http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Глоток крови


Глоток крови

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Участники: Люциан, Ганс
Время: два месяца назад
Место: где-то в Золотой Пустыне.
Сюжет: Путешествуя в неизвестном направлении через Дюны Ганц находит лежащего на песке путника и спасает его от палящего солнца. Что скрывает беловолосый маг? Не поплатится ли неосторожный целитель за свою доброту?

+1

2

Люциан медленно брёл через пустыню. Белое на белом, жаркое палящее солнце. Плотная ткань накидки оберегала его кожу от света, но не от жара. Ветра не было. В такую погоду даже кактусы стремились скрыться за камнями, но лишь сейчас у него был шанс безопасно пройти через золотую дюну, где в толщах песка скрывался хищный червь. Здесь, и нигде более он гнездился, размножался, питался и оставлял россыпи меланжа, горьковатая крошка которого выступала на поверхности песка. Бесценный дар пустыни, волшебное снадобье, уносящее в глубины звёздного неба. Попробовав его однажды ты жаждешь повторить это вновь. Но меланж стоил дорого, а достать его было не просто, потому что мало кто знал места обитания червя. Кроме того путешествие могло кончиться печально. Ночами черви выходили на поверхность для того чтобы питаться, их размер достигал иногда пяти или десяти метров в длину и метра в ширину. Червь был способен заглотить лошадь вместе с седоком, его скорость передвижения в песке была сравнима с галопом породистого скакуна. Он мог различать тончайшие вибрации песка, реагируя на ритм шагов. У пешего путника ночью здесь не было шансов.
И всё же сейчас было утро. Люциан отпил глоток воды из фляжки. Блеск песка слепил ему глаза. Сейчас на нём можно было пожарить яичницу. Маг вздохнул посмотрел на небо. Голубой простор, ни единого облачка на горизонте, только воздух идущий от земли дрожит и искажает перспективу. В расщеплённом камне притаилась маленькая ящерка. Высунув язык она пару раз облизала любопытные бусинки глаз и юркнула обратно. Люциан принюхался, но не учуял никаких признаков искомого зелья. За камнями тёмнело какое-то пятно. Маг подошёл ближе. Сегодня он уже собрал немного меланжа, но это едва ли могло удовлетворить его потребности в зелье на три месяца. Фиолетовая крупа издавала мягкий пьянящий запах корицы. Говорили что меланж имеет каждый день разный вкус. Достав маленький совочек Люциан зачерпнул крупу и насыпал её в специально приготовленный мешочек. От резкого запаха его немного мутило, а может быть тому было виною солнце.
Через пару часов он закончил сбор. Можно было отправляться назад к пещере, где он оставил лошадь и мешок с припасами. Пустыня казалась раскалённой до предела сковородкой. Наверное он пробыл здесь слишком долго. В голове стоял неприятный туман, запах меланжа из полотняного мешка кружил голову. Превозмогая мучительную медленность собственных движений маг поднялся по песчаному бархану и посмотрел на небо. Туда, против солнца. Он умел ориентироваться в пустыне достаточно хорошо. К горлу подступала тошнота. "Как же скверно" - подумал Люциан, посмотрев на расплывающиеся перед глазами пальцы. "Я должен был заметить раньше. Нужно найти тень."
Темнота подступила внезапно, заложив уши и кружа голову. Перед глазами заметались звёзды. Он бессильно рухнул на песок, забыв о том что хотел сделать минуту назад. В палящем зное сквозь темноту Люциан успел увидеть чёрную тень, кружащую у него над головой.

Отредактировано Люциан (01-10-2015 00:12:37)

+1

3

Синее соленое море для Ганса резко сменилось морем песка, стоило ему уйти от порта. Такое неприветливое место, как пустыня – это настоящее испытание для путников, и даже вивенди стараются обходить ее стороной, зная, что они могу остаться в ней навечно. Но сейчас для нашего героя это самый короткий путь, а времени у него было не так много, поэтому пришлось идти на этот риск. Благо, пока ему везло: над раскаленной землей гуляли лихие ветра, за которые сын воздушной стихии и ухватился, дабы путешествовать «налегке». Не сказать, что ему все нравилось в таком способе передвижения: сухие и горячие ветра пустыни для Ганса были чужими, но это все же лучше, чем волочить ноги, скользя по осыпающимся барханам. Чего уж греха таить – он даже не стал пока переодеваться – так и путешествовал в сюртуке, штанах и шарфе.
Пейзаж казался, как никогда однообразным, поэтому ориентироваться можно было только по солнцу. Вивенди уже сбился со счету, сколько он путешествует. Его стала одолевать неимоверная скука, хотя, стоило сказать спасибо Имиру за то, что хотя бы жара его не мучает в ветреном облике.
- Даже не знаю, где хуже: в Скалистых горах или здесь в пустыне? – Вел внутренний монолог Ганс, дабы хоть чем-то себя занять. – И там, и там неимоверно скучно, и там, и там ужасная погода… как в таких местах вообще хоть кто-нибудь живет?
Этим вопросом он задавался неоднократно, но за свои четыреста лет так и не получил на него ответа: вот живут просто и все!
Впереди Ганс увидел кружащих грифов. Птицы парили над чем-то, что лежало на земле. Сначала вивенди подумал, что это какое-то животное, но, когда приблизился, разглядел на этом «животном» одежду.
- Человек?! – Взволнованно подумал он. Наш герой мгновенно материализовался и побежал к лежащему телу, отгоняя голодных хищников. Вокруг незнакомца лежало несколько обугленных трупов пернатых, но Ганс не обратил на это внимания.
Он упал на колени рядом с пострадавшим. Судя по всему, это был человек и, похоже, еще только подросток. Черты его лица были мягкими и округлыми, обрамленными детским пушком. Все это ютилось под копной белых волос, которые, даже будучи мокрые от пота, все равно не растеряли своей кудрявости.
Ганс положил голову незнакомца себе на колени. Он прощупал на шее паренька пульс.
- Жив! – Радостно подумал вивенди и мягко похлопал человека по щекам. Никакого ответа не было, а рядом уже снова приземлялись грифы, словно пытаясь уговорить нашего героя оставить несчастного на произвол судьбы. Но сына ветра не собирался бросать попавшего в беду беднягу. Он достал бурдюк с водой, который был до сих пор полон и еще не успел даже нагреться, ведь не зря у вивенди был свой маршрут.
Ганс положил руку на горячий лоб юноши и начал читать целительные заклинания, которые должны были придать больному сил. Его ладонь засветилась белым светом. Когда незнакомец стал приходить в себя, наш герой другой рукой поднес бурдюк к губам пострадавшего.

