https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » [4-acts] Смерть союзов былых, рождение союзов новых.


[4-acts] Смерть союзов былых, рождение союзов новых.

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://forumuploads.ru/uploads/0001/31/13/1658/86096.jpg
To get my right place in my life
I am ready to fight…

Саундтрек

[lazyvideo]https://youtu.be/gyjvkw_Nfy8[/lazyvideo]

Участники:
  Актория Вигберг; Гоц(гм), Никто и прочие его твины.
Место:
  Рузьян, земли рода Фреодегар. Баронства их вассалов, нынешних и будущих: леса Бринморов, заболоченные поля Марградов, плодородные луга Делленеров, туманный островок Гонтов, холмы Даллов и приозёрные низины Соутов.
Время:
  10604 год, от середины зимы - очень метелистой и зябкой, как не бывало уже очень-очень давно. В эту зиму, в общем-то достаточно южные, земли Фреодегаров обуял жуткий запах морозной смерти. В танце снегопадов он переплетался с природными ароматами и запахами родного Актории края - воем собак на хуторах и запахом истапливаемых печей.
Вставка:
  Времена не меняются сами по себе. Их меняют люди. Именно смертные делают эпохи хорошими или плохими с помощью своих желаний и деяний. Они возводят города, славят правителей, изобретают, поклоняются богам и воспитывают новые поколения одно за другим… чтобы потом всё разрушить, не оставив камня на камне.
  Были времена, когда слетевший с чьих-нибудь уст девиз древнего рода Фреодегаров вызывал неподдельное уважение, порой даже страх. Наследники рода совершали великие дела, но, рано или поздно, за любым возвышением идёт упадок. Род Фреода Гвардейца ныне оброс сплетнями и слухами. Он перестал быть той великой единицей и силы свои растерял. Всё сильнее кренясь к тому преспокойному зеро, из которого некогда появился.
  В минувшие десятилетия много кто предпринимал попытки растащить подонки славы Фреодегаров по закромам, распрятать фамильные драгоценности по карманам, титулы отжевать и даже легенды присвоить себе. Видя слабость Фреодегаров, их вассалы очень спешно становились бывшими - бывшими родичами, бывшими союзниками, бывшими подданными... ещё больше ослабляя графство. Прямые же родичи всё чаще ссорились между собой, приводя полнокровное семейство к полному декадансу в пляске кинжалов, яда и вечных недомоволвок.
  Всё, из чего состоит такая могущественная единица как династия - более не присуще Фреодегарам. Ни сила меча, ни сила единства, ни могучая репутация, ни богатство карманов и... пожалуй, самое обидное - не осталось больше и надежды. Амбиции самых последних правителей рода окончательно завершили череду маленьких и больших побед. И что же нас ждёт теперь?
  Сейчас звучит последнее крещендо уже почившего рода. Станет ли оно началом новой песни, или уйдёт в никуда, в последний раз взяв высокую ноту? То в руках лишь Актории Фреодегар... или Вигберг.
 
Описание:
  Не успело пройти и пары дней после вновь обретённого единства молодой семьи Вигбергов, как снова надо покидать уже ставший таким родным дом. Получив письмо с новостью о смерти отца, Актория в сопровождении сотни всадников Старого Закона уезжает получать то, что принадлежит ей по праву рождения. Изначально у неё нет намерения осквернять зимний снег рубинами крови... но разве это имеет значение, если в игру играет больше одного человека?
  Для шальной оборотницы настало неспокойное время союзов и выгодных предложений. Опасное время крови и смятения. Самое время для того, чтобы перековать себя из вечно юной Охотницы в... кого?
   


Отредактировано Гоц (29-12-2019 19:39:10)

+1

2

   Пролог

Персонажи

Берта Фреодегар
http://sh.uploads.ru/PJB5s.png

Статус: Урождённая Бринмор. Вдова Олларда Фреодегара. Мать Актории Вигберг, урождённой Фреодегар.
Возраст: ~70 лет
Внешность: вечно молодая блондинка среднего для рузьъянской местности роста. Её старение остановилось пятьдесят лет назад после укуса оборотня, и теперь Берте всегда на вид лет двадцать. Светлые локоны ниспадают до середины спины, слегка завиваясь. Глаза пронзительно-серые. Стройна, привлекательна. Движения грационзные и плавные, а осанка всегда идеальная.
Характер: не слишком уверенная в своих силах особа. Боится своего проклятия и за все годы, что в жилах течёт кровь оборотня, так и не научилась контролировать себя. А уж о принятии своей сущности и говорить нечего. В какой-то мере доверчива. Не умеет принимать волевые решения. В отношении Кормака дан Вийеса ведёт себя странно, и имеет странные же отношения с ним.
Очень краткая биография: второй ребёнок давно почившего барона Бринмора. В двадцать лет была вынуждена выйти замуж за Олларда Фреодегара. Почти сразу после свадьбы убежала с оборотнем-наёмником, но была вынуждена через два месяца после побега вернуться домой, к мужу. Вернулась покусанной и беременной. Ребёнка было решено оставить, вырастить и воспитать.
  Три года назад встретилась на балу с сиром Вийесом. У них завязалась интимная связь, с помощью которой Берта хотела помочь мужу. Связь то переростала в любовь, то скатывалась к жуткой ненасвисти. После смерти мужа старается предпринять любые попытки, чтобы помочь дочери справиться с резко навалившимися проблемами.   


Кормак дан Вийес
http://s3.uploads.ru/5ML4E.png
(информация появится чуть позже)

- Праведность… ты забрала ее у меня, тупая шлюха… - Молвил Вийес, глядя зелеными усталыми глазами на Фреодегар. Ладонь его прилегала к дверному косяку, он стоял на ногах некрепко, но пьян окончательно не был. Волосы его были стянуты на затылке, но нить ослабла и на красивое лицо Девичьего Рыцаря ниспадали пряди челки. Губы его были бледны, а глаза прищурены. За окном завывал ветер, слышалось ржание лошадей. То приезжали его братья из Эйм’Ахтского леса, казармы были полны, но в дом они бы никогда не вошли, это место им казалось грязным. И оттого делать во всем доме он мог что пожелает. Его зеленые глаза глядели на нее, в левой руке лежала бутылка… - Ты… - Он не знал что сказать, и слова не шли. - Ты… - Он молчал, а костяшки пальцев белели, чем сильнее сжимал он в руках бутылку, и чем сильнее сжимал косяк своей воинской ладонью, заставляя его поскрипывать.

  Берта сидела на кровати, поджав ноги. Её бледная нежная кожа, лишённая одежды, была прикрыта лишь тонким одеялом. На небольшой кушетке у изножья кровати аккуратно лежало простое чёрное платье. Оно было пригодно лишь для уже прошедших похорон Олларда.
  Она плакала до этого, очень много плакала. Но по глазами вдовы Фреодегар не было заметно этого: вся красота и припухлость век исчезали практически мгновенно. Только чуть влажные дорожки, поблескивающие на дневном свете, выдавали блондинку. Она не боялась сейчас Вийеса: Берте было просто всё равно. Дворянка и так была подавлена, морально истощена… Берта не могла справиться со своими эмоциями, со своей привязанностью к умершему графу, с тем, что Актории не было рядом в это время. Во всё это время, когда вечно юной на вид дворянке требовалась помощь дочери. Может, эта юная оборотница, теперь носившая фамилию Вигберг, смогла бы не допустить всего этого. Берта понимала, что Тори - сильнее неё во всём. В том числе, и в принятии решений. Дворянка всё же надеялась, что Тори, приехав в усадьбу для решения проблем наследства, решит и проблему с оккупировавшим родной дом Фреодегаров зеленоглазым мужчиной.
- Ты сам на балу у Эстов согласился отыметь меня. Прямо в коридоре. А потом утереться гобеленом и с довольной... мерзко-довольной рожей пойти обратно в зал, - её злили слова мужчины, но злость эта никак не могла вырваться наружу. Яростное чувство, в порыве которого, пожалуй, Берта могла бы и убить Вийеса, подавлялось где-то глубоко внутри. Так что слова, которым суждено сначала было стать плевком в лицо, сейчас казались лишь тихой попыткой оправдаться,- и не надо теперь винить меня в своей слабости... - последнее звучало совсем слабо и тихо, словно на кровати сидела не оборотень-волчица, а запуганная мышка. Слёзы вновь покатились по щекам, а блондинка уткнулась лицом в колени согнутых и подтянутых к себе ног.
 
   - Слабости… - Ему это понравилось и не понравилось одновременно. Когда она была такой мягкой, когда оправдывалась так, когда обвиняла его… он чувствовал себя злодеем, и желал оправдаться. Но разве она не тварь, не грязное существо, не искусительница? Он подошел почти ровным шагом к кровати и сел подле нее так, чтобы ладонью касаться этой грязной… совершенно грязной женщины. Широкая ладонь легла на внутреннюю часть ее бедра, словно проверяя, реальна ли она вообще… - Играсиль, богиня света, богиня любви… Ты околдовала меня любовью и приковала к себе, поганая тварь. - Вийес глянул на нее, скривив губы. Он уже был с ней ласков, уже был груб, уже был всяк с ней, и ныне бить ее не желал, глядя как печальное личико глядит в никуда. Девичий Рыцарь медленно залез на кровать и лег рядом с ней, обняв ее за поясок и прижав к своей пропахшей потом груди. - О чем ты думаешь?   

  Берта молчала, лишь утирая слёзы тыльной стороной ладони. Сопротивляться не было смысла: могло стать только хуже. И если раньше ещё можно было надеяться на то, что это мучение скоро кончится, то теперь со смертью Олларда надежда растаяла, как восковая свеча в жаркий день. “Как же я тебя ненавижу, Вийес”. Блондинка стиснула зубы, пыталась не всхлипывать. Его слова о любви… Как бы она хотела слышать такое раньше, лет сорок назад… Может, при других обстоятельствах она бы могла полюбить этого мужчину, но сейчас в её сердце была только ненависть и презрение.

   Вийес нахмурился, ладонь его медленно за изящный дворянский подбородочек повернула и запрокинула голову дворянки, губы коснулись ее губ. Простое удовольствие, которое в последнее время так нравилось ему. Касаться этих губ… неверных, ненавистных губ. Он хотел ее, может любил, и ее прикосновения были для него дороже богов, и от этого он злился, от этого хотел сломать ее, такую хрупкую, такую… его. Она не должна была… просто не могла быть таким соблазнительным чудовищем. Но все-же, губы его все также отыскали губы ее, грешный паладин склонился к ней, не гневно, не зло… а просто отчаянно забирая у нее поцелуи, словно это был единственный способ дышать. Разумеется после он ударит ее, он накажет ее за это, после, когда-нибудь, от имени богов, он обвинит ее во всем и накажет. Но сейчас? Мягко ладони его касались ее лица и талии, бережно, тепло, добро, любовно. Глаза были полузакрыты и глядели в ее глаза. - О чем ты думаешь? - Спросил он вновь, когда поцелуй их прервался, а за окном стали слышны возобновившиеся завывания зимнего ветра.

  Она отвечала на поцелуи, но вяло, почти безэмоционально. Будто это были и не поцелуи вовсе, а ежедневная её работа. Тем более сейчас, когда внутри всё сжималось от безысходности и горечи, а сами поцелуи имели противно-солёный вкус от её слёз, так и текущих из прекрасный серых очей, - о том, что ты сволочь, Вийес, - она это говорила через стиснутые зубы, чтобы не срываться на всхлипы, - и что через пару дней приедет моя дочь. Она не позволит тебе чувствовать себя здесь хозяином, - оборотница попыталась оттолкнуть от себя паладина.     

   Рыцарь не ответил на ее слова, и ладонь просто отвел, такую вялую сейчас, и такую сильную порой. Он глядел на нее долгую минуту, пока внутри него закипал гнев, а потом ладонь его не так быстро, рассеяно, еще не сильно опустилась на ее личико. Хлопок был слабый, и все выглядело не как те грязные постановки в театре, когда злодей избивает женщин, а как удар крестьянского мужика по лицу своей неверной суженой. Ладонь замерла в воздухе после хлопка, а скривившееся лицо с запавшими усталыми глазами разглядывало ее. - Почему ты такая… я убью тебя, я убью тебя, дура. - Молвил он тихо в пустой комнате, глаза его разглядывали ее с самой противоестественной смесью злости и любви. Ладонь его вновь коснулась ее щеки, просто легла на нее. - Ты такая дура… - Его патрули, патрули Делленера, Соута, Эйм-Ахтского братства. Он  не желал говорить ей, что дочь едва ли доберется уже досюда, и едва ли подойдет к баронству Фреодегаров, когда вокруг так много врагов. Он вновь поцеловал ее, ладонь его легла на ее колено и мягко отодвинула одну изящную ножку от другой.

   - Так убей же наконец, - голос вдовы Фреодегар звучал тихо, но не был похож на мольбу. Оборотень уже много раз представляла, как мужчина после очередного удовлетворения своих потребностей просто перерезает ей горло или в порыве злости сворачивает шею, - что тебе мешает? - Она слышала его слова о любви много раз за эти три года. Но не верила, просто не верила в них.
Ножки поддались его движению, раскрывая самое сокровенное любой женщины. Её тело просто поддавалось мужчине по привычке. Берта шумно выдохнула через сжатые зубы. Слёзы уже перестали литься: хоть удар был не такой хлесткий как много раз до этого, но всё же немного приводил в чувство. Взглядом своих холодно-серых глаз она старалась не смотреть на Вийеса, а глядеть куда-нибудь в сторону. Да хотя бы на этот темно-зеленый балдахин, свисающий вдоль столбика кровати. Хоть на одеяло, смятое где-то рядом, хоть на откинутую подушку. Но только не на мужчину.

    - Почему… - Ему было неприятно, его злило это, он злился, когда глаза ее медленно ускользали от взгляда его. Он устал смотреть в заплаканное лицо, его злило и это. Ласково раздвинуть ей ножки, или гневно отыметь сзади, заставить ее делать приятно ртом, целовать. Вийес лег на бок возле нее, обняв ее и подтянув поближе. - Да кому ты нужна… убивать тебя, Берта… - Рыцарь редко называл ее по имени, ему легче было звать ее шлюхой, тварью, дурой, но ее имя было как чары. Он хотел ее, и знал, что завтра или сегодня же возьмет ее, грубо или ласково, то было не важно. - Я тебя люблю… - Он поцеловал ее в затылок. - Люблю больше, чем все… и как же я тебя ненавижу. - Он зарылся в ее волосы лицом.

  - Мне повезло больше, я тебя просто ненавижу, - это прозвучало устало, не гневно. Раньше она не выказывала агрессии, поскольку боялась за мужа. Теперь она не выказывала агрессии, потому что боялась за дочь. И просто привыкла не выказывать её. Иногда графиню посещала мысль самой убить Вийеса. Она множество раз во сне видела, как вонзает тонкий стилет под рёбра паладину. Как втыкает ему в глотку вилку или, например, просто разрывает его в облике большой белой волчицы. Но Берта не смогла бы это сделать: даже сама графиня признавала свою бесконечную слабость при великой силе оборотня. Женщина верила, что её дочь не окажется такой же слабой. Она верила в это и даже в чём-то завидовала Актории.

   Убеждать ее было глупо… она доверилась ему трижды за эти три года, скрипя зубами доверилась, и он предал ее доверие. И все-же, отчего-то он не мог просто приходить брать ее каждый день, не мог просто прийти, раздвинуть ей ноги и пустить внутрь семя. Отчего-то было дурно внутри, словно рывало, тошнило, болело и кровоточило, желало выйти наружу. Вийес потянул ее к себе и перевернул. Ладони его уже привыкли при вялом содействии дворянки переставлять ее, менять ее положение, позы. Как кресло или стул, от мысли этой внутри у него все болело, но каждый раз, когда она начинала вести себя как человек, когда начинала отказываться от него, он неизменно бил ее. Это… он бил ее редко, но бил, когда она отвергала его поцелуи. А также, когда отдавалась ему как вещь. Он ласково помог миниатюрной дворянке чуть подняться и перелечь на широкую рыцарскую грудь. Ладони его легли на ее мягкое место, но секс, он не знал, нужен ли ему секс сейчас. Вийес снова поцеловал ее в волосы.

  Тонкие длинные пальчики аккуратными ноготками впились в грубую кожу на плече рыцаря. Берта боялась сильно ранить паладина, но причинить ему хоть такую боль… посчитала для себя жизненно необходимым в этот момент. Она боялась доставить сильную боль просто потому, что получит новые удары. Хотя, стоит ли бояться теперь?
- Она убьёт тебя, Вийес, - Берта могла иногда оправдывать обращение “дуры”, - я не могу этого сделать… но надеюсь, ей точно хватит на это смелости. А ты просто тварь, Вийес, - теперь в голосе уже звучала нотка злости, приправленная тихим рычанием, особенно слышной на звуке “р”. Это была еле различимая вибрация вечно девичьего горлышка, - запомни мои слова, - оставалось только дождаться, когда Актория сможет помочь… Если вообще сможет пробиться через людей Вийеса и его сторонников.     

    Он видел эту невозможность так явственно. Как можно ласкать ее здесь, когда дочь ее, придя в свои земли, пожелает отрубить ему голову? Как можно целовать ее в губы, когда сам он сам враг ее рода, и помогает врагам ее рода переходить по реке из Эйм’Ахтского леса сюда, в эти земли? Но он не мог ее убить, мог ударить, мог накричать, мог обозвать шлюхой, но ничего более. Даже бил он ее, едва ли видна была кровь. - Ланрэ придет в ваши земли, и сметет вас… тебе же лучше покорится мне. Твоей же дочери лучше покорится мне. - Он принял от нее боль, слабую, такую же, какую причинял ей сам, это показалось ему справедливым наказанием за его греховность и за все, что он только творил с ней. Хотя, творил. Он вспомнил что творили иные люди, как умывались кровью крестьянок, насиловали и убивали солдаты. Он был для нее мягок и тверд, но всегда был для нее. Всегда… так он оправдывал себя, или может. - Я люблю тебя. - Это прозвучало как вопрос, хриплым мужицким голосом паладина, который привык отдавать громкие приказы, рвать и рубить противников, обнаженный в латные перчатки и вооруженный моргенштерном, копьем, мечом, да чем угодно. Раньше ради богов и женщин. Теперь ради женщин и богов. Его ладонь коснулась ее щеки и подняла личико за подбородок.

- Хватит повторять это слово, - прекрасное лицо дворянки исказилось, - Ты не имеешь права говорить мне о любви. Я пыталась тебе довериться, но ты поступал как мразь.И не один раз, - её ноготки всё сильнее впивались в его кожу. Впервые так сильно за все три года. “Если я покорюсь тебе, то не произойдёт ничего, а если покорится моя дочь, то она потеряет всё”, - уже про себя подумала блондинка. Женские пальчики резко разжались, доставляя ещё больше боли. “Я не позволю этого ”. Тёмные бровки сошлись к переносице, образовывая вертикальную складку. И, пожалуй, она впервые вела себя не как покорная любовница, не как предмет мебели, который можно просто бить и трахать.     

   - Дай мне еще один шанс. - Он не умолял ее, и не стонал… Право на еще один шанс стало его девизом по жизни, перед богами и людьми. Ее окровавленные пальцы скользили по его коже, боль… он испытывал боль и куда более серьезную. Он был воином, и порой на нем гнила кожа… так он в оруженосцах едва не лишился пальцев ног. Вийес поцеловал ее вновь, притягивая ее за мягкое место. - Моя леди… - Из его уст то не звучало грязно, глупо, хриплый голос убирал из слов все лишнее.   

Берта начинала злиться. От этих слов, от этих поцелуев. Медленно, как-то нехотя это чувство поднималось откуда-то из груди, будто его разбудили посреди многолетней спячки, - тебе не надоело? У тебя было несколько шансов. Несколько,- она глубоко вдохнула, а потом пальцами ухватилась за стянутые на затылке паладина волосы, заставляя его закинуть голову. Берта опустилась к самому уху мужчин, -  А ты всё думаешь, что поступив как тварь снова получишь прощение и ещё один шанс, - она почти рычала, но тихо. И говорила она тоже тихо и низко,  - я повела себя как шлюха, продавшись тебе тогда на балу за призрачные обещания. И это была моя главная ошибка.      

   - Так выйди за меня… - Молвил он, скривив губы. Шепот ее задел его шею мягким дуновением. Ладони легли на ее мягкое место вновь, а губы коснулись маленького ушка. Дополнять свои слова чем-либо он не желал, может сексом, может поцелуями, но не словами. На краю сознания он противился своему же собственному предложению, она была тварью, которую он любил и лелеял, бил и трахал, а порой целовал и ласкал. Вийес оправдал это простой жаждой власти, но… но нет. Пальцы его прижали мягкое ее место, до жгучего напряжения в паху. Он ее любил и хотел, и ненавидел.
 
  - Ты ещё меня дурой называл, - со вздохом произнесла Берта, - я тебя ненавижу, - женщина вновь заговорила спокойнее, с оборотничьей сило отталкиваясь от кровати почти и вырываясь, - и все твои слова о любви - не более, чем прикрытие для твоей ненависти ко мне. Ты сам вечно путаешься в том, что чувствуешь, - Она поднялась над ним, стоя на четвереньках. Мужские руки всё так же лежали на её ягодицах, практически соскальзывая с мягкой кожи дворянки. Её распущенные волосы опускались ему на лицо, струились по постели. Вийес не раз наматывал их на кулак и оттягивал назад, заставляя Фреодегар болезненно жмуриться. Берте это не нравилось никогда.   

   Он не ответил ей, не ответил сразу, лишь только глядел на изящное юное тело. Ей не было присуще быть грязной, манкой как деревенская молодка. Грязной, как называл он ее сам своим языком, она не была. Берта держалась по-дворянски, всегда с достоинством, присущим только подобным ей леди. Даже теперь, когда они лежали в постели, чужой мужчина и чужая женщина… она была холодна, разграничивала их, она была не его, даже когда он брал ее сзади и спереди, всюду. Лишь холодный взгляд, лишь слезы, лишь ненависть. Она была верна своему мужу куда больше, чем был верен своим богам он, и Вийеса это злило… он убил стольких людей ради этих богов, едва не умирал сам, он страдал и приносил страдания. А теперь большей болью его награждает это… зло. Он знал, подозревал о том, кто она есть, и никому не говорил. Тысячи раз собирался, но не сказал никому о ее проклятой крови. - Ненависть… я ненавижу то, кто ты есть. Ненавижу то, что ты дура… что ты такая. - Он положил руки на ее бедра руки, глядел в ее глаза. Порой, не можешь описать то, что в твоем нутре, словно внутри тебя провернули лезвие ножа, трижды, четырежды… своротив все органы со своих мест. Зеленые глаза его закрылись. - Но я не оставлю тебя, если выживу, если умру… я буду всегда здесь. Подобно низким грешным душам я буду всегда с тобой…

- Я не могу тебе довериться ещё раз, - она сжимала мягкую простынь рядом с его шеей, - ты не оставишь меня, но погубишь мою дочь. Это всё теперь не моё, - она не могла говорить наверняка, поскольку знала о том, что умирающий муж составлял завещание. Берта могла лишь догадываться о его содержании, поскольку Оллард в последние недели и дни всегда запирал свой кабинет и до ключа было не дотянуться, - и новой хозяйке этих мест хватит воли и сил, чтобы вернуть роду былое величие. Но из-за тебя она может лишиться всего. Я не могу этого допустить, - Фреодегар зажмурилась, сдерживая подступающие слёзы. Её ярость снова улеглась где-то глубоко в груди, утихая, - Я ненавижу тебя за то, что ты пытаешься что-то сделать, пытаешься воззвать к ответной любви, пытаешься получить ещё один шанс, -  Ручка с побелевшими костяшками отпустила несчастную простынь,- Ты лишь воспользуешься моей любовью, а потом снова её растопчешь. И растопчешь на этот раз уже не только меня, - она села рядом с паладином и отвернулась.

   Он не стал обещать. В прошлые разы он стоял на коленях, когда они были в рощице, касался ее коленей губами в винном погребе, он умолял ее и обещал, когда она вновь и вновь поддавалась ему, еще женатая. А после он являлся к ней, заслышав очередную проповедь, очередную новость из большого мира. Пока его силы здесь укреплялись, и поддержка братьев, которым он лицемерно обещал мирное подчинение рода Фреодегар религии Имира и Играсиль. Вместо того он просто приподнялся, посыпались по постели пуговицы, он сбросил рубаху на пол и обнял ее, прижавшись израненной, обожженной и лишенной правого соска грудью. На ребрах его виднелась грязная, давно зажившая рана… даже не рана, а перелом чьей-то булавой.   

  - Я не выйду за тебя, - Берта говорила тихо, но уверенно, - И даже если бы хотела, то не сделала бы этого, - вдова Фреодегар немного расслабилась в его объятиях. То таких близких и любимых, то таких ненавистных, как сейчас. Она то была готова шептать ночи напролёт всякие глупости, как мечтала когда-то давным-давно шептать своему мужу. Как шептала настоящему отцу Актории в те холодные зимние ночи какого-то захолустного трактира. А иногда Берта высказывала Вийесу всё, что думает о нём, о том, какая он мразь и сволочь. Обычно это сопровождалось попытками вырваться из крепких объятий паладина, за что потом сама же Фреодегар получала звонкую пощёчину и быстро проходящий с бледного лица красный след, - я не могу позволить Ланрэ, тебе... и вам подобным даже не дать Актории шанс.

    Ланрэ. Едва ли Ланрэ хотел того, что происходило здесь сейчас. «Включите земли, миром, обещаниями, богатствами, лестью и блеском своих клинков, защищающих, но не нападающих, несите свет Имира, несите свет Играсиль!», он вспомнил рев проповедника, крепкого, сильного и могучего проповедника, что стоял на перекрестке дорог у древнего камня в легендарном Эйм’Ахте, обители рыцарства. И сейчас он смотрел на тельце, слабый рыцарь без рыцарского духа, пьяный, глупый, влюбленный. - Ланрэ придет после… а пока, мне надобно было просто прийти и уговорить вас, задобрить вас. - Он коснулся ее плечика губами. - Но мне нужен титул… я желаю получить земли, чтобы потомство мое не гнило в земле, подобно прочим рыцарям. Десяток поколений мой род служил Имиру, и ничего, кроме крови, боли, и пресловутых почестей мы не получили. Ни клочка земли, ничего… - Он хотел замолчать, но нет, по маске ненависти пошли трещины, и злодей, беспринципный захватчик внутри него мягко сжался. Вийес знал, что ненадолго, знал что вскоре желания и амбиции его вновь могут ослепить, лишить почвы, лишить пути. Но все-же сейчас прижал ее к себе крепче. - Я… - Он не сказал ничего более.

  Берта впервые слышала от этого мужчины это всё. И голос его казался искренним. Подкупающе искренним. Всё же, между периодами затяжной ненависти она даже любила Вийеса. Ну, как любила.. была скорее сильно влюблена. Но только эта искренность не могла её подкупить окончательно.
- Я не могу тебе дать титул. Наследницей всех земель, что сейчас принадлежат роду, стала моя дочь, - Берта рисковала, очень рисковала. Но кабинет был до сих пор закрыт, а ключ… где был оригинал - она не знала, а второй находился у помощника её умершего мужа. И этот старик приедет в усадьбу только через два-три дня после приезда новоиспеченной леди Вигберг. Берта думала либо сама каким-то образом взломать дверь и избавиться от завещания, если в нём сказано о другом наследнике, либо дождаться дочь и решить этот вопрос с ней. И сейчас появилась еле заметная надежда на то, что наследнице рода всё же удастся попасть в усадьбу, - и если она сможет объединить земли некогда большого графства Фреодегаров, если она станет правительницей этих земель, то она щедро отблагодарит тех, кто ей в этом помог бы. Ну… уж к словам родной матери она точно прислушается, - Берта развернулась в его объятиях так аккуратно… и серые глаза, в которых появился огонёк, взглянули в зелёные глаза мужчины.   

   Простой выход… он бы поверил ей, если бы не поколения обещаний, вечных “завтра”. Он лег на постель, объятия его мягко соскользнули с ее плеч, и хоть сидела она меж его колен, но… Рыцарь ощутил пуговицы голой спиной, зеленые глаза глядели в зеленый же балдахин. - Как пожелаете. - Ответ был разумен, ответ, который был заложен в каждом представители рода Вийесов. Ответ, который ненавидел паладин. Уже сейчас он знал, что как только Актория Фреодегард захватит власть, то появятся баронеты, бароны, присяжные рыцари-землевладельцы, хранители. Сотни людей, которые более достойны внимания, власть в руках которых будет лежать куда лучше. Собственно, Вийес не был главой Эйм’Ахтского братства, он командовал ими здесь, потому-что обещал гроссмейстеру взять власть над баронством и в последующем всем графством в свои руки, но… вскоре нарисовались Бринморы, Делленеры, Соуты, все. Они не захотели бы присягнуть какому-то рыцарю-самозванцу. И это… Он закрыл глаза и вздохнул, трижды, пока грудь его наливалась венами и гневом, но пустить руки… сейчас уже было лишним.

    Графиня всегда хотела для своей маленькой девочки лучшего. И давала ей всё, что можно было дать. Может, она недодала ей в детстве своей материнской любви, может не додала внимания. Но всё остальное с помощью Олларда она дала Тори. И пусть белокурая далеко не всегда оправдывала ожидания матери, и пусть под конец жизни графа Актория сильно провинилась перед ним, Берта ничуть не умалила своей любви к дочери. 
  Берта была довольна ответом, но понимала, что это снимает лишь малую часть проблем. Фреодегар хотела верить, что это был правдивый ответ, и всё не закончится как несколько раз до этого. Сейчас она чувствовала, как ненависть медленно уходит вслед за недавним гневом. И глаза её были не так холодны, и в душе уже была не та сплошная дыра. “Наверное, это всё, что я могла сейчас сделать для неё”, - подумала леди Берта, приподнимаясь и опираясь на колено, чтобы затем нависнуть над Вийесом. Светлые волосы вновь коснулись кровати, отделяя соприкасающиеся взгляды от остального мира мягкой стеной длинных локонов.
-Похоже, я снова тебя люблю, - она прошептала это тихо и мягко, припадая к паладину в поцелуе.

+2

3

Медленно кружился снег. Сугробы намело так, что подворья и хуторки вдали едва виднелись, и дорожки к ним от основного тракта уже замело. Сотня всадников шла за телегой, телегу толкали вперед посменно шестнадцать батраков. Снег расступался и таял и обращался в пар под напором крепкой железной пластины, которую прикрепили к саням спереди. Руны на ней светились красным светом от напряжения, в воздухе стоял запах магии… ну, по-крайней мере, любой человек, который шел позади или впереди телеги, сказал бы именно так, хотя магия запаха не имела. Посередине шла еще одна телега, позади последняя, каждую тянули громадные ломовые кони, которых им выделил сын барона Далла. 
     Крепкий рыцарь заверил Акторию в том, что является другом Фреодегаров, как и прежде. Его баронеты склонили колени, и сам он принес ей присягу, но воинов выделять не стал, сейчас было слишком неспокойно, и поднимать людей в зиму было самоубийством. Рузьянская Армия требовала с баронских земель солдат, провизии, помощи, денег, вообще всего. И оттого, он дал ей лишь телеги, еду, кров на некоторое время для ее солдат, позволил людям идти за ней по собственной воле. Оттого сейчас в обозах сидели арбалетчики, всего четырнадцать. Присягнул ей и какой-то бродячий рыцарь, следом увязалась актерская труппа и паладин-священник, от которого буквально исходил свет. Еще восемь воинов, и шестнадцать батраков, которым надоело выкапывать хозяйские дома в холмах из снега… да и какая разница где замерзать, в продуваемых Бесовых Холмах, или в дороге?
    Медленно тянулся обоз. Они брели по землям Марграда, достаточно… неудобным землям. Чуть севернее от дороги, всего в лиге, уже можно было застрять на незамерзших топях. Замки и большие поселения были юго-западнее, а та дорога по которой они шли - по факту пользовалась только Даллами, и всякими летними торгашами, которые желали пройти лучше через холмы и пойти со своими товарами по курганским или старозаконским баронам. Не так далеко уже было до границы с Фреодегарами. Марградские равнины медленно уступали мелким рощицам, семена которых донеслись из Лирейского леса по лугам и отыскали себе хорошее место для жизни. Обоз остановился, когда завиделся впереди большой, обведенный частоколом первый дорожный пост самих Фреодегаров. Обоз встал, расположившись на дороге самым привычным и удобным способом. Укрепившись и приготовившись к обороне-нападению. К далекому частоколу послали вестового с белым флагом мирных намерений, долгий час он пробыл за воротами, разговаривая с тамошним командиром, а после вернулся… пешком, без коня и оружия.
     - Говорят, не пустят, миледи Вигберг. - Сообщил ей вестовой, хмуро так сжимая древко белого флага. Остальные глядели на него без улыбок… все-таки, лишиться нагрудника, меча, коня и личных денег… это было делом нешуточным для таких небогатых людей. - И обобрали как липку, мол “на нужды армии”. Не Фреодегары там, а ублюдки эти из Армии пост поставили… человек сорок, арбалеты и луки, небось еще и патрули имеют где-то поодаль.
     - Без жертв не обойдется, если штурмом пойдем… - Заключил сир Кеннет Фарелл, глядя на далекий пост, стрелы от которого донестись досюда бы не могли. Но и обходить их… долго, а солдаты и кони уже устали.
 
