, правильные черты лица, чуть сероватая кожа, длинные темные, словно смоль, волосы с выбивающейся из общей их черноты прядью, которая серебрилась сединой. И глаза - какие они были? Кажется, ближе к серо-голубому, хотя с расстояния, разделявшего Аморе и стоявшую на пороге женщину было сложно судить.
Ее появление разбудило в убийце животрепещущий интерес, затмивший на пару мгновений все тревоги. Девчонку неустанно манило то, что выходило за рамки ее понимая, что было еще неизведанно, о чем она не знала, и порой она, забывшись, спешила приподнять вуаль тайны, чтобы узнать, что под ней сокрыто, невольно превращаясь в мотылька, летящего на огонек свечи, забывая, что огонь может обжечь. Но обожжется ли она в этот раз, попытавшись притронуться к чужому секрету?
-У вас кружки или стакана не найдется или опять вниз бежать? - донесся до блондинки голос целителя, и та поспешно отвела взгляд, кивая.
Эл отошла от стены, пересекая маленькую комнату и останавливаясь только около грубо сделанного деревянного стола, с поверхности которого она взяла старую кружку, которая принадлежала Лейон.
- Прошу, - бросила девушка, отдав Ролло кружку, когда вернулась назад, оказываясь вблизи постели Роуз. Та, впрочем, подругу взглядом не удостоила, что северянку не удивило; она встала подле окна, время от времени незаметно кидая заинтересованные взгляды на незнакомку, стоявшую в дверях и погружаясь в свои мысли.

+1

14

Игра на чувствах парня оказалась проиграна, толком даже не начавшись. Он был поглощен самочувствием рыжей девицы, которой, судя по всему, жить-то осталось несколько дней. Светловолосая, стоявшая подле окна, была какая-то чрезмерно уставшая, измученная, потертая, будто старый портрет на саму себя. Блеклая, выцветшая – будто выгоревшая на солнце картина под слоем пыли. И в глазах какая-то неизбывные тоска и разочарование. И короткие взгляды, что она бросала в мою сторону, подогрели мой интерес.
Но вот только изначальная цель моего визита тактично намекнула, что мне здесь и сейчас не место. Конечно, я бы могла воткнуть в его шею нож за то, что он посмел меня послать, но… Сейчас у меня не то настроение. Резня уже не настолько меня радует, чтобы я вот прям сейчас бросилась кого бы то ни было убивать. Я чувствую, как щиплет кончики пальцев от близкого соседства со светлым даром, и это меня заводило. Я хочу поиграть с ним. И ради предвкушения этой игры…
Готова подождать.
Улыбка появилась на моих губах и тут же исчезла, спрятавшись за маской серьезности. Ведь я должна проникнуться сложностью момента, ведь лекарь пытается спасти вот ту рыжую деваху, чей замутненный хворью взор даже не коснулся меня. Да вот только я чувствовала, что смерть – вот она, рядом. Только руку протяни. Она уже ждет, когда эта девочка сдастся, ведь ее тело уже проиграло последний бой, сдав болезни последнюю крепость. Я хмыкнула, кинула еще один взгляд на рыжую, потом ненадолго задержала его на тонкой фигуре блондинки и достаточно долго – на симпатичной спине светлого лекаря. Он должен был почувствовать этот взгляд и обещание, что скрыто за этим молчанием. Дальше уже его выбор. А мне здесь и сейчас делать нечего.
-Знаешь, светловолосая, - напоследок бросила я, оборачиваясь в дверном проеме. – Сейчас от тебя здесь уже ничего не зависит. Лучше выйти и не мешать людям делать свою работу.
Кинув это многозначительное замечание, я выскользнула из траурной атмосферы этой комнатушке, с легкостью сбежала по ступенькам, вбегая в главную залу, и плюхнулась на облюбованный ранее стул ровно напротив трактирщика. Он сглотнул нежданно подкатившую к горлу слюну, стараясь перестать нервно дергать левым веком. Я же в ответ ему мило улыбнулась и постучала коготками по изрядно побитой временем и клиентами столешнице.
-Повтори, дорогой. И еще один кувшин с кружкой организуй. Возможно, у меня будут соседи.

+1

15

Я проводил взглядом гибкую фигуру незнакомки, ворвавшуюся в мутное, сонное, тягучее течение этого дня неправильной вспышкой света. Но не той, яркой, что приносит надежду, а скорее блеском молнии, сеющим тревогу. Создавалось впечатление, будто у нее свой собственный интерес к происходящему, ей абсолютно наплевать на больную Роуз, занимавшую центральное место моих и, вероятно, Элеонориных забот, однако, что-то заставило ее прийти сюда эдакой насмешкой над общим трауром.
Эта ее фраза, брошенная напоследок... Мне даже на момент показалось, что она обращается к самой себе, но это, пожалуй, было бы слишком странно. Само по себе замечание не было лишенным смыслом, однако, не в случае рыжеволосой пациентки.
-Что бы не говорила наша нежданная гостья, лучше останьтесь, - сказал я Элеоноре. Видно было, что и в ней появление незнакомки вызвало интерес и некоторое оживление, видное даже сквозь усталость. Да уж, эдакая колоритная особа кого угодно заставит удивится. Я бы не отказался узнать, что она такое и откуда взялась. Оставаясь, впрочем, на почтительном расстоянии, - Сдается мне, с вашей помощью я узнаю  симптомах болезни Роуз больше, чем от нее самой, - я улыбнулся рыжеволосой, намекая на ее недавнюю ложь о том, что кашля у нее нет. Но, после взгляда на нее, я понял, что слишком отвлекся и не заметил, как девушка начала бредить. Взгляд ее уже стал туманным, вид непонимающим и совсем больным. Я почти выхватил протянутую Элеонорой кружку, буркнув что-то вроде "спасибо", заварил кипятком уже приготовленную смесь. Я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы согнать с себя уже успевшую захватить меня лихорадку спешки, которая мешала, путала узоры заклинаний, подсказывала неверные движения, слова, жесты. Теперь, пожалуй, можно было приниматься за важнейшую часть дела.
Я окутал кружку ореолом магической энергии. Она заструилась с кончиков моих пальцев бело-золотистым, похожим на солнечное, сиянием и обволокла отвар, согревая его, не давая слишком быстро остыть, чтобы травы могли отдать все свои соки воде. Я закрыл глаза, представляя себе засушенные стебельки трав, использованных мною, чтобы было легче чаровать, их свойства, и полезные, и вредные. Шепча заклинания, я "доставал" на передний план те их особенности, что были нужны мне и могли спасти рыжеволосую девушку, связывал их вместе, скреплял, усиливал... Когда мое колдовство было закончено, я открыл глаза и провел по комнате затуманенным взглядом. Перед глазами все еще стояли стебельки трав на черном фоне, а комната вокруг меня казалась иным миром, чужим и незнакомым. Я посмотрел на кружку с отваром, ставшим зельем, которую держал на слабо светящихся ладонях. Свет начал постепенно угасать. Я подошел к Роуз, которая все еще была в сознании. Шатком, туманном, но все-таки сознании.
-Пей. Только осторожно, горячо, - с этими словами, я сам взял руку Роуз и сунул в нее кружку. Вряд ли она сейчас в силах капризничать и сопротивляться.

+1

16

Oh who is she
A misty memory
A haunting face
Is she a lost embrace?

Она ее напрягала. Само присутствие чужой вызывало у Элеоноры море вопросов, которые она никогда не задала бы вслух, зная, что не получит ответов просто так. Было в этой незнакомке что-то отчасти пугающее, что вкупе с ее красотой, которую можно было бы легко назвать все-таки порочной, создавало целостный, неразрывный образ, прикрытый вуалью тайны. И кто знал, что было под ней, под этой завесой: что-то более-менее безобидное или же то, чего стоило бы остерегаться?
Блондинка отвела взгляд, прислонившись затылком к стене и закрывая глаза. Больше всего на свете ей, на самом деле, хотелось упасть в постель и проспать от полудня до полудня, но увы и ах - пока на свете еще существовали заказные убийства, убийце не найти покоя, забившись в темный уголок, а ее клинкам не пылиться где-то на полке. Аморе на пару минут впала в раздумья, планируя свою сегодняшнюю ночь, и, к сожалению, развлечениям там было вовсе не место. Предстояло вновь много времени провести вне помещения (если не под дождем - то замечательно), посещая возможных осведомителей, свидетелей, заинтересованных в том, чтобы вызвавшая такой ажиотаж (не в лучшем смысле слова) дама навеки заснула, чтобы ее тело тлело, забирая с собой и страх, так крепко вцепившийся в человеческие души. Эл было до боли смешно: женщина убила у всех на виду, и за это они продали право на ее жизнь такой же убийце. В чем же была между ними разница? Она сумела их испугать тем, что ее, по всей видимости, трудно удержать на цепи; показала, что сама себе хозяйка. Люди боятся чрезмерной открытости, если та заключается в том, чтобы показать, что над тобой никто не властен. Боятся - и платят деньги, чтобы сжечь книгу жизни человека, вычеркнув его из истории, тому, кто, по их мнению, не столь опасен.
Северянка прослушала и совет от незнакомки, и речь Ролло, после уже молча наблюдая за тем, как он колдует над кружкой с отваром. Ей было больно смотреть на Роуз, которая угасала с каждой минутой, и единственная мысль, поселившаяся в светлой голове, звучала как "Сбежать отсюда". Выбежать из комнаты, где скопилось слишком много негативных эмоций, хотя бы на улицу, вдохнуть чистого воздуха и прогуляться; если нет, так хоть в зал спуститься и засесть там в уголке... Вот только излишняя привязанность к Лейон не давала этого сделать, приковывая к месту, заставляя покорно стоять и наблюдать за тем, как подруга страдает.
Элеонора вздохнула, пристально наблюдая за тем, как Роуз принимает в руки кружку с отваром и с отсутствующим взглядом начинает его пить. Пересилив себя, убийца бросила:
- Я буду внизу. Найдете, как закончите, - и покинула комнату, с трудом заставляя себя идти, а не бежать - это, по крайней мере, невежливо. Смотреть на зрелище в комнате больше не было сил - ни моральных, ни физических. Спустившись по лестнице, при этом едва-едва сдерживая зевок, Аморе вошла в зал таверны, где тут же ей бросилась в глаза уже знакомая фигура: та женщина, которая только что приходила отдать целителю воду, очень даже уютно устроилась за стойкой прямо напротив трактирщика. Горел ли тот желанием метнуться от нее прочь? О да, горел. Судя по тому, как он чуть ли не бросился к усевшейся через два стула от незнакомки Элеоноре, он ждал этого спасительного мига сравнительно давно и был рад оказаться подальше от чем-то его испугавшей темноволосой. Вот только когда на вопрос "Вам что-нибудь принести?" последовал ответ "Пока что нет", в глазах мужчины засияло отчаяние. Оно же сподвигло его на расспросы блондинки о самых банальных вещах: о погоде, о происходящем в городе, о чем-то еще... Увы, но ответом на все его слова ему был лишь взгляд, предлагающий мужчине по-добру по-здорову ускакать, аки козел горный, обратно к так заинтересовавшейся им другой клиентке. "Слава Имиру", - Эл проводила удаляющегося от нее с нежеланием трактирщика, подперев щеку кулаком и вздохнув, ожидая, когда лекарь закончит свои дела и спустится вниз.