+1

4

Всё что запомнил Люциан из последних пяти минут своей жизни – грифов, которые подлетали слишком близко и пытались клюнуть его лицо. Огонь опалил его одежду. Запах горелого кремния смешивался с запахом палёных перьев. Не было ничего более омерзительного чем эти птицы. Пустыня впереди вздымалась огромными синими пузырями. Они лопались, взрываясь выплёскивали наружу синеватую жидкость, застывавшую на песке, как малиновый джем. Что-то шелестело прямо под Люцианом, тёрлось усиками о его щёку, но он не мог ни пошевелиться, ни встать. Тело не слушалось, будто превратившись в гиганский творожный пудинг. 
Малиновые пузыри издавали странные вибрации, похожие на трение металлического пестика о округлую стальную чашу. Они говорили с ним. "Ты слишком устал, путник. Будешь одним из нас?"
"Нет уж" - прошептал Люциан.
"Мы знаем о твоей боли, мы дадим тебе то, что ты ищешь. Покой, забвение, вечную пустоту."
Потом самый большой синий пузырь захватил его в свои объятия и начал затягивать внутрь.
Маг вздрогнул всем телом и открыл глаза, чуть не выбив фляжку из чьих-то рук. Капли холодной воды брызнули на лицо. В голубых глазах появилось уязвимое испуганное выражение. В ладони полыхнул язычок пламени, опалив край рукава. Он увидел лицо юноши, тонкое с большими голубыми глазами. По спине пробежали мурашки. Кто же этот юноша, что он делает посреди пустыни? "Ещё немного и я сделал бы из него живой факел, как тогда." - пронеслось в голове. Люциан медленно тяжко вздохнул, восстанавливая сбившееся дыхание, как после ночного кошмара.
Тонкие пальцы, облегчённый скелет, тёмные волосы. Изящные черты лица, нечто невесомое в облике, небольшие клыки под алой полоской губ.  Такими обладал один лишь ветренный народ.
- Кто ты? - он резко сел, отодвинувшись от спасителя. Голова ответила гулом набатного колокола и маг поморщился от накатившей тошноты, закрыл ладонью горящий лоб.
Люциан нащупал рядом свой мешок, полный меланжа, погладил флягу, пытаясь хоть что-то понять. Он упал, потом здесь появился вивенди, пузыри были скорее всего плодом его воображения.

+1

5

Ганс вздрогнул всем телом, чуть не опорожнив половину бурдюка на незнакомца – настолько тот резко очнулся, и если бы не немота, то целитель явно бы вскрикнул. Снова ударил в нос запах паленого, но вивенди не успел увидеть, что же было его источником. На него смотрели два голубых глаза, в которых читались удивление и испуг. Некоторое время юноша лежал неподвижно, явно приходя в себя после потери сознания. Ганс не собирался его торопить, и лишь мягко улыбнулся.
Незнакомец резко сел, задав вполне разумный вопрос, но наш герой лишь достал из рюкзака белую ткань и повязал ее себе на голову, дабы солнце так сильно не пекло . Вивенди становилось жарко – все-таки его одежда не предназначена для пустынь, а в его планах не входило останавливаться. Он также снял с себя сюртук, оставшись в легкой белой рубашке, которая уже успела чуть намокнуть. Только после этого сын ветра достал свою фирменную «визитку» - маленький клочок пергамента с надписью на одной стороне: «Ганс. Я немой», а на другой: «Алхимик и целитель», и протянул его пареньку.
Ганс еще раз посмотрел на юношу обеспокоенным взглядом. Вивенди все думал, что же ему сейчас делать: незнакомец явно ослаб и его надо хотя бы отвести в тень, но где же ее найти? Наш герой плохо знал пустыню, он знал, куда ему нужно сейчас двигаться, но до известного ему населенного пункта еще далеко, а где здесь есть оазисы – Имир его знает. Над головой все еще терпеливо кружили грифы, явно заинтересованные в неудаче путников.
На сидящих одиноких путников набежал горячий ветер, но, на этот раз, Ганс не собирался седлать его. Увидев, что у незнакомца есть вода, вивенди убрал бурдюк обратно в рюкзак. Вивенди решил не тратить время на написания записок, а потому сразу встал и протянул руку юноше, дабы помочь подняться. На лице у нашего героя все еще горела его добрая заботливая улыбка, которая была присуща ему, в силу его характера и профессии, но внутри сын ветра был очень обеспокоен судьбой неизвестного ему человека.

+1

6

«Улыбка – признак дружелюбия?» У кочевников – нет, так же у оборотней, но он кажется вполне безопасным, а ещё очень уязвимым и неуместным в этой пустыне. Маг запустил ладонь в волосы, не слишком заботясь об отсутствии ответа. Мир всё ещё расплывался перед глазами и он не мог сообразить что делать дальше. Мысли были какими-то короткими, рубленными, односложными. «Скоро ли вечер?» - спросил себя маг, глядя на юношу одевающего на голову белую повязку. Хотя бы действует верно, хоть выглядит будто горожанин вышедший погулять. Эти вивенди, они путешествуют в потоках воздуха. Люциан когда-то об этом слышал.
Маг взял клочок пергамента протянутый ему юношей.
«Ганс. Я немой» - Ясно. «Алхимик и целитель» - Сколько тебе на самом деле лет, Ганс? – он не задал свой вопрос вслух, просто с интересом посмотрел на парня. «Явно не меньше, чем мне» Целитель, вот что заставило его остановиться. Вероятно, обещание, клятва или идеализм. Сколько ему лет? - снова спросил себя Люциан. 
- Я не ранен. – сказал он вслух, заметив беспокойство юноши и добавил. – Мне уже лучше.
Интересно. Не совсем понятно что делает здесь вивенди. Может быть тоже охотится за меланжем. Известен ли ему секрет коричного зелья? Стоило бы избавиться от него, пока он ничего не сообразил, или после придётся нарушить законы чести. Люциан посмотрел на вивенди с искренней тоской. Всё же он очень не любил убивать так.
- Моё имя Люциан, я странствующий чародей. – сказал он. Не совсем странствующий, не совсем чародей - полуправда лучше откровенной лжи. Глядя в голубые глаза вивенди впрочем можно было подумать что тому наплевать на такие мелочи как то кого же на самом деле он собрался спасать. Люциан встал, пошатнулся, задумался. Просить о помощи ему не хотелось, он не стал бы, не находись они в этой особой части пустыни. Люциан мог был уничтожить нескольких песчаных червей, но не испытывал особого желания это делать. Песчаные черви приспособились к жару настолько что спалить их могло только адское пекло. Это вычерпало бы мага до донышка. Странно. Раньше в пустыне он никогда не терял сознание. Может быть это чума? В голове что-то засмеялось адским смехом.
- Помоги мне добраться до оазиса, Ганс. Я там оставил лошадь. – просьба. «Если пойму, что тебе можно доверять, точно не убью, не смотря на то что ты видел. Есть и другие способы заставить забыть.»