Дорога была утомительной, долгой. Оборотница знала, что в одиночку преодолела этот путь в разы быстрее.  Мощные волчьи лапы хоть и вязли бы в снегу, но зверь сокращал бы путь, да и усталость не так одолевала бы. Да и этот вороной конь, что вёз Акторию с явным недовольством, не скрашивал столь долгого пути. Даже попытки ласково похлопать животное по шее, потрепать гриву или шепнуть что успокаивающее - не помогали.
  Не помогали и мысли, постоянно крутящиеся в голове белокурой. Это всё было так некстати... Нет, оставлять Сигарда с Одином девушка не боялась. Хотя каверзные мыслишки всё же посещали графиню, чего уж греха таить. Мысли о смерти отца не давали покоя лишь первые дня два. Потом вечно стоящий в горле ком начал напрягать Тори, и мысли эти пришлось гнать взашей. Сейчас в этом вопросе наступило своего рода смирение. Больше всего не давал покоя страх. Он был сродни тому, который Охотница испытывала, смотря в глаза большому зверь, которого надо было убить, а самую неприятную часть его тела притащить какому-нибудь жадному богатею. В такие моменты задаёшься вопросом: “И на кой мне сдалось всё это?”.
  Леди Вигберг скинула капюшон, скрывающий волосы от мелкого снега, плавно падающего на землю с зимних небес. Взгляд её холодных серых глаз обратился сначала к вестовому, а потом перескочил на Фарелла.
  До них доходили слухи о том, что со смертью Олларда Фреодегара совсем иные порядки настали в этих землях. И очень уж не хотелось начинать своё шествие в сторону усадьбы с разборок и кровопролития.
  - Это будут неоправданные жертвы, - сейчас голос звучал скорее устало. Снежинки мягко ложились на её светлые волосы  практически не видимыми следами. Снежинки ложились и на её бледное лицо, тут же тая от тепла оборотничьего тела, - По какому праву они не собираются пропускать наследницу Олларда? - взгляд её вернулся к вестовому.

   - Говорят, шпионов боятся. Все кто без бумаг уходят прочь. И… я говорил от лица Фреодегаров, и только потом спохватился и про Вигбергов заговорил. Похоже, войска Фреодегаров здесь не в почете сейчас, от междоусобной войны небось придерживают. - Нахмурился вестовой, ныне самый главный источник информации и переговорщик. - Они и Делленеров бы не пустили, про них меня тоже спрашивали, и Соутов с Даллами, Марград… Марграда не упоминали. Миледи, простите… виноват. - Он склонил голову, глядя на растаявший и выпаренный телегой грунт. Он поглядел на Фарелла, давая понять, что больше ничего важного не знает и донести не сможет.
    - Вольно, иди оденься нормально и подпоясайся. - Ответил ему старый рыцарь, а сам обратился всем телом к Актории, заставив своего коня чуть отступить. - Что будем делать, миледи Вигберг? - Сам он уже прикидывал, как можно использовать рунные способности своей госпожи, куда поставить арбалетчиков, как использовать телеги и так далее. Военный ум рыцаря был привычен больше к подобным вещам, сотни раз уже отработанным. Хотя… он лучше бы доверился дипломатии.

  Откровенно говоря, решать вопросы было проще, когда дело касалось только самой Актории. Но тут приходилось принимать решения на совершенно ином уровне. Всё же, за её спиной сейчас находилось слишком много народу, - Прямо хоть самой ехать и тыкать их носом в письмо о смерти отца, - Тори нахмурилась. Конверт с письмом были единственной бумагой, в которой значилось приглашение и был знак рода Фреодегаров. Вернее, единственной бумагой, что была на руках у Актории.
  Можно было бы вопреки здравому смыслу попытаться поехать через земли Бринморов. Но где гарантии, что и там на тракте не окажется такого вот поста? Применение силы означало бы воинственный настрой леди Вигберг, а показывать клыки графиня пока не видела смысла. Это было крайней мерой. “Заставить уснуть сорок воинов на посту? Нет. Это потребует подготовки, которая окажется дольше чем двинуться иным путём”.

   - Хм… можете явится к ним и раз пять ударить их рожей в стяг Вигбергов, миледи… Ведь господин сейчас на западе в генеральском штабе. Чего они... - Нахмурился один из всадников, разглядывая частокол. Они все жутко устали от дороги, хотя в движении пробыли и не так уж много. Но этот мороз, скудный рацион и сопли… их это злило.
    - Отставить, иди ка согрейся, Лин. - Ответствовал другой подоспевший с конца обоза рыцарь, от вестового он уже все слышал. - Фарелл, у тебя с собой рыцарские бумаги? - Спросил рыжеволосый невысокий рыцарь, норовистая лошадь под которым переминалась на своих копытах, желая пустится галопом вперед. - Виктор, а твои? - Оба раскивались, глядя на своего молодого соратника, он достал из-за пазухи скрашеный печатью ярлык Вигбергов. - Дай… ага… сейчас посмотрим. - Он поддал шпор лошади и на ходу забрал из рук обоих собратьев их красноватые зачарованные бумаги. А после дался в галоп, взяв из рук стоящего рядом солдата белый флаг.
    - Вот… сумасшедший… - Нахмурился уже степенный Фарелл, провожая рыжеволосого соратника хмурым неодобрительным взором. - Как бы он там наши с тобой бумаги не оставил… вместе с доспехами и конем. Три золотых, почитай… терять было бы обидно. А бумаги так и вовсе нигде нынче не купишь... - Он повернулся к Актории. - Простите госпожа, надо было сразу сообразить…
 
  “Как я буду вести дела дальше, если даже сейчас не могла сама решить проблему?”, - эти мысли гадкими червями изъедали разум, пока взглядом графиня провожала несущегося к посту рыцаря, - я должна была подумать о том, что на подъезде к землям может оказаться нечто… непредвиденное, - голос её был безэмоционален, не выдавая ни усталости, ни растерянности. Ничего, кроме просто льющихся с губ слов, коим было необходимо лишь донести информацию до собеседника, -  но если сейчас не выйдет с рыцарскими бумагами, то нам и вправду придётся применить силу. Люди сейчас с большей радостью бросятся рубить, нежели захотят увеличить на несколько дней путь, - осталось только самой принять это как данность. “Мы и так ехали через земли Марграда дольше необходимого”. 
 
   - Как прикажете, миледи. - Оба рыцаря поскакали вдоль линии обоза, раздавая приказы и собирая солдат в нужные порядки. Такой армией атаковать всего-лишь частокол… легко, тем более, у них всадники, прорваться внутрь и дальше дело за малым, правда следовало еще прорваться. Мужчины вооружались, одевали кольчуги, подпоясывались топорами, капеллан прошелся вдоль рядов солдат, но в принципе… они итак желали пустить кровь любому, кто еще чуть-чуть задержит их в дороге. В конце-концов, эти зимние дни их уже здорово потрепали, обветренная кожа, постоянный зуд, даже отойти поссать нормально нельзя, член мерзнет. Разумеется, местный капеллан лечил кашляющих и чихающих, но не будет же он ходить целыми днями по кругу, распространяя свой свет повсюду.
      А потом из ворот выехал с флагом, на коне и при оружии рыцарь. Фарелл все ждал, когда будет подвох… когда арбалетный болт настигнет их соратника. Но в конце-концов, он прискакал обратно без единой царапины, и вернул ярлыки присяжным рыцарям Вигбергов. - Мы можем проходить, миледи.
     - Только осторожно… не доверяю я им… - Нахмурился черноволосый Виктор, который спал меньше всех и при последнем нападении разбойников лично убил человек десять… из двенадцати. Они бежали, поняв, что напали на обоз солдат, а он догонял на лошади и убивал, одного, второго, третьего, пока они все не умерли. Его карие глаза скользили по частоколу.
     - Я бы тоже им не доверял… да только нас не равное количество, нападать не станут. - Ответствовал рыжеволосый. Ему пришлось сидеть перед столом здешнего командира, терпеть его плюющуюся грубую речь и в целом… он решил, что после всех этих господских войн отыщет капитана Халлена в землях Марграда, и напомнит ему что значит оскорблять рыцаря. - У них только бумаги на уме, обычные пограничники… только я не помню, чтобы в Рузьяне меж баронствами раньше границы были. - Он повернулся к Актории и поклонился в знак почтения. - Жду указаний, миледи Вигберг.
    Прочие тоже ждали указаний.

  - Двигаемся дальше, - оборотница слегка оттянула ворот накидки, пуская под плотную ткань зимний мороз. Проклятой было элементарно жарко во всех этих одеяниях, в лёгкой кожаной броне с железной вставкой на груди… Она не привыкла путешествовать в таком виде, предпочитая даже зимой обходиться вещами свободными, выполненными из тонкой и почти невесомой ткани, - но после прохода поста не расслабляемся. Что-то мне подсказывает, - заставляя вороного скакуна под собой двинуться в сторону частокола, - что дальше будет не лучше.
  Оборотнице показалось, что где-то позади слышались вздохи не то радости, не то разочарования, что кровопролития так и не случилось. Заскрипели колёса телег, захрапели кони, снова пускаясь в путь по сугробам тракта. Из широких животных ноздрей вырывались клубы пара.
  В телеге, что принадлежала актёрской труппе, кто-то закурил трубку, заставляя окружающих вдыхать аромат дешевого табака. Молодая девчонка, что выглядела совсем ещё подростком, ткнула курившего локтем в бок, но через старую толстую матерчатую куртку её удар едва чувствовался. Мужчина лишь криво усмехнулся и посоветовал девчонке посильнее закутаться в накидку, ведь ещё неизвестно, когда закончится эта дорога.
  Белокурая дворянка, проезжая через ворота поста, отметила, что они бы просто смели это место, коль она отдала бы приказ. Это было бы похоже на ту странную сказку, где оборотень-волк каждое полнолуние сдувал деревянные домики жителей захолустной деревни, прежде чем те додумались строить свои дома из камня. Ну и вдобавок, ощущение того, что стоит сказать всего одно “в атаку!” и арбалетчики пустили бы град снарядов… пугало и будоражило сознание графини.   
  Первый час дороги ничем не отличался от предыдущих дней: вокруг много снега, объёмы которого медленно и незаметно, но неумолимо увеличивались из-за усиливающегося снегопада. Ни один лучик солнца не просачивался через снежные тучи. Погода стояла по-настоящему зимняя и от этого достаточно унылая. Не так, как осенью или ранней весной, но… оставалось радоваться, что снег хотя бы не слепил путников.

   Дневной переход завершился на окраине Лирейского леса, близ которого вдоль притертых к самой земле склонов распростерся Гальденсмур. Поселение из десяти широких домов в самой выси приземистого холма. Ниже на юг уходили фермы и отдаленные хуторки, светящиеся тусклым рыжеватым светом. Но не то было главной особенностью селения в эту морозную пору. Примечательна была одна деталь.
    Через тонкую и гладкую долину, стелясь по глубоким сугробам, доносился голос духовника. Виднелось яркое пламя на необжитом высоком и обрывистом лугу, слышались голоса у тонкой речушки Гальдена. Ржание лошадей, звон металла и топот копыт. Рядом с Гальденсмуром встали лагерем выше дороги чьи-то отряды. Ночь украла цвета, но разносящиеся звуки были слышны даже простым людям за воем ветра.
    - Молятся, миледи. - Произнёс хмурый капитан двадцати всадников, арбалетчики принялись ерзать в телеге, напяливая кольчуги и шапели, налаживали и заряжали арбалеты. Фаррелл, за весь день не успевший толком выспаться. Кто-то ехал в их сторону с белым флагом мира… Правда пока он приближался становилось ясно, что это герб. Герб Эйм’Ахтского братства с эльфийской вязью священных изречений Имира, вышитых золотом. - Охх… Фанатики. - Покрепче сжав копьё и взобравшись в седло произнёс капитан, пока рыжеволосый рыцарь напару с Фареллом готовили людей к возможной стычке. Капеллан предпочёл молчать, надеясь на дипломатичный исход. Сражаться с братьями по вере, пусть и впавшими в ересь, он не хотел.
     - Отпустите оружие и велите своим солдатам покинуть телеги. - Произнёс солдатским голосом знаменосец-переговорщик. Песнопения в лагере братства уже стихли и слышны были звуки готовящейся обороны, а может и нападения. -  Мы видим знамёна Фреодегаров, вишня, а это чей стяг? Чьи вы люди и зачем явились в земли Фреодегаров? - Он остановился, когда позади него по снегу приблизился закованный в латы паладин, в руке которого висел внушительный светлый моргенштерн, на нагруднике сверкали росчерки рун, на краях конской попоны виднелась вязь проклятий Имира на головы рилдиропоклонников. А сам боевой конь фыркал и ждал только приказа, чтобы кусать, топтать, скакать вперёд и ломать людей. Всадник приблизился и за раскрытым забралом стали видны зеленые глаза и приятное мужское лицо, благородное, с ястребиным носом и искусной вязью бледных шрамов на скуле.

   Вороной конь, намного менее мощный, нежели зверь паладина, вывез вперёд всадницу, ровно сидящую в седле. Чёрная попона с красным витиеватым рисунком прикрывала напрягающие мышцы скакуна графини. Её ноздри улавливали гнев коня, что сейчас оказался напротив. И гнев этот пробуждал в оборотнице ответные чувства, звериные. Её вороной был спокойнее, хотя тоже чувствовал эту ярость. Капюшон с меховой оторочкой сняли с головы изящные ручки девушки, показавшиеся из-под верхней одежды. Капюшон, что до этого скрывал платину волос дворянки, лёг на не широкие плечики, впрочем, казавшиеся сейчас всё же шире из-за надетого под накидку. Светлые ладошки вновь скользнули под плотную ткань.
- Стяги барона Вигберга, властителя баронства Вигберг, Хранителя графств Старый Закон и Курганского, рузьянского генерала и моего мужа, - голос её звучал чётко. Волшебница буквально чувствовала магию рун на доспехах паладина, невольно оценивая качество работы руки неведомого ей рунного мага. Работу, к которой не подкопался бы, наверное, даже её первый учитель, - А я - первая наследница земель почившего графа Олларда Фреодегара, Актория Вигберг, урождённая Фреодегар, - и с каждым словом и взглядом, скользящим то по мужчине, то по фанатикам, видневшимся чуть поодаль, - и имею законное право узнать, что в моих землях забыли люди, идущие под гербом Эйм’Ахтского братства.
  Во внутреннем кармане накидки она нащупала небольшую пластинку с тусклой короткой вязью рун, которые начинали еле заметно мерцать, наполняясь магией леди Вигберг и готовясь, если то понадобится, выставить перед волшебницей одноразовый барьер от магического удара.

   - Южное Курфюршество поставило здесь свой стяг, и ныне графы юга подчиняются Ланрэ дан Хоу, избраннику Имира, и первому курфюрсту этих земель от имени Великого Имира и Священной Играсиль. - Паладин достал табличку из мореного дерева. Снял откуда-то из-за спины, или достал из седельной сумки. По ней шли тонкие росписи, он поднял ее и передал герольду, тот приблизился к графине и не выпуская деревянный документ из рук показал подписи, печать Рузьянского Храма, печать Людовика Эста, печать Ланрэ дан Хоу.  По бумагам, южная марка включала в себя и земли Фреодегаров, издревле регион носил номинальное название Предел Мелайсы, и принадлежал к особо рьяным сподвижникам Эстов. Сейчас, похоже, что-то пошло не так. Паладин смотрел на нее зелеными глазами, приятными, несмотря на сокрытую в глубинах густо зеленых зимних радужек суровость. А потом деревянная табличка вернулась к нему и он убрал ее обратно в седельную сумку. - И еще по приказу вдовы Олларда Фреодегара - Берты Фреодегар, мы прибыли сюда чтобы встречать после долгого пути наследницу графства. Вигберг, значит...  - Губ его коснулась улыбка, достаточно суровая улыбка, не угрожающая… описать ее можно как воинскую. Чуть кривая, с прищуренными глазами. - Если бы не мы, вас встречал бы мелкий Делленер… И все-же, нам нужно обо многом поговорить. - Защищенные пальцы его неловко скользили по завязкам шлема, потом он его снял. - Сир Кормак дан Вийес, капеллан Эйм’Ахтского Братства и командир Южного Курфюршества. - Титулы… их было так много, но их следовало произносить, чтобы собеседник знал, кого ты из себя представляешь и что ты можешь ему предложить. Ларри Мясник, Генри Китобой, Скагге Охотник, просто и отвечает на все первичные вопросы. - Можете встать к нашему лагерю южнее, мы расчистили плато для обороны. - Плато… ну, чуть возвышающийся труднодоступный обрывистый высокий луг, удобный для защиты. В этой части Графства Фреодегар чего получше не сыщешь. Лагерь, состоящий из пяти сотен душ солдатами, проповедниками и так далее казался компактным отсюда, небольшим и собранным, словно ставили палатки и шатры люди привычные к переходам и обустройству мест обороны. Колья, отхожие ямы, мелкий неглубокий ров там, где “плато” защиту не обеспечивало, и доски, перекинутые через это углубления для сообщения с Гальденсмуром и верховых передвижений. Сейчас за кольями на возвышении царила тишина, разрываемая лишь приказами капитанов. Герольд и Вийес направились в сторону лагеря.

  Смешанные чувства сейчас одолевали леди Вигберг. Пластинка с рунами легла обратно во внутренний карман. Возможно, ей суждено там и остаться, так и не израсходовав никогда. “Мать слишком много умалчивала в своих письмах”, - глубоко вдыхая холодный зимний воздух, а потом выдыхая его горячим паром обратно. Да, им было о чём поговорить. И разговор этот в первые мгновения, как только дворянка увидела лицо Вийеса, мог бы состояться прямо сейчас и на сильно повышенных, совершенно не уважительных тонах. Но, выяснять отношения с человеком, в объятиях которого почти полтора года назад видела Берту… сейчас было не время. Не при посторонних людях, не при солдатах. “И если мама послала его сюда… Нельзя творить глупости, пока я не поговорю с ней”, - решила для себя белокурая, провожая взглядом Кормака и герольда.
- Вы слышали, где можно расположиться, - потянув за поводья, Тори развернула вороного скакуна к верным ей рыцарям, - разбивайте лагерь.
   Послышались голоса, отдающие приказы солдатам по велению госпожи Вигберг. Вся процессия двинулась в сторону будущей стоянки. Актория отъехала чуть в сторону, наблюдая за тем, как слаженно двигаются всадники, как едут телеги, как рыцари управляются с командованием этим сборищем.
  Снег мягко ложился на землю, увеличивая и без того большие сугробы. Оборотень слышала разговоры актёров, проезжавших сейчас мимо неё. Слышала голоса батраков, которые радовались привалу и возможности отдохнуть от непростой дороги.
  Один из рыцарей сейчас расположился рядом со своей госпожой, говоря, что и ей необходимо проследовать вместе с ними. И как бы сейчас Актории не хотелось побыть одной, плетясь где-то в конце отряда, дворянка была вынуждена согласиться.
 
   Отдельным полулагерем встали люди Актории. Капеллан, расположив свои вещи в одной из телег, устремился на ночную молитву, когда пламя вновь взвилось поближе к небесам.
   Из лагеря дворянки можно было увидеть священника в тонкой багряной робе с капюшоном. Поверх той робы до пояса прикрывала его кожаная черная куртеечка с белым солнцем на спине. Он был облеплен снегом и бос, но под ногами его расстилался неширокий круг сухой земли, вздымался пар, а в густо-зеленых глазах его, едва видных отсюда, сверкало пламя. Тем, кто видел его пятки и ноги выше подола робы, представало зрелище достаточно… необычное. Черные незаживающие рытвины ожогов образовывали на коже огненного мага и жреца Имира рисунок, уходящий выше и доходящий до самой шеи. Острые пики этого рисунка касались губ, и там останавливались. Бледная кожа массивного мужчины не смуглела в свете костра, словно бы светила на него луна, а не пламя. Он говорил, громко, невероятно громко… не тем голосом, что несется волнами, звук был обжигающим, болезненным, почти ранящим глубины человеческого существа.
     За ним полукругом стояли паладины, оруженосцы, солдаты, мужчины и ни одной женщины. Кто-то припал на колено, глядя в пламя, кто-то глядел в небеса, кто-то оперся о меч и сложил голову подбородком на грудь, роняя горючие слезы. Патрульные, вынужденные не участвовать в ночной молитве и нести стражу за пределами лагеря и внутри него, хмуро разглядывали ночь блестящими глазами. Духовник же рокотал на эльфийском, хотя под снежно-белыми волосами не видно было острых длинных ушей, но он рокотал на эльфийском так, как, должно быть, рокотали давным-давно его сородичи, только ступившие на земли Альмарена. Когда он воздел руки и взмолился, пламя взвилось ввысь и обожгло бы небеса, дай он ему такой приказ, а после опало. Люди казались маленькими в этой эльфийской тени, когда проповедник перестал говорить, пламя осело к самой земле и медленно угасло, оставив до того яркий мир в тусклом свету немагических костров. Эльф-проповедник пошел по снегу, не обращая внимания на толпу людей, словно проходя через них, и вскоре скрылся за пологом своей маленькой палатки, за ним вошел какой-то лысый солдат с сероватой кожей и такими же длинными ушами, только выглядящий обыденно, а не так… иначе.
     Рыцари и паладины, капелланы, герольды, оруженосцы, всякие поварята, армейские батраки, лекари и прочая чудь разбрелась по лагерю. А сир Вийес высокой тенью в своем нагруднике стоял у утухшего костерка, глядя в одну точку, на лице его не было слез, или вдохновения, только глубокая задумчивость. Потом подбежал его оруженосец и командир здешней солдатской части зашел в свой небольшой шатер, чтобы раздеться и умыться.
     Рыцари Актории расположили свои патрули поближе, расставили палатки, полукругом защитив уязвимую часть лагеря от возможной атаки телегами. Затанцевали костерки, актеры запели тихие походные песенки, мальчишка - сын Кэролла, сыграл такую душевную мелодию на лютне, что солдаты приободрились, вспоминая свои родные края или девушек, любимых и родных, просто знакомых. Всадники расчесывали своих лошадей и тщательно покрывали, кормили. Лошадей у них было много… даже одна такая лошадка стоила недешево, но на эскорт графини Один Вигберг выделил доброе количество опытных мужиков и ученых же коней. Вскоре, расположившись и обезопасив себя от внезапного нападения, небольшая личная армия Актории принялась отдыхать.
      Кормак дан Вийес сидел перед очажком в своей палатке на приземистой скамеечке. Земля здесь была все еще мокрой, несмотря на тепло и пламя, толстые стенки шатра шевелились, когда зимний ветер пытался найти дорогу внутрь. Вийес держал на руках небольшую книжицу, в которой на полях что-то мелко расписывал рунным перышком. Эльфийские буковки славно складывались, он зачеркивал написанные чьим-то пером тексты и писал выше что-то свое… Если бы кто-то заглянул в его шатер в это время, то скорее всего, пришлось бы объясняться. Ведь писать в священных книгах - очень большое святотатство.

  Когда отряд леди Вигберг расположился на отдых, Актория вышла из своей палатки, жадно вдыхая морозный ночной воздух. Пахло гарью от костров, людьми, лошадьми… множество запахов, которые вырисовывали картину лагеря. В палатках шумели разговоры, слышался смех. Оборотень как-то грустно посмотрела в ту сторону, где горело веселье. Тори в последнюю неделю вообще не улыбалась и не веселилась, погруженная в свои мысли и проблемы. Она ужасно скучала по семье, желала увидеть мужа и сына, а не солдатские лица, постоянно мелькающие вокруг.
  Снег скрипел под её быстрыми шагами, а вереница следов ясно указывала, куда девушка ушла. Ушла одна, даже не взяв с собой свет. Накидка с меховой оторочкой, что скрывала Тори от мороза, осталась в палатке. Ровно как и арбалет. Только кинжал болтался на поясе, спрятанный пока в ножнах. Светлые длинные волосы были заплетены в тугую косу и уложены так, чтобы сверху можно было быстро надеть шлем при необходимости. После того, как ей приходилось постоянно переплетать вновь отросшие локоны, Актория всерьез задумалась о том, чтобы их укоротить. Но пока всё руки не доходили… Фигурка её казалась не такой утонченной, как привыкли видеть окружающие. Кожаный доспех, который она решила не снимать перед встречей с Вийесом, придавал девушке больше воинственности и немного больше уверенности в себе, хотя, в то же время, немного стеснял.
  Вигберг вышла на протоптанную тропинку, где сапоги уже не уходили по щиколотку в снег. Сюда же падал мягкий свет от костров из лагеря Кормака, освещая идущую по дорожке девушку. Её начинало немного трясти от обилия Света в этом месте. Лёгкая тошнота подкатывала к горлу, а по телу забегали неприятные мурашки. Оборотню идти в такое место было, мягко скажем, не самым лучшим решением. И больше повторять такой опыт Актории не хотелось.
   Рука, обтянутая тонкой перчаткой, лежала на рукояти кинжала. Всё тело было напряжено, справляясь с бьющей дрожью, а разум расправлялся с самыми разными сюжетами, непрерывно рисующимися фантазией дворянки. И сюжеты эти были не самыми радужными. Свободной рукой леди Вигберг отодвинула полог палатки Вийеса и с деликатным покашливанием заглянула внутрь.

    Кормак медленно впихнул томик в знакомом переплете обратно в свою походную суму. Внутри не было никого, кроме паладина и крепко сбитого пса. Это создание низко зарычало, стоило Тори лишь зайти внутрь. Вийес положил ладонь на внушительную морду собаки, та пригибалась к самой земле, желая атаковать. То был крепко сбитый мохнатый комок молчаливой ненависти. Собака размером доходящая до пояса мужчины, провожала оборотницу взглядом. Пес, который за свою жизнь успел повидать мертвечину, вгрызться в глотку не одному человеку и не одной темной твари, провожал ее умным, ненавидящим взглядом. Хозяин закрыл его глаза ладонью и похлопал пса по морде крепкой израненной ладонью, тот издал звук, очень похожий на презрительное “пффф”. Покружившись на месте и пару раз хорошенько расчесав хвостом лицо паладина, громадный пес лег у самого его крестца на мокрую еще траву. Он принюхивался и прислушивался к каждому движению возможной соперницы. Хотя пахло от собаки не как от кобелей, хотя узнать суку в таком израненном существе с такими ужасно грозными глазами было сложно.
     - Тише, Кила… rihael, Kila...  - Только со второго раза собака восприняла его речь, словно игнорируя людские слова. - Проходите, миледи Вигберг, и садитесь. - Мужчина указал ей на скамью напротив, зеленые глаза его скользнули по ее кинжалу, он небрежно почесал ногу у самого сапога, но пока доставать серебро не хотел. - Я не хочу сражаться с раздраженным оборотнем, оружия у меня нет, по-крайней мере такого, что убило бы вас наверняка, да и я без своего панциря. - Он повернулся к очажку и принялся греть руки, глядя зелеными глазами в огонь. - Ваша мать доверяет мне, и мы с ней обо многом уже поговорили. 

  Присутствие собаки только увеличивало градус напряжения для оборотницы. Во всяком случае, в облике человека. Дворянка убрала руку с кинжала и опустилась на предложенное место. И сейчас девушке стоило хорошо подумать, прежде чем заговорить. Не хотелось начинаться с рвущихся с языка обвинений или нападок. Тори была здесь не в лучшем положении, так что просто необходимо было собраться.
- И, я так полагаю, со мной Вы хотели поговорить о тех же вещах? - девушка опёрлась локтями о колени и чуть наклонилась вперёд. Поза, подходящая Охотнице, но никак не леди Вигберг. Тон её был сдержанным, и было заметно, что для этого приходится приложить хоть и небольшие, но усилия, - Что вообще происходит? Ни мать, ни почивший отец не удосужились за последние полтора года хоть немного поставить меня в известность, - и этот факт не радовал Акторию. 

  - А что они должны были написать? Дочь, Делленеры, Соуты, Марграды и Гонты желают поставить старика Олларда на колени? Как вы себе представляете передачу такого письма в земли, подвластные сторонникам этого дворянского союза, миледи? От вас, к примеру, тоже было мало вестей. - Кормак говорил ровным солдатскими голосом, напрямую отчитывая Акторию. Это было условие, которое Берте поставил уже он. Никакого раболепия с его стороны, он устал говорить с дворянами вокруг как с богами, его маг мог испепелить любого, кому не нравится мат, грубость и острые словечки. Один баронет уже ходил со сломанным носом, другие к Вийесу со своими манерами лезть не хотели. Пусть он был Девичьим рыцарем, но в поле он становился паладином Эйм’Ахтского ордена, и ласковые слова услышать от него становилось очень сложно. Зеленые глаза не спускались с серых. - Перед тем... у вас есть что-то, что вы хотите высказать мне, миледи? - Он сел удобнее, расставив колени по солдатски на скамье и опершись о бедра ладонями, которым было совсем недалеко до заветного сапога на всякий случай.

- Grah’el , - зазвучал голос оборотницы, - le z’ress ar olog, - грубые слова, но почему-то на общем языке говорить такие вещи было… неприятно.  На эльфийском это всё же звучало мягче. А смягчить, возможно, надо было: Тори не знала всей картины и ориентировалась только по воспоминаниями полуторагодичной давности. Белокурая с удовольствием бы послушала объяснения матери, но слушать объяснения Виейса по этому поводу не хотела совершенно, - и не надо отчитывать меня, - её тон, что на эльфийском, что сейчас на общем звучал хоть и напряжённо, но без излишней злобы, - я писала практически обо всём. Если моя мать не ставила Вас в известность об этом, то это не моя вина, - Вигберг выпрямила спину, садясь на скамье ровно. Её холодные серые глаза смотрели на паладина оценивающе, а в голове мелькали мысли вроде: “Как она может ему доверять? Почему?”.

   Он хмыкнул, все еще глядя в девичьи глаза. Девичьи, несмотря на то, что это существо прожило на этом свете больше него. И не только юный внешний вид был тому виной. Пожалуй, слава Охотницы и жизнь в вечной погоне за ничем оставили в ней много места для детства. Собака рычала, тихо, предупреждающе. Ладонь Вийеса отыскала животное за спиной и снова закрыла ей глаза, нос, уши, Кила встрепенулась, стряхивая щекочущее прикосновение, и снова презрительно “пфффкнула”. - Конечно все. - Он помнил, что Ланрэ дан Хоу отметил юную Фреодегар как “потенциально опасную”. Не потому-что она была сильным стратегом или тактиком, а потому-что имела едва отслеженную связь с Дюрихом мон Рихтом и вышла замуж за государственного служащего. Убивать ее не было приказано, но и доверять ей было не то что нельзя… на свое усмотрение, с последующей казнью через повешение, если это приведет к дурным итогам для Южного Курфюршества. - В любом случае, миледи Вигберг. Ваши друзья из столицы поддержали инициативу Делленера, признав, что полнокровный род с наследниками-мужчинами, имеющий дипломатическую власть в Графстве Фреодегаров, будет хорошей заменой. К тому-же… ваш муж и без того вырос в землях и титулах за последние пять лет настолько, что в спину ему метит не один десяток ножей. Вот такие дела в ваших землях, миледи Вигберг. - Он не стал упоминать о том, что Ланрэ пока колеблется с решением. Курфюрсту не хотелось уступать целую клетку на шахматной доске для столичной фигуры, но и развязывать войну внутри курфюршества он не шибко хотел. Вийесу был дан приказ действовать по обстоятельствам… и для паладина Берта Фреодегар стала решающим обстоятельством. Говорить и об этом девчонке он не желал, это было личное, и пустой треп мог сделать их личную тайну с Бертой слухом… и после слух стал бы донесением, которое получит курфюрст.

  Тёмные брови дворянки сходились к переносице. Делленер, о котором она последнее время старалась и не думать, снова начинал раздражать, - значит, надо показать, что моё правление будет как минимум не хуже, чем у заносчивого юнца, - девушка уже всерьёз задумывалась о том, чтобы применить всю возможную силу для усмирения бывших вассалов отца. Но это надо было тщательно обдумать, - когда я видела его последний раз, он со своими землями толком разобраться не мог, весь дышал неуверенностью. Отдавать правление в руки такого человека я не намерена, - переход с темы на менее личную казался облегчением и карой одновременно. С головой погружаться во все это дерьмо оказалось занятием сложным, - и заслуги моего мужа здесь не играют роли. Он не имеет никакого отношения к графству Фреодегаров.
  Актория сейчас чувствовала себя идущей по полю, усеянному взрывающимися рунами: поставишь свою ножку не туда, и пиши пропало. По мере приближения к родным землям у неё всё больше появлялось чувство, что она сидит на бочке с чем-то взрывоопасным, но сейчас, сидя здесь перед Вийесом, это чувство достигло своего пика, - моё подчинение дан Хоу… как оно меня ограничивает и что мне даёт? - Этот вопрос начал волновать графиню ещё тогда, когда она увидела деревянный документ, и сейчас пора было получить ответ.   

    - Курфюрст имеет право собирать священный налог с ваших земель, ставит здесь командование и распоряжается военной защитой этих земель на свое усмотрение при вашем содействии. Не спрашивайте, кто враг… это очевидно и говорить об этом опасно даже наедине. - Вийес глядел на нее, заученные и сто раз повторенные слова звучали ничуть не менее скучно в сто первый раз. Кормак сел поближе к очажку и погрел руки. - В целом, вы признаете себя вассалом Курфюршества с его законами и с его волей. Ничего толком не меняется, все привелегии остаются при вас, большинство прав и свобод. Вы все еще владеете своими землями, своими людьми, но налогами и правом полного призыва также владеет Курфюрст. Вы и без того жили в пошлинах и столичных налогах, потому вам не привыкать. - Вийес читал их накладные, пользуясь властью, которую ему дали внутри баронства Фреодегар. Читал бумаги усопшего Олларда, разбирался в них, пытался понять некоторые неприятные и заумные шифры, некоторые бумаги отыскать вовсе не удалось. А остальное, сокрытое за дверью Олларда, так и не удалось достать. Параноидальный старик закрыл и запечтал дверь магией, они пытались влезть через окно, но обнаружили, что оно замуровано за ставнями, разбирать стену тоже было несподручно и после того, как один из демонтеров харкая кровью сообщил, что на него давит что-то изнутри, решено было пока не трогать ее. Вийес продолжил. - Единственная на самом деле существующая сложность, о которой мы много раз говорили с вашей матерью - это ваша кровь. Вы оборотень и Ланрэ об этом рано или поздно узнает. Как он на это отреагирует… неизвестно и зависит лишь от вас.

