https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Сжечь ведьму!


Сжечь ведьму!

Сообщений 1 страница 47 из 47

1

https://funkyimg.com/i/32ZYA.png
https://i.imgur.com/TmHV7gg.jpg

(Квест взят с Доски заданий)

Участники

ГМ(Нол), Пустельга и Торстейн, Анастасия. 

Время
10606 год; 3-4 день третьего осеннего месяца.

Место
Деревенька в лесах меж Рузьянским и Кельмирским царствами.

Сюжет
Возле одного из поселений молодую красивую рыжеволосую девушку окружила толпа деревенских жителей. Они боятся подходить вплотную, швыряют в неё камнями, палками и всем, что под руку попадется. Люди кричат “Ведьма! Сжечь её!”, а девушка закрывает лицо руками и пятится.

+4

2

Дело уже близилось к ночи, а потому Торстейну пришлось всерьез задуматься над ночлегом, так как использовать лишний раз магию совершенно не хотелось. Стоило подобной мысли возникнуть в голове, как тут же среди деревьев начали появляться отдаленные огни деревушки. Протиснувшись между очередных деревьев, чтобы сократить путь, Торстейн уловил до боли знакомый звук - гул толпы. Чем ближе подходил странник к источнику шума, тем отчетливей становились голоса. Миновав несколько кустарников, которые особенно назойливо цеплялись за одежду, мужчина присел на корточки около так удобно растущего дуба. Будучи хорошим охотником, Торстейн двигался почти бесшумно и потому не боялся, что его заметят раньше времени. К тому же, судя по звукам, толпа была явно увлечена чем-то более серьезным, чем приближающийся из леса незнакомец.
Ведьма! Сжечь ее! - вопили вооруженные садовыми инструментами крестьяне.
Выглянув из тени толстого дерева, оборотень оценил картину со стороны. Целая свора плохо одетых мужчин с вилами и факелами кидали в рыжеволосую девушку камни. Но, несмотря на свою «воинственность», все же боялись подойти к ней достаточно близко. Потешно. На одну возможную колдунью бросаться такой толпой, когда она даже не пытается отбиться или проявить хотя бы какую-то агрессию. Подобная картина заставила оборотня оскалиться в насмешливой улыбке, но бдительность терять он пока не планировал. Наметаный взгляд заскользили по каждому отдельно взятому незнакомому селянину.
«Вооружены не серьезно, но вилы держать в руках умеют. Меткость едва ли хороша, раз девушка все еще жива. Не могу пока выделить кто из них главный... но это и не важно. Видимо, придется что-то делать» - пронеслось в голове исполина, когда он начал выходить из прячущей его тени.
Двигался Торстейн практически бесшумно, пользуясь воплями как дополнительной возможностью скрыть свое присутствие. Выглядел же исполин, скорее всего, пугающе: огромный северянин, укутанный в черные меха и сжимающий в руке увесистую секиру с узорами на лезвии. Для пущего эффекта оборотень воспользовался магией псионики и заставил свои насыщенно-ореховые глаза слегка светиться в темноте. Когда расстояние до крестьян оказалось достаточным, чтобы в случае чего успеть нанести удар первым, Торстейн глухо рыкнул, оскалившись.
Эй, храбрецы. Как насчет выбрать жертву посерьезней? - Дождавшись, пока на него обратят внимание, исполин продолжил,- Проваливайте, пока ноги целы.
Превосходя ростом многих орков, Торстейн часто использовал свои габариты для устрашения, на что и сейчас сделал ставку. Едва ли он собирался пачкать топор в крови, но быть готовым нужно ко всему, а потому рука с оружием была готова в случае чего встретить особенно зарвавшегося крестьянина.

Отредактировано Торстейн (27-08-2020 22:30:45)

+4

3

[indent] Если разозленную толпу не поразил из-под земли выросший гигант, то должен был поразить хотя бы добрый молодец, падающий с неба! Если их и это не проймет, тогда дракон будет возмущена до глубины души и оскорблена в лучших чувствах.
[indent] А вообще оба этих внезапных события произошли практически одновременно. Мужчина с секирой и явление посланца небес. Впрочем, небеса, как и Имир, вполне могли отмахнуть и оправдаться, что никого никуда не посылали, и оно само упало. И были в общем-то правы.
[indent] Шелест перьев и рядом с девушкой красиво (в сумерках правда не так эпично) приземляется некто с роскошными крыльями. Укрывает одним девушку, защищая от очередного камня (между прочим, весьма увесистого!), а второе вздымает высоко вверх.
[indent] — Не бойтесь, милая, помощь уже пришла, – тепло улыбается айрес, пряча девушку от чужих глаз и помогая той подняться на ноги. Поворачивает к толпе свое молодое симпатичное лицо и отвешивает собравшимся легкий поклон. – Добрейшего вечера, уважаемые. Что в столь поздний час вас выгнало из домов? И почему невинную душу погубить желаете?
[indent] Медные по природе своей те еще шутники. Если бы Пустельге показалось бы это забавным, она бы плюнула кислотой в какое-нибудь строение. Причем обязательно так, чтоб дыхание выжгло какой-нибудь знак. И веселилась бы, смотря как люди пытаются разгадать посланное свыше знамение.
[indent] Но дракон все же была светлой и до крайности не любила, когда кто-то кому-то причинял боль. Некрасиво это, а злоба ни одно лицо не красит. Потому заслышав крики толпы, решила вмешаться. А даже если бы жители сидели за столами и не рвались сжечь рыжулю, то дракон все равно к ним бы наведалась. Видите ли она опять искала себе место для ночлега. А у людей очень тепло, уютно и вообще, когда они не собираются никого убивать, то очень забавные создания!
[indent] Можно было бы устроить сцену с похищением… Ну то есть попросту спикировать с неба, подхватить чешуйчатой лапой девушку и гогоча как гусь свалить куда подальше. Но рядом был… эм… видимо родственник по расе одного котика. Во всяком случае запах у него был в чем-то схож. Гигант («Везет же мне нынче на крупных мужчин!») был явно против устроенного, но… но вот как толпа по итогу поведет себя с ним? И как он на это отреагирует?
[indent] Секира красноречиво намекала, что далеко не для красоты в руки легла. Люди может и погорячились и озлобились, но у них наверняка есть семьи, братья-сестры, жены и прочий выводок родственников. Потому рыжая, кувыркнувшись в воздухе, незаметно для всех сменила облик и влетела на сцену как герой бардовских песен!
[indent] Теперь главное сбить с толпы желание убивать и всех успокоить! Может тут дело как обычно в этом самом… в недопонимании. Находясь рядом с девушкой, айрес отчетливо ощущал, что да – она магичка, причем очень… странная. Самое близкое определение – дикая. Может и впрямь кому чего дурного невзначай сделала? А даже если и злодейка (хотя вот ни капельки не похожа), то это не повод самим до отвратительного уровня падать.
[indent] В общем, ситуацию надо решать.[AVA]https://pbs.twimg.com/media/D7L_KgtWwAALs7y?format=png&name=900x900[/AVA]

Отредактировано Пустельга (28-08-2020 12:48:32)

+4

4

Я прибыла в деревню еще накануне, но не была свидетельницей, почему эту девушку толпа карала и называла ведьмой. Я была у себя в комнатушке на чердаке и у лежанки делала дорожные записи, не обращая ни на что внимания, лихорадочно скрипела пером. Лишь покончив с записями я услышала странные звуки снаружи и вышла посмотреть в вечернюю прохладу, узнать, что творится в деревне, приютившей меня на ночь.
Творилось линчевание, точнее пока не творилось, а просто люди собрались и закидывали девушку камнями. Я молча вошла в толпу, пройдя ближе к первым рядам. Я была маленькая ростом и щуплая, поэтому легко проскользнула сквозь строй, но я не стеснялась и толкнуть немного плечом, после моего Изменения телесной силы мне было не занимать. Я ничего не делала, просто смотрела на это зрелище, смотрела на девушку и размышляла.
Я сильно поменялась за последний год и виной тому как превращения моего тела, так и изменения в моей грешной жизни. Раньше я бы сразу выбежала бы вперед и взяла бы все в свои руки, а тут я предпочла задуматься. Свет факелов блестел в моих глазах, сверкавших под капюшоном рясы. Я думала об этой девушке и невольно представляла себя на ее месте. И у меня какое-то странное чувство зрело внутри, когда я слышала крики в ее сторону и видела, как прилетевший камень рассек ее бровь, мне кажется я ей завидовала, я словно хотела оказаться на ее месте. Я не знала почему, то ли потому что жизнь ее и беда ее, надуманная или настоящая, она была реальная, простая и понятная, ее судьба была ясная. Либо же я хотела, чтобы и меня, грешную, скрывающую свою натуру, осудили, чтобы меня, меня закидали камнями и через священный гнев простых людей, блаженных в своей простоте, я обрела раскаяние перед Господом. Как бы оно ни обстояло по настоящему, я просто стояла и смотрела.
Мне было немножко противно и грустно, но совсем капельку, я видела вещи гораздо страшнее и печальнее. Я еще размышляла над происходящим в своем болезненном любопытстве, когда появились новые люди, привлекшие внимание. Сначала сзади послышался голос, больше похожий на рычание, люди многие повернулись на вызов на бой, но я едва успела разглядеть жутковатую фигуру, возвышающуюся в неверных отблесках огня, когда шум крыльев снова заставил повернуться, в этот раз снова к ведьме, которую прикрыл собой прекрасный и крылатый юноша. Я оглядела его с открытым в улыбке ртом, но быстро пришла в себя, потому что знала, как любит Зло прикрываться красивой личиной. Юноша весело поинтересовался, отчего не спится местным жителям. Толпа притихла от такого волшебного и редкого зрелища, что спаситель спустился с неба и тут я решила, что пора действовать. Я с самого начала понимала, как мне стоит поступить, словно Господь шептал мне в ухо, и лучше времени для меня не было бы, чем сейчас.
Я не отворачиваясь от юноши вырвала из рук мужика рядом со мной факел. Он совсем не ожидал, что такая девушка щуплая, как я, легко его оставлю без горящей головешки и удивленно воззрился на меня, а я тем временем вступила в полукруг, сделав шаг навстречу юноше и ведьме.
Я сильно сдала внешне и исхудала, потому что вела пост, как с обычной едой, так и насыщением для темной моей стороны, кожа моя побелела и щеки обтянулись ею. Зато внутри у меня теперь горел вечный огонь, палящий меня изнутри и добавлял мне уверенности во взоре и голосе. Я вышла держа спину прямо и движением головы с непослушными волосами скинула капюшон, руки я подняла вверх в жесте приветствия Солнца, воплощения Светлого Бога, пусть Солнца и не было видно сейчас. Я сказала своим пронзительным и громким голосом:
- Кто бы Вы ни были, пришедший с неба, айрес, блаженный и проклятый Господом или мерзкий демон, призванный колдуньей для защиты, знайте же, что не Вам судить о виновности души! - я надвинулась прямо на него, встала почти нос к носу и посмотрела ему в глаза, а еще в глаза укрытой им девушке взглянула. Я свой перст обличительный на него наставила, а потом сделала резкий поворот и указала им же на темную фигуру с топором.
- И не Вам судить тоже, кто бы Вы ни были. Куда проваливать добрым людям, если это их дом, скажите мне!? - сказав это грозно, я осмотрела пристальным взглядом людей, собравшихся вокруг. Я знала, что в моем поведении можно было увидеть комичность, потому что я слабая девушка всех тут поучала, но я знала, что если правильно себя поставить, то комичности не будет, а будет одна солидность. Правильно себя ставить я пока не умела, но очень хотела и училась, поэтому я отринула все страхи и отдалась горящему внутри меня огню, чтобы он говорил за меня.
- И не Вам, добрые люди, не Вам судить! Что нам гласит акривия?! Есть лишь одна мера для всех нас, один суд, кроме Божьего здесь вправе и это суд церковный! Вы берете на себя грех! Все Вы! - я снова вскинула свои руки - Будь она самой мерзкой ведьмой, заслуживающей высшего прещения, самосуд - это грех, когда есть церковная власть, так гласит сам Господь! Не сомневайтесь, добрые люди, ведьма не уйдет от правосудия и получит заслуженную кару. - на этих словах я повернулась и посмотрела на юношу с неба, как бы грозно предупреждая его не забирать девушку - Но этому должна предшествовать про-це-ду-ра. Свидетели и обвинители, понимаете, запись суда. А теперь скажите - на этих словах я чуть снизила голос, который до этого взывал, словно небесная труба - есть ли среди Вас епископ? Долго ли его позвать? Я не могу совершить процесс вперед высших чинов.
Я замолчала, оглядывая людей и чуть-чуть выдохлась. Мне было самой неприятно это все говорить, ведь раньше я без всяких процессов готова была сжигать оборотней и прочих злых тварей и к такому никогда не призывала еще год назад, но я уже изменилась сама и мне требовалось узнать, почему девушку карают и самой определить меру. К тому же у меня на нее были планы всякие в голове, хотя пока я сама их не сформулировала и если спустившийся к ней юноша есть мерзкий демон, призванный ею, то у меня к ней много вопросов будет и прочее. Процесс тут никак повредить не мог. А я ведь знала совершенно точно с самого начала, когда в полукруг вступила, что передо мною был не айрес, потому что от айрес у меня тело прямо корежило и очень приятно было, словно щекотка под кожей, а тут я ничего не ощущала, но я по этому поводу ничего не сказала, потому что было не время.

+4

5

Разъярённую толпу мало что могло оставить и мало кто… если только вы не здоровенный, суровый широкоплечий муж с секирой. Стоило человеку, напоминающего варвара с северных земель выйти на деревенскую площадь, если эту типичную ровную поляну можно было так назвать, как многие из кричащих, особенно мужей, поубавили свой пыл. Дети и жёны принялись прятаться за отцов, хотя и многие из отцов слегка попятились, но не отступили полностью, ведь их было множество, вооружённые, а этот “защитник”, если так можно было выразиться, один. И то, что незнакомец влез в чужое дело, не разобравшись, да ещё кидаясь такими вызывающими словами сделало и его частью всеобщего гнева, а я блеск в глазах навёл народ на неверное подозрение, что ваврвар и сам является дитём тьмы и был призван ведьмой.

Уходи! Это не твоё дело! — выкрикнул кто-то из толпы.
Она ведьма! — принялся кто-то за своё.
Да он с ней за одно! — бросила одна из женщин.
Несмотря на эти слова никто из жителей деревни не осмелился выступить вперёд. В конце концов, они обычные пахари, пастухи, да лесорубы, а окончательную судьбу рыжевласой должен был решить староста и его люди. 

Вскоре случилось ещё одно “здрасти-мордасти” в лице крылатого создания, что спустился прямо с небес. Это подняло в толпе очередную волну ропота. Крики поубавились, как и оскорбления. Но никто из них не знал ни о каких святых или посланниках божьих, пускай прибывший юноша вызывал у людей больше доверия. Его спокойная речь и дивное поведение поразило немало людких умов, поубавив их пыл. И уж подумали люди, что на этом всё, как вышла ещё одна не здешняя, пускай и знакомая лицом некоторым деревенским. И уж она то в край запутала всех своими речами, ни то защищая ведьму, ни то не защищая. С её уст летели дивные и во много непонятные речи, ведь здешние люди, живущие в такое дали от больших городов были глухи ко всему, кроме как к хорошему урожаю и какой получится семейной жизни. Все они полагались лишь на одного человека и этот человек уже был неподалёку.

Стоило незнакомцам выйти и высказаться, как вскоре в одном из участков людского окружения образовалось брешь, где все раступились, пропуская вперёд человека вида такого, будто он и сам тут не жил: высокого, богато одетого, словно аристократ, с гордой осанкой, седого и усатого, не слишком старого для старца, но и явно не молодого.

https://i.imgur.com/6ervgfR.jpg

Меня зовут Эдельстан. Я есть здесь управляющий, зовущийся старостой. — спокойно вымолвил он, явно не пугаясь исполина с секирой, не трепеща перед юношей с крыльями и уж тем более не роняя челюсть от замудёрнных речей пришлой женщины.
Староста был не один. За ним следовал небольшой эскорт из людей ратных, одетых в кольчугу и опоясанных мечами острыми, да с щитами в руках. У кого-то даже были при себе копья и клевцы. В общем, вооружены они были так, словно у деревни был свой военны гарнизон.
Мне всё известно и прибыл я вершить суд над женщиной рыжевласой по имени Кённа. Обвиняется она в тёмной волшбе, в душегубстве многого славного люда и в жертвоприношениях тому, кого здесь вслух называть не позволено. Как защитник этих селян, я не позволю кому бы то ни было решать в этих владениях то, что не в их власти, но из чувства уважения и незнанию дел наших дорогих гостей, я готов закрыть глаза на наглость того могучего воина, что грозится и ищет храбрых среди обычных пахарей их жён! — слова старосты звучали гордо и уверенно. Он хорошо знал хранящиеся в этой деревне старые секреты, пускай многое его взор и упустил.
Ратники выстроились по обе стороны от мужчины, но никто из них не спешил обнажать оружие в сторону незнакомцев, ожидая окончательного решения Эдельстана.

[NIC]Басничий[/NIC]

+4

6

Произошло слишком много всего одновременно. При попытке вмешаться в судьбу пока еще незнакомой, но явно невиновной девушки, Торстейн стал свидетелем пришествия с небес крылатого паренька, а так же пламенной речи монашки, которую он слушал в пол уха. Священнослужители никогда не вызывали особого доверия у "дикаря", хотя бы потому что говорили больше, чем делали, а к тому же эта... была еще и явно очень молодой даже по меркам людей. Хоть исполин и уловил чутким нюхом нечто странное со стороны послушницы, но пока что предавать этому значения не стал.  Куда больше его заинтересовал появившийся, казалось бы из неоткуда, статный мужчина с сединой в волосах.
— Меня зовут Эдельстан. Я есть здесь управляющий, зовущийся старостой. - сказал аристократ.
Торстейн сразу же немного прищурился, беря под контроль магию и прекращая свечение глаз.
"Осанка прямая, в глазах страха нет, богатая одежда... Видимо, его прислали из какого-то большого города. Едва ли у местного жителя были бы деньги на подобные излишества в одежде. А даже если бы были, он бы не стал разбазаривать деньги на подобное... да и выправка явно не деревенская"- глаза охотника тут же забегали по новой фигуре, - "И охрана у него не чета селянам. Интересно."
Дождавшись, пока шоу с выпяченной удалю закончится, Торстейн тяжело выдохнул и поставил секиру на землю, уже явно привычным движением прислоняя ее к своему бедру. Пара мгновений заминки и вот уже в руках великана находится увесистый том, окованный сталью с различными узорами строгих форм. На обложке красовалась голова медведя с раскрытой пастью. Открыв заглавную страницу, он протянул собственный труд Эдельстану, чтобы тот имел возможность изучить книгу. Содержание было крайне разнообразным, но так или иначе сводилось к выслеживанию, сдерживанию или умерщвлению разных монстров и других нежелательных существ. В том числе пара десятков страниц отводилась под обряды и способы их разрушить.
- Люди ваши храбрые, но настоящих ведьм, судя по всему, никогда не видели - хмыкнул себе в бороду мужчина, скрещивая руки на груди, - Я Торстейн, сын Олафа Безглазого. Многие кличут меня Медвежьей Шкурой, - он выдержал паузу, чтобы понять слышали ли про него в здешних местах или нет, - Охочусь на монстров сколько себя помню. И потому говорю, что будь эта рыжая и правда ведьмой, половина "храбрецов" уже лежала бы в лазарете, а вторая развеялась пеплом по ветру. Дела тут у вас, видимо, совсем плохи, если вы думаете, что ведьмы обязательно рыжие, молодые и симпатичные, - исполин обвел взглядом прячущуюся за крылатым девушку, чтобы подтвердить свои слова для себя же.
Торстейн чувствовал себя спокойно, чего не собирался скрывать. Сражаться с толпой стражников для него не впервой, но едва ли эти нападут первые.  Его практически меланхоличный взгляд блуждал от солдата к солдату, особенно останавливаясь на двух ярких фигурах, что уже успели как следует выделиться. Угораздило же его встретить в одном месте священослужительницу и одного из айрес, да и еще по делу ведьмы. Хотя внимание в основном перетягивала незнакомка в рясе. Было в ней что-то... странное? И это еще сильнее раззадоривало охотника. Впервые за долгое время он чувствует интерес к тому, что происходит вокруг.

Отредактировано Торстейн (28-08-2020 22:49:27)

+4

7

[indent] «Ба! А тут становится все веселее»
[indent] Все еще поддерживая девушку, айрес украдкой глянул на нее. Ну рыжая, ну красивая, ну ведьма – а смотри-ка сколько народу собрала и все со своим мнением! Лично Пустельга был доволен своим появлением и произведенным эффектом. Он ведь чего в первую очередь добивался? Чтоб люди с вилами ни на кого не бросились, и вон тот здоровяк секирой не махнул.
[indent] После явления пернатого чуда, страсти и впрямь слегка улеглись. Чутка остудить головы и уже спокойно все порешать – это же так просто, или нет?
[indent] Выпрыгнувшая из толпы монашка пламенно вещала о все том же, о необходимости во всем разобраться. Правда вещи все же путанные те были. Айрес вообще смутно представлял, что там да как с устройством Храмов и Святилищ, кто кем помыкает и чем заведует. Великие Силы, что учили уму-разуму решили слабый мозг не нагружать столь сложными и путанными вещами. А может попросту и сами ничего не знали в современном миропорядке.
[indent] — Я и не сужу, моя дорогая, – парень легко улыбнулся. – Я делаю то, что должно. Защищаю.
[indent] Второе крыло уже порядком утомило держать пафосно поднятым. Они не невесомые и совсем не легкие. Бедные айрес, какие же у них… неправильные крылья! С шорохом второе крыло легло поверх первого, так, что получилось пернатое убежище для рыжей девушки. Правда в силу размеров крыльев, то народу оставалось любоваться на груду перьев, да на торчащую из них голову парня.
[indent] «Какая серьезная организация. Мне их уже жаль, а потому они мне не нравятся. Это же надо, столько все судить и оценивать»
[indent] В голове что-то щелкнуло, мол, а разве у людей нет в поселениях как раз человека, что занимается подобными вещами? Не душой, само собой. А вот всяким таким непонятно-обыденным, вроде поджога сарая, утопленной крысы в колодце соседки или ворожбы над огородом.
[indent] Словно слыша мысли айрес, толпа стала расступаться, пропуская вперед еще одно действующее лицо. Если девушка с пламенными речами показалась забавной, то этот мужчина и его сопровождение не понравились ни капельки. Это было первое знакомство крылатого с представителями власти, и что-то внутри яростно противилось самому факту вмешательства этих людей.
[indent] — Ой ли? Уж больно сильно вы отличны от этих людей. Много ли знаете о их жизни и повседневных тяготах? Староста – он местный всегда быть должен, а иначе какое же здесь знание дела и всего-всего? Слухов понабрать кто угодно может, а уж судить… Или не боитесь, что вина не на ту падет?
[indent] Впрочем, кем бы вы ни были, а стоите вы на том же камешке, что и мы. Мы тоже не местные, вмешиваемся не в свое дело и тоже не любим самосуд.
[indent] Может быть мужчина и впрямь имел вес в поселении. Может и вовсе был тем самым каким-нибудь «Эдей», что воровал яблоки, а потом в город подался, чтоб нести своему народу свет закона и порядка. Может людям он был ближе из-за того, что рожа примелькалась, в отличие от тех же крылатых, крупных и говорливых. Может быть следовало вести себя учтивее.
[indent] Да только дурным и море по колено, и горы по плечо. Айрес говорил спокойно, будто тут не девушку живьем сжигать собрались, а судачили от кого понесла Мирёнка-девка соседская и следует ли ее выдать за того, кто польстился?
[indent] «Охотник на монстров?», мужика айрес окинул взглядом уже более любопытным. Обычно сражаться со всякой опасной тварью брались именно люди. Непонятно, правда, с чего. Может так со своими страхами боролись?..
[indent] И боролись, надо сказать, весьма успешно. Это не подросток, у которого молоко на губах не обсохло («Люди и впрямь так неаккуратно кушают?»), а воин. И раз живой, значит весьма хороший, знающий своего противника. Мужик, назвавшийся Торстейном, и вовсе по ощущениям человеком не являлся. А значит опыт у него был еще солиднее. Наверное, стоило его бояться, но пока было исключительно чувство любопытства и интереса.
[indent] Была бы возможность и пернатая куча подобралась бы поближе к старосте и охотнику, чтоб разглядеть книжечку.[AVA]https://pbs.twimg.com/media/D7L_KgtWwAALs7y?format=png&name=900x900[/AVA]

+4

8

Я очень обрадовалась, когда появился этот импозантный мужчина с именем Эдельстан. Странное имя, как и многое другое в этих местах, я могу точно сказать. Но еще меня обрадовали люди с оружием под его началом, потому что это значило, что волей неволей, а жители, даже объятые праведным или неправедным гневом, а все равно будут его слушать. Управляющих я раньше видела, это были люди, которые стояли между хозяином земель и простым людом, обычно они жили вместе с людьми и следили, чтобы никто не воровал у хозяина земель и не делал ничего плохого, редко бывает такое, что управляющий живет отдельно, но бывает, ведь иногда деревни совсем крохотные и отдельного управляющего там накладно иметь. По крайней мере я так рассуждала и во всей этой истории было одно очень удручающее меня обстоятельство, которое заставило меня подумать снова и я не вмешивалась, когда суровый мужчина с топором говорил или крылатый юноша. Лишь ответила последнему на его слова о защите следующее:
- Так бы сказало призванное ведьмой созданье в ее подчинении.
Но сказала тихо, мне не было нужды обвинения огульные выдвигать, к этому было рано еще обращаться. Я все же мысль свою додумала и сказала Эдельстану, что меня беспокоило:
- Это очень хорошо, господин управляющий, что вы явились прежде непоправимого, очень хорошо, что спасли добрых людей от греха. Но я, как исправная служительница церкви, обязана Вас спросить, несете ли Вы истинный дворянский чин и это Ваша земля или Вы исполняете чужую волю, верша суд? Потому что ежели последнее, то душами колдунов ведает инквизиция и церковный суд и надо соблюдать процесс, нужен дьяк-писарь, свидетели и обвинение. Ежели бы поблизости не было церковного сана... Я сама вряд ли в кондиции... Но я наслышана, что поблизости, верстах в трех где-то, должна быть пустынь с монахами, человек пять их под предводительством преподобного схимонаха Порфирия, Божий человек, лично голыми руками оборотня поборол в молодые годы. Негоже тревожить тихих людей, но ведь дела такие, духовные, важные. Они поведут запись и выставят церковный сан в обвинители и Вы тоже в обвинителях можете поучаствовать, ежели захотите, а в свидетелях одного Вашего слова будет достаточно, только клятвы возложите на священных книгах, или же другой достойный муж может свидетельствовать, ну Вы все это знаете конечно, простите меня великодушно. Подозреваемую под Право Убежища в ските на ночь можно запереть, в келье, там стены толстые, я над ней отслужу ночной молебен, посмотрю за ней, исповедую. Ваши люди помочь могут с охраной, на рассвете суд начнем, а то решать церковные дела в Рилдирово время, ночное... Нехорошо это, господин Эдельстан. И кострище возведем к утру. Где монахи живут я не знаю, только слышала, ну да Вы, наверное, в курсе, да? Или можно в храм повести Кённу, в кандалах, если к монахам не хотите, только долго это выйдет... Всё как Вы пожелаете.
Я много всего наговорила и зря наверное почтенному человеку, который сам все знал, столько советов надавала ненужных. Я законы церковные только Гресские знала, точнее даже Мелайские, но я верила, что они везде такие же, потому что Царство Господне везде, где светит солнце, едино. Про монахов я наслышана была, потому что я их в ярмарке в Гресе встретила, они мне рассказывали про свои места и я знала, что мимо них проезжала, отца Порфирия я вживую не видела, только слышала, что человек большого ума. Я, опомнившись, добавила к своим словам:
- Только ежели Вы обличены дворянской властью над этими землями, то я прошу прощения у Вас, потому что Вы здесь единая власть и от Бога и светски и Вам все решать.
Я поклонилась ему и осенила себя знамением, а сама украдкой поглядывала на великана и юношу с крыльями. Я специально на них поменьше внимания обращала, потому что я хотела им показать, что они тут лишние, власти не имеют и ничего делать не должны, это церковные дело, вот и хотела их видеть, как пустое место. Все равно я им сделать ничего не могла, а разбираться кто они и что им нужно сделать было, это сложно все, я эти разборки на потом оставила, сейчас господин Эдельстан все мое внимание приковал.