0

17

Мое ожидание было вознаграждено. Вот она, блондинка из той комнаты. Уже спускается с лицом, по которому хлопнули мешком со всей дури. Причем, в мешке-то было явно весь набор оттенков чувств скорби, отчаяния, боли и ужаса. На ее лице нельзя было прочесть ничего, но вот глаза… Глаза стали двумя океанами невыплаканных сдерживаемых слез и усталости. И когда она села недалеко от меня, я смогла насладиться ее профилем. Немногие в силах заметить стержень, который заставляет людей бороться со всеми невзгодами несмотря ни на что. И в этой светловолосой он был, что и делало ее интересной для меня. Я хмыкнула и отвернулась, пригубила вино и сидела, дожидаясь момента.
Вот она отшила трактирщика, и он наконец-то вспомнил о том, что я просила его принести мне еще вина. И второй бокал оказался кстати. Я подхватила счастье из чуть дрогнувших рук мужчины, подарила ему полный холода взгляд с намеком на то, что я с ним сделаю за следующую проволочку и подошла к блондинке. Без спросу плюхнулась на стул рядом с ней и плеснула ей вина в только что полученную кружку, очень надеясь, что она чище, чем я о ней думаю.
-Вино, конечно, не самое лучшее, - с легкой насмешкой сказала я. – Но более достойного в этой дыре все равно нет. Выпей, тебе сейчас нужно.
Каждый взгляд подмечал все новые детали физического и эмоционального истощения. Она уже давно толком не спала, да и ест явно через раз. Я простучала когтями по столешнице, раздумывая над следующими словами. Мне, собственно, было плевать и на блондинку, и на рыжую, которая вот-вот откинет копыта наверху. Один лишь лекарь меня еще как-то интересовал. И блондинка была отличным способом подобраться к нему поближе… но я скажу ей вот что.
-Ты же понимаешь, что смерть уже на пороге? – с толикой грусти и примесью сострадания спросила я у нее. – И только от безразличной Фортуны зависит, будет ли жить твоя рыжая подруга или нет. Судьба-пересмешница – та еще хищная сука, жаждущая отнять самое дорогое, что у нас есть, пережевать на наших глазах и выплюнуть гниющие остовы. Крепись, девочка. Просто крепись.

+1

18

Я только кивнул Элеоноре, собравшейся оставить меня с Роуз. Что ж, пусть всего пятнадцать минут назад я желал бы обратного, опасаясь того, что придется терять время и внимание на уговоры больной девушки, то сейчас был скорее рад этому. Работать все же легче, когда никто не стоит над душой и не следит взволновано за каждым твоим движением. А рыжеволосая уже теряла внимание, осознание себя. Я смотрел, как она все еще цепляется за реальность, откинувшись на подушки, но пелена бреда уже обволакивает ее и взгляд становится совсем бессмысленным и туманным.
Надо сказать, "работать" - это было слишком сильным словом для того, что мне предстояло делать. Я мог лишь ждать действия зелья, и постараться не дать Роуз умереть до того, как оно станет заметным. Нужно было, чтобы оно побороло инфекцию, чтобы силы тела Роуз превозмогли болезнь и начали восстанавливать поврежденные ткани. Я мог бы поторопить этот процесс, так чтобы девушка справилась с болезнью, насколько бы ослаблена она не была, но для этого переломный момент должен был миновать и болезнь должна была повернуть вспять... А до этого было слишком далеко.
Я сел на постель рядом с Роуз и положил ладонь на горячий и липкий от пота лоб девушки. Вновь зашептал то же заклинание, что произносил, в самом начале своего визита, подпитывая девушку магия, чувствуя одновременно, что ее жизненный "огонек" в несколько раз слабее того, что был тогда. Она угасала удивительно быстро, а я не мог "переливать" в нее энергию слишком быстро, она могла сжечь ее изнутри, убив рыжеволосую.
Не выкарабкается... - пронеслось в мыслях у меня, когда я внимательно смотрел на лицо больной, все так же держа руку у нее на лбу.

Прошло некоторое время. Долгое, как я мог судить по тому, день за окном превратился в густую темноту осеннего вечера. Она и вправду не выкарабкалась. Я продолжал колдовать, даже когда не чуял не единой искорки жизни, исходящей от девушки, но вечно это продолжаться не могло. Пора было признать, что сила, уже просто протекала сквозь безжизненное тело. Я прервался и пощупал пульс на шее рыжей, а потом отошел к окну. Ноги были ватными, голова чугунной. Посмотрев с минут пять на черное небо без единой мысли в голове, я спустился в зал.
Он был полон, но среди толпы я все равно разглядел Элеонору и ту девушку, что приносила воду. Мне даже не показалось странным, что сидят они за одним столом. Несколько часов назад я тревогу и опасения мне внушала та незнакомка. Но сейчас единственным человеком, которого я боялся была блондинка. Рано или поздно она, будто моя собственная совесть, спросит у меня, как там Роуз. А я буду прятать глаза, пытаясь подобрать подходящие слова и одновременно понимая, что все они одинаково жестоки. Я уперся взглядом в заплеванные доски зала и тяжело плюхнулся на стул возле барной стойки. От шума медленно начала подниматься головная боль.
-Неважно выглядишь, парень, - хмыкнул трактирщик, - горло промочить не желаешь?
-Да, - кивнул я, - Хорошая идея.
Передо мной мигом оказалась кружка со спиртным запахом. Я непонимающе посмотрел на нее и поднял глаза на трактирщика.
-Нет, я имел в виду не это. Можно молока? Или хотя бы воды? - брови трактирщика удивленно взметнулись. Мало кто в такое время просит молока или воды.
-Видать и вправду молоко на губах не обсохло... - буркнул он, но просьбу исполнил. Я взял в руки кружку с молоком и отпил несколько больших глотков. Кто-то заботливый еще положил туда меда. Тем лучше. Молоко восстанавливало силы после длительного колдовства куда лучше, чем вино. Впрочем, чтобы заглушить отвратительное чувство моральной опустошенности, последнее, наверное, пригодилось бы мне куда больше.

+2

19

Она дышала мыслью о том, чтобы провести следующее неопределенное количество времени в одиночестве, находясь при этом в зале, полном незнакомых людей, чьи лица сейчас казались одинаковыми, неотличимыми друг от друга. И как только рядом с ней без лишних слов уселась та самая женщина с белыми волосами, Элеонора поняла, что сейчас просто задохнется от недостатка отдыха и желания забиться в угол, чтобы сидеть там, меланхолично покачиваясь из стороны в сторону. И сбежать-то воспитание, как назло, не позволяло...
Незнакомка была прямолинейна, быстра: сразу же налила вина в кружку, полученную от трактирщика и почти что заботливо пододвинула ее Аморе. Та, ткнувшись лбом в ладонь и подпирая голову рукой, взглянула на предложенный ей напиток и слегка качнула головой, позволив распущенным волосам свободно упасть на плечо. "Нужно. Зачем?" - выцветший взгляд устало скользил по кружке, вглядываясь в застывшее в ней темно-красное вино. Да и вообще, какой алкоголь на голодный желудок? Девушка почти не сомневалась: есть огромная вероятность того, что она после одной-двух кружек вина просто заснет прямо здесь, уткнувшись лицом в грубую столешницу. Но желание выпить, чтобы хоть ненадолго забыться, отстраниться от происходящего, было сильнее; кивком головы блондинка подозвала к себе трактирщика, заказав еды, хоть и почти что самой дешевой.
А женщина начала говорить. И вслушиваясь в ее слова, в ее тон голоса, Эл никак не могла понять, стоит ли ее сторониться или же нет? В ее жизни уже давно потухли надежды на то, что существует еще бескорыстная доброта и обоюдное желание облегчить чьи-то муки хотя бы словами. Да и образ сидящей подле нее незнакомки ну никак не вязался с тем, что она говорила, и с тем, как говорила. Наигранным ли было сострадание? Фальшивой ли была грусть? О, кто знает. И в то же самое время исключать этого северянка никак не могла.
- Мне стало невероятно легче, спасибо, - девчонка села прямо, едва ей принесли еду, никак не скрывая своей усталости, сквозящей и в голосе, и во всем нынешнем образе. - И за вино спасибо, - а вот это уже прозвучало с нотками искренности; едва ли она сама сейчас могла позволить себе вино, да и любой алкоголь - настолько бедственным было положение в денежном плане.
Еда была почти не отвратительной, на удивление. А если бы и оказалась почти что несъедобной, Аморе не стала бы ей брезговать. Ну а вино... Может, и не лучшее, но какое вкусное, какое долгоиграющее! Его оставалось только смаковать, пить небольшими глотками, растягивая удовольствие, продлевая блаженные мгновения. Алкоголь действительно отвлекал и заставлял забыть обо всем: о бедах, невзгодах, о денежном недостатке, да даже о времени - за окном стремительно темнело, как это обычно случается осенью в краях, что севернее остальных. И эта чужая Элеонору напрягала все меньше и меньше; в конце концов, она и вовсе смирилась с ее столь близким присутствием, но заговорить все не решалась, непременно, как у нее повелось, осторожничая. Но рядом с ней почему-то было спокойно. Почему? Черт знает. Блондинка бегло осматривала женщину, обращая внимание на сероватый оттенок кожи, на правильные черты лица, которые вблизи казались такими, что правильнее было просто некуда. "Свернуться бы у нее под боком, и пусть жалеет. По голове гладит, обнимает. Да. Точно." Тем временем, кружка вина опустела лишь наполовину.