- Думаю, для решения этой проблемы мне надо при личной встрече заявить, что я готова стать ручным волком Имира, - она как-то грустно усмехнулась, - и заявить о своей преданности. Сообщение о подобных вещах кем-то другим будет выглядеть скорее как донос, - на несколько секунд девушка замолчала, обдумывая эти слова. Ни Актория, ни Берта - не были поклонницами Тёмного бога. Сама девушка, будучи ещё Фреодегар, не принимала эту веру и спокойно могла поднять оружие против того, кто искренне верил в Рилдира. Но совсем не потому, что была последовательницей Имира, а скорее потому что вера в падшее божество претило ей и её воспитанию. “Где-нибудь в Лунной Пади за подобно меня бы наверняка просто разорвали”, - мне нет смысла идти против курфюршества. Особенно, сейчас, когда от Фреодегаров пытается откусить кусок каждый, кто раньше звался другом, - оборотень прикрыла глаза, - но для начала мне надо окончательно вступить в права на эти земли.

   - Мы не смогли без ведома наследницы получить поддержку вассалов. Нынешний барон Бринмор не желает присоединяться к… как он выразился “фанатикам, обдирающим дворянство и вооружающим перекатную голь”. Далл тоже держался особняком, не выступая ни против нас, ни за нас. Прочие послали прямой отказ, кроме Гонта. Он написал… - Вийес вспомнил бумагу, исписанную красными чернилами в дань гонтовской традиции (раньше они писали письма кровью, но ныне к этому прибегать было бы глупо и несподручно). - Барон Гибеи намерен посмотреть, насколько светлый внутри Ланрэ дан Хоу, ему это очень интересно. Он подробно описал, как именно будет проверять все это дело и приложил к письму посылку в виде руки нашего к нему посла. Остальную часть Гонт пожелал оставить себе, чтобы “не переводить добро”. - Паладин не знал, что значит последняя фраза и не знал, почему они должны терпеть такие очевидно темные замашки. Но пока в этом регионе у них было слишком мало сил, чтобы осадить речной остров… вдобавок, местность там была неудобная, на самой границе с Кельмиром. Нарушать территориальные границы нельзя, тем более переправлять на другую сторону Мелайсы солдат, чтобы окружить барона. Окружить… когда он итак окружен рекой без брода. - И такие ублюдки у вас в вассалах уже почти пять сотен лет… - Кормак покачал головой, ни к кому в целом не обращаясь, но давая понять, что не одобряет отрубание посольских рук и всего прочего. - В любом случае, на рассвете мы снимаемся и возвращаемся в Манор Фреодегар. Здесь далее находится нам не нужно.

Надо было отцу тогда жестче обойтись с Делленером, а не просто лишить своей поддержки. Глядишь, и остальные присмирели бы рядом с нами”, - мимолётом подумалось белокурой. Теперь это была забота её, а не Олларда, который уже канул в вечность и возлёг в семейном склепе. Так же навалилась мысль о том. что надо будет разобраться со всеми бумагами отца, вникать в дела и проблемы. И сколько это займёт времени - никому неизвестно.
- Хорошо, я оповещу своих рыцарей, что утром мы снова отправляемся в путь, - Тори встала со скамьи, - Думаю, все остальные вопросы мы сможем обсудить уже дома, - в голосе теперь чувствовалась усталость, хотя серые глаза были всё так же пронзительно-холодны. И взглядом она попыталась коснуться животного, что тихо рычало за спиной мужчины,  - так что не буду больше смущать Вашу собаку своим присутствием, - не дожидаясь ответа, дворянка развернулась и, приподняв край ткани, нырнула в ночную тьму.
  Ночь предстояла бессонной: надо было многое обдумать и решить для себя некоторые вопросы. Например, как всё же относиться к нахождения в усадьбе сира Вийеса, раз он, похоже, всё ещё в связи с матерью девушки. И, более того, Берта ему доверяет, раз послала встречать дочь не Ульрика Тудора, к примеру, а Кормака. Надо было обдумать и то, как и что говорить Ланрэ, коль тот пожелает ответить согласием на предложение о встрече. Собственно, надо было ещё составить письмо для курфюрста, но это не раньше того момента, как Вигберг окажется в своих покоях или кабинете отца. Помимо этого, необходимо было заняться и более утомительным бумагомарательством, рассылая письма Бринморам, Гонтам и прочим соседям. Надо было составить письмо для Одина... В этот момент оборотнице казалось, что жизнь Охотницы была до безобразия простой даже несмотря на то, что почти каждая серьёзная работа могла кончится смертью белокурой. В том ремесле Тори хоть чувствовала себя уверенно.

Отредактировано Актория (28-11-2016 23:47:17)

+3

4

- Вы слишком серьезно подходите к делу, господин… ай… чересчур серьезно. Ай… мне больно. Вот так лучше… не прекращайте... - Молвил рыцарь, которого уже пять минут в маленькой крытой телеге осматривал курфюршеский лекарь. Четвертькровка эльф с чуть острыми ушками сидел на ввинченном в пол стульчике, пока рыцарь держался за перекладину со спущенными брюками и глядел в потолок. Мелькание стального орудия труда пугало его и хотелось посмотреть вниз, он шутил, пытался шутить, но выходило натужно и достаточно неискренне.
    - Если вы думаете, что мне приятно копаться у вас под исподним, то вы ошибаетесь. - Холодно ответил гладколицый лекарь, спокойно орудуя своим магическим прибором. Можно было применить магию света… против чего-нибудь другого. Конкретно этот случай был достаточно извращенным и требовал вмешательства в обмершие ткани. Похоже, шлюхи, от которых рыцарь подхватил свою болезнь, занимались сексом с каким-то магическим существом с магическими же хаотичными болезнями. - Капеллан Вийес сказал этим дамам идти дальше… это обоз Южного Курфюршества, а не лагеря грязных северян. У нас нет… продажных женщин.
    - И в этом беда… в этом… Рилдир тебя...
    - Замолчите, или выметайтесь. - Рыцарь заткнулся, а остроухий продолжил свое грязное дело. Ну как грязное, привычное. Если говорить честно, то ему в лицо часто предъявляли нечто в этом роде или похуже. Солдаты как дети… сначала делают, а потом трясясь от страха прибегают и молят о помощи. Среди не такого уж и святого воинства Ланрэ дан Хоу были солдаты из крестьян, из духовенства, из вольных наемников, отовсюду, и разные убеждения сказывались. Так, ни разу в жизни не видевший даже собственного члена рыцарь-евнух(такие встречались, редко, но встречались), мог лицезреть как крестьянин платит дорожной шлюхе и просто берет ее так, как хочет и куда хочет… ладно хоть некоторые армейские постановления юга постепенно забивали гвозди в крышку развратного гроба. Среди солдат в той части армии, где служил лекарь-наемник ранее, был один проститут. Днем тот парень-шлюха стоял в дозоре, рубил вражеских солдат, а ночью брал деньги с сослуживцев и… тот год был не лучшим и вспоминать о нем было почти больно. Тогда лекарь служил не в Курфюршестве, и слава светлым богам, всем им, до единого. Здесь подобное каралось плетью, а опозоренных солдат могли отправить обратно в их края, дав на прощание хорошего паладинского пинка. Остроухий поглядел наверх, на рыцаря, тот замерз и устал стоять вот так, руки и ноги его затекли. - Можете надеть брюки и идти, сир. - Тот кивнул, отшатнулся и принялся заправлятся.
    - Хороший ты мужик… с меня пиво, когда будем уж в Фреодегаровых землях. - Этот рыцарь, присоединившийся к ним по пути, был турнирным. Небогатым и проигравшим доспехи, шатер, потерявшим оруженосца рыцарем. Зато у него оставался конь, поддоспешники и оружие. - Как тебя… Ильвиль? - Спросил он, и лекарь кивнул. Отчего бы и не Ильвиль, все-равно будут звать “лекарь, сударь, мужик”, правда, мужиком лекарь не был. Да, женщиной он был не очень хорошей, плечистой, с суровым таким лицом не совсем эльфийской наружности, да и мелкую грудь всегда утягивал, голосок ее был скрипучим, потому-что в детстве она повредила свои связки и для того, чтобы говорить ласково, пришлось бы спускать голос до самого шепотка… хотя зачем лекарю это. - Хороший… спасибо, боги с тобой, и… еще раз спасибо, сударь, мужик… господин. - Лекарь снова кивнул, чуть раскачиваясь он подошел к толстой тканой стенке и приоткрыл полог трясущейся тележки, глядя из-за плеча батрака, который вел одного единственного необходимого для того вола.
     Слева - на юге, виднелись вдалеке Лирейские леса. Рваными кусками отдельные крестьянские рощицы отходили от общего великого и густого леса, виднелись лесопилки, промерзшие в эту пору и работающие в зиму не на воде, но на мускульной силе шестнадцати волов, первое колесо, второе колесо, третье колесо. Возле дороги стоял какой-то трактир, живой, высокий и большой, ворота его были затворены, а из окна на третьем этаже наблюдал какой-то мальчишка. Потом выбежали и прочие люди, они провожали взглядом процессию. Лекарь смотрел и дышал в затылок кучеру. Ей нравилось, что чем ближе они подбираются по этой подмерзшей дороге к Манору Фреодегар, тем живее становится природа. Когда-то давным-давно Фреод Гвардеец откусил своему именному баронству самые лучшие земли, и часть леса, и плодородные равнины у самой реки, Делленеры, Соуты, Марграды, Даллы, Гонты… из всех вассалов такими богатыми природными землями владели лишь Бринморы, хотя хорошие урожаи давали многие земли, окрест Закатного даже раскинулись виноградники. Прижившийся здесь виноград был иным, чем к примеру на западе, и вино здесь было другое, сладкий и жидковатый букет, который слабо пьянил, но вкусом был приятен. Лекарь ощутил холодок, бегающий по лодыжкам, позади стал топтаться, стряхивая ботинки от снега, другой пациент. Полог закрылся, нужно было возвращаться к рутине.

  Юная Винни, которой лишь недавно минуло четырнадцать лет,  сидела в актёрской тележке и жалась к брату. Юноша обнимал сестрёнку одной рукой, а второй поправлял ворот её тёпленького плаща, на котором виднелось несколько заплаток, чуть более тёмных, чем сама синяя накидка. Ворот был оторочен старым мехом, при более пристальном рассмотрении можно было заметить, что его когда-то поела моль. Им не на что было купить новые тёплые вещи - всё, что удавалось заработать актёрской труппе, к которой Винни с Гленном присоединились после смерти родителей год назад. Девчонка с неровно обрезанными волосами пшеничного цвета смотрела на брата своими карими глазками, почти влюбленно, как влюблённо могут смотреть сёстры на своих старших братьев. Гленн закончил поправлять ворот и убрал за ушко сестрёнки выбившуюся короткую прядь, упавшую ей на лицо и мягко улыбнулся, - скоро приедем, Кыс, - молвил юноша, опираясь свободной рукой, которой до этого оправлял одежду девчушки, о грубую лавку в их актёрской телеге.
-Да, приедем, - подтвердил слова мужчина, закуривая трубку, - повезло нам прибиться к обозу этой дворянки. Правда, Офа? - он посмотрел на уточнённую девушку, которой едва минуло двадцать пять.
   Актриса, подобно Винни, куталась в свой чёрный плащ и угрюмо смотрела на Тревора, спокойно курящего свою старую деревянную трубку, - лучше бы мы остались в Ежке, - девушка говорила о мелкой деревеньке, стоящей прямиком возле тракта, ведущего в земли Даллов, - там мы хоть были в тепле, а не тряслись в холодной телеге, идя за процессией этой Вигберг, - Офа невзлюбила графиню с первого взгляда, когда только выглянула посмотреть на предводительницу отряда. “Балаган из всадников”, - так окрестила в тот момент актриска все это военное сборище. А белокурая дворянка ей показалась совершенно не подходящей на роль хозяйки хоть каких-то земель. “То ли дело я”, - про себя думала девушка, в мечтах видящая себя не просто актрисой бродячего театра, а уважаемой леди с титулом и правами. Оттого и отталкивала простых солдат от себя, когда те лезли с пошлыми намёками, но с удовольствием жалась ночами к рыцарям, всё надеясь, что её заберут из этого плена вечных переездов и выступлений.
- Хватит недовольничать, - Тревор посмотрел на неё уже серьёзно, - мы настоящие актёры, и нас должна радовать возможность преподнести плоды своего дара окружающим. Вон, вспомни как все били в ладоши, когда Винни играла на флейте.
- Это потому что все мужики уже представляли, как наша девчонка играет на их членах, - Офа недовольно фыркнула. Со своей скамьи вскочил Гленн, сжимая кулаки и яростно смотря на девушку. Он бы не ударил её, но порой было трудно сдерживаться, когда эта черноволосая бестия высказывала пошлости в сторону его сестрёнки, - Они же солдаты, парень. Вон за нами плетутся батраки из земель Далла. И они явно не обременены моралью и честью, находясь в этом походе. Чего уж говорить о солдатах, идущих много дольше за этой графинькой.
  Юношу эти слова только больше злили. Но Винни дёрнула его за рукав старой куртки, - всё хорошо, я не обижаюсь на неё, - голосок девчушки был тоненьким, совсем юным. Гленн фыркнул какую-то непристойность в сторону Офы и опустился назад, снова обнимая сестру за плечо и по-хозяйски прижимая к себе. Парень не считал актёрскую труппу семьей, поэтому для него единственным близким человеком была лишь Винни, которую он искренне любил.
  Тревор приподнял полог и высунулся наружу, заставляя всех, кто сидел внутри поежиться от ветерка, проникнувшего в нагретую людским дыханием телегу. За ними и вправду шли шестнадцать батраков Далла. Они переговаривались о чём-то своём, шутили, а то и вовсе гоготали, когда один из них мог сказать что-то действительно смешное или удачно-пошлое. И на этом люди Актории Вигберг кончались. Чуть позади ехали те, кого почти все всадники дворянки окрестили “фанатиками”. Кони паладинов были мощными, боевыми. Да и голоса этих приспешников Имира были далеко не миролюбивыми, как показалось актёру. “Добро с кулаками”, - как он их назвал на последнем привале.
  Полог снова опустился, а мужчина нормально уселся на своём краю лавки.  Он локтем задел мирно посапывающего Идена. Его короткие острые уши будто дрогнули, когда он вынырнул из объятий такого крепкого сна, что не слышал всего предыдущего разговора. Полуэльф лениво потянулся и потёр глаза, уставившись сначала на обнимающуюся ребятню, потом на недовольную Офу, а затем уже на разбудившего его Тревора. Полукровка что-то тихо бурчал на эльфйском, поставив ноги на пол и, наклонившись вперёд, оперевшись руками о колени, - уже приехали? - наконец спросил он.
- Я впервые в этих землях, но… природа стала живописнее, - пожал плечами Тревор, - или мне так показалось. Наверное мы уже скоро приедем, - он глянул на Винни и Гленна, - скоро, ребятки.
  Впереди всей процессии ехала графиня, почти полноправная хозяйка этих земель, урождённая Фреодегар, дочь почившего ныне графа Олларда. Она ехала молча, узнавая родные места, которые в последние годы навещала уж совсем редко. Но даже постоянные её отъезды и отсутствия годами не уменьшили любовь белокурой к этим лесам, полям и небольшим садам, которые можно было увидеть чуть позже. Даже под снежным одеялом она узнала дорогу и с непробиваемым спокойствием вела своих людей вперёд.
- Отсылайте гонца, -  через очередной час дороги произнесла Тори одному из своих рыцарей, - пусть в маноре приготовятся к нашему прибытию, - дворянка вздохнула, когда сир Фарелл кивнул и отправился посылать человека к Берте. Лёгкое волнение поднималось откуда-то снизу, когда гонец ускакал вперёд. Волнение от того, что она наконец вернется в родной дом, где выросла. Снова увидеть мать после полутора лет расставания…
  Вороной конь остановился перед высокими воротами, которые как раз открывали двое гвардейцев перед своей госпожой. Вигберг немного больше напряглась в седле, делая осанку идеально ровной, как и подобает графине. До этого момента она держалась в седле более расслабленно.
  Весь отряд уходил в сторону. Только один рыцарь остался рядом с Акторией, проезжая ещё немного вперёд. Графиня наблюдала за тем, как идёт располагаться её отряд, как телеги отъезжают в стороны, неуклюже разворачиваясь перед зимним садом. А после въезжали “фанатики” во главе в сиром Вийесом. И только когда он спешился со своего мощного скакуна, ступила на землю и Вигберг. В сопровождении рыцаря и одного из людей Кормака они двинулись по саду.
  Припорошенные кустарники и деревья напоминали о детстве. И ледяные фигуры, которые так любил каждый год заказывать отец для украшения земель усадьбы. Это были и драконы, и русалки, и славные герои, и прекрасные девы… Резьба по льду была выполнена настолько искусно, что нельзя была оторвать взгляда. Так и не скажешь, что дома ещё был траур по умершему главе семьи.     
  На крыльце появилась фигура, облачённая в чёрное платье с еле заметной тёмно-серой вышивкой на высоком вороте. Волосы Берты было собраны в элегантную причёску, как и подобает женщине её положения и статуса. Взгляд её поначалу был спокойным, но стоило взгляду серых глаз уцепиться за фигуры, идущие по саду, как она шумно вздохнула и заспешила вниз по мраморным ступенькам. Носики её чёрных туфель мелькали на светлом камне из-под приподнятого плотного подола. Носики же мелькали и на вымощенной серым камнем дорожке, навстречу ей ускорилась и Актория. Объятия матери были мягкими, приятными. Вигберг услышала тихий всхлип Берты на своём плече.
- Я дома, - прошептала дочь своей матери, будто успокаивая женщину. Когда они стояли рядом, едва ли можно из было назвать родителем и ребёнком, скорее сёстрами: вдова Фреодегар выглядела даже чуть младше, чем воинственная во всем своём одеянии и снаряжении Тори. Хотя усталости во взглядах двух пар серых глаз было примерно одинаково.     
  После этих объятий вечно юная Берта плавно скользнула к Комраку, обнимая и его, почти не обращая внимания на холод его доспехов. Короткий поцелуй их вызвал у белокурой отвратные чувства, и девушка заспешила в дом, на ходу снимая с себя сначала арбалет, вешая ремень чехла себе на руку, а затем уже накидку, по старой привычке кидая её буквально в руки выбежавшему навстречу слуге и скрываясь за дверьми.

  Вийес приподнял хрупкую на вид оборотницу над землей, стискивая в мягких объятиях. Прикосновения к теплой девушке, коей она казалась каждому, отозвались добрыми чувствами во всем теле. Словно вернувшийся с войны муж, он целовал свою суженую, не переходя рамок приличия. Святое воинство располагалось вдали, за садом и многими строениями, а слуги… слуги много шептались, но шептать на Кормака, как знали они, было опасно. Паладин однажды пришел на кухню, взял в руки мясницкий нож и завел добрый диалог со здешними кухарками. Поступал также и с прочими… и мало кто хотел из-за слов получить промеж ребер паладинский кинжал. В конце-концов, рыцарю хватило бы и одной руки, чтобы приподнять какого-либо слугу над землей и удавить. Огромным ли он был? Нет, с виду, на вкус, на ощупь и по запаху был обычным мужчиной… дело было скорее в крепости тела и паладинской неимоверной мощи, впитанной с алхимическими эликсирами с самого детства.
   - Откуда ты взяла это платье? - Улыбнулся он, целуя ее в губы. Траур ей шел, как бы жестоко и глупо то не звучало. Черные цвета на бледной коже, невинный лик, словно она была какой-то святой. Ладони его разомкнулись медленно, возвращая дворянку на землю. - Ты прекрасна...

  - Оно давно висела в шкафу, - улыбаясь отвечала Берта, хотя следующие слова и не должны были вызывать улыбку. Но сейчас в её душе что-то трепетало от любви к этому человеку. Довольно странной любви, если рассматривать всю их трёхлетнюю историю, - ещё со смерти моего отца. Я подумала, что оно лучше того, в котором я ходила после похорон, - но теперь с её губ улыбка ушла, а взгляд погрустнел. Всё же, любовь сейчас была в её душе, но муж, с которым её связывали полвека брака - человек, в какой-то мере, даже более близкий был, чем сейчас Кормак. 
- И Тори… Я не должна за это волноваться, - она прижималась к Кормаку, - но я волнуюсь за то, как она относится.. к нам.

   - Успокоится. - Пожал плечами паладин. - Пусть она пока походит по дому, покушает и выпьет… поможешь мне стянуть всю эту сталь и кожу? Устал.. - Кормак мог не жалуясь ходить в нагрудниках и панцирях будучи командиром отряда, мог даже не выдать боли и тяжести, когда на него взирали солдаты, но любимые женские глаза обманывать не хотелось. Паладин не сгорбился и не ссутулился, просто потер рукой плечо, которое стягивали ремни наплечников, нагрудника и прочей защиты. - Потом нужно будет посмотреть, сможет ли она открыть ту дверь… - Он погладил Берту по лицу, улыбаясь ровными губами.

  Они вместе пошли в дом. Тори видела это из окна, стоя в одном из коридоров по пути к своим покоям. Детская обида, как в тот раз, полтора года назад. Но сейчас дворянка уже понимала, что это глупо. Более, чем глупо. А для Вигберг теперь глупости были слишком уж большой роскошью. Произнеся что-то на эльфийском. при том не слишком приличное, девушка отпустила тёмно-синюю портьеру и двинулась дальше по коридору, увешанному множеством портретов уже давно почивших предков. И, как это всегда казалось с момента первого обращения, они всё так же смотрели своими нарисованными глазами на оборотницу, и взгляд их выражал неодобрение и укор. Даже сейчас, уже имея за плечами полвека жизни, хотелось сжаться и, после беглого взгляда на суровое лицо прадеда, ускорить шаг.
  Каждый раз оказываясь в своих покоях дворянка чувствовала облегчение. И когда её не было месяц, и когда её не было десять лет. Каждый раз. словно повторение предыдущего: Актория медленно открывала дверь, входила в комнату и вдыхала полной грудью, оглядывая свой уголок в Маноре. По старой привычке белокурая провела пальчиками по тёмной столешнице, переходя на спинку мягкого кресла. И, практически как в детстве, она упала спиной на кровать, раскинув в стороны руки. Навалилась усталость, которой не было во время всего похода. Вернее, она была, но не такая сильная. Несколько раз Вигберг моргнула, а затем перевернулась на бок, смотря в окно.
  Теперь ей было одиноко. Не хватало лепета сына, голоса мужа. Его тёплых и ласковых прикосновений, просто самых обычных прикосновений, порой даже нечаянных. Хотелось видеть сейчас лицо Одина рядом с собой, чувствовать его запах, такой родной. Прошло намного меньше времени, чем он отсутствовал во время своего последнего похода, но…
  Оборотница начала с себя стягивать кожаную защиту, недовольно скидывая её на пол. Без неё дышалось легче, словно спали какие-то невидимые оковы. Небрежно она стянула сапоги, не удосужившись поставить их ровно. Тори ослабила ворот чёрной рубахи, снова ложась на кровать. Веки медленно закрывались: усталость брала верх.

    Вийес стоял за дверью, пока мать с дочерью о чем-то разговаривали. Свет приятно ложился на его кожу, стекал медовой корочкой по обветренной бледной коже, сглаживал белые шрамы, узоры по человеческой коже, сталью вычерченные, огнем закрепленные, крестьянскими нитями стянутые и сто раз зажившие. Почти не тронутое морщинами лицо, при том усталое в той мере, в какой усталыми могут быть приятные лица. Не идеальное, отнюдь… То лицо с изломанным и вправленным не единожды носом. Едва испорченный чьей-то скользнувшей в пылу битвы рукоятью изгиб губ… Словно сами боги с небес наказали его за слишком приятные улыбки, и все-же не смогли испортить свое создание. Паладин выглядел как герой, из сказок ли, из баллад ли. Даже злой оскал его не вызывал неприязни. Когда же он бросал презрительные взгляды, казалось… что на то у него есть все права.
     Вышитые в гобеленах или написанные маслом на холстах, Фреодегары сурово глядели на пришельца, злые ли они были, или просто художники желали запечатлеть могущество своих сюзеренов. Вийесу было неинтересно. Каждый дворянин старался выглядеть серьезно и сурово по отношению к своим крестьянам, воинам и подданным, порой ему казалось, что все они старадают острым запором. Глубокий вдох. Еще вдох. Два оборотня за его спиной, амулет на шее жутко вибрирует, сообщает, доносит, пытается поднять паладина на битву с тьмой. Оружия нет, нет ни эликсиров, ничего. Словно голый, оставалось только вдыхать и выдыхать, успокаивая жгучую паладинскую ярость, подкатывающую к самой груди от живота. Ярость заливала его, пока он не оперся о стену и не стал дышать чуть ровнее. И все-таки было сложно в который раз игнорировать эти жуткие позывы. Раньше он мог излить их в жестоком обращении с Бертой, бить ее, доказывать ей дворянскую никчемность, даже понимая, что это дурно и плохо. Это успокаивало ярость, сейчас ярость деть было некуда.
     Когда за дверью послышались шаги, он встал ровнее и стер капли пота с лица.
     - Поговорили… теперь и дверь попытаться открыть можно. - Произнес Кормак, когда две девушки… или девчонки (если говорить с высоты его зрелой внешности и наружности) вышли.

+1

5

-Попытаться? - Актория, одетая в однотонное чёрное платье без каких-либо украшений или вышивок, в отличие от платья Берты, посмотрела на Комрака, - насколько мне успела рассказать мама, вы уже много раз пытались вскрыть кабинет. Не кажется ли Вам, что и сейчас нам это не удастся?
  Конечно, было любопытно взглянуть, что же там за магия такая. Может, начертить руну.. или десяток, которые могли бы рассказать больше, чем подсказывают глаза и ощущения. Но с этим пришлось бы провозиться день, а то и больше. Вигберг бы с удовольствием потратила это время на руны, но.. Сегодня, если верить письму, должен был наконец прибыть Николас Арн - отцовский помощник. Скорее всего, Оллард перед смертью, во избежание возможных проблем, запер комнату магией и оставил возможность открыть её только Николасу. Акторию эта мысль смутила, поскольку ситуация была странной, будто отец не доверял ни Берте, ни самой Тори. А, может, он считал, что тот же Вийес что-нибудь сотворит… В любом случае, девушка не могла до конца понять мотивов отца.
  Сейчас на дворе стояло утро. Прекрасное, морозное и снежное. Ночью был снегопад, отчего ледяные фигуры и тёмные ветви голых деревьев покрывал тонкий слой снежка, делая сад по-зимнему волшебным. Ночью оборотница прогуливалась по припорошенным дорожкам, уходила за манор, спускалась по склону в старому склепу, в котором хоронили всех Фреодегаров. Самая свежая табличка гласила о том, что там покоился последний мужчина из рода  - Оллард Фреодегар. Тори тогда подумалось, что ей бы, случись что, не хотелось лежать среди всех этих истлевших останков и многовековых костей.
- Предлагаю подождать Никаласа. Он, как доверенное лицо моего отца, - белокурая слегка нахмурилась, - должен знать, как вскрыть эту дверь.
На этом леди Вигберг оставила Берту и Кормака наедине, направляясь в сторону своих покоев. Через два часа, когда солнце уже было высоко над усадьбой, стряхивая снег со своего дорожного утеплённого плаща, на мраморные ступени манора взошёл невысокий полноватый мужчина. Слуги, приняв у него одежды, начали суетиться - они знали, кто этот гость. В последнее время он слишком часто бывал в доме графа, помогая справляться старому Олларду со всеми бумагами и делами. Умерший граф охарактеризовал бы своего помощника как человека верного, немногословного, умного и даже слишком правильного. Поступь его была тяжёлой, а голос низким и спокойным. Лицо Николаса украшала аккуратная бородка, но… это была вся растительность на его голове. Сверкающая лысина, казалось, могла бы отражать падающий от свечей огонь.       
- О Вашем прибытии уже доложено, - учтиво проинформировал мужчину слуга, - просят Вас подождать их в гостиной.
- Как им будет угодно, - кивнул Николас и пошёл следом за слугой, который должен был проводить его к месту встречи.
  Арн уселся на широкий диван, мягкий, обитый шелковистой тёмной тканью. В очаге уже с самого утра плясали языки пламени, согревая помещение. Развешенные на стенах охотничьи трофеи взирали своими мёртыми стеклянными глазами на гостя, заставляя того чувствовать себя неуютно: Николас вообще не любил охоту, а вид голов убиенных хозяевами дома диких животных заставлял его постоянно отводить взгляд.
  Через несколько минут двери отворились и в комнату зашла сначала одна Актория. Николас поднялся со своего места и поспешил принять бледную ручку в свою ладонь и аккуратно коснуться тыльной стороны ладони девушки своими тонкими губами, - приятно видеть Вас, леди… - он замялся, не зная как лучше обращаться теперь к дочери почившего Олларда.
- Леди Вигберг, мьсе Арн, - дворянка покровительственно улыбнулась. Мужчина заметно постарел с того момента, как она видела его последний раз. Появились морщинки, усталость в глазах.
- Хорошо, - протянул он, отпуская девичьи пальчики, - значит, род Фреодегаров фактически прекратил своё существование со смертью Олларда. Грустно звучит, - помощник покачал головой, - но всему рано или поздно приходит конец, и всему наступает начало. Не будем о грустном, леди Вигберг, нам сегодня надо делать дела. Думаю, нам стоит подождать Берту, прежде чем отправляться открывать кабинет?
- А Вы сможете его открыть? - обортница постаралась придать своему голосу нотку удивления.
- Конечно, - Николас криво усмехнулся и достал из-за ворота ключ, висевший на тонкой серебряной цепочке. От взгляда на эту вещицу Акторию слегка передёрнуло, - он оставил мне ключ от двери. Мне, и только мне. В последнее время он очень волновался о сохранности своих бумаг, будто предчувствовал, что кто-то может на них позариться.     
  В этот момент снова отворилась дверь и в гостиную вошла Берта. Пока ещё одна, без Кормака, которому велено было ждать у кабинета. Причём так, чтобы его не видели и не слышали.
-Ну чтож, теперь мы можем отправляться, - Николас снова криво усмехнулся, - Приветствую Вас, миледи Фреодегар, - теперь он поцеловал ручку матери Актории.
- Тогда пройдемте, мсье Арн, - без улыбки сказала блондинка. Казалось, что она не в духе, хотя и старалась не подавать виду. Но, на самом деле, вдова Олларда сильно волновалась, что там, в документах, окажется что-то такое… неприятное, ненужное, рушащее все планы.
  Ключик, что отпирал массивную дверь, закрытую магией, два раза повернулся в скважине, заставляя что-то щёлкнуть, что-то тонко проскрипеть, а после дверь приоткрылась. Николас пропустил дам вперёд, намереваясь зайти последним.

   В манорском поселении ниже резиденции было слишком живо в последнее время. Несмотря на зиму, шла стройка. Забивались в землю сваи, обкладывались камнем круглые опорные башенки. Для полноценных фортификаций было слишком холодно и слишком влажно, грунт к весне обещал хорошенько просесть, а ручейки, сейчас замерзшие, выйти из берегов. Потому сваи крепились очень глубоко, закапывались вместе с камнями и щебнем, пока из Фреодшиля на смежных повозках перевозили длинные деревянные столбы. Крестьяне вскапывали грунт, разрывали канавки для будущего рва, даже не единичного рва, а шести рвов. На такой территории сложно было строить единую стену. Все и везде мешалось, потому самые опасные бреши закрыли каменными плотными двойными стенами, остальное огородили частоколом или невысокими каменными изгородями от возможной атаки, вбили ворота, сделали бойницы, подвели лестницы к насыпям для стрелков, протоптали дороги и срубили слишком близкие к манору деревья, чтобы те не мешались. Территория чуть оскуднела когда Вийес взялся за это все, но вдали все так же виднелся лес. Территорию между поселением и леском занимали кусты и не до конца выкорчеванные старые деревья. Нередкие ручейки пронзали здешнюю землю, вдали виднелись крыши крестьянской фермы, ранее сокрытой в лесу. Можно было оставить это место красивым с его чудесным неровным рельефом, с дорогой, пролегающей под пологом малого Фреодского леска, но Вийес был воином и прекрасно знал, как удобен лес на подступах к чужому поселению.
     А сколько выросло амбаров, несколько длинных деревянных домов под самым холмом, в которых содержались солдаты. Четыре больших конюшни, правда, под крышами их прятали и скот. Зима эта была очень холодной и Вийес был рад, что она вот-вот кончится. Рады были и крестьяне, деревенские старосты, манорский хозяйственник, командир стражи и все вокруг. Зима была прекрасна и чиста… но голодать никому не нравилось.
     Вийес стоял в отдалении, прятаться ему не пристало. Он зашел за угол, слушая их шаги по коридору, потом звук открываемой двери. Когда троица почти вошла в кабинет, паладин широкими шагами преодолел расстояние до двери и когда гость уже почти закрыл ее… меж зазором послышался неприятный кожаный скользящий звук.
      - Ой… простите… - Молвил дворянин, когда могучая длань паладина крепко двинула дверь… ну а потом Николас уснул. Не сказать, что безболезненно и не сказать, что сразу, но уснул.
    - Вы же не специально… - Пожал плечами Кормак, подхватив обмякшее тело и положив за дверью, пальцы отыскали в карманах несчастного ключ, несколько ненужных паладину монет, какой-то пергамент. Вийес достал его и нахмурился, разглядывая подписи и печати… по виду письмо, лежащее до того в кармане Николаса, было завещанием. На вкус (паладин то знал без лишних экспериментов) тоже было завещанием. На запах, цвет, на ощупь, все в этом пергаменте говорило о том, что в ладони паладина сейчас лежит то самое завещание, за которым они и пришли сюда… только вот незадача, завещанию надлежало быть внутри комнаты. Бесцеремонные ладони украдкой вскрыли пергамент, зеленые глаза по диагонали скользнули вдоль текста. «Последней волей усопшего… барона… графа… передать… Гонт… бастард… признать… сыном… кровь… Фреодегары… дочь… чужая… никогда не имели детей… проклятое дитя». Читать дальше Кормак не стал, его пальцы взялись за рукоять кинжала, предназначенного для хлеба и мяса за столом. Паладин хмуро поглядывал на Николаса, рассуждая о том, чей именно это человек. Правдивое ли завещание сейчас лежит в руках Кормака? А есть ли в этом разница, если они уже поддержали притязания Актории Вигберг. Кинжал лег обратно… убивать этого дворянина пока было нельзя. - Вы нашли там что-нибудь? - Громко молвил он в полузакрытую дверь, надеясь, что это письмо ложное, а настоящее лежит себе спокойно в какой-нибудь шкатулке на столе и ждет той самой минуты, когда завещание огласят.