Отредактировано Люциан (30-09-2015 17:30:36)

+1

7

- Чародей? Такой юный? – Удивился Ганс, услышав ответ собеседника. Впрочем, подивиться молодому дарованию наш герой не успел, ибо незнакомец, представившийся Люцианом, чуть не упал обратно на песок, стоило ему встать. Вивенди тут же кинулся на помощь и поддержал паренька за левое плечо, после чего, не принимая возражений, поднырнул под левую руку юноши, перекинув ее себе через шею. В ответ на просьбу Ганс с готовностью кивнул.
Люциан указал, в какую сторону им надо идти. Когда они двинулись, вивенди, наконец, обратил внимание на обгорелые тушки птиц. Солнце в пустыне, конечно, горячее, но, все равно, не верилось, что оно могло так поджарить животных. Скорее всего, это сделал незнакомец, раз уж он чародей, то это звучало правдоподобно.
Парочка медленно двигалась по безжизненной местности. Ганс взмок почти сразу – он не привык таскать тяжелые ноши, пусть даже Люциан по большей части шел сам. Но вивенди стойко терпел и не жаловался, лишь периодически стирал пот со лба. Уже не первый раз он припадал губами к бурдюку с водой, ибо жажда стала одолевать все чаще. В такие моменты, конечно, было грустно, что он не мог просто взять и слиться с ветром вместе со своим попутчиком, увы, но это воздушной расе не по силам.
Солнце низко склонилось над горизонтом, словно норовя упасть за край земли, но от этого, пока что, не стало прохладнее ни на градус. Но это было не так важно – вдали, сквозь марево, нависшее над раскаленным песком, Ганс разглядел деревья.
- О, Имир! Оазис! – Радостно подумал он и заработал ногами усерднее. Боль в груди уже казалась не такой жестокой, а положение не таким отчаянным.
Увидев пруд, окруженный растительностью, вивенди с трудом сдержался, чтобы с разбегу не прыгнуть в него. Он подвел Люциана к тени у водоема и отпустил его, после чего, отойдя в сторону, сам упал на колени и снял с себя мокрые рубашку, повязку, и шарф (уже неважно было, увидит ли его спутник шрам на шее или нет). Чувство прохлады, которое исходило от зеркальной глади, было бесподобным! Ганс начал умывать лицо и тело. Ему казалось, что вода начнет испаряться, стоит ей попасть на горячую кожу.
После того, как вивенди вдоволь насладился умыванием и надел другую белую кофту, подняв воротник, дабы шрам не бросался уж сильно в глаза, он с интересом посмотрел на Люциана. Хотелось бы расспросить паренька, что он делает в пустыне, но решил пока это отложить – пусть сначала хоть немного отойдет. Вместо этого он подошел с клочком пергамента, на котором было написано: «Вы в порядке?».

+1

8

Они шли медленно и тяжко. Ганс был не приспособлен к подобным переходам, Люциана всё ещё шатало слабыми порывами иссушающего пустынного ветра. Он испытывал лёгкие уколы совести за то что забрал с собой меланж. Впрочем, тут был запас на год, ценнее золота, иным - дороже жизни. В лучшем случае вивенди не поймёт этого, в худшем - поймёт. Дюна сменялась дюной, один раз они чуть было не провалились в песчаную осыпь, что совсем никуда не годилось, но Люциан уверенно шёл к оазису. За годы путешествий с караванами торговцев он приучился ориентироваться в пустыне по солнцу и скудной растительности.
Ганс молчал, как и ожидалось от немого, Люциан молчал тоже, ему не хотелось говорить. Иногда в уголке глаза он видел огромные синие пузыри прячущиеся за камнями и уверял себя в том что их не существует. Пузыри так не считали и продолжали свою слежку, пока безмолвно, тихо. Дойдёт ли он? Не придётся ли уже мне его нести? - думал маг, глядя на усталого спутника, обливающегося потом и ощутил ещё один укол совести. Люди из народа пустыни предложили бы оставить вивенди среди дюн, таким хилым он выглядел. Скорее обуза, чем помощь - сказали бы они. Лучше бы я уговорил его лететь прочь с попутным ветром. - подозрительно подумал маг. Бескорыстная забота начинала его бесить. Он не верил ни во что подобное и всегда оказывался прав. Исключение составляли адепты различных орденов, отдававшие свои силы за различные духовные блага. Немой парень немного походил на одного из них.
Если он попытается обратить меня в свою веру, в худшем случае подниму его насмех. - в мысли было что-то острое и неприятное. Потом за очередной дюной открылся зелёный склон. Жёсткая трава, за ней огромные кактусы, вечнозелёный кустарник с узкими листьями, финиковая роща. Люциан с размаху опустился к подножью финиковой пальмы, запрокинул голову, прикрыл глаза, наслаждаясь тенью. Ползти к озерцу ему пока не хотелось. Он тихо свистнул. Соловая кобыла с стриженым хвостом и гривой осторожно вышла из-за пальмы и посмотрела на хозяина, потом подошла к нему и ткнулась в плечо, взяла в рот прядь волос.
- Дарви. - прошептал он ласково, поглаживая её по носу. Нужно было собраться с силами и устроиться на ночлег. Ночи здесь холодные, даже в низине.
Ганс подошёл к нему с новым кусочком пергамента, Люциан заметил что он когда-то успел переодеться и усмехнулся, развернул пергамент.
- Да, я в порядке.
Дарви жевала его рукав.
- А ты, Ганс? - юноша посвежел после того как умылся в пруду, это было заметно сразу. Никаких тревожных признаков Люциан не обнаружил. Разве что паренёк успел нахлебаться воды из открытого источника и подхватить не заметную пока поносную горячку. - Холодает. Нам нужно подготовиться к ночи. - зябко поёжился Люциан, вставая. Для этого он бесцеременно ухватился за шею Дарви. Послушная кобыла не возражала. Нужно было найти седельные сумки в зарослях колючего кустарника. Маг извлёк свои скудные пожитки и бросил их на ровную лужайку рядом с прудом. В центре её виднелась небольшая проплешина от костра. Рядом с ней валялись обломки сухих ветвей финиковой пальмы, собранные в кучу.
- Там в седельной сумке есть котелок. Набери воды, я разожгу костёр.