Сколько же времени они просидели во взаимном молчании? Сколько часов потратил Ролло, целитель, на помощь Роуз и изменилось ли хоть что-то в ее состоянии? Когда убийца бегло глянула на открывшуюся дверь - в таверну кто-то вошел, - то заметила, что на улице уже ночь нацепила на Леммин свой наряд. А заслышав шаги на лестнице, девушка повернула голову, не сводя цепкого взгляда со спускающегося по ней парня, с каждым мгновением все больше и больше холодея: он выглядел совсем разбитым, уставшим, никакого удовлетворения результатом во всех его движениях, мимике лица и жестов не наблюдалось вовсе. "Почему?" - не заданный вопрос навязчиво вертелся в ее голове, а сама Элеонора даже предположить боялась, что могло случиться.
Не найдя в себе сил (ни моральных, ни физических) встать и подойти к магу с роковым вопросом, блондинка осталась сидеть, но пристального взгляда потускневших голубых глаз с Ролло не сводила. Она боялась услышать ту правду, которую он готов ей сказать.

+1

20

Иногда лучшая поддержка - это невмешательство. Когда просто рядом сидишь и подносишь кубок с вином. Молча. Не мешая человеку насладиться всем ужасом осознания близкой смерти дорогого человека и грядущего одиночества. мешанина чувств смоется терпкой рекой алкогольного дурмана, а боль временно растает в мареве забытья. И она, эта блондинка, пусть и совсем ненадолго, но сможет отринуть от себя крепкие лапы боли грядущих потерь. Ты еще слишком мало потеряла, девочка с пшеничными волосами, чтобы суметь оценить истинную сущность боли.
Но я не желаю тебе такой судьбы, как ни странно.
И я просто сидела рядом, не мешая ей исчезать в тишине безмолвия. Слова - бесполезная рябь на поверхности воды. Просто чье-то присутствие на соседнем стуле - все что нужно тебе. Даже не сострадание, которого от меня ты не получишь, не помощь, которую тебе и этой рыжей уже никто из присутствующих здесь и сейчас не в силах оказать, а именно простое человеческое тепло. Хоть и не направленное лично на нее.
Эх, красавица... знала бы ты, с кем сейчас пьёшь...
Я усмехнулась и облокотилась на стойку, задумчиво исследуя все вкусовые нюансы дерьмового вина и пугая многозначительными взглядами многострадального трактирщика. Сколько мы так просидели - одним богам известно. Но этим ребятам явно плевать на такие мелочи, как чья-то бесконечно ничтожная жизнь. Но вот картина изменилась. Новые действующие лица нашей трагикомедии вновь появились на сцене. Повелитель бокалов и управляющий стойкой рванул к спустившемуся  со второго этажа лекарю. Их разговор был наполнен недовольством с одной стороны и усталой обреченностью с другой. И я уже знала ответ на невысказанный пока еще блондинкой вопрос.
Смерть забрала свой приз, закрывая книгу жизни одного человека и зачеркивая пару абзацев у другого.
Как бы это не было странно, меня ни трогали страдания девчонки и печаль, затаившаяся в глаза светляка. Я настолько привыкла к смертям и боли, что растеряла много почти все, что когда-то толкнуло меня в объятия слуг Имира. Я - чудовище. И... я не особо горжусь этим.
Мне просто все равно.
Я коснулась светлых волос, ненадолго объединяя тьму и свет в единую композицию. Рука скользнула вниз, сжала плечо, выражая даже не поддержку, а просто еле заметную нотку понимания. Я ведь отлично понимаю, что сейчас у нее на душе, ее чувства, страхи, мысли. Когда-то давно я бы нашла сотни слов сочувствия, но сейчас...
-Сожалею, - предваряя ее реакцию, сказала я. - Судьба выдала не те карты.
Что еще можно сказать? Нужно ли? Кому-то - да, быть может. Но не мне. Я вообще разочаровалась в происходящем. Потеряла интерес к этим бесполезным соплям и скорым крикам или безмолвному душевному опустошению. Все это я видела не раз и увижу еще не единожды. Часто я и есть причина этого, иногда... бывает как сейчас, и я - сторонний не особо заинтересованный наблюдатель. И мне надоело.
Три звонких серебряных монеты покатились по стойке, разрушая вязкую зыбь тишины, окутавшей нас троих. Я словила взгляд бармена и нежно ему улыбнулась.
-Тьма заглянула к тебе на огонек, - ласково прошептала я, вставая со стула. - Не обессудь, но я покину эти стены... здесь слишком скучно.
Неспешной величавой походкой я пошла прочь, уже у самых дверей поняв, что я чуть ли не слово в слово повторила то, что говорила охранникам убитого совсем недавно дворянчика. Как там его звали?
А... не важно.
Осенний полумрак, наполненный сыростью и хандрой окатил меня, стоило взломать последнюю преграду между мной и городским вечерним сумраком. Ненавижу осень!

+1

21

Я сидел сгорбившись над стойкой пил молоко маленькими глотками, с виду механически, а на деле целиком отдаваясь ощущения сладковатого вкуса на языке и тому, как раз за разом подношу ко рту кружку. Это был такой своеобразный способ отвлечься временно сосредоточившись на чем-то другом, а потом возвратиться в реальность немного посвежевшим. Когда молоко в кружке кончилось я повернулся к залу и нашел глазами Элеонору и вздрогнул, увидев, что смотрит она прямо на меня, пристально и выжидательно. Этого, конечно, стоило ожидать, но мне еще больше захотелось испариться. Та незнакомка уже исчезла. Оно и к лучшему, я бы предпочел, чтобы людей, слышащих меня в такой момент было бы как можно меньше. Я вернул хозяину кружку, благодарно кивнув. Встал, направился к столу девушки, присел за стол рядом с ней.
-Я не смог ей помочь, - сказал я в итоге самым обычным будничным тоном. В конце концов, изменить даже самыми горестными рыданиями уже ничего было нельзя - сожалею.
Мне на самом деле было жаль. Особенно жаль от осознания того, что если бы я приехал к тому времени, что и обещал, не опаздывая, то почти наверняка мне удалось бы вылечить рыжую спутницу Элеоноры. Поэтому сейчас я не знал куда себя девать от чувства вины.
-Я правда сожалею, - добавил я и тут же обозлился на себя еще больше за это ненужное уточнение, чувствуя себя полным кретином, неучем и подлецом одновременно, - в этом есть моя вина. Если я что-то могу для Вас сделать, Вам стоит лишь слово сказать.
Что я мог теперь для нее сделать? Разве что предложить вылечить насморк, которого у девушки не наблюдалось и приготовить успокоительный отвар, который с успехом заменило вино.