  Берта и Актория лишь обернулись назад, когда Кормак “усыпил” Николаса. Тори с вопросом посмотрела на мать, которая лишь отмахнулась. Они обсуждали с Вийесом это почти перед приездом помощника почившего графа, не успев поставить в известность наследницу. Оборотница поджала губы, но поднимать шума и возмущаться не стала, быстро оценивая правильность этих действий.
  Они начали искать с разных концов кабинета, проходясь взглядами и пальцами по книжным полкам, открывая дверцы и ящики. Но везде, как им казалось, не было ничего ценного. Справочники, записки делового характера, адресованные партнёрам, всякие черновики с подсчётами и прочее. Наконец, они почти одновременно добрались до стола. И именно в этот момент Кормак начал говорить, заставляя дворянок переглянуться.
- Нет, - Берта первой нарушила тишину, выпрямляясь и глядя на дверь. Актория тем временем открывала один за одним небольшие ящички стола. Она аккуратно простукивала их чтобы выявить двойное дно, но всё было подозрительно пусто.
- Ничего, - выпрямляясь и расправляя юбку подтвердила Тори, - но я не думаю, что отец был бы так глуп, чтобы делать свои тайники явными, - Оборотница подтянула к себе старое кресло графа, усаживаясь в него, - хотя, думаю, наш друг, мсье Арн и знал ключик к этому секрету, но сейчас он нам не помощник.
  Откинувшись на спинку, леди Вигберг задумалась. “Но ведь прятать завещание… смысл? Оно должно лежать на видном месте, а не быть спрятанным за десятки заклятий или просто в тайном ящике”.
- Посмотри среди документов, - она обратилась к Берте, которая сначала посмотрела на дочь с непониманием, - я бы глянула сама, но не знаю, где она лежит, - локотками девушка опёрлась о край стола, ещё раз осматривая кабинет взглядом, - заодно посмотрим на состояние дел.
  Берта выудила с одной из полок толстую перевязь с деловыми пергаментами, будто та и не весила ничего, хотя и была забита под завязку, а затем положила её на стол, развязывая аккуратный узел, - Есть, - она отыскала подо всеми пергаментами аккуратный конверт с большой сургучной печатью, изображающей герб рода Фреодегар. Вдове было страшно самой вскрывать это письмо, да и Актория желанием не горела… но пришлось наследнице принять из рук матери конверт и медленно вскрыть его. В руках оказалась дорогая бумага, сложенная вдвое, на которой аккуратным почерком отца были выведены слова. Тори начала читать вслух, но достаточно тихо.
  - … Актория Фреодегар, - она закончила предпоследнее предложение, -  датировано весной 602 года. За несколько месяцев до того, как я... уехала, - Бумага легла на стол.
- И уже тогда он знал, что скоро умрёт, - Берта, тем временем копавшаяся в бумагах, достала откуда-то из середины стопки в несколько раз сложенное письмо. - и, похоже, искал лекарство от своего недуга. И тогда же составил завещание, - старшая оборотница протянула это письмо дочери, чтобы та своими глазами глянула на строки, а сама тем временем стала копаться в бумагах дальше, пытаясь найти ещё хоть что-то кроме дел.
- Я хочу проверить потом комнату на наличие скрытых тайников, - Актория отложила письмо к завещанию и откинулась на спинку кресла, - вдруг где-то есть ещё одна копия, или ещё одно завещание, с совершенно другим содержанием и датой.

    - Да-да… - Себе под нос молвил паладин, копаясь в бесчисленном ворохе карманов за пазухой господина Арна. Тот был человеком простым, и оттого нес с собой лишь… склянку с какой-то темной жидкостью, в трости спряталось тонкое лезвие стилета, жюстокор его раздражал Вийеса своей плотностью, под этим кафтаном чьими-то искусными руками были нашиты тонкие пластины из непонятного металла. Не человек, а многослойный секрет. За время поисков Вийес не обнаружил ничего примечательного, полноватый зрелый мужчина, как можно было счесть по его гербовому девизу, являлся баронетом… вот только не Рузьянским, а Кельмирским. Паладин обратил на то внимание, но не более. Связь приграничных баронств и графств с соседями была вещью вовсе не новой, и никого удивить подобной дружбой было нельзя. Каждый знал, что Кузильский Граф называет себя братом для кримеллинского народа(что не мешает ему снимать со своих братьев хорошие пошлины при переходе через границы), также дело обстояло с владетелями переправы через Водный Предел. И все-таки, неприятная встреча. Паладин стянул с Николаса кафтан и дублет, оставив того в верхней одежде, забрал трость и заткнул себе за пояс стилет… он был острее его кинжала. А потом встал и хмуро приоткрыл дверь в кабинет ногой. - Что там написано? - Спросил он, встав над Акторией и придавив рукой пергамент, узаконивший Джона Гонта-Фреодегара в правах на графство. - Это я нашел у него в кармане, это тоже завещание…но сперва говори ты, девочка.

  - Согласно этому документу, найденному в папке с официальными деловыми бумагами, - она пододвинула ближе завещание, найденное Бертой, - наследницей являюсь я. Но я не уверена, что нет других бумаг, с более поздними датами. Всё же, отец не слишком жаловал Вигбергов и, может, решил, будто я не достойна унаследовать эти земли, - она говорила спокойно, совершенно не злясь на отца.
  Когда рука паладина была убрана с письма, найденного им у Николаса… оборотень даже прищурилась, думая, что то ей мерещится. Мерещатся эти буквы, выведенные тёмными чернилами на дорогой ровной бумаге. Пальчиками дворянка подхватила письмо и принялась ещё раз перечитывать, стараясь уловить смысл, уловить ложь или же правду в этих буквах. Пока выходило не очень. Нет, про бастарда ещё можно понять и поверить. Среди дворян такое было не редкостью. Тив Вигберг чего стоил, породив помимо Одина ещё несколько бастардов. Это можно было понять и принять. Но то, что было дальше… Оно выбивало из колеи, заставляло хмуриться, сдвигая к переносице тёмные бровки, поджимать губы и глубоко вдыхать, затем тихо и медленно выдыхая. И дата…. Дата совсем недавняя: и нескольких месяцев не прошло с того дня, что указан в письме.
- Сир Вийес, выйдете, пожалуйста, за дверь, - Тори не сжала письмо, упираясь взглядом в одну точку на столешнице. Её просьба была встречена немым протестом в зелёных глазах, отвлёкшихся от прочтения завещания.
- Выйди, пожалуйста, - попросила уже Берта, не отрывая взгляд от дочери. Старшая оборотница держала в руках какие-то документы, в которых виднелись мелкие аккуратные строки букв и чисел, каких-то подписей на желтоватой бумаге разглаженных пергаментов.
- Узнайте у Николаса, откуда у него эта бумага, - Тори медленно моргнула, - любыми способами, - она подразумевала и просто дипломатичный разговор, коль бывший помощник отца решит всё рассказать сам, и это будет правдой. И пытки, коль это окажется необходимым. Оставлять подобное без внимания и просто отпустить Арна.. показалось сильно глупым решением.
  - У отца есть бастард? - спросила Актория, когда дверь за Кормаком закрылась, - Некий Джон Гонт-Фреодегар, - в позе и в голосе видно было напряжение, волнение. Оно было видно и во взгляде серых девичьих глаз, соприкоснувшихся со взглядом матери.
- Что там написано? - Берта, как казалось Вигберг, не слышала, но потом это развеялось, -  нет… - она сделала паузу, будто собираясь с силами, даже затаила дыхание для начала какого-нибудь длинного рассказа, но потом шумно выдохнула, - у него не могло быть бастардов.
- Так же, как не могло быть и детей с тобой, раз, судя по этой бумаге, я тоже не его дочь, - оборотень смотрела на родительницу пристально, инстинктивно пытаясь поймать хоть какие-то знаки, признаки вранья.
- Что это за бумага? - более настойчиво поинтересовалась вдова Олларда, - что там написано?
- Что наследником он делает своего бастарда, Джона Гонта, а я - чужая дочь. С тобой он детей не имел и не желал. И что жалеет о том, что связался с проклятой кровью, - слова давались трудно. И хоть можно было предположить о том, что всё это фальсификация и чья-нибудь провокация. Но…
-Откуда... он не мог… - блондинка ловила ртом воздух, стараясь справиться с эмоциями.
- Что это значит, - Актория встала с кресла, опираясь о край столешницы ладонями и пристально смотря на мать, чуть склонив в сторону голову, - что значит твой ответ на озвученное мной?
  Берта села на одно из небольших кресел, предназначенных для посетителей кабинета. Она мяла какую-то бумажку в руках, нервно и даже зло, - надо уничтожить это.
- Почему? Это же всё ложь, да? - толика здравого смысла. Толика надежды на то, что это ложь, ведь не может это быть правдой.
- Я могу быть уверена, что у него не было бастардов, Актория. Но остальное, - она глубоко вздохнула, - это правда.
  Мир оборвался. Не так, как оборвался осенью, когда в Вигберг манор пришло письмо о смерти Одина. Оборвался, будто её лишили прошлого, а не будущего.
- Отлично, - не разжимая пальцев, всё так же вцепившихся в письмо, Тори опустилась обратно в кресло, устало откидываясь на высокую мягкую спинку. Бумагу она всё же откинула на стол, как можно дальше от себя, словно та была вещую. самой противной на свете. Берта подхватила листок и сама принялась читать, закусив губу. Девушка же прикрыла глаза, пытаясь осознать и понять новую информацию.
- Это фальсификация, Актория, - довольно уверенно заявила Берта, - это умелая подделка, но никак не почерк Олларда. Но откуда они могли знать о таком…
- О каком таком? О таком, что ты меня принесла в подоле графу Фреодегару, нагуляв на стороне? - несмотря на обвинения, голос её звучал холодно и почти безразлично, - или я что-то не так поняла?
   Фреодегар нахмурилась ещё сильнее, смотря на дочь. Слышать от неё эти слова было неприятно, даже больно. Смотреть на неё, сейчас такую опустошённую новостью - тоже. Берта молчала, будто подтверждая слова той, что сейчас сидела за хозяйским креслом.
- Значит, я правильно поняла, - медленно моргнув и переведя взгляд в другую сторону, не смотря на мать, выдающую вину всем своим видом, - меня обманывали, пичкая зельями в детстве. Меня обманывали всю жизнь… - она говорила слишком спокойно, опасно спокойно. И Тори думала, как относиться к этому новому положению вещей, из-за этого не торопясь говорить дальше, держа мать в напряжённом неведении. Наконец, определившись, взвесив всё, она нарушила тишину кабинета, - разжигай камин. Надо уничтожить это, - Актория встала со своего места и взяла со стола нож для бумаг. Не такой острый, как хотелось бы, но, всё же, вполне мог сгодиться, - а потом спокойно объявить о воле усопшего графа, пожелавшего, чтобы его единственная дочь управлялась землями после него.
  Это казалось лучшим вариантом. Трудно было осознать, но… За всю жизнь, начиная с самого детства, и заканчивая этими моментами, она не могла обвинить ни Берту, ни Олларда в том, что они не любили её, не давали её чего-то важного. Олларда, если подумать, можно было вечно благодарить за то, что он не вышвырнул жену вон, когда та пришла с таким неожиданным сюрпризом. Это всё было очевидно. “И я взрослый человек, чтобы это понимать”.
  По ладони потекли капельки крови, которыми прямо на дорогом сукне стола девушка рисовала знаки. “Если мы не вскроем все тайники сейчас, не уничтожим всё, то это сделает кто-то другой. Это пошатнёт моё положение и, в будущем, положение Сигарда”, - именно этим руководствовалась оборотница. вырисовывая узор, крупный, но не слишком сложный. Тут не было редких зачарованных гномьих замков, иначе он уже противились бы магии. льющейся с кончиков пальцев девушки. Нигде в комнате не было ничего подобного, отвергающего её волшебство.  Наоборот, когда Тори закончила, что-то в комнате податливо отозвалось щелчками и скрежетом. С полки за спиной Берты упали три книги, открывая потайную нишу. Под столешницей щёлкнул механизм, открывая небольшой тайник. К тому моменту первая бумага уже догорала в камне, куда лже-завещание было брошено рукой женщины и уже давно истлело, превращаясь в лёгкий чёрный пепел. А сама оборотень уже опустилась обратно на небольшое креслице, сложив руки на коленях и наблюдая за тем, как её дочь что-то вычерчивает, бурча себе под нос. 
- Он позаботился о том, чтобы запереть дверь, но о сохранности того, что в его тайниках... - Актория покачала головой, прекрасно понимая, что сейчас простым узором вскрыла тайны умершего отца. Это выглядело смешно в глазах рунного мага, - посмотри тайник в полках, а я разберусь со столом.
  Матери было не по себе от того, что дочь просто так ею сейчас командовала. Но чувство вины заставляло подчиняться. С книжной полки Берта достала стопку старых книжек, которые, похоже. были дневниками графа, а вот под столом… не оказалось ничего стоящего. Точнее, там не оказалось вообще ничего. будто граф и не думал пользоваться этим тайником.
  Дневники аккуратной стопкой лежали на столе, перекрывая кровавый узор, вычерченный девушкой. Тот совсем слабо пульсировал красным, уже ненужный и медленно лишающийся магии.
- Сходи, пожалуйста, узнай у своего мужчины, как там дела с Николасом, - беря в руки первую книжку, самую старую на вид, попросила Тори, - с этим я сама разберусь.
  Фреодегар выскользнула за дверь, плотно закрыв её, а Вигберг вздохнула, раскрывая томик и углубляясь в чтение. На дворе уже стемнело, когда последняя книга полетела в полмя, поддерживаемое уже не поленьями, а руной. Хотела ли знать всё это леди Вигберг? Знать всю правду об отце, его наклонностях… Определённо нет. И теперь она ощущала, что информации за день было слишком много. А ведь надо было ещё заняться делами, которые не требовали отлагательств.
  В кресле отца девушка не ощущала себя чужой. Она была теперь полноправной хозяйкой, если верить завещанию. И сейчас графиня Вигберг, властительница земель Фреолегаров, снова занималась, как какие-то месяцы назад, бумагомарательством. Хотя, для первых писем это было не совсем точным определением. Самое первое было адресовано Одину, в Вигберг манор. Не такое длинное и насыщенное эмоциями, как того хотелось самой жене барона, но всё же информативное. И этого на данный момент было достаточно. Второе... Второе было коротким и было адресовано Ланрэ дан Хоу. Просьба о встрече, причём скорой, коль это возможно. А вот дальше начались почти одинаковые письма к соседям. Сейчас это были лишь предположения, но никак не угрозы. Угрозам ещё будет время...

+1

6

- Рвать, Боко, рвать… рвать… Боко, преследовать… Рвать… - Раздавалось в лесу под жуткий собачий рык. Рычащее чудовище размером с матерого волка набрасывалось на соломенную куклу, челюсти смыкались и вырывали труху из брюха, зверюга отступала и наступала снова, пока хозяин хладнокровно стоял и наблюдал. Прочие собаки не двигались, ожидали команды, напряженно глядели на цель. Тоже вцепиться зубами в мягкую плоть чучела, тоже кромсать… для того их растили.
    Ветерок ласкал бока паладинских псов, терялся в крашенной черной шерсти, находил меж лопаток тонкую резь белых рисунков. Громадные поджарые существа глядели своими умными и злыми глазами, принюхивались, пригибались к земле показывали зубы. Послышался треск и Боко своротил чучело с шеста, опрокинул и оторвал полотняную голову, понес своему хозяину.
     - Молодец, Боко… хороший пес. - Паладин встал на колено, принимая ласки длинного мокрого языка, под ноги его упала голова.
     Крестьянские дети разглядывали девятку паладинов и дюжину скваиров. Было жутко наблюдать, как натаскивают паладинских псов, но детвора не прятала глаз. Шестнадцать собак, больших, крепких, обученных убивать, рвать, преследовать. Каждый слышал об Эйм’Ахтских собаках, что чуяли тьму и выживали с поломанными ребрами и челюстями.
      - Лью… иди сгони кметскую девору, псы волнуются. Прочь, малышня! Тьфу! Прочь! - Прорычал паладин, и его громадный черный пес залаял, приник к земле, готовый броситься на маленьких существ, кои вызвали неудовольствие хозяина. Скваир пошел на детей, хлопая конской плеткой по своему бедру, дети побежали в сторону манорского поселения, светлые воители рассмеялись, глядя бегущим детям во след. - Голь… все то им интересно. Сидеть…
      День медленно крался к зениту. Собаки оголодали и злились больше, скваиры едва выдерживали собачий натиск, и тут средь бела дня раздался тихий, унылый вой рога...

  Каждое утро становилось похожим на предыдущее. Как и каждый день, ночь. Графиня Вигберг уже устала копаться в бумагах, счетах. Устала сверяться с отцовскими расчетами, рассматривать все приходящие документы. Дважды пришлось наведываться в Фреодшиль и единожды - в Риверторн. В доме мужа всё это казалось проще. И проблем было поменьше, чем сейчас.
  Перо заскрипело, когда Актория выводила внизу пергамента свою подпись на очередном отчётном документе, который следовало отправить в Рузьян тут же. Женские длинные пальчики аккуратно складывали желтоватый лист, заставляя тот шелестеть. На лицо дворянки, усталое и серьёзное, ложился солнечный свет, пробивающийся между плотными тёмно-красными портьерами. Скоро должно было быть полнолуние, и усталость оборотницы - не только лишь отражением её забот, но и предвестницей скорого вынужденного превращения. В такой обстановке белокурая начинала ненавидеть эти две ночи, проклинать свою от рождения проклятую кровь. Если раньше она давала ощущение свободы, то теперь лишь загоняла в ещё большие рамки. И зелья уже пить было нельзя - слишком тошно становилось от одной мысли, что в очередной раз придётся подавлять себя.   
  Закончив складывать документ и отправив его в стопку точно таких же, почему-то важных для различных служб рузьянского графа, пергаментов, Тори откинулась на высокую мягкую спинку кресла. Теперь её лицо ещё больше подставлялось свету. Веки закрылись, давая мгновения отдыха. Не физического, но морального. Стук в дверь вырвал леди Вигберг из безмятежности. “Ровно минута”, - скривив губы и сморщив носик подметила графиня. В дверь постучали ещё раз, заставив девушку приоткрыть один глаз и громко пригласить стучавшего войти.
  - Миледи, - начал слуга, проходя в кабинет. В его руках находился аккуратный свиток, перевязанный лентой, - гонец, доставивший это, - мужчина положил свиток поближе к Актории, - сказал, что от Гонтов.
  С долей удивления девушка глянула на письмо, оформленное более, чем официально. Почему-то его совершенно не хотелось читать. Хотя, кто мог переплюнуть Соутов, ответивших на мирное предложение головами посланных старшин?
    - Возьми эту стопку и отправь в Рузьян. Адреса везде написаны, - Актория кивнула на документы, над которыми билась последние часа три, а затем взяла в руки дорогой пергамент от Гонтов. Стоило двери закрыться за спиной прислуги, как оборотница аккуратно потянула носом воздух, как будто принюхивалась к письму. “Ничем подозрительным не пахнет, пальцы не жжёт”, - резюмировала Тори.
     - Лаконичность - это всегда прекрасно, - в её голосе звучал сарказм, - жаль только, что и тут вылезли проблемы, - графиня коснулась пальцами букв и нахмурилась, - Гонты совсем не боятся меня. Хотя и попытались уважить меня старыми своими традициями, - и это было самое неприятное. Дворяне этого, несомненно, старого рода в последние десятилетия заменяли кровь красными чернилами. Но сейчас не было сомнений -  на дорогущей бумаге была запёкшаяся кровь, - наверное, этого стоило ожидать, - девушка поджала губы и отложила свиток в сторону.
  “Что мы имеем? Гонты и Соуты не просто отказали… Делленер отказал попроще. Далл и без того мне не враг. Родственники матери ответили согласием”, - оборотень встала с кресла и прошлась вдоль рядов книжных полок, заложив руки за спину, - “Хотя бы на одну проблему да меньше. Письмо от Одина ещё не прибыло. А, может, оно ему ещё и не дошло. Надо было заказать те артефактные записные книги… “, - Вигберг молча прошлась к зеркалу, до сих пор не убранному из кабинета, хотя всю жизнь оно жутко раздражало белокурую.
  - Придётся как-то выкручиваться, - Актория сказала это своему собственному отражению. Оно хмуро взирало в ответ, а затем фигура глубоко вздохнула, выражая молчаливое согласие с самой собой, - раз они не хотят по-хорошему, то я рискну сделать по-плохому, - ответом была немного грустная улыбка отражения. А затем, белокурая вышла из своего кабинета.
  Морозный зимний воздух заполнял лёгкие, пока графиня стояла возле балюстрады, опираясь на перила локтями. Служанка пыталась предложить госпоже зимнюю накидку и сетовала, что миледи может заболеть. Актория лишь отмахивалась и, в итоге, приказала прислуге уйти с глаз долой. Жители дома и раньше отмечали в графской дочери нотки грубости и пренебрежения, но сейчас они стали намного более явственными.
  Девичья фигурка выпрямилась, когда взглядом заприметила запыхавшуюся фигуру, бегущую через главную аллею сада. Юнец смотрелся слишком контрастно с зимним спокойствием, царящим на территории усадьбы.
- Далл, - он говорил, одновременно пытаясь отдышаться, на несколько секунд он замолчал, сгибаясь и упирая руки в колени. А затем снова поднял взгляд на дворянку и продолжил, - прибыл с небольшим войском, миледи.
- Сюда? - сначала серые глаза взирали недоверчиво, но потом к ним вернулась холодная серьёзность и спокойствие.
- Да, они сейчас расположились за приусадебной деревней, - гонец всё никак не мог отдышаться, поэтому слова его звучали сбивчиво, - и они выглядят побитыми, миледи, - юноша опустил глаза от своей госпожи и попытался выровнять дыхание. Щёки его раскраснелись от холода и быстрого бега. И ему явно было очень жарко под этим хоть и слишком дешёвым, но на вид добротным мальчишеским тулупом. Он то и дело оттягивал ворот, рискуя навлечь на себя болезнь.
  Тори обернулась на вышедшую по своим делам молодую девчонку-прислугу, её имя опять вылетело из и без того заполненной всякой чушью белокурой дворянской головы, - скажи конюшему, чтобы мне приготовили лошадь. Да, я тебе говорю, - с ноткой недовольства, - а потом найди сира Тудора и вели ему ждать меня у ворот, - а затем обернулась обратно к юнцу, - им уже оказали помощь?
- Да, миледи, - закивал в ответ гонец.
- Хорошо. Свободен, - разворачиваясь и уже уходя к дверям дома произнесла графиня.
  Через час леди Вигберг в сопровождении рыцаря и нескольких гвардейцев остановилась возле разбитого солдатами Далла лагеря. Её вороной скакун недовольно рыл копытом притоптанный снег и фыркал. К своей необычной наезднице он привык, но теперь ему не нравилась погода: он, как и сама оборотница, чувствовал приближение сильной метели.
   
     Пахло ладаном, елеем на розовых лепестках, брагой, элем и медовухой. По лагерю ходили паладины и их скваиры, выискивая командиров, расспрашивая солдат о случившемся. Крестьяне из поселения тащили две телеги, один здоровенный солдат нес душистый бочонок какого-то крепкого пойла. Несколько лекарей громко приказывали кметским юношам быть поосторожнее с ранеными, те переносили их через мост, свалив на наскоро изготовленные носилки. Мертвых отпевал эльф, его ученик и здешний священник. Погребальный костер был чрезмерно высок, пламя вздымалось к полуденному небу на добрых восемь ярдов. Трупы с ужасными ранами мягко обмывали теплой водой прямо у костра, эльф дарил им последний священный поцелуй, пытаясь вдохнуть жизнь, но боги не откликнулись ни на одну молитву, мервые оставались мертвыми, а живые бросали их в костер и старались не смотреть, как товарищи истлевают и от них не остается ничего.
     Небольшой шатер командира был поставлен ближе всех к поселению - у небольшой замерзшей речушки с обрывистыми берегами. Возле нее стоял юный Далл, сверкающий одним единственным карим глазом в сторону высокого паладина. Юный… ему было лет двадцать, но приятные черты юности все еще гостили на его лице. Половину головы скрывала белая повязка, челюсть двигалась медленно из-за недавнего ранения, недовольный взор терял координацию и сам Далл вынужден был опираться о длинную оструганную палку.
     - На сколько дней вы их опередили? - Спросил Вийес, за спиной которого прохаживалась недовольная громадная псина.
     - Мы разрушили мост под Коэн-Вистлом, но форсированным маршем не шли, сил не было. Пришлось ограбить три поселения в землях Марграда и разрушить заставу Рузьянской Армии, они стали по нам стрелять. Соут перестал преследовать, а Марград не успел собрать воинов. Под Линарисом мы дали ему бой…триста наших против двухсот их, старший Марград мертв, голову его… спроси у моего скваира, фанатик, он ее на шест прибил и отхожие ямы этим шестом помечает. - Далл глядел на паладина хмуро, Вийес глядел не менее хмуро.
     - Заставу вы тронули зря, юнец… Они успели рапортовать своим? Если Южный Штаб пошлет сюда несколько контрформ, начнется война. Зря, черт вас дери… очень зря вы тронули ее. - Паладин устало закрыл глаза ладонью, послышался лай боевых собак Эйм’Ахта и дружное “сидеть!”, когда приблизилась леди Вигберг. Далл отмахнулся от паладина, слабо прошествовал навстречу к своей госпоже и, несмотря на жуткие раны, встал на одно колено. - Ага, леди Вигберг… вас мы и ждали. - Произнес Кормак, ладонью закрывая нос и ощерившуюся пасть своей собаки.
     - Вигмар аэр Далл, мы виделись не так давно, ваше благородие. - Напомнил о себе кареглазый вояка, опираясь о палку.

  Находиться здесь было неприятно. Нет, не от открывшихся видов, не от запаха мертвых тел, смешивающегося с ароматом ладана. Находиться было неприятно подле этих псов, натасканных находить и убивать подобных леди Вигберг. Зверь внутри практически выл от близости собак. Оборотню было не по себе и в обществе паладинов. Одного Кормака ещё можно было вынести рядом с собой, но когда их становилось больше… Девушка уже чувствовала наваливающуюся усталость и ощущение загнанности.
- Жаль видеть Вас в таком состоянии, - дворянка кивнула Вигмару, - но приятно видеть Вас живым, - белокурая ловко спрыгнула в снег, хватая своего скакуна под уздцы и передавая подоспевшему солдату. Ровно так же поступили и сопровождающие свою госпожу рыцарь с гвардейцами. Скакунов увели к остальным лошадям, давая им вдоволь напиться воды.
- Я пропустила начало разговора, но мне не терпится узнать,- взглядом девушка пробежалась по Даллу, а потом мельком глянула на лагерь, - что произошло. Но не здесь. Шатёр командования уже развернули? - ответом послужил короткий кивок Вигмара, - отлично, - Тори произнесла слово на выдохе, выпуская перед собой клуб белого тёплого пара, - значит, продолжим там.
  Они шли к шатру уже протоптанной снующими туда-сюда солдатами, занятыми своими делами в этом небольшом лагере. Вигберг шла чуть позади Кормака и Вигмара, а за её спиной вышагивал Ульрик. Гвардейцы были где-то неподалёку, но им пока дали отдохнуть: на внезапном совете им делать было совершенно нечего. В отдалении слышалось ржание лошадей и лай собак. С противоположной стороны доносился горьковатый запах дыма от приусадебной деревни. Оттуда же доносился и аромат свежего хлеба, который пекли для прокормки солдат. Конечно, это било по зимним запасам продовольствия, но отказать сейчас в провианте своему вассалу графиня не могла. В воздухе витало ощущение светлой жреческой магии, применяемой эльфом. 
  Внутри шатра было светло от магического фонаря, подвешенного под потолком и проливающего мягкий желтоватый свет на внутреннее убранство. Здесь было тепло, так что оборотница скинула с плеч свой плащ, оставаясь лишь в дорожном костюме. Одежды отчасти напоминали мужские, нежели женские, но белокурой они были удобны. Ещё одним важным моментом было то, что здесь не так веяло Светом. Для носительницы проклятой крови это было хорошим моментом, поскольку Тори здесь могла лучше сосредоточиться и мыслить яснее.   
- Итак, - леди Вигберг повернулась к вошедшим следом за ней мужчинам, - я готова слушать и делать выводы.
 
    - Даже так? - Поморщился паладин, коему официальный и лишенный жизни тон оборотницы показался ненужным. Далл нахмурился, положив руку на рукоять меча.
     - Псы Кровавого Курфюрста… - Он сплюнул под ноги Вийесу, притулившийся в тени пёс молчаливо приник к земле, разглядывая человека и показывая клыки. - Будь моя воля, вы бы уже сейчас были прибиты к дорожным знакам до самых Чистых Ручьев.
     - Говори, мелочь… Чего попусту воздух тратить. - Кормак тем временем бросил на покорёженный круглый стол свёрток и разложил карту. Из мешка на карту пали разноцветные гладкие и маленькие гальки.
    - Последнее ваше письмо, сударыня. Мы отправили вам ответ с четырьмя гонцами, пришло ли вам хоть одно письмо? - Далл кивнул, подошёл к карте и взял горсть разноцветных каменьев, пурпурные разбросал по Бесовым Холмам, остальные по землям Соутов и Делленеров. - Остальных принял Соут, принял, казнил, отобрал письма и так далее. Убью его потом. - Далл говорил расслабленно, пусть и хмуро, будто сам факт дальнейшего убийства другого дворянина уже был предсказан. - В общем, спустя неделю через мои границы уже перешли его сучьи сыночки, стрельцы, уланы, разграбили Комриг’н’Таллор, там у нас эльфья семья жила, молодая еще и маленькая, полукровки были. Я поднял своих людей, да только поздновато было, Соут перебил не успевших и разрозненных баронетов, а потом подошел к моим стенам, мол “сдавайся, предатель, именем сраного Людовика Эста и его сраной страны повелеваю, не сдашься - будешь мертв”. Да только меня за стенами уже не было, я отвел своих воинов до Божьего, там взяли в плен эту суку, Мэтью Соута, сына егоного, казнили вместе с прочими фуражирами и пошли на восток. Соут нас преследовал дня три, пока мы меж своих собственных холмов маневрировали и здоровых мужиков собирали, а баб с молодняком в высоты выгоняли с едой, чтобы не оставлять этой собаке…
     - Можно короче? - Прервал его Кормак, дворянин поглядел на него с презрением.
     - Не можно, молчи, фанатик… - Вийес нахмурился, положил ладонь на рукоять своего моргенштерна, но Вигмар уже отвернулся обратно к карте, переставляя камни, убирая некоторые из них и сдвигая прочь. - Дали им бой под Винкаэрротом, лошадей всех разбили об их копейщиков, пришлось отступать, оставляя своих людей. Ушли за Коэн-Вистл, собрав с селян срочную дань, согнали их прочь из деревни, чтобы не путались под ногами и не достались Соуту, сожгли деревню и разрушили мост, Соут пришел уже на пепелища, а мы через границу Марграда перешли. Дали ему бой, сожгли его усадьбу, убили этого идиота, правда потом пришлось отходить еще восточнее, и еще… сожгли несколько его деревень, Беррону и Вурс-Киллах, еще две или одну… вроде-бы. Потом ушли, разбив его дядьку Марграда, который объединился с Лихорецкой заставой Рузьянской Армии, черных мы потрепали… ну как потрепали, своих людей я уже не сдерживал, когда победили - все под нож пошли, пленных нам было девать некуда, а пополнять врагам войско я намерен не был. Потом Марградские баронеты собрались, но только наши пятки и увидели за границей Фреодегардовых земель… но гнали нас их всадники долго, убили дюжину, может даже две дюжины, я своего брата потерял и трех племянников от любимой старшей сестры, сопляки… - Далл даже не поморщился и явно не нуждался в утешении, когда он закончил, на карте примерно вырисовался маршрут его злоключений. - Двести пятьдесят, может двести семьдесят солдат у меня еще осталось, оставшихся стрелков я оставил чуть севернее, их еще человек двадцать, и раненые по вашим деревням раскиданы попутным, раненые, которых мы тащить уже не могли. А те которых здесь сжигают… заболели, замерзли, загнили от ран. - Вигмар выпрямился, опершись о палку. - Чудесато вышло у нас, конечно… но я привел столько людей сколько смог. И двух недель.. ну прошло может чуть больше… не прошло. Но поди поищи еще таких галопирующих пехотинцев, которые за две недели из вражьей земли выйдут, окружения, а после к сюзерену в ноги поклониться лишь чуть покоцанными прискачут на своих двоих. - Он улыбнулся сам себе, утер с подбородка стекающую из под повязки кровь и кивнул леди Вигберг. - Мои земли сейчас горят, форт осажден Соутом, но даже если они всех там в ряд выстроят и казнить будут, мне никто слово поперек не скажет. Мы Даллы потерпим, если надобно идти в другие земли и других врагов бить, а потом снова наплодимся сверх меры. - Вийес рассмеялся, отвернулся, оперся о палаточный шест и долго еще не мог успокоить этот одобрительный в какой-то мере смех.