+4

9

Эдельстан спокойно выслушал доводы Торстейна и его признание в неком охотничьем профессионализме. Это было взято управляющим на заметку. Ратники хотели прегродить путь варвару, но рука их предводителя остановила их. Эдельстан с любопытством разглядывал книгу, протянутую ему громилой, подметив для себя кое-что интересное и взяв на заметку, что Торстейн может быть ему полезен.
Вы правы, — неожиданно ответил мужчина. — Колдовство оружие могущественное, но не всё так просто, как вам хотелось бы. — улыбнулся Эдельстан, не теряя уверенности в своём взгляде.
Тем временем Кённа беспомощно спряталась за спиной айрэс, разглядывая все события со стороны. Её волосы были растрёпаны и местами слипшиеся от грязи или крови, хотя на её теле красовались в основном ушибы.
Следующим подал голос тот самый юноша с крыльями, играясь ими, как ему вздумается, что Эдельстан находил весьма забавным, особенно, когда огромные крылья скрыли тело мужчины в неком подобии кокона. Юноша делал весьма поспешные выводы, мазал, как молодой лучник после бочонка гномьего эля, но это нисколько не расстроило управляющего. Все пришедшие в деревню были с самого начала некомпетентными, так как не располагали всей необходимой информацией, однако другая, всё время говорящая о боге и храме девушка, оказалась куда более проницательной гиганта и крылатого гостя. Впрочем, большинство её слов так и остались замудрёнными, но Эдельстан понял их львиную часть. Он решил дать ответ, как все закончат свои речи, где в итоге так и поступил.
Господин Торстейн, мсье Крылатый… — имени Эдельстан не знал, потому придумал удобное для него прозвище. — Юная госпожа. Все вы говорите здравые вещи, но не точные. — тон Эдельстана стал расти, чтобы его слышали все здесь стоящие. — Во-первых, колдовство за Кённой было уже замечено. Суд над ней бы уже давно свершился, если бы не некоторые странные обстоятельства. Во-вторых, каждый в этой деревне знает меня едва не с малых лет, а я их. Да, я “местный” в достаточном понимании этого слова, поскольку являюсь правителем вверенной мне моим отцом земель, и не только этой деревни. В-третьих, того храма, о котором вы говорите, больше нет. Вы все требуете справедливости, однако тут гибли люди и не только среди селян, но и воинов, что брались расследовать это дело. В лесу обзавелась нечистая сила. У нескольких рожениц родились мёртвые дети в один день. Ночью стало небезопасно. Я понимаю, что все вы преисполнены благородных мотивов, однако вам стоит признать, что обвиняя нас в незнании и порицая, вы и сами ничего не знаете о сложившейся ситуации. Мы же, сильно изолированные от других владений, вынуждены бороться с силами тёмными сами. Мы были вынуждены стены возвести, но, должен признать, они показались свою эффективность лишь отчасти. И нам известно больше, если только вы действительно не призваны сюда той силой с которой мы вынуждены бороться.
Управляющий закончил и принялся задумчиво чесать свою бородку.
Быть может мы можем повременить… — в его глазах заиграл почти позабытый блеск авантюризма. Он видел, что люди перед ним являются далеко не обычными проходимцами и могут быть полезны. — Но, как говорится, услуга за услугу - я бы хотел нанять вас для одной работы, где вы наверняка всё увидите сами, но в конце мы обязательно решим судьбу Кённы, а до тех пор её дом будет взят под стражу, а ей будет запрещено покидать его до конца разбирательств.

[AVA]https://i.imgur.com/uOGgkai.png[/AVA]

[NIC]Эдельстан[/NIC]

+4

10

— Колдовство оружие могущественное, но не всё так просто, как вам хотелось бы
Торстейн был готов закатить глаза на этом моменте. Сколько раз за свою долгую жизнь он слышал подобное? Каждый первый встреченный им староста\градоуправитель, чувствуя, что представляет собой хотя бы нечто большее, чем ничто, обязательно скажет, что "все не так легко!". 300 лет мужчина занимается только тем, что выслеживает и убивает самых опасных тварей, разрушает обряды и проклятья... но разумеется Эдельстан в курсе всего и вся. Закатывать глаза исполин не стал, а лишь шумно выдохнул, почесав свою бороду. Он прекрасно понимал, что он куда опытней всех собравшихся здесь, но доказывать ничего не стал. Обычно ничем хорошим это не кончается, а если он хочет разобраться в этом всем, к его огромному сожалению, придется слушать что говорит аристократ. Торстейну всегда нравилось, когда люди просто вверяли в его руки дело и говорили "разбирайся, мы платим". Но тут не тот случай. Да еще и эта монашка пристально смотрит на него после каждого своего словесного укола... Но с ней он разберется отдельно.
Выслушав что говорит местный управляющий, Торстейн пришел к выводу, что ситуация понятней не стала, а потому поспешил вернуть книгу в мешок за пазухой. Осмотрев всех присутствующих, особенно отчетливо задерживая взгляд звериных глаз на служительнице Имира, исполин закинул секиру себе на плечо. Его глаза в этот момент привычно блеснули, что говорило о применении псионики. Оборотень использовал часть силы, чтобы улучшить свой нюх до звериного уровня и теперь уже прекрасно различал запахи. Запах, источаемый монашкой, заставил исполина оскалить зубы в довольной улыбке. Вот и попалась, волчица... Но лучше пока что вернуться к делу.
"И что мы имеем? Гибнут селяне и воины. Рождаются мертвые младенцы. Все дело в лесу, раз там, говорят, водится "зло"... Пока что достаточно привычный набор для темной магии. Надо будет расспросить подробней саму "виновницу"" - Торстейн замолчал не несколько мгновений, обдумывая полученную информацию,-"А наша монашка внезапно оказалась оборотнем...". В его голове выстроился привычный план для подобных заявлений, но он пока что не особо представлял что ему стоит ожидать от своих новоиспеченных компаньонов. Уверенность в том, что крылатый и монашка непременно попытаются "помочь" в этом деле не покидала великана  с самого начала разговора с аристократом. Дождавшись, пока все выскажутся по желанию, охотник нахмурился и посмотрел в сторону леса. Помимо запаха оборотня в воздухе витало... что-то странное, с чем Торстейн едва ли сталкивался. Либо это "нечто" пытается сбить его с толку, что у него вполне получилось.
- Раз уж ты согласился нанять нас, а в частности меня, то у меня будет несколько вопросов как к тебе, так и к Кённе. С вами обоими я бы предпочел переговорить наедине, но... - Торстейн посмотрел на крылатого и священницу, а потом перевел взгляд на старосту, - Видимо, присутствовать будут все трое. Где нам можно остановиться и где провести разведопрос? И я думаю нам стоит поторопиться в город, потому как надвигается что-то дурное...

Отредактировано Торстейн (30-08-2020 13:08:39)

+3

11

[indent] Айрес обезоруживающе оскалился служительнице светлых Богов, активно демонстрируя свой благой (или дурной?) нрав. Выпад оставил не столько без внимания, сколько без ответа.
[indent] Если бы он был демоном, призванным в помощь ведьме, то схватил бы свою прекрасную хозяйку и дал бы деру куда подальше. Ну то есть поступил бы так, как изначально планировалось. В крайнем случае устроил бы здесь веселье с плясками и прочими забавными вещами. Правда не факт, что люди прониклись бы духом праздника. Да и вообще, демонстрация силы, – это скучно, и не тот путь, что одобрялся. Хотя бы лично вот этим крылатым.
[indent] «Бе-бе-бе! Откуда вам знать, что бы сказало создание?», нет ну все равно как-то обидненько! Он тут старается во благо всего и вся. Свято верит в то, что ситуацию можно разбавить дурацкими шутками и прийти к мирному решению. А его тут и демоном считают и… лучше не знать за кого еще.
[indent] «Эм, то есть здесь только меня смущает перспектива жаркого из человека?», выслушивая речь девушки (и в который раз путаясь в ней, совершенно мало что осознавая), парню стало не по себе. Мол, виновных можно и пожарить. Живьем. Дикие какие-то создания эти люди. Айрес пошевелил крыльями и глянул на ведьму. Слабо верилось, что она в чем-то виновна. Но даже если так, неужели нет иных мер?
[indent] К слову, сама девушка была необычайно тихой. Может в шоке от происходящего и от предложенных некоторыми добрыми и праведными перспектив. Может не видела смысла что-то кому-то отвечать. Айрес слышал, что такое бывает, да и в критической ситуации каждый ведет себя по разному. Но почему-то от безучастности самой ведьмы становилось немного (нет) не по себе.
[indent] По спине пробежал холодок. Но не от Кённы и не от монашки. Мужик, который действительно был местным старостой (все равно в голове не укладывалось), сказал фразу, которая пробрала. Таким же тоном, с той же сутью говорил ледяной Хранитель, поучая свою маленькую рыжую «зверушку»
[indent] Мало видеть магию и слышать ее, если ты в ней ничего не понимаешь. А понять все… невозможно. И уж если этого говорил Хранитель, причем с холодным и жестким безразличием… принятием… Айрес повел плечами и попытался удержать на физиономии улыбку. Как-то знаете все мрачно становилось, пробирало до костей.
[indent] «Да не, не… Это же как в сказках, да? Есть ведьма… ну может просто девушка, которая чем-то кому-то не угодила, есть люди, напуганные чередой событий… Это ведь совпадение, да? Здесь не может быть ничего ужасного…», и вообще это все мужик этот жути нагоняет.
[indent] — Эх, неприятно это признавать, но в чем-то вы правы. У меня меж перьев перестало бы свербеть, узнай истину. Опять же, дурная слава никому не нужна, даже если она зародилась в столь отдаленном и мирном уголке.
[indent] Причем крылатый имел ввиду славу как для поселения, так и для старосты и непрошенных героев. Да-да, приятно шагать по миру, считая себя непогрешимым красавчиком, который в жизни дров не наломал и в собачью каку не вступил. Только таких нет. Но можно хотя бы попытаться бороться с собственным несовершенством.
[indent] — Хм, не сочтите за грубость. Но давайте Кённа будет с нами. Ручаюсь крыльями, что пригляжу за ней и не дам сбежать, если сила духа ей изменит. Просто… люди испуганы, и мне не хотелось бы чтоб из благих побуждений они совершили ошибку. Девушке же, думаю, будет спокойнее с нами, чем в стенах, хоть и родных.
[indent] Пернатая куча все же подошла к старосте, укрывая вместе с собой и подозреваемую. Крылатый держался в рамках выбранной линии поведения – все такой же нереально легкий и улыбчивый. Но вот эту фразу он сказал серьезно, и так чтоб лишние не услышали. Рука же легла на плечо ведьме, несильно, но крепко сжав его.
[indent] Чем дальше рыжая и поселенцы будут друг от друга, тем лучше. Ну это как шип ядовитой рыбы удалить из раны – меньше зудит, меньше болит, а если повезет, то и раздражения не будет. Кённа что тот шип, явно разбередила рану в поселении.
[indent] «Неужели ты и впрямь виновна, глупая?», обвинения серьезные. Слишком серьезные, чтоб их навешивать на смазливую молодуху. По спине вновь бежит холодок. Здоровяк прав, что-то грядет.[AVA]https://pbs.twimg.com/media/D7L_KgtWwAALs7y?format=png&name=900x900[/AVA]

+3

12

Добрый господин Эдельстан оказался не просто наемный управляющий, а натуральным хозяином этих земель, а значит дворянином и благородным господином. Это сразу объясняло, почему у него столько воинов и одежды такие красивые, а еще это сразу облегчало дело, потому что дворяне наделены правом от Господа вершить суд на своей земле со своими людьми сами. Мне оставалось лишь сказать с глубоким поклоном:
- Прошу прощения, благородный господин, что не поняла сразу и не соблюдала манер, ибо я темна умом. И еще простите, что не представилась в ответ, зовут меня Анастасия, я перехожая жрица.
"И не только умом я темна." - подумала я. Все свои мысли и придумки про ведьму, что раньше витали в моей голове, я оставила при себе, потому что не было похоже, что им суждено свершиться. Очень жаль было, что пустыньки больше не было, наверное отец Порфирий покинул нас или ушел скитаться с братьями. А может быть отсутствие храма и разгул нечистой силы связаны. Скорей всего связаны. Спрашивать я про это не стала, потому что не хотела беспокоить благородного господина всякими своими глупыми домыслами вновь.
Между делом, мужчина с топором на мне взгляд задержал тяжело и недобро. Может быть ему не понравилось, что я на него внимания не обращала, ведь он очень важный себе казался, даже книжку сам писал и всем показывал. Но мне кажется, он меня как служительницу Божью невзлюбил, тут его понять можно было, ведь он за ведьму заступался. Я взгляд тяжелый от него выдержала спокойно глаза в глаза, даже не моргнув. Мне кажется, я уже бояться такого разучилась давным давно, и раньше черных тварей без всякой опаски убивала одна и сейчас мне тем более неважно стало, кто мне чем угрожает. Мне больше от господина Эдельстана было боязно, потому что власть от Бога я всегда почитала и уважала. В ответ на взгляд суровому мужчине я грозить ничем не стала, глупо было бы это совсем. Но мне очень захотелось с ним наедине побеседовать о нескольком.
На предложение победить темную силу я могла ответить лишь одним образом, ведь это именно то, чем я всегда занималась и хотела заниматься. Я сказала:
- Я с удовольствием окажу Вам всяческую помощь, благородный господин, в этом деле. Без присутствия церкви совершенно нельзя браться за очищение скверны. Не смотрите, что я молода, верующее сердце едино у младенца и старца. Но я скажу Вам, я уверена, что причина всех бед этой земли не столько скрыта в лесной чащобе, сколько лежит в сердцах и душах живущих на этой земле, за них и надо взяться с усердием. - я оглядела людей вокруг, кто еще не разошелся, некоторые даже чего-то спорили с воинами, что сдерживали их, но негромко. Осмотр я закончила на двух незнакомцах, что стали главными персонажами этой ночи, даже ведьма, с которой все началось, скрылась с глаз в крылатых объятиях.
- Я лишь смиренно попрошу у Вас дозволения на три вещи, благородный господин. Совершенно необходимо исповедать Кённу, это раз,  если Вы примете мою помощь в деле избавления места от скверны, то мне необходимо опросить двух других согласившихся господ на предмет праведности их намерений, это два. Для этого всего бы часовенку или какое намоленное место хотя бы, если храмов поблизости нет. И если у Вас найдется время, благородный господин, то я бы хотела спросить Вас о разном важном, это три.

+3

13

Говорили много, выдвигали каждый свои требования и просьбы.
Эдельстан уже имел дела с наемниками, имел дела с пришлыми. Верные золоту или своему кодексу чести, все они упускали из внимания очень важный момент. Тот самый, который хотел ввернуть старосте в вину крылатый юноша. Они не были местными, и знать ничего не знали о том, что здесь творится, и как живут люди.
Легко решить, что здесь все ровно так же, как и в тех землях, откуда они пришли. Легко обвинить тех, кто стоит у власти. Легко обвинить перепуганных и загнанных в угол людей. Легко надеть на себя белые одежды и спасать неповинную ведьму. Очень легко и просто быть героем за чужой счет. За счет чужих жизней.
Хриплый отчаянный крик не позволил старосте молвить свое слово. Жители, которые только-только стали успокаиваться вновь зароптали. Часть расступилась в стороны, пропуская вперед женщину с безумным взглядом. Кто-то попытался ее подхватить, дабы в непотребном виде пред старостой не явилась. Чужих рук женщина казалось не замечала. Взглядом она перебегала с одного лица на другое, словно искала кого-то…
Не нужно было быть великим ученым, чтоб знать, кого именно.
Ты!..
С нечеловеческим визгом и небывалой силой женщина рванула к замеченной рыжей макушке. Кённа же казалось проснулась. Осоловело моргнула пару раз и плотнее вжалась в защищающего ее мужчину. Смотрела на селянку так как городские смотрят на бешенного зверя. Со смесью болезненного любопытства и отвращения.
Люди, пришедшие со старостой, перехватили женщину, не позволив ей добраться до обидчицы. Селянки закрывали детям глаза, мужчины подталкивали жен к домам. Нечего им здесь быть. Шепот прошелся средь толпы. Герда – смышленая и бесконечно добрая… вела себя хуже блаженной. С ума сошла от потери ребенка… Знать не довела до добра ее дружба с Кённой. А может рыжая ее разум и похитила…Или ребенка ее старшего… говорят захворал сильно, второй день не видать…
Герда дернулась пару раз в сильных руках. Крик перешел в глухие рыдания.
За что? За что ты с нами так?.. Что мы тебе сделали?!
…вам все мало?.. посмотрите до чего девушку довели!.. проклятая ведьма!.. пусть убираются, помощнички…
Все то, что притупилось от появления гиганта, крылатого и монашки, и почти сошло на нет с приходом старосты, вновь забурлило. Ненависть, обращенная к Кённе, теперь щедро разливалось и на тех, кто встал на ее сторону. Старосту пока не утянуло в этот поток, но только лишь пока. Он их защищал, он их берег, да только не сдюжил с этой темной напастью. Не может помочь он – так пусть! Они сами себе помогут.
Со стороны леса вновь повеяло чем-то жутким.
Герда. Что произошло?
Мальчик мой… она его увела… Он был там, я знаю… видела… Не смогла уйти дальше поляны… Но он там! Там!
Староста кивнул мужчине, что удерживал селянку, чтоб тот помог ей подняться на ноги. Мало было одной ведьмы и непрошеных помощников. Теперь еще и пропавший ребенок.
— Кённа останется в своем доме под стражей. Вы, мсье Крылатый, можете встать вместе с моими людьми и проследить чтоб ей никто не причинил вреда. Анастасия, как служительница Имира, можете исповедать Кённу. А вас бы, господин Торстейн, я попросил о помощи с поиском мальчика.
Айрес (или кем он там был на самом деле) уж слишком ретиво цепляется за ведьму. Может молодость в голове гуляет, а может ветер. Он вряд ли пойдет шататься по лесу ради ребенка, которого никогда не видел. Отправлять же монашку тоже смысла особого не было… Староста чувствовал – да кто из них, собственно, нет? – что в лесу зарождается нечто пугающее. Лучше часть своих проверенных воинов послать и охотника на монстров. Если есть там тварь, он по следам ее опознает, и шансы найти мальчишку, да выбраться из чащи многократно повысятся.
И уж потом можно вернуться к Кённе и ее прегрешениям. Если, конечно, герои не найдут в лесу неопровержимых доказательств.[NIC]Эдельстан[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/uOGgkai.png[/AVA]
Смена ведущего ГМа. Прошу любить и не жаловаться.

+4

14

И Торстейн снова всех выслушал, взвешивая текущее положение вещей. Пока шёл диалог и Эдельстан рассказывал про свой план, охотник начал ощущать очередную волну неприятностей из леса. Его глаза спешно бегали по рядам деревьев, но чего-то особенного выцепить не получалось. Лес как лес, но вот нос говорил о том, что все совсем не так просто как хотелось бы. Спорить с Эдельстаном мужчина не хотел, потому как ему ничего не докажешь, а потом самому придется оправдываться и говорить, что ты не "посланник ведьмы". Если староста хочет, чтобы исполин пошёл в лес с вооруженным отрядом прямо в лапы того, что спокойно терроризирует целую деревню... значит этому быть. Завязав покрепче лямки на своем доспехе и поправив несколько крепежей, северянин снова вдохнул воздух, пахнущий опасностью.
- Вашим воинам стоит поторопиться, если они хотят найти мальчика живым, - сказал охотник, положив руку на лямку дорожной сумки, - Пусть следуют за мной. Я найду безопасный маршрут и оставлю зарубки.
Ждать никого он не собирался, а тем более двигаться в более медленном темпе, чем привык. Охотник протянул свой походный рюкзак крылатому пареньку. Говорить ничего не стал, но во взгляде явно читалось "ты знаешь что нужно делать".  Спустив секиру с плеча и передав свои лишние вещи айрес, мужчина направился в сторону леса. Двигался он и правда быстро, слегка пригнувшись и, спустя пару мгновений скрылся среди деревьев. Охотник старался передвигаться практически бесшумно, как и привык, взглядом стараясь найти следы. Нос все еще был на уровне звериного и даже выше, а потому найти мальчика или предупредить об опасности не должно было составить проблем. По мере своего движения, Торстейн оставлял небольшие зарубки на стволах деревьев, не сбавляя скорости. Если мальчик находится в плену - время играет немаловажную роль. А если тварь приняла облик мальчика, то лучше покончить с этим до того, как стража успеет вмешаться. Передвижение по лесу всегда было монотонным занятием для опытного охотника, а потому Торстейн начал вспоминать слышал ли он о похожих обрядах, чтобы в случае чего себя подготовить. Хотя сам охотник все же надеялся не на колдовство, а на хорошую драку с монстром, потому как после всей болтовни накопилось недовольство, которое надобно выпустить.