+1

9

Ганс с любопытством разглядывал лошадь. Ему было непривычно видеть это животное в пустыне, ибо в таких местах люди обычно используют верблюдов или харниксов. Хотя для вивенди это было неважно – он все равно не умел держаться в седле, хотя и пытался научиться. Дикая тряска, качание, затекание ног… и как остальные это терпят? Ходят слухи, что кочевники рождаются в седле, а Ганс в седле, разве что, умрет.
Улыбнувшись этим мыслям, вивенди перевел взгляд на Люциана. В ответ на вопрос наш герой показал большой палец, мол, «все в порядке». То, что спасенный юноша чувствовал себя нормально, уже немало радовало целителя – значит, день прожит не зря.
Солнце уже скрылось за невысокими деревьями и, казалось, остыло, как и горячий воздух, напоминая о приближающейся ночи. Люциан предложил не мешкать и подготовиться к наступающему холоду, на что Ганс с готовностью кивнул. Юноша взял на себя командование, кроткий вивенди же не возражал. Единственное, что не давало покоя нашему герою – как же этот чародей стал таковым в таком юном возрасте и что он в одиночку делал в пустыне?
Об этом вопросе сын ветра думал, пока набирал воду в котелок. Как только волны понемногу разбрелись кто куда, на Ганса с поверхности воды усталыми глазами взглянул молодой человек лет двадцати на вид.
- О, Имир! Ну, и видок у меня! – Улыбнувшись подумал вивенди. Он действительно выглядел каким-то забитым, видимо, прогулка по пустыне не пошла ему на пользу.
Наш герой вернулся и водрузил котелок над костром, после чего вытряхнул свои пожитки. Так как он еще не ел с тех пор, как покинул порт, у него были полные запасы еды, поэтому он настоял на том, чтобы этот ужин был за его счет.
Ганс сидел по другую сторону костра относительно попутчика, прижав колени к груди, и голодными глазами смотрел на варящуюся еду. Желудок урчал, проклиная своего хозяина, который не удосужился покормить его заранее. Но время не поторопишь, поэтому приходилось терпеливо ждать. Периодически вивенди бросал взгляды на Люциана, но, будучи стеснительным в делах знакомств, он пока не торопился что-либо спрашивать, а лишь украдкой внимательно его изучал. Не мог не заинтересовать нашего героя мешочек, который юноша все время таскает с собой и то и дело проверяет его наличие (по крайней мере, так наш герой подумал). В конце концов, Ганс набрался смелости, достал бумажку и перо, быстро настрочил послание и передал его Люциану, после чего быстренько шмыгнул на свое место. На пергаменте было написано: «Расскажите о себе, пожалуйста. Кто Вы? И как оказались посреди пустыни один?».

+1

10

Люциан привычно сложил в сухой земляной ямке шалашик из дров и запалил их, используя огниво и пучок сухой травы. Он не воспользовался магией, потому что рядом был Ганс. Убитые в пустыне грифы и так выдавали мага с головой, если задуматься. Может ли вивенди сопоставлять факты, если да, насколько успешно? Немой вынужден прислушиваться к словам. Он может написать лишь отрывочные фразы. Это специальное ограничение в пустопорожних рассуждениях может много значить.
Маг легко согласился на то чтобы сварить ужин из запасов Ганса. Не убеждать же его в обратном. В конце-концов, у Люциана возникло неприятное подозрение, что у вивенди всего два пути – он останется здесь с перерезанным горлом и станет пищей червей, прекрасно маскирующих следы кровавых преступлений или пойдёт с ним до края Золотой Пустыни. Иначе парень мог застрять среди дюн, покинутый попутным ветром, к жизни в пустыне он не преспособлен. Конечно, если Ганс не станет задавать лишних вопросов и искать на них ответы, ничего плохого с ним не случится.
Сперва спокойствие вивенди радовало Люциана и вселяло в него надежду на благополучный исход. Когда же в котелке забулькала каша, взгляд целителя стал неспокойным и он снова достал своё перо.
«Расскажите о себе, пожалуйста. Кто Вы? И как оказались посреди пустыни один?».

Люциан приподнял одну бровь, глядя на пергамент, потом осторожно положил его в горячие угли, с удовольствием посмотрел, как кусочек шкуры сначала потемнел, затем вспыхнул синеватым пламенем.
- Сложные вопросы ты задаёшь, Ганс. На первый я и сам ответ не соображу. – губы дрогнули в характерной улыбке. – И, заметь, мне не известно о тебе почти ничего, хоть ты и спас меня.
Ему захотелось снова призвать огонь, хотя бы небольшой, пару язычков на ладони. В пустыне становилось всё холоднее и полосатая шерстяная накидка спасала полудемона лишь частично. Люциан подвинулся к огню, продолжая задумчиво изучать лицо Ганса.
- Давай сварим кофе. Поиграем в вопросы, как это заведено в пустыне. Я отвечу на твой вопрос, ты на мой, потом снова и опять – сказал маг и извлёк из седельной сумки маленькую турку, закопченную по краям. Туда он насыпал полгорсти кофейных зёрен и поднёс их к раскалённым углям.
Его научила этому одна девушка из местного народа, её звали Сабиха.
Блики от углей дрожали, отражаясь в глазах полудемона. Люциан задумался. Зачем вспомнил? Упоминать же и вовсе не стоило, древнее дело. Иногда, глядя на огонь, он видел, как кружится в ночи её чёрный подол её платья с вышивкой виде алых языков пламени и искры вздымаются вокруг босых ног.
- Чтож, отвечу на твой вопрос. Я пришёл сюда один, вместе с этой лошадью через дюны. Мы никогда не расстаёмся на долго. – маг прищурился, встряхивая турку. Зёрна кофе слабо дымились, только огонь раскрывал их истинную суть. Странные мысли. Когда Ганс отхлёбнёт первый глоток кофе, всё это перестанет быть важным. Может быть можно будет рассказать ему чуть больше чем другим, встреченным по пути. Глоток кофе и он забудет обо всём услышанном здесь. Надеюсь, я тоже забуду. Люциан высыпал зёрна в каменную пиалу и достал пестик.
- Какой магией ты владеешь? - в надвигающейся темноте Дарви казалась призраком заката. Бледные радужки её глаз отливали розовым, она тихо возникла за спиной Ганса и потянулась шелковистыми губами к вороту его рубашки.