  Тори было не так смешно. Впрочем, только от общей подавленности. Сами слова Вигмара даже вызвали на её бледном личике еле заметную улыбку, - Спасибо Вам за предоставленную помощь. А Ваш оптимизм похвален, - белокурая кивнула, опуская уголки губ и снова становясь привычно-серьёзной. Преодолев один шаг до стола, дворянка оперлась о край ладонями, всматриваясь в карту. Лёгкий прищур, изучающий взгляд, последовательно скользящий по окрестным землям, по разбросанной цветной гальке. Спустя полминуты Вигберг выпрямилась, - я получила ответы от всех, кому писала, кроме… - про письмо из Вигберг Манора она не хотела говорить. Расстояние было приличным, а погода то и дело подкидывала сюрпризы. Да и само письмо не было чем-то необходимым для графства, только жизненно важным для самой Актории, - ни один гонец не вернулся из Каэр Фрид’Гара. Если мятежники вроде Соута хоть как-то почтили меня своими ответами, то из Каэра не пришло даже пальца одного из посланников, не говоря уже о письме, - руки девушка сложила на груди, а взгляд её был направлен на карту - Я считаю необходимым направить туда небольшой разведывательный отряд. В остальном, Фирд’Гар мне пока не так интересен. Ровно как не слишком интересны Гонты. Пока они сидят на своём острове и не рыпаются - мы можем заняться проблемами более близкими и горячими.
  Тори подняла взгляд от карты и посмотрела на мужчин. Сир Тудор пока лишь молчал и тоже изучал карту. Он, кажется, хотел высказаться по этому поводу, но пока его губы ни разу не разомкнулись за всё время пребывания в шатре. Рыцарь был хмур после истории Далла, но не от того, что жалел павших. Наконец. дрогнула его извечная бородка, и на смену голосу женскому пришёл мужской, - Миледи, что Вам ответили Бринморы? Мы окажемся в плохом положении, если они тоже решат присоединиться к мятежникам, - Актория замоталась и не успела сообщить своему рыцарю о том, что Бринморы готовы присягнуть ей и уже собирают войско.
- Фауст присягнёт мне. В письме он заверил, что готовит войско нам в помощь, - оборотница снова опёрлась о край столешницы. “Если бы мой кузен не стал нам помогать или напрочь отказался мне присягнуть, то это стало бы огромной проблемой”, - подытожила сама для себя белокурая. Обычно, Бринморы всегда держали нейтралитет. Была, конечно, заметна неприязнь сначала брата Берты - Вира Бринмора - а потом и самого Фауста к старому Олларду, но они никогда не шли на открытый конфликт. С Тори у обоих мужчин отношения всегда были мирными и теперь хозяин Бринморcких земель надеялся, что вступившая в наследство дворянка окажется в чём-то лучше всего отца.   
- Его войско примкнёт к нам, а часть своего я хотела бы оставить для хоть какой-то защиты от Гонтов. Они темнят и, мне кажется, стоит быть готовыми к их подлянкам. В остальном, - графиня обвела взглядом собравшихся, - нам надо дожать Марграда, Делленера и Соута. Ваш поход, Вигмар, явно выбил их из колеи, а нам надо этим воспользоваться. Оставлять этих крыс зализывать раны слишком долго - нельзя, - женский голос вновь затих, давая возможность остальным высказаться и внести свои коррективы в её планы. Всё же, у неё опыта в подобных делах было в разы меньше, чем у каждого здесь присутствующего мужчины. А отказываться от совета и помощи в столь важных делах было бы глупостью, как считала леди Вигберг.

     - Делленер не подходил к Бесовым Холмам, его стягов я не видел. О Закатном тоже мало известно, туда Канцелярия Рузьяна направила десяток людей, Таэнка Ломинор обещала им помощь, думаю через Соутов туда уже переправили черных солдат. - Далл утер тканью подбородок, с которого закапала на пол кровь, единственный его глаз сощурился.
     - Обезопасился… напасть на него мы не сможем, только если не хотим развязать войну между Курфюршеством и Центром. - Тудор сцепил ладони за спиной, разглядывая с высоты своего великанского роста шатер.
     - А причем тут Фреодегары и Курфюршество? Мы бьем мятежников, но к фанатикам никакого отношения не имеем. Пусть помогают сколь желают, а потом убираются на юг. - Вигмар был недоволен, в жестах его сквозила неприязнь к паладину, за все время их совещания он ни разу не убрал руку от своего оружия.
     - Мы можем уйти на юг сейчас, а когда Делленеры, Фреодегары и Гонты прольют свою кровь и станут слабы, вернемся. Уже без предложений, только с мечом. - Лицо паладина стало непроницаемой маской, сухой, бесцветной и неприятной. Он свысока глядел на юношу своими зелеными глазами, тот лишь отмахнулся.
     - Валите, только не обижайтесь, если вслед вам будут лететь стрелы и болты. - Молвил он, разминая шею и разглядывая густую тень за спиной паладина. Псина подобралась и пригнулась к земле, два блестящих глаза взирали на Далла с голодной и холодной ненавистью.
     - Тише. - Предупредительно молвил Тудор, и поглядел на графиню.

  - Остыньте, мсье Далл, -  Актория посмотрела на юношу строго, - мы не настолько сильны, чтобы противостоять Ланрэ. Особенно, когда мы разберёмся с мятежниками, наши армии поредеют. При моём прадеде было единое графство, у Фреодегаров было множество союзников. Но благодаря политике моего деда и моего отца - я вынуждена сейчас сама уйти под покровительство южных соседей, чтобы сохранить то, что мне досталось по наследству, - ей не доставляло удовольствие говорить эти слова, - и я не собираюсь растерять всё из-за вашей неприязни к фанатикам, Вигмар, - Тори опёрлась о край стола, снова уперевшись взглядом в карту, - ввязываться в войну с Центром - слишком плохая затея. Тогда, думаю, стоит сейчас направить силы на Марграда, - дворянка подняла взгляд, ожидая реакции на своё предложение.   

     - Можно отправить туда часть войск, много сил на это не уйдет. Большей же частью двинемся к моим землям. Чем быстрее мы там окажемся и снимем окружение, тем быстрее пополним свои ряды. - Молвил Далл, глядя на карту. Тудор и Вийес покачали головами одновременно.
     - Мы не знаем сколько у кого воинов и планы не знаем. Лучше не разделять чрезмерно наши силы. - Ответствовал Ульрик, его могучие руки скрестились на груди.
     - Ополчение в зиму никто поднимать не станет. Голод, холод, болезни, медленные переходы, да и на поле боя они малопригодны. Хотя… Марград может. Если его дружину потрепал Далл, то думаю, пополняться он будет из деревенского обозленного мужичья. Зря юнец оставлял после себя выжженные деревеньки и хутора, людям сложнее будет присягать леди Вигберг, когда за ее спиной скалится пес без поводка… - Паладин также сложил руки на груди, зеленые глаза коснулись Вигмара.
     - Мы хотели продолжать войну на Марградских землях самостоятельно. Потому и стали выжигать их деревни. Будь у нас больше времени, мои солдаты бы уже сейчас подарили вам марградские земли, подчиненные и безропотные. - Далл присел на ящик, закрыл глаза и поморщился. - Мне дурно, надобно решать быстрее, пока я не растянулся пред вами звездочкой.
     - Нужно оставить сильный тыл. Это единственное что я точно знаю. Бринморы пусть стерегут свои и наши земли, Эйм’ахтцев, Далла и меня направить на передовую. Попробуем подчинить Марградов такими силами и потом убрать Соутов с далловских земель. - Ульрик прикусил губу.
     - Кто-то хочет использовать нас как живой щит… хорошо. - Только и ответил Вийес. Ему не понравилось это, но противиться такому решению он не стал. В конце-концов, что смогли бы выставить Марграды с Соутами против отряда из Эйм’Ахтского леса? Один паладин чего стоил… А здесь их было несколько десятков. Далл по примеру паладина тоже не стал возражать.

Хорошо, - кивнула леди Вигберг. Оставить Бринморов для защиты тылов показалось ей хорошей идеей. На замечание про желание использовать паладинов как живой щит Актория лишь подумала: “А вы как хотели?”. Раз уж сложилась такая ситуация, то фанатиков можно было использовать как щит для собственных воинов, - так и поступим. Дней через шесть выступаем, а пока занимайтесь ранеными и переводите дух, мсье Далл, - дворянка выпрямилась и накинула на плечи свой плащ, - на этом считаю наше маленькое собрание оконченным. Готовьтесь, - последнее было адресовано уже всем собравшимся в шатре.
  Снаружи было приятно морозно, хотя в нос опять ударили всевозможные запахи. Стояли вполне бодрые разговоры между солдатами: кто-то из них общался на отвлечённые темы, а кто-то строил предположения о дальнейших действиях. Самые разные догадки слетали с уст мужчин, некоторые были правильными, а некоторые казались какими-то сказочными. К своей госпоже подоспели гвардейцы, следом за ними подвели скакунов для графини и сопровождающего её рыцаря. Ульрик Тудор вышел следом за своей госпожой, молчаливый и хмурый после собрания.
  В то время как все волновались из-за мятежных соседей, к мыслям оборотницы добавлялись волнения за свою семью, оставшуюся там, севернее. Её беспокоило, что до сих пор не пришёл ответ от Одина. Никакой весточки, даже самой короткой. Даже слухи толком не доходили сейчас до фреодегаровых земель. И от этого было неспокойно на душе.

Отредактировано Актория (03-01-2017 13:18:38)

+3

7

Видавия раскинулась на многие километры. Огромная река с бесчисленными притоками. Где-то заболоченная, где-то неширокая, а где-то колоссальная... она была великой. Небольшой корабль плавно шел по промерзшей глади, разбивая нетвердую ледяную корку. Бледные матросы отталкивали шестами большие льдины, парус обмерз, но все также ловил ветер и вел корабль на восток, рулевой вел «Новеру» вдоль обратных течений, придерживался северного берега.
     А в небольшом трюме поджидали звери.
     Капитан медленно спустился вниз, придерживая ладонью факелок и пытаясь разглядеть темные силуэты мужчин и женщин, от которых несло страхом. Нет, не так. Это был запах, кои отбирал храбрость, это был запах оборотней, запах твоего страха. Высокий мужчина в набедренной повязке и кольчужной рубахе сидел посередине трюма на бочонке. Кожаные наплечники его блестели металлом в свете факела, глаза были закрыты. Капитан сглотнул, разглядывая еще более грозную фигуру громадного медведеподобного мужика в дальнем углу, справа показалась женщина с ужасно опасными глазами хищницы.
     - Да, сударь Финдемар, мы миновали Руарские воды? - Спросил сидящий на бочонке мужчина мягким благородным голосом. Отовсюду были слышны тихие разговоры, тихие шепотки на грани слышимости, неразборчивые. Темнота начинала давить на Финдемара, он сглотнул вновь.   
     - И… идем вдоль Трихдоровских земель. Дальше топи и стоячая вода, будем держаться ближе к Кельмирскому берегу. Вы не голодны? Тут можно сойти ненадолго, полдня мы себе позволить можем…
     - Два дня. Вернее две ночи. - Ответил оборотень, почесывая густую бородку. Русый, обычный мужчина… обычный мужчина, светлый, как северяне. Капитан пытался заставить себя верить в это, не обращать внимания на страшный недуг и проклятие, но не мог. Существо перед ним лишь казалось человеком, но в плавных жестах и спокойном взгляде читалась звериная уверенность, спокойствие.
     - Луна? - Спросил капитан, снова сглотнув. Ладонь его утерла непрошенную слезу. - Вы ведь не будете есть людей… правда?
     - Не будем, сударь Финдемар. - Заверил добро вожак этих тварей.
     - Южане невкусные… пахнут трусостью и мясо у вас чрезмерно сладкое. - Тихоньким рокотом молвил мужчина, вокруг которого собралось двое других мужчин и три женщины. Волчьи повадки, улыбка сродни оскалу, лениво скользящий по капитану взгляд.
     - Вы… - Капитан моргнул трижды, чуть отступив. Взгляд этого волкоподобного мужчины заставил его отойти назад еще на три шага и врезаться в деревянную лестницу.
     - Не будем, сударь Финдемар, я обещаю вам. - Кивнул вожак, сидящий на бочке и лишь мельком посмотревший на своих волчьих сородичей. - Остановитесь близ леса.
     - Вигберг обещал, клялся, махал распиской. - Быстро и чуть скомкано молвил капитан, разглядывая благородного вожака. - Я мог отдать вас Восточном Штабу… не-ненадо… вы не будете есть людей. - Медведеподобный мужчина рассмеялся, фыркнул и скрежетнул зубами.
     - Иди, плавун… сказали не будем - значит не будем. - Громоподобным голосом молвил он, даже не повернувшись к собеседнику.
     - Благодарю, сударь Финдемар… - Кивнул добро вожак. Невысокая девчонка села рядом с ним, притираясь головой к его бедру, ладонь благородного русого мужчины растрепала девичьи волосы, а капитан скрылся наверху.
     Спустя добрых пять дней, миновав топи, пост в Каэр Фрид’Гаре, корабль оборотней пристал в Риверторне. Некий Намрод, или Нимрут, или Намрид попросил о встрече с графиней здешних земель.

   Только-только улеглась метель, продолжавшаяся всю ночь и весь день. Вдоль дорог намело много высоких сугробов, да и сами дороги теперь было практически не видно. Деревенские уже успели протоптать узенькие тропки между приземистыми деревянными домиками Риверторна. Солнце ещё не взошло, но крестьяне уже были на ногах: из трубы маленькой пекарни валил дым, из кузни доносились звуки удара молота о металл, из приоткрытого оконца маленькой местной корчмы доносился запах готовящегося мяса. В оконцах домов горели огоньки.
  Небо застилали облака, так что не было видно, как на горизонте занимается заря. Не было видно, как тускнели яркие звёздочки и медленно светлело небо. О приближении утра можно было судить по нарастающему пению зимних птиц, укрывшихся в ветвях голых деревьев. Мелкие пернатые заливались на разные лады, суетились и выдавали всевозможные трели. Вся растительность вокруг Риверторна оказалась укрыта снежными шапками.
   Двигаться по тракту до деревни пришлось очень медленно и осторожно: ноги лошадей вязли в снегу. Небольшая процессия двигалась в сторону огоньков и вырывающегося из труб дыма. Летом всадники уже несколько раз достигли бы деревни и отогревались в таверне с помощью горячего вина. Но сейчас, в морозную и снежную зимнюю пору, они были вынуждены плестись цепочкой по заметённой дороге. 
   Небольшой отряд гвардейцев во главе с леди Вигберг достиг Риверторна, когда небо уже было светлым. Серые облака, делающие день пасмурным, не давали только недавно взошедшему солнцу касаться лучами земли. Огоньки в оконцах уже погасли, а на улице начала появляться детвора. Ребятня оживлённо обсуждала приставший недавно в их деревушке корабль и тех, кто с него сошёл. Они все казались местным жителям странными и даже опасными. Никто не решался заговорить с гостями. Порой на них даже мельком посмотреть не решались. Всем прибывшие напоминали скорее бандитов, чем мирных людей.
  Увидев впереди конный отряд, ребятня с любопытством побежала к нему, но гвардейцы начали отгонять детвору. Тори лишь окинула их всех взглядом и направила своего вороного скакуна дальше, в сторону избы старосты. Именно от него пришло письмо о том, что некий гость хочет видеть хозяйку этих земель. Немолодой мужчина, только завидев в небольшое оконце приближение всадницы, накинул на плечи тулуп и вышел навстречу.
- Рады видеть Вас в Риверторне, миледи, - он поклонился, когда белокурая госпожа подошла ближе. Взгляд его светлых глаз на некоторое время упёрся в носки сапог девушки, а потом он выпрямился и посмотрел уже на лицо Вигберг. Она была на целую голову выше старосты, так что мужчина смотрел на неё снизу вверх.
- Кто желал лично со мной пообщаться? - дворянка выглядела спокойной, хотя внутри и была напряжена. Неизвестно, что надо сейчас ожидать от этой встречи. И белокурая не знала, кого вообще стоит ожидать сейчас увидеть. Она знала только имя, в котором даже староста путался. И от имени пахло чем-то северным. 

  - Бесы, не иначе. - Молвил староста, указывая за свое плечо на невысокий кораблик, на борту которого не было никого. Вблизи от речного судна не бродили дети, мужики, бабы… только одинокая фигура священника. - Эммон там день и ночь дежурит… вестимо. Матросы спешно спустились, никого на борту не оставив, теперь в подворьях рассаживаются подальше от корабля. Кендал все стоял там с нашими охотниками, стерег берег, но когда на борту показался детина полуголый чтоб отлить, все как драпанули оттуда, говорят… недобрый это корабль. Чуму ли несет, иное ли темное проклятие. И капитан, капитан сказал вас позвать, мол от Одина Вигберга подарок пришел, тот еще подарочек, как я погляжу… и что нам с ним делать? Сжечь? Или вы… вы же не пойдете туда, сударыня?
   
- От Одина? - она переспросила. не ожидая услышать ответа. Да и не успел бы староста что-то сказать, потому что графиня продолжила, - пойду, - Актория сказала это тоном, не терпящим возражений. И только староста попытался открыть рот, девушка глянула на него недобро. Со стороны кораблика подул холодный ветерок, доносящий… запах Зверя. Наверное, поэтому при подъезде конного отряда не было слышно собачьего лая: все псы просто попрятались и не желали даже носа показать там, где стоял такой аромат.
  На краю сознания появилась мысль, что это может быть ловушка. И кто-то просто прикрылся именем её любимого мужа… Но нет, другая часть сознания твердила иное. Леди Вигберг двинулась в сторону посудины, жестом указав уже рыпнувшимся за ней гвардейцам остановиться.
- Миледи… - рослый широкоплечий мужчина в сияющих доспехах, украшенных цветами дома Фреодегаров, попытался окликнуть госпожу, но обортница продолжила свой путь. Сапоги вязли на заваленной снегом тропке, ведущей по пригорку вниз. Полы дорожного плаща мокли в сугробах, пока девушка пробиралась к источнику сильного концентрированного запаха Зверей. Чего уж скрывать, Актории было не по себе и даже чуточку страшно. Если что-то пойдёт не так, то она окажется одна против нескольких отродий Рилдира. И гвардейцы в этом случае не смогут толком помочь…
  Стук низеньких каблуков раздался на борту корабля. Посудина еле ощутимо покачивалась, а откуда-то снизу доносились голоса. Кажется, то двое незнакомцев разговаривали о чём-то между собой. “Их двое? Нет, запах сильнее”. Слышно было и какое-то шуршание, шаги. Вигберг медленно прошлась, поскрипывая досками палубы.   

   Внизу было темно, запах несвежего мяса, воды. Воздух здесь был спертый, хотя обе деревянные задвижки были отворены и по полу бегал ласковый сквозняк. Некоторые оборотни спали, пока не услышали и не почуяли оборотничьего шага. Крепкий мужчина с миндалевидным разрезом глаз, сидящий напротив лестницы, по-кошачьи глядел на спустившуюся. вокруг повставали с мест прочие тени, кои в глазах оборотницы были видны хорошо.
    Три полога, несколько деревянных перегородок, сложенные друг на дружку ящики отделяли разные части трюма. Из-за углов появлялись люди… или не совсем люди. Высокие, низкие, черноволосые, рыжие, русые, красивые и некрасивые, глядящие хищно, осторожно, спокойно, покровительственно. Разные. Двадцать пять теней, от которых отделилась одна единственная, плавная, мягко ступающая, приятная на вид и внушающая доверие.. восхищение.
    - Госпожа Вигберг… «Лунное Братство» к вашим услугам. - Поклонился оборотень-олень. - Я Намруд, Намрид, Нимрут, как угодно вашему благородию.
    - Наин… госпожа. - Чуть кивнул здоровенный выше двух метров детина, чьей длани хватило бы, чтобы покрыть лицо взрослого мужчины.
    - Ррисхар… - Бархатистым шепотом промурлыкал крепкий мужчина с кошачьим взглядом и ленивой улыбкой. Маленькая девчонка, обнявшая руку Намруда, назвалась Кантирой, другие странные имена лились потоком. Альфа волков представился Келлом, и назвал прочих своих собратьев. Не все оборотни выказывали почтение дворянке, но откровенной враждебности с их стороны не было. Разодетые в отрядные кольчуги, кожу, набедренные меховые одежды. Похожий на медведя гигант Наин с густыми бурыми и кудрявыми волосами на груди был почти наг, кроме бридж под колено на нем не было одежды вовсе.
    - Нас нанял Один Вигберг. Деньги, еда, почести, обещания… порой даже проклятых делают добрыми союзниками. - Молвил олень-вожак, подойдя чуть ближе и сложив руки на груди.
    - И свободу не забудь... Ведь Лунная Падь сложно назвать добрым домом для всякого. - Усмехнулся Ррисхар, разглядывая собеседницу. Другие больше молчали или говорили друг с другом жестами.

  Тори оглядывала всю это разношёрстную толпу. Двадцать пять оборотней на такой маленькой территории… Графиня тихонько вздохнула, ощущая успокоение после слов Намрида. “Действительно подарок Одина, не иначе”. Девушке было непривычно. Ужасно непривычно. Никогда она не сталкивалась с таким числом сородичей одновременно. Двое - максимум. И уж точно не стоит упоминать, что ту встречу они не пережили.
    - Рада приветствовать “Лунное Братство” в землях Фреодегаров, - дворянка кивнула приветственно, когда все громкие голоса смолкли, - и вы прибыли очень вовремя.
  Теперь на плечи леди Вигберг легла ещё одна проблема: надо было теперь переправить всю эту ораву к остальным войскам, как-то решить вопрос их пропитания… Хотя, все эти существа могли прекрасно охотиться в лесах - живности там было предостаточно. “Главное, чтобы крестьян не ели”. Оборотница понимала, что взаимодействовать этому наёмному отряду с фанатиками точно будет несподручно, так что надо было думать о том, куда их пристроить. Перед Акторией была сила, ловкость, скорость… если этим распорядиться с умом, то цены не будет Братству в усмирении мятежников.
- Нам надо выдвигаться в сторону остальной армии, - снова раздался голос дворянки. Она чувствовала себя уже увереннее среди всех этих запахов и не совсем человеческих существ, - а дальше для вас уже будет работёнка, - губ девушки коснулась улыбка, немного хищная, как и полагается оборотню, - есть ли у вас вопросы ко мне? - серые глаза графини столкнулись взглядом с самыми разными, заметными ей в темноте. А потом сделала шаг в сторону оборотня-предводителя Лунных, - и нет ли у вас для меня больше никаких писем? - белокурая спросила это немного тише, хотя знала, что услышать всё равно все.Тори надеялась, что, может, муж передал с этими бравыми ребятами какую записку лично для неё.   

    - Не так быстро. - Хмыкнул вожак, разглядывая Акторию. - От нас несет Лунной Падью и от темного бога своего мы отказываться тоже не желаем… но не хотим провести остальные дни своего бессмертия на вилах деревенщин. Паладинские мечи нам тоже не сдались. Вигберг сказал, что вы решите проблемы нашего здесь нахождения. - Нимрод стал чуть более холоден, хотя добрые глаза его и не могли источать пустотной злобы, равнодушия. В природе благородного оленя не было этого, и все-же холодному расчету на лице человека место нашлось.
    - Этот шут, стоящий на берегу, уже учуял нашу тьму… Слухи ползут, вампиры, оборотни, демоны, бесы, черти, ведьмы, темные жрецы, селяне думают… пусть туговато, но вполне могут прийти к мысли, что их правительница привела за собой хвост темных тварей. - Молвил невысокий паренек, приятный на вид, темно-рыжий, с мягким хитроватым взором желтоватых глаз.
     - В Кариде одного командира за привлечение темных тварей отдали под суд и казнили, а сами мы едва убежали, выбив десятую часть обещанного… - Бархатистым голосом молвил Ррисхар, прохаживаясь позади Актории полукругом и отделяя ее от остальных оборотней, чьи глаза глядели из темноты.
     - Мы предупреждали Фис-сшхельна быть ос-сторожнее… он не пос-слуш-шал. Здес-сь мы не будем даже с-сходить на землю, если наш-ше прис-сутствие не оправдано. - Молвила девушка с серой длинной косой до поясницы, хитрый узковатый разрез глаз, полуприкрытые веки, привычка облизывать высохшие пухлые губы розовым язычком. Она стояла рядом с Наином и разглядывала Акторию не очень любезно.
      - Братья и сестры… тише. Здесь уже живет оборотень. Я чувствую кровь нашей гостьи, чистая… Она была бы мертва, будь люд здешний фанатичен. - Добро молвил мужчина с голубыми пронзительно глядящими глазами, длинным лицом и сухим высоким телом. Голову его украшали толстые косы, подвязанные в один хвост на затылке, пояс украшал молот ужасающего вида, а сам он был полунаг, на плечах висела шкура дикого зверя, черного, но понять какого именно - не представлялось возможности.

- Верно, люд здесь не настолько фанатичен, - надо было думать и побыстрее. Провести здесь долгое время - непозволительная роскошь, которой у Актории сейчас просто не было, - но и я веду себя осторожно. Не кинется на вас обычные крестьяне… но добраться до тех мест, где вам будет применение можно только пешим ходом. Тут я не в силах что-то изменить.
Можно было бы попытаться отправить их сразу к Соутам, но то был путь не близкий даже по воде. И рано было пускать туда всего один отряд, пусть то был отряд оборотней. “Чистая кровь? Всё интереснее и интереснее”. После вскрывшихся подробностей происхождения дворянки, на такие вещи она начала смотреть под немного другим углом. И удивлялась намного меньше.
- И к паладинам я не планировала вас даже близко подпускать, - проблем хватало и без того. Кормак точно будет против присутствия помощников из Лунной Пади. Как и его псы, готовые в любой момент сорваться на тёмную тварь. От воспоминания об этих натасканных разъярённых собаках Акторию слегка передёрнуло. И вверить этот отряд кому-то ещё Вигберг не могла. Подарок мужа казался теперь с одной стороны полезным, а с другой - свалил на голову оборотницы больше проблем. Им придётся двигаться в отдалении, заходить с других сторон, действовать более скрытно… И пока это не укладывалось до конца в белокурой дворянской головушке.   

    - Смазливый бард, может разговорчивый рыцаренок без претензий к темным созданиям нам бы очень помог. Человек или шестеро, провожатые. - Молвил темно-рыжий парень чистым шипящим полушепотом. Вожак кивнул.
    - А в случае чего и провиант… - Рассмеялся громогласно Наин, сверкнув белыми зубами и очень острыми короткими клычками. Хищники заулыбались и заухмылялись, травоядные лишь покачали головами.
    - Mrris’n’tul. - Улыбнулся вожак, благородный олень явно не имел ничего против шуток. - Нет, в Рузьяне хорошие леса и еды будет вдосталь. Хотя бумаги не помешают, легкий фураж с ваших земель нам не помешает на голодное время. И провожатые и какой-нибудь маг или артефакт для связи… провожатые обязательны, говорить с людьми сами мы не сможем… мы оборотни. - Вновь добродушно молвил Нимрод, все холодные расчетливые оттенки исчезли из его взгляда. Силуэты в темноте стали чуть более приветливыми, когда речь зашла о кормежке и пусть ограниченной, но свободе передвижения.

- Будут провожатые, - она кивнула. Даже среди тех гвардейцев, что прибыли с ней. были два человека. которых она спокойно могла оставить с оборотнями. Правда, те двое не слишком обрадуются приказу госпожи, но выбора у них нет. С магами было сложнее, поскольку все они подчинялись Вийесу, и. значит, их взаимодействие с Лунным Братством уже было невозможно. Артефакт для связи достать сейчас было не откуда. Хоть самой садиться и делать. Но на это нужен был день другой... а то и больше. Зачаровать хотя бы две бумажки и связать их между собой- задача не такая уж лёгкая, как выглядит на первый взгляд.  Разобраться с пропитанием тоже можно было, хотя уже даже воины Далла, прибывшие недавно, ощутимо подъедали запасы, - будет и фураж, и бумаги. Рыцарёнка или барда пока выделить не могу - здесь не сыщешь. А возле усадьбы расположились актёры - из них, может, кто и согласится.
 
    -  Актеры… хорошо. У нас тоже есть музыканты и танцовщицы… - Бархатисто усмехнулся Ррисхар, глядя на вожака, Нимруд кивнул.
    - Мы сможем расположиться во вражеской армии, если у них нет священников и капелланов, то… одна ночь… и Трисса поставит точку в истории их жизни. - Вожак поглядел на девушку с седыми волосами, притулившуюся рядом с медведеподобным Наином. Девушка с ложной скромностью обняла массивную руку громадного мужчины и спрятала лицо так, что большая часть оборотней недобро рассмеялась. - Хорошо, можем попробовать… только мы… мы не оставляем за собой грязнокровок. Любой зараженный умрет… мерзость, подобная Одину Вигбергу - не должна существовать. По-крайней мере не нами созданные…
     - Грязь за собой мы не оставляем… - Кивнул темно-рыжий мужчина.

  Актория недовольно рыкнула, когда в разговор затесалось имя её мужа. Это явно не укрылось от всех, присутствующих здесь. Но губа дернулась невольно, на мгновение приоткрывая зубы. Дворянка фыркнула, стараясь отвлечься от этого. В компании стольких оборотней она невольно будто дичала в своём поведении, становясь более похожей на них, чем на привычную прежде всего для себя леди Вигберг, - если это будет враг, то пусть умирает. Он не пожалеет меня, я не буду жалеть его, - к ней вернулось былое спокойствие и ощущение контроля над самой собой, - заражённые “свои” мне тоже не нужны: любой неконтролируемый оборотень будет проблемой для моих земель, - может, это звучало бы дико… если бы она не была точно уверена, что даже один новообращённый проклятый будет головной болью для крестьян и неё самой. И что в любом случае его придётся убить, пусть то будет хоть сам Кормак, - но попрошу воздержаться от таких речей в отношении моего мужа.
   
   Нимрод лишь пожал плечами. Отношение выросших в Лунной Пади чистокровок к проклятым и укушенным было если не враждебным - то недружелюбным. Оборотни этого разряда доставляли проблемы, были невоспитанны, редко могли воспринимать себя правильно и в целом - были грязью. Один Вигберг показался вожаку человеком, от него пахло людьми, он говорил как человек и мыслил как человек, как человек он был лучше… - Для вашего мужа это не болезнь, он удачливый человечек, но прочие обречены на вечное одиночество из-за того, что не способны совладать со своей звериной натурой. Не чистокровные оборотни ходят по вашим лесам в звериной форме, одичавшие окончательно и лишившиеся всего человечьего… это больные, проклятые, бывшие люди. - Произнес вожак без тени превосходства. - Потому каждый рожденный под сенью древ в Лунной Пади презирает подобных грязнокровок, не отданных ни Рилдиру, ни Имиру, лишь только своему безумию.
    - Но время для болтать еще приспеет. Отгоните от корабля всех лишних, мы будем выгружаться и отходить к северу, мы видели маленькую рыбацкую деревушку. Туда пошлете своих людей с приказами и прочим скарбом. - Низким рокотом молвил альфа волков, принимая объятия какой-то девки с хищным голодным взглядом.
     - Мы будем ждать… Если вы разрешите, Ахей двинется один и уже сейчас… - Вожак указал на рыжеволосого паренька, который улыбнулся, обнажив маленькие белые и ровыне зубки. - Как я слышал в разговорах проходивших мимо крестьян, ваши враги Гонты… Марград, еще кто-то. Мятежники. Ахей узнает для нас больше пока мы ждем вас. - Лис промолчал, потерев рыжую бороду и разгладив складки теплой рубахи с капюшоном.