+4

15

[indent] Айрес качает головой. «Праведность намерений», пха! Ну выдумают же, право!
[indent] О том, что это такое Пустельга знала поверхностно и на уровне «на месте лучше все поймешь», но понять пока как-то не получалось. Крылатый по своему личному мнению вообще ничегошеньки не скрывал. Хотел он кому-то зла? Да нет, конечно же! Все, чего ему хотелось, чтоб на этом месте не пролилась кровь.
[indent] Ну еще хотелось вкусно покушать и увидеть улыбки на лицах людей. Хотя это как-то так оттеснилось на задний план. Первоначально хотелось спасти невинную девушку и не дать людям и оборотню наломать в спешке, кхм, костей. Сейчас чаши весов стали опасно накреняться. Виновна ли Кённа? Она выглядела беззащитной и слабой, но…
[indent] Но вот явление местной женщины – Герды – очень сильно и неприятно впилось когтями в айрес. Такое отчаяние, страх и ненависть невозможно подделать. Еще и мальчишка… Крылатому было одинаково их жаль, хотелось защитить и их тоже. Только как это сделать?
[indent] — Я…
[indent] «…мог бы помочь» С поисками мальчишки, со спасением. В конце концов хоть и облик иной, но суть неизменна. Крылатый – просто славный малый, а Пустельга – дракон. Молодой и неопытный, но дракон. Чужеродную магию она бы услышала, она бы предупредила. Попадись же хищник, то пусть обломает клыки о ее чешую как все те твари на необитаемых, но опасных островах. Она выстоит. Спасет. Защитит. В том числе и тех воинов, что должны были отправиться за мальцом.
[indent] Движение рядом и маленькое теплое тело прижимается к айрес. Кённе тоже нужна помощь. Если он – крылатый – уйдет, то по сути она останется одна против всех. Староста может сдержать слово и не допустить к ведьме никого кроме монашки. А может и не справиться с гневом местных… Если они подожгут дом, кто рискнут броситься в пламя?
[indent] — Хорошо. Хорошо. Будь по-вашему.
[indent] Принимает вещи здоровяка, провожает отряд взглядом до леса и понуро идет вместе с ведьмой к ее дому. Девушка вроде отошла от шока, взгляд во всяком случае стал живым и осмысленным. Но она только и делала, что жалась к защитнику, даже не пробуя заговорить.
[indent] Хотя можно ли ее за это осудить? Любое ее слово сейчас будет толковаться против нее. Наверное. Но хоть куклу уже не напоминает, уже хорошо, верно?
[indent] Обычно ведьмы живут как и кузнецы – чуть поодаль от поселения. Первые чаще всего из-за страха ворожбы, а вторые дабы пожар, ежели такой случится, не пожег дома. Но рыжая хоть и жила в домике скромном, да маленьком, но не в стороне от прочих. В окнах у соседей мелькали тени. Жители неодобрительным взглядом провожали процессию. И даже когда дверь в домишко захлопнулась, отрезая ведьму от чужого внимания, напряжение осталось.
[indent] Айрес оперся спиной о стену и задрал голову к небу. По-осеннему хмурое и тяжелое. Сыростью из оврагов тянет.
[indent] «Если пойдет дождь, то жечь они ее точно не будут», слабо радуется Крылатый, не подозревая, что малые расы придумали очень много штук, которые по идее очищают душу, но по факту лишь удовлетворяют их искаженное чувство справедливости чужими мучениями. Костер – еще не самое страшное, а в чем-то даже милосердное.
[indent] — Хей, а здесь правда так магов не любят? – спрашивает у своего невольного компаньона по дежурству у ведьминской лачуги. Их тут несколько человек, но этот ближе всего. Не, айрес не хочет его отвлекать от важного задания. Просто… как-то неуютно стоять в почти полной тишине ночью на улице.[AVA]https://pbs.twimg.com/media/D7L_KgtWwAALs7y?format=png&name=900x900[/AVA]

+3

16

Я смотрела на сцену, которую устроила женщина Герда и молчала. Внутри меня обливалось кровью сердце, когда я слышала, как у мамы отняли ее ребенка, но мое сердце уже так часто кровью обливалось, что я уже будто и не замечала этого, лишь чуть прищурила глаза, внимательно смотря за Гердой и Кённой. Люди заворчали, я оглядывалась по сторонам, думая, надо ли мне вмешиваться, но я правильно решила, что не стоит, потому что я чужая здесь и не мне было вещать о порядке, а законному властителю и господину их. Он раздал указания и я им последовала, пусть я не смогла задать важные вопросы господину Эдельстану и с Торстейном у меня уже нескоро получится поговорить. Я лишь поклонилась в знак благодарности неглубоко, а сама проводила взглядом поспешившего на выручку мальчику здорового мужчину.

Только на выручку ли он собрался, я не была уверена. Его мерзкий, темный, животный запах я учуяла давно и он мой, наверное, тоже. Я уже давно знала, когда подобное мне темное создание прячет свою звериную натуру, а Торстейн вообще не очень то и прятал. Я не знала, в кого он обращался, я не умела так хорошо запахи читать, но догадаться было не трудно, стоило только на его размеры посмотреть и поведение, оборотни, они все своей звериной натуре подражают. Правда зря я "они" сказала, надо так и говорить "мы" и не забывать, кто я теперь есть. Так вот, представьте, что злое темное создание вышло из лесов, чтобы помочь ведьме спастись от священного гнева жителей. А когда угроза миновала и воины отправились в леса, чтобы уничтожить там зло мечом и огнём, темное создание отправилось с ними не медля ни мгновения. Сразу все очевидно и понятно становится. Назвавшийся Торстейном их поубивает и мальчика тоже убьет или отведёт воинов прочь от средоточия зла, голову им закружит. Книжки свои умные, наверное, опять покажет. Вопрос со всем этим обстоятельством был у меня только один, что же мне делать.

Я сама хотела поговорить с темным воином без свидетелей, это был мой шанс проникнуть в черную душу чужую, но я не знала, смогу ли им воспользоваться. Вывести его на чистую воду сейчас? Раньше бы я не медля так и сделала, крикнула бы что-нибудь ему вслед и пальцем бы показала. Призвала бы свидетелей, поискали бы иголку серебряную. Только это все суматоху большую внесет, а мне помощи вряд ли сделает, не знаю, не хотела я так больше делать, привычка новая много думать, она несет грешную натуру сомневаться в себе, я это все чаще теперь на себе ощущала. Я представила, как жуткий зверь, освирепев, всех здесь убивает, как он местных жителей лапищами своими расшвыривает, словно кружки со стола и они летают кулями и шлепаются о землю и стены, хрустят, я почти слышала как ревет Герда с вырванным пузом. Мне эта картина понравилась немножко и я отворачиваться от этой мысли не стала, а внимательно и брезгливо осмотрела ее в себе, словно мерзкое насекомое. Заворочалась, засверебела во мне опять мерзкая натура, подала знак. Я ее давить не стала, а просто обращать внимание на нее бросила и призадумалась. Как же мне быть? Одно было ясно, мне нужно было с оборотнем еще увидеться и из виду его не выпускать окончательно.

Я, наконец, выбросила свой потухший "факел", подошла к местному хозяину земель и ему руку на плечо положила, чтобы чуть-чуть склонить его прямую осанку и величавую позу, а сама на цыпочки встала, чтобы дотянуться к нему поближе, я от своей наглости сама немножко ошалела, но все же сказала ему негромко:
- Простите, господин Эдельстан, вы Торстейну сильно не доверяйте и людей побольше пошлите, пусть следят за ним. И прошу Вас, дайте людям наказ, пусть не отпускают его никуда, покуда не вернутся, мне на него пристальней взглянуть надо, он тут неспроста объявился. Да пребудет с нами Имир. - я плечо благородного господина отпустила, знак Имиров сотворила, и согнулась в поклоне, пятясь на два шага. Торстейн уже далеко ушел, когда я это сказала, не мог он услышать за шумом гневной толпы мои слова или увидеть меня.

Перед тем, как отправится свершать исповедь, я подошла к людям, не к Герде, конечно, но к менее яростным жителям, особенно кто стоял не один, а с женой или мужем, я осеняла их знамением Имира и спрашивала разное. Меня интересовало три вещи, как давно начались темные бедствия, что известно о судьбе пустыньки и монахов в ней и есть ли у Кённы близкие или родственники. Я спросила так человек пять разных, бегая туда-сюда, словно белочка, делая грозные предостережения особо кричащим людям и обещая справедливое наказание для девушки.

Наконец, я выбралась из этой суматохи и теперь я могла отправиться вслед за процессией из воинов, ведьмы и её защитника. Это тоже очень странное было создание и доверие господина Эдельстана к нему я не разделяла. Он, наверное, думал, что это айрес, но я-то знала, что это не айрес и второй раз подходить к господину управляющему, чтобы пошептать, что еще один чужак жутко подозрительный и не тот, за кого себя выдает - это было бы уже странно совсем. Мне с ним стоило самой разобраться, да и к лучшему бы это, наверное, было. Если он демон было, то очень странный, никого не убивал и не смеялся по-демонски, шутил правда странно и улыбался все, но это другое было. Не улетал тоже. Я думала, он щас в сторонку уйдет и нас всех с солдатами темным своим пламенем убьет, только так не произошло и он даже меня наедине с Кённой оставил, совсем странно это было! В общем он оставался большой загадкой и я частенько на него бросала взгляды, но так и не заговорила, не смогла себя заставить, лишь сказала, прежде чем зайти в дом ведьмы:
- Прошу, назовите свое имя, господин. Я помолюсь о вашем здравии позже. И пусть никто не входит внутрь, пока я не выйду. Нельзя прерывать таинство.
Услышав ответ, я молча прошла в тёмную дверь.

Кённа стояла у самого порога, словно бы она и не в своем доме, она трусила очень, это мною ощущалось, потому что все звери хорошо чуют страх добычи, а я теперь была безжалостный зверь. Да и видно было плохо, окошки были маленькие, а света внутри не было, конечно. Мне это совсем не было помехой, моим глазам, полным магией четок и темной силой оборотня, хватало луны и факелов снаружи. Я девушку аккуратно за плечо взяла и сказала мягко, стараясь скрыть свои хриплые нотки в голосе, чтобы он звучал нежно совсем, как и подобает:
- Кённа у тебя нет лампадки? Зажги тогда лучину, хорошо?

Пока девушка начала суету в своем собственном доме, я смогла осмотреть убранство. Лампадки правда не было, как и любых свидетельств поклонения светлым богам или тёмным, по крайней мере на первый взгляд. Это было скорее плохо, чем хорошо. Я посмотрела на спину девушки, возящейся с поставцем и поняла, как я скучаю по старым временам. Когда все проблемы я топила в огне и желания я утоляла одним возгласом, как томно и приятно было освободить себя в Божественном экстазе, преисполненной убеждения в своей правоте. Это было так недавно и так давно... Я, не выдержав, улыбнулась хищно, сотворила магический знак, вызывающий бурю огня и прошелестела себе под нос едва слышно:
- Гори-и-и-и-и...
Господи, это было так приятно! Сжечь ведьму, рилдирово созданье и очистить мир от еще одного пятнышка скверны, просто и легко. Кённа, кажется, что-то почувствовала, обернулась на меня чуть испуганно, бросила взгляд за окно, где должен был стоять ее защитник, я лишь улыбнулась ей и знак сотворила Имира. Хватит ностальгии, пора было приступать к делу. Тонкий, теряющийся по углам свет затрепыхал по комнатке, будя тени. Я взяла Кённу под руку и привела в центр комнаты, где было побольше места. Нежным, но сильным давлением руки на плечо и знаком глазами я усадила ее на колени, сама взяла малую свечку из кошеля на поясе и подожгла от лучины, села на колени напротив, укрыв нас обеих одеялом, словно мы две сестренки, рассказывающие друг дружке страшные сказки на ночь. Головами мы не касались, но были близки, между нами горела свечка, привлекая взгляд, завораживая. Я подождала, чтобы ощутилась тишина, тишины, конечно, полной не было, еще кто-то кричал на улице и прочие звуки были, но все же настрой появился. Я сняла с руки четки, чтобы зрение мне не мешало и начала говорить, тихо, но не шепотом, завораживающе и располагающе:
- Исповедывалась ли ты раньше, Кённа? - подождала её ответа, мне он неважен был, мне важно было, чтобы её мысли обратились ко мне, а не к событиям недавним. Я бы все равно объяснила ей дальнейшее.
- Не бойся, тебя здесь никто не тронет. Ты в безопасности. Тебе ничего не угрожает. Я не буду тебя мучить и никто не будет. - я не стала ей говорить, конечно, что думала и о другой возможности исповеди. Более быстрой и искренней. Кляп и стены были бы хорошей защитой от лишних криков, а боль я хорошо умела причинять. Но я избрала другой путь. Пока. Наверное более правильно обращаться к душе через душу, чем через тело, верно?

- Мне не нужно от тебя признаний. Это не суд, это исповедь, разговор с Богом. Здесь нет твоих односельчан, нет твоего защитника или управляющего. Даже я - лишь тень в Свете Господа, проводник. Здесь, под этим покрывалом - епитрахили тут все равно не найти - твой разговор с Богом. Твое спасение. Не тела, тело лишь оболочка, спасение твоей души, Кённа. Ты ведь хочешь спастись, правильно? - я подождала её ответа, пусть даже это будет кивание головой - Хочешь избавиться от бремени? Я помогу тебе, но ты должна сделать это сама. Расскажи мне, Кённа. Расскажи, что тревожит твою душу, очисти её. Тебе нельзя выходить в мир с сомнениями в сердце. Бог видит всё, помни это. Расскажи Ему всё, Кённа. Не торопись, но и не надо подробностей, они лишь мешают. Я слышу и Имир слышит. Пусть говорит твоё сердце. Приступай.
Я приготовилась слушать. Я старалась говорить как со мной взрослые монахи говорили, обстоятельно и имя ведьмы много раз упомянула, чтобы она мне доверять начала. Мне кажется, я прямо как настоящий клирик все сказала. Это была лишь первая часть таинства, которое, может быть и до глубокой ночи растянется, кто знает. Оставалось лишь молиться, чтобы никто нам не помешал и какой-нибудь камень в оконце не влетел, а то девушка опять испугается или ее защитник чтоб не вбежал.

+3

17

Торстейну
[indent] Торстейн зря беспокоился по поводу людей. Многие из них были местными и знали, что говорится, каждый кустик. По скорости они уступали оборотню, но совсем от них оторваться охотнику на монстров не удавалось. Они шли следом, возможно даже дисциплинировано, выдерживая дистанцию между собой и главным. Тем не менее были рядом. И шуму создавали столько, сколько положено создавать вооруженному человеку, т.е. бесшумной летящей походки, как в сказках, не наблюдалось. Но они явно были тише тех же деревенских.
[indent] Впрочем, сопровождающий отряд оборотня должен был волновать в последний момент. Герда говорила про поляну, которую не смогла пересечь. Некоторые из воинов, может не надеясь на странного провожатого, хотели сразу двинуться к ней. Да вот напасть – запах человека, ребенка – Торстейн уловил, и вел он как раз в сторону злополучной полянки. Сначала едва различимый, слабый, будто ребенок если здесь и проходил, то неделю назад. Но чем ближе отряд подходил к упомянутому месту, тем сильнее и отчетливее можно было слышать мальца.
[indent] Внезапно, совсем рядом, раздался заливистый смех. Детский, да, но явно принадлежащий группе девчонок. Из-за дерева – белесые слово призраки или миражи – выскочили трое. Не обращая внимания на здоровенного незнакомого мужчину, да и на вооруженный отряд тоже, светлые дети побежали в сторону деревни.
[indent] — Призраки. Ведьма их призвала…
[indent] — Нет… Не призраки. Это же моя сестра, лет десять назад. Точно помню, что ей из города этот дурацкий бант привезли. Она везде с ним ходила и подружкам хвасталась.
[indent] «Призраки» пробежали пару метров и растаяли, перепрыгнув по очереди через старый пень. Причем так ловко, что выдавало в данном действии привычную игру. Одна из деревенских забав-поверий для детей.
[indent] Стоило отойти людям от увиденного как белесые наваждения стали встречаться все чаще. Судя по негромким комментариям воинов, все они так или иначе были отголосками прошлого. Вон парочка целуется, вот парень надувшись под деревом сидит и трет ногу. Они появлялись и исчезали. Если кто их касался, то рука проходила сквозь наваждения, чувствуя лишь легкий холодок, а иногда и вовсе не сопровождаясь ощущениями.
[indent] Чем ближе к полянке, тем больше становилось миражей.
[indent] — Кённа, а куда мы идем?
[indent] — Играть, – голоса обвиненной ведьмы было не слышно до этого момента. Она все молчала и вела себя куклой неживой. Но Торстейн знал, что таких совпадений не бывает. «Призраки» показывали самое свежее воспоминание этих мест.
[indent] — Долго-долго?
[indent] — Долго-долго.
[indent] — А почему так далеко?
[indent] — Чтоб никто не увидел. Хочешь тайну покажу?
[indent] — Хочу!
[indent] — Только никому об этом не рассказывай, – девушка с улыбкой вела мальчика за собой. Он доверчиво щебетал о своих детских проблемах, а ведьма слушала, кивала и в чем-то соглашалась.
[indent] — Рилдировы потроха. Это еще что такое? – невольно выругался один из мужчин, когда отряд достиг поляны.
[indent] Торстейн слышал запах мальчика. Отчетливо и сильно, будто он стоял прямо перед ним. Но мальчика не было. Была полянка, со множеством выложенных гладкими камешками кругов, в центре же возвышалась сделанная из веток фигура. Если ее сделала Кённа, то потратила на это очень много времени. Получилось крепко и надежно, но пугающе. Что-то среднее между вырванным из земли корнем дерева и раздавленным пауком. Жутью веяло именно от этой самодельной статуи.
[indent] Люди не попятились, но опасались подходить ближе. Им на плечи словно тяжелые камень опустили – он давил, не позволяя сдвинуться с места, казалось, что и дышать стало сложнее. Оборотень не ощущал ничего подобного, ибо аура его расы была такой же, что излучала древесная фигура с полянки. Людям было не понять, что это – они с таким не встречались. А вот охотник на монстров мог разобраться в предназначении и кругов и «пики»
[indent] Призыв. Здесь молились и взывали. Но не для защиты, а для подношения. И судя по признакам – у пики ярко пахло свежей человеческой кровью – кто-то откликнулся на зов. Мальчика можно было уже не искать.

Пустельге
[indent] Те, что не пошли на поиск мальчика, а остались охранять домик ведьмы, честно старались выполнять возложенные на их плечи обязательства. Но нет-нет, да и поглядывали на крылатого юношу. Айрес и демоны были для этих людей существами далекими и не факт, что существующими.
[indent] Все ожидания упирались в слова жрецов и слухи, изредка залетавшие в эту глушь. И все ожидания разбивались о жестокую реальность. Крылатый не походил ни на демона, ни на айрес – на таковых, какими их малюет молва.
[indent] Как-то ждешь сурового опытного воина, от которого веет светом и порядком, а с неба сваливается худенькое нечто с дурацкой улыбкой и неуместным спокойствием. Да и стал бы посланник Имира защищать темное существо? Кённа может и человек, но точно не добрый.
[indent] — С чего ты это взял? – как бы воздух сотрясать, когда на страже подсудимой стоишь – расписываться в собственной некомпетентности. Но воин был молод и его сильно задели слова Крылатого. – Думаешь, что раз не в Кельмире самом живем так и любого чаровника на костер тащим?
[indent] Мужчина что-то пробурчал себе под нос. Каждый раз одно и то же. Каждый заезжий считает своим долгом пустить плоскую шутку про сожженную ведьму или утопленного колдуна. Ха-ха, как смешно, прям животик надорвешь! Живут у себя в больших городах, со странниками разными беседы ведут, дружбу водят с такими господами, которые в эту чащобу вовек не забредут. Хорошо в жизни устроились, а все туда же – надо залезть в мирный тихий уголок и разворошить селян страшными сказками, а потом издевательскими вопросами служивых доводить. Ну и кто из них «темный человек» спрашивается?
[indent] Воин бросил взгляд на крылатого, но не увидел и тени насмешки. Все скалится и скалится, но как-то по-доброму что ли? Сложно поверить, что там – в мире за границей этого леса – еще остались приличные создания. Этот с виду парнишка не плохой, вот еще бы не лез поперек Старосты, да ведьму не защищал – может и было бы приятно пообщаться.
[indent] — Магия – это дар Богов. Знаешь как люди радуются рождению мага в своей семье? Они же и с землей, и с погодой говорить могут. Посевы спасти, урожай уберечь, хищного зверя отогнать, или даже раны врачевать. Да чтоб мага выучить всем селом деньги собираем. У меня вот у жены – сестра родила, так и у ребенка есть талант. Думаешь мы бы его камнями забили – счастье собственное?
[indent] Мужчина понял, что перешел уже к личным темам и замолчал. Ну вот кто его за язык тянул? Поймет ли этот чужак о чем ему толкуют или посмеется? Тишина давила, от леса несло жутью, коей вовек здесь не было. Молчал и собеседник, только кажется улыбаться перестал – неужто проняло?
[indent] — Зря ты за Кённу вступился. От незнания, конечно, но все равно зря. Она свой Божественный дар решила во зло пустить. Нет для нее ничего святого и дорогого. Зря ее не прогнали сразу, люди здесь добрые, все прощать стремятся. Это она сейчас за людей взялась, а до этого животинок изводила. Чары сомнительные плела, будто готовилась. Гнать ее нужно было.
[indent] «А еще лучше язык вырвать, чтоб слова мерзкие не выкрикивала»
[indent] — Доказательств и свидетелей – полно. Да только ее каждый раз кто-нибудь да прощал. Лбом в пол бился и убеждал, что со страху иль по иной причине. Так раз за разом и соскакивала. Ну и она маг, это тоже подкупало людей. Может наиграется и перестанет дурить. Делом станет исправлять содеянное. Люди на это надеялись. Старосте подобное тоже счастья в жизни не прибавило. Хорошо ли когда народ страдает от собственного всепрощения? Ну и вот – последняя капля. Знаешь, парень, летел бы ты отсюда. Кённа сама себя загнала своим злом и ворожбой.