Отредактировано Люциан (02-10-2015 15:43:54)

+1

11

Становилось холоднее. Ганс накинул на себя сюртук и съежился, стараясь сохранить тепло. Горячие волны, исходившие от костра, приятно обдавали лицо и руки, вызывая легкую дремоту. Ноги расслабились в приятной истоме в благодарность за то, что им, наконец-то, дали отдохнуть. Тем не менее, спать было еще рано, и вивенди сидел, широко распахнув глаза, глядя то на пляшущие языки пламени, то на серебрящиеся в лунном свете необычные белые волосы Люциана. Этот цвет считался весьма редким среди людей, да и то, как правило, те, кого судьба одарила белизной локонов, были альбиносами, а этот юноша явно не альбинос, что заинтересовало вивенди.
Новый знакомый оказался весьма скрытным. Сначала он ушел от ответа, и Ганс не стал бы настаивать, но Люциан продолжил и предложил некоторую игру с простыми правилами: ты мне, а я тебе. Наш герой, улыбнувшись, согласно кивнул. Он ожидал того, что юноша тоже будет интересоваться им, молодой все-таки, любопытный. Вивенди даже был готов рассказать о своей расовой принадлежности, ибо в каком-нибудь городе или просто в большой компании, когда не знаешь, как на это отреагируют массы (а прецеденты были), все-таки, об этом опасно было говорить, а вот один на один – пожалуйста.
Люциан занялся приготовлением обещанного кофе, а Ганс с интересом наблюдал за ним. Наш герой раньше не видел, как его готовят, хотя и пробовал. Честно признаться, напиток ему не очень понравился: горький и резкий вкус – это не совсем то, чего он любит, но, ничего не поделаешь, раз уж предложили, почему бы не попробовать еще раз?
Люциан, наконец, продолжил. На вопрос он-таки не ответил, но Ганс сделал собеседнику поблажку: не хочет говорить – не надо. Зато вопрос юноши оказался простым и нисколько не каверзным. Вивенди уже было достал пергамент, чтобы ответить, как вдруг его шеи коснулось что-то теплое и мягкое. Наш герой вскочил, как ошпаренный, после чего оступился и снова упал. Не сразу до нашего героя дошло, что произошло: на него смотрела пара больших любопытных глаз, принадлежавших лошади Люциана. Она явно была удивлена такой бурной реакцией, отчего стояла, чуть опустив голову, и прядала ушами.
Несколько секунд Ганс лежал, тяжело дыша. Сердце колотило по ребрам, как бешенное животное по прутьям тесной клетки. Но после этого он залился беззвучным смехом, представляя, как забавно он сейчас выглядел. Встав и погладив кобылу по голове, вивенди сел на свое место и, чуть смутившись, посмотрел на Люциана. После этого он поднял руку, и его ладонь неярко засияла теплым белым светом. Это и был его ответ на вопрос.
Наконец, Ганс достал пергамент с пером и написал на нем:
«Я светлый маг, целитель. Теперь моя очередь задавать вопрос! А куда Вы держите путь? Неужели у Вас не было другой возможности, кроме как идти по пустыне?»
После этого он передал клочок бумаги Люциану.

+1

12

- Да, в регулярную армию тебя бы не взяли. - сказал маг скептически. По крайней мере она не то, чего бы я на твоём месте сейчас стал боятся. Впрочем судя по реакции вивенди боялся чего-то такого что произошло в его прошлом и оставило в душе след. Интересно, кто и что это было и не приходит ли оно ночью с кошмарами как в юности приходило к Люциану?
Маг засыпал перетёртые зёрна кофе в турку и добавил в неё несколько щепоток меланжа, потом настоящей корицы из бутылочки лежавшей в седельной сумке и, наконец, сахара. Стоило бы пожарить его над огнём для карамельного привкуса, но сегодня маг забыл. Его отвлекла реакция Ганса на Дарви. А зря, лошадь милейшее создание. Люциан снова укоризненно на неё посмотрел.
- Иди кустики покушай, милая. - Дарви, услышав его попятилась назад и  принялась жевать остролистную колючку за спиной Ганса.
Вивенди понял суть иры даже быстрее чем было нужно. Конечно, глупец не смог бы стать алхимиком и целителем, это усложняло задачу наврать ему в три короба чтобы бы не заподозрил чего лишнего. На очередной бумажке маг прочитал.
«Я светлый маг, целитель. Теперь моя очередь задавать вопрос! А куда Вы держите путь? Неужели у Вас не было другой возможности, кроме как идти по пустыне?»
Лицо мага озарила хитрая улыбка.
Ага, светлый. Люциан это видел. Вивенди обладал магией, которой воспротивилась бы его собственная демоническая кровь. Беловолосый сунул руку в рюкзак и извлёк оттуда две чашки, протёр их лежавшей там же тряпицей, потом налил дымящийся горький кофе до половины, одну протянул Гансу. Будет ещё время долить.
- Хорошо. - сказал он и уголки губ продолжили растягиваться в полуулыбке. - Очевидно, мы шли в пустыню и она была целью нашего путешествия. Я здесь живу. Другие возможности предполагают опасности иного толка. Не люблю человеческое общество.
Маг не стал уточнять где именно, просто "здесь" - как всегда ни слова лжи. Задать ли этот вопрос. Конечно, да, каким бы глупым ни был на него ответ.
- Что тебя так напугало в моей кобыле? Что-то о чём ты видишь страшные сны?
Люциан отпил глоток кофе и отметил что напиток вышел прикрасным - не обжигающий, чуть горьковатый, вяжущий, густой. Организм почувствовал дозу наркотика. В глазах появилась лёгкая рябь, потом он услышал как за дюной шуршит по песку змея, будто совсем близко.

+1

13

Ганс удивленно разглядывал ушедшую кобылу, которая принялась мирно пастись в стороне. Как хорошо она понимала своего хозяина! Впрочем, неудивительно, ведь, как сказал Люциан, он здесь живет, а, значит, седло для него такое же привычное место, как для вивенди ветер.
Насмотревшись на лошадь, наш герой повернулся к юноше. Тот уже заканчивал приготовление кофе, и воздух наполнился ароматом из далекого прошлого Ганса, разбавленный чем-то новеньким – видимо, это какой-то оригинальный сорт этого распространенного напитка.
- Не любит человеческое общество? Он что, стал отшельником в таком молодом возрасте? Надо бы его поподробнее об этом расспросить, – Подумал вивенди, снимая с костра котелок с готовой кашей и накрывая ее крышкой. Что ж, вопрос у него для Люциана готов, осталось только самому ответить, как и предполагает «игра».
Пока Ганс строчил ответ, юноша протянул ему кружку с кофе. Вивенди хотел было сделать глоток сразу, но пар, валивший клубами из кружки, отговорил, его так спешить – все-таки, куда ему торопиться, верно?
Наконец, наш герой дописал письмо и, сделав самолетик, кинул его Люциану. В записке говорилось:
«Страшные сны? Да, нет же! Просто мне, скажем так, непривычно путешествовать с лошадьми. Я, конечно, часто присоединяюсь к разным караванам, но сам всегда хожу пешком и на лошадях кататься не умею.
А сколько Вам лет? Почему Вы решили вести отшельнический образ жизни?»