- Дополнительная нформация про наших врагов будет для вас не лишней. Пусть выдвигается, - Актория согласно кивнула, уже разворачиваясь к небольшой лесенке, ведущей на палубу. Наверху её встретило множество обеспокоенных пар глаз. Все как один взирали на госпожу, будто та возвратился от самого Рилдира. Белокурая, не обращая на эти взгляды внимания, прошлась по небольшой палубе, поскрипывая досками, и спрыгнула на берег, прямо у самой кромки воды.Практически взлетев по пригорку вверх, к собравшимся гвардейцам, она остановилась.
- К кораблю зевак не подпускать, высаживающимся не мешать, - дворянка внимательно оглядела своих всадников, - ты и ты, - она кивнула двум ближайшим, - возвращаетесь со мной в усадьбу. Остальные остаются здесь и при необходимости сопровождают наших гостей. Потом возвращаются в манор. Лишних вопросов не задавать. Ни мне, ни нашим гостям. Всем всё ясно? - она снова обвела взглядом свой эскорт. Гвардейцы закивали и двое из них отвели коней в сторону.
  - Госпожа, что там? - неуверенно спросил староста, то и дело поглядывая на раскачивающееся от движения в трюме судно. Священник Эммон, стоящий рядом, разделял общее беспокойство и любопытство. Стоявшие чуть поодаль крестьяне боялись подойти ближе и разглядеть что-то получше. В их взглядах читалось самое обычное любопытство. Графиня на них не смотрела, но через плечо бросила внимательный взгляд на посудину.
- Тебе же сказали - вопросов не задавать, - Один из гвардейцев достаточно резким тоном ответил немолодому мужчине, главе этой деревни, - так почему идёшь поперёк слова своей госпожи? - он и ещё двое всадников влезли на своих лошадей и начали оттеснять кметов дальше, во дворы их избёнок. Остальные двинулись ближе к берегу, спустились с пригорка и остановились у самой посудины. Дворянка наблюдала за всем этим со спокойным видом. Сначала взгляд её холодных серых глаз скользил по удаляющимся гвардейцам, потом она обернулась к старосте.
- Вам нечего бояться. Просто относитесь к ним спокойнее, - белокурая оправила меховой ворот своего плаща. Мех защекотал бледные щёки. Даже в такой мороз у неё не проступил румянец, отчего лицо казалось неестественным. Ещё прошлой зимой, когда она носила под сердцем сына, это вызывало пересуды у служанок Вигберг Манора. Они всё время сетовали то на “это”, то на “то”, чем изводили оборотницу. Её обвиняли в несоблюдении режима, в неправильном питании и всём, чём только можно было обвинять беременную женщину.   
- Где Руфус? - Вигберг отвлеклась от мимолётных воспоминаний и огляделась в поисках своего вороного скакуна. “Кто дал такое странное и слишком человеческое имя коню? Нет, чтобы назвать более подходящим именем…”, - Где Руфус? - девушка спросила громче, пока откуда-то сбоку не послышалось фырканье и хрип её скакуна, которого под уздцы вёл какой-то местный мальчишка лет четырнадцати от роду.
- Вот Ваш конь, госпожа. Он пить хотел, мы его на конюшню водили. Не серчайте, миледи! - Юнец подвёл вороного к графине, и та залезла в седло, принимая из рук крестьянского ребятёнка поводья. Животное немного помялось под своей всадницей, привередливо фыркнуло, но потом послушно поддалось направлению, заданному хозяйкой. Следом за вороным двинулись ещё двое: гнедой и серый, несущие на своих спинах выбранных хозяйкой фреодегаровых земель гвардейцев.
  Погода никак не хотела налаживаться: небо всё также было затянуто облаками, серыми и неприглядными. Снег не сверкал, а лежал простой белой пеленой вдоль всего пути. Троица шла по собственным следам, чтобы лошади снова не вязли в снегу, как по дороге в Риверторн. Где-то к вечеру они должны были вернуться в усадьбу. И через несколько дней графине Вигберг уже предстояло выступать с отрядами Далла и Вийеса в сторону марградских земель. Небольшой разведывательный отряд уже был послан в Каэр Фрид’Гар, но вестей от него ещё не было - слишком рано ждать результата.
  Зимой темнеет рано. Поздний восход и ранний закат - одна из проблем снежного сезона, но крестьяне как-то умудрялись делать все дела, запланированные на день. Когда верхний край солнца зашёл за горизонт, в приусадебной деревеньке только начала успокаиваться дневная суета. С прибытием Вигмара Далла и его людей - у местных было дел невпроворот. Знахарки возились с ранеными, стараясь поставить как можно быстрее на ноги тех, кого было возможно. Пекари занимались изготовлением хлеба, чтобы прокормить всю эту ораву, да ещё и паладинов Кормака. Вовсю ковали новые подковы кузнецы, не покладая инструментов: надо было подготовить скакунов вигберговых всадников к походу на мятежные земли. Конюхи носились, кормя и поя лошадей. Вместе с ними носились и мальчишки, которым было любопытно посмотреть на настоящих рыцарских скакунов. Правда, лошади рыцарей стояли в конюшнях усадьбы, но никто этого ребятне не говорил. Зато конюхи без зазрения совести пользовались детским трудом, направляя то одного мальчишку, то другого почистить “рыцарского конягу”.
  В лагере Далла снег мерцал от синеватого света магических фонарей. Все солдаты, которые могли, столпились вокруг наспех возведенной сцены. Актёрская труппа, что сопровождала обоз Актории на пути в графские земли, давала представление. Сначала была комичная сценка, потом лирическая… потом на флейте играла Винни. Затем её брат - Гленн - жонглировал ножами (бутафорскими, но издали и не отличишь от настоящих). Солдатам было хоть какое-то развлечение в отсутствии иных. Кто-то, конечно, уже раздобыл вина у кметов, кто-то нашёл бесхозную девку. Но представление поднимало настроение всем, кто выбрался его посмотреть.
  Вдали от огней прошли три всадника. Двое их них кутались в плащи и накидывали капюшоны, чтобы согреться после дороги из Риверторна. Едущая чуть впереди девушка совершенно чувствовала зимний мороз, но ей он был не так страшен. Полы её плаща прикрывали круп лошади. Капюшон был снят, отчего головы касалась прохлада и буквально отрезвляла от всех мыслей, успевших побывать в белокурой голове за время возвращения домой. Актория так и не получила от Одина ни записочки. Да, подарок в виде отряда оборотней - это хорошо. Это - прекрасно. Они будут хорошим подспорьем для небольшой армии леди Вигберг. Но, к сожалению, её женское любящее сердце всё ещё было неспокойно. С бароном Вигбергом оставался Сигард. И Тори, как матери, было волнительно ещё и за него.
  Тёмные фигуры обогнули лагерь и двинулись прямиком к воротам усадьбы. Здесь дорога уже была немного утоптана и лошади двигались быстрее. Это радовало как саму дворянку, так и сопровождающих её гвардейцев. Они быстро достигли ворот, миновали пост стражи. Солдаты двинулись в сторону казарм, уводя за собой своих скакунов, а Руфуса принял мальчишка из прислуги. На прощание оборотница ласково потрепала его мощную вороную шею.
- Леди Актория! - навстречу выбежала юная служанка. Девчонка бежала по улице, накинув на себя лишь толстый пуховый платок. Она явно спешила что-то доложить дворянке, - обоз с чёрно-красными знамёнами и вишней...  Мальчишка буквально двадцать минут назад… - она пыталась отдышаться. остановившись рядом с Тори. Тёмная прядь выбилась из-за уха и упала на молоденькое девичье личико. Служанка быстрым движением вернула локон обратно, а потом подняла взгляд на госпожу. Оборотница была выше девчушки головы на две, а то и чуть больше. Взгляд серых глаз выражал удивление. Девчонка, наконец, продолжила, - двадцать минут назад прибыл гонец, передал что на подъезде обоз со знамёнами…
- Барона Вигберга, - не дала ей закончить Актория. Служанка неуверенно рассеянно кивнула, - иди в дом. Нечего тебе мёрзнуть, - звучало это безэмоционально, но уже начинающая дрожать от холода темноволосая девчушка сорвалась обратно к мраморному крыльцу. Графиня медленно последовала за ней, на ходу разбираясь с застёжкой плаща и стаскивая надоевшую верхнюю одежду с плеч.

+2

8

Антуан де Люшер, рыцарь из благодатных земель Кримеллина, первый меч Коулессена, победитель Великого Весеннего Турнира, участник подавления Выжженого Братства, покрывший себя неувядающей славой. А еще многообещающий расхититель казны, пьяница и ублюдок одного из кримеллинских баронетов - как утверждала вездесущая молва. Лицо печальное и терпеливое, в голубых глазах непомерное горе, под ними же красные следы бессонных караулов в зимней ночи. Покрасневший нос, посиневшие губы под обширной пшеничной бородой. Одно единственное острое ухо и приятный шарм чересчур тепло одетого громадного силуэта, кои казался больше - нежели был на самом деле. А позади незначительное воинство других провожатых. Три собрата-рыцаря, двадцать четыре всадника и двадцать же провожатых копейщиков, все при мундирах и хмурые. Честно говоря, компания была дурная. Среди всадников Вигберга половиной были всадники армии, копейщики целиком принадлежали Людовику Эсту, ну или скорее Таэнке Ломинор. Эти на протяжении всего пути наущали Антуана “отдай детвору в здешний штаб, наши войска же, и нам меньше треклятых последствий”, он картаво посылал всех к черту, поправлял свой теплый шаперон, подбивая края под высокий стеганный воротник черно-красной масти и был таков. Мальчонку еще можно было не послушаться, но что скажешь, когда кримеллинец посылает тебя к черту? Будь то гресец - можно было бы учинить ссору, драку, ругань. Будь каридец - можно было позвать друзей и ночью запросить с полусонного гада мзды. Будь кельмирец - сделать великую подлость… дать ему в долг под расписку. А кримеллинцы… по жизни кримеллинцы, ничего обиднее с ними приключится уже не могло. Ну, так считали солдаты, сопровождающие три телеги из Вигберг Манора.
     Вечер ушел за полдень, зимняя дорога все также мерзопакостно замедляла ход повозок и всадников, а впереди как назло показались отсветы лагерных кострищ. Кто-то осадил большой хутор и хорошенько шумел там вдали. Кримеллинец с долей эльфийской крови был неприятно удивлен этому. 
     - Comandolle, vevale nu esle tia? - На кримеллинском молвил его оруженосец, когда три повозки, ворох кметов и солдатни остановились, затаились. - Ruseantel seffa qos modus… - Ладонь скваира отыскала неширокое лезвие кримеллинского меча с длинной гардой, тонкий полуторник с чуть загнутым лезвием, дабы рубить с седла было сподручнее, в руках настоящего ярмарочного оруженосца. Антуан усмехнулся, разглядывая вдали огоньки и закрывая замерзший рот ладонью.
     - Да, все то у них суговенько, у этих западных побегежников. Вина у них отвгатные, зато свои дегевни они сжигать гогазды, великий гузьянский нагод… - Антуан дал лошади шпор и направил его за поводья назад в сторону притихшего и готовящегося к засаде отряда.
     - Что там, ярмарочник? - Сухо спросил с неприятным для кримеллинского слуха рузьянским акцентом здешний рыцаренок. Статный и неулыбчивый, как и большая часть здешних мужчин. У Антуана создавалось впечатление, что улыбки у здешнего народа украл какой-то злой бог, дав им взамен хорошего пинка, отчего челюсти их до сих пор сводит… ну чего они такие серьезные, боже... великий Имир и святая Играсиль, как можно? Де Люшер чуть склонился, взявшись за луку седла  и... сморкнулся, зажав левую ноздрю. Это заставило рузьянского рыцаренка чуть отвести лошадку прочь и еще больше разозлиться. - Заносчивый сукин сын… я тебя… - Прошипел он, но ярмарочник уже не ответил, поскакал Полководец Мальчонка. Черноволосый дворянин сидел в седле ловко и глядел на горящие вдали тусклые огоньки с тем же самым суровым взором. Ланн фон Тив, полувигберг.
     - Мой огуженосец видел три полосы, в темноте не увидишь точно цвета. Это пегвый стяг, втогой у вогот… чегный в золотую полоску, видно лучше. Не осаждают и не захватывают, это их хутор, но солдат там достаточно, vier tu sagn. - Молвил рыцарь-ярмарочник, разглядывая Ланна фон Тива, тот сверкнул синими глазами так, как умели сверкать суровые побережники, и кивнул.
     - Марград и люди Эста… или скорее Таэнки Ломинор. - Голосок мальчонки еще не так давно сломался, потому речь его заставляла Антуана неспокойно улыбаться. Только на западе мальчишка четырнадцати, ну максимум пятнадцати лет мог говорить так самоуверенно-холодно. - Ночью может и проскочим, а к утру они нас точно заметят. Ломать колеса в сугробах не будем, дорога идет прямо через них, так и пойдем, хватит финтов ушами. - Кримеллинский рыцарь кивнул.
     - Приказания, сир? - Спросили негромко рыцари и командиры куцых всадников, столь же куцей пехоты.
     - Мсье Каспар, возьмите стяг моего брата и дайте знать в крепости, что мы идем. В случае чего, торгуйтесь как гульрамский охотник за головами. Стучите в стол кулаком и ведите себя сообразно статусу. Они пришли от Таэнки, мы от Брюна, Вигберга, Меркона Экхарта, да хоть от боженьки Имира. Все три фамилии произносите громко, пока здешний комендант не запросит бумаги. Я подъеду позже. Если там не грабители и не засада фанатиков - мы проскочим. Люшер, строй свою кримеллинскую форму, командуй воинами, я пойду посмотрю за детьми и девочками. - Близнец кивнул солдатам, на полном серьезе одобрительно хлопнул по набедреннику одного из рыцарей и повел лошадь к повозкам. Невысокий рыцарь, коего звали Каспаром, принялся собираться для посланнической миссии. Кметы-батраки и хмурая солдатня. Антуан снова принялся выслушивать их тихие наущения.
     - Да остановимся уж тут, сольемся с гарнизоном, монету будем получать хоть какую-то весомую… Эй, ярмарочник… скажи там мелкому, чтобы повежливее с нашими черными братьями. - Антуан лишь неопределенно кивал, лошадиной грудью направляя особо непослушных копейщиков прочь.
     - Каждый кто отойдет от обоза - дезегтиг… Каждый кто пойдет к коменданту пгоситься в гагнизон - дезегтиг. Я лично сниму голову дезегтигу. Один Вигбег все сказал. Стгойсь лицами к севегу, ага, двигай сюда эти ящики. - Командовал кримеллинец.
     Никто не ожидал, что их задержат на целых два дня. День, полдня, может ночь - максимум, но здешний комендант разрывался и долго угрожал взять в плен всю процессию, Полководец Мальчишка угрожал ему, что снимет его дурную башку за предательство сюзерена, потом в ход шли разумные аргументы… и медленно текущий спор вновь переходил к взаимным угрозам и ругани. Мальчонка умел ругаться, бить кулаком по столу, опрокидывать стулья, браться за меч и в целом, был внушительным образчиком будущего офицерства Рузьянской Армии. Комендант думал умаслить мальчонку, оставив подольше в ожидании срочного распоряжения о взятии под стражу всей процессии, но не получилось. Думал угрожать ему, но мальчик на одну угрозу произносил столько, что угрозы теряли смысл. В конце-концов, взаимное свинское отношение дало плоды… Ланн фон Тив выбил для своего эскорта право пройти мимо… но пришлось оставить там большую часть солдат Рузьянской Армии. Комендант сообразил и выискал в своей голове предлог “на нужды армии”, и теперь полубеззащитный эскорт кметов, десятка всадников и четверки рыцарей вновь двигался прочь, уставший, измотанный. Все были злы как собаки, и едва ли не кусались. Двигались быстрее, выжимая и из коней, и из людей все соки. А к ночи следующего дня, проделав колоссальный для таких сроков и такого времени года путь, они добрались наконец до Фреодегард Манора, перед тем послав туда мальчонку-кмета. Антуан был рад идти меж темного полога древ до расчищенного участка вырубленного леса. Вид не поражал его великолепием, любой “манор” в Кримеллине мог бы дать фору этому застроенному холмику с тоненькими витками речушек и ручейков внизу, деревенькой и лагерем. Но они были в Рузьяне, даже не в самой великой его части, так… местное баронство. Дети с синими глазами и черными волосами были довольнее всего, особенно радовался десятимесячный Неестественно Сильный Малыш, которого лучше всего было не доводить до капризов, не иначе ребенок какого-нибудь айрес.

  Кабинет освещался лишь мягким оранжевым светом пары свечей, стоящих в золочёном подсвечнике. Свет касался стола, кресла, немного пола. И спины белокурой девушки, стоящей у окна. Сложив руки за спиной, она смотрела сквозь стекло на зимний сад, украшенный глубокими сугробами. Слуги уже справились с последствиями метели, расчистили дорожки и аллеи, но дальше чистить не стали. Даже ледяные фигуры были полуприкрыты белыми холодными одеялами. Весь сад укрывала ночная темнота, только иногда мелькали огоньки в руках слуг, проходивших по своим делам.
  На краю большого стола стояла аккуратная чашечка из тонкого фарфора. От травяного отвара тёмно-коричневого цвета поднимался светлый пар. По всему кабинету разносился запах трав, успокаивающий и приятный. Рядом с чашкой лежали бумаги: черновики, исписанные цифрами и буквами, мелкие записочки.
  Нахмурились тёмные брови, когда ближе к воротам засуетились гвардейцы. Через щели в оконной раме почти не доносились звуки голосов, хотя на улице говорили достаточно громко. Один из стражников направился к крыльцу дома спешным широким шагом. На ходу ему попался мальчонка. Кажется, этого кудрявого юнца леди Вигберг как-то видела снующим возле кухни. Наверное, один из сыновей кухарки. Та тоже была обладательницей тёмных и кудрявых волос. Малец кинулся уже дальше передавать слова стражника, а гвардеец вернулся к воротам. Прошло минут десять, прежде чем в двери хозяйского кабинета уверенно постучали. После разрешения в комнату зашёл немолодой слуга.
- Возле ворот ожидают Вашего разрешения на въезд три повозки, четверо рыцарей…
- Я же просила передать приказ, Риг, - Актория перебила его спокойным тоном, а затем сделала глоток из чашки.
- Да, но… - кажется, мужчина хотел начать оправдываться перед госпожой. Маленькие карие глазки его забегали по убранству кабинета, словно он пытался зацепиться хоть за что-то.
- Вы теряете навык, Риг, - графиня продолжала говорить спокойно, - если там стяги моего мужа, то пусть пропускают, - чашечка была отставлена на стол, а сама Тори начала задувать свечи, пока не осталась одна единственная, - и прикажите приготовить гостевые комнаты.
  Мальчишка-гонец, который передал новость и приближающемся обозе, забыл сказать, что в повозках находятся дети. Опущение такой информации не понравилось леди Вигберг, но сейчас уже ничего не поделать, оставалось лишь подстраиваться под обстоятельства. Погасла последняя свеча и кабинет погрузился в ночной мрак, разбавляемый лишь слабым светом из окна. Риг прикрыл за госпожой дверь и двинулся в противоположную сторону коридора. Актория же заспешила к лестнице, сбегая по той, словно взволнованная юная девчонка.
- Почему слуги переполошились? - Берта поднялась с диванчика, когда её дочь влетела гостиную. На женщине было тёмно-синее платье с витиеватой белой вышивкой, привычно пышное для вдовы Фреодегар. В руке женщина держала тонкую записную книжечку со сборником четверостиший рузьянского начинающего стихоплёта. Берте нравились такие юные дарования и книжечка в её руках - подарок этого самого “поэта”, - прислуга сообщила, что был отдан приказ готовить гостевые комнаты…
- Да, мам, у нас гости, - девушка не останавливалась. Старшей Фреодегар она забыла сказать о том, что к ним движется обоз под стягами Одина. Или не посчитала важным пока говорить об этом. Если бы это были очередные рыцари и солдаты, то толку об этом говорить Берте? Она всё равно не интересуется всеми военными делами, что творятся вокруг. Вернее, не хочет ими интересоваться.
- Кто? - но вопрос женщины уже полетел в спину выходящей через противоположные двери в холл Актории.
Графиня выскочила на мраморное крыльцо прямо в том, в чём ходила в доме, не удосужившись попросить принести хотя бы накидку. Холод улицы пробежался по коже рук, которую не прикрывали закатанные рукава тёмно-серой рубахи. Невысокие каблучки сапог застучали по светлому камню крыльца, когда белокурая столько же быстро, как и в доме, спускалась вниз. Актория видела, как через ворота проезжают повозки, слышала хрипы лошадей… и чувствовала знакомые запахи.     
   
    Финн вез на руках любопытного малыша, закутанного в теплую четырехслойное укрытое мехом одеяние. Синие глаза мальчонки ловили огоньки за стеклами окон, он агукал прислуге, но не вырывался из рук своего дяди. Второй близнец остался за пределами усадьбы, Ланну хотелось узнать… откуда здесь стяги Эйм’Ахтского братства, запрещенного в Рузьяне, хотел он и расположить своих всадников, куцый отряд из десятка человек. Следовало пристроить и кметов, которых Вигберги приволокли с собой, тридцать человек оставлять на морозе было не с руки, а располагать их где-то было необходимо. Он поскакал к старосте напару с Антуаном де Люшером, кримеллинский оруженосец же направился в лагеря Далла и Вийеса, чтобы у местной солдатни разузнать хотя-бы что-нибудь и сообщить потом своему господину.
    Фесс и Нелли не выходили из теплой повозки на мороз, для них - воспитанных по-дворянски, тепло было очень важной частью существования. Девчонки не шибко желали замерзать, краснеть, потому одевались потеплее для того чтобы просто выйти и пройти метров сто-двести до дома и там переодеться. Статный улыбчивый Финн шептал какие-то глупости на ушко малышу, пока они медленно скакали вперед. Рыцари окружили груженные повозки, оду - для людей, другие две - для всего остального.
     - Разогрейте попить… - Негромко и нетвердо молвил мелодичный мягкий Финн, похожий на своего близнеца как две капли воды и отличный от него как морские впадины от высочайших гор. - И ребенка нужно искупать, он уже ругается… так ведь… - Мальчонка поправил теплые одежки медведеподобного Сигарда, тот агукнул. Финн медленно слез с коня, улыбаясь при виде спешащей в их сторону Актории… - Миледи…

   Она остановилась возле Финна. Где-то за спиной дворянке уже спешили несколько слуг, готовых проводить, показать дом. Актория улыбалась, смотря на синеглазого оборотнёнка на руках мальчишки. Улыбалась искренне и широко, чего не было за всё время её пребывания в усадьбе. Сигард смотрел на мать внимательно и осознанно, будто вспоминал эту белокурую женщину, которую не видел уже месяц, если не больше. И на его пока ещё пухлом личике появилась детская улыбка. Маленький дворянин начал волноваться в руках Финна, порываясь оказаться поближе к Тори. Графиня уткнулась носом в тёплую щёчку сына, чуя его родной запах, который просто невозможно было забыть. Шептала ему, как сильно соскучилась за это время, пусть и не такое уж долгое. А потом леди Вигберг обняла и Финна. Она соскучилась по всем детям: и по бастардам Тива, и по Фесс, и по Сигарду. Хотя, всё же, по последнему - в большей степени.
- Миледи, Вы же замёрзнете! - раздался взволнованный голос служанки за спиной оборотницы, - выскочить из дома в мороз в таком виде…
- Всё нормально, - тон девушки стал серьёзнее, она отпустила Финна и сделала шаг назад, - возьмите ребёнка. Переоденьте и искупайте. И велите готовить ужин, - оборотнёнок был недоволен тем, что мать его передаёт кому-то. Он возмущённо агукал и, кажется, пытался даже сказать что-то короткое. Но выходило пока всё равно непонятно, - малыш, я скоро снова буду с тобой, - Актория ласково коснулась пальчиками его щеки и мягко улыбнулась сыну.
  Служанка понесла ребёнка в дом. И только к этому времени из повозки начали выбираться Нелли и Фесс. Укутанные в тёплые одёжки и явно недовольные погодой. Старшая посмотрела на белокурую с долей непонимания и даже испуга: Тори стояла в совсем легчайших одеждах и не выказывала признаков того, что ей холодно.
- Проводите девочек в дом, - Вигберг кивнула второму слуге. А потом повернулась снова к Финну, - где твой брат? - теперь тон был серьёзным, словно дворянка вернулась к ежедневным делам.

   - Играет в защитника и верного рыцаря Вигбергов, вестимо. - Улыбнулся Финн, который был далек от этого всего. Пусть в фехтовании он и превосходил второго близнеца, но железной армейской выучки у него не было даже в помине, он был просто талантлив, открыт и общителен, шутлив и мил. - Ланн распределяет наших людей внизу, со старостой болтает, явиться часом позже, в такой мороз сложно найти для крестьян теплое убежище, у вас наверняка все амбары, житницы и постоялые дома уже забиты крестьянскими беженцами с запада. Час, большее - три часа, и сможем увидеть эту великую личность. - Финн отбросил край теплого плаща, порылся под своим черным кафтаном и отыскал в кармане сложенный втрое пергамент, потом другой, с зеленой печатью, и третий, подписанный простым эльфийским “Odin an feltumn”. - Он жив и здоров, хорошенько измучен, но пока еще в своем уме, передавал, что любит нас всех, и вас отдельно, миледи.

Актория выдохнула и улыбнулась. Впервые за последнее время она была спокойна. Не полностью, но всё же. Было радостно слышать хорошие новости, - Хорошо, - сейчас девушка выглядела довольной и счастливой, насколько это было возможно. И чувствовала себя не измученной дворянскими делами. Приятное чувство и даже пьянящее, - Пойдём в дом, - она взяла из рук мальчишки письма и похлопала его по плечу. По саду они шли молча, и молча же оказались внутри, зайдя лишь немногим позже, чем девчонки. Они, похоже, так старательно одевались… что теперь их столь же старательно раздевали две служанки. В дверях появился Риг, бросивший мимолётный взгляд на гостей, а затем и на госпожу.
- В столовой всё готово к ужину, миледи, - он услужливо поклонился и направился дальше распоряжаться вверенной ему прислугой, всё ещё занимающейся подготовкой комнат. Ждать Ланна к ужину Тори не собиралась: раз он такой деловой, то ему накроют позже. Если он вообще захочет есть, когда приедет.
- Вас проводят в обеденный зал. Я подойду чуть позже, - Девушка двинулась в сторону резных дверей гостиной, где всё ещё сидела Берта, если верить звукам и запахам.
- Если бы твой отец узнал, что после его смерти здесь будет целый выводок этого рода, - На лице вдовы Фреодегар читалось... неудовольствие? Презрение? В любом случае, её взгляд и мимика заставили Акторию нахмуриться. Она не ожидала такой реакции от матери, - у них нет другого места, куда можно было отправиться? - Берта поднялась с диванчика и отложила в сторону книжечку, перед тем захлопнув её. Прекрасные черты дворянского лица сейчас казались резкими, злыми.
- Тебе придётся потерпеть. Или уезжай в Рузьян, - таким тоном не принято разговаривать с родителями, но Тори считала, что вольна себе позволить сейчас именно его, - в особняке сейчас пусто и спокойно. Сможешь предаваться чтению сколько угодно в тишине. А они - тоже моя семья, и выгонять их я не собираюсь.
  Берта поджала губы, выражая своё неодобрение. Актория думала, что её мать уже давно смирилась с замужеством дочери и Одина Вигберга, но, похоже, не совсем. И его семья вызывала у женщины чувства неприятные.
- Твой сын тоже прибыл? - блондинка говорила чуть более тепло. Всё же, любопытство увидеть внука было сильнее неприязни к Вигбергам в целом, - Сигард, ведь так?
- Да... мам, - графиня медленно выдохнула, успокаиваясь, - Сигард. И да, он тоже прибыл. И я бы хотела, чтобы бабушка из тебя была более... любезная и гостеприимная.
- А остальные? Это всё…
- Бастарды Тива и бастардка Одина, - кивнула Актория. За её спиной открылась дверь, и в гостиную просунулась черноволосая голова с яркими синими глазами. Фесс с интересом осматривала убранство комнаты, но когда её взгляд коснулся стены с охотничьими трофеями, девочка ойкнула, - это Фесс, его дочь, - посмотрев в сторону падчерицы и улыбнувшись совсем спокойно произнесла Тори. Девочку она любила практически как родную, - не бойся, заходи к нам , - оборотница протянула руку навстречу Фесс, распахнувшей дверь чуть шире и побежавшей к Актории, кажется, она чуточку подросла с момента отъезда леди Вигберг из Манора.
       
    Девчонка неуклюже подбежала и разобнимала свою мачеху, вовсе не злую, вовсе не завистливую и без прыщей на всё лицо. В сказках у бедных девочек мачехи были куда менее приятные, как казалось самой Фесс. В жизни вот так взять и повиснуть на Актории было мягко, тепло и пахло какими-то ягодами. Девочка зарылась носом в волосы дворянки, улыбаясь и хохоча, ручки и ножки обхватили чрезмерно сильную оборотницу… ну как сказать. В полумраке комнаты маленькая девочка чуть промахнулась. Совсем малость, совсем чуть-чуть… другие люди не сказали бы что критично, подумаешь… запрыгнула на незнакомую женщину. Когда Фесс оторвалась от объятий и поглядела синими глазами вверх и увидела Берту Фреодегар, в комнате раздался протяжный детский глоток. - Ой..

  Передать возмущение и непонимание Берты в этот момент было невозможно. Она рефлекторно подхватила девочку и даже несколько мгновений подержала её на руках. Но когда послышалось это детское “Ой”, с видом не самым дружелюбным оборотень опустила ребёнка на пол. Фреодегар почти брезгливо отряхнула подол своего синего платья, расправила замявшиеся складочки.
- Фесс, иди сюда, - Тори взяла девочку за руку и аккуратно подтянула к себе, подхватывая на руки эту непоседу. Берта молча смотрела на всё это. В глазах её плясало отражение пламени в камине, выдавая что-то недоброе во взгляде. Вот кто точно сейчас мог бы сыграть роль злой мачехи, так это - она, - это моя мама, - Актория посмотрела на падчерицу, а потом перевела взгляд на родительницу, - миледи Берта.
Вдова Фреодегар поджала губы. Она всё никак не могла смириться с мыслью, что по дому будут расхаживать абсолютно чужие дети. Это было не в порядках ни Фреодегаров, ни Бринморов.   

    - Здравствуйте, миледи Берта… простите... - Тихонько пискнула Фесс, разглядывая Фреодегар из-за волос Актории. Женщина не выглядела добро, красивая, но пугающе холодная. Хуже всего было то, что девочка помнила, насколько сильная и быстрая эта леди. Детский ум все подмечает, пусть и не может составить цельной картины. - Ты тоже пойдешь кушать? - Шепнула она, скромно отвернувшись к другому плечу Актории и затерявшись в светлых волосах. Девочка действительно подросла, но все еще была маленькой по меркам детей того же возраста. Все объяснялось тем, что мать ее была низенькой дамочкой в роду таких же низеньких дворян. Легкая, маленькая, она прикусила пухлые детские губки и еще больше зарылась в плечо мачехи, придумывая в голове всякие небылицы про злую леди Берту… ведьма ли она, вампирша ли… а может… может даже оборотница тоже, как Тори… но оборотни ведь добрые, как папа, Сигард, Тори тоже добрая. В этих размышлениях путались мысли юной бастардки. 

  - Конечно, малышка, - Тори улыбнулась, - только я подойду чуть позже. Мне надо привести себя в порядок, - с ребёнком на руках, выглядащая довольно счастливой, белокурая уже пошла в сторону выхода из гостиной, но сделав несколько шагов, остановилась, - А ты к нам присеодинишься? - девушка встала в пол оборота к матери.
- Нет. Я не голодна, - Фреоегар с невозмутимым видом опустилась обратно на диванчик и взяла с невысокого столика свою тонкую книжку. Больше ничего не сказав, женщина сделала вид, что углубилась в чтение. Но взгляд её светло-серых глаз искоса метался в спину дочери, о чём-то щебечущей с этой черноволосой бастардкой, словно с родной дочерью. Презрительно фыркнув, Берта уже взаправду уставилась в написанные изящным почерком строки.
- Проводи девочку к остальным в обеденный зал. И пусть начинают есть, а то голодные с дороги, наверное, - оборотница поставила ребёнка на пол и снова глянула на служанку. Та услужливо кивнула и протянула руку малышке. И только когда они скрылись за поворотом, графиня скорым шагом отправилась к себе. Письма легли на стол в её покоях, и в полутьме комнаты она взяла в руки то, что было подписано Одином для неё. Волнение, немного приятное, немного колкое. Со слов Финна Тори знала, что всё хорошо, но почему-то всё равно слегка боялась вскрывать послание. Спустя минуту-другую, леди Вигберг решилась открыть письмо и начала бегать взглядом по первым строкам...   

