http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Игры разума


Игры разума

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

неважно где, неважно когда, Альмарен;
Кастилий, Ритца;
Клин клином вышибают или неожиданная помощь подоспела с противоположного фронта.

- Ты - дочь Тьмы, и твоя душа навеки отравлена ее зловонным дыханием. Огонь очистит тебя, а Имир великодушен и сумеет простить твое Темное начало после Очищения.
- Огонь?.. А ес-сли я покаюс-сь, ведь этого вы ждете от вс-сех? Я с-смогу уйти и никогда больше не приходить в ваш край?
- Имир великодушен. Раскаяние облегчит твои страдания, и ты получишь стрелу в сердце до того, как огонь доберется до твоей плоти. Но пока праздник Летнего Солнцестояния длится - ничья жизнь не оборвется. Ты останешься наедине со своими мыслями и получишь достаточно времени, чтобы всё осмыслить.


Ритца выдохнула, порывисто выпадая из сна и какое-то время отупело хлопая глазами.
Было холодно.
Каменный мешок-тюрьма не располагал даже охапкой сена или несколькими горстями опилок, на которых бы удалось скукожиться в отчаянном стремлении сохранить остатки тепла. Всё чаще девчонка спала, бдительно прислушиваясь к шагам снаружи: полукровка продолжала свято верить, что спасение придет. Обязано прийти. Не может она сдохнуть тут в темноте, как крыса от голода и холода. Не может сгореть, как сухой листик для поддержки веры народа, что Тьма не вечна и однажды будет искоренена. Не может...
- Играс-силь потас-скуха и Имир мужеложетц, - тихо прошептала в пустоту полукровка. За всё время пребывания здесь (сколько оно длилось? Минуты слились в вечность...) она обследовала каждый камень, каждую щербинку в кладке, каждую неровность двери и была вынуждена смириться с фактом, что без чужой помощи не вырваться никак. Или можно разбить свои пальцы в кровь, исступленно пытаясь разобрать стены голыми руками.
Холод добивал, а двигаться не хотелось. Тифлинг знала, что неподвижность - верная смерть, и для продления своей жизни нужно хоть как-то продолжать дрыгаться, а не смиренно лежать на одном месте. Но движения требовали энергии, а утруждаться и разоряться на пищу для той, кто всё равно подохнет прилюдно, в деревне не было принято.
Здесь даже не было крыс, которыми вышло бы утолить голод.
И все-таки Ритца заставила себя сдвинуться с места, растирая окоченевшие части тела. Вскочила на потолок, чтобы тут же спрыгнуть вниз. Шатающейся слабой походкой сделала несколько кругов, а потом снова без сил опустилась в угол, где повадилась спать. Разумеется, что недолго. Интервалы короткого сна, интервалы недолгого бодрствования, чтобы согреться и не околеть раньше времени...
- Выпус-стите меня! - казалось, что на звонкий и отчаянный крик ушли все силы. Зеленый кулак безвольно несколько раз ударил в закрытое оконце двери, и вскочившая было тифлинг без сил сползла на пол. Еще немного, понимала девчонка, и она действительно признается во всех грехах, сделает что угодно... Уже даже не ради свободы.
Ради быстрой и немучительной смерти.
Тифлинг поджала к себе ноги, обнимая их руками. Жалкие тряпки, которые когда-то были одеждой и сейчас в общем-то только прикрывали откровенные места, не грели ее. И она, всегда верящая в госпожу Удачу и ее покровительство, тонула в отчаянии и мелко дрожала.
- Когда я отс-сюда вырвус-сь, то никогда и ни за что не вернус-сь в этот гадючий край, - тихо прошептала девчонка вслух. Зажмурилась, осознавая, что не верит в эти слова. Не выберется. Не сможет. Но она попыталась снова поддержать саму себя.
- Я же дочь демона, - отчаянно как молитву пробормотала Ритца. - А демона хрен убьешь прос-сто так. А во мне ес-сть половина его крови. Тцелая половина. Это очень много, ведь они люди. И у них нет даже половины половины.
А еще именно эти люди заперли ее в каменном мешке.
Какое-то время Ритца безвольно так сидела, закрыв глаза и слушая тишину, которая угнетала еще больше. Потом полукровка услышала шаги где-то там снаружи. Сил снова встать не было, но она извернулась, чтобы пару раз ударить по двери, которую сейчас подпирала своей спиной.
- Эй! Там! Мне ес-сть что с-сказать! Эй!

+1

2

Местные только и говорили, что о какой-то демонице, заключенной под стражу несколько часов назад. Кастилий пытался узнать подробности, но, как это обычно бывает, люди не смогли дать полную картину ситуации или хотя бы более мене подробно описать темное создание. «Зеленая, рогатая и с хвостом» - вот все, что удалось у них выведать. Оставалось только им поверить, хоть и с трудом. Жрецу приходилось пересекаться с демонами, и он был почти уверен, что кучке простых жителей даже вместе с несколькими стражниками ни за что не справиться с настоящим демоном. Ну, если у них это и правда получилось – замечательно, а если они поймали кого-то другого… Вряд ли «зеленая, рогатая и с хвостом» могла быть кем-то хорошим.
Кастилий подумал, что это не его дело, и решил не лезть в это. История вылетела у него из головы, и он в суете дел, которые нужно было успеть сделать в этом месте, даже не вспоминал про заключенную. Уже в конце дня, когда солнце уже село, жрец направлялся к себе, чтобы отдохнуть после долгого дня, и услышал крик, проходя мимо дверей в небольшую подземную тюрьму. Священник приблизился к дверям и прислушался. Стражник заметил его и закатил глаза, мол «вечно так».
- Что там происходит? – жрецу свойственно было переживать за каждую страдающую душу, даже темную.
- А мне какое дело? Но если она не заткнется, я спущусь и сам перережу ей глотку. Ей все равно через пару дней в аду гореть, ничего не изменится, если это отродье сдохнет раньше, - охранник был сильно раздражен и разозлен, ему явно не нравилось то, что из-за одного единственного пленника нужно было стоять в карауле.
Кастилий гневно сощурился на него. Он и сам себе иногда позволял нелестно отзываться о созданиях Рилдира, но одно дело браниться в пылу битвы, другое – измываться над пленником, которому жить осталось считанные дни.
- Я могу спуститься? Как служитель Имира, я имею право говорить с заключенными, особенно с теми, кто приговорен к казни, – жрец был учтив, хотя его взгляд и не скрывал презрения к солдату.
Страж хотел придумать какую-нибудь причину, чтобы отказать, просто потому что он сегодня был не в духе и потому что священник ему не нравился, но в его головушку ничего дельного не пришло. Он открыл дверь и изобразил жест рукой, приглашая войти, как это делают дворецкие в богатых домах. Кастилий благодарственно кивнул и шагнул в подземелье.
- Эй! Там! Мне ес-сть что с-сказать! Эй!
Похоже, пленница услышала приближающиеся шаги и пыталась ухватиться за призрачную возможность спастись. Жрецу такая мысль не пришлась по душе. Спасать он никого не собирался, а значит, своим любопытством лишь зазря пробудил в пленной надежду. Кастилий в какой-то момент хотел даже развернуться и уйти, чтобы не видеть боль разочарования в глазах той, кто и так обречен, но пересилил себя и шел дальше.
Долго искать нужную камеру не пришлось, их здесь было немного. Юноша заглянул в небольшое зарешеченное окошко.
Он увидел на полу ослабленную девушку. Как и рассказывали, она была зеленой, с рогами и хвостом. Бедняжка дрожала от холода и, вероятно, от голода. Кастилий не смог справиться с внезапно нахлынувшим чувством жалости и сопереживания. Девушки всегда были его слабым местом, а со спокойной душой смотреть на то, как они мучаются в полной беспомощности, он просто не мог. Даже если это были полудемоны.
- Здравствуй, - жрец постарался не выдать своим голосом жалости к пленнице, - я не хочу, чтобы ты думала, будто я твой спаситель… Просто услышал крики и решил узнать…
«Что ты не истекаешь кровью и не содрогаешься в предсмертных судорогах» - Кастилий не мог озвучить таких мыслей..
Он замолчал на пару мгновений, подбирая подходящие слова.
-…что все в порядке.

Отредактировано Кастилий (17-08-2015 01:39:38)

+2

3

Шаги. Кто-то был, демоны подери, кто-то проходил мимо, и жгучий огонек надежды на мгновение даже обогрел девчонку, придав ей сил не хуже чашки бульона, о которой сейчас не приходилось мечтать. Полукровка понятия не имела о заполненности камер и наличии соседей по несчастью, а потому спешила привлечь к себе внимание хотя бы криком, пока что пытаясь отчаянно подняться на ноги, которые от волнения дрожали и вечно норовили изогнуться не в ту сторону: один в один новорожденный жеребенок с очаровательными попытками сделать первые шаги в своей жизни.
Ритца же сейчас всячески пыталась не допустить, чтобы ее шаги стали последними. Смерти она тысячи раз за свою приключенческую жизнь говорила "не сегодня" и старалась быть настойчива в своем тоне. Не представляя, кто стоит по ту сторону двери, тифлинг уже видела в этом человеке свое спасение и ключик на свободу... Или хотя бы пресечение страданий. Холод оказался слишком страшным испытанием для девчонки. Голод лишь усиливал мощь всеобщего врага, который прогрызался до костей, заставляя дрожать.