+1

22

Терпение подходило к концу. Как ни странно, томящего ожидания, от которого щемило в душе, Элеонора терпеть не могла, порой будучи готовой сорваться с места и с головой уйти в омут событий. Сердце то и дело пропускало удар, а женский взгляд наполнялся то тревогой, то страхом, то нежеланием признавать очевидное. Роуз была слаба, а чертов лекарь задержался в пути, значит, шансы на то, что судьба выдаст им именно те карты, которые нужны, были ничтожно малы. Только едва ли разум, плененный непередаваемой привязанностью, почти искренней любовью к спутнице, помутненный усталостью, признал бы эту простую истину. Тонкие бледные, почти прозрачные пальцы раз за разом опускались на столешницу, почти судорожно барабаня по ней.
Прикосновение к волосам, казавшееся сейчас даже почти ласковым, ненадолго вывело блондинку из подавляющего транса. Она перевела взгляд на сидевшую рядом беловолосую женщину, пытаясь сморгнуть с ресниц паутину нездоровой задумчивости, почувствовала, как ее рука скользнула ниже, сжимая плечо. Незнакомка, словно прочитав невеселые мысли девчонки, тотчас же бросила короткое "Сожалею", добавляя фразу о неудачных картах на руках. Ей Аморе не ответила, лишь слегка головой качнув, и все так же молча наблюдала за тем, как та расплачивается с трактирщиком и уходит неспешно, грациозно, по-темному. Ее уход, ее последняя фраза, так мимолетно, но так ласково брошенная бармену - вот, что заставило северянку обернуться, впиваясь в чужую спину до боли пристальным взглядом.
Тьма. Что в слове, столь простом, знакомым, но до боли чужом? Увы, общество делало из Тьмы врага, вернее, канон врага, которого все презирали и должны были обязательно презирать, иначе запросто люди могли решить, что ты - всего лишь один из них. А там уж долго ли разбираться будут? Вздернут на площади прилюдно, поглумятся, поулыбаются да разойдутся по своим делам, а тебя уж и поминай как звали. Настолько часто пытались вдолбить в светлую девичью голову, что Тьма есть источник всех бед насущных, что убийца и внимание на это прекратила обращать. Но здесь... Здесь, среди горя и нескрываемой обиды, и вспомнились ей чужие слова, краем уха услышанные, распаляя в бездыханной душе пламя почти что ненависти ко всему, что двигалось и было хоть как-то связано с этим вселенским злом. А не могла ли поспособствовать смерти Лейон она, женщина с белыми волосами, что сейчас так беспечно удалилась отсюда, перед этим открыто обозвав себя частью Тьмы? А, Рилдир ее дери, почему бы и нет? Это мертвое, тяжелое дыхание и метка темной следовали за ней по пятам; хорошо ли будет пламени, когда рядом лед?
Крепко сжав зубы, Элеонора заставила себя обернуться теперь и к лекарю. Он же ей в ответ клином вогнал в сердце слова, сказанные так, словно ничего особенного и не случилось. Он - лекарь! - не смог помочь Роуз и ушел, оставив ее бездыханное тело там. Его уточнения, безэмоциональные сожаления были ни к месту и лишь сильнее злили блондинку, что так холодно глядела ему прямо в глаза и угнетающе молчала даже после того, как Ролло прекратил говорить. Язык пламени облизнул холст почти потерянной души, заставляя ее вспыхнуть с новой силой - тот огонь, что пожирает все и вскоре затухает, оставляя после себя лишь разрушение, сейчас обманчиво грел убийцу, ясно ощущающую сталь клинка под рукавом. На миг Аморе мазнула взглядом по шее парня, словно пребывая в секундном раздумье, не прикончить ли этого бесполезного кретина прямо здесь, но через мгновение она вновь подняла глаза на Ролло.
- Чтоб тебе так же опоздать, когда близкий тебе человек будет умирать, надеясь на твою помощь, - тихо, но ядовито проговорила девушка, не разрывая зрительного контакта, а затем поднялась со стула и решительно развернулась к двери, бросив через плечо едкое: - Что ж ты за лекарь такой, если работу свою делать не умеешь?
Набросив капюшон на голову, северянка вышла в сумрак вечернего города, точно зная, за кем сегодня будет следовать...

+1

23

Как смерть танцует на кончике ножа, так и я танцевала в отблесках лунного света на глади луж. Иногда не нужен зритель, овации и восторги. Не нужна даже музыка, ведь мрачная тишина замершего в вечерней неге города не бывает полной. В ней есть свои ноты насилия и страсти, мечты и безверия, боли и радости. И многие какие еще! И я слышу их. Я танцую с ними, пугая случайных прохожих дикой пластикой безумия тьмы. Блондинка и смерть ее подруги уже забыта и выброшена на помойку где-то на задворках сознания.
Она не имела ценности, а паренек – не настолько интересен, чтобы я пыталась за ним увиться. Я закружилась вокруг фонарного столба и вдруг заметила, что мои волосы были почти белыми, будто я провалилась в пучину ярости и жажду крови. Но… Я же никого не хотела убить, вроде бы. Странно. Я задумчиво покрутила прядь, которая медленно раскрашивалась обратно в мрачно-черный цвет с серебристой рекой седины на челке. Присела на неожиданно подвернувшийся невысокий заборчик и начала напевать веселую песенку, игравшую в голове.
Прохожие проходили мимо, кутаясь в теплые одежды, и косо смотрели на меня, полную игривого довольства в излишне распахнутой на груди куртке с меховой оторочкой по вороту. Невинное болтание ногами и порочный внешний вид могли бы привлечь многих, если бы… Если бы не танцующие темные тени за моей спиной. Их было значительно больше, чем должно быть, и они были совсем не человеческими. Такая легкая и невинная шалость, не стоившая мне ничего, зато доставлявшая людям вокруг множество интересных мгновений в попытках сначала разглядеть, что же это такое, а потом панически забыть то, что разглядели.
Безумная улыбка скользнула по губам, тут же стертая задумчивостью. Что же еще такого сделать? Скучно… Хоть бы кто подошел, что ли? Я внимательно разглядывала когти на правой руке, решая, чем и как заняться, чтобы развеять серую обыденность осеннего вечера, раскрасить его яркими красками. Вот только какими? Алыми брызгами крови или розовыми перьями разврата? Или небесно-голубыми мазками танцев? Может, даже янтарем пьянки?
Не знаю… Пока не знаю.

+2

24

Взгляд Элеоноры, которым она сверлила меня после того, как я произнес роковые слова, обжигал, грозя испепелить на месте. Смотреть девушке в глаза было пыткой, однако, несмотря на все свое желание избежать его, я все же выдержал ее взгляд. Чутье подсказывало, что если этого не сделаю, то мне будет еще паршивей чем сейчас.
На едкие слова блондинки я не ответил. Не смотря на то, что цель их была задеть меня как можно больнее, хуже мне не стало. Совесть терзала меня гораздо эффективнее, чем чьи-либо колкости. Но тем не менее мотря, как девушка выходит из таверны, я внезапно задумался о значении сказанного. "Близкие" - говорила она. Пожелание-то не из добрых, только вот есть ли они у меня близкие? Есть ли кого терять, чтобы боль от потеря раздирала потом душу в клочья. Родители? Я не знаю живы ли они, я не видел их уже больше десяти лет. Младшие братья? С одним из них мы никогда не были близки, второму не исполнилось и года, когда я уехал, я не был к ним привязан. Наставник? Разве что. Мы жили бок о бок годы, старик постарался передать мне так много знаний, как только мог, но он всегда держал дистанцию, поэтому расставание не далось мне с трудом. Помимо них в моей жизни было много людей и нелюдей, которые приходили и уходили, оставляя разные о себе воспоминания, чаще все-таки теплые. Если бы я узнал об их смерти кого-нибудь из всех них, включая родителей и наставника, я бы, конечно, чувствовал утрату, но она бы не выбила меня из колеи.
После этих размышлений, я почувствовал себя черствым сухарем и со вздохом побрел к трактирщику.
-Там наверху умерла девушка, - произнес я, -Нужно позаботиться о теле, я могу оплатить расходы, когда вернусь, - на лице мужчины отразилось недовольство, однако, возражать он не стал, решив, видно, избавиться от покойницы как можно быстрее и не держать у себя под крышей мертвое тело незнакомой девицы. Я же мысленнно подсчитывал свои средства, в предчувствии времен, когда придется поэкономить.
Я неспешным шагом вышел за дверь, толком не зная, куда и зачем иду. Наверное, просто проветрится. Придется вскоре вернуться в таверну, я был больше, чем уверен, что Элеонора, выпустив пар, захочет проститься с подругой и, может быть, узнать детали о причинах ее смерти. А мне хотелось поговорить с ней еще раз, уж слишком неприятный остался осадок. Неплохо было бы загладить его относительно мирным прощанием.
Шагая по опустевшей улицы, я прислушивался к разговорам редких прохожих. Интересно, где сейчас бродит блондинка?.. В такой час девушке на улице не безопасно... Едва я об этом подумал, как взгляд мой уперся в танцующую девичью фигуру, обладательница которой, видно, плевать хотела на все опасности, которые могут подстерегать в городе вечером. Гибкость и пластичность невольно завораживали. Я от любопытства ускорил шаг, но, разглядев плясунью остановился как вкопанный. Это была та самая, из таверны, навевающая ужас на всех посетителей. И танцевала она не одна. Вокруг нее в дикой пляске метались тени, настолько плотные, что, казалось, коснись их и ощутишь на руках тьму и холод.
Несмотря на то, что внутри заныло от ощущения опасности, я не заторопился прочь. Слишком уж завораживающим оказался танец.

+2

25

Как холодно было на душе, как отвратительно пусто и мерзко, прямо как на слякотной улице осеннего Леммина, усеянного зеркалами луж. Как одиноко, как бесчеловечно все равно. Огоньки окон равнодушно глядели на движущуюся сквозь темноту осени девчонку, столь жалкую в своих страданиях. Она была холодна, как лед, бледна, как туман. Потеряна в задворках собственного разума, пленница незримых демонов, живущих во всяком, кто имеет душу. Скорбь была притуплена, чтобы не появлялось желания пасть ниц и выть, аки раненый глубоко в грудь зверь, и движения-то какие-то безразличные, без должного напряжения в мышцах и осторожности. Что с человеком делает боль? Бросает в лапы злу, выворачивает наизнанку душу, не давая забыться.
Шаг. Еще шаг. Тихий шелест плаща за спиной, падающие на бледное лицо отсветы из окон, за которыми еще теплились огоньки свечей. Пальцы, нервно с примесью нежности ласкающие выпущенный из-под одного рукава клинок, слегка дрожали, но то и дело касались холодной стали, придающей все больше и больше уверенности. От оружия, как повелось, веяло смертью, и почему-то именно сейчас это было ощутимо настолько, что по женской спине то и дело пробегали мурашки. Привыкшая марать руки и клинки в чужой крови, едва ли Элеонора когда-нибудь задумывалась о том, что делала, так сильно, как сейчас. Жизнь сыграла с ней поистине злую шутку - к убийце вернулась старая знакомица Смерть, что, гадко осклабившись, решила в этот раз уйти под руку с дорогим человеком для первой. И именно от этого на душе было мерзко и почти что слякотно - в реальности же слезы никак не шли. "И это, наверное, хорошо"
Ставшие почти прозрачными голубые глаза лениво скользнули по окрестностям, а сама северянка продолжила идти как ни в чем не бывало. Привыкшая считать себя охотницей, она уже привычно наметила себе цель, шагая теперь по ее непосредственным следам, но была ли девчонка той, что охотится, в этот раз? Быть может, заплутавшая средь отголосков своих мыслей, потерянная в своих чувствах, сейчас она и была жертвой, за которой неотступно следовал хищник? "Слишком много мыслей" Взмах головой помогал отогнать их, пчелиным роем пытающихся залететь в голову, чтобы не дать пустовать отравленному разуму. Но не судьба.
Когда блондинка дошла до точки невозврата, то сразу постаралась укрыться в тенях, безотрывно наблюдая за женщиной из таверны. Было в ней что-то... удивительное. Завораживающее, манящее, недоступное. Была тайна, и еще было под вопросом, хотелось ли ее раскрывать. И в не менее завлекающем танце сплеталась она с почти живыми тенями вокруг нее, и даже сделать вдох Элеонора порой забывала, все еще сохраняя неподвижность. "Но кто же ты есть?" - пришел на ум вопрос, но и его Аморе нещадно отбросила прочь. Нет. Это интересовало ее в последнюю очередь. И, словно заведенная музыкальная шкатулка, вынужденная повторять одну и ту же мелодию всякий раз, она повторяла про себя, что незнакомка есть Тьма, а Тьма есть враг. Откуда такие внезапные светлые порывы уничтожить Тьму? А они и не светлые совсем. У убийцы были и свои цели.
Наконец, женщина опустилась на заборчик, пуская плотные тени за своей спиной в пляс; накинув капюшон на голову, блондинка все ждала и ждала, выжидая удобного момента. Ей не нужны были свидетели... совсем не нужны. Но она так увлеклась прожиганием незнакомки взглядом, что совсем и не заметила неприметную фигурку с иной стороны, когда уже решительно сделала первые шаги по направлению к своей... хм... жертве? К врагу? Просто к ней, шагая навстречу верной смерти - против магии никак не защищенная от нее девчонка была просто ничем. Облачко пара вырвалось из приоткрытых пересохших губ и взмыло ласточкой к темным небесам.
Не чувствуя ничего, Элеонора шла навстречу Тьме, неосознанно оказываясь в поле зрения Света. Потерявшаяся душа и больной страданиями рассудок - чем не пир для двух враждующих сторон? [STA]Please stop, you're scaring me[/STA]