    «Здравствуй, Актория, любимая… самая дорогая» - Написал Один, разглядывая комнату, в которой теперь уже почти не пахло женой. Ребятенок спал на кровати, ворочался и вгрызался в простыни деснами, пухлый малыш выглядел настоящим волчонком. Подумав о скором расставании и с ним, барон устало вернулся к письму. «Я мог бы солгать, сказав, что целыми днями мысли о тебе не покидают моей головы, но армия выпивает все и кажется, что уже даже своей голове я не могу быть полноправным хозяином. Все движеться к чему-то великому… и горестному. Ощущение, что рядом нет тебя - лишь больше отягощает мою душу. Вскоре я уйду на север окончательно, и мы долго не встретимся. Пальцы не желают писать…
     Войска переправляются через Видавию, Райнер уже уплыл из Рузьяна, сотни моих друзей, знакомых, просто хороших мужчин, стариков и парней направляются в дикие земли. Скоро и я к ним присоединюсь. Невозможно оставить детей здесь, я… прости, что отправляю их к тебе. Я не мог бы хранить их и оберегать, здесь они остались бы одни, а этого допустить ни ты, ни я не смогли бы.
     Тебе сейчас сложно, я слышал от Ломинор на совете, с какой силой напирают на ваши земли люди кровавого курфюрста. Делленер искал поддержки у Рузьянской Канцелярии и кажется получил ее. Рихт молчит, не отвечает на мои письма и разговор с ним не удался. Увы, сейчас я почти не имею сил, чтобы помочь тебе, но верю… ты справишься. Последние дары, что я могу тебе дать - это тот, который пришел по реке и этот, пришедший вместе с письмом. Я люблю тебя, но не имею способностей и разумения в деле поэзии, чтобы сложить небанально слова. Но я люблю тебя, всегда любил и любить буду. Оберегай нашу семью, оберегай наших людей, оберегай тех, кто присягает тебе на верность и будь осторожна, честна с теми, кто заслуживает чести. Я люблю тебя, Тори… моя сладкая осень, в которой я замер на веки вечные.
»

Взгляд коснулся точки. Письмо оставляло после себя очень разные, противоречивые чувства. Стала немного яснее картина с Делленером, что могло пригодиться в её маленькой личной войне. Подтвердились слухи, доходящие из Рузьяна о нешуточных проблемах на севере государства. Навалилась тяжелым камнем грусть.
  “Он думает, что я сейчас пытаюсь выстоять против Ланрэ… Как бы это всё в итоге не вылилось в открытое противостояние наших с тобой сторон, любимый”. Графиня опустилась на краешек кресла и аккуратно сложила письмо мужа. Тори не знала, что писать в ответ и стоит ли вообще это сейчас делать. Беспокоить его, сообщать о том, что Делленер слишком усложняет ей жизнь свои поступком? Нет, это было лишним. Леди Вигберг посмотрела остальные письма, оказавшиеся грамотами. Документы отправились в верхний ящик стола, запирающийся на ключ. Письмо от Одина легло в другой, тот, что пониже.
  Спешно переодевшись и накинув на себя домашнее платье, сшитое в гульрамской манере и больше похожее на длинный тяжёлых халат, графиня спустилась вниз, в обеденную залу. Там было светло и было слышно, как вилки и ножи касались фарфоровых тарелок. Стоял дурманящий аромат еды, привлекающий оборотня. Госпожа Вигберг не ела весь день, даже больше. Со вчерашнего ужина в её рту не было ни крошки. И сейчас желудок призывно заурчал, подгоняя девушку занять своё место за столом.

+1

9

- У них собак… как собак нерезаных. - Молвил тихонько раскрасневшийся паренек, ободравший колени о ствол промерзшего дерева. Ланн кивнул, разглядывая другого мальчишку, тот сглотнул. - Ну, пройти так просто едва ли вашему благородию удасться, а зачем.. зачем вам оно надобно вообще? Этож паладины, они нас от всяких Делленеров охраняют.
     - Угу… ладно, иди пока, сам думать буду. - Произнес мальчишка, разглядывая с невысокого, но крутого берега тонкой речушки невысокие ограждения, за которыми виднелось несколько амбаров, пара домиков и великое множество палаток. Лагерь паладины поставили на хорошей территории для защиты со всех сторон. Этакий милиагросский вагенбург с ровными углами, дабы обстрелять противника и долго держаться против вражьей кавалерии. Ланн потер скулу, разглядывая синими глазами эту цель. Рыцари и воины его благополучно расположились, а сам он прохаживался с запада, юга, отовсюду. Крестьяне ему уже рассказали все, что знали, а местных гарнизонных он трогать не хотел. Мальчик знал, что среди них могут быть и те, кто уже продал свой меч Ланрэ дан Хоу. Одному думать над этим было жутко неудобно, но те книги, которые покупал для них с Финном опекун - помогали. Опыт десятков командиров, генералов. Мальчишка решил, что будет ждать.
    Один из паладинов покинул дом старосты с каким-то свертком, выглядел он безмятежно, расслабленно, даже расхлябанно, но Ланн, притаившийся на крыше, не обманулся. Так дрался Люцис дан Вей, громадный рыцарь, которого всегда недооценивали, и который не потерпел ни одного поражения. Небольшая псина облаяла паладина, когда между ним и крышей, на которой находился Ланн, оставалось всего несколько десятков метров. Светлый воитель присел, упершись коленом в снег, и почесал пугливого пса за ухом. Ланн сглотнул, собака принялась лаять на крышу, словно бы Ланн как-то привлек ее внимание.
     - Эй, мальчонка… слезай оттуда… Ты чего туда забрался? - Молвил паладин. Бастард вжался в крышу, придерживая одной ладонью большой камень, и  не ответил. - Ну… я жду, чего ты… эй, появись, мальчонка. - Паладин подошел ближе, еще ближе. - Эй…- Прозвучало совсем недалеко, и Ланн показался из-за промерзшей крыши.
     - Батька… батька сволочь сраная! Он мамку бьет, а ты, рожа паладинская, пшел вон, гад! Удавлюсь, шоб жалели, прочь, не мешай! - Завопил он, пытаясь говорить по-крестьянски, паладин нахмурился, поднял руки.
     - Тише, тише, мальчуган… мамку бьет, не лезть же в петлю из-за отца непутевого. Вон какой ты вымахал… а хочешь я тебе помогу, эй… давай слез... - Камень грохнулся об голову паладина с неприятным глухим звуком. Тот несколько мгновений еще стоял, раскачиваясь, а потом все два метра его могучего тела грохнулись в снег и придавили паладинского пса. Ланн цокнул языком и ловко скатился по крыше, слез по ящикам, спрыгнул, и подбежал к едва ворочающемся в снегу телу. Мозги он ему хорошенько тряхнул, воитель даже не пытался открыть глаза, на черепе виднелась легкая примятость и лилась кровь. Ланн позовет светлого мага, разумеется позовет. Но пока эта здоровенная туша будет валяться здесь, пытаясь вспомнить свое имя. Рука ловко выудила из-за пояса паладина светлый клинок, бесцеромонно руки мальчонки сорвали с шеи воителя светлый амулет. Бастард знал, что эта штука помогает паладинам держать безумных собак в узде. В свертке были обереги или именные подвески, от них пахло храмовым елеем, курениями, мальчишка запихал сверток обратно в карман ворочающегося мужчины и побежал во весь опор по деревне, перепрыгивая через заборы и на ходу натягивая плащ.
      Он прошел через ворота, представившись оруженосцем. Солдат нахмурился, пытаясь припомнить чернявого мальчонку с синими глазами, и кивнул, узнав больше по оружию, которое фонило светом. А потом Ланн огибая телеги, отшучиваясь от солдат и не показывая толком своего лица прокрался к штабу командования, обошел амбар, кувыркнувшись через оградку, и принялся подниматься по стене в открытый всем ветрам треугольный вырез забитой дверцы на  второй этаж под самой крышей. Через щель света было не видать, на втором этаже никого не было, и Ланн кинжалом подцепил дребезжащий засов, придержал дверцу, чтобы ее не снесло сильным ветром, и влез внутрь. Пожалуй, это было легко. Как будто ничего и не потребовалось. Ты просто идешь по дощатому полу, стараясь не скрипеть, крыски разбегаются из под твоих ног, внизу через доски виднеется свет.
     Паладин разговаривал сам с собой о битве за Хайтир, или Хайлил, с неким абу Хасаном. Собака расхаживала внизу, поглядывая точно в то место, где присел наблюдающий Ланн. На улице было холодно и пальцы задеревенели, он хотел отогреться, прежде чем спрыгнет вниз на этого гавнюка. Собака не лаяла, на шее под одеждой мальчишки обжигающим холодом к коже прикасался кулон паладина. И все-же она прохаживалась взад-вперед, разглядывая именно его через потолок. А паладин все говорил, размышлял, пару раз погладил собаку, но в целом, никак не выказал свое внимание к жестам здоровенного черного пса.
      Спустя четверть часа он вышел из амбара, хлопнув дверью, и Ланн спустился. Собака ходила вокруг него, желая, быть может… разорвать на кусочки, но не имея никакой возможности это осуществить. На столе лежали бумаги, деревянная грамота Курфюрста, несколько донесений. Ланн читал мельком и все возвращал на свои места, пока собака пригибалась к земле и снова выпрямлялась, желая, но не имея способности порвать наглого захватчика. Ланн погладил ее за ухом, та побежала прочь и остановилась, когда он легонько шепнул. - Сидеть… - И продолжил читать. Священная книга казалась особенно потертой, труд какого-то фанатика, в котором собирались самые противоречивые предания религии Имира и Играсиль, призывы к войне. А… а вот тут было поинтереснее. На полях мальчик обнаружил записи. Этот паладин использовал священный том как записную книжку, чернила марали поля, между строк пестели записи. Спустя пять минут этого чтения Ланн уже знал, с кем спит Берта Фреодегар, а десять минут спустя послышались шаги снаружи. Мальчонка положил книгу на прежнее место и послал собаку к огню, а сам спрятался в углу, присев за ящики. Паладин вошел, хмуро бросив на кровать свой наточенный кинжал и выправленную булаву. Ланн мягкой поступью двинулся к нему сзади, восемь неслышных шагов.
    Паладин был высок, крепок. Здоровенный и могучий Кормак дан Вийес хмуро оглядывался по сторонам, будто что-то заметил, а потом нога юноши ударила его под колено, он шваркнулся, не понимая что происходит, и к его горлу приставили длинный и узкий меч, удерживая его на манер пилы с двух сторон. Кожа мальчишечьих перчаток расходилась от контакта с очень острым лезвием, но пока паладин не вырывался, его ладошкам ничего не грозило.
     - Стой.. - Выдохнул паладин, пытаясь не шевелиться.
     - Руки на пол, двинешься, сам себя убьешь… Кто ты? - Обычный вопрос, отвлекающий людей от лишних мыслей о побеге. Ланн читал об этом в книгах, по-крайней мере.
     - Кормак дан Вийес… я.. стой. Кто ты? - Мальчик понял, что собеседник осознал, что говорит с юнцом.
     - Сколько ваших людей приходят со стороны Соута? Вы играете на два фронта, помогаете и мятежникам, и Фреодегарам? Я видел донесения, не ври. - По коже паладина в рубаху потекла струйка крови. Он напрягся, но движений лишних делать не стал. Ланн думал, что вот-вот ему в глаз воткнется паладинский стилет, но ножей или кинжалов у паладина, как оказалось, не было, ни за сапогом, ни на поясе, нигде. И правильно, какой идиот носит кинжалы у себя дома.
     - Нисколько… это капелланы. Дипломаты Курфюрста, мы пытаемся договориться… - Ровным голосом произнес паладин, напрягшись. Мальчик ожидал, что паладин сейчас выпрыгнет или ударит его затылком в лицо, сломав нос и выбив ровные дворянские зубки, но он этого не сделал. И правильно, а-то умер бы.
     - Что вы замышляете против Людовика Эста? Зачем подтягиваете силы сюда? - Паладин напрягся еще больше, словно подбирая выигрышную комбинацию движений, чтобы убрать от себя невероятно острое лезвие и вывернуться самому.
     - Ничего. Он подтягивает силы, мы подтягиваем их… мы не хотим войны. - Мальчишке это не нравилось.
     - Я знаю что вас поддерживает Фелл’Ойен… - Молвил мальчишка, на что паладин тихо фыркнул.
     - А я почему не знаю? Было бы здорово. - Лезвие придвинулось ближе, и паладин замолчал, напрягаясь еще больше. - Стой… черт тебя дери.
     - Белые Руки, Эйм’Ахт, Благородные бедняки… сколько воинов в ваших рядах. Сколько вы намерены перебросить сюда? Зачем вам Фреодегары? - Много вопросов, скорее всего на большую часть из них он не получит ответа. А жаль.
     - Сколько пожелает Ланрэ дан Хоу. Мы помогаем Фреодегарам в войне с мятежниками… все. - И раздался легкий хлопок, когда мальчишку наконец послали кувырком по полу вместе с дребезжащей железкой. Он кувыркнулся через спину раза три, а потом все-же встал на ноги, но у паладина в руках уже был моргенштерн. - Брось оружие, мелкий Вигберг… или я тебя убью. - Ланн не хотел бросать оружие. Во-первых, гарантии жизни выглядели слабовато. А во-вторых, да пошел бы этот фанатик в задницу.
     - Перестань лезть к Фреодегарам, тупой урод… или я тебя убью. - Из уст мальчишки это звучало жутко смешно, но Ланн гордился тем, что все-таки высказал эту мысль. Паладин, у которого через все горло виднелся красный неглубокий рубец со стекающими под рубаху ручейками крови, рассмеялся. Злобно, грубо, насмешливо и оскорбительно. Никаких дружелюбных усмешек старого учителя.
     - У тебя с головой не в порядке, юнец? Я сказал, бросай оружие… поднимай руки и заткнись, пока я не размозжил твою глупую черепушку. А ну… - Мальчик прыгнул на кровать, моргенштерн проследовал за ним, расколов кровать надвое и оставив в полу вмятину. Ланн как лягушка кувыркнулся и плечом сильно ударился в дверь, отворив ее и вывалившись на улицу. Паладин рассмеялся, но уже добрее. - Чертов идиот… Надо было его прибить. - Ветер поддувал в амбар, а стопы мальчишечьих сапог так и мелькали вдали. - Ох, идиот...

    Ланн шел по дорожке, наблюдая как окровавленного паладина уже более или менее похорошевшего после того как над ним поработал светлый маг уволакивают прочь. Он поднялся по лестнице, хмуро размышляя о том, что здесь вообще твориться. Вигберги служили Ланрэ дан Хоу. Это было тупо. Ведь Вигберги служили и Людовику Эсту. Служить двум претендентам, пусть и негласным, одновременно… это двойное предательство. От этих мыслей мальчишка нахмурился еще больше, меч паладина на поясе был хорош. Лучше чем тот расписной декоративный клинок, который ему купил Один. Острый, твердый, магический. Возвращать его он не был намерен, и амулет против собак тоже остался на его шее. Потому-что. Иных причин мальчонке и не требовалось.
     Ланн поднялся по лестнице, предъявив вигберовскую инсигнию  на воротнике и сказав свое имя. А после побрел по дорожкам усадьбы в сторону дома… Нужно было поесть и попить. И ночью прокрасться к Берте Фреодегар. Она тоже могла быть предательницей. А ранить Акторию или Фесс, или Нелли, или тем более Сигарда с Финном он не даст никому. Да.
     
  Мягкий свет касался изножья широкой кровати. Он играл на расшитым яркими нитками покрывале, на бархатистом пологе, на тёмной древесине. Свет еле заметно колыхался. когда через ставни в комнату задувало с улицы. С кровати доносилось агуканье маленького оборотнёнка и щебетание взрослой оборотницы. Актория так соскучилась по сыну, что просто не могла его уложить, как делала это в Вигберг Маноре. Она чуяла прелестный детский запах. смотрела в эти синие радостные глаза, играла с Сигардом. Девушка с удовольствием смотрела, как он уверенно ползает по кровати и аккуратно разворачивала его, когда ребятёнок подбирался к краю и порывался спуститься вниз.
- Ну всё, - белокурая, стараясь не улыбаться, уложила сына на кровати. Дворянка не была готова в полной мере к его прибытию, поэтому детской кроватки в её покоях не было. Как не было и во всей усадьбе уже почти пятьдесят лет. Для Сигарда уже делали новую, но по заверениям мастера, она будет готова только через день-полтора. А пока волчонку придётся спать с матерью. Для Тори это будет беспокойный сон, но сама оборотница была рада этому, - нам надо спать, - голос девушки был мягок, но в ответ на него было только весёлое детское лепетание, в котором можно было различить какие-то слоги. “Ещё немного, и этот сорванец заговорит”. 
    Время было позднее. Девочки уже легли. уставшие после долгой и изнуряющей дороги, Финн тоже улёгся в одной из приготовленных гостевых комнат. Даже Берта уже закрылась в своих покоях. Пусть она и не спала, но хоть не ходила по усадьбе с недовольным видом. “Надо будет пожаловаться Кормаку” - дурная мысль. глупая, но показавшаяся забавной. Пожаловаться на мать её любовнику…
  Вигберг уже откинула одеяло, когда в дверь тихо-тихо постучали. Со стороны графини послышался тихий рык, а ребёнок заволновался и стал потягивать носом воздух, как это обычно делала сама Актория.
- Один из детей Вигбергов только что вернулся, - то был Риг. Немолодой мужчина выглядел уставшим со всей этой суетой. Он поглядел через плечо госпожи на заволновавшегося ребёнка уже успевшего вылезти из-под одеяла и слегка нахмурился, - Ваш сын, кажется, решил сбежать.
  Тори обернулась и тут же кинулась к кровати, подхватывая почти соскользнувшего с края Сигарда. Он был оборотнёнком, и сильно бы не пострадал, но от испуга мог бы разбудить весь дом. Да и не хотела Актория, чтобы её ребёнок плакал. Девушка уложила мальчонку обратно под одеяло.
- Посмотри за Сигардом. И если к моему приходу он уже будет спать… Это будет замечательно, - она поцеловала сынишку в пока ещё пухлую щёку, - а я пойду поговорю с этим блудным мальчишкой, - это было сказано жёстче.
  Синие глаза оборотнёнка внимательно осматривали Рига, вставшего рядом с кроватью. Чуть заметно дёргался кончик мальчишеского маленького носика, когда Сигард начал принюхиваться к слуге. Он чуял мужчину чуть раньше, но так близко мог осмотреть и познакомиться только теперь. Для синеглазого слуга пах приятно: каким-то мылом, травами и выпечкой. Ребёнок улыбнулся и что-то пролепетал, привлекая к себе внимание. Спать ему не хотелось. а вот играть - очень даже. И хотя с мамой было бы веселее и интереснее, ползать по кровати и попытаться исследовать комнату можно и с этим немолодым слугой.
  Графиня Вигберг столкнулась с Ланном в коридоре первого этажа. Молча и строго она взирала на одного из близнецов, ожидая, пока тот сам начнёт объясняться.     

  - Здравствуйте, миледи… - Юноша видел легкую тень недовольства в лице оборотницы и мягко, кратко приник губами к ее пальцам в приветственном поцелуе. Собственно, раньше он бы бросился в объятия или надувшись стал бы клянчить поцелуй в щеку, но то было добрых полгода назад, когда он еще не вырос. А сейчас лишние нежности казались ему… противоестественными и стыдными, подобно прочим мальчишкам Ланн узнал цену такой вещи как «воспитание». - Простите, что я опоздал… Финн ведь все сам передал? Я помогал нашим людям, смотрел как они расположились и как их содержат. - Мальчишка кивнул, отойдя на добрых три метра от жены своего пусть и не родного до конца, но брата.

Дворянка хотела бы улыбнуться, но не могла. Она скользила взглядом по слегка потрёпанной одежде мальчишки, чуяла запахи улицы. Но больше всего её напрягал запах и аура меча. Такие носили паладины, но никак не подростки из рога Вигбергов. Оборотница чуяла этот неприятный ей свет. Не морально неприятный, но физически.
- Твой брат мне всё передал, - белокурая медленно кивнула, не отводя взгляда от Ланна, - и ты должен был прибыть вместе с ним, а не на пару-тройку часов позже. И пройди-ка за мной, юный Вигберг, - говорить с ним о том, как к нему в руки попал паладинский меч посреди коридора было несподручно. Раз он пытался казаться таким взрослым, то и разговаривать с ним придётся как со взрослым. И кабинет сейчас для этого подходил больше всего, - вперёд.
  От магической свечи Тори зажгла те несколько, что стояли в канделябре на её письменном столе. Она прекрасно видела и без этого тот лёгкий беспорядок, что творился на столе. И ту чашечку, что она до сих пор не приказала убрать, ведь без ведома госпожи. слуги сюда входить не имели права.
- Рассказывай, на кой тебя понесло в лагерь паладинов? - Тори обогнула стол и села в своё кресло. Девушка указала подростку на другое кресло, предназначенное для посетителей и приготовилась слушать ответ.
   
    Мальчишка стоял. Ему не хотелось показаться невоспитанным, но в кресле он был бы ниже. Пусть ему и было четырнадцать лет, и он постепенно тянулся к небесам, но все-же Актория была выше него, когда они стояли...и когда сидели соответственно тоже. Это было… как-то оскорбительно для юного оруженосца, уже близкого к получению шпор. Ладошки юнца легли на столешницу, как у бывалых командиров, и он кивнул.
    - Мне кажется, Вийес играет с вами и именно Ланрэ дан Хоу поддерживает мятежников своими силами с юга, чтобы развязать войну. Почему вы не заключили союз с Таэнкой Ломинор? Она лучше как союзник… - Молвил он уже сломавшимся, но не окрепшим еще юношеским голосом. - И ваша мама… она спит с Вийесом. Давно спит… еще при жизни вашего отца она о чем-то с ним договаривалась. Они были здесь вдвоем, когда ваш отец заболел, а после умер...
   
  - Откуда ты знаешь? - Актория нахмурилась. В то же время она выглядела более-менее спокойной, хотя внутри все бурлило. Хотелось высказать мальчишке за то, что он подвергал свою жизнь опасности. И за то, что лезет в не свои мальчишеские дела. Ему всего четырнадцать, а он пытается разобраться в том, в чём варятся взрослые люди. Но и гнать сейчас Ланна взашей было глупо: вдруг он скажет что-то действительно полезное, а не будет дальше задавать вопросы, когда должен лишь отвечать.

    - Спросил… Вийес болтает как индюк нерезанный. - Неопредленно покачал головой мальчишка. Это безусловно была фраза крутого воина из тех самых суровых книг про героев, паладинов, рыцарей, воителей. И Ланн был горд. Правда, он столкнулся с одной проблемой, нужно было сказать что-то еще, а в голову ничего не шло. - Один бы ему морду набил… этот Вийес точно замышляет что-то недоброе. По нему сразу видно. Почему вы ему вообще доверяете?

  - А ты предлагаешь сидеть сложа руки и ждать, пока всё это, - она рукой провела вокруг, говоря о своих землях, - будет спалено мятежниками? Помощь Ланрэ есть здесь и сейчас, а помощь Ломинор неизвестно где. Они даже до Делленера никак не доберутся, чего уж говорит о моих землях, - тон был строгим, но пока тихим, словно девушка говорила с просто провинившимся юнцом, - у тебя есть доказательства, Ланн? Ты мне можешь сказать, что ты видел письма? Ты лично слышал разговоры? И Кормак тебе взял и сказал, что здесь, - она пальцем указала в пол, - кто-то с кем-то договаривался? Пока я слышу от тебя только попытки казаться взрослее.

    - Нет… у вас есть Фелл’Ойены под боком. Есть Руары выше по реке, они многим обязаны моему брату, их сын живы только потому-что Один спас его давным-давно. И прочие, кого только сможете отыскать в Межречье и землях Трихдора. - Мальчик не знал наверняка. Если честно, он называл эти фамилии, потому-что когда-то точно так же о них говорил Один. Сам Ланн еще не успел сыскать себе никаких знакомств… потому-что был юношей, но мечтал подружиться с эльфами Беласских Островов, с Руарами, что стерегут великий брод. Ему хотелось узнать получше рыцарей, именитых рыцарей. Он слышал в таверне, что здесь проезжал Хакон Серебряная Пика, а в лагере видел знамена Пайка, старшего рода Вистлов и младшую ветвь их рода, обе в одном месте и многих других. Даже среди паладинов мелькали имена вояк, которые воспевались бродячими бардами. Ланн прикусил губу, не зная что еще добавить. Живой энергии у него было полно, но куда деть ее и что сказать он не знал.

- Они обязаны твоему брату, а какие у них отношения с Фреодегарами - ты не знаешь. Часть из них озлоблена на моего отца, а часть... я даже предполагать пока не буду. Может, они и согласились бы, но времени на уговоры и просьбы у меня нет, - она всё ещё говорила спокойно. Мальчишка пытался помочь, но пока выходило смазано и, скорее, по-ребячески. Хотя, чего ещё можно ожидать от этого юноши? Вигберг вздохнула и на пару секунд прикрыла глаза, размышляя, - а теперь, наконец, сядь, - то, что он стоял начинало понемногу раздражать. И это уже слышалось в голосе оборотницы. Раздражало и присуствие здесь клинка, излучающего магические Свет, - и расскажи мне, как заполучил этот меч. Не утаивая ничего. Поверь, я замечу, если ты мне солжёшь, - Ланн не был мастером вранья. Он был эмоционален, вспыльчив.. как только в его словах будет ложь - дворянка учует это, как учуял бы любой Зверь. Услышал бы по слишком быстрому и волнительному биению сердца. Учуял бы изменившийся запах, - я никуда не тороплюсь, так что постарайся рассказать всё в подробностях, - на самом деле, девушке сейчас хотелось находиться в своих покоях и беспокойно спать рядом с Сигардом, а не сидеть здесь и разбираться с неугомонным братом Одина.   

    - Я вырубил одного из паладинов камнем и забрал у него этот меч. Вот и все… - Сказал Ланн так, будто в этом не было ничего странного. Четырнадцатилетки всегда вырубают паладинов камнями, он просто один из… Хотя разумеется, это было опасно. Если бы паладин заподозрил что-то, то мальчишка был бы изрублен в куски. Обычный паладин, ожидая угрозы, способен был убить оборотня, пусть и молодого. Ланн был слишком юн, чтобы понимать - насколько ему повезло. Ему казалось, что все так и должно быть. Он не споткнулся и не шваркнулся с крыши, не был убит, его не загрызли собаки и он не застрял ни в одной из дыр, по которым лазил, не заболел, не подхватил заразу и вообще, вышел сухой из воды, в то время как кому-нибудь другому набили бы хотя-бы морду. Ланн был юн и не понимал. Пока нет.

   Тори  усмехнулась, но не слишком-то весело, - считай, что тебе повезло. Вырубить паладина камнем, хах, - она пыталась уловить в этом шутку или ложь, но ничего. Он был серьёзен. “Наверняка ещё и в какой-нибудь засаде сидел. И как его только эти дурные псины не учуяли? Хотя.. это меня они за километр чуют и лай поднимают. А его-то что? Наверняка могли бы и за простого крестьянского мальчишку по запаху принять”. Одна рука белокурой дворянки легла на край столешницы и начала медленно отстукивать какую-то простую мелодию, - ты заикнулся про болтливого сира Виейса. Как же ты с ним встретился? И что он ещё тебе наболтал? - Почему-то Актории казалось, что ничего нового она сейчас не услышит. Ну или это окажется достаточно никчёмной информацией.

    - Капелланы Ланрэ дан Хоу с миром приходят в земли этих… - Мальчишка задумался, вытаскивая из сонной головы фамилию. В голове его юной было невероятно много фамилий, и вот эта отдельная вдруг затерялась за ворохом других. - Соутов. Может быть, договариваются. Но ничего важного Вийес не сказал. - Ланн сел в кресло. - Зато когда мы проезжали по столичным землям, видели войска в баронстве Ломинор, в Хаэрровеле тоже стоят патрули. Черные рыцари у Ломинор сверкают, одинаковые пики, одинаковые доспехи, и кони выправлены одинаково. Я думаю, вам лучше быстрее кончать с этой войной… если белые и черные начнут сражаться, то ваши земли лакомым кусочком будут. - Мальчик зевнул, чуть склонившись к спинке, потом все-таки поддался сонливости и прислонился к ней, кивнул. Глаза его слипались. - Да...

  - Но они могут и не начать. Ты же не знаешь истинных порывов Ланрэ… - она не договорила, поскольку Ланн всё равно толком её уже не слушал. Да и сама она хотела спать. И... было куча всяких разных поводов прекратить этот разговор. Юный Вигберг был ещё ребёнком в глазах Актории. А детям не положено лезть во взрослые игры. Она вздохнула и поднялась со своего места, опираясь о край стола, - ты сейчас оставишь здесь меч, и пойдёшь спать, - оставлять эту штуковину в руках юнца графиня не собиралась. Тем более, что уже сам Кормак знает, кто его украл. Или присвоил… не суть. Сама Тори старалась выстроить планы на завтрашний день, но кроме того, что было бы неплохо переговорить с Вийесом не приходило пока в голову. 

    Мальчик кивнул, встал и направился прочь, будто не услышав упоминаний про меч. Сонно вышел он из кабинета и побрел в сторону их с Финном комнаты. Просторные покои были неспокойны, брат снова видел свои сны, громко шептал и говорил. Ланн сел рядом на кровати, положив на тумбочку брата меч, потрогал пропотевший лоб близнеца и разбудил, тот сглатывал слюну, глядя в темный потолок комнаты, и медленно успокаивался, чтобы после вновь уснуть более или менее безмятежным сном. Второй же близнец, весь грязный, вспотевший и изорванный, встал, разделся и лег в свою кровать, перед сном помолившись за братьев, сестер, племянника и Акторию.

  Тори качнула головой. Стоило ожидать, что часть её слов будет проигнорирована сейчас. Она взяла чашку и, задув свечи, вышла из кабинета, плотно закрывая за собой дверь. За углом кто-то шёл. Слуга, что прохаживался по коридорам и проверял что-то (на деле он просто слонялся, чтобы его не припахали к ещё какой работе). Вигберг его окликнула, и тот, состроив в полутьме коридора недовольное лицо, двинулся к госпоже. Оборотень разглядела это выражение, но не стала ничего говорить по этому поводу.
- Убери это, - она протянула чашку с недопитым травяным чаем. Чуть более пухлые пальцы, чем то было бы приятно взгляду, взяли изящный фарфор из девичьих рук. Слуга не проронил ни слова и только услужливо склонил голову, - и забери из комнаты близнецов меч. Передай, чтобы утром подготовили моего коня и одежду на выезд. Меч отдашь лично мне в руки, чтобы не попал обратно к юнцам, - решив, что с распоряжениями всё, она развернулась, оставляя слугу во мраке коридора одного. Тому оставалось лишь пойти выполнять распоряжение. Ох, как ему не хотелось сталкиваться с кем-то. Особенно, ему не хотелось встречать на своём пути Рига, который мог отправить мужчину на кухню или ещё куда…
  Тихонько отворилась дверь в хозяйские покои. Горела всего одна свеча из трёх, на которые был рассчитан позолоченный канделябр. Немолодой слуга сидел в кресле рядом с кроватью. Голова упала на его грудь, было слышно тихое дыхание закимарившего человека. Он ещё не полностью погрузился в сон, но был близок к этому. Сигард же, частично скинув с себя одеяло, посапывал. Он немного отполз от своего места, но. всё же, спал.
- Миледи, - Риг встрепенулся, когда его плеча коснулась рука графини. Ругать его за сон она сейчас не собиралась. Хотя бы потому, что это могло разбудить сына. А снова укладывать Сигарда… это могло стать пыткой, - Выш сын уснул, - он сказал это шёпотом, но оборотница прекрасно услышала слова и кивнула.
- Ступай, - почти одними губами произнесла девушка. Риг поклонился и заспешил прочь из хозяйских покоев, смущённый тем, что Актория застигла его почти уснувшим. Погасла единственная свеча, а Вигберг, скинув с плеч плотную ткань домашнего длинного халата, залезла под одеяло и, стараясь держаться от Сигарда чуть в стороне, начала проваливаться в сон.

Отредактировано Актория (24-08-2019 21:06:19)

+2

10

[indent] Десятые числа сызновья, старый год уступил все права своему законному преемник.
  Стоял жуткий ветрище. Стяги были подвязаны и брошены в телеги. Знаменосцы хмуро потирали руки, время от времени выкрикивая что-то вроде: «Адельберт фон Кюрхер! Мой отряд, сюда! Сюда! Сюда, черт вас дери!». Солдаты ворчали, медленно собирались в отряды и группировались подле своих командиров.
  Рыцарей окружали скваиры, юнцы бегали туда-сюда по их поручениям, начищали доспехи, собирали палатки. Всюду было движение. Разведчики успели отбыть и прибыть. Они сообщали, что авангард уже выступает.
  Светлое воинство Эйм’Ахтского братства собралось быстрее всех и уже двинулось обходным путём так, чтобы воссоединиться с менее мобильными частями армии у границы. Двигаться в едином потоке было неудобно, а так войска Актории могли собрать больше фуража. Отряды Далла поднимались неохотно, пешие переходы в прошлом уже утомили людей барона. Всадников среди них не осталось, и потому бравым пехотинцам и арбалетчикам Бесовых Холмов пришлось идти в колонне с телегами.
  Дороги были ни к черту, лошадям приходилось перематывать ноги, чтобы те не простыли. Сугробов намело… Когда на лесной дороге исчезли из вида замыкающие солдаты колонны Далла, пришло время выступать отрядам Фреодегаров и Вигбергов.