Подняться на ноги она не смогла, и тогда кое-как отползла подальше от двери, чтобы не оказаться ею пришибленной (вдруг пришли уже вести на костер?..) и увидеть в окошко того, кто пришел. Подошедшим оказался юноша, и на короткий момент глаза обоих соприкоснулись. Белый омут без иных цветов в обычное время запугивал окружающих колючестью снегов, глядел с дерзкой наглостью хамки или же остро фокусировался на полу, когда судьба сталкивала с кем-то сильным, кому следовало уступать. Сейчас девчонка глядела с испугом, по-звериному прижав ушки. В голубизне глаз человека ей чудилось сочувствие, и это оказалось охапкой соломы для багряных угольков еще не умершей надежды.
Удача вновь вспомнила о существовании тифлинга, и подарила очень призрачный и далекий шанс выкрутиться, для получения которого надо превозмочь саму себя и превысить все возможности и способности.
Полукровка не сдвинулась с места, не сводя белоснежного взгляда с юноши - она боялась спугнуть его. Он был молод, моложе основной братии, которая подписала ей приговор стать пепелищем в завершении своей жизни, однако по своему опыту Ритца считала, что именно юнцы склонны к фанатичной ненависти и готовы просто сгорать в этом чувстве...
На этом, возможно, можно было сыграть, и сердце ее гулко застучало от страха сломать всё неловким жестом или словом. Осознав всю важность и ответственность, тифлинг сделала уже первую ошибку, которая могла перечеркнуть всё:
- Играс-силь потас-с... - бездумно, едва ли не раздраженно брякнула она вслух, не изменяя привычке сквернословить, но осеклась и поспешно вскрикнула, - нет! С-слава великому Имиру, и пус-сть его с-слово и с-свет получат каждый!
Он пожелал ей здравствовать, ха! Ей, которую скоро привяжут к столбу и возложат к ногам иссушенные копны веток, чтобы огонь зашелся быстро и с задорным треском. Девчонка съежилась, глянув на него на мгновение по-дикому, зло, отчаянно. Провалила. Даже смерть теперь легкой не станет. И почему слишком бойкий змеиный язык порой чешет слова раньше, чем они окажутся обдуманы?!
- С-скажи им, что я с-сделаю вс-сё, что захотят, - прошелестел ее голос. - Только пус-сть это кончитца. Пус-сть прис-стрелят до огня, как обещали. Ес-сли им нужно мое рас-скаивание, то оно ес-сть.
Ведь я раскаиваюсь, что не могу вспороть их глотки и выпустить кишки наружу, а сердце вытащить через задний проход и заставить их сожрать его. Раскаиваюсь, что сунулась в эту гнилую дыру и была слишком неосторожно... Но я горжусь тем, что я - демон хотя бы наполовину.
Эти мысли девчонка, разумеется, не проговорила вслух. И злую улыбку удержала, не выпустив на свободу. Только склонила рогатую голову, чтобы черные спутанные патлы скользнули по плечам и лицу, скрывая его от голубых глаз светлого, который был свободен просто потому что родился тем, кем угодно для окружающего мира.
- Я в порядке, - проговорила она, словно в этом была нужда. - Пока в порядке.

Отредактировано Ритца (16-08-2015 16:28:06)

+1

4

Когда часто сталкиваешься с Тьмой, вскоре привыкаешь слышать богохульства от своих врагов. По началу, да, это сложно. Кастилий просто приходил в ярость, услышав от отродий Рилдира ругательства и презрительные слова в отношении богов, которым жрец поклонялся. Сейчас же это было для него настолько обыденно, что он даже бровью не повел, когда зеленокожая довольно нелестно отозвалась о жене Имира. А вот попытка после этого польстить священнику лживыми речами напрочь убила в Кастилии зарождающееся к девушке сострадание, но укрепило жалость и добавило к его взгляду надменное презрение.
Священник понимал, что тифлинг находится в отчаянии и пытается ухватиться за любую возможность выжить, но все равно не мог оправдать столь лицемерную попытку сыграть на его вере. Это было низко и унизительно. Впрочем, вряд ли зеленокожую на пороге смерти заботят моральные нормы. Да и едва ли когда-либо заботили, раз уж она оказалась в такой ситуации…
- Они не могут тебя убить, как бы ты не умоляла. Сейчас праздник, запрещено проливать кровь в эти дни.
«Жестокая правда. Может, лучше было дать ей обещание, пусть и пустое? Возможно это облегчило бы ей последние дни… Нет. Я через это уже проходил. Если она смирится, ей будет легче уйти…»
Кастилий вспомнил, что когда-то давно точно так же стоял за дверью тюрьмы в своем храме и говорил с приговоренной. Как иронично, что ее тоже должны были сжечь. Тогда разговор был иной, да и пленница была другая... Сильнее духом. Она не боялась ни смерти, ни боли, твердо отстаивала свои убеждения и не отрекалась от них, пытаясь заслужить милосердия. Она была врагом, но Кастилий уважал ее.
Ту же, кто сначала пытается обольщением заслужить спасения, а затем после провала просит о быстрой смерти, можно было только пожалеть.
- Мне жаль, что так с тобой вышло… Нет ничего хуже, чем ждать неотвратимой смерти, и быть бессильной сделать что-либо с этим.
Теперь маску лицемерия одел священник. Могло показаться, что он просто издевается, но это было не так. Он пытался показать, что понимает ее чувства, хотя это и не было правдой.
«Черт… Лучше бы я молчал!»
Чувство вины за сказанное волной нахлынуло и поглотило жреца, заставив его думать только о том, как можно было бы исправить ситуацию. Простое «извини» тут было совсем не к месту, да и его явно было недостаточно.
«Одолжение… Я должен сделать для нее что-нибудь.»
«Дать еды?»
Кроме заплесневелого куска хлеба у него с собой ничего не было. Но он не стал бы его предлагать не потому, что боялся  отказа, а потому, что был уверен, что пленница в таком состоянии примет даже этот кусок. Кусок, который не утолит ее голода, а только раззадорит ее желудок, сделает ей еще больнее и станет для нее последним приемом пищи. Нет, не подходит.
«Согреть ее?»
При жреце была только мантия и, даже если бы он каким-то образом протиснул ее между тесными прутьями решетки, как он объяснит исчезновение столь заметного элемента одежды стражнику наверху?
Мысли вертелись в стремительном круговороте, одна идея была глупее другой. Кастилий отметал их все, пока не пришел к чему-то абсолютно идиотскому или же, напротив, гениальному.
«А ведь я никогда не следовал общепринятым правилам…»
Воин-священник не мог позволить себе такой радости, как отказ от пролития крови в священные дни. У его врагов праздников не было, они убивали каждый день. Вампир не станет щадить мать семерых детей потому, что сегодня новый год, оборотень не остановит перевоплощения, если день полнолуния совпадет с днем сбора урожая… А значит, и охотник на них вынужден им уподобиться, если хочет спасти невинные жизни.
- Эти люди не могут тебя убить, но я могу. Клинок здесь легко протиснется. Ты не будешь мучиться... Я сделаю это быстро и безболезненно.
Принести милосердие, подарив быструю смерть. Как ни ужасно, но именно это предлагал светлый жрец, и это было лучшее, что он мог сделать в данной ситуации.