Анастасии
[indent] «Тебе я тоже особо не доверяю», подумалось Старосте, но из вежливости он кивнул монашке.
[indent] Бросаться помогать можно и из чистых побуждений, а можно и из-за иных помыслов. Жрецы, паломники – Эдельстан уважал их взгляд на жизнь, но никогда не позволял вмешиваться в дела его личные или те, что касались земель и подданных. Как говорится, слишком много поваров для одной чашки супа. Тем более, как казалось мужчине, девушке охотник не нравился, возможно даже взаимно.
[indent] Так пусть эти чужаки грызутся и выясняют отношения меж собой в чистом поле. А не лезут в дела, которые их не касаются. Эдельстан на секунду прикрыл глаза и потер лоб. Это непонятное раздражение тоже было неспроста. Только бы на эмоциях не совершить ошибок – он же не горделивый юнец, в конце концов. Быстрый взгляд в спину удаляющимся мужчинам. Нет… отправить охотника вперед не было ошибкой.
[indent] — По домам, люди добрые.
[indent] Жители, все еще ворча и недовольно посматривая на рыжую макушку, все же стали расходиться. Кто-то останавливался, чтоб ответить монашке, но обрывал себя на полуслове и шел в дом. Показания в основном содержали негодование, неоправданные надежды и злость. Но хоть одно было ясно точно: у Кённы здесь никого не было, и уже очно не будет.
[indent] Самых нерасторопных или неугомонных подталкивали пришедшие со старостой воины. Кто-то из них, видимо из знакомых и местных, успокаивал похлопывая по плечам и негромко вразумляя: мол, ночь холодна, ребенка застудишь, да и куда это женщина вперед мужчины лезет кровь пускать – не хорошо это… а утром все станет ясно, Кённа точно не уйдет от правосудия и ответит за все.
[NIC]жатва[/NIC][AVA]https://cdn.discordapp.com/attachments/670994551212605490/751050934129262693/https___i.pinimg.com_originals_00_ca_90_00ca90bc41f01285bbae7f6ea3a394af.jpg[/AVA]
[indent] Кённа проснулась. Но не до конца. Все происходящее напоминало дурацкий сон, где одна нелепица лезет на другую и третьей погоняет. Движения были заторможенные и вялые, взгляд практически не осмысленный. Девушка не понимала, где именно она находится. В собственном кошмаре? В чужом? Она проснулась? Или они проснулись? Предсмертные миражи или иллюзия желанного?
[indent] Нет, точно не последнее. Для себя ведьма такого желать бы не стала.
[indent] Кённа боялась. Но не того, о чем можно было бы подумать и о чем, скорее всего, все и помыслили. Ее страх и рядом не стоял со страхом толпы или со страхом пред надувшимися от собственной важности судей, обвинителей и защитников. Пыль… все это пыль на тропе. Тропе, уводящей туда, куда нужно.
[indent] Задумчиво девушка обводит взглядом свой дом. Она не думала, что вернется сюда. Это уже не ее обитель. Дом – это то, что будет тебя защищать и оберегать. Дарить свободу не улыбаться в лживые людские рожи, дарить мгновения спокойствия и безопасности. Сейчас… он чужой. Хотя все вещи стоят на своих местах. Все именно так, как оставила Кённа, покидая ставшей обреченной лачугу.
[indent] Ведьма еще не проснулась, но внезапно для самой себя цепко следит за мельтешащим пятном – за той, что дерзнула войти к ней в дом, войти туда, куда ее не звали и где не ждали. Даже селяне не отваживались на такое кощунство. Но почитатели лживого Бога всегда мнили себя ровнее прочих.
[indent] Или нет?..
[indent] Взгляд Кённы вновь стекленеет. Она покорно выполняет нужное. Но слышит и ощущает в той, что за спиной, нечто… не родственное, но близкое и понятное. Лицемерие? Она тоже носит маску? Ха! Все они прячутся от себя, но требуют чтоб другие показались, обнажая сокровенное. Лживое порочное племя.
[indent] Оборачиваясь, ведьма вздрагивает. Бросает взгляд на окно. Она не ждет защитников, она ждет… иное. Ей рано, ей недопустимо сейчас умирать. Слишком много зыбучих песков на тропинке. Зато она кое-что понимает про свою нежеланную соседку. Она хотела убивать. Убить конкретно ее – Кённу. Дурно… дурно, когда человек даже не умеет скрывать свои порывы. Они ведь так легко читаются…
[indent] «Гнилая монашка. Забавное существо»
[indent] Служительница безразличного Бога вещает и вещает. Говорит ласково и успокаивающе. Но Кённа уже не обманывается. Она видела, она слышала и – в отличие от идиотов – она поняла. Ведьма молчит. Ей противно принимать участие в нелепом ритуале. Ей противно касаться другого человека. Что за дурная ирония родиться представителем этой бестолковой расы? Но путь у каждого свой. Она пройдет. Она стерпит. Остается совсем немного. Жалко только, что Староста вовремя прибыл и скорее всего уже всех разогнал по домам. Жалко… Но не страшно. Они сами выйдут – охочие до ее крови и жизни.
[indent] — Вы лишние. Чужие. Уходите, – коротко и обреченно взрыкивает Кённа, когда слушать чужую речь становится попросту невозможно. Оборвать. Хотя бы на мгновение. Ничего ее Бог не слышит, и не желает слышать. Весь этот балаган… исключительно чтоб потешить свое любопытство. Запустить пальцы в чужие секреты и радостно ими обожраться.
[indent] Мерзко. Противно. Кённу тошнит от запаха человека, от запаха дерева, от запаха покрывала… Хочется сорвать с себя плоть как старую одежду, отбросить эту фальшь. Поставить могильный камень на этой пошлой игре…
[indent] Но что-то касается Кённы. Что-то теплое и родное. Успокаивает и ободряющее треплет кудрявую рыжую прядь. Бедняжка Кённа. Она столько всего выдержала на благо других. Осталось чуть-чуть, верная ведьма. Совсем чуть-чуть. Улыбнись и поделись радостью ведь…
[indent] — Жатва началась!
[indent] Куда делась испуганная и забитая ведьма? Куда подевалась безвольная и обреченная кукла? Не смотря на синяки и запекшуюся кровь, лицо Кённы сияет. Она прекрасна в своей радости, в своем ликовании. Счастливо хохотнув, девушка поднимается, поворачивается к окну и улыбка становится шире:
[indent] — Беги отсюда. Или оставайся и смотри. Это будет прекрасно, – не глядя бросает монашке. Пусть видит, что есть те, кто не молчит и не терпит, кто верно хранит свои и чужие тайны, не спеша судить. Пусть видит, что ее тщедушные порывы к крови и убийству – скулёж глупого зверя. Ведь Жатва началась.

Отредактировано Морваракс (08-09-2020 13:47:50)

+3

18

Торстейн совершенно забыл про то, что за ним следует группа вооруженных людей, потому что сейчас его вниманием завладел процесс охоты. Конечно, про себя мужчина удивился, что "городские" двигаются относительно неплохо в лесу, но учитывая, что они этот лес видят очень часто, удивительного было на самом деле мало. Нюх никогда не подводил исполина и сейчас не было исключением. Запах был отчетливый, мальчик здесь проходил. И не один. Правда, то было и правда очень давно, не меньше недели назад. Но, что удивительно, по мере продвижения по следу, запах усиливался. Торстейн начал прикидывать возможные варианты, но из размышлений его вытащил возникший из неоткуда детский смех. Страх неведом охотникам на тварей, а тем более Торстейну, который за свои 600 с лишним лет успел навидаться такого, о чем в пору рассказывать страшилки ребятне. Проводив взглядом возникшие из неоткуда наваждения, мужчина не стал останавливаться и двигался дальше, слушая перешептывания солдат. Значит, не призраки, а воспоминания об этих местах... А вот видение с Кённой заставило охотника нахмуриться и резко ускорить шаг в сторону поляны.
"Значит, эта рыжая падаль и правда виновата..." - пронеслось в голове великана, когда он вышел на поляну.
Запах был отвратительный. Место буквально насквозь провоняло смертью и чем-то еще, что Торстейн, стоя около разгневанных селян, про себя окрестил "тьмой". Тогда как воины встали как вкопанные не в силах пройти дальше, мужчина в несколько прыжков покрыл расстояние до жертвенного "копья" и все внимательно осмотрел. Статуя, похожая на паука и сплетенная из веток. Сколько же времени эта рыжеволосая потратила, чтобы такое соорудить? Явно не одну неделю. И умудрилась ведь сделать все так, чтобы ее не заметили и не сожгли. Хитрая, как лиса. И опасная, как нож в руках дурака. 
"Призыв... и не простой, а строго для определенной цели..."- Торстейн припал на одно колено и осмотрел найденные отпечатки, вспоминая все, что говорил староста и очевидцы,- "Месть, наваждение... Эта паскуда призвала кого-то, чтобы..." - взгляд снова лег на отпечатки и картина выстроилась в единое целое,-"Чтобы оно пришло в деревню для кровавой бани...".
Исполин выпрямился. На весь осмотр ушло едва ли около минуты, но все было предельно ясно и при беглом взгляде. Он раньше не встречал ничего подобного, но сомнений тут не закрадывалось - ритуал простой и надежный, как гномские устройства, если охотник все правильно понимал. И на призыв откликнулось нечто, забрало жертву в виде мальчика и пошло в деревню.
- Дерьмо... - сжал крепко зубы исполин, переводя взгляд на остолбеневших воинов, - ЖИВО В ДЕРЕВНЮ! ТВАРЬ УЖЕ ТУДА ИДЕТ! ВЕДЬМА ЕЕ ПРИЗВАЛА!
Великан взервел, подобно зверю, чтобы наверняка выдернуть отряд из оцепенения. Не став терять времени, мужчина, на всякий случай, пирокинезом вызвал небольшую искру, чтобы поджечь деревянный алтарь, и сам рванул по следам твари. Двигалось нечто достаточно быстро и по следам понять с чем ему придется иметь дело мужчина не смог. Но что он точно знал - это то, что монстру от него не уйти. Если Торстейн брал чей-то след, то скрыться еще ни у кого не получалось. Рука крепче начала сжимать древко секиры, а по всему телу разливалась псионическая волна, наполняя мышцы невиданной мощью. Торстейн и без того был силен и быстр, подобно зверю, а с задействованием внутренних запасов и вовсе начинал превосходить своих диких собратьев. Из-за псионики его глаза принялись светиться, зрение и слух улучшились, как и рефлексы. Исполин был готов к охоте как никогда. Зубы сами-собой обнажились в хищном оскале и северянин набирал обороты скорости, намереваясь настигнуть тварь до того, как она сумеет подойти к воротам деревни. Ведьма оказалась и правда опасной, если смогла провести подобный обряд в тайне от всех. Стук собственного сердца был отчетливо слышен и усиливался с каждым шагом, а значит скоро прольется кровь. Торстейн намеревался доказать то, что он здесь единственное существо, которого стоит бояться. И ведьма скоро это поймет, потому как охотник никогда не нарушал данные самому себе обещания.

+3

19

[indent] Айрес потер шею и постарался пристроить свои необъятные крылья как можно аккуратнее и удобнее. Смотрел как люди разбредаются по домам, как бегает монашка, стараясь во все отпущенное время уместить желанную тягу к истине. Он бы тоже побегал, но ему хотелось до конца довести свою самоназначенную миссию по спасению ведьмы.
[indent] Люди ведь не звери, верно? В мыслях всплывают воспоминания о том, какими он их увидел впервые. Яркие, веселые, с горящей аурой, будто они сами по себе были светом. Как же это разительно отличалась от того, что ощущалось теперь. Даже с брюзгой-архимагом было не так жутко.
[indent] «Имя?» Допустим имечко-то было. Такое же забавное и юморное как жизнь, которую хотелось видеть перед своим носом, которой и хотелось жить. Такое же свободное и простое… Совершенно неуместное для деревеньки в глуши. Назови его и плюнешь всем горестям этих людей в лицо, посмеешься над ними… горьким смехом.
[indent] — Кэс. Можешь звать меня так.
[indent] Давно было пора обзавестись каким-то подобием человеческого имени. Этот облик – для игры, и имя тоже должно быть, чтоб роль оставалось целостной. Кэс – ни чуть не хуже всех прочих… Наверное.
[indent] Девушка оказались под защитой стен дома и вооруженных людей. Пока один из стражников нехотя отвечал на вопрос, а потом с неожиданной яростью отчитал айрес за все прегрешения и ложные выводы (Казалось бы – при чем тут чужак? Но стало отчего-то очень стыдно, словно и впрямь виноват), крылатый смотрел на его вооружение и вдыхал запах ночи.
[indent] Запоздало пришло еще одно напоминание. В этом облике он не то что не охотник, но и воин… такой себе. Любой из людей его одолеет даже не обнажая оружия. Ну… удержать так точно смогут.
[indent] «А какие вообще у меня плюсы в таком облике?» Границы собственных возможностей не проверялись. Возможно, еще и потому что Пустельга не рассматривала вариантов борьбы с людьми. Игра-игрой, да как бы не заиграться до холодных камней. Нет, братцы, это будет совсем не смешно и не весело.
[indent] «Значит, маги здесь едва ли не дар свыше», сложно было это понять. Очень сложно. Но в голосе мужчины звучала такая убежденность и вера в свои слова, что хочешь не хочешь, но начнешь проникаться чужим взглядом. По всему выходило, что грешки Кённы прощались, как неразумному ребенку. Прощалось даже такое за что айрес бы по рукам и шее надавал бы (успешность этой выходки – вопрос отдельный)
[indent] «Но может мы чего-то не знаем?»
[indent] Айрес встрепенулся. Но не от того, что услышал очередной странный выкрик из домика. Так-то он вообще не понял, что услышанное стало исключительно его достоянием в силу не-человеческой природы. Слышал, напрягался, но так вроде прямой угрозы не было. А мужчины – крылатый верил, что они тоже слышат все – не среагировали. Значит… все в порядке?
[indent] Но явно было не в порядке сейчас. От леса что-то неслось. Не просто ветер и пресловутая жуть, а нечто такое от чего хотелось вздыбить чешую и оскалиться. Принять бой – тот самый, что так хорошо знаком по двухсотлетней жизни.
[indent] — Что-то не так…
[indent] С неожиданной силой паренек схватил ближайшего воина и встряхнул:
[indent] — Живее к старосте.
[indent] Нет, драться нельзя. Не сейчас. Слишком много людей. Беззащитных людей. Его же цель ни разу не поменялась – прежде всего нужно сберечь как можно больше жизней. В идеале вообще не допустить смертей. Себя… себя тоже не желательно губить. Но приходилось выживать в когтях и куда более мощных тварей… Наверное.
[indent] «Жатва? Какого импа здесь творится?»
[indent] Не сильно заботясь о таинствах и прочих девичьих моментах, айрес пнул дверь. Которая открывалась наружу, ну то есть для крылатого было бы разумнее потянуть ее на себя. Но что сделано, то сделано. То ли дверка была хлипенькая, то ли сила даже в таком виде у Кэс какая-никакая, но имелась.
[indent] Волосы и перья встали дыбом. Кённа улыбалась – весело, радостно, будто все ее горести и проблемы исчезли. Только она не сошла с ума, как хотелось бы верить. Вокруг нее сгущалось то, что однозначно не стоило считать добрым и милым.
[indent] «Да что с тобой не так?», практически с отчаянием мысленно воззвал айрес к девушке. И видимо под тяжестью переживаний применил свое врожденное умение. Но не задумался, а попытался схватить ведьму за руку. Встряхнуть ее, облить водой, попытаться смыть налипшую мистическую грязь. Только вряд ли получится, разве что выжимать рыжую как постиранную рубашку.[AVA]https://pbs.twimg.com/media/D7L_KgtWwAALs7y?format=png&name=900x900[/AVA]

+3

20

Кённа не стала исповедываться, что было для неё очень и очень плохо. Я ждала что-нибудь такого, конечно, думала, что она на меня нападёт своей черной магией, пока мы вместе под покрывалом будем, но этого не случилось, она вместо этого сразу мне ответила, чтобы я уходила и она покрывало сбросила, прильнула к окну. Я закрыла глаза, вознеся короткую молитву Господу, чтобы пожалел свое заблудшее дитя. Все эти крики про жатву, конечно, они ничего не значили de iure и вины Кённы в ведьмовстве не признавали, но я чувствовала своей порченной звериной натурой, как что-то тёмное действительно приближалось, что-то, отчего хотелось скулить, прогибаться в холке и жадно махать хвостом. Я конечно же ничего этого делать не стала, хотя зверь мой сильно заворочался внутри. Покрывало, упавшее на свечку, начало тлеть и быстро покрываться огнем, даже чуть меня обожгло, я его сдернула с себя и повернулась к ведьме. Та кричала что-то про жатву непонятную, урожай в поле уже давно собрали, так что было понятно, что скашивать будут людские души и жизни, а не снопы пшеницы или что-нибудь такое.

Я долгое время, секунду, наверное, или две, стояла и смотрела, слушала, как Кённа призывала меня бежать или любоваться надвигающейся бедой. Я думала о своём, о том, что это часть моего испытания, моей миссии. Я не сожгла Кённу и вот результат. Неужели этого хотел Господь, лишая меня огненного дара? Столько душ сейчас пострадает, наверное. Или я что-то сделала не так? Или это все испытание духа? Но я не стала умом отвечать на эти вопросы, это было бы медленно, не нужно и совершенно неправильно. Я ответила на все вопросы в моей голове единственно верным способом, своей верой. Передо мной было злое исчадие, которое я хотела наставить на истинный путь. Я не собиралась сделать ничего плохого для ее души или душ других жителей. И теперь, когда все сомнения в стороне, когда я наблюдаю, как ликует заблудшая душа, я могу делать то, что хочу. Потому что это то, чего хочет и Господь через меня.

Вбежал Кэс, стал творить что-то несуразное, непонятное. Это был точно не айрес и не демон, они бы так суетиться не стали, а свершили бы задуманное быстро и с удовольствием,убили бы одним движением злодейку или спасли её. А ведь он хотел быть защитником, представьте себе! Я надела четки обратно, слыша и чувствуя, как разгорается позади меня огонь, жадно растекающийся по дому, а потом одним движением с рыком прыгнула вперед, на Кённу, выставив ногу коленом вперед. Нога должна была влететь ей в спину, впечатать обманчиво хрупкое тело в бревна избушки, потом рывок левой рукой за плечо, а пальцы правой влетают в зелёные колдовские глаза с противным чавканьем. Я уже лишала пальцами глаз злые существа ранее, даже когда еще была человеком, так что это не впервой было, а теперь у меня вся сила темная в распоряжении была. Это очень больно должно быть и неприятно, а главное дезориентирует сильно, тут уже о жатве думать трудно, если конечно ты еще можешь думать, а не стала безвольной игрушкой в руках других существ. Я обратилась к Кэсу, который рядом был, стараясь, чтобы мой голос не звучал, как рык зверя, а спокойный был и жрице подходил:
- Хочешь, чтобы она жила - помоги спеленать.
У нас было совсем мало времени, может быть минута, прежде чем весь дом будет объят огнём, дверь, сломанная парнем, оставалась открыта и свежий воздух раздувал пламя с большой охотой. Часть моей злой души ликовала, чувствуя, как грядет нечто большое и любящее, нечто темное, словно сама ночь, но на то я и упражнялась в своей вере весь этот год, чтобы оставаться глухой к этому ликованию. У меня была другая миссия. Сломать ведьме пальцы. Заткнуть рот, обездвижить. Утащить подальше, увезти. Мой волшебный конь ждал меня там, где я его оставила - в комнатушке на чердаке, подле недописанной рукописи.

+3

21

Пустельге и Анастасии
[indent] Ведьма, охваченная триумфом не замечала ни тлеющего покрывала, ни своего непрошенного спасителя, ни служительницы лживого Бога. Мир растворяется, мир идет трещинами…. Нет! Это ее тело откликается на связь с призванным Покровителем. Она чувствует что тело испытывает короткий всплеск боли и более ничего. Все уходит, себя Кённа не чувствует. Остается только смотреть как священные земли возвращают себе свое. Растворится, уйти, завершить.
[indent] Но что-то мягкое, как мешок набитый сеном, налетает на нее. Ведьма не понимает, и особо не волнуется. Даже когда вспышка боли повторяется, а мир внезапно падает во тьму. Может это тот самый ее финал? Ее уже уводят к своим, так как она завершила ритуал?
[indent] Но Жатва не простое призываемое существо. Она – покровительница этих земель и защитница своего племени. Они не смогли выжить без нее, ей было плохо без них. Потерять единственно выжившую наследницу великой крови нельзя. Вернее… не желательно. Это первая Жатва за многие столетия.
[indent] Магия, мгновение назад впитывающаяся в призывательницу, крадя ее боль и страдания, внезапно атаковало тех, кто дерзнул напасть на ведьму. Этот «щит» был милосерден и справедлив. Он не закрывал чадо от ударов, но забирал плату за жестокость.
[indent] Оборотень и крылатый юноша не успели толком среагировать как их обожгло магией. Слишком древней, чтоб от нее спасала даже хваленая устойчивость мудрой расы. Оборотня отбрасывает от ведьмы, сжигая кожу на ладонях. У юноши щит с безразличием вырывает левый глаз.
[indent] Ведьма ничего не видит, но слышит как ее зовут – мелодичным свистом ветра и шелестом трав. Она знает куда бежать, знает кто ее зовет под свое крыло. С резвостью испуганной кошки рыжая вылетает из дома, почти по звериному проскальзывая меж двух вооруженных людей. Бежит к лесу, ибо оттуда уже пришла помощь.
всем
[indent] Жатва не обращает внимания на тех, кто стоит у места ее рождения. Они – лишние. Не они должны платить. Существо тенью скользит меж деревьев, стремительно продвигаясь к месту, где раньше ее ждали и звали. С радостью и теплом. Теперь священные земли топчут чужаки, забирают соки из трав и растений, отнимают Силу, плюют в глаза истинным хозяевам и защитникам.
[indent] Уже на границе с деревней Жатва едва ощутимо вздрагивает. «Пика» горит, призывательница страдает… призываетльнице угрожают. Существо защищает установившейся в момент своего прихода в мир связью ведьму. Зовет ее к себе. И убивает тех, кто встал между ними. Быстро, но кроваво. Земля должна пить, земля должна есть.
[indent] Один из вояк успевает почувствовать присутствие за спиной чего-то ужасного. Только лишь для того, чтоб удивление во взгляде застыло навсегда. Тонкими, но мощными когтями-пальцами Жатва отсекает с первого подношения голову. Отрывает конечности и разрезает тело пополам. Изуродованный труп кровавыми ошметками падает на землю.
[indent] Истошный крик сотрясает ночь. Кто кричит? Охваченные ужасом служители закона? Жители, что невовремя выглянули в окно. Жатва шелестит листвой и протягивает лапищу к ведьме. За столько лет… Приятно вернуться домой к семье, спустя столько лет одиночества и пустоты.
[NIC]Жатва[/NIC][AVA]https://cdn.discordapp.com/attachments/670994551212605490/751050934129262693/https___i.pinimg.com_originals_00_ca_90_00ca90bc41f01285bbae7f6ea3a394af.jpg[/AVA]

Примечание:

Жатва имеет специфический облик. Аморфное, но крупное создание. Сплетено из деревьев, веток и трав; имеет как минимум две почти-человеческие лапищи с очень длинными пальцами-когтями. Покрыта мхами и листвой как зверь шерстью. Глаз не имеет, но все слышит и видит. В общем, представляем то, на что фантазии хватит.

Пустельга: минус левый глаз. Восстановление невозможно до конца эпизода – минимум.
Анастасия: аналогично с кожей рук, ладони выжжены до мяса и нервов.
Торстейн: успевает появиться в деревне как раз чтоб запечатлеть кровавую кучку в уголочке и воссоединение Жатвы с Кённой.

Отредактировано Морваракс (09-09-2020 16:46:49)

+3

22

Торстейн был быстр, но недостаточно, чтобы свести на ноль подобную разницу в расстоянии. Вылетев из леса, как вели его следы, охотник оказался на поле, что служило границей между чащей и деревней. И тварь уже была здесь. Похожая отдаленно на человека, но с непропорционально длинными руками, которые заканчивались когтями, чей размер едва ли уступал хорошему мечу. На глазах оборотня монстр отсек голову зазевавшемуся стражнику, а затем и вовсе превратил его в груду мяса. Движения были отточенные, быстрые и явно делались не в первый раз. Видимо, дело придется иметь не с бездумным кровожадным нечто, а с тем, что полностью отдает себе отчет. Отвратительно. Благо все мысли и решения принимал мужчина, уже преодолевая звериными прыжками разделяющее их с тварью расстояние. Свободная рука рефлекторно сжалась в кулак, по ней заструилась энергия, но монстр скрылся за воротами.
- Дерьмо... - процедил сквозь зубы мужчина, влетая в ворота.
По какой-то причине они не были закрыты. Видимо, их возвращения ждали в скором времени, что и сыграло злую шутку. Хотя, учитывая физиологию монстра, преодолеть стену ему бы не составило труда. Торстейн забыл вовсе и про монашку и ведьму и даже крылатого странного паренька. Голова была забита только словами "догнать" и "убить". Понимая примерно как монстр движется, исполин решил пойти наперерез и нырнул в ближайший закоулок. Очередной рывок и охотник завернул за здание, видя монстра сбоку. Теперь он остановился около одного из домов, протягивая вперед свою лапищу. Ну уж нет. Взяв секиру в левую руку, Торстейн сжал крепко свободный кулак и в нем, практически сразу, материализовалась молния. Давненько он не пользовался подобным трюком, но опыт не пропьешь. С характерным треском полутораметровая молния оповестила охотника о том, что готова и, напрягая свои пронизанные магией мышцы, мужчина сделал мощный бросок. От подобной силы, да еще и в купе с магией, пыль, что уже долго лежала на деревенской дороге поднялась и понеслась вслед за посланным снарядом, образовывая некое подобие воронки. Молния должна была, если и не пробить насквозь, как бывает обычно, то как минимум сильно повредить тянущуюся к окну руку. Зубы Торстейна уже который раз обнажились в хищном оскале и он взревел, набрав в легкие побольше воздуха в надежде привлечь внимание нечто.
- ЭТО Я ЗДЕСЬ ОХОТНИК, А ТЫ МОЯ ДОБЫЧА!- голос исполина эхом пронесся по пустым улицам деревни, оповещая жителей, что тварь наконец встретила сопротивление.

Отредактировано Торстейн (09-09-2020 18:45:46)

+3

23

[indent] Боль с чавканьем вгрызлась в морду, затмевая собой все.
[indent] До этого момента Пустельга полагала, что знает о неприятном спектре если не все, то многое. Так же крылатое создание было уверено, что способно терпеть боль и быстро сводить полученные ранения на нет. Кабы не умело, так и не дожило бы до своих дней. Отчасти правда, но… Жизнь, чтоб ее, полна сюрпризов!
[indent] «Больно! Больно!»
[indent] Единственная мысль пульсировала в такт ощущениям. Мир разбился на сотни осколков, разлетелся, разлился горячей тьмой. Что произошло? Почему произошло? Пустельга не могла понять, не могла ухватить обрывки воспоминаний секундной давности.

[indent] Кённа не замечала прибежавшего крылатого помощника. Она вообще будто была в своем мире – такая отстраненная и довольная будто ее один из подземных пауков укусил. Кажется, надо было испытывать удивление? Беспокойство?

[indent] Монашка подрывается с пола и несется к ведьме. Выцарапывает глаза как дикое животное. Это ненависть? Или просто злость? Зачем? Зачем, Рилдир вас в зад отлюби, вы все глубже падаете во мрак? Кажется, айрес опешил от омерзения. Бежит вперед… хватает… Кого? Кённу? Или монашку? Кого из них он хочет ударить? Наотмашь, побольнее, чтоб мозги встали на место. Впервые хочется от отчаяния причинить боль другому… целенаправленно и жалко. Омерзительно.

[indent] Что-то бьет… его? Да, в этот миг все и завертелось, потонуло в кошмарной боли. Крики, запах крови, запах паленого – близко ли или далеко – не важно. Боль была неестественной, боль была ужасной. Хотелось сделать что угодно, лишь бы стало полегче. Возможно, это он кричит? Может это он горит?