+2

26

Тьма танцует за моей спиной. Улица пустеет. И лишь две человеческие тени замерли на противоположных концах. Девушка в капюшоне с пустыми глазами, поблескивающими в полумраке, и парень со светом в душе. Те двое, которые были в той таверне. Девушка, чья подруга умерла, и парень, который не смог ее спасти. Мы снова оказались в одном месте в одно время. И сейчас что-то будет. Что-то чрезвычайно… интересное. Я продолжала мельком их рассматривать, видя напряжение в их фигурах. Он – не понимал происходящее. Она – шла ко мне с четкой целью.
И эта цель была явно не пожелать мне доброй ночи.
Я рассмеялась ей в лицо.
-Плохая идея, моя девочка, - спокойно сказала я ей в лицо, - идти кого-то убивать, не разобравшись, кто и что у тебя за цель. Хотя… я тебя отлично понимаю, - хищная усмешка на губах обнажила выбеленные зубы. – Сама никогда особо не заморачиваюсь такими вещами. Планирование – это так скучно...
Пожатие плечами выразило мое наплевательское отношение к таким мелочам. Для меня просто моя жизнь уже давно ничего не значит. Чужая – тем более. Так что, да, я явно хуже, чем эта уставшая от тяжести последних событий, сломанная кукла с человеческой душой. Смех да и только. Когда-то и я прошла через похожий кошмар. Мир нагло пережевал меня, сломав в тысяче мест мою душу, и выплюнул на пыльную мостовую со шрамами на теле и сердце. Я тебя понимаю, но вот ты…
Ты пока не готова понять, светлоголовая.
А мне лень пытаться объяснить, что и как. Ты хочешь меня убить, обвинив во всех смертных грехах. Ведь как удобно обвинять кого-то другого в том, в чем не виноват в лучшем случае никто, а в худшем, ты сама, ведь так, девочка? Усмешка стала шире, но потеряла хищный изгиб, став грустнее и печальнее.
-И что же ты хочешь сделать, малышка? – поинтересовалась я у нее, изогнув бровь в знак вопроса. – Даже не что, а каким образом ты это хочешь сделать?
А вечер-то налаживается!

+2

27

На сцене с дикими плясками тьмы появилась еще одна женская фигура. Остановилась в тени, скрывая лицо под капюшоном, но светлые пряди волос, свешивающиеся из под капюшона, подсказали мне, кто решил поиграть с тьмой. Элеонора. Спутница той девушки, что умерла сегодня у меня на руках, пока я хоть и пытался, но все равно понимал, что удержать ее душу в этом мире уже не в моих силах. Не знаю, почему я решил, что это именно та блондинка, ведь мало ли в Леммине светловолосых девушек, одетых в плащи с капюшоном. Вероятно, мысли, сосредоточенные на произошедшем сегодня, сами привели меня к этой догадке.
Та женщина же, которую так и тянуло назвать темной, особенно, когда ее окружал хоровод хищных теней, которые, казалось так и искали свою жертву, зазевавшуюся на танец, повернулась к новоприбывшей, заговорило с ней. Повеяло опасностью и новой смертью. Нутром я чувствовал, что могу прямо сейчас тихо развернуться и уйти невредимым, сделав вид, что во время своей прогулки не видел ничего, кроме пустынных сырых улиц. Главное, не терять времени, и делать это прямо сейчас, пока кошка не решила поиграть с двумя мышками вместо одной. Но я продолжал стоять как вкопанный.
Чувство вины, совести и невыполненного долго оказались на этот раз сильнее стремления выжить, убедительнее разума, твердящего, что возможность чем-то здесь помочь у меня столь же мала, как и возле постели умирающей Роуз. Безумием было бы противостоять темной в открытую, ведь боевой магией я не владел. Однако, если тьму отпугнет свет, то у меня есть шансы. Тем не менее я все же решил попытаться решить дело полюбовно.
-Ее просто слишком увлек театр теней, - негромко ответил я темной вместо Элеоноры, - Мы договаривались встретиться здесь неподалеку уже четверть часа назад, поэтому теперь спешим.
Я направился к Элеоноре спокойными, размеренными шагами, проходя возле теней так, будто их не было там вовсе. Глупо, наверное, было надеяться, что такая простенькая уловка сработает на обеих девушек, но с моей стороны еще глупее было бы начинать открытое противостояние, не попытавшись даже решить дело миром.

+2

28

Ее смех осколками впился в истекающее кровью сердце. Элеонора прерывисто вдохнула и выдохнула лишь с порывом ветра, ударившим ей в лицо. Но ее это абсолютно не отрезвляло, не гасило огня, лизавшего изнутри душу - потому что его не было. Огонь? Пламя в той, что всю жизнь была холодна, словно льды, среди которых она выросла? Ха-ха. Лишь изредка ее кровь грел азарт предстоящего сражения, погони, убийства, но всепожирающий темный огонек ненависти? Извольте, лишь холодная и бездонная пустота, которая не давала вдохнуть и грозилась вырваться наружу, поглотить весь мир и всех окружающих, но только не огонь.
Девушка опустила ресницы, чуть склонила набок голову, но взгляда с темной не сводила. Та скалилась почти что хищно, словно умная кошка перед глупой мышкой, вообразившей себя сильнее ее, и была права. Да, Аморе ничего не смогла бы сделать, пусти женщина в ход магию, а из битвы на холодном оружии вряд ли вышла бы без очередной раны. Но едва ли можно было донести эту мысль до отравленного разума, пробиться сквозь тернии ледяной ненависти к миру, а значит, девчонка была уязвима как никогда. И ведь чего не сделаешь вот так вот, не задумываясь о последствиях, чего себе не надумаешь, не желая признавать простой истины, да? Однако мысли заняты лишь одним - знанием о множествах способов загубить чужую жизнь как мгновенно, так и постепенно.
- Мы договаривались встретиться здесь неподалеку уже четверть часа назад, поэтому теперь спешим.
Болью где-то в подреберье отдался звук этого проклятого голоса, заставив всколыхнуться, поднять глаза. Убийца не верила своим глазам, но видела, как из полумрака выступает мужская худощавая фигура. Какой-то тусклый свет пал на его лицо, осветив знакомые черты, темно-русые волосы, сейчас казавшиеся почти что черными. И шел чертов лекаришка как ни в чем не бывало - спокойно, не торопясь, вышагивал, как шагает по коридору своего дома аристократ, разве только сутулился, что не давало полной схожести с человеком, который вырос в какой-нибудь графской семье. Лицо блондинки исказила неприязнь вперемешку со злостью; она была не слишком довольна тем, что кто-то прерывает еще не успевший толком начаться диалог, встревая в него, будто так и надо. Он, Ролло, появился здесь. Это ее злило. Он посмел вставить свое слово. Это ее злило. Он показался ей на глаза с намерением увести девчонку прочь, словно ребенка. И это стало последней каплей.
Птицей перепорхнул в женские руки висевший за спиной все это время арбалет. Не нужно было учить убийцу тому, как правильно его держать, как заряжать и в какой момент жать на спусковой рычаг. Болт попал на свое законное место практически с первого раза, показавшись из полуоткрытого мешочка на поясе; тетиву Элеонора всегда натягивала заранее, чтобы не попасть впросак, если уж чего. Вскинув заряженный арбалет, Аморе отступила на шаг назад, приняв устойчивую позу и вполне целенаправленно целясь лекарю в лоб.
- Шагнешь еще раз - можешь смело прощаться с жизнью, - почти прорычала сквозь зубы с виду вполне себе хрупкая девчонка, не упуская из виду и третью актрису вечернего театра. - На кой хрен ты пришел сюда? [STA]Please stop, you're scaring me[/STA]

Отредактировано Элеонора Аморе (28-12-2015 17:20:37)