+2

5

Следующий порыв выругаться девчонка сдержала. Все эти божественные имена для нее были не больше, чем просто словом, причем без особой смысловой нагрузки. Да-да-да, в умелых руках (или при умелом языке не в пошлом значении?) можно сделать очень многое обыкновенным разговором, но...
Ритца не верила в Богов, не воспринимала всерьез их роли в появлении этого мира, и ей было элементарно на них начхать. Просто имена, так уж вышло, на слуху были постоянно, и ругательства с использованием их получаются достаточно звучные. А так-то девчонке и на Рилдира плевать было. Во имя его не убивала, не славила и кровь лакала просто по своей безумной прихоти, не стремясь ублажить темное божество и заслужить благодать тьмы.
- Ха, - сказала она и хрипло закашлялась, без притворства. - Праздник. Без крови. Жрут и пьют, заперев тут. Надеюс-сь, что я с-сдохну раньше и с-сжечь им будет некого.
Ее бросало из крайности в крайность, и тифлинг затруднялась хотя бы для себя определиться, на что уже согласна: умереть без мучений, сдавшись, или она еще не сломалась, чтобы просить милосердного добивания.
- Не бреши, - ответила девчонка, подняв снова на него белый взгляд. - Тебе плевать. Или рад, что еще одно отродье тьмы поймано и будет убито. Запалишь лично мой кос-стер? Но открою с-секрет: мы тоже не выбираем, кем быть в этой жизни. И мы тоже умеем боятца. Хотеть жить.
В ее руках был шанс изменить свое неотвратимое будущее. В какую сторону? И, главное, как? Что говорить, на какое болезненное место надавить, чтобы получить на своей стороне хотя бы временного союзника?
- Ну, хваленый Имир, - мысленно проговорила Ритца. - В тебя так веруют все, такой всемогущий. Если ты существуешь, пусть этот простак проколется в слабом месте своем. Или подскажи мне, куда рыть, а?
- Эти люди не могут тебя убить, но я могу.
На короткое мгновение тифлинг внезапно поверила во всех богов сразу, раскрыла рот и в немом удивлении воззрилась на жреца, который предлагал подобное. Вот что ей послала судьба, боги или удача. Бунтаря, и на этом грешно не сыграть. Нет, в сказки про возможность любить и темным никто не будет рассказывать. Ритца не сдержится от истеричного смешка, неся подобную чушь. Хотя подобные чувства могли быть и на темной стороне, только под стать ей - а темная любовь порой страшнее отсутствия способности любить вообще. Полукровке было, честно говоря, наплевать и на это.
Существование любви и прочей лабуды она не отрицала, но в своей жизни такое встречать бы не хотела и делала всё для этого. В конце концов, береженого и бог бережет, как говорят людишки?..
Юноша, если не умел читать мысли, не мог знать, что ее молчаливое изумление - итог мысленного диалога с богом, а потому мог решить, что она в шоке от готовности оказать такую услугу. Или вообще не ожидала услышать подобное предложение от священнослужителя в мирный праздник.
- У меня нет с-сил вс-стать и подойти ради с-смерти, - тихо ответила Ритца. - Но я знаю, что вс-сегда найдутца с-силы ради жизни. Ты не такой как они вс-се. Зачем тебе это?
Он, конечно, не зайдет, чтобы ее прикончить своим милосердием. Даже ослабленная, изможденная холодом и голодом полукровка была смертельно опасна. А ради сохранности своей шкуры она убьет с особой страстью.

+1

6

Часть Кастилия обрадовалась тому, что девушка была не в состоянии принять смерть от его рук. Жрец поддался внезапному порыву, но не был уверен, что смог бы сдержать обещание. Он воин, а не палач. Убить безоружную, беспомощную девушку, желающую смерти, намного труднее, чем убить в сражении кого-то, кто совсем не собирается умирать. Скорее всего, его рука бы дрогнула, как это уже случалось в прошлом.
- Да, я не такой. И я правда убиваю таких как ты. Но не через тюремное окошко, а в смертельной схватке.
Многочисленные шрамы по всему телу заныли, напоминая о богатом прошлом священника. Но сильнее всего болел шрам, который нельзя было увидеть. Тот, который неизлечимой зияющей раной остался в его душе.
- Когда-то это была миссия Света. Когда-то я убивал, чтобы отчистить этот мир от Тьмы. Я думал, что спасаю людей, думал, что вершу правосудие… Но сейчас, оглядываясь назад, я вижу, что те, у кого я отнял жизни порой достойнее тех, кому я эту жизнь спас.
Священник тяжело вздохнул.
- Я думал, что меня ведет рука Имира, думал, что я вершу его волю. И люди, которые тебя приговорили, думают также. Но этого ли он хотел? Чтобы его последователи приносили страдания своим врагам? Заставляли их мучиться в ожидании смерти?
Звук удара по двери гулким стуком разнесся по подвалу. Кастилий разозлился. Сомнения теперь часто одолевали жреца, выводя из себя. Тьма, борьбе с которой жрец посвятил жизнь, проникла и в его сердце, и ее теперь никак нельзя было искоренить. Хотя он и не стремился к этому. Тьма открыла ему глаза на мир, сделала сильнее, но в то же время очень изменила его.
«Однажды пустив ее в себя, уже нельзя стать прежним»
- Ты не заслуживаешь этих страданий, и никто их не заслуживает! Быть может, ты и правда опасна, может, и правда, должна умереть… Наверняка, на твоей совести множество жизней… Но причиняя тебе боль, ничего уже не исправить, никого не вернуть. Бессмысленно и несправедливо держать тебя здесь, в холоде и голоде. Милосерднее и правильнее – убить сразу. Плевать на традиции. Едва ли Имир сильно прогневается из-за такой мелочи!
Кастилий осекся. С каких пор он говорит за своего бога? Хорошо, что люди его не слышали, иначе, он рисковал занять место на костре рядом с тифлингом.
- Ты спрашиваешь, зачем мне это? Затем, что мне больно видеть страдания других. Даже таких как ты...
Жрец больше не мог смотреть на полудемоницу. Собственное бессилие и невозможность помочь ей разрывали ему сердце.
- Прости, я должен идти…
Он хотел бы сказать, что еще вернется. Вселить в нее надежду, чтобы не видеть отчаяния в ее глазах, хоть и пустых с виду, но от того не менее ясно выражающих ее чувства. Но врать он не мог, да и не умел.
Кастилий оторвался от решетчатого окна и стремительно зашагал к выходу. Он не оборачивался и не слушал девушку, понимая, что если остановится, уже не сможет просто так уйти. Ей оставалось только слушать удаляющиеся шаги…

Отредактировано Кастилий (17-08-2015 02:49:51)

+2

7

Пой птичка, пой.
Ритца не отводила белого взгляда от голубизны в глаз, в которых метались сомнения и неуверенность. Сколько бесполезных, бессмысленных для нее и, по всей видимости, личных для него слов отпущено на волю! Визит жреца обратился в момент исповеди для него. Девчонка молчала, продолжая смотреть. Замерла, не дергая даже кончиком хвоста, который слишком редко был неподвижным и вечно извивался змеей.
Особенный. Не такой, как все. Белая ворона. Не фанатик, который слепо ненавидит и отмахивается от голоса разума, а полный раздумий и колебаний юноша, которому так хочется поступить правильно. Вот только как это сделать?

Ритца отшатнулась от неожиданности, когда дверь едва заметно дрогнула, а гулкий удар пронесся эхом. И словно только сейчас вспомнила, что нужно двигаться. Двигаться, чтобы выжить и не дать остаткам тепла угаснуть. Замерзнешь - умрешь. Совсем. С усилием она шевельнулась, по стеночке заставляя себя подняться на ноги в полный рост. И всё это время она не сводила пронзительного взгляда от жреца, словно змея, подбирающаяся к парализованному испугу мышонком.
А потом он осекся, когда осознал, что решает за своего хваленого бога, слово которого должно быть нерушимо и свято. Полукровка склонила голову набок и сказала:
- Ты бы не убил.
Ничего больше тифлинг не произнесла, и даже брошенная фраза не была затронута насмешливым тоном, не таила в себе намек, что за дверью стоит глупый зеленый юнец и слабак.
Девчонка не торжествовала, не смеялась и не зубоскалила победно, что сумела посеять сомнения в душе жреца. Что сейчас случился за спектакль - демонам одним известно, но в одном Ритца была уверена: она не приложила к этому усилий, ни капли, и священник сделал всё за нее сам.
Полукровка не переменилась в лице, когда юноша выбрал стремительный побег от ее общества, прочь от холода и сырого мрака тюрьмы. Она понимала его стремления вернуться к солнцу и с охотой бы разделила путь наверх. Слушая отдаляющиеся шаги, тифлинг умертвила порыв закричать, попросить его остаться и не уходить, вернуться снова... Потому что жрец действительно придет еще раз. И в этом Ритца была уверена.
По стеночке она кое-как дошла до решетки и, водя пальцами по прутьям, выглянула наружу, словно желала убедиться, что уши не обманули ее. Только сейчас девчонка слегка и вяло улыбнулась: крючки заброшены. Бесы знают, чем она тронула жреца. Напомнила о любви (при таком предположении ей стало откровенно смешно), утрате или еще какой-то вопиющей несправедливости и личной ране. Ей плевать, но священник объявится перед ее дверью, а ей нужно просто ждать и не умереть за это время.
Отойдя от окна, она принялась растирать себя, чтобы вернуть чувствительность и хоть как-то согреться. Потом несколько прыжков, которые всё больше требовали усилий от нее. Или это голод подточил силы?
А затем она кое-как скрючилась в углу, где повадилась спать. На сколько-то минут она может сократить таким образом время без риска не проснуться уже никогда. И полукровка закрыла глаза.