[indent] «Это потому что у меня не было чешуи?»
[indent] Мысль мышкой пробегает через мешанину стекла, в которую обратился мир одного неплохого в сущности паренька. Пробежала, коснулась и ушла, словно и не бывало. Но на краткий миг она подсказала, что можно сделать. С глухим рыком айрес резко раскрывает крылья. Его не заботит заденет ли он кого, не заботит и то навредит ли он себе.
[indent] Не айрес. Дракон. Дракон всяко выносливее. Дракон – это настоящее, если принимать бой с болью, то только так.
[indent] Превращение не было медленным или со множеством магических эффектов. Просто вместо сжавшегося на полу айрес вдруг очутился дракон. Не малютка – под четыре метра ростом – в тесной мелкой лачуге. Грохот, скрежет, ощутимые удары по крыльям, голове и спине. Ощутимые…
[indent] Ночной ветер сладок, холоден и приятен. Боль отступает, разжимает свои жадные когти, выпуская добычу. Левый глаз не видит, по морде капает кровь, но в таком облике раны затягиваются быстрее. Пустельга хрипло дышит и капает с пасти слюной.
[indent] Взгляд с большим трудом фокусируется. Остатки домика, не выдержавшего внутри дракона. Это хорошо, будь он крепче, можно было бы сильнее пострадать или переломы получить. Рядом копошатся люди… живые. Значит, никого не убило? Монашка, воины… нет рыженькой.
[indent] Взгляд скользит все дальше. Натыкается на кровавую кучу. Слышит разгневанный рев и неосознанно сжимается. Кого-то все же убила, да? Теперь ее считают монстром? Теперь ее будут убивать? До сознания очень медленно доходит происходящее. Кусочки неохотно встают на свои места, завершая картину происходящего.
[indent] «Кённа?» Ведьма. Прижимается к огромному существу от которого пахнет чем-то великим и сильным. Пустельга ничего не понимает. Но идет вперед, аккуратно ступая, чтоб не придавить людей.

+3

24

Я встала, как феникс из пламени, возлюбленная птица Господа, хохоча, радостная! Ах, как приятна все же боль! Эманация от моих почерневших рук столь сильная, что разум уступает в экстазе, а тело в каталепсии. Лишь сила Господа струится сквозь меня нетронутая, а земное все отступает! Но слишком рано предаваться таким радостям и я знаю, что нельзя. Это грешно и неправильно, отдаваться таким мыслям, а нужно собраться, вернуть свой разум из красно-фиолетовых глубин удовольствия, где он беспощадно тонет, и восстать, словно феникс, потому что моя миссия продолжается.

Я снова ошиблась в своих деяниях, потому что душа Кённы, наверное, уже пропала, поглощенная зовом зла и бесполезно было её пленить, надо было убивать сразу и всё, а теперь уже и поздно наверное. Я вижу, как она спешит слиться с чем-то таким, что я даже описать не могу, каким-то кустом с лезвиями на ветках. Я пошла на полумеры, мечтая решить вопрос малой кровью, а малой уже больше не получится, вон сколько крови вокруг, я ее чувствую даже сквозь собственный запах палёной плоти, жареное и сырое, это все будит мой аппетит и сквозь экстаз разума, сквозь приятную боль прорывается мой зверь, лезет шерстью в глотку, умоляет хрустнуть всем телом, чтобы высвободиться наружу.

Пролетает молния, раздается крик жуткого, искаженного яростью воина, рядом Кэс перекидывается в дракона. В дракона, представляете! Самое замечательное и волшебное существо на свете и вот оно, прямо рядом со мной стоит, правда он маленький какой-то был, я ведь уже общалась с драконом ранее, но все равно дракон! Что он тут вообще делает и почему так глупо себя вел? Ведь драконы, они могут одним велением разума любое существо победить и вообще очень-очень сильные. Но сейчас, хоть я и обратила на все это внимание, но это как будто во сне было, ведь во сне мы не удивляемся, что дракон вдруг дом твой нарушил и рядом с тобой теперь сыпятся обломки стропил. Дракон и дракон. А сейчас мое внимание на другом сосредоточено было, ведь дракон пока хорошо себя вел, в отличие от Кённы и этого куста странного.

В общем Торстейн превратился в берсерка натурального, Кэс в дракона, Кённа в окончательную ведьму, кусты в монстра страшного, а дом в горящие обломки. Все открыли свою истинную натуру, значило ли это, что мне тоже пора было открыть мою? Конечно же да, а моя истинная натура и была той, в которой я состояла. Никакому поганому зверю, даже если он выл во мне так, что меня будто бы изворачивало мехом наружу, нельзя было взять надо мной контроль просто так. Пусть сидит и не тявкает, хотя я знаю, как просто было бы разоблачиться в волчицу, излечить тем самым мои лапы и напасть на жуткий куст со всей своей темной яростью, подпитанной запахом крови и ненавистью. Только я так не буду делать, потому что это не я! А надо было мне решать, что буду делать я, Анастасия, скромная жрица своего любимого Господа, а не обычный кровожадный и глупый оборотень.

Было в чем-то печально и забавно, что на нас куст напал, ведь ничего же проще нету, чем кусты жечь. Вот если бы мой дар огненный сохранился, я бы в мгновение ока испепелила бы это порочное создание и ведьму его вместе с ним! А теперь я могла только смотреть и даже кулаки сжать в бешенстве не могла, потому что мои обугленные руки, на которых целая черная корка была, совсем меня не слушались. Я могла бы так броситься вдогонку Кённе, потому что понимала, что что-то плохое произойдет, когда она воссоединится со злым кустом, но меня просто снова отбросит поганой магией. Поэтому же я и не пыталась поджечь куст руками, набросив на него, например, догорающее покрывало или деревяшек каких-нибудь обугленных. Он же просто той же магией от них избавится и не заметит наверное. Нет, нужно было что-то другое. К месту было вспомнить, что я решила, когда я лишилась "левой руки", всмысле огненной магии. Я тогда решила наконец-то научиться пользоваться "правой рукой", то есть словом Божьим, его у меня никто не отнимал. Я зажала в руках своих, словно в клещах, горящую большую деревяшку и выступила вперед, глядя окровавленными глазами на куст и сказала громко, как только могла, вложила в свой голос всю свою ненависть ко злу, свою волю и решительность, преступая через боль я выкрикнула:
- - Если не уберешься, то во имя Имирова Гнева, мы сожжём твой поганый лес дотла вместе с тобой! Ничто не остановит Священный огонь!
А дальше я начала петь псалом Священного Гнева, там как раз про то, как войско Господне одним махом тучу демонов обратила в пепел, я запела его и радость Его гнева сразу заполнила меня, а голос зазвучал твердо и ясно. Я принялась вышагивать навстречу злу с гордо поднятой головой, неся перед собой пылающую головёшку, словно хоругвь.

+3

25

[indent] Кённа прижимается обезображенным лицом к древесине и чувствует тепло. Существо шелестит листвой, будто успокаивая. Краткий миг воссоединения, который можно себе позволить. Но Покровитель пришел не для того, что успокаивать, но для сбора подношений.
[indent] Когтистой лапой – мягко и осторожно – существо поднимает Кённу и сажает ее на крышу ближайшего дома. Ведьма не может видеть. Ведьма беззащитна, поскольку никогда не обладала тем, что в народе зовется «боевой магией» Она не может проклинать и благословлять, не может защищать и атаковать. Ее талант – призыв. Сложный, редкий… уникальный в этой части Альмарена.
[indent] Обезопасив призывательницу, Жатва тянет когтистую лапищу к окну другого дома. Зря Кённа боялась. Дома здесь сделаны из местной древесины. Глупо пытаться спрятаться от взгляда Божества в его же храме, верно? Так говорят в мире, да? Жатва тянется и сам дом отвечает на намерение того, кому эти земли принадлежат. Скрипуче стонет и дрожит. Там людям не спрятаться.
[indent] Но в следующее мгновение в лапу влетает молния. В стороны летят щепки и ошметки чего-то тягучего, что падая на землю тут же впитывается в нее. Лапа повисает на тонких веточках, но тут же начинает сращиваться и восстанавливаться.
[indent] Жатве все еще нет дела до того, кто ее атаковал. Она не замечает разгневанного воина, не замечает дракона (но охотно пьет его кровь), и безразлично к словам монашки. Существо ощущает каждую жизнь, теплящуюся яркими огоньками. Оно точно знает, кого нужно забрать, а кого можно не трогать.

[indent] На плечо Анастасии ложится рука Старосты. Голос его был спокоен, будто такое приходилось видеть каждый день. Непоколебимая уверенность, что должна была передаться пришедшим с ним воинам:
[indent] — Уводите людей. Немедленно. Как можно дальше от твари.
[indent] Ничего подобного прежде мужчине не встречалось. Внешнее спокойствие могло приободрить и подкупить, обмануть тех, кто ему служит. Не позволит дать слабину хотя бы в первые минуты. Чем дольше они продержатся и не позволят вспыхнуть панике, тем выше шансы у пришлых чужаков. Староста не мог позволить себе мысли «А что они сделают? Какие вообще могут быть шансы против существа, способного затягивать раны и одним взмахом обращать человека в кровавое месиво?»
[indent] Монашка хоть и пострадала (стоит только взглянуть на руки), но держалась воинственно. Однако мужчина больше надеялся на опыт и мастерство охотника и дракона. Последний вообще был просто даром свыше, если конечно был им союзником. Пускай служительница Бога помогает женщинам и детям, нежели рискует собой.
[indent] — Помогите уводить жителей. Не желательно собирать их всех в одном месте.
[indent] — Так было бы проще их защищать… – попытался кто-то воспротивиться неразумному (?) приказу.
[indent] — Не будет. Не стоит облегчать твари задачу.
[indent] Кто знает, на что способно это существо. Но либо собрать всех людей как на тарелочке в одном месте, либо заставить тварь отлавливать по одному.
[indent] — Мсье Крылатый? Прикройте людей.

[indent] Кённа сидит на крыше и слушает холодные приказы, крики ярости, звуки боя (кто-то решил помериться силами с Хранителем этих земель?) и, стараясь перекричать всех, внезапно отвечает порочной монашке:
[indent] — Сжигай! Обрати все в пепел! Запеки грешников в их собственном соку.
[indent] Лес – это жизнь. Если на многие мили вокруг все превратиться в пепельную пустыню, то люди не решатся здесь селиться. Чем больше жертв – тем лучше, тем сильнее и дольше будет жить страх в душах. Тем будет лучше для этих земель. Покровитель их восстановит – рано или поздно. Главное, чтоб паразитов больше не появилось.
[indent] Кённа весело смеется. Ей хорошо и легко. И она рада, что ничего не видит. Вообразить себе можно все, что угодно. Ее мысли и чужой шепоток с каждым мгновением все сильнее размывают тот островок разума, расчетливости и хитрости, что позволял рыжей жить среди людей. С каждым мгновением она все ярче сходит с ума. И не жалеет. Ни о чем она не жалеет.
[NIC]Жатва[/NIC][AVA]https://cdn.discordapp.com/attachments/670994551212605490/751050934129262693/https___i.pinimg.com_originals_00_ca_90_00ca90bc41f01285bbae7f6ea3a394af.jpg[/AVA]

Слово ГМа

Со следующего хода начинается "режим босса". Можно сказать, что он идет на время и завершится либо разрушением оболочки Жатвы, либо по истечению (неа, не скажу сколько вам отпущено и в чем конкретно это "время" измеряется) Поскольку на данном этапе существу не до вас от слова совсем, разрешаю проводить две атаки от каждого. Либо тратить свой ход полностью на защиту жителя/воина. Т.е. либо дважды атаковать тварь, либо уводить из-под удара человека, но ни то и другое разом (по крайней мере не от одного персонажа)
p.s. не смотря на означенные просьбы, вы вольны их игнорировать и действовать на свое усмотрение; Анастасии не обязательно уходить от монстра, Пустельге не обязательно их прикрывать

Отредактировано Морваракс (10-09-2020 08:36:57)

+3

26

Дела начали набирать крайне неприятный оборот: тварь оказалась склонна к практически отращиванию конечностей, ведьма все еще живее всех живых, а еще тут посреди деревни нарисовался дракон. Не то, чтобы Торстейн никогда не видел крылатых рептилий подобных тому, что сейчас стоял перед монстром. Но если охотник видел дракона, то, скорее всего, его придется убивать. А этот выглядел вполне себе миролюбивым, по крайней мере пока что. Так же ко всему этому представлению подоспел Эдельстан с вооруженной толпой и, возможно, сможет хотя бы вывести жителей... но Торстейн думал сейчас совершенно о другом. Все мысли исполина были лишь о том, как можно быстрее убить разбушевавшееся живое дерево. Перехватив оружие в две руки, оборотень сорвался с места и теперь уже готовился к полноценному сражению.
Тварь его не замечала, что навело мужчину на несколько выводов:
1) Он ей совершенно не интересен
2) Призыв явно не был рассчитан на то, что вмешается кто-то со стороны.
А потому план был простой- как можно больше внести разрушения в само заклинание. И самым верным способом было прибегнуть к лобовой атаке. Жители кричали, потому как в домах им не было укрытия - монстр контролировал дерево как свою стихию. Время явно было не на стороне защитников поселения, а потому придется действовать наверняка. Оценив на подходе тварь, Торстейн не стал мешкать. Раздался свист лезвия в воздухе и секира, со знакомым многим дровосекам звуком, врезалась в "плоть" монстра прямо под коленом. Подобная травма должна была как минимум поставить нечто на колено, а в лучшем случае и вовсе выбить из равновесия и заставить рухнуть на землю. Следующий удар пришёлся на локтевой сгиб. Охотник бил сверху вниз, чтобы уменьшить возможное сопротивление плетений корней и отсечь конечность. После нанесенных ударов, дожидаться чуда было бесполезно и в голове вспыхнул достаточно важный факт в этой ситуации. Дракон. Если логика не подводила старого охотника, то огонь должен был сработать на эту тварь, как и на гидру. Почему-то Торстейн не сомневался, что регенерировать повреждения, будучи охваченным огнем очень проблематично. Да даже если это не нанесет столько урона сколько хотелось бы, пока что даже минимальное перетягивание внимания на себя может стоить нескольких десятков мирных жизней. А сам охотник уж как-нибудь справится... должен. Звериная кровь постепенно закипала в венах, заставляя обострить свои инстинкты и рефлексы, но превращение мужчина сдерживал, пусть это и было очень тяжело. Стать зверем он всегда успеет, а пока стоит попробовать привычным методом.
- Дракон! Поджигай эту тварь! - рявкнул мужчина в надежде, что бронзовый ящер его услышит.

Отредактировано Торстейн (11-09-2020 18:14:45)

+3

27

[indent] Пустельга все еще дрожала от прежней атаки. Забавно, что той же монашке вроде и досталось теми же чарами, но чувствовала она себя всяко лучше. Вроде бы даже вновь взялась за любимое дело чтения молитв. Ну а дракону как существу светлому вырванный глаз доставлял массу неудобств с какой стороны не посмотри.
[indent] Смех ведьмы заставляет чешую пойти рябью – вздыбится и вновь лечь ровно. Не правильно, не естественно и оттого так пугающе. Люди не должны быть такими. Этот смех и эта радость – они порочные, словно кривое отражение истинной сути. Иронично, что недавно так же – довольно и с упоением смеялась монашка. Она тоже?..
[indent] Приказ Старосты немного отрезвил и перетянул на себя внимание. Повернув обезображенную морду к людям, медная попыталась определить, каких именно людей она должна оборонять и от чего. Монстр выглядел столь же хозяйственно-безразличным, сколь и несокрушимым. Как если бы мыши выстроились рядами супротив поварихи. Только мыши трусливы и недалеки. А вот замени их на крыс, и тогда уже можно посмотреть от кого кости останутся.
[indent] «Огонь?» У Пустельги не было огня. Но у нее было ее дыхание и магия. Подцепить горящие обломки ведьминской лачуги и швырнуть в существо. Соблазнительно и скорее всего верно…
[indent] Только дракон боялась зацепить пробегающих мимо жителей. Она даже двинуться опасалась, чтоб их не раздавить. План с летающими обломками явно откладывался до лучших времен. То есть в эту ночь нужно было решиться на что-то другое. Медная и решилась с прямолинейностью тупого барана (барашки ведь не глупые на самом деле, нет?)
[indent] Прыгнув с места на монстра, дракон впилась в него когтями передних лап. В стороны полетели щепки и что-то вязкое. Найти бы морду у существа и ослепить… Не из мести за свой прелестный глазик, и не из жестокости, просто это было бы логично, нет? Если тварь не будет видеть, то растеряется.
[indent] Морда… или нечто схожее с оной (больше напоминая безликое лицо – вот ведь ирония где) была. Но ни глаз, ни ушей, ни рта. Будто маска или ложный отросток как у некоторых видов животных. Приманка, куда будет целиться хищник или соперник.
[indent] — Я… не дышу огнем, – проворчала рыжая, силясь когтями достать хоть до чего-то важного у создания, нащупать уязвимую точку. – Но могу…
[indent] Дракон делает вдох и следом из пасти вырывает поток кислоты. Прямо в пустое лицо монстра. Ядовитых испарений от конкретно ее дыхания Пустельга никогда не замечала. Даже замедляющий газ – сопутствующий приятный (кому-то нет) подарочек – в этот раз она не использовала, опасаясь зацепить воина внизу или тех, кто может ринуться помогать.

Отредактировано Пустельга (11-09-2020 20:39:45)

+3

28

Я шла вперёд, словно на заклание, не совсем понимая, что я творю. Наверное во мне еще билася моя давняя мысль о том, чтобы погибнуть в бою со злом, как я хотела побыстрее сделать после превращения в мерзкого оборотня. Я шла навстречу своей судьбе, победе или смерти, и для меня словно не было ничего вокруг во всем мире, лишь я, мой враг и Господь над нами. Но меня отвлекли, рука легла мне на плечо и я скосила свой окровавленный от напряжения глаз, чтобы увидеть господина Эдельстана, возвышающегося надо мной. Я не сразу поняла, чего он хочет и не поняла, почему я должна свою миссию бросить и заняться людьми. Ведь не так страшно было, если чудище их располосует, души их останутся чисты и невинны, важнее было прекратить все это насовсем, уничтожить зло. Но господин Эдельстан был наместником Господа на этой земле, если верить его чину, и правило послушания большим людям заставило меня немного очнуться и впустить его голос и свои мысли в голову себе.

Я действительно не могла ничем помочь сейчас воинам, что столкнулись с жутким кустом, хоть мне и очень хотелось, а мне нужно было измениться, нужно было бросить любое дело сражения со злом ради других. Оставить свою гордыню, ненависть ко злу, желание схватки и обратить свою душу к нуждающимся. Я это осознала с горечью и злостью, мне не хотелось признавать этого и следовать приказу. Но я уже научилась давить своего внутреннего демона, хоть это потребовало от меня долгих и великих усилий над собой. Уже знакомым усилием я запихнула куда подальше свое раздражение, свой внутренний вой зверя, и заставила себя подумать, как же помочь людям.

Чтобы решить как мне поступить, я представила себя волчицей, зверем, охочим до крови невинных. Это было очень-очень просто сделать. Я мчусь, чтобы сбить одного, второго, вцепиться в горло, нырнуть в окно, прыгнуть в середину толпы... Что мне может помешать? Свирепые когти терзают тяжелую крышку, я вою от раздражения, не в силах быстро добраться до лакомого мяса. Вот оно! У каждого селянина есть запасы на зиму и если нет в деревне хорошего мага, то есть лишь один способ сохранить еду. Сейчас же он поможет сохранить жизни.

Я кивнула господину Эдельстану и побежала вокруг по деревне, мимо сражения и насмехающейся ведьмы. Как же мне хотелось добраться до неё! Запихнуть горящую головёшку ей в рот и прочесть над ней молебен против зла, прежде чем лишить жизни как-нибудь кроваво. Я понимала, что куст неспроста выбрался из леса и ведьма ему, наверное, очень-очень важна, а убить её должно быть попроще чем такое чудище, которое раны затягивает и вообще неживое будто. Может быть, если Кённу убить, куст ослабеет. Будь моя воля, я бы забралась на крышу и... Но не сейчас, это не моя миссия. И Торстейн с Кэс не услышат меня сейчас, они в горячке боя. Я ощерилась ведьме в ответ совсем по-волчьи и побежала прочь, крича людям:

- В подвалы! Погреба! Прячьтесь в подвалах! Ложитесь там на землю! Молитесь Имиру! Бог с нами! Прячьте детей! Прячьтесь в подвалах! Кто не может - бегите за мной! Остальные - прячьтесь в подвалах! - я бегала и кричала пуще зазывалы на рынке, повторяла снова и снова простые слова, даже свои обугленные руки ко рту прикладывала, чтобы кричать сильнее. Я планировала по деревне круг пробежать, а потом с теми, кто прятаться не смог или не захотел, вернуться туда, откуда все началось - на площадь, где ведьму камнями закидывали. Я надеялась, они вилы с собой возьмут, огонь или что-то, чтобы от куста отмахиваться.

В голове отзывалось эхами смешливое замечание Кённы. Если бы я могла прочитать её мысли, я бы ей указала, что она неправа и не понимает людей. Люди с охотой придут на пепельную пустыню, распашут её удобренную золой землю и поселятся вдесятеро против того, что сейчас. Лес может восстанавливаться, но люди куда быстрее, куда находчивей. Если за землёй будет присмотр - проклятый лес не вернётся. А наместники, вроде господина Эдельстана, проследят за этим. Люди не живут так долго, как эльфы например, зато они не стесняются поворачивать реки, стирать с земли леса и выравнивать холмы, если им понадобится. Люди - вершина творения добрых богов и глупому кусту с его помощницей доведется это понять, рано или поздно.