+2

29

И вот сижу я тут такая, смотрю, как одна дура хочет пристрелить дурака. И теперь вопрос: а что мне-то делать? Я могу убить их обоих при желании, но зачем? Мне отвратительно лень это делать. Ведь я-то надеялась на веселые танцы со смертью, а не на глупую театральную постановку с потугой на драму. Добавить, что ли, комедии в этот спектакль абсурда? Чудовище спасает лекаря от жертвы – достаточно комичный поворот, чтобы критики недовольно цокали и пеняли автора за излишнюю страсть к выдумке. Но так было бы, если бы это была пьеса, а у нас – жестокая реальность, где случается даже то, что случаться не должно.
Например, это.
-Эй, полегче, девочка! – воскликнула я, привлекая ее внимание. – Не совершай вторую ошибку за этот вечер. Да и вообще, опусти арбалет, иначе…
Я спрыгнула с заборчика и пошла к ним, качая бедрами, как корабль по волнам. Тени поспешили за мной, как мантия. Мантия темной королевы, идущей по своим ночным владениям. Остановившись в шаге от нее, я посмотрела в ее глаза и покачала головой. Тьма уже сгустилась за ней, раскрывая жаждущие объятия. Но я не спешила давать мрачным гончим смерти приказ об атаке. Я хочу досмотреть этот спектакль до конца. Ведь это так интересно… кровавые брызги на сером стекле наших будней.
-Да и не забывай, ты вообще менять убить хочешь, а не его, - я ей подмигнула, напоминая о главной цели для ее навыков. Я видела, что девочка отлична знает, с какой стороны браться за кинжал, рука с арбалетом почти не дрожит. Видимо, знает толком в отнимании жизней… Но вот знает ли она, что такое – знать, что у тебя жизнь уже отняли, но ты еще дышишь и ходишь по этому дерьмовому миру? С вырванной с мясом душой?
Думаю, все же нет. И, надеюсь, ей все же не придется это узнавать. Потеря близкого человека – большое горе. Потеря же самой себя – это бесконечный лабиринт ужаса, из которого невозможно найти выход. И, как бы я не любила наблюдать за чужими страданиями, такого я не хочу желать никому.
Я печально улыбнулась.
Темная, Рилдир меня раздери… никудышная из меня темная.

+2

30

Отчего-то я не удивился, увидев смотрящее на меня острие арбалетного болта. Ночь уже дала понять, что намерена преподнести уйму сюрпризов и неожиданностей. Да и, если подумать, такой ли это было неожиданностью?.. На то, что Элеонора не захочет послушно уйти, наоборот следовало рассчитывать. Да и вопрос, заданный ею был более, чем справедливым. Будучи слабо способным повлиять на исход дела, я чувствовал себя как человек, случайно занесенный в бурное течение реки и теперь отчаянно махающий руками и ногами в попытках спасти свою шкуру. Разве что, в отличие от этого несчастного утопающего, я пытался спасти чью-то чужую шкуру, совсем того не желающую, но это играло для меня не такую уж и большую роль. Если мне сейчас удастся увести отсюда Элеонору, то, может быть, совесть успокоится и перестанет терзать меня за смерть ее рыжей подруги.
-Шел к Вам навстречу, любезная, да вот мимо проходил, - ощерился я в ответ светловолосой. Собственная беспомощность и предчувствие упрямства Элеоноры раздражало. Наверное, язвить человеку, держащему в руках направленный на тебя арбалет - не самая лучшая идея, но и лебезить я тоже не собирался. Сродне тому самому человеку, угодившему в горную реку, я отдавал себя на волю потока событий, несущихся вперед.
В игру вступила темная. Она говорила легко, с интонациями хозяйки положения. Пожалуй, будучи сильнее и меня, и Элеоноры она и вправду ею была. Судя по ее словам, ей и вправду захотелось поиграть, продлить забаву, обещавшую развеять ее скучный вечер. Иначе зачем было бы пытаться наставить Элеонору на путь истинный. Я смотрел на нее, замечая печальную улыбку на ее лице. Какие мысли гуляют у нее в голове? Определилась ли уже, как будет развлекаться дальше?
-Послушай свою предполагаемую жертву, дело говорит, - обратился я вновь к девушке, покосившись на тени, грозно вставшие за спиной у светловолосой. Совершенно не кстати, я вдруг задумался о том, каким образом бесплотным теням удастся причинить вполне осязаемые увечья. Хотя, вовсе не обязательно, что они набросятся на тело. Можно еще терзать и мучить душу. Я на мгновение собрался было обратиться к темной, решив, что она сейчас куда более хладнокровна и вменяема, чем Элеонора с притупленными горем чувствами, но я вовремя осекся, сообразив, что это еще больше разозлит светловолосую, а это было бы не кстати. Поэтому я так и остался выжидательно смотреть в глаза темной.

+1

31

Она взглянула на лекаря не без тайного раздражения, но без должного уважения, хотя и должна была бы проявить его к человеку, который пытался спасти ее подругу. Но он сейчас поражал своей способность почти что откровенно перешагивать дозволенную грань, выплевывая язвительные фразы прямо в лицо той, что сейчас направила на него арбалет. Чуть поморщившись, Элеонора лишь сильнее сжала деревянную поверхность стрелкового оружия в руках, не отводя его в сторону - раз уж сказала, что выстрелит, если светлый попробует сделать шаг, значит, так и будет. Терпение начинало подводить, больно царапаясь изогнутыми когтями и подмывая закончить все побыстрее.
Увы! Ах! Едва блондинка начала забывать, что она тут не наедине с Ролло, как ей тут же об этом напомнили: послышался со стороны голос темной, все еще наблюдавшей за ними до этого времени, которая проворно соскочила с забора и зашагала к ним, завораживающая в своей грации. Только на красоту чужих движений Аморе смотреть было некогда, соответственно и оценить ее она едва ли могла, напряженно бросая взгляд на приближающуюся брюнетку. Оружия не опустила; проклюнулось врожденное упрямство и обостренное сейчас нежелание действовать так, как говорят (или приказывают) другие. Хотя стоило бы, если бы сейчас сквозь притупленные остальные чувства пробился и страх за свою жизнь, выращенный на хорошей почве где-то в глубине души; но отчаявшийся в попытках найти виноватых в случившемся разум железно не хотел признавать того, что темная была сильнее, намного сильнее и девчонки, и лекаря, что северянка при всем своем желании и быстроте не сможет скрыться от проворных щупалец Тьмы, что светлый маг не сможет противостоять такому натиску. "Будет грустно, если ты окажешься погребена под натиском собственных страхов и темной магии прямо здесь", - скептически отозвался внутренний голос, который убийца поспешила заглушить - он резал ей слух, не давал сосредоточиться.
Как было любезно со стороны брюнетки напомнить ей, зачем она здесь на самом деле. Отвлеченно взглянув на темноволосую, Элеонора скосила глаза через плечо, подмечая, что за ее спиной уже сгустилась Тьма, готовая лишь по одному жесту хозяйки броситься и разодрать живую плоть. Разум отчаянно выл; внутри металось что-то, создавая в душе хаос, никак не позволяя остановиться на одной цели, на одной мысли. Больно было, тоскливо - зачем она вообще сюда пришла? Зачем завела саму себя в ловушку, из которой выход лежал только через очередные смерти, через пролитую кровь? Но как далеко позади осталась точка невозврата и как гадко сейчас смеялась в лицо реальность. "Ну что, довольна?" - поинтересовалась сама у себя девушка, когда ей пришлось сломить свое упрямство и опустить арбалет, дыша почему-то тяжело и глубоко. Два взгляда, направленных на нее, обжигали бледную кожу, но не отрезвляли, лишь сильнее путали - вот она уже и не может решиться на что-то, загнанная в угол, угрюмо смотрит в пасть ощерившемуся миру, который наблюдает за ней, пытающейся поймать за хвост свою ускользающую цель.
Злоба в голубых глазах сменилась на ступор; взгляд медленно скользнул с лица Ролло на лицо брюнетки, но пятиться девчонка не стала, памятуя о Тьме, затаившейся за ее спиной. Она не произнесла ни слова, оглядывая людей перед собой и слегка приоткрыв рот, чтобы через него дышать, но ее молчание было выразительнее любых слов - Тьме и Свету удалось загнать ее в ловушку, припереть к стенке.
В голове настойчиво стучала лишь одна мысль - как выбраться из каши, которую она заварила? Язычок скользнул по пересохшим губам, а пальцы чуть дрогнули, все еще сжимая арбалет. Куда делась злоба, оставив после себя лишь всепоглощающее отчаяние? "И что мне делать теперь?" [STA]Please stop, you're scaring me[/STA]

0

32

Мои пальцы сами собой скользнули по ее подбородку, когда наконец-то опустила ненужный здесь и сейчас арбалет. Я улыбнулась ей нежно и по-доброму, вытаскивая из дальних уголков сознания такие забытые чувства, как сострадание. Я отлично понимала ее, ведь я сама прошла через подобное несколько лет назад. Скорбь, злость, ненависть, отчаяние, страх. Вкусный коктейль эмоций, будоражещий все тело, заставляющий бегать кровь по жилам и яростно стучать сердце в висках.
-Молодец, девочка, - тени расстаяли в ночном сумраке, смешиваясь со своими сестрами. - Не стоит сегодня творить больше смертей, чем отмерено этой прелестной ночи насмешницей-Судьбой...
Я отошла и обернулась на лекаря с кривой усмешкой. Что ты будешь делать? Ты должен спасти девчонку из загребущих лап тьмы. Из моих лап. Будешь пробовать? Или отдашь ее мне?
-Как думаешь, мне нужна она? - рассмеялась я ему в лицо и пожала плечами, сделав бровки домиком. - Беда в том, что я - не демоница, не колдунья и не темный маг. Просто путница, с которой пересеклись ваши дороги. Отвратительная, чудовищная, опасная, злая, но просто путница. Случайность.
Я прижалась к стене плечом и задумчиво пробежала взглядом по ним обоим. Наше трио было одиноко на этой улочке в богами забытом человеческом муравейнике. И наш танец на костях чужой души останется только в нашей памяти. И я несказанно рада этому, как ни странно.
-И что же мы будем делать? - спросила я у них. - Устроим кровавую расправу? - я посмотрела на хищно блеснувшие в свете звезд когти. - Так мы все понимаем, что здесь, в этом переулке, и сейчас, под покровом ночи, моих сил достаточно, чтобы превратить вас обоих в кровавые ошметки. Как совсем недавно убила какого-то дворянчика на глазах его охраны. Но мне просто скучно... - щелчок пальцами, ознаменовавший очередную смену русла нашейго разговора. - Или поскорбим о той, кто умерла по собственной глупости, не желая признавать очевидное? Так эта дура, - пусть это и слишком жестко, но это правда. Я не люблю лгать. Никогда и никому. Лжи и без меня слишком много, - чуть было не утянула за собой еще одного человека. Действительно желавшего ей помочь... Так давайте все же посмотрим в будущее? - еще один пронизывающий внимательный взгляд по их лицам и глазам. - В ваше будущее. С моим-то все и так ясно. Меня когда-нибудь сожгут.
Я весело улыбнулась.