Отредактировано Ритца (17-08-2015 12:06:44)

+1

8

Жрец вернулся нескоро. Прошло несколько часов, прежде чем в подвале снова послышались звуки шагов. Ему долго пришлось уговаривать охранника пропустить его снова, в итоге все решила золотая монетка. Для многих людей это вообще универсальный способ решения проблем, хотя Кастилий и презирал взяточничество.
«Зачем я это делаю? Она и правда заслуживает моей милости?» - мысли не покидали его всю ночь, и даже сейчас, приближаясь к камере, он до сих пор задавался этими вопросами.
Оказавшись у двери, священник потянул нижнюю перегородку и открыл маленькое окошечко для передачи заключенным еды. От своих тюремщиков демоница такой привилегии не удостоилась, зато жрец это исправил. Он пропихнул в окошко сначала плед, затем тарелку с целой жареной курицей и стакан воды.
- Это все, что я могу… - сказал он, закрыв перегородку и заглянув в верхнее окошко.
- Ты держишься?
Он хотел подбодрить, добавив: «ничего, недолго осталось», но вовремя сообразил, что это совсем неуместная фраза в данной ситуации.
- Я договорился с охранником… Принесу тебе позже еще еды.
Кастилий отошел от двери и замер в нерешительности. Ему нужно уйти или остаться? Последний разговор растревожил его душу, он не хотел снова оказаться в этой ситуации, но и не хотел лишать пленницу, возможно, последних своих бесед в этом мире.

+1

9

Кажется, что предел ее сил приближался неотвратимо, потому что в обычное время подобраться к полукровке простой человек не мог, как бы он ни пытался заглушить свои шаги и дыхание, а чужое биение сердца всегда выдавало крадущегося врага. Жрец не скрывался, однако спящая тифлинг даже не прянула ухом, провалившись слишком глубоко в тяжелый и убивающий сон. Зато скрип перегородки заставил белые глаза раскрыться, отупело несколько раз моргнуть, и лишь затем в их снежности проявился смысл и понимание ситуации. Она не сдвинулась с места, глядя с каким-то недоумением и растерянностью.

Какое-то время Ритца как верный пес (коим не являлась даже приблизительно) действительно ожидала заветной поступи священника, и вздрагивала постоянно, когда слышала то, что можно было принять за шаги. Конечно, что она ошибалась, разбивалась в своих ожиданиях: откуда-то появились новые звуки, по коридору бродить повадились чужаки, в общем - всё было для того, чтобы девчонка как можно больше реагировала на ложный шум и таяла в своей надежде, а судьба над ней измывалась. Потом она чаще начала спать, меньше двигаться и всё равнодушнее реагировать на факт, что скоро ее сожгут заживо.

Тифлинг облизнулась, когда чувствительнее обычного от длительного голода ее нюх учуял запах курицы, и едва не захлебнулась слюной, вообразив, что может вонзить зубы в мягкую плоть. Да она почти ощутила вкус этого прожаренного цыпленка на языке!..
И все-таки первым делом полукровка рванулась к пледу - клетчатому, плетеному из шерсти, который нещадно кололся, кусался, но показался таким несказанно теплым! Ритца не сдержалась, по-щенячьи взвизгнула, в один момент ныряя под него с головой и стараясь закутаться в кокон, чтобы ни единого участка тела больше не мог касаться холод. Лихо пляшущий хвост от переизбытка чувств не слушался, поэтому тифлинг сграбастала рукой свою дополнительную конечность и тоже упрятала ее в тепло, так что в итоге перед дверью обустроился ком, который венчался лохматой рогатой головой, а белые, почти сияющие в полумраке глазищи, пытливо уставились на священника, который всё еще был здесь и не решался уйти. Ритца в один момент ощутила себя счастливой, а всего-то получила немного еды и возможность избежать иссушающий жизнь холод после долгого периода мытарств. Благодарить полукровка не умела, однако ее пристальное внимание, сфокусировавшееся на жреце, могло значить какое-то признание.

Она была голодна, даже очень - настолько, что с охотой по возможности проглотила бы тушку целиком как удав, однако взгляд тифлинг с усилием оторвала от соблазнительного натюрморта, сглотнула слюну и воззрилась на жреца.
- Ты пришел, - констатировала она, словно в подобном можно было сомневаться, и это галлюцинация девчонка притащила столько даров богов. Ха, а это ведь практически не оборот речи!.. - Я ждала тебя, - негромко проговорила Ритца, закутавшись поплотнее.
- Знала, что придешь, - она замолчала, потупив взгляд - курица воспользовалась заминкой и снова начала волшебным образом заставлять глаза фокусироваться именно на ней, а не какой-то точке на полу, - но не знала, что принес-сешь это вс-сё, - девчонка снова с усилием отвела взор, глядя теперь на священника. Можно было узнать его имя, но тифлингу не было дела до этого.
- Ты можешь больше, - с пылкостью хрипло сказала полукровка. - Я не хочу умирать. Мне с-страшно.
Отчасти она была искренна в своих словах и мыслях, но неизбежная темная суть по-хищному практично оценила ситуацию. И именно демоническая часть интуитивно чувствовала, что нужно пользоваться тем, что тифлинг - женского рода, а к женщинам порой мелькает трепетное отношение. Всё зависит от общества, воспитания, но здесь... Полукровка должна показать себя слабой, испуганной и нежной. Тянуться за поиском защиты... И получать ее, вызывая желание оберегать. Какая ирония, что кровожадная и дикая тварь должна обратиться к своему женственному началу. Впрочем, она не лицемерила. Здесь действительно было жутко, а хриплое дыхание смерти слишком действовало на нервы. Так что своему возможному спасителю девчонка правда симпатизировала.
- Я не выбирала, кем мне быть, - наверное, это классическое начало нытья: я не виноват, я таким родился? Ритца не задумывалась. - Я ведь... Ведь даже не знала долгое время, что я - дочь демона, - тихо проговорила полукровка. - С-с матерью жила в лес-су. Эльфкой. Пока ее не убили.
Сколько лет прошло - больше века. И всё равно каждый раз неизбежно просыпалась боль внутри, а ненависть по отношению к каждому лунному затмевала способность мыслить.
- Такой меня с-сделали люди, - глухо прошептала тифлинг. - Когда я вышла из лес-са, ничего не зная. Когда боялас-сь и ис-скала защиты.
Будучи вся в крови от убитого оборотня, который отобрал у нее самое дорогое.

+1

10

На лице Кастилия возникла улыбка, но он по-прежнему был переполнен грусти. Его небольшой подарок осчастливил пленницу, но вместе с тем напомнил о том, как это прекрасно – просто жить. Радостно и одновременно больно было смотреть на то, какое удовольствие могли принести такие казалось бы простые вещи, как еда и теплое одеяльце. Как ни старался жрец не делать этого, но все-таки он вселил надежду в сердце, пусть и темной, но от того не менее милой девушки.
Откровения девушки не стали для священника неожиданностью. Чувство приближающейся смерти неминуемо заставляет любого обернуться назад, взглянуть на свой жизненный путь. Он уже слышал такое, слышал историю, полную боли и печали, от другой такой же пленницы.
«Похоже, путь во Тьму всегда пролегает через душевные муки…»
Но можно ли собственными страданиями оправдать желание причинять их другим? Кастилий прошел через это, но все равно не знал ответа. Он знал какого это, когда сердце полно ненависти, когда рука тянется к клинку, а в голове лишь одна навязчивая мысль: убивать. Сейчас это казалось ему ужасным, но в тот момент он не задумывался над этим, он вообще не мог думать.
Тем не менее он хотел помочь ей, хотел подарить свободу и отпустить. Но не мог.
«Это желание слабохарактерного мальчишки Каса. Я больше не могу быть таким…»
Юноша вернулся к окошку.
- Никто не хочет умирать… - со вздохом сказал он.
Если бы он верил собственным словам…  Он, тот, кто был волен отправиться в любую точку мира и кто мог бы прожить еще долгую жизнь, завидовал этой полудемонице, запертой в четырех стенах в ожидании скорой смерти. Ведь несмотря ни на что, она цеплялась за жизнь. Она хотела жить, хотела получать удовольствие, радоваться, даже после того, что произошло в ее прошлом, после того, что с ней сделали.
- Я уже говорил… Я не спаситель. Разница между мной и теми, кто тебя здесь заключил лишь в том, что я бы убил тебя сразу. Прости, если заставил думать иначе.
Жрец опустил глаза. Не хотел видеть реакции девушки на его слова. Знал, что ничего приятного в том не будет. Сначала подарил несколько минут счастья, а затем своей жестокой правдой обрушил все надежды.
Ему захотелось объясниться, хотя вряд ли темная пленница смогла бы понять его:
- Однажды я допустил ошибку. Проявил слабость, поддался сомнениям…
Священник расстегнул верхнюю пуговицу мантии и потянул ее вместе с рубашкой, обнажая плечо. Он не знал, способна ли полудемоница разглядеть в этой полутьме след шрама от клинка, но что-то все равно заставило его показать этот свой изъян.
- Вот моя награда за милосердие! – в голосе послышались нотки гнева, - та, кого я пощадил, сначала убила на моих глазах мальчишку, а затем оставила мне это.
Рана была неглубокая, Кастилий мог залечить ее так, чтобы шрама не осталось, но это было его напоминание. Напоминание о том, что темным нельзя верить, что их нельзя щадить.