+3

29

[indent] Буквально с первых же мгновений стало понятно, что и могучая секира воина и крепкие когти дракона не столько вредят существу, сколько сбивают его. После первого удара Жатва припала на одно колено, после второго уронило лапищи на землю. Но вот что забавно: перед ударом, создание оттянуло кору, будто снимая щит с того места, куда придется удар (значит все же не оставляла своих недругов без внимания?) Секира влетела в черную вязкую субстанцию. Наноси удар человек и оружие бы намертво увязло. Но оборотню хватило и мастерства и силы.
[indent] Отсеченная конечность и место среза забурлило тьмой и потянулось друг к другу, притягивая лапу на место. Срываемая в этот момент в щепы кора с основного тела зарастала обратно. Если монстр и испытывал неудобства от насевшего на него ящера, то явно незначительные, будто пёс-волкодав решил подурачиться и лезет обниматься.
[indent] Рокот прокатился по деревушке, сотрясая землю, деревья и дома. Кислота, а если точнее магия, была встречена с уже куда меньшим безразличием. Жатва припала на колени и внезапно выпрямилась, отшвыривая насевшего на нее дракона и отметая в сторону воина.
[indent] Заскрежетало и ударило когтистыми лапами по земле, глубоко погружая свои пальцы в землю. Эффект от содеянного тут же дал о себе знать. Три дома – в совершенно разных уголках деревушки – сложились, будто сделаны были из соломы, погребая под собой тех, кто не успел выскочить. Крики обреченных взлетели в воздух и оборвались. Ни стона, ни голоса…
[indent] Люди – те кого местные ратники и пришедшие со Старостой воины успели отвести к стенам (подальше от монстра, который все еще был условно в центре) – начали потихоньку поддаваться к панике. Кто-то, не смотря на попытки вооруженных людей остановить произвол, бросился прочь. К воротам, к центру деревушки – без разницы. Людей охватывало подозрение, что на них могут напасть в любой момент, из любой точки.
[indent] И они были правы. Обвалившиеся дома неестественно вздрогнули и начали подниматься. Дерево, стекло, домашняя утварь – все стало гибким и мягким словно глина в руках мастера. И «мастер» этот слепил себе помощников. Дома обернулись чем-то похожим на кабанов и оленей. Цели же преследовали вполне конкретные. Правда в отличие от своего родителя, они не обладали мистической крепостью и не были разумны.
[indent] — Огонь. Вооружите людей огнем.
[indent] Эдельстан, чувствуя мерзкий страх (которые не только не отпускал, но все сильнее сжимал свои когти), все же не потерял хватку. Поскольку один из домов стал монстром буквально на его глазах, и на его же глазах вспыхнул – подпалив себе лапы об обломки ведьминого логова – решение пришло сразу. Подкрепление однозначно играло не на руку жителям. Но хотя бы было… смертно.
[indent] Приказ Старосты передавался от одного отряда к другому, даря надежду. Кроме тех, само собой, кто поддался ужасу и пустился в бегство, становясь легкой мишенью.
[indent] Был и еще один интересный случай, который правда пока мало кто мог осознать и вписать в план действий. Напади на деревеньку разбойники или те же дикие звери, то люди с куда большей охотой прислушивались бы к главному и его словам. Но Жатва не была бандитом или монстром из плоти и крови, она была порождением магии. А магия – это то, с чем простые деревенские обыватели не встречаются, за очень редким исключением. И они потянулись к тому, что по их мнению так же было возвышено – к вере. Конкретно к монашке. Некоторые падали на колени, женщины выли и хватали ее за рукава, моля, чтоб Бог пришел, чтоб уберег несчастных и детей их.
[indent] Был бы это просто выпад отчаяния… Но дом-монстр, поскрипывая на своих копытцах, подошел и словно незряче (иронично целые окна выполняли роль глаз) уперся в служительницу. Поразмыслил с мгновение и пошел к группе, убегающей меж домов. Чужих трогать нельзя. Зрение же у созданных големов было куда хуже, чем у Жатвы. Они помогали, всего лишь ускоряли естественный ход вещей. Им запрещано трогать пришлых, они и не трогали – обходя заодно и тех, кто спрятался за спиной монашки.
[indent] Что, разумеется породило еще больше волнений среди люда.
[NIC]Жатва[/NIC][AVA]https://cdn.discordapp.com/attachments/670994551212605490/751050934129262693/https___i.pinimg.com_originals_00_ca_90_00ca90bc41f01285bbae7f6ea3a394af.jpg[/AVA]

Слово ГМа

Монстро-домики добавлены скорее для того, чтоб ратники не скучали.
Некоторые люди отделились от групп с охраной и разбрелись по деревушке (могут выскочить под руку)
Жатва явно не неуязвима, но мало восприимчива к не-магическим атакам (они ее больше замедляют, чем разрушают оболочку)

Отредактировано Морваракс (12-09-2020 08:36:15)

+3

30

Дракон пошёл в атаку и на мгновение мужчина даже восхитился этим огромным чешуйчатым монстром. Видеть нечто подобное, да ещё и в бою многого стоит, особенно когда практически мифическая тварь воюет на твоей стороне. Но разочарование ждало сразу же за углом: не все драконы дышат огнем. В пылу сражения, конечно, Торстейн ничего не сказал и даже практически не успел подумать, потому что его рефлексы сразу же завопили. Не успев среагировать, охотник был отброшен в сторону, подобно тряпичной кукле, но сумел поставить себя на ноги достаточно быстро.
"Оружие не действует, а дракон боится повредить всех вокруг своим дыханием... Но ведь мне яд нипочем!" - довольно рыкнул мужчина, прекрасно понимая способности своего тела. Если все правильно понимать, то дыхание дракона должно неплохо взаимодействовать с огнём. По крайней мере мужчина представлял себе это именно так, располагая новой информацией.
- Дракон! Еще раз! У меня есть идея! - рявкнул Торстейн, прикидывая шансы на исполнение своего плана.
Провернув в руках секиру и еще раз ловя себя на мысли, что он ничего ей не сделает, по крайней мере в таком виде, Торстейн пришёл к безумному даже по его мнению решению. Сняв с пояса флягу, которую обычно заполнял спиртным, охотник сделал несколько щедрых глотков на бегу и задержал крепкий алкоголь во рту. Псионика позволяла делать много полезных вещей, но о подобном варианте охотник задумался только сейчас. Набрав в легкие побольше воздуха, исполин, во время сближение с деревянным монстром, начал поливать его спиртным, вместе с этим при помощи пирокинеза поджигая жидкость на поверхности дерева. Конечно, он мог бы и просто кинуть флягу, но железная посудина едва ли бы разбилась как следует, а так была возможность покрыть огнем как можно большую площадь монстра. Выглядело это и правда феерично - берсерк, держа в руках топор и флягу, по-настоящему дышал огнем на монстра под присмотром дракона. Просто поджечь монстра тоже было вариантом, но благодаря алкоголю эффективность должна была повыситься, а просто контролировать воду в фляге едва ли бы вышло на должном уровне. Если это сработает, то Торстейн наверняка возьмет себе на вооружение прием "огненный дождь из водки".
"Если дракон не может обеспечить огненное дыхание, то я и сам справлюсь!" - пронеслось в голове у исполина, когда он в очередной раз набирал жидкость в рот, чтобы потом выдохнуть еще более мощным напором напалма.

Отредактировано Торстейн (12-09-2020 12:25:19)

+3

31

[indent] Пустельга по пальцам одной лапы могла пересчитать существ, способных отбросить ее как пушинку. Тем более она ведь росла и становилась… тяжелее, как ни прискорбно рыжей даме сознавать сей факт. К списку удалых силачей приписалось еще одно создание из дерева и мрака.
[indent] Привычным движением дракон свернулась и укрылась за крыльями в подобие кокона. Тяжелые перья еще не до конца отрасли, но и того, что есть, должно хватить. Еще одним домиком на месте сражения стало меньше. Хорошо еще, что оттуда в первые же мгновения все сбежали, так что Пустельга никого не раздавила. Но на всякий случай ящер проверила, проведя лапой по осколкам стекол и обломкам стены. Откуда-то из угла на волю выскочила перепуганная серая кошка. На том приземление переживания о приземлении себя истощили.
[indent] «Да что тебя вообще берет?»
[indent] Что ни скажи, но как-то очень сильно бьет по самомнению и уверенности тот факт, что на враге, не смотря на все твои старания, не остается даже царапины.
[indent] Монстр не отвечал. Монстр просто делал то, за чем пришел. Драконьим слухом Пустельга поняла, что в деревушке произошло еще кое-что неприятное. Грохот, скрежет, крики… еще больше крика и ужаса в нем. То ли на деревню в этой глуши решило пасть еще что-то, то ли автором шумихи выступало все то же существо. Рыжая вздохнула.
[indent] Ей хотелось броситься туда, где страдали люди. Потому что они ведь на самом деле очень славные существа. Пустельга наверное могла бы схватить двух в лапы и посадить несколько к себе на спину. Но всех не унесешь, а если по очереди всех таскать, то… куда? Где здесь безопасное место?
[indent] Широко расставив лапы медная стала набирать воздух для следующего выдоха. Сумасшедший оборотень творил что-то несусветно-странное, но… огонь у него таки появился. Дерево ведь не может не гореть, верно? А прошлая атака так же доказала, что древесина охотно плавится под напором кислоты.
[indent] Только в этот раз из пасти вырвался не поток, а сгусток. Плотная сфера концентрированной разъедающей гадости. Не так эффектно, но дракон и не хотела полностью залить призванное создание (хотя бы по той причине, что у нее дыхания не хватит – бесконечно выпускать из пасти магию могут наверное только какие-нибудь дряхлые старые драконы) Первый шар угодил в правую лапу – аккурат в самое тонкое место. Если лишить монстра лап, прикованных к земле, он и колдовать не сможет? Второй шар влетает в левую лапу. От места, куда попадает кислота, начинает исходить едва заметный зеленоватый дымок – замедляющий газ. Может не сработает, но хуже стать точно не должно.
[indent] Щелкнув себя по боку хвостом, медная пригнулась, собираясь продолжить обстрел или уйти из-под ответной атаки. Они это существо чем только не поливают, а оно на них даже не смотрит! Обидно, знаете ли. И еще обиднее будет пропустить мимо себя внезапную атаку, когда призванной нечисти надоест играть в тренировочный манекен.

+3

32

Было до боли жалко видеть, как глупые люди меня не слушались и я им кричала, звала их, требовала и умоляла, а они все равно пытались спрятаться в доме или убежать в лес. Это было ужасно и я как чувствовала, когда дома стали тоже превращаться в жутких монстров вместе с людьми внутри, я прямо видела, что в одном из них словно помидор лопнул, до того брызнуло красным. Я уже давно чувствовала себя словно умалишенной от всей этой боли, от чужой крови, от отчаяния спасти людей, от непонимания происходящего. Но в то же время я словно была в своей стихии, уже не в первый раз всякие ужасы творились вокруг меня, огонь и убийства, и я не вела себя, как все эти глупо бегущие прочь люди, а мучительно думала, как бы мне побольше сельчан спасти и помочь одолеть зло. Поле боя было моей стезёй, что ни говори.

Радовало только, что хоть кто-то меня послушал, на месте, где один из домов ожил, откинулась крышка из-под завалов и вылезший мужчина изо всех сил звал к себе кого-то. Значит додумка моя была правильная и лишь не все её слушали. Многие искали у меня спасения лично и лезли ко мне, но я не мешкая, сбрасывала их с себя и отрывала их от своих рук, что они порывались схватить, я кричала им:
- Молитесь Господу, Господу! Я лишь слуга его послушная, молитесь и обрящете спасение. Хватайте дреколье, хватайте факела, спаситесь в бою!
Словно услышав мои восклицания, ко мне повернулся и подошел один из оживших домов. Он был не как куст бесформенный, а в нем животное узнавалось. Я приготовилась к драке, хотя и не понимала, как я противостоять такому ужасу буду, он больше меня был раз в десять наверное. Я своими несчастными руками сделала фигуру, это был и знак солнца и знак, чтобы огонь вызвать, я его по привычке применила, я вышла вперед, навстречу злу бесстрашно и завопила:
- Гори-и-и! Гори-и-и!

Я молилась, чтобы мой утерянный дар открылся снова в отчаянную минуту и огонь полился из моих рук, но этого не произошло. Вместо этого животное страшное, из которого торчали целые балки и стропила, оно развернулось и пошло в сторону. Я поняла, что вера моя спасла меня и Господь уберег от кончины свою рабу и спасшихся за мной. Я вознесла Ему короткую хвалу вслух и развернулась к людям:
- Зло бессильно перед истинной верой, помните это, Вы, слуги Господа! Вы сильны! Молитесь Имиру и бойтесь его! А теперь... - тут я повернула свою голову туда, куда давно хотела. Я мгновение сомневалась, преследовать ли жуткий оживший дом, чтобы спалить его, но решила, что есть дело куда важнее, а кто меня слушать не захотел, кто в Господа не поверил и бегал глупо по деревне, пусть теперь страдают и пытаются сами спастись от зла. Вместо погони за жутким зверем, я обратила внимание свое и всех, кто подле меня был, на Кённу, что все так же сидела на крыше, я красивым жестом вскинула свою искалеченную руку и указала на проклятую и сумасшедшую девушку. Я сказала во всеуслышанье:
- Воплотим священный Божий гнев, доведем до конца начатое. Сожжём ведьму и спасёмся, всё закончится! Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! Именем Его-о-о, да кара-аемо-о-о...

Мне хватило всего три раза повторить громко призыв свой, чтобы сзади его подхватили и принялись повторять "Сжечь ведьму!". Я же затянула священный гимн борьбы со злом, пелось мне моим чуть хриплым голосом не очень хорошо, но достаточно, чтобы люди прилив сил почувствовали. Я ринулась вперёд, к злой ведьме, чтобы поквитаться с ней ещё раз.
Наверное, её саму не было смысла руками убивать, она проклятой магией была защищенная, но я видела, что сидит она на голой дранке и та быстро разгорится чуть что, запылает моментально, кажется ей что-то уже горящее закинули на крышу. Опасно было, конечно, людей вести к жуткому кусту ближе, но мы подходили с другой стороны дома получается, с торцевой, видно было только драконью макушку иногда и верхнюю часть куста из-за крыши. Мне необычно было переживать за это, ведь я никогда зла не боялась сильно, а теперь я переживала, что люди за мной могут пострадать.
Я надеялась, что услышав мое священное пение, больше разбежавшихся людей вернутся под мое крыло, а если дом оживший подойдет, то я его встречу грудью и святым знаком.

+3

33

[indent] Казалось, что удача наконец улыбнулась защитникам и жителям деревни. Ратники с успехом сражали с лап ожившие дома, что не могло не поднять боевой дух народа. А дракон с оборотнем видели, что их последние атаки не прошли даром. Возможно, не так страшен монстр, сколько нагнетался страх?
[indent] Первый кислотный шар угодил на сгиб локтя и растворил Жатве лапу, отрывая ее от основного тела. В землю впивалась «ладонь» с мелким обрубком. Одновременно с этим кора на туловище вспыхнула пламенем. Поскольку оборотень двигается быстро, а сам монстр до сих не заинтересован в устранении помех, то облить и поджечь удалось крупную область ожившего Покровителя. Единственное, что парализующий газ дракона не возымел эффекта и даже отказался гореть толком, зато сыпал неприятными жгучими искрами. Второй же шар кислоты, выплюнутый медной, Жатва встретила утолщенной корой. Ее прожгло, но лапа осталась при существе.
[indent] Там, где жгла кислота, вновь забурлила темное и вязкое нечто, потянулось заращивать повреждения, выталкивало мох и древесину как броню, укрепляя уязвимые точки. Горящие участки напротив стали «таять» как воск у свечи и стекать на землю. Эти повреждения призванный каратель не старался лечить, но отторгал – избавлялся от испорченного куска тела.
[indent] Жатва продолжалась. Пусть теперь видимый перевес был на стороне людей и их сторонников, но сам процесс шел свои чередом. Это единственное что «заботило» Покровителя. Хотя очень может быть, что вскоре его внимание будет обращено на кое-что другое.

[indent] Ведьма силилась «разглядеть» успех Хозяина земель. Что было сложно при полном отсутствии глаз. По шуму и внутренним ощущениям (что могут быть и самообманом – да кто сумасшедшей это докажет?) Жатва шла полным ходом. Люди гибли, люди отдавали кровь, отдавали жизни и Силу, что давно задолжали. Это прекрасно, это правильно.
[indent] Внутри у Кённы было чувство легкой и безмятежной радости. Как только все стихнет, то станет идеально. Священное место будет очищенно, трусы и беглецы уже не посмеют топтать чужие земли. И тогда наконец все вернется в нужное русло. Рыжая с нетерпением ждала, когда оборвутся крики – обреченные и злые, ждала, когда утихнет треск древа и разрываемой земли. Ждала момент, когда можно будет отдать свой последний долг и уйти.
[indent] Но в идеальную картину Справедливости внезапно вмешалось нечто неуместное. Такое же неуместное как чернильное пятно на белоснежной скатерти. Иные крики людей. Те самые, что она уже слышала. Они были столь… лишними, что в голове не укладывалось.
[indent] Девушка повернулась в сторону голосов. И на обезображенном лице появилось выражение крайнего удивления. Хотя… может она ошиблась в монашке? Та, увидев истинную красоту в правосудии живых мест, прониклась и теперь приносит свой дар Хозяину? Обманом и ложью запутала людей и привела их – тупых как овцы – на убой.
[indent] — Молодец. Твой поступок не останется без награды. За хорошие дела и платят добром.
[indent] Наверное, можно будет даже простить тот глупый поступок? Хотя ее род никогда никого не прощал. Прощение – это разрешение на продолжение дурных дел. Ты сделал плохо и не получил по заслугам и тем подтолкнул себя к самообману полной безнаказанности. Так нельзя. Но… если темная монашка решила помочь, то за дело можно уже и не таить обиды. Ведь осталось совсем немного… Самое большее – до восхода солнца. Но скорее всего все решится куда быстрее.
[NIC]Жатва[/NIC][AVA]https://cdn.discordapp.com/attachments/670994551212605490/751050934129262693/https___i.pinimg.com_originals_00_ca_90_00ca90bc41f01285bbae7f6ea3a394af.jpg[/AVA]
[indent] Жатве не нужны были глаза, чтоб видеть и чувствовать подошедших людей. Она просто знала, что они там. Наивно и глупо взывать к Богу, который отвернулся от тебя. Еще глупее приходить в логов медведя, тыкать его палкой в нос и считать, что молитва убережет тебя от когтей зверя.
[indent] Вылетевшие из земли корни проткнули насквозь нескольких человек, стоящих в задних рядах. Они не успели вскрикнуть – только невнятное бульканье вырывается из горла. Осталось ли это незамеченным? Да как же! Может убеждения оборотня и были сильны, но людей – обычных деревенских жителей – очень просто сбить с выбранного настроя. Достаточно показать кровь и смерть ближнего.
[indent] Кто-то с визгом ринулся в сторону, попутно расслышав слова ведьмы и решив, что монашка привела их на убой. Бежать! Бежать как можно дальше! Если ты себе не поможешь, то никто не поможет. А некоторые начали отталкивать других, чтоб пробиться вперед – служительницу пока не трогало ничто, даже дом-монстр – рядом с ней безопасней.
[indent] — Ребенку хоть дай пройти, ирод!
[indent] — Проваливай, это мое место!
[indent] — Мы все умрем!
[indent] — Это нам наказание за грех наш, что лишить жизни хотели! Богиня, смилуйся!
[indent] Тихий смех ведьмы кружил над хаосом в рядах «жертвенных овечек».

Отредактировано Морваракс (13-09-2020 07:24:04)

+2

34

Торстейн видел, что его безумный план работал и более чем успешно. Тварь постепенно таяла, пусть и пыталась отторгать подожженные участки тела. Огонь, в данном случае, был хорошей идеей, пусть и в таком странном исполнении. Еще один вдох и теперь мужчина выпустил "огненный поток" прямо на переднюю часть туловища монстра, чтобы дезориентировать его в надежде попасть в голову в том числе. Одна из рук ходячего дерева упала на землю и впилась в нее.
"Надо не дать ей снова ее присоединить" - пронеслось в голове старого берсерка
Секира легла на землю а Торстейн схватил отрубленную руку монстра. Деревянная, с острыми когтями. И не тяжелая, по крайней мере в текущем состоянии исполина. Так как ведьма сидела относительно недалеко на крыше, Торстейн хищно оскалился.
"Если ее не можем повредить мы. То про эту деревянную хрень ничего не говорили" - с этими словами исполин сделал шаг в сторону сидящей на крыше Кённы.
Мгновние и с ухающим звуком импровизированное копье устремилось в сторону рыжеволосой призывательницы. Возможно, показатели лапы были не такими уж удачными для метания, но когда дело касается грубой силы, то Торстейну равных быть не должно. Напитанные магией мышцы сделали свое дело и даже если когти не вонзятся в плоть, то девушку на крыше как минимум зашибет плашмя. А она, судя по всему, едва ли обладает хорошей реакцией и вообще физической формой. Маги, что с них взять. Но дожидаться результата было некогда и секира снова легла в руку Торстейну, чтобы продолжить бой. Дракон справлялся отлично и уже в монстра влетел второй сгусток кислоты, но уже без полноценного эффекта. Тварь адаптируется и это не нравилось исполину, но по крайней мере они выяснили как можно управиться с монстром. Уворачиваясь от непроизвольных движений монстра, Торстейн начал глазами искать возможный вариант где бы еще раздобыть чего горючего, но пока что безуспешно.
Тем временем в деревне бушевал лютый кошмар. Все кричали и бегали от новоиспеченных "деревянных гостей". Торстейн хотел было даже им помочь, но в то же время понимал,что решение основной проблемы в виде ведьмы и ее ручной коряги было первоочередной задачей. Мысли о горючем навели мужчину на идею поискать тут где кабак, потому как корчмари непременно хранили запасы, но отбегать слишком далеко не хотелось. Дракон, пусть и был драконом, но явно не мог нанести прям существенного урона Жатве. А бросать новичков в подобной ситуации совершенно не укладывалось в идеологию охотника.

Отредактировано Торстейн (16-09-2020 08:45:53)

+3

35

[indent] Кажется, рыжая волновалась зря. Призванное создание сосредоточенно занималось своим делом. Его определенно начали волновать проблемы собственной красоты, иначе столь поспешную смену растительности дракон объяснить не могла. Единственное на что оно не обращало внимания – враги. Возможно, потому что все никак не желало воспринимать их таковыми.
[indent] Дракон негромко взрыкнула:
[indent] — Уйди с линии!
[indent] Огонь причинял созданию куда больше проблем, нежели кислота. Медная, в общем-то, и не собиралась перекрывать чужие достижения. Главным было уничтожить существо или заставить его отступить. Так что кому достанутся лавры и шишки Пустельгу не интересовало в тот момент совершенно. Однако попасть по союзнику – дело определенно не благое.
[indent] Поток кислоты ударил существу в грудь. В тощую (или она только кажется таковой из-за сгустившейся тьмы и отблесков пламени?) грудь. Может если усилить свое дыхание – выдавить все возможное из себя – то древесная броня пробьется? Может быть у призванного монстра есть уязвимая точка? Хотя до этого момента не было похоже, что одни места продавить легче, чем другие. Голова, лапы, грудь, спина… Все едино.
[indent] Дракон не понимала как это существо живет и зачем убивает. Совершенно. И, как и все разумные, попросту стала накладывать на фигуру привычные и знакомые черты. Существо имело очень смутные человекоподобные черты. Копирует? Подражает? Или не может иначе, так как имеет что-то общее с теми, кого убивает? Дракон, да как и наверное многие, решила, что вероятен последний вариант. Оттого и била по лапам, в морду, а теперь и в грудь, будто там среди бурлящей тьмы есть ребра, и за ними, как в клетке, бьется «сердце»
[indent] Кому комфортно без сердца? Уж точно не живому созданию! А пока монстр казался мистическим, но живым.
[indent] «Что? Нет! Нет-нет-нет… НЕТ! Только не сюда!»
[indent] Не смотря на треск пламени, грохот изменяющихся домов и монотонный вой создания, до дракона долетели голоса. Они становились все ближе. Но с другой стороны… будто кто-то решил обойти монстра, ударить его в открывшийся бок или спину.
[indent] Медная отдавала все силы, чтоб защитить людей. Ей чудилось, что чем дальше от призванного обитателя иных планов, тем безопаснее. Хотя последний уже доказал, что расстояние для него – не преграда. Даже вооруженных ратников в качестве подмоги ящер не хотела сейчас наблюдать. Она выдержит напор существа, оборотень тоже, но люди… на людей этот хищник из мрака и земли охотится!
[indent] И уж подавно медной не хотелось слышать крики мирных жителей. Воинственные фразы сменялись бранью и страхом. Там – вне поля зрения ящера – что-то творилось.
[indent] «Защищать… я крепкая, я выдержу…»
[indent] Но что выбрать? Продолжать выдыхать на существо потоки магии, оставляющие на земле прожжённые дыры (там, куда капали брызги кислоты)? Или прыгнуть к людям? Ящер содрогнулась и в отчаянии плюнула еще раз кислотой. Она ведь спасет больше, если все же убьет существо, да? Но как же неприятно было слышать крики умирающих… Умирающих, как казалось, по ее – рыжей – воле. Хотя и не она их сюда привела, не она отдавала приказы, не она им позволила здесь жить…
[indent] Бросок чего-то в ведьму, дракон пропустила. Не обратила внимания. Просто почувствовала очередной укол страха за кого-то живого… За кого-то, на кого должно было быть уже все равно.

+3

36

Сзади раздались крики и словно бы волна паники и ужаса обдала меня со спины. Опьяненная битвой, я оглянулась, чтобы увидеть жуткую картину, как пронзённые люди падают на землю, захлёбываясь кровью. Это очень ужасное зрелище - глаза тех, кто еще жив, но отчетливо понимает, что это их последние мгновения жизни. В них такой ужас, такое отчаянное желание жить и бессловесный вопль о помощи: "Помоги, помоги!". Они тянут к тебе руки, потому что ты обещала им победу. Я уже видела такое раньше, но от этого зрелище не становится легче совсем. Те, кто шли за мной, они сразу запаниковали и перестали кричать "Сжечь ведьму!". Я растерялась совсем от всего этого и пыталась призвать людей обратно, кричала им: "Стойте! Карайте зло!", но они только путались друг в друге и суетились. Я видела, как кого-то уронили в пыль и топтались по нему, это был одноглазый старик, он старался подняться какое-то время, а потом просто затих. Меня саму чуть не уронили люди, что пытались встать ко мне поближе, ряды наталкивались на ряды, словно я раздавала им Божье Благословенье с лотка. Все это так сбивало с панталыку, что мне на какое-то время стало совсем не до ведьмы.

Я не умела управлять людьми и не умела ими распоряжаться. Я не знала, что мне с ними делать. Я не боялась только за себя и знала только себя, знала, как поступать и чего ждать в жизни, хоть и не всегда. А тут как мне объяснить им все? Как объяснить, что нет смысла в беготне, шипы и корни найдут их везде, что, забыв о Господе, они обрекают себя на бессмысленные муки? Я так хотела, чтобы люди были за мной, продолжением моего гнева и моей силы! Но вместо камня, что разит врага по голове, они стали камнем, что тянул меня ко дну. Я кричала им, но видела, как это не дает толку. Мною овладевало отчаяние, а за отчаянием выползала наружу столько раз спрятанная внутри злость. О, как я злилась на этих остолопов, этих земных червей, что ворочались в земной грязи, забыв о главном, о душе и спасении! Злостью и раздражением я борола в себе остолбенение от отчаяния, спасалась от собственного бессилия. Злость охотно поглотила меня, распахнув объятия. Волчица внутри меня ласково потерлась о тонкую кожу моей души и ощерилась "Пора...".

...