+1

33

Элеонора наконец опустила арбалет. На девушку смотреть было страшно: на лице отпечатались боль, потерянность, отчаяние. Как у заблудившегося в темной и опасной чаще, на каждом шагу ожидающего опасность, и вдобавок утратившего последнюю светлую путеводную нить, ведущую к свету. А вокруг лишь холод, тьма, враждебные тени, тянущиеся к тебе, чтобы хлестнуть, запутать, поглотить...
Темная же напротив чувствовала себя, по всей видимости как рыба в воде, хотя, скорее, как немного развязная после лишнего бокала вина светская дама в маленькой гостиной, оставшись в кругу доверенных лиц. Вальяжно рассуждала о своих планах на вечер, смотря немного свысока на собравшихся. Было странно от того, что речь шла не об очередном приеме, а о том, разорвать ли кого-нибудь в клочья или нет. Я, убедившись, что Элеонора опустила арбалет, смотрел на темную почти неотрывно. Кажется, у меня начал созревать план того, как можно выйти сухим из воды и вывести за собой и блондинку. Надо лишь правильно усвоить правила игры, затеянной опасной незнакомкой.
-Ты просто путница - повторил я, не сразу продолжая разговор, - Просто путница, которой наскучила однообразная дорога. Ты пытаешься развеять скуку кровью и новыми жертвами, но через некоторое время и они надоедают. И сейчас ты можешь убить только Элеонору, только меня или же нас обоих, только в таком случае мы ничем не разбавим твои будни. Ты забудешь о нас через пару дней, а, может, даже часов и вновь будешь томиться в поисках развлечения. Говоря о будущем, это не очень-то веселая перспектива для всех нас. - я говорил твердо и уверено, с чуть нахальной улыбкой разоблачителя, точно знающего, что говорит. В то же время, я совсем не был уверен, что мои слова попадут в точку, опираясь всего лишь на пару фраз, сказанных собеседницей, - В то же время, возможен и иной план действий: ты отпустишь нас из своих когтей невредимыми. Возможно, тогда это будет разнообразием. Возможно, деянием идущим в разрез с тем, как ты привыкла развлекаться. Пятно, в воспоминаниях совсем в других красках. А может, даже пища для размышлений и новых жизненных идеалов, - я, чувствуя себя торгашом на рынке, пытающимся поднять собственную жизнь в цене, решил подвести итог, - Словом, если сохранишь нам жизнь, то получится совсем не так уж и плохо.
Я смотрел на темную выжидательно, пытаясь предугадать, что она скажет или сделает в следующую минуту. Какой отклик найдут мои слова слишком дерзкие для положение мыши в лапах у кошки? Замечание собеседницы о Роуз я сознательно пропустил мимо ушей, боясь привлечь к нему слишком много внимания Элеоноры, которая в ответ на него снова может вскинуться.

+1

34

Отшатнуться бы - да куда? Позади разверзлась тьма, всепоглощающая и пугающе молчаливая, а впереди стоял целитель; по одно плечо от девчонки все еще находилась темная, державшая тени под своим контролем (пока что), а по другое - неосвещенная неизвестность Леммина. Она с тоской почти что бросила взгляд на какие-то грязные переулки, уединенные места, где тоска разъела бы душу совсем, где боль захватила бы с головой, и не сдвинулась с места. Элеонора как-то отдаленно, но понимала, что если забьется в какой-нибудь угол, который будет находиться в местечке, что далеко-далеко от живых людей и от их голосов, доносящихся как сквозь вату в ушах и своими звуками напоминающих о том, что мир вокруг все еще существует, то ее собственные демоны будут душу рвать своими загнутыми когтями и что-то настойчиво шептать на ухо хрипло, почти с рычанием. Если она сейчас уйдет, то просто сойдет с ума.
Прикосновение чужих пальцев к подбородку отдалось неподдельной дрожью в руках, в пальцах, что до боли вцепились в древко оружия; помутненные целым коктейлем чувств, разливавшихся внутри медленно, плавно, тягуче, словно вино по деревянному полу, глаза слабо, будто бы с усилием скользнули по лицу женщины, замечая на ее лице улыбку. Разум, отравленный болью, попытался ее исказить, показать хищным оскалом, но не смог - в сквозившей на лице темной какой-то непонятной нежности блондинка не смогла, как ни пыталась, разглядеть что-то другое. "Что ж, пусть так и будет" Арбалет стал отчего-то непосильной ношей, которую хотелось выкинуть, сломать, от которой, может, надо было избавиться, но разве же Аморе могла? Нет, не могла - доказательством этому стало хотя бы даже то, что она, вынув болт, вернула оружие на его законное место, оставшись стоять теперь с пустыми руками и дыша глубоко и медленно.
Девчонка кинула потускневший взгляд и на Ролло, но тот на нее и вовсе не смотрел, будучи заинтересованным диалогом с брюнеткой. Честно признаться, она бы и сама на себя сейчас не смотрела бы. Предположения Эл о том, что выглядеть она могла сейчас отвратительно, с какой-то стороны были полностью оправданы - разве человек с опущенной головой, со сбившейся прической и с кругами под глазами, которые, наверное, решили там поселиться, мог выглядеть по крайней мере неплохо? Вдобавок довершали потускневший образ и куда-то сбежавшая почти что гордая осанка и общая отрешенность от всего происходящего. Словом, действительно ли ее волновал сейчас разговор Тьмы со Светом, где, фактически, решалась ее судьба? Да как-то не особо, но вслушиваться тем не менее приходилось.
На "дуру", сорвавшуюся с уст темной, в свой адрес блондинка не обиделась - лишь горько усмехнулась, понимая, как это правильно сейчас звучит. А Ролло... А Ролло пытался вытащить их обоих из лап смерти. Причем пытался красиво, красноречиво, убедительно, вот только до Элеоноры все никак не доходило, почему он вдобавок хочет спасти и ее. Не она ли плюнула ему ядом в лицо, не поблагодарив за помощь, оказанную Роуз - боль сдавила грудь, - не она ли наставила на него арбалет с вполне себе явной целью? Девушка посмотрела на целителя, разглядывая его лицо как в первый раз, пытаясь понять, зачем он сейчас разглагольствует, чтобы поберечь шкуру той, кто по меньшей мере заслуживала его презрения, но едва ли ей это удавалось.
"Зачем?" - немой вопрос, канувший в лету, и ни единого слова, произнесенного вслух с тех пор, как пришлось опустить оружие. Блондинке было нечего говорить. Ей не хотелось говорить. Может быть, рыдать, уткнувшись в чье-то плечо или в подушку, но только не говорить. Устало прикрыв глаза, на какие-то пару мгновений северянка закрыла лицо руками, незаметно смахивая слезы с ресниц и вздохнула глубоко, но тихо, не смея и далее вмешиваться в решающий разговор.

0

35

-Глупый мальчик, - усмехнулась я, не отрываясь от теней душевной боли на лице блондинки. - Или совсем не думаешь над тем, что я говорю, - изысканный поворот головы, отработанный на сотнях моих посетителей в разных злачных местах. - Если я хотела бы вас убить... Вы бы уже двумя кучами истерзанной плоти лежали там, где мне бы вздумалось это сделать.
Я еще раз нежно коснулась подбородка северянки, пробегая пальцами по изящно очерченным линиям лица. Зачем загоняешь свое я в скорлупу боли, девочка? Прошлого не вернуть. Одна смерть - это не конец. Совсем не конец. Мне-то ли не знать... Мягкая улыбка коснулась губ, и я аккуратно прижала ее к своей груди, будто мать уставшее, измученное дитя. Зачем? Да просто я помню саму себя всего несколько лет назад, когда у меня за неделю разрушилась вся моя жизнь, став прахом у ног и темных, и светлых. Я осталась одна, ненужная ни тем и ни другим. И сейчас эта дурочка так сильно напомнила мне это...
Что я просто не могла не попытаться облегчить эту боль. В память об умершей светлой в моей душе. В память о той, кем я была и кем могла стать. Ведь где-то внутри еще сидит та добрая девчонка, сожженная на алтаре демонического ритуала.
-Поплачь, девочка, - тихо прошептала я одними губами, поглаживая ее по растрепанным волосам. - Легче станет. Я знаю, сама когда-то потеряла все и еще чуть-чуть больше.
Всего несколько мгновений я держала ее в прочной крепости, а потом отстранилась и внимательно всмотрелась в ее потускневшие до грязного льда глаза. Разочаровано покачала головой. Обернулась к лекарю и подозвала его взмахом руки. Вновь вернулась глазами к девушке.
-Запомни, ни одна смерть не стоит твоей жизни. Мертвым в лучшем случае все равно, отомстишь ты или нет, - я поправила выбившуюся прядь. - Ты важна лишь живым. И себе. А трупы пусть гниют в земле.
Кольцо рук распалось, и я отошла от нее. Глянула на парня, изгибая бровь в немом вопросе, мол, что стоишь? Бери ее целиком!