+1

11

Скользкая рыбешка, которая вьется в маленькой и мелкой лужице, но всякий раз изворачивается от рук, которые жаждут ее схватить - вот какой этот жрец. И такая охота не принесет толку, если основные силы уходят на злобу и бесполезное плескание. Нужно было собраться, в один момент прочувствовать свои возможности, замечать все детали и оборачивать в свою выгоду, нужно было... Нужно было слишком много сделать того, чего девчонка не умела. И спонтанное обучение не принесет никаких результатов, а взывать тонким скулежом к светлым тем более бесполезно.
Когда-то давно тифлинг светлую сторону, а точнее ее сторонников презрительно считала в мыслях собаками, а темных - волками. Будучи метисом обеих сторон, она была непринимаемой никем из них, но всегда ей казалось, что волчья суть великодушна что ли... Или просто Ритце понятно, что от непокорной тьмы бесполезно ждать благодати? Все-таки, тьма в ней задушила эльфийскую кровь. Задушила навсегда, и бесполезно было пытаться воззвать к ней. И этой же самой тьмы было слишком мало, чтобы захватить целиком в свои руки. Ха, - думает тифлинг. - И что тогда? Тьма и пустота? Любопытненько.
Бред. Почему глупые мысли скачут табунами в голове, когда нужно сосредоточиться на совсем другом? Безответственность по отношению к своей же шкуре даже почему-то не злила, не вызывалась особых эмоций. Хладнокровие расчетливого хищника? Может быть...
Он всё еще был здесь, но мялся и не решался, вызывая этим у Ритцы приступ яростной злобы, которую она всячески пыталась растоптать и спрятать. Ломается, как девка в первый раз пришедшая на сеновал к ночи ближе!
Вдох-выдох, и она поплотнее закуталась в выделенный плед, на удивление почти новый и целый, без проплешин от моли и времени.
Вдох-выдох, и от волнения хвост дрожит и виляет, а сама тифлинг давится молчанием, не зная, что ему сказать.
Вдох-выдох, время уходит...

- Я бы тоже тебя убила сразу, - думает полукровка, и на секунду жажда его крови затмевает желание выжить. Это ведь легко: подобраться к решетке, чтобы поблагодарить, приманить его поближе и... Когтистая лапка сумеет протиснуться сквозь прутья, а рука набита отбирать чужую жизнь и убивать одним прицельным ударом. Но девчонка только тихо вздыхает, голодно облизываясь, потому что курица, которой Ритца пока так и не коснулась, продолжает щекотать ноздри сумасшедшим ароматом. Пища никуда уже не денется, зато может уйти жрец. Приоритеты были расставлены.
Она вытянулась, глядя на него, когда человек стянул часть одежды продемонстрировать свое плечо. Отсюда Ритца видела отметину. И она ощутила злобу на того, кто это сделал. - Лучше бы та шлюха убила его, чем припугнула впустую. Надеюсь, что она сдохла. Надеюсь, что страдала.
Обжегшись однажды на молоке, дуют на воду - Ритца знала об этом. И едва ли не заскрежетала зубами от пустой ярости, потому что мальчишка - стреляный воробей, и развести его снова не получится. Но холод притупил ее энергичность, вложив в руки то, в чем оказывается она могла нуждаться - сдержанную апатию и тихую усталость.
- Я - не она, - негромко проговорила тифлинг. - Как и ты - не они. Я тоже много ошибалас-сь. Жалела иногда о том, что делала. И знаешь, оказываетца, это здорово - иметь право на ошибку. С-скоро у меня его не будет.
Плести чушь о семье и двенадцати детишках, которых оставят сиротками, давить на жалости Ритца не хотела и не могла, споткнувшись на такой грубой и примитивной лжи. Общение со священником напоминало ей работу ювелира, и каждое слово отражалось в виде новой грани. Неаккуратность могла пустить трещину по камню или сломать его на крошки. В иное время тифлинг даже не посмотрела бы на такого, как он, но сейчас вынуждена сфокусировать внимание, прислушиваться, подстраиваться и в какой-то мере ластиться.
- Разве не ваш бог - с-судья тем, кто отплатил злом на добро? - с едва заметной насмешкой в голосе спросила девчонка.

+1

12

Полудемонице не было дела до противостояния Света и Тьмы. Ей было плевать на эту бесконечную войну, начавшуюся при сотворении мира и продолжающуюся до сих пор. Она просто хотела жить в свое удовольствие подальше от всех этих распрей. По-крайней мере, так это понял Кастилий по ее словам сейчас и до этого.
И он снова ей позавидовал. Его жизнь – нескончаемое сражение с темными силами, которое закончится только вместе с его смертью. Ему тоже хотелось прочувствовать эту простоту жизни, когда можно просто жить ради себя, не для сомнительной высшей цели. Делать то, что хочется, а не то, что требуется; быть с теми, кого любишь; получать удовольствие; радоваться мелочам… Увы, такого эгоизма он себе позволить не мог: цена за отклонение от светлого пути была слишком высока.
- Ты не понимаешь. Дело не в ней или в тебе. Все куда сложнее…
Кастилию пришлось бы пересказать всю свою жизнь, чтобы дать полную картину девушке. Но на это ушло бы пол вечера, а уже после первых пяти минут истории полудемоница взмолилась бы о смерти, лишь бы не слышать этой нудятины.
Он попытался объясниться более кратко:
- Мое предназначение, моя жизненная дорога… На ней нет места ошибкам. За мои ошибки расплачиваются ни в чем не повинные люди.
Он пытался говорить отстраненно, не привязываясь конкретно к этой ситуации. Но по факту «ошибкой» он называл жизнь девушки. Кем бы она ни была, какую бы жизнь не прожила, совершенно точно в свои последние дни она не хотела бы услышать такие слова. И в очередной раз Кастилий почувствовал себя виноватым перед ней.
- Слушай, даже если я захочу тебя освободить и у меня получится это сделать, что ты планируешь делать дальше? Тебя поймают, едва ты ступишь за порог тюрьмы…
«Боги… Кажется, я уже почти допустил то, что все-таки могу ей помочь.»
Жрец собственноручно посеял в своей душе семена сомнений. Более того он загонял себя в угол. Девушке нужно было только воспользоваться ситуацией, додавить его.
И Кастилий не то чтобы не понимал того, что происходит, напротив, он поймал себя на мысли,  что хотел дать слабину. Пусть это и не сходилось с его принципами и шло в разрез со всем, что он сказал до этого, он ничего не мог поделать со своей наивной, доброй, по-настоящему светлой частичкой души, которая требовала его сжалиться.
«Слабак, ты же знаешь, чем все это закончится для тебя…» - Кас говорил сам с собой, но на самом деле его сознание будто разделилось сейчас на два противоборствующих лагеря. «Старый» Кастилий вступил в мысленный спор с «новым», и от исхода этой внутренней перепалки теперь зависела жизнь полудемоницы.

+1

13

Девчонка чувствовала какую-то инстинктивную ненависть, которая изначально мелькнула искоркой раздражимости, а теперь стремительно разрасталась, угрожая сжечь тифлинг заживо и превратить в машину смерти, которая снова будет бесноваться в своей камере, мечтая дотянуться когтями до кого-то живого. То ли полукровку снедала зависть, что этот жрец на свободе и в общем-то измывается над ней, дразнит волей, а то ли просто это была вражда светлого и темного на уровне крови. Вопреки наличию эльфийской части в себе, Ритца бы порвала священника очень быстро, пусть бы и стоил этот прощальный жест жизни.
Хвост, вырвавшийся из теплого кокона пледа, порывисто захлыстил из сторону в сторону, выдавая эмоциональный настрой полукровки, а сама она сщурилась, недобро и даже хищно. Теперь девчонка забыла о голоде, забыла о будоражащем аромате курицы, а лучащиеся светом голубые глаза вызывали острую неприязнь.
- Даже боги ошибалис-сь, ес-сли верить легендам, - сухо проговорила Ритца. - Даже у них было право на ошибку. Ес-сли ты лишил с-себя его, то пос-ставил с-себя выше них. Кажис-сь, этого ваша вера не терпит?
Тифлинг понимала, что ведет себя слишком глупо, словно не она сидит взаперти и не по ее душу готовится костер, но ничего не могла с собой сделать. Лицемерить долго не получалось: ей было слишком тесно в чужом костюме и за душной маской, а потому ее суть с боем и треском прорывалась на свободу, снова показывать свой мерзкий и пакостный характер крыски, которая всегда готова свалить, когда дело пахнет жареным. Где же была эта чуйка, когда любопытный зеленый нос сунулся в проклятое село, кишащее светлыми, как свалка - тараканами?
А вот дальше пошли трещинки по уверенности жреца. Даже нет, он таким к ней пришел уже, и теперь стена его веры рушилась, тифлинг была убеждена в этом. Стоило сбавить свой тон, придержать вспыхнувшую звериную вражду и успокоиться, потому что снова зашла речь о ее жизни.
- Я умею прятатца, - пожала плечами Ритца, хотя под пледом этот жест вероятно остался незамеченным. - Когда-то мне говорили, что хочешь с-спрятать дерево - с-спрячь его в лес-су. Я очень долго не могла понять с-смысла, но теперь... Ха! Надо будет - на потолке пару с-суток без движения мухой прос-сижу, но с-сбежать найду момент.
- Только вот, - глянула она на жреца, - замки я открывать взглядом не умею. А жаль.
Девчонка наконец-то встала на ноги, кутаясь в плед, как в плащ - теперь человек мог увидеть, что она ниже росточком, изящная и хищная, как лань и пума. Холод обжигал босые стопы, и на цыпочках она подошла к решетке, позволяя вблизи увидеть свои глаза - белые, как молоко или снег.
- Помоги мне, - тихо проговорила Ритца, и в этом голосе не было прежде сквозившего издевательского, надменного тона, словно шипения пригретой на груди змеи - только робость, надежда и грусть. - Прос-сто выпус-сти. И ничего больше.
Как бы то ни было, но кусать кормящую руку, которая может спасти от гибели - глупо. И сейчас полукровка обуздала себя, отгоняя неведомую ярость в пустоту, чтобы не мешалась.