Cам же вивенди взял еще один лист бумаги и принялся усердно что-то с ним делать, скрывая от юноши что именно. Через две минуты Ганс снова встал, подошел к собеседнику и положил рядом с ним бумажного павлина. На боку игрушечной птицы было написано «Люциану». После этого, вивенди вернулся на свое место и осторожно взял кружку.
Кофе был все еще горячим. От него исходил весьма приятный, глубокий и обволакивающий аромат, который так и призывал отпить напиток, да побыстрее. Немного подув на дымящуюся темную гладь, Ганс совсем чуть-чуть отхлебнул. Во рту сначала разнеслась та самая горечь, которую наш герой помнил еще с момента последнего раза, когда он пил кофе. Вивенди тут же зажмурился, но через секунду он различил в этой горечи странный и довольно приятный привкус. Что бы то ни было, оно понравилось нашему герою и через несколько секунд он попробовал еще немного… Так, буквально через минуту он уже отпил немалую долю налитого изначально, и он бы продолжил лакать обжигающую жидкость, если бы вдруг не осознал, что мир перед ним начал чуть покачиваться и тонуть в легком мареве. Ганс тут же поставил кружку рядом с собой и протер глаза, но рябь не пропала. Затем вивенди какое-то время смотрел на одну точку, пока рука автоматом не потянулась к кружке, после чего он выпил остаток кофе. У него появилось странное приятное чувство легкости и свободы, будто бы у него в груди было больше воздуха, чем обычно и это ему никак не вредило. Однако, несмотря на приятные ощущения, сам вивенди выглядел грустным и потерянным: он сидел, завалившись на бок и опершись рукой о землю, с приоткрытым ртом, а его взгляд был затуманен и смотрел невидяще в одну точку.

+1

14

- Мы с Дарви уже шесть лет вместе, мне её подарили жеребёнком. - сказал Люциан задумчиво глядя в костёр. - Так звали мою первую любовь. Забавно, правда? На этом месте люди обычно называют меня извращенцем.
Он подождал реакции молчащего вивенди и развернул кусочек пергамента.
- Пятидесяти шести - пятидесяти восьми по моим подсчётам. Наверное по мне и так видно что я не чистокровный человек. Мама была проституткой в дешевом барделе, папаша - демоном огня. - маг рассмеялся, действительно, "не чистокровный человек". - Почему живу один? Устал от людей. Они мне надоели. Вечно крутятся вокруг со своими эмоциями и проблемами, примитивными нуждами, глупыми чувствами вражды и ревности, завести и что ещё хуже привязанностями которые они называют любовью. Ну не смешно ли? Всё что их интересует - твоё положение в их обществе и соотвествие твоей рожи этому статусу. Всегда был среди них чужим, пожалуй, меня понимала одна лишь Дарви. Знаешь, даже деньги не исправили проблемы, мне стало просто скучно. Зато в пустыне ты зависишь только от себя. Я и раньше здесь жил, охранял караваны купцов, дружил с местными кочевниками.
Ещё один глоток кофе, горчинка, соль на кончике языка. Главное не переборщить, а то потом будет плохо или уснёшь, вырубишься на несколько часов, потеряешь в кустах ужин. Он уставился на ярко алеющий закат, думая о том какой вопрос задать Гансу. Страшные сны, почему я спросил об этом? Потому вероятно что они терзают меня самого. Сейчас чуть реже, но раньше каждую ночь, и я понятия не имею как жить без моих маленьких кошмаров.
Нужно было отрешиться от собственного опыта, для того чтобы узнать что-то новое.
- Ты вполне можешь называть меня на "ты". Эта шелуха для больших городов. Мы в пустыне. К слову почему на твоём горле шрам? - маг поднял глаза и увидел падающего на бок вивенди.
Вот проклятие, я его не предупредил. Нельзя так по-многу пить за один раз. - Люциан втал с места и подошёл к Гансу, осторожно перевернул его на спину и уложил голову себе на колени. Пульс бился немного чаще чем следовало, расширенные зрачки казались омутами. В них Люциан увидел последние отблески заката и маленькие отражения себя самого с спутанными волосами сдуваемыми едва дышащим прохладным и сырым ветром оазиса. Лицо вивенди было бледным. Расовая непереносимость?
- Ты меня слышишь? - маг легко похлопал парня по щеке, плеснул ему в лицо воды из фляжки.

+2

15

Весь мир стал растекаться, как картина написанная акварелью, на которую брызнули водой.  Огонь превратился в одно большое оранжевое пятно, которое слегка подрагивало. Голос Люциана будто бы стал доноситься издалека. Его слышно было хорошо и слова легко различались, но зачем было вникать в их смысл?
Ганс совершенно потерял какое-либо чувство ориентации в пространстве – ему казалось, что он находится в невесомости и парит где-то в воздухе, не обремененный законами физики. В реальности же все выглядело иначе: бедный вивенди не мог даже подняться. Какое-то время он просто лежал с приоткрытым ртом и широко распахнутыми одухотворенными глазами. Затем наш герой резко вздрогнул и начал медленно пытаться опереться обо что-нибудь руками. Попытки встать сначала не увенчивались абсолютно никаким успехом – он падал мешком обратно на землю. Но через некоторое время Ганс внезапно схватил Люцана за рукав и, опершись, резко сел.
Теперь вивенди не выглядел овощем, каким был минуту назад. Да, он пошатывался,  да, движения его были размашистыми и неуклюжими, но, хотя бы, не было никаких сомнений в том, что пациент жив.
Наш герой прижал колени к груди  и обхватил себя за ноги. Взгляд его был устремлен на пляшущее пламя. Так он сидел не меньше десяти секунд, прежде чем на его лице появилась легкая улыбка. Затем она стала чуть шире. Потом еще шире. Потом еще… И вот, Ганс сидит и дико смеется беззвучным смехом, периодически запрокидывая голову. Это продолжалось довольно долго, но истерия закончилась также быстро, как и началась. Только в этот раз глаза вивенди не вперились в одну точку, а, наоборот, они бешено бегали по местности и искали, за что бы зацепиться. И вот, их взгляд остановился на лице юноши. С секунду два темно-синих сапфира буровили нового знакомого, а затем, наш герой снова разразился беззвучным смехом, показывая на Люциана пальцем. И если бы все на этом все закончилось… Ганс внезапно вскочил, пошатнулся, чуть не упал в костер, и сделал невероятно быстрый рывок, на который были способны только дети ветра. Доля секунды и в руке у вивенди находился тот самый мешочек, за которым юноша так чутко следил. После этого наш герой метнулся в сторону и, отбежав на несколько метров, встал и снова пошатнулся, глядя на своего нового знакомого. Взгляд его был наполовину безумным, а наполовину игривым. Он помахал Люциану мешком и показал язык, словно был семилетним ребенком. Все его поведение выражало только одно: «Поймай!»

+1

16

На самом деле.