Нет. Я сжала зубы так, что они заскрипели. Гнев священными волнами проходил сквозь мою душу, сжигая страх, растерянность, порочные мысли. Я приму этот дар на своих условиях. Звери останется внутри. Точка. Волчица бушевала внутри, но я просто отринула эти позывы своей силой воли. Я сжала свои ладони в кулаки, корка ожогов на них лопнула, открывая светлое мясо. Одно моё нечеловеческое движение руки смело сразу трех или четырех ближних людей, мои глаза, пылающие от гнева обратились к ним, я, словно герои прошлого, возвышалась над ними, а позади меня разворачивалась битва с монстром.
- Вы что думаете, ничтожные слуги Господни, что спасётесь, обоссавшись от страха?! Вы либо отправите ведьму в огонь либо отправитесь во Тьму сами! - я взяла факел, что валялся на земле, брошенный одним из пришедших со мной и с криком словно дротик метнула его в сторону крыши, где сидела проклятая Кённа. Так совпало, что в этот же момент швырнул свое лапокопьё Торстейн и раздался жуткий грохот на крыше, но я уже не смотрела туда, а снова обратилась к тем, кто остался подле меня и тем, кто был неподалёку, голос мой гремел:
- Сожгите ведьму! Лишь кто обратится против зла со всей ревностью, отринув страх, тот спасётся душой! Сожгите её во имя Господа! Имир, дай мне силы!

Под конец своей речи я на мгновение распростерла руки и обратила свой взгляд к небу. После этого я, уже не глядя назад, на этих дураков, бросилась к Кённе. Плохая идея была слушаться господина Эдельстана и собирать людей, из меня был никудышный поводырь для заблудших, ужасный, ведущий их к смерти. Но не было у меня времени думать об этом, сейчас все мои мысли занимала ведьма. Я со всей звериной силой бросилась на наличник, оттуда по-волчьи скакнула на карниз, подбросила свое тело совсем неподобаючи на крышу, где уже занималось пламя. Руки мои ободрало нещадно и они плохо слушались меня, горели жаром, топя мой рассудок в красно-фиолетовых волнах, но я отбросила это все как неважное. Я не думала о том, осмелятся ли кидать люди головешки в мою сторону, как они отреагируют на всякие мои кульбиты. Была бы я собой прежней, я бы просто сожгла дом весь, но так было нельзя и мой священный гнев искал другого выхода. Я планировала схватить Кённу, не причинять ей вреда, унести подальше, неважно, была ли она еще на крыше после броска импровизированного копья или где.

После всего этого, после убийств людей и моей вспышки гнева, после того как я ослепила ведьму, после всего произошедшего мне хотелось кое о чем с ней поговорить. Это желание символом вставало сквозь мой гнев,  и я не давала мне утопить себя в хаосе безумного буйства, потому что была сильнее этого, ведь я служила Ему и гнев мой был священен.

+3

37

[indent] Не смотря на то, что объятая пламенем кора отторгалась и сыпалась на землю, Жатва словно стала меньше и худее. Стало очевидно, что у этого тела есть пределы. По защите и прочности, но не по «сбору урожая» Тело плавилось, тело горело, собирать подношение становилось все тяжелее – люди упорно цеплялись за жизнь и не хотели умирать. Но имело ли это значение?
[indent] Изначально – да и в принципе – хотелось одним махом уничтожить захватчиков. Собрать кровавый долг, очистить землю, изгнать немногих выживших. Но вмешательство чужаков внесло свою лепту. Они не жили на этой земле, не терзали ее, не убивали, не оскверняли и потому были непричастны. Жатва их не трогала только поэтому. Стало ясно, что всех не увести с собой, но и собранного было бы вполне достаточно для начала. Жатва – древнее создание. Если она вытерпела тысячи лет чужую кровь на себе, то потерпит и того больше.
[indent] Внезапно – слишком внезапно даже для ждущего подлянки дракона – из спины существа вылетает «плеть» – тонкая, словно нить, но прочная как камень. Отросток с немыслимой скоростью устремляется следом за «лапой»
[indent] Жатве не было дела до всех увечий – то правда. Но последнюю точку должна была поставить Кённа, закрепив своей кровью и жизнью договор. Она и только она – это ее долг. Никому извне не позволительно вмешиваться в священного дело призывателя.
[indent] Когти успели впиться в ведьму – глубоко входя в живот и грудь – но не пробили насквозь. Поскольку ниточка уже связывала лапу и тело. Оная набухала, становясь толще, а тело Жатвы стало внезапно разрастаться и деформироваться.
[indent] С легкостью полноправной хозяйки существо погрузилось в землю, напоминая собой древо еще больше, чем до этого. Из спины и головы все росли и росли новые руки-ветви. Кённа почувствовала обжигающее касание огня и… жизнь. Она чувствовала хранителя, чувствовала землю и суетящихся людей. Ведьма все поняла.
[indent] Восстановленная рука не стала убирать когти, но притянуло рыжую колдунью к себе. Ветки и корни, кора, трава и мхи – все это впивалось в тело Кённы, сращивая ее тело с Жатвой. Делая их едиными. Ставя точку в «сборе урожая»
[indent] Неестественный и жуткий рокот прокатился по деревне. То там, то тут в земле раскрывались провалы, ведущие в никуда. Они разрастались, затягивая в себя и людей, и земли, и деревья, и дома. Жатва милосердна и добродетельна – она прибирала за собой и забирала только то, что нужно. Но… Колышущиеся на ветру ветви – словно у самого простого дерева – внезапно устремились к трем чужакам. Они посмели напасть на Кённу. Они посмели – и они заплатят.
[indent] Древнее создание жило по самому простому в мире закону. «Кровь за кровь» Прощение – это не к нему. Искупление – только жизнью, кровью и душой.[NIC]Жатва[/NIC][AVA]https://cdn.discordapp.com/attachments/670994551212605490/751050934129262693/https___i.pinimg.com_originals_00_ca_90_00ca90bc41f01285bbae7f6ea3a394af.jpg[/AVA]

Слово ГМа

Увечья либо придумываем себе сами, либо следующим ходом уже я расписываю кто и по какой части тела получил. Жатва стала крупнее, но уже не восстанавливается.

Отредактировано Морваракс (17-09-2020 06:43:53)

+3

38

Торстейн уже был готов поклясться, что идея с броском импровизированного копья увенчалась успехом, потому как когти с характерным хлюпаньем вошли в плоть. На лице оборотня проскочила мимолетная хищная улыбка, которая тут же сменилась недовольной гримасой. У этой твари, казалось бы, был ответ совершенно на любое действие со стороны защитников. Попытка отрубить руку? Пожалуйста, срастим. Плевки кислотой? Не проблема, сталкивались, а потому в ответ получайте укрепленную кору. Бросок моей оторванной руки в призывательницу? Как же жаль, что именно на этот счет у меня есть способ все повернуть в свою сторону. Сказать, что Торстейн был зол - ничего не сказать. Старый северянин, опытный охотник и просто воин сейчас приходит по-настоящему в ярость. Мышцы заходили ходуном под немного загорелой кожей, а зубы обнажились который раз в оскале, теперь уже по-настоящему хищном. Контролировать зверя в состоянии берсерка было сложнее обычного, а потому звериные черты начали проявляться сами собой. Глаза стали более насыщенного орехового цвета, зубы заметно стали острее, а роскошная шевелюра начала превращаться в мех, буквально сливаясь с плащом из медвежьей шкуры. Но из подобного состояния Торстейна вывела все та же жатва, просто откинув его в сторону мощным ударом только что отрощенной ветви. Силы твари не занимать и, несмотря на попытку защититься, оборотень пролетел добрых пять метров, чтобы затормозить о брошенную на дороге телегу, которая тут же рассыпалась под весом "снаряда". Если бы не оборотничество и его регенерация, Торстейн сейчас лежал бы с парой открытых переломов, но раны на нем всегда заживали как на собаке... или лучше сказать медведе, а потому переломы были закрытые. Уронив голову на землю, он на ненадолго отключился, но пришёл в себя через пару секунд. Вокруг царил сущий кошмар. Священница явно не справилась с воодушевлением людей посредством веры, дракон так и вовсе не привык к подобным сражениям, а брошенные на произвол судьбы селяне сейчас скорее напоминали овец, приведенных на убой. Даже опытные воины не могли ничего толком сделать, да что уж тут говорить, даже Торстейн умудрился не найти способ как быстро и эффективно расправиться с монстром. А потому сегодняшнюю ночь можно смело записать как поражение в жизни исполина. Подобные мысли о том, что Торстейн впервые за очень долгое время не смог справиться, зажгли в сердце угасший было огонь злости. Несмотря на раны, которые затягивались пусть и быстро благодаря оборотничеству и псионике, охотник оперся рукой о землю и усилием воли заставил себя подняться. Правая рука так и вовсе почти ничего не чувствовала, а каждый вдох отзывался режущей болью в груди. Но дела нужно делать до конца.
Поднимаясь с земли и понимая, что он единственный барьер между людьми и этим монстром, охотник поднял секиру с пыльной земли и в который раз за последние несколько насыщенных минут ринулся в атаку.Плана уже не было, а руки действовали сами-собой. В воздухе раздался свист оружия и лезвие начало впиваться в древесину с особенным остервенением. Первой задачей было не дать монстру поглотить Кённу, а там уже будь что будет. Встав наиболее устойчиво, северянин начал делать то, что лучше всего умел - рубить. Рука еще не до конца срослась и явно болела, точно так же как и ребра, но северянин совершенно не привык жалеть никого, а себя уж и тем более. Не обращая внимания на боль и пытаясь заглушить ее стиснутыми зубами, Медвежья Шкура принялся рубить невиданную доселе тварь. В голове был вихрь из отборных ругательств и рычания, но сам же мужчина ничего не говорил, а просто продолжал делать свою работу. Даже если у него ничего не выйдет, то он хотя бы душу отведет на этом ожившем куске дерева.

+3

39

[indent] «Это точно не к добру»
[indent] Монстр в принципе выглядел не слишком симпатично пока изображала из себя помесь куста и человека. Но когда он решил развить свой успех и преобразиться в дерево, дракону стало совсем не по себе. Остолбенев от неожиданности, ящер смотрела как стремительно растер враг.
[indent] В общем-то… оно напоминало живность с родных островов. То тоже в состоянии покоя походило на шар или передвижной камешек. Но стоило его потревожить или разозлить – особенно это касается старых и крупных представителей – и вот тут береги хвост. Создание разворачивалось и целенаправленно пыталось отвесить любопытным раздражителям по всем незащищенным местам.
[indent] Этот монстр был в том схож. Он не стал больше, по крайней мере как показалось рыжей, он просто выпрямился и расправил ветви.
[indent] «Люди!», успела подумать Пустельга. Хотела прыгнуть к ним на защиту. Но тут произошло то, что уже давно напрашивалось и ожидалось. Древо атаковало. Но не жителей, а защитников. Дракон готовилась к этой подлянке, предполагала, но все равно в решающий момент пропустила. Острые когтистые ветви с несуразной легкостью пробили хваленую драконью чешую. Чешую, которая столько раз спасала жизнь и крепла день ото дня.
[indent] Взревев от боли, Пустельга выдохнула на себя и лапищи поток кислоты. Небо с ней – с чешуей – вроде в мире нет ни одного дракона, который пострадал бы от собственного дыхания. Главное, чтоб отцепились эти древесные пиявки от груди и крыльев. На землю пролилась кровь и посыпались ошметками чешуйки. Ящер пыхтя и шатаясь пятилась от монстра.
[indent] Соскользнула таки с крючка, но что дальше?
[indent] Ничего подобного на островах Пустельга не видела. Ни о чем подобном она не слышала от Хранителей. О да, они говорили, что мир хранит в себе очень много неразгаданных загадок и страшных тайн. Так получается, что вот этот кошмар в деревне и есть тайна?
[indent] До рыжей стало доходить, что пожалуй не все должно становиться явным, а что-то и вовсе стоит прикопать поглубже. Дракон чувствовала давление ужаса и стыда – за все сделанное и не сделанное. Может быть, если бы она не прилетела сюда, то ничего бы и не случилось? Во всяком случае этого она бы точно не увидела, не пролила свою кровь, не потеряла глаз…
[indent] «А Кённа бы умерла…»
[indent] Кённа… Ведьма! Где ведьма?
[indent] Дракон вертит головой, не доверяя своим чувствам и магии. На крыше рыжая больше не сидит. Ящер поворачивается на крик воина… Кажется там – средь отблесков пламени и ветвей – мелькает что-то рыжее. Медная думает, что здоровяк пытается спасти ведьму, против которой внезапно повернулось призванное существо.
[indent] «Он не стоит на месте. В отличие от меня» Медная бьет порванными крыльями и прыгает к древу, как кошка карабкается вверх, и плюется кислотой в надежде, что прочность создания все же имеет свой предел. Но ведь должен же, нет? Почему все так повернулось? Почему все привело к этому? В чем ошибка?

+3

40

Я была так близко, как только могла быть. Глаза в глаза к ней, я видела до мельчайших подробностей, как ведьму опутывает призванный ею гость, забирает к себе. Ведьма повернулась ко мне пустыми, развороченными глазницами, которые покрывались, прорастали веточками и листьями, пока я летела к ней со всех сил. Время тянулось так мучительно медленно-медленно, что мне казалось, будто я вязну без движения в киселе. Я помню взгляд Кённы, этих пустых глазниц, это выражение лица её, а самое противное было, что я его прекрасно понимаю. Это было торжество того, кто сольётся со своим любимым, которого так долго ждала, торжество и счастье принятой в ласковые объятия, прощенной и награжденной за все старания. Это было то, к чему я стремилась всю свою жизнь и скорей всего уже никогда не добьюсь. Я была не нужна своему Богу, а Кённа своему нужна. И она знала всё это, чувствовала, но в её прощальном взгляде не было торжества над глупой мной, это было изливание души, она делилась со мной сокровенным, говоря как бы: "Да, это именно так, как ты себя представляешь." И за её снисходительность, за этот взгляд любви и блаженства, я люто и бешено возненавидела её в этот момент, как никогда никого раньше. Этот взгляд истерзанного лица останется со мной до конца моих дней.

Я протянула свою руку, скрюченную, будто лапу с когтями, но Кённа уже летела, влекомая силой тёмного куста. Из моих уст выдался вопль, что-то между рыком, "Нет!", и "Боже!" и я побежала вслед за увлекаемой прочь ведьмой, уже ставшей частью куста. Крыша вся уже стояла торчком и бежать по ней было плохо, я прыгнула с неё в отчаянном броске, не думая о себе, целя прямо в куст. Взметнувшийся корень, вроде того, что протыкал селян раньше, пронзил меня в районе бедра где-то, из-за чего я с воплем отчаяния повисла в воздухе между домом и кустом, в паре саженей над землёй. Он , наверное, спас меня, этот корень, долети я до куста, я бы кончилась там же. Я рванула корень под собой, пытаясь оторвать его от тела куста, но не тут-то было, если Вы когда-нибудь пытались оторвать корень еловый или чей-то еще, то знаете, как это трудно без топора под рукой, даже лопата его не возьмет, а тут корень был непростой. Ко мне устремились еще какие-то шипастые отростки, а корень заплёлся надо мной, не давая соскочить с него и у меня был всего один путь - схватиться за корень своими искалеченными руками и насадиться на него глубже, скользя на собственной крови. Промахнувшись, шипы продолжили свою охоту на меня, но я уже шатнулась вбок и влетела сквозь крохотное слюдяное окно обратно в дом, на крыше которого пряталась Кённа. Дом уже пылал внутри стараниями жителей, ничего не было понятно и видно, я влетела спиной вперёд, проламывая раму и больно ударившись о печку. Быстро и не глядя пошарила рукой по полатям, в руку попался ржавый, зазубренный секач, я с хаканьем перерубила  корень, что торчал из меня и, не обращая внимания на его конец, что продолжал извиваться во мне и за мной, принялась отмахиваться от шипов, что кололи меня. Я истекала кровью и ощущала жар, что поднялся после того, как разбитое окно впустило в дом воздуха. Мне некогда было думать ни о чем, я лишь выживала как могла сейчас.

+3

41

[indent] Жатва раздраженно встряхивается, стремясь сбросить с себя налипших паразитов. Кровь ведьмы питает монстра, но… Кённа слаба. Молода, наивна, фанатична и слаба. Она – последняя из некогда великого племени, что здесь жило. В ней нет их силы и величия. Всех ее стараний только и хватило на один единственный неуклюжий призыв. Этого мало, этого не хватает чтоб сражаться.
[indent] Кровь выпивается древом, Жатва забирает плату и понимает, что на этом все. Больше на поверхности ее ничто не удерживает. Пика догорела в магическом огне и осыпалась пеплом. Тело, обретшее материальный облик, разрушается под напором кислоты, огня и секиры. Слишком много выживших, слишком много тех, кто должен был отдать свой долг земле.
[indent] Жатва почти по-человечески вздыхает и холодный осенний ветер разносит это вздох по округе. Существо вздымает свои многочисленные руки вверх – к звездному небу – и застывает в нелепо-молитвенной позе. Она вновь не отвечает и больше уже точно не ответит на атаки пришлых, не создаст себе помощников, не поглотит подношение. Древесная статуя холодеет, словно обращается в камень. Кора становится на удивление хрупкой, крошится и осыпается на землю, обнажая пустоты внутри. Там еще бьется тягучее черное нечто, но испаряется под светом луны, выглянувшей из-за туч.
[indent] Казалось бы… на этом все? С последней из племени заканчивается и время для Хранителя сих мест. Или нет? Неясная мелодия, которая идет из недр застывшего монстра, летит над внезапно притихшей деревушкой. Тихая, но с каждым мгновением все сильнее и громче. Песнопение, призыв и молитва. Не заунывные, полные страдания и покаяния, но веселые, ждущие и радующиеся тому, что грядет. Песня, уместная на весеннем празднике…
[indent] Тело Жатвы разрушается окончательно и внезапно все поселение тонет во мраке. Оборотень-медведь уже видел такое – там, в лесу, когда меж деревьев бегали дети и отголоски прошедших лет. Дракон чувствует, что это не иллюзия, но очень мощная древняя магия. Для всех остальных… это как нырок на глубину. Все выжившие внезапно окунаются в прошлое, которое им решила показать Жатва.
[indent] Хранитель никогда ничего не забывает. Видит и слышит все. И по своему усмотрению может наградить знаниями о прошлом тех, кто верен… Или тех, кто возможно станет новой паствой.

[indent] Ясный солнечный день. Деревня не похожа сама на себя: иные дома, иные лица, но все равно местность узнается – лик деревушки тысячи лет назад. По зеленой сочной траве кружась и подпрыгивая идут девушки в простых белых платьях. Волосы распущены, в густые пряди вплетены цветы и травы. Меж домов играют босоногие детишки, у некоторых из них короны из колосьев и корней, у иных – странные маски, изображающие морды кабанов и оленей.
[indent] На том месте, где деревенские едва не закидали Кённу камнями, белыми порошками очерчен круг. В нем стоит мужчина с обнаженным ритуальным кинжалом. Жители собираются вокруг, но близко не подходят. Кроме пятерых. Все избранные отмечены красными лентами на поясе, но это единственное что их объединяет. Возраст и пол, положение в обществе – все это не имеет значения, ибо сейчас они равны. Они избраны. На лицах странная смесь нетерпения и гордости.
[indent] Верховный жрец поднимает руки и толпа замолкает. Фразы на неизвестном языке, люди смеются и вновь начинают петь. Все вместе, в унисон, слаженно и красиво. Жрец улыбается, встает в центр круга и внезапно одним решительным движением перерезает себе горло. Люди вокруг будто этого не видят. Или видят, но… ни страха, ни опасения. Они знают, что последует после.
[indent] Павшее тело жреца оплетается неизвестно откуда взявшимися ветвями и цветами. Несколько мгновений – всего один куплет циклично исполняемой песни – и земля полностью поглощает тело. Там, куда пал жрец, начинает подниматься нечто. Жители деревни и герои узнают ее – Жатва. Это все та же Жатва, но как сильно она на себя не похожа. В ней чувствуется не ужас, но нечто доброе и теплое, покровительственное и могущественное. Хозяйка похожа не на монстра, но на безликую женщину. Вместо одеяний – густое покрывало белых цветов, вместо волос – лесные травы.
[indent] Она простирает руки к людям. Вперед идет пятерка избранных. Жатва принимает плату, быстро и милосердно умерщвляя подношение: в сердце каждому впивается стебель неизвестного цветка, который тут же раскрывается кроваво-алым бутоном. Никто из этих людей не мучается – они уходят легко, отдавая жизни во благо поселения и своего Бога.
[indent] Жатва благословляет земли, обещает урожай и хорошую жизнь. И не просто обещает, она все это дает. Женщины рожают здоровых и крепких детей, люди растут сильными, гордыми и верными, опасная живность не досаждает поселению, но бережет, отгоняя незваных гостей. Маленький осколок сокровенного и навеки утерянного.

[indent] Солнечный свет меркнет, когда на священное место вновь падают капли крови. Одна жизнь – чтоб призвать. Пять – чтоб заплатить за благо своих и отдать дань уважения. И еще одна – прощальная, в самом конце праздника, когда Жатва уходит в землю. Сумерки разливаются по местности и приходит понимание – видение ушло.
[indent] Жухлая по сезону трава. Дома, парочка погребов и уцелевшие люди. Жатва забрала все, что могла. Деревушка с высоты полета выглядит плешиво, будто тут только начали застраиваться. Ничто не напоминало о кровавом ужасе и полном хаосе. Ни трупов, ни обломков, ни следов на траве. Даже горящие строения и следы кислоты – все это Жатва унесла с собой. Над застывшем в молчании поселении легко пролетает осенний холодный ветер. И в нем чудится знакомая мелодия. Жатва – не умирает, она всегда была жива. Придет время, и она снова вернется. На следующий год, через пять лет, через десять или через сотню. Это ее земля… Она сама и есть этот край. Не деревья с травами и кустами, не животные и птицы, не люди. Она есть существо земли и жизни, что пьет кровь других, и взамен отдает свою.
[NIC]Жатва[/NIC][AVA]https://cdn.discordapp.com/attachments/670994551212605490/751050934129262693/https___i.pinimg.com_originals_00_ca_90_00ca90bc41f01285bbae7f6ea3a394af.jpg[/AVA]

Слово ГМа

Обрывки корней, цепляющиеся и ранящие оборотней, исчезли. Их раны закрылись и не кровят, в отличие от дракона и некоторых людей. Деревня выглядит мирно и обыденно. Т.е. нет даже самого слабого намека на то, что здесь происходило минутами ранее. Можно прочесать хоть мили окрест, но ни щепки, ни обрывка ткани или обломка утвари, ни кусочка тела или капли крови найдено не будет.

+3

42

Торстейн был настолько поглощен процессом рубки дерева, что и вовсе перестал замечать то, что Жатва постепенно стала преображаться. Заподозрить нечто неладное вышло только когда оружие прошло насквозь, внезапно ставшей поддатливой, коры. Не понимая что происходит, исполин заметил, что вокруг начали появляться уже знакомые, виденные раньше изображения.
- Снова эти видения...
Магия, погрузившая деревню во мрак, тут же вытащила ее из него и заставил наблюдать за странной картиной. Обряд. Самый стандартный и обыденный для здешних краев. Торстейн ходил вокруг избранных чуть поодаль, наблюдая нечто новое для себя и стараясь запомнить каждый момент. Подобное зрелище навевало воспоминания об обычаях древних народов, про которые оборотень знал чуть больше, чем ничего. Но сам принцип колдовства вполне был ясен - жертвы приносились добровольно, чтобы обрести защиту. А если есть чему приносить жертвы- значит это земля не тех, кто живет здесь сейчас. Они отреклись от традиций, а потому обрекли себя на беды. Возникшая Жатва была и правда не такой, с которой сражался охотник. Прекрасного вида дева с в платье из цветов. Да, именно так должны выглядеть духи и древние Боги. Подобное уже было больше похоже на правду в глазах оборотня. Пару раз проморгавшись, исполин обнаружил себя снова на том же месте. Быстрый осмотр по сторонам подсказал, что... все вернулось в обычное состояние. Ни следов крови ни следов разрушения. Обычная мирная деревушка... Вот только кого-то не хватало. Вспомнив, что среди "защитников" была монашка, Торстейн начал осознавать, что видел ее периферическим зрением во время драки. Открыв почти с ноги дверь в дом, где была священница, охотник бросил беглый взгляд на наличие возможных ран. Как и сам Медвежья Шкура, девушка была цела. Вот что делает с людьми кровь зверя. Полагая, что та больше испугалась, чем на деле пострадала, исполин все же протянул руку сидящей подле печки девушке. Ее судьба практически не волновала берсерка, но по какой-то причине юный возраст столь ярой сторонницы Имира играл свою роль, пробуждая в исполине давно позабытое чувство.
- Поднимайся. Идти можешь?
За дракона Олавссон не переживал совершенно. Эти существа, пусть и были не до конца изучены охотником, но сомневаться в их прочности не приходилось, а потому уж как-нибудь справится. Сейчас Торстейн выглядел уже обычно без каких-либо звериных черт, потому как псионика все же не могла держаться слишком долго. Вместе с обретением "обычного" вида, мужчина так же ощутил лавину усталости, что накатилась на него, но перетерпеть подобное было вполне себе стандартной процедурой.