Отредактировано Ритца (20-08-2015 22:11:23)

+1

14

Огонь противоречий разгорался все сильнее.
- Она наполовину эльфийка, - говорил сам себе Кастилий.
- Но на другую – демон, – отвечал ему собственный внутренний голос.
- Это просто бедная девочка, которая жаждет жизни!
- Она всадит тебе нож в спину, едва ты отвернешься!
- Но она же… Не виновата в том, что уродилась такой, что так сложилась ее судьба. Боги, она даже не служит Рилдиру, она мне не враг!
- Не обязательно быть служителем темного бога, чтобы творить зло…

Этот внутренний диалог мог длиться вечно, но последнюю точку в этом споре поставила полудемоница. Она нашла слабое место юноши, показала себя слабой, беспомощной, действительно нуждающейся в помощи. Он просто не стал больше искать причины сопротивляться. Его сомневающаяся, ищущая подвоха сторона отступила, отдав все в руки сострадающему наивному пареньку, который еще не погиб в душе жреца, несмотря на всю боль, которую ему пришлось пережить.
Чтобы убедиться в своем решении, юноша взглянул в белесые глаза. Они не казались пустыми, несмотря на отсутствие зрачков. Ее взгляд молил о помощи, требовал спасения от единственного, кто мог подарить свободу, но не решался из-за внутренней борьбы. Он больше не мог противиться ей и в очередной раз поддался своему, возможно, глупому порыву поделиться своей частичкой света с той, в ком этот свет, казалось угас уже давно.
- Я ничего не могу тебе обещать… Я еще вернусь, но все может выйти так, что у меня просто-напросто не получится ничего сделать.
Кастилий по-прежнему не решался дарить лишней надежды. Сейчас он проявил слабость, но кто знает, вдруг он передумает, когда все хорошенько обдумает. Ему бы не хотелось разочаровывать кого-то.
- Поешь… - прозвучал из его уст полуприказ-полупросьба, - Мне пора.
Он понимал, что пока находится здесь, девушка не оставит попыток уговорить его и все дольше будет мучить свой желудок и без того сильным голодом. К тому же, ему нужно было время подумать наедине. Не только над решением, но и над тем, как можно пленницу вызволить, во-первых: без лишних жертв, во-вторых: так, чтобы не подставить себя под удар местного населения.
Жрец не стал прощаться и безмолвно удалился, как и в прошлый раз, сдерживая себя от желания обернуться или остановиться.

+1

15

Ритца не ответила, с каким-то искренним удивлением уставившись на жреца, когда поняла, что получила союзника на свою сторону. Для нее произошедшее все-таки оказалось истинной неожиданностью, словно она пыталась сдвинуть с места здоровую каменную глыбу, которая вроде и шаталась, но никак не поддавалась вперед. А потом легкий толчок, и булыжник не хуже мячика покатился вперед... Вот сейчас-то девчонка и ощутила учащенное сердцебиение, дрожь в руках и ногах, и будто стало душно дышать, будто вот-вот упадет в обморок!..
Отупело тифлинг моргнула, растерянно кивнув на слова священника. Рилдир подери, она не знает ничего о нем, даже его имени! И ведь не может признаться и самой себе, что оно так уж ей важно, значимо, нужно или хотя бы интересно. В конце концов, это - всего лишь отмычка, запоминать облик и суть которой совсем не обязательно. И сейчас Ритце казалось, что не в такой уж она страшной передряге оказалась, чтобы по-особенному относиться к человеку, проникаясь инстинктивным теплом и симпатией, которые хотя бы тенью промелькнут даже у нее - девчонка все-таки щепетильно относилась к родной шкуре.
Она не сразу осознала, что осталась одна - какое-то время продолжала стоять на цыпочках, словно не замечала, что ноги уже коченеют от холода вновь, а за дверью никого нет. И только потом тифлинг снова обратила свой взор на несчастную, обделенную вниманием курицу.

Было вкусно. Голодуха заставила бы ее броситься с такой же страстью и на крысиные потроха, а когда полукровке доводилось в последний раз заполучить в свое расположение целую хорошо прожаренную тушку - она не могла вспомнить.
Пробежавшись змеиным языком по изляпанным в жиру губам, она облизала и пальцы, умываясь не хуже кошки. А потом без зазрения совести обтерлась одеялом, которым тут же и укрылась, а остатки пиршества устроила в отхожем углу. Холод больше не имел над ней власти, голод был вынужден отступить, а тошнотворная вонь заключения уже успела притупить обоняние настолько, что блевать как первое время не тянуло. Да и в целом Ритца чувствовала себя приободренной, торжествующей и непобедимой.
У нее было немного способов сократить время ожидания, и, утолив свою жажду, девчонка снова завалилась спать, отдаваясь этому времяпрепровождению с особой страстью, закутавшись в плед целиком. Она специально устроилась подальше от окошка камеры, чтобы не выдать приобретенных подарков - вдруг отберут или поймут, что грядет заговор? А так в ее камеру вряд ли кто-то зайдет без весомого повода. У девочки были острые коготочки, которыми она умела пользоваться по назначению. Весь расчет, вероятно, заключался на то, чтобы изнурить ее и ослабить. Но тифлинги бывают смертельно опасны даже мертвыми.
Полукровка долго не могла уснуть, чувствуя себя взведенной от приближающегося важного момента. Не было у нее сомнений, что священник отступит. Она, пожалуй, только с хладнокровным цинизмом размышляла, что жрец захочет в качестве платы. Разве добродетель и альтруизм существуют? Мифические звери даже для этого мира.

+1

16

Тишина тюремного подвала прервалась уже следующей ночью, хотя вряд ли полудемоница могла здесь уследить за временем. В этот раз послышались не уверенные шаги, а какая-то возня, будто по лестнице тащили тяжелый мешок. Отчасти – правда, только мешок был живой с руками и ногами, а еще с головой, на макушке которой в скором времени неизбежно будет красоваться приличная шишка. Кастилий отвлек охранника монеткой, подбросив ее из-за угла прямо под нос, а после, когда тот недоуменно наклонился за ней, оглушил его ударом рукояти меча. Алчность сыграла со стражником злую шутку, и жрец даже был рад наказать его таким образом.
Юноша дотащил тело до дверей в нужную камеру и стал подбирать нужный ключ в связке. Ключи красовались на поясе охранника, священник их приметил, когда уходил в предыдущий раз. Через несколько попыток скважина скрипнула и дверь отворилась.
На мгновение Кастилий почувствовал смешанные чувства страха, вины и ответственности, за то, что совершил. Теперь обратного пути не было, решение принято и исполнено, но почему-то его внутренний голос по-прежнему кричал: «Что ты делаешь? Зачем? Это неправильно!». Такое тоже с ним уже было. Ошибка прошлого повторилась опять, Кас не послушал самого себя и теперь мог сильно об этом пожалеть.
- Вот я и вернулся… - как-то глупо и неловко сказал он, открывая дверь.
В этот раз священник был одет иначе. Поверх мантии и всего остального был надет большой черный плащ-дождевик. Хорошая маскировка в темное время суток, но плащ нужен был не ему. Он снял его и подал девушке.
- Одевай! - снова приказ, в этот раз мужчина не просил. Если уж он пошел на это, все пройдет по его правилам.
Пока тифлинг разбиралась с плащом, Кастилий затащил бессознательного охранника внутрь и связал его, предусмотрительно принесенными с собой веревками. Рот он ему тоже завязал, дабы крики о помощи не привлекли внимания раньше времени.
- Прежде чем его найдут, у нас есть не больше часа. Может меньше. Как повезет. Времени, чтобы наверняка убраться отсюда не хватит, да и на выходах из деревни сейчас много стражи, убраться незамеченными почти невозможно. Но ты подала отличную идею вчера с деревьями… Первым делом этот стражник расскажет другим обо мне и меня придут проверить. Он не знает, что это я его приложил, но несколько раз видел, как я сюда прошел. Логично будет обвинить меня. И знаешь, что мы сделаем? Мы спрячем тебя у меня. Дерзкий и опасный план, но если сработает – сможешь отсидеться, пока все не утихнет, и они не возьмут ложный след.
Похоже, у жреца был целый запас идиотских и одновременно гениальных идей. Пожалуй, иной человек решил бы, что он безумен, и, наверняка, оказался бы прав. Тяжело сохранить рассудок при таком образе жизни. Впрочем, главное, чтобы план приняла полудемоница, остальное – дело техники.