Всё, выделенное чёрненьким, Люциан произносит вслух. Всё, отмеченное курсивом происходит исключительно в его воображении. *протягивает кусок сыра*

Ты доиграешься, малыш... - огонь окутывал Люциана полностью, голос говорящий с ним исходил неоткуда и прямо из куста напротив. Ганс постепенно приходил в себя и пытался встать. Полудемон сморгнул, поглядев на куст. Куст посмотрел на него, Люциан не мог понять как это происходит но был готов поклясться что куст смотрит. У куста не было глаз.
Ганс снова пошевелился, заставив полумага выпустить его плечи из рук. Ничего не поделаешь, дети растут. Мир изменяется... Что ты курил?
- Отец? - полудемон смотрел на куст.
Жалкое подобие кусков земной плоти! Как ты смеешь называть меня отцом?
- Ну и урод же ты. - сказал Люциан кусту. - Всегда знал что ты - урод. Как ты мог нас бросить?
Куст расхохотался.
Руки мага охватил огонь. Он не смотрел на бегущего Ганса, а вместо этого вперил уничижающий взгляд в куст.
Разве ты сам не бросил Дарви? Вот в этой пустыне, когда она умирала?- не сдавался куст. Люциан метнул огонь в куст и куст загорелся.
Не тебе меня судить. - мрачно ответил Люциан и осенённый внезапным видением добавил: - Ты весего лишь куст дикого акатника, чтоб тебя...[/spoiler]
И тут он понял, вернее увидел Ганса, бегущего по песку вместе с его мешком. Вивенди показывал ему язык. Люциан вскочил, бросился к нему, схватил за край одежды и притянул к себе, сжал в железной хватке пальцев и приставил к горлу острие ножа.
- Вот твоя истинная цель, это то, чего ты хотел. - мягко прошептал маг ему на ухо. - Мой мешок... ты как целитель не можешь не знать сколько он стоит и какие возможности открывает.
От тихого шелестения Люциан обернулся и увидел куст, который тянулся к нему своими листиками. Маг сделал шаг вперёд, толкая вивенди перед собой.
- Даже не думай. - сказал он.
Рукоять кинжала нагрелась в руке мага и тепло поползло по лезвию, прижатому к шее вивенди. Вот так просто порезать мягкий хрящ, почти как нагретый воск. Куст тянулся к Люциану крючковатыми ветвями и тихо шелестел.

+1

17

Ганс хохотал. Хохотал беззвучно, зато истерично и с энтузиазмом. Не перестал он хохотать и когда его поймал Люциан и приставил ему нож к горлу. Что там юноша проговорил про истинную цель вивенди не расслышал. Он был полностью поглощен своими видениями, которые исказили мир до неузнаваемости. Хотя, это и видениями-то назвать было трудно. Скорее, у бедного целителя просто изменилось восприятие происходящего вокруг него. Кардинально изменилось.
Ганс внезапно перестал хохотать. Его лицо вдруг стало неимоверно  одухотворенным, будто он только что познал Истину, за которую многие столетия боролись великие умы. Его свободная рука (та, что не держала заветный мешочек) медленно, но верно поплыла к лицу Люциана. Ладонь коснулась и мягко заскользила по юношеской щеке… а потом тонкие пальцы вивенди резко и сильно схватились за нос тифлинга, а Ганс снова разразился беззвучным хохотом.
Когда нож стал, разогреваясь, плотнее прижиматься коже, наш герой его, наконец, заметил. Он инстинктивно и с размаху хотел ощупать горло, отчего острое лезвие мгновенно оставило глубокий порез на ладони целителя. Сын ветра с любопытством и глупой, подрагивающей улыбкой на лице посмотрел на свою ладонь. Стекающая по руке алая кровь показалась ему очень красивой… Ему захотелось ее попробовать. Он слизнул одну из кровавых дорожек и чуть поморщился от непривычного вкуса.
- На, попробуй! – Радостно подумал Ганс и пихнул свою ладонь Люциану прямо в лицо, оставив на нем кровавые следы.
И снова вивенди перестал хохотать и на его лице появилось одухотворенное выражение – подул ветер. Он пару секунд стоял, не двигаясь, после чего с дикой улыбкой подмигнул тифлингу и растворился в воздух, появившись прямо возле костра. Наш герой пошатнулся, с трудом устояв на ногах. Этот инцидент его очень развеселил.
- Значит, теперь я вожу, да? – Весело подумал Ганс, глядя на Люциана без всякого страха. Он резко сорвался с места и побежал на прямиком на юношу. Неизвестно, что собирался сделать вивенди, но у него это не получилось, ибо подвели заплетающиеся ноги – он споткнулся.
Падение лицом в землю чуть освежило рассудок Ганса – сквозь пелену кайфа проступила дикая головная боль. Озадаченно подняв голову, наш герой осмотрелся, не совсем понимая, что происходит. Во рту у него был странный привкус. Оказывается, он упал лицом прямо в рассыпавшийся из мешка порошок. Головная боль продлилась недолго – ее сменило головокружение. Он попытался встать, но у него ничего не вышло.

+1

18

В кусте зашевелилось нечто знакомое, от чего у Люциана пробежали мурашки по позвоночнику. Потому Ганс смог так легко отодвинуть его руку с приставленным к шее кинжалом и припечатать к шее окровавленную ладонь.
Горячая липкая жидкость. Люциан почувствовал как внутри него вспыхивает злость.
Он вдохнул, поймав руку мальчишки, играющего с его кинжалом.
- Ты так легко тратишь свою кровь. -  Фокусировка. Из тысячи орущих мятущихся масок в потоке пробужденном спайсом выделилась одна. Ни Люциан ни она сама не помнили ни имени, ни прошлого этой сущности. Была ли она Люцианом или какой-то из его прошлых жизней? Они оба были не уверены. Но в данный момент важным казалось совсем иное. Необходимо было просто остановиться.
- А ведь выпил всего ничего!
Люциан подхватил вивенди падающего на камни за плечи, удержал и хорошенько встряхнув удержал напротив своего лица. Он ощутил что-то вроде отцовских чувств к непутёвому сынку, накурившемуся в сарае.
"А я ведь сам его напоил.." - пронеслось в голове. Люциан засмеялся. "Ну и что с того собственно? Просто немного специй с кофе, не с чего сходить с ума."
Вивенди в его ладонях был каким-то тяжёлым, что говорило о его несомненной неустойчивости.
- Всё, заканчиваем, Ганс. - Люциан посмотрел на обронённый кинжал лежащий у костра. А ведь могло произойти многое. И никто не нашёл бы тела в песках оазиса. - По утру я двинусь к крепости на краю пустыни. Ты пойдёшь со мной.
Дарви, как кошка, спала лёжа у большой пальмы. Люциан повёл вивенди к ней и уложил рядом с лошадиным боком, вытащил из сумки трубку и раскурил. Произошедшее нужно было хорошенько обдумать.