+1

36

Я краем глаза отметил, как Элеонора вытащила арбалетный болт и вернула оружие на прежнее место. Хорошо, конечно, но немного странно. В таком состоянии куда более естественно для человека было бы выронить арбалет из рук, оставив, бесполезный, лежать на мокрой мостовой, но, видимо, девушка слишком уж сроднилась с ним. Что ж, в грудь мне им не метит - и то хорошо.
Мое внимание вернулось к темной. Я усмехнулся в ответ ее словам, но ничего не сказал, поскольку возразить мне было нечего, а поддерживать эту идею - себе дороже. Но в правдивости ее слов сомневаться не приходилось.
Я остался на месте, когда темная подошла вплотную к Элеоноре, коснулась кончиками ее лица и вдруг обняла, будто защищая, поддерживая, опекая. Признаться, такого исхода я ожидал меньше всего и удивленно вскинул брови. Я никак не мог себе объяснить ее действий, не мог понять, что творится в голове этой молодой женщины. Что-то ведь должно было сделать ее такой... непредсказуемой и молниеносной под стать тем теням, что повиновались ее руке. Что-то перевернуло, разбило на куски ее душу и собрало ее заново, но уже искалеченной, искаженной, грозящей принять самые неожиданные формы и ипостаси.
Кажется, опасность все же миновала. Хотя, нельзя быть уверенным в этом до тех пор, пока темная не скроется совсем из виду. Но дышалось уже свободнее. Не знаю, повлияли как-то на эту "оттепель" мои речи, или же это было подарком судьбы, но, пока все повернулось к лучшему.
Меня подозвали жестом руки, сродне жесту фокусника, подзывающего своего ассистента продолжить номер. Я подошел, глядя при этом на темную, следя за каждым ее движением, ожидая, что ее настроение в любой момент может измениться.
-Пойдем, - сказал я Элеоноре, трогая ее за плечо, увлекая прочь, - Как говорит наша незнакомка, твоя жизнь для тебя же - штука ценная, не стоит отравлять ее измождением и, вполне вероятно, простудой.

+2

37

И снова ощущение пальцев на своем лице заставило непривычно вздрогнуть. Она дотрагивалась до нее, но не причиняла ни малейшего вреда, хотя, казалось бы, могла. Или это Элеоноре так везло сегодня? Девчонка смогла пробраться сквозь тернии боли без единой царапины, даже без ответной пощечины от постоянно бдящего реального мира. И отчасти ей в этом помогла - смешно! - сама Тьма... Что ж, будь как будет.
Когда ее потянула к себе женщина, в которой блондинка еще недавно видела врага всего мира и своего собственного, то убийца даже не стала сопротивляться, позволив делать с собой все, что пожелается. В лучшем случае она надеялась на то, что ее просто оттолкнут прочь, но не произошло даже этого - напротив, темная совсем по-матерински прижала Аморе к себе, позволяя ощутить тепло чужого тела и спокойно к нему прижиматься. И ее объятия были по-настоящему искренними, теплыми, расслабляющими; доверительно подавшись вперед, северянка зажмурилась, ткнувшись лицом брюнетке в плечо. Предложения дать волю слезам можно было не повторять и не говорить вовсе - они и сами хлынули из глаз, стекая по лицу до подбородка, образовывая две мокрые дорожки. Забавно... Почти смешно плакаться в жилетку той, имени которого даже и не знаешь вовсе. Но едва ли подобные мысли сейчас могли прийти в голову, забитой если не опилками, то осколками обрушившейся боли. Напротив, желанные мгновения, когда прижимаешься к абсолютно незнакомому человеку, сыскав среди бочки дегтя единственную ложечку меда, Эл хотела бы продлить еще больше, больше... Что сказать? Даже в Тьме есть отголоски Света.
Отстраняться катастрофически не хотелось, но все же пришлось. Поднять на незнакомку глаза, обрамленные слипшимися от слез ресницами, и судорожно сглотнуть рвущиеся наружу рыдания было тяжело. Сложнее только, наверное, выдержать ее взгляд - пронизывающий насквозь, но почему-то такой теплый, с толикой сочувствия - и не согнуться под ним. И, наверное, именно слова темной, прозвучавшие сейчас в окутавшей их тишине, впоследствии и помогли девушке все-таки выдержать натиск свалившегося на нее горя. "Ни одна смерть не стоит твоей жизни..." Может, она и права; блондинка лишь слабо кивнула, до боли закусив нижнюю губу, чтобы отвлечься от желания плакать, но не отводила взгляда от лица брюнетки до самого конца, даже когда она от нее отошла, когда плеча Аморе коснулся почти что ласково лекарь, потянул прочь. И она поддалась, позволяя увлечь себя куда-то в противоположную сторону, но сперва бросила лишь тихое и хриплое "Спасибо", растаявшее в тишине и окутавших город тенях.
"Что он сказал?" - запоздало подумала девчонка. Отравлять жизнь... простудой? Да нет. Хорошо бы было больше не отравлять жизнь болью, но практически неподвластно людям. И очень жаль. Зато сегодня Тьма отпустила ее из своих когтей целую и невредимую; Элеонора лишь шмыгнула носом, утирая слезы с лица. "А трупы пусть гниют в земле..." [STA]Saying Goodbye[/STA]

+1

38

Я отпускаю этих двоих. Зачем? Просто мне так захотелось. Я не хочу еще смертей сегодня, не хочу крови. Я просто хочу отдохнуть от этого. И от этих двоих - тоже. Пусть идут. Да и девчонку жаль. Пусть постарается остаться живой до нашей следующей встречи, которая, надеюсь, состоится. Когда-нибудь. Позже. А пока... Пусть идет.
-Запомните, дети... - негромко начала я. - Ваши жизни стоят много. Не стоит разбрасываться таким богатством. Тем более, когда вам, - я обвела их тяжелым взглядом, - есть, что терять. В отличии меня.
Я улыбнулась им и отвернулась. Все, эта ночь, полная сюрпризов и прекрасных свершений, подходит к концу. Мне больше нечего здесь делать. Я ничего не могу им дать. Да и хочу ли я этого? Я же - зло и тьма, а не свет и это веселенькое добро. Я хмыкнула и обернулась, чтобы посмотреть на этих двоих, замерших в проулке без движения.
-Надеюсь, мы еще встретимся. И вы тогда будете лучше готовы к этому, - ослепительная улыбка, я уверена, породила сотни бликов от белоснежных хищных зубов. - Я буду ждать этого момента. Но пока... Пока тебе, девочка, надо научиться жить с дырой в сердце. Будет отвратительно сложно, чудовищно больно и очень горько. Но ты должна. Ведь именно этого бы хотела та, кто сегодня умерла, - я перевела взгляд на лекаря. - А тебе, мой мальчик, надо научиться разговаривать со смертью. И в данном случае, это даже не я.
Я в последний раз улыбнулась, отвернулась и шагнула в радостно распахнувшие мне навстречу свои объятия мрак и тени. Моя фигура для этих двоих просто медленно растворилась в нигде. Лишь в самый последний момент я махнула им рукой на прощание и улыбнулась, в очередной раз блеснув клыками.
До свидания, светлые. Может, еще свидимся...

+1

39

Темная обнимала Элеонору как мать ребенка, разбившего колени или потерявшего любимую игрушку. И девушка наконец заплакала, дав горю выйти наружу как гною из раны, суля пусть, может быть, нескорое, но все-таки выздоровление. Все будет хорошо, - с уверенностью вдруг подумалось мне, хотя Тьма все еще стояла рядом, но вместо того чтобы разорвать, поглотить, уничтожить, мягким голосом давала напутствия.
-А тебе, мой мальчик, надо научиться разговаривать со смертью. И в данном случае, это даже не я.
Научиться разговаривать со смертью... Это точно. Не в том ли и состоит избранное мною дело? Разговаривать со смертью, отбивать у нее жизни, убеждая, что еще рано, еще нужно повременить, что жизнь здесь еще не до конца угасла. О том ли говорила темная или я понял ее в соответствии с той призмой, через которую смотрю на жизнь?.. Пожалуй, на этот вопрос я уже не получу точного ответа. Даже не смотря на то, что таинственная собеседница сулила еще одну встречу.
А потом она просто растворилась в самой густой, предрассветной тьме, уходя легким шагом, и не забыв махнуть рукой на прощание, показав в дружелюбной улыбкой хищные зубы, показавшиеся мне оскалом хищника.
Теперь уж точно ждать было больше нечего, и я, все еще держа руку на плече у Элеоноры, повлек девушку по улицам города, потом уже полуобнимая за плечи, будто боясь, что она вздумает вдруг сбежать или упадет где-то по дороге. Я постепенно ускорял шаг, до тех пор, пока не шагал настолько быстро, насколько было можно.
Все еще как-то не верилось, что еще чуть-чуть и снова будет освещенный очагом и свечами зал таверны, что будет теплая и сухая комната, что вокруг будут обыкновенные люди, ищущие ночлега или компании, а то и того и другого. Все еще казалось, что это полусон с темными сущностями под рукой незнакомки все продолжается и вот-вот да выступит из тени стены очередного дома чей-то силуэт...
Но улицы все так же были пусты, а предрассветный холод возвращал в будничный мир живых. Только вот и вправду поверил я в то, что все закончилось, только когда увидел впереди знакомый двор покинутой таверны.

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Меж двух зол