Отредактировано Кастилий (22-08-2015 00:27:44)

+1

17

Пытка тишиной, пытка ожиданием: дремота в несколько минут длительностью постоянно прерывается, ушки тщетно прислушиваются к грядущему спасению, а горящая внутри надежда не позволяет сомкнуть глаза, чтобы продолжить свой мучительный сон, призванный сократить время. Девчонка была близка к сумасшествию, и едва сдерживалась, чтобы не начать бесполезно скрестись в двери или хотя бы бродить кругами по выложенному камнем полу - энергия, невесть откуда взявшаяся, плескалась через край и требовала выхода.
А потом что-то начало происходить. Ритца на тот момент не спала, затаившись на месте: ей внезапно стало жутко, что уже настал рассвет, и идут стражники по ее душу, чтобы скрутить в бараний рог и, подавляя всякое сопротивление, отвести на площадь, к людям и заготовленному кострищу...
Она судорожно выдохнула, на секунду зажмурившись, но внутри уже всё расслабилось и как-то даже потеплело, когда девчонка услышала знакомые шаги, пусть и боялась поверить до конца в собственную свободу, словно та могла вильнуть перед самым носом и пропасть навсегда.
Дверь отворилась, и тифлинг поднялась на ноги, позволив себе вяло улыбнуться. Полноценно отдаться радости Ритца боялась и всячески давила взбесившееся чувства внутри. Как сладко знать, что она выживет. По крайней мере, не умрет без боя и беззащитной.
- Отлично, - сказала полукровка, принимая плащ и спеша в него закутаться - подобное одеяние было для нее более, чем привычно. Укрытая до самых пят Ритца свернула хвост кольцами, устраивая его на поясе. Попутно она наблюдала за действиями жреца, сопротивляясь внутреннему позыву отомстить человеку: вспороть ему горло, выдавить глаза или вырвать сердце. Нельзя!.. Нельзя показывать свою злобу и ненависть, необходимо подавлять гребаные чувства. Но как бы тифлинг была рада вдохнуть соленый металлический воздух, пропитавшейся кровью в один момент...

Ритца слушала. Молча, с легким удивлением на лице, но не перебивая: тратить драгоценное время на бесполезные споры она не могла себе позволить.
- Хорошо, - наконец ответила девчонка. - Но лучше, чтобы мы не шли вмес-сте к тебе. Я могу легко залезть в окно по с-стене, но нужно показать куда.
Полукровка, честно говоря, не рассчитывала на столь широкий жест доброй воли. Она была готова продолжить свой побег сама, заполучив помощь на старте. Но отказываться от подобного... Нет, это не могло быть ловушкой. Никаких сведений у нее выпытать не стремились, им нужна была просто сама девчонка - живая и целая, чтобы... Чтобы. Это, конечно, не было поводом довериться священнику целиком и полностью, но он мог в значимой степени облегчить ее жизнь и дальше.
- Веди. Я буду поодаль, в тенях, - пообещала Ритца.

+1

18

Он все еще не был уверен в правильности своих действий. Демоница вызывала у него, кроме сочувствия, еще ряд эмоций и чувств. Теперь, когда между ними не было преграды в виде толстой двери, опасение и страх среди них преобладали. Оставалось только надеяться, что священник не ошибся в ней и не получит удар в спину, хотя бы потому, что его подопечная будет испытывать чувство благодарности за спасенную шкуру. Ну или из здравого смысла, все таки жрец ей был еще полезен.
- У меня комната в таверне, тебе придется забраться ко мне на второй этаж через окно. В нужном окне будет гореть свеча. Задний двор обычно пустует, но будь осмотрительна. Справишься?
«Конечно справится, она же говорила, что может и на потолке повисеть.»
Юноша кивнул демонице и направился к выходу. На его счастье рядом никого не оказалось, так что он устроил побег, оставшись незамеченным. Пока все шло по плану.
Он скорее направился к таверне, специально выбрав самый безлюдный путь, чтобы у девушки, что шла за ним, не возникло трудностей. Кастилий не мог лишний раз оглянуться, чтобы не вызвать подозрений у встречающихся на пути людей, так что проверить следует ли за ним полудемоница он не мог. Путь до таверны прошел довольно гладко, пойди что не так, жрец бы услышал за своей спиной крики, вроде: «Демон сбежал! Лови окаянную!», а раз этого не произошло, значит у нее получилось не попасться.
Оказавшись внутри, он поспешил в свою комнату, хотя и постарался сделать вид, что, как обычно, просто вернулся после очередного тяжелого дня в поисках темных отродий в местных лесах.
«Трактирщик человек занятой, но всегда все замечает, нельзя показаться ему подозрительным.»
Едва оказавшись в своей комнате, он тут же зажег свечу и поднес ее окну. От всей этой затеи сердце было не на месте, хотя за себя он переживал не сильно. Больше его беспокоила судьба полудемоницы, за которую он теперь чувствовал ответственность. Что, если она попадется, а его не будет рядом, чтобы помочь? А даже если не попадется, вдруг, их кто-то заметил по пути и, едва стражники обнаружат пропажу, весь план покатится к чертям, их раскроют, и они вместе будут гореть на священном костре?
Он нервно ходил по комнате, ожидая появления за стеклом зеленокожей… подруги?
«Черт, я ведь даже имени ее не знаю!»

+1

19

У девчонки промелькнул соблазн, чтобы исчезнуть навсегда для сомнительного союзника прямо сейчс; тем более, что безлюдные улочки очень располагали к бегству в никуда, подальше от злополучного приключения. Но все-таки она рискнула довериться, поверить, что стражи тут действительно много, а ее пропажу обнаружат скоро. Кому она, правда, понадобится среди ночи?.. Сам-то бывший ее сторож прочно связан и заперт, не сможет поднять тревоги!
И все-таки Ритца следовала за жрецом, безмолвной тенью и призрачной гончей. Если бы священник обернулся, то велик шанс, что не заметил бы черного силуэта в плаще - не один раз полукровка предпочитала двигаться и поверху, бесшумно скользя по черепице крыш. Тонкая улыбка торжества царила на ее губах: тифлинг была счастлива снова чувствовать себя вольной, свободной, а пища и тепло вкупе со свежим воздухом словно вернули былые силы. Она больше не тот скулящий и озябший комок, воплощавший в себе беззащитность. Теперь Ритца никому не принадлежит. Осталось покинуть пределы этой глуши навсегда, а происшествие вычеркнуть из памяти... Вместе с ликом того, кто ей помог.
Девчонка притаилась на крыше какой-то лавчонки, когда человек, за которым она неотступно следовала, вошел в таверну. Тифлинг, прождав несколько секунд на одном месте, спрыгнула на землю и темным призраком пошла к стороне здания, которое пестрело многочисленными окнами. Одно из них запоздало осветилось робким пламенем свечи и было открыто понятно чьей рукой.
Полукровка медлила. Стояла прямо перед зданием, запрокинув голову, и прищуренно, с сомнением глядя на огонек. А потом, свистнув хвостом около ног, рванулась вперед, решительно карабкаясь вверх.
Прежде чем появиться в полный рост Ритца заглянула, едва показавшись над краем рамы. Человек волновался и бродил по комнате: точь-в-точь пойманный в клетку зверь. Полукровка подалась верх, забираясь на подоконник, осторожно проскользнула мимо свечи и спрыгнула на пол, выпрямляясь в полный рост. Хорошо, значит, что ночь придется провести здесь - она равнодушно глянула в сторону кровати, а после на жреца.
- И когда мне лучше будет уйти? - нетерпеливо поинтересовалась тифлинг. - Завтра ночью, так?
Почему-то прежняя эйфория начала отступать, а невесть откуда взявшийся холод вновь вонзил свои зубы, пробираясь до самых костей. Поежившись, Ритца села на кровать, укутавшись поплотнее. Теперь ее одолевал соблазн забраться с головой под одеяло. И что за напасть - тут не холодно! Да, не жарко, не как в пустыне, но до прохлады камеры далеко как до Гульрама пешком. Или этот озноб уже идет изнутри?.. Неужто простывает? Гадкая напасть эта болячка, даже демоническая доля крови от нее не спасет.
Однако долго рассиживать ей не дали. Девчонка резко повернула голову в сторону двери, услышав шаги в коридоре, которые еще не были доступны людскому слуху.
- Идут, - сдавленно выдохнула она, а потом, сбросив с себя плащ, глянула на жреца, приложила палец к губам в значении "тссс" и вскочила на потолок, замирая прямо над дверью. Обстановка в комнате была слишком скудна, единственное место, куда девчонка могла полноценно влезть и укрыться - под кроватью. Но даже из дверей будет видно, что там никого нет. Можно было выбраться в окно и замереть под рамой, но... Ритца могла лишь запоздало выругаться на поспешную импульсивность, которая гонит ее на поступки без обдумывания.