+1

19

Ночь пролетела незаметно. Ганс провалился в такое забвение, о котором мертвый мог бы только мечтать. Его рот какое-то время двигался, словно он что-то говорил, но даже если бы нашелся кто-то, кто умеет читать по губам, то он все равно бы ничего не понял.
Утро. Первое, что почувствовал Ганс – это головная боль, да такая, что ладонь тут же рефлекторно потянулась ощупать затылок и макушку на предмет воткнутого ножа. Движения тут же породили новый букет незабываемых болевых ощущений. Никогда еще сыну ветра не было так тяжело разлепить глаза. Он сделал это с такими большими усилиями, будто его веки внезапно налились сталью. Его взору открылось буйство смазанных красок, ровным счетом ничего не означавшее. Только спустя несколько секунд картина мира стала приобретать четкость. Перед Гансом открылся знакомый вид пустынного оазиса. Сбоку послышался шорох. Медленно вивенди повернулся на звук. Недалеко от него лежал Люциан и мирно спал. И только сейчас наш герой сообразил, что  он спит под лошадиным боком.
- О, Имир, что произошло? Я ничего не помню…
Попытка встать обернулась пронзительной болью в голове, но Ганс заставил себя не останавливаться. С трудом оказавшись на ногах, он медленно потащился в сторону озерца. Вивенди сел у кромки воды и стал не жалея плескать себе воду на лицо. Левую ладонь защипало. Каково же было удивление нашего героя, когда он увидел на ней глубокий порез. Засохшая кровь чуть намокла и стала сползать по коже, а сама рана вновь закровоточила. От неожиданности Ганс потерял равновесие и упал в воду. Вот теперь он окончательно проснулся.
Вивенди вскочил и подбежал к Люциану. У юноши лицо оказалось вымазано в крови.
- Да, что же это…
Наш герой осторожно здоровой рукой начал будить своего попутчика. Потом он сообразил, что, вообще-то, хорошо было бы вопрос заготовить сразу. И тут у него сердце ушло в пятки – где его перо? Вивенди испуганно проверил свои карманы – пера нигде не было. Он начал, превозмогая головную боль, носиться по местности. В итоге, перо было найдено у костра, там, где Ганс сидел вечером. Достав клочок пергамента из кармана, наш герой быстро написал: «Что произошло ночью?» и передал записку Люциану.

+1

20

Первым что увидел Люциан в момент своего пробуждения был клочок бумаги, исписанный какими-то символами, но она расплывалась перед глазами. Встревоженное лицо сына ветра говорило само за себя.
Маг накрыл глаза ладонью и громко чихнул.
- Ужас. - он посмотрел на лежащий рядом окурок, потом оглядел мир вокруг. Медленно светлело небо за оазисом в свете угасающих звёзд картина казалась ещё более плачевной. - Зачем ты разбудил меня так рано? Мы могли бы спать ещё пару часов...
Или даже три при особо сильном желании. Демоническая кровь частично спасала от похмелья, но всё же Люциан очень любил спать и делал это с особым наслаждением каждый раз когда мог себе позволить.
- Что случилось ночью? Мммм... - он задумался. Перед глазами встало лишь мерцание теней в костре, кипящий кофе, потом картинка становилась нереальной, шаткой, будто спьяну. - Мы выпили кофе, потом... потом было то же что всегда, когда выпьешь кофе - познали суть времени и пространства... и сразу всё забыли.
Дарви приоткрыла светлый глаз и сонно смотрела на возмутителей ночного спокойствия. Люциан погладил кобылу по морде и посмотрел на свои руки, попытался убрать волосы в хвост. Кровь на руках его не слишком удивила - иногда от специи шла носом кровь, а вот волосы, слипшиеся в сосульки у уха были не совсем в порядке вещей. Прошло несколько секунд недоумения, а потом он поймал Ганса за запястье и поднёс к лицу его порезанную ладонь. Весь мокрый, с пораненой рукой целитель смотрелся печально. Кажется, слишком много кофе они выпили вчера.
- Надо перевязать. - кратко объяснил полудемон в глубине души радуясь, что в бреду не раскроил юноше череп. Фляжка с виски была ещё полна. Идеальное обеззараживающее средство, жалко конечно, но что делать. Люциан выпил глоток и вылил немного на ладонь вивенди, потом крепко завязал носовым платком с вышитой на нём меткой ЛГ.
- Раз проснулись, надо идти дальше. - взохнул он и встав направился к прудику, чтобы умыться и привести себя в порядок.

+1

21

Ганс удивленно похлопал глазами. Кофе он тоже помнил, но должно же было быть что-то еще между ним и тем моментом, когда вивенди лег спать. Что-то, что могло бы объяснить рану на руке, головную боль и тошноту.
- Познали суть времени и пространства?... Ох! – У нашего героя заболела голова, будто его мозг стал разбухать от попыток вспомнить хоть что-нибудь и норовил проломить черепушку. Резкий приступ боли заставил зажмуриться и схватиться здоровой рукой за волосы, пока Люциан перевязывал Гансу рану. Вивенди очень сильно хотел понять, что происходит, тем более что его компаньон, кажется, чувствовал себя намного лучше. По крайней мере, его движения были вполне «нормальными».
Наш герой устало посмотрел на лошадь, которая, похоже, до пробуждения Ганса безмятежно спала. Было такое чувство, будто весь мир сговорился против сына ветра – никто ничего не знал, все чувствовали себя прекрасно и, на самом деле, ничего не произошло, а он просто встал не с той ноги.
Люциан направился к пруду, дабы умыться, оставив нашего героя в недоумении. Куда идти? Они разве о чем-то договаривались? Но тогда юноша точно должен был знать, что произошло, раз он это помнил. Вивенди должен был узнать, что именно… но как спросить, если руки окончательно перестали слушаться?
Далее последовало весьма жалкое зрелище: Ганс, шатаясь и еле стоя на ногах, ходил и собирал свои вещи. Когда его сумка была заполнена, он попытался встать, но у него это не получилось – ноша потянула его к земле, заставив сидеть на корточках.
- Да, что же это такое…
Перевязанной рукой наш герой стер с лица влагу и тут же принюхался к бинту – пахло спиртным. Он посмотрел на землю отсутствующим взглядом – ему очень тяжело было соображать – и увидел мешочек, который, кажется, принадлежал Люциану. Вивенди с трудом подполз к нему. Что-то было в нем знакомое… Особенно вспоминался странный манящий запах, исходивший от порошка. Рука Ганса медленно потянулась к содержимому и остановилась буквально в сантиметре от него – наш герой-таки вспомнил, что брать чужое невежливо. Он собрал рассыпавшийся порошок в мешочек и махнул рукой компаньону, привлекая внимание. Заодно, сын ветра указал себе на ноги и помотал головой, показывая, что не может идти.

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Глоток крови