+3

43

[indent] Дракон сдирает когтями кору и лезет вверх. Там – средь когтистых ветвей и горящей древесины угадывается рыжее пятно – Кённа. Сжатая в объятиях монстра, пожираемая заживо. Медная не знает жалко ли ей ведьму, пытается ли она до конца исполнить свой долг или ей просто хочется докопаться до источника происходящего. В голове навязчиво стучит идея, что стоит вырвать рыжую из плена и все вмиг закончится. Нужно только дотянуться.
[indent] Лапа в очередной раз впивается в ожившее древо и проламывает его, внезапно застревая внутри и сбивая ход ящера. Пустельга отрывает взгляд от Кённы и с недоумением смотрит на рану в монстре. Всего минуту назад он казался несокрушимым и всесильным, и вот так легко поддается теперь. Ловушка?
[indent] Сухостой не может выдержать веса ящера и ломается. С треском и шуршанием складывается как игрушечный домик из палочек. Дракон теряется и пытается оттолкнуться, прыгнуть вверх и схватить ведьму. Но Кённы уже нет, а мир с головой захлестывает мрак.
[indent] «Это?..»
[indent] Хранители говорили, что ее чудесные глазки никто и ничто не обманет. Она видит мир в том свете, в коем он был рожден. Драконы видят все как есть, без прикрас и хитрых уловок. Обнаженный прекрасный мир… Но то, что происходило сейчас…
[indent] Этого не могло быть в реальности. День так быстро не сменяет ночь, местность не поглощает дома и не выстраивает на их месте новые, не подменяет перепуганных жителей на веселых девушек и удалых парней, на смеющихся детей и радующихся приходу праздника стариков. В конце концов, за осень следует зима, а не весна или лето. В самом воздухе ощущалось, что это место слишком изменилось.
[indent] Но не иллюзия, нет. Просто нырок в глубокое прошлое. Их не бросили в иные столетия, но с головой погрузили в чужую жизнь. Они – гости из мрачного и холодного будущего – видят чужое счастье и чужую культуру. То, что вызовет ныне в душах отторжение, непринятие и злость, то было обыденностью и радостью для этих людей прошлого.
[indent] Дракон идет меж кружащихся в танце девушек. Слышит смех и запах цветов – обычных луговых и резкий, с металлическими нотками, тех, что проросли в груди добровольных жертв. Разглядывает маски у детей на лицах. Заглядывает в глаза мужчинам, обнимающих своих жен. Нет даже тени сомнения или страха.
[indent] Эти люди так жили поколение за поколением. Это их правда. Им так же чужды учения светлых Богов и наставления темных культистов, как и тем – добровольные кровавые подношения ради простой жизни. Соглашение с духом… соглашение с Богом. Когда и при каких условиях оно было заключено? И когда оказалось расторгнуто?
[indent] Впрочем… Пустельга смотрит на Жатву, поправляющая детям маски и заставляющая цвести венки у девушек. Кажется, это люди отвернулись от нее. Дракону бесконечно жаль погибших – тех, что улыбаются в видении, и тех, кого забрала земля в осеннюю ночь. Дракону жаль Кённу, призвавшую Покровительницу. Дракону жаль выживших, которым по сути теперь некуда деваться. Но… но злиться на Жатву она не могла. Как и не корила себя за то, что выступила против нее.
[indent] Ящер чувствует холодок на морде и дотягивается языком до сгустков крови. Свертывается. Наконец-то пошел худо-бедно процесс заживления ран. Но медленно, гораздо медленнее чем должно бы. Это тоже плата? Плата за упрямство?
[indent] Медная складывает на спине свои порванные и изодранные крылья. Пошатываясь идет меж уцелевших домов. Некоторые участки пустые – будто там никогда и ничего не стояло, кроме пожухлой осенней травы. Магия… магия места твердит, что все в полном порядке, даже чуточку лучше, чем было – нет налета злобы и отчаяния. Запахи… нет запаха тел и крови. Только та, что еще скатывается по чешуе с лап и боков.
[indent] — Все… Эй! Живые, выходите. Всё… закончилось…
[indent] «Все только началось» Для этих мест наступает новый век. Древние не живут по общему летоисчислению. Животным и травам глубоко плевать какой год у людей и что за воины потрясают народы и общество. У них свои эпохи. И только что, в эту самую ночь, была перевернута еще одна страница.

+3

44

Всё исчезало передо мною, терялось в красно-фиолетовом тумане боли, усталости, огня, гнева. Я отмахивалась от шипов, не ощущая истощения, но чувствуя, что могу надорваться. Я никогда не понимала этой грани и всегда была готовая до последнего отдавать свои силы на борьбу со Злом, может быть это оттого было, что я боли не понимала, а может от моего упрямства. Но шипы отступали и когда я уже готовая была сама в атаку броситься на них, скрылись совсем. Я не стала гнаться за ними, а обессиленно рухнула на колени, схватившись чёрными своими руками за обрывок корня в моём теле. Он весь ссыхался под моими пальцами и хрустел. Наверное, Торстейн с Кэс одолели монстра - подумала я устало, но гнетущее ощущение тишины и пустоты в воздухе, приближение зла развеяло все мои надежды. В глазах темнело, может от густого дыма, а может и от густой черной магии, я не знала. Мне нужно было уходить отсюда, спасаться из дома, где мне может быть даровано посмертное наслаждение в огне, но глаза уже застила пелена чужих воспоминаний.

Я встала с колен, ничего не понимая. Я умерла? Все перемены эти произошли так быстро, только что я дралась не на жизнь а на смерть и людей спасала, а теперь я вроде в этой же деревне, но в другой. Но нет, я не умерла, сердце подсказало мне, что это дар от жуткого куста. Он победил и теперь считал себя вправе показать мне свое прошлое или фантазии или еще что, я не знаю. Я это все как издевку приняла, как признание победы, встала, сжав плотно губы, молча смотрела на все это. Мне не было дела до этих людей, жили они или нет на самом деле, было ли правдой их саможертвование, это все лишь наваждение, посланное мерзким созданием. Самоубийство - жуткий грех, которого мне самой с трудом удалось избежать и я не видела в этих придуманных монстром людях ничего праведного или героического, как мне показать хотели. А мысли мои были заняты совсем другим, плевать мне откровенно было на все эти видения.

Я стояла и стояла, молча и неподвижно, даже когда видение закончилось, я не сразу осознала, что дом больше не полыхает и выглядит совсем как новенький, даже рама, вышибленная мною, на месте. В голове у меня много слишком творилось, хаос там был. Я губы поджала и ударила так легонько по бревенчатой стенке, как бы наметила просто удар. Потом еще раз. Вдохнула и выдохнула. А потом я заорала и принялась колотить стенку так, что полетели щепки. Я орала, выплескивая всю свою немереную обиду, весь гнев, все расстройство свое и злость. Я упала на пол и принялась колотить по нему кулаками, у меня из глаз брызнули злые слёзы. Мне было неважно, что от всего этого рана моя сильно кровоточила, бурое пятно на изодранной и обоженной рясе уже хлюпало, а я вот-вот лишусь последних сил. Самое обидное было, что мне некого винить было в случившемся, кроме самой себя. Я все думала много и на полумеры хотела пойти, хотела поговорить с ведьмой, хотела сблизить с ней умы наши и понимания, хотела людей спасти, хотела, хотела, хотела... А надо было не хотеть столько всякого, но верить люто и слушать сердце. Надо было сразу когда Кённа исповедоваться отказалась, схватить её и утащить и не покидать её ни на миг, несмотря ни на что и ни на кого. Всё просто было и очевидно, но так поздно. Мне не надо было выходить наружу, чтобы знать, что всё успокоилось. Я чувствовала пришествие тёмной энергии на деревню и её уход, я ощущала, какая тишина стояла снаружи. Я затихла на полу на коленях, склонившись, опираясь на свои локти и кулаки, борясь со злыми и горькими слёзами разочарования в себе. Даже когда хрустнула дверь, выбитая Торстейном, я не шевельнулась.

Когда он подошёл и протянул руку, предлагая свою помощь, мне потребовалось всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Я руку его мягко, но непреклонно отклонила и встала сама, опираясь о печку и зажимая раненный бок. Я посмотрела ему в глаза, проницательно и сурово, я сказала:
- Всё закончилось, да? Оно ушло? Что ж... - я заговорила четко и решительно, мне сейчас было совершенно ясно, что делать - Мне надо поговорить с Вами, Торстейн, сын Олафа Безглазого. Наедине, но после, и я очень попрошу Вас не покидать деревни до утра. Мне еще нужно будет отпеть погибших сегодня и другое всякое сделать. Но прежде надо найти господина Эдельстана, если он жив. Нужен гонец в город, нужны светлые маги, чистильщики, инквизиторы. Нужен огонь, нужно увести людей после суда и выжечь прахом все эти места на семь верст в округе. Не мне, смирной слуге Господа такое решать, но тут дело ясное совсем, как я вижу. И надо узнать, что все-таки вышло с той пустынькой.
Я поднялась и, словно ни в чем не бывало, пошла мимо могучего воина, но голова моя сразу же жутко закружилась и я рухнула на доски без сознания, пачкая их своей кровью.

+3

45

Тишина над деревушкой стояла мертвая. Неуверенно и осторожно она начала нарушаться после треска снятой с петель двери и крика дракона. Люди не могли поверить, что все кончилось. Вот так вот разом – после вспышки видений или иллюзий. Шли к центру, туда, где появилось отвратительная сущность.
Некоторые смотрели на пустые участки и качали головами. Там стояли дома, там было хозяйство, там люди жили, а сейчас – девственно пустое местечко. Страшно на самом деле понимать, что вот здесь должен стоять дом твоих родителей, но нет даже обгоревшего остова или разломанных бревен. Люди начинали робко переговариваться. И это начало подмывать плотину шокового спокойствия. Как только до жителей дойдет, что им действительно более ничего не угрожает, они впадут в панику и ярость. Начнут искать виноватых. Тех, с кого можно спросить. И непременно найдут.
Староста, раненный во время сражения с одним из порождений Жатвы, смотрел в лица людей и понимал, что надо действовать пока они еще испуганные и покорные. Нельзя дать им снова своевольничать и пойти на поводу у своих желаний.
— Жером, Асвальд. Соберите сильных людей из тех, что могут стоять на ногах. Надо прочесать окрестности в поисках всех выживших. Им может быть нужна помощь лекарей. Кристиан, возьми двух себе в помощь и помогите людям с ночлегом. Раненых и нуждающихся в покое – в отдельную избу. Бардр, помоги с подсчетом. Мы должны знать скольких потеряли.
Сколько людей исчезло без вести. Староста знал, что никого из них не найдут – ни мертвыми, ни тем более живыми. Что только усложняло дело. Считать тела, говорят, страшно. Пробирает до глубины души, когда вносишь на листочек галочку напротив имени человека, кого знал столько лет. Но какого это считать исчезнувших?.. Кого уже не похоронить и не поставить могильный камень.
— Имзель, помоги успокоить женщин и детей. Ночь была долгая. Нам понадобятся твои травы и отвары.
Крепкая старушка кивает и уходит к людям. Ночь была долгая… и обещала быть еще длинней. Кошмар утих, ушел в свою землю, забрав с собой невинные жизни. Теперь время наводить порядок и решать целый ворох дел. Нет, одной ночи тут будет явно недостаточно. Хорошо, что рана не даст уснуть, да и возраст уже накладывает бессонницу.
— Мсье Крылатый, будьте добры принять более мирный облик. Господин Торстейн, юная послушница не сильно пострадала?
Он держался прямо, стараясь не замечать ни собственной бледности, ни слабости. Чужаки… кто-то непременно их обвинит во всем. Скорее всего кто-то из тех, кто потерял родителей или детей. Кто-то задним умом будет утверждать, что вернее всего было убить ведьму и тогда бы вообще ничего не произошло. Староста же придерживался позиции, что соломки везде не подстелешь, а эти трое были готовы отдать свои жизни ради незнакомцев.
Их нельзя прогонять. Им нужно помочь ровно так, как они помогли жителям деревни.
— Уважаемая Имзель – местная целительница. Если что-то нужно, то можно найти ее дом в той стороне. Она теперь без соседей, не пропустите. Сейчас, скорее всего, занята раненными жителями и успокаивает детей. Но как выдастся свободная минута, постарается помочь и вам. Травы, эликсиры и перевязочные материалы можно взять у нее. Ситуация такова, что не до возражений.
Я бы попросил вас о помощи в организации выживших. Но беру во внимание пережитое и ваше состояние. Идемте, вам нужен отдых.
Староста решил лично проводить воина с девушкой на руках и дракона до дома целительницы. Будет лучше им не просто там поискать лекарства, но остаться в тех стенах до наступления утра.
[NIC]Эдельстан[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/uOGgkai.png[/AVA]
Сложно сказать, спал ли кто в ту ночь кроме детей. На рассвете выпал первый снежок. Укрыл землю легким белым покрывалом. И сошел едва воздух немного прогрелся. Люди не спали. Кто-то вспоминал родственников, к которым можно податься. Иные уповали на решение Старосты – он обещал всем и каждому помощь.
Мужчины запрягали лошадей в повозки, готовясь к долгой дороге. Женщины смотрели на вещи и понимали, что все с собой не заберешь. Да и не больно-то хочется. Все – от земли до родных стен – казалось проклятым и чужим. Кто повезет с собой прокаженную вещь? Кто посадит к себе на плечи нечестивое нечто?
Некоторые сидели на пустырях и горько рыдали, утыкаясь лбом в мокрую траву. Иные смотрели в одну точку и не реагировали ни на слова соседей, ни на приказы воинов. Не люди больше, а пустые сосуды, откуда вышла душа.
Дети пережили случившееся легче всех. Может не до конца понимая произошедшее. Но скорее их миловала Жатва. Она оторвала у них кусок прежней жизни, но указала направление, в котором нужно смотреть, чтоб было не так больно. Древнее создание было жестоко и справедливо, но в отличие от бездумных монстров не упивалась страданиями.
В дверь дома, где остановились путники, забарабанил детский кулачок.
Дядь воин, – обратился мальчуган к самому главному, как ему показалось. – Староста просит вас всех к нему подойти. Я вас провожу! Это ведь правда, что вы нас всех спасли, да? Спасибо. Вот держите, от меня и сестры.
Медная монетка. Наверное, настоящее сокровище для детей. Ценность денег им еще предстояло понять, но они уже знали, что за добрые дела надо платить. Чудовища сами не уходят.
— Доброго утра, уважаемые, – а вот Староста кажется вовсе не спал. Ночь все же наложила на него отпечаток, отняв кажется год или два. Отчего стало еще заметнее, что мужчина не молод, и силы ему дает характер и долг перед жителями. – Извиняюсь за грубость, но давайте сразу к делу. Сейчас я не могу выдать вам за труды ни монетки. Но как только доберемся до города, то вам честно заплатят. Или можете мне написать, где вас искать. Магические посыльные у нас тоже имеются.
Я вам бесконечно благодарен за каждую спасенную жизнь в этой деревушке. Однако… – мужчина по очереди заглянул каждому в глаза. – Хочу попросить об одной маленькой услуге. Пожалуйста не распространяйтесь о том, что произошло здесь минувшей ночью. Будут оповещены гильдии и храмы. Место отныне будет считаться опасным и проклятым, непригодным для поселения.
Однако, кому как не вам знать, что подобные истории привлекают излишнее внимание храбрых людей. Возможно, что они придут и уйдут ни с чем. А возможно сложат голову в попытке поступить как лучше. Слухи будут в любом случае, но в нашей власти сделать их меньше и тише. Брать на себя ответственность за чужое безрассудство – дело каждого. И я прошу не рисковать чужими жизнями.

Слово ГМа

Это последний круг. Подводим итоги, господа.

Отредактировано Морваракс (Вчера 17:48:09)

+2

46

И естественно монашка его не послушала и решила сделать всё сама. Сама встала с пола, сама отряхнулась и сама плашмя упала бы на пол, если бы не реакция охотника. Подхватив молодую служительницу Имира сначала одной рукой, а потом и вовсе взяв ее на руки, исполин вышел из дома и осмотрелся. К ним как раз спешил Эдельстан, который теперь уже не хвастался своей выправкой и статусом старосты. В его глазах читался очевидный страх и осознание, что есть вещи, которые он не в силах контролировать. Подобное вызвало небольшую улыбку на лице Торстейна.
"Ну наконец-то ты понял, книгочей" - пронеслось в голове мужчины, пока он ловким движением поправлял лежащую в его руках Анастасию.
По весу монашка была для него едва ли ощутима. Все же таская на себе обмундирование весом в несколько килограмм, Торстейн привык к нагрузкам, а потому без проблем пошёл следом за аристократом. То, что происходило на улицах было до боли знакомо охотнику. Страх, он чувствовал его буквально на запах. Люди были в отчаянии и боялись, а потому задерживаться тут совершенно не хотелось, но берсерк был готов, если его попросят. От услуг травницы мужчина отказался вполне осознанно, потому как раны у него и так заживут, а у целителей работы будет на всю ночь и так. Уложив "ценный груз" в кровать и, впервые за неделю сняв с себя снаряжение, Торстейн сел на кровать и наконец спокойно выдохнул. Ночь была ужасной, но они все же справились. Конечно, победой подобный бой назвать было невозможно, но они хотя бы уменьшили количество жертв. А что еще остается делать, когда ты противостоишь древнему Богу? Тут два варианта, либо грызться на смерть, либо закрыть глаза и принять судьбу. Второе - это не про Олавссона, как, в прочем, и ни про кого из присутствующих.

Сон был прерывистый, но глубокий. Даже телу оборотня нужен покой после долгого путешествия. Проснулся Торстейн не самый первый, но тем не менее достаточно рано. Без спроса проникнув на кухню в доме, исполин приготовил какой-никакой завтрак для всех, кто спал с ним под одной крышей. В том числе и для целительницы. Еда представляла собой нечто среднее между "мясо с мясом" и "походный завтрак", но было более чем вкусно. Травы, собранные мужчиной, хорошо подчеркивали кабанину, а тушеные овощи добавляли немного остринки. Именно за завтраком их настиг мальчонка, что протянул Торстейну медную монету, которая тут же вернулась ему же в руки.
- Я просто делал то, что умею лучше всего. А потому денег не возьму. Лучше пообещай мне, что когда вырастешь, сам станешь деревню защищать, чтобы мне работы поменьше было - Торстейн потрепал парня по голове.
Расправившись с едой, исполин по, как он сам говорит, древнему закону сделал несколько глотков из железной фляги и достал трубку. Набив ее табаком и щелкнув пальцами, исполин довольно затянулся, расплываясь в улыбке.
- Хорошо...
Это было неким обрядом после охоты для Торстейна, а потому он смаковал каждый момент. Но все же раз староста ждал, то стоило бы поспешить. Эдельстан выглядел совсем плохо, потому как явно не спал. И едва ли поспит еще несколько дней. Торстейн внимательно его слушал и, выдохнув очередной раз дым, покачал головой.
- Я и так редко кого вижу, пока путешествую. А по поводу платы... Послушай, вы меня не найдете, скорее всего даже магическим гонцом. А потому... лучше мою долю отдайте нуждающимся, кто дом потерял. В лесу деньги не ценятся, а в ближайшее время я едва ли буду в городах, - Торстейн снова затянулся и выдохнул дым с ягодным ароматом, больше не собираясь ничего добавлять.
Деньги были первоочередной целью мужчины, но в случае с этой ведьмой он оплату брать попросту не хотел. Задание не было выполнено, деревня понесла потери, а потому и контракт едва ли можно назвать исполненным. Зная, что у Анастасии будут еще вопросы к Эдельстану, исполин покинул дом и присел на крыльце, наслаждаясь погожим днем. Все же придется провести пару дней в легком отдыхе, чтобы привести голову в порядок.

Отредактировано Торстейн (Вчера 18:09:47)

+2

47

[indent] Дракон, не протестуя, вернулась к облику крылатого юноши. В бою ей досталось, причем едва ли не крепче чем за все двести лет до этого. Хорошо своей кровью полила местную землю, не поспоришь. Потому… хотелось спрятаться за свежей и светлой оболочкой. Чешуйчатый монстр с ранами разной степени глубины и серьезности – не то же самое что усталый юноша с крыльями. Как-то… отвлекает от дурного и успокаивает что ли.
[indent] Но стоило бросить взгляд в окно уцелевшего дома, чтоб понять: местная покровительница взяла у ящера все, что могла себе позволить. Даже облик – иллюзия, которая по идее контролируется самим крылатым, выглядела так, будто айрес нечто прожевало и выплюнуло. Раны никуда не делись, глаз не зажил, а прекрасные крылья обратились в жалкие обрывки. К таким и прикасаться больно, не то что пытаться взлететь.
[indent] Победительницей рыжая себя не чувствовала. Впрочем, не ощущала она себя и полностью проигравшей. Видя как женщины целуют в лоб своих детей, а мужчины идут в лес искать уцелевших, дракон знала – не зря. Она ничего не сделала зря, ей не о чем жалеть. Повторить все вновь и… и она поступит так же вновь. Но сейчас… Сейчас она устала.
[indent] Сон не идет. Кэс смотрит на своих напарников по подвигу и чувствует дрожь отвращения. К себе. Дракон. Величайшее из созданных Богами живых чудес. Должна была нести улыбки и защиту. Но чувствует себя ничтожнее тех же ратников. Они-то простые люди, но им хватает сил встать и идти искать своих. Айрес же страдает от ран и никак не может утопить себя хотя бы в дрёме. Лишь когда на горячий лоб ложится прохладная рука, дракон закрывает глаза и ловит обрывки отдыха.

[indent] С улицы доносится чья-то брань и свист рассекаемого воздуха. Обычные звуки спешных сборов, которые никак не желают идти спешно и ладно. Но врываются в сон айрес раскалённой иглой пережитого, напоминает о том, где крылатый сейчас.
[indent] Кэс вздрагивает и открывает глаза. Над темной громадой леса виднеется тусклая полоска зреющего рассвета. Сколько он поспал? Час? Или пару минут? А когда вообще уснул? Парень неловко поднимается со своего места и с удивлением обнаруживает, что все раны перебинтованы. Даже куцые крылышки обработаны чем-то пахучим и крепко примотаны к спине. Не айрес. Обычный бескрылый раненный юноша.
[indent] На растрепанные волосы вновь ложится чья-то рука. Имзель. Старая травница. Гладит дракона как дурного внука, который едва не свел старушку в могилу переживаниями, но за которого берет гордость. Кэс тяжело вздыхает. Красивая иллюзия, красивый самообман. Только эта добрая женщина ему не мать.
[indent] Тем не менее он придвигается ближе, устраивает голову на коленях у женщины и просто ждет. Ждет, когда ей надоест. Или когда произойдет что-то… нужное, да?
[AVA]https://pbs.twimg.com/media/EhpJg43UwAExK2T?format=jpg&name=900x900[/AVA]
[indent] Видимо так и задремал вновь. Окончательно Кэс проснулся, когда с кухни послышался запах еды. Травницы рядом не было. Логично было предположить, что женщина пошла готовить завтрак героям и себе. Но вопросами еды озаботилась не крепенькая старушка, а оборотень.
[indent] Сама Имзель сидела там же. Молчала, но по-доброму улыбалась своим гостям. Будто все они были ей внуками или дальними родственниками, которых грех у себя не пригреть в тяжелую минуту. Кэс вспоминает свой сон (?), неразборчиво благодарит за доброту и садится за стол. Под бинтами тело чувствует себя куда как лучше, нежели пару часов назад. Возможно придется на время отказаться от своего неба. И от поспешных геройств.
[indent] «Кённа. Мне жаль. Тебя. И того, что ты натворила»
[indent] Он ведь ее так и не понял. А теперь и подавно никогда не поймет.
[indent] Чуждая природе медного дракона тоска и уныние грызут душу. Но приходится улыбаться. Приходится быть сильным. Чтоб поддержать жителей и Старосту, который тоже вел бой. Неравный бой с теми правилами, что плетет общество ему подобных. Кэс чувствует укол стыда. Много было брошено в лицо этому человеку…
[indent] — Спасибо за щедрость. Но… я вмешался не в свое дело исключительно по собственному желанию. Хах, давайте считать, что мне нужно было раздобыть парочку шрамов на свое прекрасное личико. Деньги оставьте им, – кивок в сторону жителей. – Я-то точно не пропаду.
[indent] Усмехается, машет на прощание и выходит следом за оборотнем. Осеннее утро пахнет холодом и древним величием. С плеч уходит, нет – не вся тяжесть – но пара камешков точно скатилось. Медная задержится здесь пока не будет готова идти дальше. Поможет людям по мере своих сил. Только дух переведет. Айрес шипит что-то грубое себе под нос, когда опрометчиво опирается о дом раненой спиной, но улыбается выглянувшему меж туч голубому небу.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ » Сжечь ведьму!