+1

20

Жрец облегченно выдохнул, когда зеленое личико показалось в окне. И пусть, судя по первым же словам, ей не терпелось уйти, Кастилий не разочаровался в ее благоразумии.
«Молодец, не встряла, не сглупила и не стала ничего выдумывать…»
- Думаю, да. Мне и самому теперь здесь не стоит задерживаться.
Он заметил, как девушка ежилась от холода, совсем как в их первую встречу. Это показалось странным, в комнате было заметно теплее, нежели в стенах тюрьмы. Кастилий хотел было предложить одеяло, однако приближающиеся шаги за дверью заставили его сменить приоритеты.
Полудемоница, как и обещала, ловко забралась на потолок у самой двери. Благо стены тут были не низкие и в глаза она не бросалась. Священник же попытался подавить вновь нахлынувшее волнение и придать себе непринужденный вид, он не ожидал столь скорого обнаружения пропажи.
Стук в дверь не заставил себя ждать.
- Святой отец, открывайте, мы знаем, что вы здесь!
Кастилий взял с кровати сброшенный плащ и повесил его на крючок у входа, прежде чем предстать перед непрошенными, но не нежданными гостями. Ими оказались трое мужчин, один из которых – уже знакомый жрецу стражник тюрьмы.
- Это он, говорю вам! Не просто так он рядом ошивался! – завопил стражник, едва дверь открылась.
Жрец изобразил удивление на своем лице и, вздернув бровь, спросил:
- Чем обязан?
- Вы подозреваетесь в организации побега опасного преступника. Сознайтесь и сообщите нам, где она укрывается, и, возможно, вам будет дарована милость! – прямо сообщил тот, кто стоял впереди других. Он был заметно старше и, очевидно, был главным. Его и предстояло убедить Кастилию, остальные – скорее безучастный антураж.
Священник возмутился почти по-настоящему на такую фразу. Он гневно и немного обиженно смотрел в глаза своего дознавателя.
- Да что вы несете? Если бы я и захотел освободить это Рилидрово отродье, то лишь для того, чтобы собственными руками принести правосудие! – и когда он только научился так врать, - Вы хоть понимаете, кого обвиняете в таком тяжком проступке? По-вашему я похож на того, кто способен на такое?
- Не ври! Ты ей подачки проносил! Я могу доказать! – вмешался снова стражник.
Кастилий был более чем готов ответить на это:
- Это не подачки. Хотел убедиться, что тварь не сдохнет раньше времени от голода и холода. Она не пожелала исповедаться, так что я решил, что она не заслуживает естественной смерти.
Ненависть, с которой жрец говорил, была почти настоящей. Он и сам чуть ли не верил собственным речам, что уже говорить о простаках, явившихся по его душу.
Главный осадил гневным взглядом бедного стража, которому за сегодня и так немало досталось, а затем виновато посмотрел на Кастилия.
- Похоже, у демона был другой помощник. Но мы их обоих обязательно найдем, они не могли далеко уйти! Простите за беспокойство отец Кастилий.
Юноша смягчил свой грозный вид, все-таки переигрывать тоже не стоило, особенно перед человеком примерно вдвое старше его самого. Пусть мужчина и купился сейчас на этот дешевый спектакль,  но остатки сомнений в его глазах чувствовались.
- Ничего, я понимаю… Возможно я помогу вам в ваших поисках, когда отдохну, если вы, конечно, к тому моменту сами не найдете беглянку. Удачи вам!
Мужчина кивнул и дал отмашку своим спутникам, после чего они отправились прочь. Не додумались даже интереса ради заглянуть в комнату. Впрочем, она полностью просматривалась и из дверного прохода, наверное, этого им оказалось достаточно.
Едва процессия скрылась за лестничным поворотом, Кастилий закрыл и запер дверь. Только теперь он ощутил, в каком бешеном ритме билось его сердце, и почувствовал капели пота на своем лбу.
- Фух… - произнес он, прислонившись к двери и подняв взгляд вверх к источнику своих проблем, - похоже, на первое время я вне подозрений.

+1

21

Закрыв глаза, стараясь не дышать и дико страшась учащенного, громкого сердцебиения, Ритце не оставалось ничего, кроме томительного выжидания, которое каменным напряжением сковало каждую мышцу. Всё в ее сути протестовало против трусливой затаенности в укрытии - по сравнению с возможностями и силой простого человека, тифлинг оказывалась в явном преимуществе, и жажда крови очень провоцировала наскочить на противника смертоносным и слишком быстрым для чужого взгляда хищником, сокрушая врага одним прицельным ударом острых когтей. Полукровка не двигалась, опасаясь наличия среди топтавшихся на пороге людей магика, который сможет ее почувствовать и обезвредить враждебной волшбой. И к удивлению, девчонка не ощутила едкого холодка страха, что жрец внезапно сдастся и предпочтет ее выдать, сославшись, что Ритца сбежала сама, забравшись к нему против воли юноши.  И пусть подозрений в предательстве тифлинг не надумала, но лишним доверием по отношению к священнику похвастать не могла, с легкой душой убив и его, если такая жертва понадобится для спасения зеленой шкуры. Сейчас полукровка полностью зависела от его убедительности и красноречия, что очень сильно хромало по мнению девчонки... Хотя нет, в его ненависть на мгновение поверила и Ритца, успев испугаться: она едва не прыгнула на человека, в этот раз успев подумать, что сейчас сдаст информацию о ее местонахождении.
Обошлось. Импульсивный порыв убить тифлинг удушила, а священник сумел убедить, что находится в своей комнате без чьего-либо еще общества.
- Кастилий, - думает полукровка, чтобы отвлечься. - Его зовут Кастилий, ладно. Отец?.. То есть, семьянин с толпой малолеток?
В санах, обращениях и титулах священнослужителей Ритца не разбиралась от слова совсем, поэтому восприняла всё в буквальном смысле слова. Насмешливо же она пришла к выводу, что жрец, поди, именно на это опирался в своих мотивах спасать ее: мол, родителям утрата ненаглядной дочурки станет настоящим горем. Вот только кости матери давно истлели, убийца ее тоже был отдан на корм воронью, а о своем отце тифлинг не знала и никогда не задумывалась: этого персонажа для нее не существовало.

Ритца спустилась на пол, не веря в свое спасение, когда преследователи купились на ложь и оставили их одних. Ее колотила дрожь, и, зарывшись пальцами в черные патлы, девчонка издала нервный смешок, тихо выругавшись вслух от обилия эмоций. Да уж, это было близко. Это было охренеть как близко, и сердце успело побывать на экскурсии по всему организму в поисках надежного укрытия: пресловутые пятки, в которые обычно оно устремлялось, давно перестали таковыми являться.
Нервозно сделав пару кругов по комнате, полукровка поняла, что опять, снова сжирает и снедает этот проклятый холод, который теперь будто изнутри ее подтачивает. Она мутно глянула в сторону кровати, поверх которой были постелены покрывало с пледом. Ночь придется провести в этой комнате. И вопреки ее принципиальному нежеланию делить с кем-то ложе для сна, сейчас полукровка даже не задумывалась об этом вопросе: кто кого выгонит почивать на пол. Сейчас тифлинг жаждала только одного в этой жизни: тепла.
- Опять этот холод, - с обреченностью и злобой рыкнула девчонка, порывисто хлыстнув хвостом по воздуху, а потом, наверняка к неожиданности Кастилия, с нескрываемой неприязнью сбросила без всякого стеснения свою одежду так, словно тряпки были виновны во всем и вобрали в себя леденящую сырость подземелья. Обнажившись целиком и полностью, демонстрируя поджарое гибкое тело с хищной пластикой, Ритца даже не пыталась как-то демонстративно подразнить, соблазнить или хотя бы смутить священника, поспешив юркнуть под одеяло. Прохладное прикосновение ткани постельного белья вызвало с ее стороны лишь досадливое шипение: она успела подзабыть, что кровать - такое место, которому вначале нужно подарить свое тепло, чтобы потом начать получать его в ответ.
- Иди с-сюда, - послышался ее приглушенный голос, который звучал без кокетства и томности, словно предлагала полукровка что-то невинно-обыденное вроде совместного чаепития. Да и не было у нее никаких похабных мыслишек, к слову говоря. - Так теплее будет хоть, - прошипела тифлинг, свернувшись на боку. И, упомнив как обратились к Кастилию, она едко добавила, - не бойс-ся, рогов жене не нас-ставишь.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ПРОЧИТАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ РУКОПИСИ » Игры разума