***

  - Я повторю и в десятый, и в сотый раз, -  Тори шла чуть впереди, удерживая на руках сынишку, а Ланн на полшага позади, - нет. Я не позволю тебе покинуть поместье. Ты слишком юн.
  Дворянка была непреклонна. Даже после юношеских обещаний тайком бежать вслед за армией, после угроз и даже мольбы. Ланн был полон непонимания и злился, а оборотница не собиралась поддаваться на провокации юнца.
- А о своих братьях и сёстрах ты подумал? 
Юный Вигберг не ответил, только ещё больше насупился. Они остановились в прихожей поместья, где уже ждали Финн, Нелли и Фесс. На лицах маленьких аристократов читались волнение, грусть и толика страха. 
- Пробьёт ещё тот час, когда ты достанешь клинок и изрубишь всех врагов, не торопись. А пока следи за порядком здесь и оберегай девочек, - Тори покровительственно улыбнулась Ланну. Мальчишка в ответ буркнул своё согласие и встал рядом с братом.
  - Госпожа, всё готово к Вашему отъезду, - ровный голос прислуги прозвучал приговором для леди Вигберг.
Актория хотела испепилить взглядом сказавшую это девушку. Отменить её слова и всё то, что уже было готово. Передавать Сигарда в руки Нелли, целовать его в височек и шептать ласковые слова было тяжело.. Необходимость снова оставить сына отзывалась щемящим чувством в груди и комом в горле.
   После девушка обняла поочерёдно каждого из детей Вигбергов. На Ланне она задержалась, чтобы сказать всего несколько слов.
- Пожалуйста, не делай глупостей, - а потом обратилась уже ко всем детям, - я постараюсь вернуться побыстрее. 
   Не оборачиваться - это самое главное. Иначе в голову начнут заползать сомнения, которых быть не должно. Сейчас надо было взять себя в руки, почти бегом спуститься по мраморным ступеням и принять из рук сквайра поводья. Девушка медленно положила руку на нос животного, облачённого в гербовые цвета дома Фреодегаров - белый, красный и серебро. Сочное пятно на фоне зимней белизны. Руфус тихо фыркнул и ткнулся носом в ладонь всадницы.   
  - Умница, - дворянка потрепала скакуна по шее, а затем залезла в седло.
  Когда конь под весом наездницы подуспкоился, сквайр протянул госпоже Химеру. Колчан с болтами уже был закреплён на седле Руфуса. Актория приняла арбалет и почувствовала лёгкий трепет. “Наконец я снова беру тебя для дела… Даром, что в таких обстоятельствах”. 
  Сызновье выдалось на редкость холодным. Суровый ветер завывал, сметал верхушки сугробов, поднимал настоящие вихри. В такую погоду хорошо сидеть дома, играться с детьми, читать им сказки и смотреть как играет пламя в большом резном камине… Кому-нибудь другому. “Например, Ланну, если в нём есть хоть капля здравого смысла”.
  Вигберг выезжала из сада с чувством страха напополам с предвкушением. Настало время явить Далленеру, Марграду и Соуту оскал настоящей властительницы этих земель. Но пока девушка явила лишь ухмылку кусачему ветру. Руфус под седлом словно чувствовал настрой всадницы и вторил ему. Он предвкушал долгое приключение. 
  - Миледи Вигберг, - низкий голос заставил графиню остановить коня и обернуться.
Эдварда Малоу послал вместе с Акторией её муж. Рыцарь был рыжеволосый и довольно молодой, ему едва стукнуло тридцать. Всадник остановился рядом с графиней. Он задал самый очевидный вопрос:
  - Вы готовы?
  - Нам бы поторапливаться, миледи. Фарелл часа три как выехал вперёд, так что отряд должен быть уже поднят и готов к выходу, - следом за Малоу остановился Виктор Эбердин. Он хмурился и прикрывал обветренное лицо рукой.
  Актория кивнула и вся собравшаяся процессия двинулась прочь. Дворянка ехала впереди. За ней, отставая на пол корпуса, двигались рыцари. Ещё позади - несколько сопровождающих их всадников. Ехать было недалеко, но по этим дорогам пробираться - то ещё удовольствие… 
 
***

[indent] Долгие лиги снегов, межей и деревень. Маленькие селения на пять землянок и полдюжины изб. Крепкие хутора за невысокими оградами и частоколами. Дороги и поля разделяли лишь каменные межи, сложенные крестьянами давным-давно. Дань путникам, которых гонят ветры. За такими межами в мирную пору прятались от кусачего ветра вольные рыцари. Из снегов торчали рыжеватые голые деревья, местами целостность наста нарушала сухая трава. Чернели вдали мелкие рощицы. Земля шла пологим склоном вниз вплоть до самой Мелайсы, которая была отсюда в двух днях пути.
  Близ Чёрного Камня армия остановилась. Под сенью огромного камня размером с амбар. По поверьям, этого здоровяка обтесали сами фейлинги во времена, когда этих плутов ещё можно было обнаружить под каждым трухлявым пнём. Тень от валуна ползла по снегу, удлиннялась, ложилась всё дальше на восток. День клонился к закату.
  Три армии расположились вдалеке друг от друга. Три сотни воинов курфюршества встали близ развалин очень старого каменного селения в двух лигах на юго-восток. С ними: сотня слуг, батраков, пажей, лекарей и священников. Почти три сотни солдат Вигмара аэр Далла сторожили западное направление в полулиге от армии Актории. Эти встали лагерем у Малой Пасеки - фермерских угодий, раскинувшихся вокруг небольшого каскада озер. Там им перепало больше всего запасов зимней медовухи и сидра.
  Центральные войска под командованием леди Вигберг встали у Чёрного Камня. Этот хутор на полсотни семей мирного населения притулился в тени того самого старофейлингского валуна. Природа здесь была прекрасной, и край этот назывался Калиткой Лирейского Леса. Здесь чувствовалась гармония рыцарских угодий, полевых хозяйств и самой лесной чащи.
  Хутор встретил свою госпожу сдержанно и добро, как и положено встречать сюзеренов. Престарелый ветеран-солдат приютил командование в большом общинном доме, крестьяне выделили часть своих припасов на зиму, чтобы накормить Фреодегаров. За частоколом поместилось лишь шестьдесят семь солдат: в основном алебардисты и рыцари, не считая саму Акторию и её приближённых. Остальные четыреста сорок солдат остались за воротами. Эти расположились так, чтобы окружающие покатые и неровные равнины просматривались лучше. Обрывистый берег тонюсенькой речушки, озерца, деревья, меж которых натянули тенты.
  Лагерь был похож на летнюю ярмарку посреди зимы. Он был окружен кольями, кои достали из телег. По периметру закопали рогатки и на самых важных участках выставили деревянные стены для стрелков. Постовые были расставлены, патрули разосланы, а с Вигмаром аэр Даллом и Кормаком дан Вийесом наладили какую-никакую связь.
  Ничего дурного пока не происходило, но командиры, как и водилось в первые дни переходов, выкладывались полностью. Обозные люди, как то: лекари, музыканты, священники, хронисты, оружейники, маркитанты, шлюхи и прочие - все располагались как можно ближе к частоколу вдоль лагеря. Солдаты с радостью позволили этой цветастой братии невоенных расположится в самом центре, чтобы всегда иметь доступ к походным удобствам и развлечениям.
  Мужики лапали девок, которые увязались за лагерем. Они называли себя маркитантками, но едва ли среди их товаров можно было отыскать пару репок. Нет, эти брали деньги и грели вояк в ночи, порой вышивали или готовили, иные из них были так искусны, что помогали командирам надевать и снимать латные доспехи.
  Гасли огни на соседних фермах, курился дым из труб охотничьих домов и далеких трактиров. Ночь подступала к окраинам Чёрного Камня.

+1

11

  Покатая крыша телеги дребезжала на ходу. Массивные полозья рассекали сугробы словно корабельный киль. Фонари на гномьем сухопутном флагмане освещали темную ночь. Тут и там из темноты на дорогу словно выпрыгивали деревца, каменные ограды межи, кривые ветви кустарников. Дорога петляла вдоль полевых крестьянских угодий.
  Гном (безусловно хозяин сего средства передвижения) сидел безмятежно на козлах. Компанию ему составила двойка чернобоких волов, но тщетно было ждать от них мало-мальского участия. Коровы мычали себе под нос и наверное материли хозяев, перебирая массивными ножищами по снегу. А гном сидел, курил трубку и глядел хмуро в ночь, поторапливая тягачей время от времени кнутом.
  В ночи три всадника следовали за воловьей телегой, никак не выдавая себя (разве что жутким стуком копыт и громкими пересвистами, которые мог услыхать даже подбухнувший багбир). Они преследовали гномью повозку уже четыре часа, и всё никак не отважились напасть. Наверное думали застать путников врасплох, когда те лягут спать… но эти сволочи не останавливались до самой глубокой ночи.
  Волы устали нести свою ношу, а самого гнома эта погоня уже порядком подзадолбала. К тому же весь эль в его фляге вышел и в трубке истлел весь табак.
  У моста через Вейолле гномья телега остановилась, а господарь невысокий слез с козел на каменный мосточек. Гном поднялся на широкое каменное ограждение и методично принялся поливать полузамерзшую речку из своих собственных запасов переваренного кримеллинского эля. Кони где-то позади фырчали, зло взбивали копытами снег и медленно шли по сугробам к единственному источнику света. Ветер свистел, снег падал, кусты колыхались, ветви деревьев стучали друг о дружку, вдали гаркнула птица и унеслалсь прочь, хлопнув крыльями. Настроения эти звуки не подбавляли, потому гном завел незамысловатую песенку, орошая земли Фреодегаров своим собственным способом. Под конец первого припева его наглым образом прервали.
  - Эй, полурослик… - Раздалось позади чьё-то едва слышное замечание, гном кивнул, ответив гулким “Гмм?”. - Ты преградил нам дорогу, убери свою телегу. - Продрогший мужчина слез с коня и снял с седла арбалет. Сразу было видно - честный труженник полей, мирный селялин и в целом добрый путник. - Эй…
  - Да-да... - Ответил гном, спрыгнув с перегородки и подпоясавшись. - Сейчас уберу. Только сперва разберусь с одной неисправностью. - Он сморкнулся, зажав кулаком одну ноздрю, встал ровнее и поглядел на собеседников. Двоё из всадников были при арбалетах, третий шел сзади, стискивая в руках дубину. - Кажется, у меня тут надломилось что-то. Уже четвертый час еду, позади стучит. Тык-тык-тык… не дело, согласитесь? - Молвил он, убирая русые волосы с лица. Гном выглядел неестественно высоким для своего рода, и острые уши очень многое говорили о причинах сего казуса. Арбалетчики хмуро покивали словам полукровки.
  - Ты не думай… мы тебя без помощи не оставим. Ты ведь тоже путник. - Ответил один из них, получше прицеливаясь. Гном медленно поднял руки в жесте безоговорочной капитуляции. Рубаха под тяжелой шубой натянулась, вздулись крепкие грудные мышцы, которым даже некоторые лошади бы позавидовали. - А что везёшь, гном? Небось золота целую гору?
  - Да, из Филлсфорда… золото и реликвии. А вы что, ценители? - Полукровка не делал лишних движений, только  глядел зелеными глазами на разбойников. Те уже почувствовали свою власть и потому как-то особо осклабились. Злодеи сбросили свои маски.
  - Нет, не ценители… и давай не будем дальше этими глупостями заниматься. Тебе жизнь дорога, нам деньги нужны. - Начал переходить к делу главарь, который стоял с дубиной за двумя арбалетчиками. Симпатичный молодой человек с окладистой бородкой и умными глазами, казалось, даже отчасти сожалеющими.
  - Понимаю, так на чём порешим? - Спросил остроухий гном, чуть склонив голову набок. В темноте его ухмылку видать не было, как впрочем и сжавшихся в кулак пальцев левой руки.
  - Мы оставим тебе всё, чтобы ты спокойно дошел до… что тут недалеко, Чёрный Камень ведь? Вот, до Чёрного Камня. Жизнь, горсть монет, еды в дорогу. Расстанемся полюбовно... - Один из арбалетчиков неодобрительно покачал головой, главарь нахмурился. - Ну или придётся тебя убить. Мы не хотим марать руки, боги милостивы, и мы милостивыми быть пытаемся. Незачем, знаешь ли, через кровь себе путь прорубать. Мы честные грабители… ну же. Жизнь или смерть? Тут ведь и решения никакого нет. Смотри правде в глаза, гном.
  - Да-да. Ты прав, жизнь или смерть. - Полукровка смотрел на арбалетчиков, застывших в дюжине метров от него. Целиться они умели. Да и кто не умел целиться из арбалета… только слепой болван. Оба метили в широкую грудь. Оружие ближнего боя у них тоже было, и в случае чего, они могли легко выхватить длинные фальшионы и в мяско порубить своего соперника. А третий еще бы и на черепе хорошую трещину оставил. Гном покачал головой. - Жизнь…
  Герои в книгах частенько выпутываются из подобных ситуаций простенько и незамысловато. Ты просто выкидываешь какой-то очень удобный фокус, не страдает ни твоя честь, ни твоя жизнь, здоровье остается с тобой. Ты просто идешь по линии от начала к концу, оставаясь преданным своим каким-то внутренним целям. Можешь иметь тысячи причин быть таким какой ты есть, и кому-то до этого даже будет дело. Но разбойники не были героями книги и до их амбиций полукровке дела не было. Ведь никто не герой книги.
  - Тогда… - Молвил главарь разбойников. Гном качнул головой ещё раз.
  - Нет, смертный. Я не отдам вам телегу, дам лишь хорошего пенделя. - Он продемонстрировал светящуюся подвеску на шее и чуть приподнял голову. - Я честный мужик, в телеге у меня трое братьев, которые уже сейчас могут обратить вас в мелкую пыль. Мы все четверо заправские маги.
  - Не бреши… он брешит, Майк, видно же… какой он маг? - Сказал парень пониже: лысый, веснушчатый и с родимыми пятнами на левом виске. Он нервно потеребил крючок спускового механизма. - Сказали же… отдавай всё что есть!
  - Тише… тише… тише! - Сглотнул главарь. Они с полукровкой глядели друг на друга добрую минуту, и в конце-концов разбойник потупил взгляд. - У нас деревню разграбили… много вдов и детей осталось. Отцы ушли воевать и нас тоже заберут если узнают… нам нужны деньги, еда.
  - Не верю, смертный. Правдивее будет так… «Мы дезертиры, идем до границы, чтобы уйти в Кельмир. Грабим людей напоследок, жить же как-то нужно будет». Арбалеты, ворованные стёганки и кони, даже солонина в седельных сумках ворованная у вашего сюзерена. Я сказал… падайте в снег мордами и будете жить. Спустите болты и от вас лишь кровавые брызги останутся. Раз! - Он воздел палец к небесам. Лысый арбалетчик с родимыми пятнами сглотнул, чуть отступая и прицеливаясь.
  - Я выстрелю… выстрелю… - Молвил другой, выпуская клубы пара. Ветер свистел, снег падал, кусты колыхались, ветви деревьев стучали друг о дружку, вдали вновь гаркнула птица и унеслалсь прочь, хлопнув крыльями. Главарь дезертиров бросил оружие на землю, подчиняясь изумрудной холодности гномьего взгляда.
  Один из арбалетчиков отступил дальше и спрятался за телегу. Оттуда донесся сдавленный хрип, несколько глухих ударов, словно чьи-то массивные кулаки отбивали мясо. Второй арбалетчик заметался, взобрался на мостовое ограждение и стал целится наобум, мотая арбалет из стороны в сторону. Парень угрожал и просто не хотел допустить никого за свою спину. Дуралей.
  - Кайл, убери арбалет… - Сказал главарь, встав на колени в снег и заложив руки за голову. Арбалетчик долго выбирал, сдаться или атаковать… а может вовсе спрыгнуть и попытаться убежать. Его терзания прекратил чей-то выкрик из-за телеги. Камни под ногами дезертира обвалились, он какое-то время скользил по воздуху, отыскивая опору, а потом грохнулся на каменистый берег под мостом и захрипел от боли. Вывих ноги и пара крепких ушибов.
  - А могли бы и убить, парень. - Спустя четверть часа произнес здоровенный чернобородый гном, помогая связанному по рукам и ногам дезертиру подняться в седло. Кони были рядком привязаны к гномьей телеге. Раненый арбалетчик был перекинут через седло одного коня, побитый - через седло другого. Главарь же не сопротивлялся и потому ему дозволили сидеть на коне ровно, а не барахтаться как мешок с навозом.
  Все засопожные ножи, хлебные кинжалы и прочие штуки перекочевали в телегу. Четверка гномов деловито обыскала седельные сумки всех троих преследователей, высыпав всё нужное в общий котел и разделив. Так, бродячей гномьей компанией были ограблены разбойники.
  Бородатые лица подобрели, когда серебряные монеты посыпались в их сундук. Эти грабители-дезертиры явно знали своё дело, потому уже почти скопили два золотых. Сами пленники сообщили, что ранее служили Марграду, но после того как были разбиты Даллами - обратились в бегство и возвращаться в ряды сражающихся уже не хотели.
  По хорошему, за такое предательство должно было казнить, но гномы не были людьми, им убивать кого-либо по людским законам было не с руки. Эти дезертиры могли быть проданы кому-нибудь на шахты. Лесорубы могли взять их сервами, заковав в цепи. Каждой преступной жизни можно найти применение и каждого преступника можно обратить в деньги. Бородатые дети гор деньги любили, и эта любовь шла у них совсем рядышком с умеренным милосердием.
  Спустя полчаса они двинулись дальше, перекусив и перепроверив путы пленников. До Чёрного Камня оставалось не так уж далеко, а там уж им и полноценный ночлег отыщется. Ведь гномы - лучшие гости. Им рады почти везде. Кто еще за умеренную плату продаст нерушимую лопату, или зачарует телегу, укрепит стены дома, поможет со строительством крепкой дамбы, моста и чего душе угодно? От зачарования орудий труда, до очищения воды и помощи в выкапывании холодного погреба. Полезным народом слыли эти полурослики, и везде их привечали с почестями.
  Увы, всё пошло не по плану. Ближе к полуночи гномы добрались наконец до еще одного перекрестка у Чёрного Камня и обнаружили обширные армейские лагеря. Патрульные поймали их в четвертьлиге от первых укреплений и допросили. Телегу хотели перевернуть кверху дном, но не захотели попадать в Книгу Обид. Силой гномьих скальдов в любой деревеньке знали, что у горцев есть такая книга. И что за силу она в себе таит. К тому же, полукровка дал им бумаги Рузьянской Канцелярии с разрешением на прогулки по государству. Там же им разрешалась вести свободную торговлю и заниматься ремеслом. Ещё она гарантировала им неприкосновенность жизни и имущества.
  Патрульные с недовольством конвоировали их в лагерь, где один из командиров настоял на ещё одном допросе. Заковыристые вопросы и тщательный обыск могли кого угодно заставить дрожать в коленках. Но гномы не были из тех, кого можно пронять откровенно грабительскими речами. Вскоре (заплатив маркитантскую плату и записав свою компанию поименно в большой армейский гроссбух) братство свободных гномьих трудяг разместилось в лагере.
  Фреодегары... полукровка долго ухмылялся, когда узнал от патрульных, чей это лагерь. И даже спустя часы всё так же ухмылялся, разглядывая частокол и помогая разбивать лагерь своим собратьям.

[NIC]Эйб[/NIC][STA]Рунный полукровка[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/rLf0R.png[/AVA]

Отредактировано Тир (26-08-2019 23:55:02)

+1

12

[indent] Время перевалило за полночь, но движение внутри Чёрного Камня и за его частоколом не стихало. Пахло кострами от лагерей, ароматами уюта и славного тушёного мяса от общинного чернокаменского дома. Из тонкой щели меж ставень на сугробы заднего дворика лился тусклый свет. За его границей, на покосившейся старой лавке пристроилась оборотница. Она курила дурман и запивала свои тяжёлые думы деревенской крепкой настойкой.
  Мысленно белокурая упрекала себя, жалела, ругала и оправдывала. В голове Тори царил самый настоящий хаос. Она надеялась, что возможность побыть в одиночестве и предаться старым страстям поможет разобраться в себе. Запал поугас, когда пришлось столкнуться с первыми походными проблемами. «Что бы на моём месте делал Один?», - задавала сама себе вопрос леди Вигберг. Помощь... да хотя бы простой совет супруга ей бы сейчас не помешал. «Он бы точно не...», - но додумать, что Один не делал бы на её месте девушка не успела.
  - Вас среди этой армии отыскать непросто. Большая часть солдат вообще не знает и знать не хочет, где вы сейчас находитесь. Как будто вас тут нет. Трижды повторил “Фреодегар”, прежде чем меня поняли. Всё в лагерь паладинов отсылали. - По проторенной дорожке к Актории двигался недюжинного роста мужчина в чёрных как вороново крыло одеждах.
  Девушка отставила в сторону бутыль, встала и прищурилась. Естественное нежелание подпускать к себе столь внезапных незнакомцев подкреплялось невидимыми сигналами. Метель была словно бы обычной, но при этом какой-то не такой. Далёкие голоса едва заметно исказились, даже голоса из общинного дома слышались хуже. Дворянка сначала списала это на действие трав и алкоголя. Но чем ближе был мужчина, тем сложнее было придерживаться этой версии. И с каждым его шагом становилось больше деталей. Например, незнакомец нёс на груди горделивый символ Эстовского льва. Подобный знак не заприметил бы только дурак.
  - А я в его лагерь не хочу. Мне вы были нужны… Актория Фреодегар, у меня для вас сообщение из столицы.
  Блондинка тряхнула головой, отгоняя от себя странные ощущения. Она точно испытывала это раньше, но за ворохом последних месяцев совершенно забыла - как и когда.
  - Актория Вигберг, - поправила она незнакомца, - чем я могу помочь человеку Его Сиятельства Эста?
  - Как я помню, тут должно быть как минимум два человека Его Величества. Или Фреодегары тоже питают надежды на отсоединение? - Мужчина шёл порывисто и быстро, слишком быстро для человека. Всего мгновение прошло между тем, как он перешагнул плетень, и тем, как он оказался прямо перед дворянкой. - Пустые надежды, если так.
  - Я… - она замялась. От столь резкого приближения, скорее. Искажения мира вокруг ещё были, но воспринимались как будто легче. А в голову закрадывались параноидальные мысли, желание защищаться и рвать, - я не отрекалась от верности Его Высочеству. Людовик Эст был и будет моим правителем. Остальное…
  Оборотница вздрогнула и дёрнулась, когда на её плечо села синяя бабочка. Такая необычная в эту метель картина заставила Акторию облегчённо выдохнуть:
- Дюрих мон Рихт.
  Леди Вигберг, несмотря на все предупреждения мужа, всё же считала Дюриха если не другом, то хорошим союзником. И его присутствие зародило в мятежной душе хоть немного успокоения.
  - Так очевидно? - Собеседник был холоден как зима за Туманным Морем. Тон его голоса словно бы крал из окружающего мира ту привычную армейскую браваду и походное веселье. Куда-то делись костры, звуки смеха и музыки. Даже запах этой ночи стал лишь эфемерным ароматом промёрзшего до корней можжевельника. - Актория Фреодегар, очень странно называть себя верной слугой короны, когда треть твоей армии - это святые воины. Вы же знаете, что они запрещены?
  - Да… - ответ оборотницы сквозил неуверенностью.
  Актория буквально ощущала всю абсурдность своих заявлений. «Вы же должны понять… Как мне быть иначе? Как мне обойтись без них теперь, когда они затягивают поводок? Как Вы не понимаете?», - кричало сознание. «Я не отрекалась от графа, но я не могу по иному», - продолжала Вигберг оправдываться в своих мыслях. Она попыталась сказать это же вслух:
  - Но я вынуждена сейчас пользоваться их помощью, иначе я не могу…
  - Ваш муж защищает наше государство от одних мятежников, пока вы допускаете усиление других. - Дюрих мон Рихт обрушил всю синеву своих бездонных глаз на Акторию. - Кто руководит этим сборищем за моей спиной? Почему они наперебой отсылают всех к Вийесу как к генералу? В чём именно эти предатели помогают вам? - Он склонил голову набок.
  Тори чувствовала, что сейчас поддержка Рихта была не более, чем миражом. Ныне же он как будто напирал на девушку. Как будто старался заставить её сознаться в предательстве и самолично пойти под суд.
  - Я не знаю, - честно призналась дворянка, - за Вашей спиной находятся мои люди, под моим командованием. И почему они считают правильным отсылать к Виейсу, который лишь помогает мне в этом походе… Я не знаю. Они предоставляют только свои силы, не более. Чтобы я могла отстоять свои земли у соседей. 
  - Преступная, беззаконная халатность. - Произнёс заправский дознаватель голосом безучастным, как пение ветра в ночи. Сейчас в Дюрихе угадывалось сила несгибаемого ищейки. Он как будто бы видел в глазах Актории немощь, слабость и лёгкое отчаяние… и давил на них лезвием ножа. - Я вижу, как вам нужны ваши земли, раз вы не знаете ничего даже о собственной армии. О командирах и заправилах, которые уже сейчас делят шкуру неубитого медведя. Вашему ребёнку, мужу и вам самой в этих планах нет никакого места… так чем же вы тут руководите? Кто кому помогает? - Мон Рихт давил вопросами, явно не акцентируя своё внимание на ответах Актории. Похоже, верховный канцелярист вёл их беседу к определённому исходу, к череде по-настоящему важных откровений. Правда понимание этого могло проносится разве что где-то на окраине сознания леди Вигберг. - Вы даже не позаботились о том, чтобы завести себе пару верных ушей. Все приказы, которые выполняют ваши люди - принадлежат не вам. И признайтесь честно, вы даже не знаете, как прийти к своей цели. Как сражаться за то, что ваше по праву. Собрать войска, доверится хитрым и более башковитым командирам - вот ваш план? Тогда не удивляйтесь, когда вам вместе с ними отрубят голову. Ведь из-за такой преступной халатности наш владыка казнит.
  Тори ощущала себя тонкой берёзкой, которая валилась под ветром вопросов и вполне себе явных угроз Рихта. «А что делает Людовик, когда его подданным нужна помощь?», - подумала про себя девушка. В горле засел ком, готовый вырваться слезами обиды. И он бы вырвался, если бы оборотница не сжала до боли кулаки. Говорить было трудно, но…
- Так почему я не получила даже весточки от Его Величества? Он явно знает, что происходит здесь. И о мятежниках, которые идут всё ближе к столице, и о мятежных баронствах, которые идут против законных властителей Фреодовых земель. Или он бросает своих подданных самих справляться не только со своими, но и с его проблемами? Мне приходится расхлёбывать эту кашу, а теперь ещё выслушивать от Вас.
  Опасно. Но в голове дворянки успело что-то щёлкнуть прежде, чем метафорическая берёза переломилась. Слом чувствовался в голосе, едва дрожащем от захватывающих чувств и адреналина. Всё таки, высказывать подобное верховному канцеляристу - не оленей отстреливать. 
  - Вы пришли запугивать меня? Так могли бы обойтись письмом, как Вы это любите, господин мон Рихт. В противном случае - я и без вас вижу свою беспомощность. Хотите добить меня словами? Заставить сдаться?
  Леди Вигберг стало тяжелее дышать. Она чувствовала вместе с обидой злость. На Дюриха, на себя, на всех солдат, на рузьянского графа. Актории показалось, что весь мир ополчился вокруг неё. Волчице это не нравилось. Она и так была почти загнана в угол ограничениями, так теперь канцелярист делал последние шаги, чтобы оборотница врезалась спиной в невидимую стену и сорвалась.
  - Если это всё, что Вы хотели мне сказать, - отрывисто продолжила девушка, - то я услышала. Если Вы решите дать мне какой-то совет, то я обещаю над ним подумать.
  - Не всё. У меня есть для вас новости, полагаю, они и ответят на ваши беспомощные “почему?” в полной мере. - Дюрих медленно достал из кармана свёрнутый пергамент без печати и протянул оборотнице. Несколько снежинок упало на на его бледную как сам мороз ладонь. - Читайте, ну же.
  Дворянка неуверенно взяла письмо. Заголовок гласил: «Решение по вопросу Фреодегаров-Вигбергов». Столь же неуверенно размернула бумагу и взглядом забегала по строчкам…
Тук. С таким звуком заколачивают гвозди в гробы. С таким же звуком в голове девушки Людовик Эст заколачивал гвозди в гроб Фреодегаров-Вигбергов.
Тук…  Он встал на защиту Далленеров.
Тук Он отобрал регалии у Фреодегаров до выяснения обстоятельств.
ТУК Он направил грамоту недоверия на север с намерением постепенно списать Одина Вигберга.
Актория опустила письмо и посмотрела на Дюриха. Молча. Внутри всё похолодело, а горло снова сжалось от поступающих рыданий. Мысли бессвязным ворохом вертелись в белокурой голове, но распутать их не представлялось возможным. 
  - Вы ведь даже не задумывались о том, что такое может случиться? - Спросил канцелярист, он забрал грамоту обратно и бабочки затрепетали вокруг его головы. - Я почти уверен, что приди я с этой грамотой к вашему мужу, он бы лишь пожал плечами. Полагаю, его люди уже доложили ему об этом решении и следующие шаги Один Вигберг будет делать исходя из того, что в Столице у него больше нет друзей. Наш с вами ручной волчонок умнее. И ответственнее. Ведь он уже сообщал вам ранее, что Делленеры лижут сапоги нашей Светлости? А помощь посылал? - Последние вопросы звучали почти с интересом, насколько это вообще возможно в разговоре с мон Рихтом.
  Актория кивнула в ответ. Хотя больше всего ей хотелось послать Рихта со всеми этими интригами в троллью задницу. Но опыт подсказывал, что откровенно посылать такого человеку - как минимум не дальновидно. Хотя и помощи от него теперь ждать не приходилось.
  - Присылал, - наконец хрипло вымолвила девушка.
  - А вы ему? - Неестественная улыбка сломала маску, с которой недвижимый канцелярист говорил всё это время. В его новой эмоции было что-то дикое, словно сам медведь склонился над своей жертвой с тупыми глазами и начал улыбаться в ночи, облизывая окровавленные зубы. Ничего человеческого, только ужасающее равнодушие и полная непредсказуемость. - Или вам больше по душе помогать проходимцам-святошам в их фанатичных амбициях?
  Опустошение снова сменилось злостью. Девушка невольно давала волю своему внутреннему волку, который жутко не любил, когда ему скалились и когда его упрекали в чём-то. Особенно когда Тори говорили о верности, о любви…
  - Великий канцелярист, игрок судьбами…- Актория обнажила зубы в ответ, - Вы решили обвинить меня в нелюбви? - в голосе появилось рычание, - Да откуда Вам знать, как я должна поступать по отношению к Одину?
  - О, Мать Лунного Прибоя, почему они такие глупые. Я не учу тебя любить, orthan vetarvo’mael. Моя мудрость в другом. Оставь свои старания, если не умеешь, Актория Фреодегар. Ты не игрок и безответственностью, неумелостью своей испортишь игру всем, кто когда-либо тебе доверится. Завтра полетят головы твоих солдат, послезавтра твоих родичей, а после-послезавтра твоя и твоего мужа. Проклятие душевной и умственной близорукости на твоих очах приведёт всех, кто в тебя верит... к концу и краху. - Дюрих мон Рихт был так близко, что очевидная неестественность его природы сквозила из под одежды, его глаза стали синими лунами, которые нависли над Акторией Фреодегар. Он говорил на другом языке, шептал в ночи слова, которые она понимала лишь потому-что он позволил ей их понимать. Губы его размыкались, приоткрывая путь к самому холодному в мире сердцу. - Ты пойдёшь и напишешь Делленеру, что отдаёшь свои права в его руки. Напишешь Таэнке, что готова сотрудничать, и что приведёшь Вийеса в назначенное место, чтобы устроить засаду. Вот что ты должна сделать, и ты это сделаешь, потому-что иначе у тебя нет никаких шансов. Потому-что это в твоей природе. - Он взял её за шиворот и поднял, невзирая на вцепившиеся в его руку пальцы белокурой дворянки. Фиолетовые капли крови падали под ноги исполинскому канцеляристу, ногти дворянки судорожно расчерчивали его кожу в попытке отбиться. Он с полминуты глядел в её глаза, а после произнёс что-то жуткое, похожее на проклятие… и бросил Акторию в снег.
  Холод, как Дюриха, так и сугроба, остудил пыл оборотницы. Когда она поднялась на колени, на месте канцеляриста остались только две синие бабочки. Спустя десяток секунд и они исчезли. По щекам текли слёзы, капали с кончика носа и дрожащих губ. Тори чувствовала их солёный привкус на языке. Она почти не могла дышать - горло было сильно стянуто в попытке проглотить огромный ком истерики.
  Актория зачерпнула побольше снега в ладони и окунулась в получившийся ручной сугроб лицом. Две минуты она просто сидела так, пока снег таял от жара оборотничьего личика. И пока в руках не осталась только вода. Только тогда белокурая встала и отряхнулась, едва не упав обратно. И медленно поплелась к двери общинного дома. Мокрая шавка, но никак не дворянка, волчица…

+1

13

Рузьянское Графство. Болотные земли Фелл'Ойенов.
Город Кантоан, стоящий на кримеллино-рузьянском пути.
Хендуаллен Фелл'Ойен держит совет в верхних палатах города.
604 год 11 тысячелетия. 3 число средьзимья.

  Хендуаллен Фелл’Ойен говорил на протяжении четверти часа, а то и дольше. Рузьянский эльф доходчиво обозначал ситуацию для непосвещённых и нагнетал пугалками атмосферу, чтобы дальше ковать из слушателей то, что ему было нужно.
  Этель почти не слушал, но не забывал где-то на окраине сознания стыдить себя за это. С другой стороны, у него единственного тут была возможность не слушать всю эту стратегически важную информацию. Он был стар. Очень, просто безбожно стар. Для него все эти междоусобные войны стали рутиной ещё до того, как был заложен первый камень первого дома в Рузьяне. Его уже сложно было склонить к какой-либо стороне, подкупить светом, тьмой, злом, добром, антагонистами или протагонистами. Даже в пределах совершенно новых ситуаций он понимал направление и знал, куда ему самому нужно двигаться. Да и… он уже читал доклад Адама, а он рассказывал о рузьянском кризисе куда лучше. Так что Хендуаллен трудился для остальных.
  Что за остальные? Да, собрались главные лица эльфской земли и болотные главари, окольными путями оказавшиеся в остроухой сфере влияния. Эльфы, полуэльфы, люди, пара ящеролюдов, трое гоблинов и ещё один вивенди. Все в благопристойной лёгкой одежде из эльфийских тканей. И это с оглядкой на то, что за окном бушевало средьзимье. Месяц суровый, как соски минотавров. Даже болота внизу начинали потихоньку подмерзать, а этим хоть бы хны.
  Впрочем, так бывало во многих местах, где эльфы строили свои подобия колоний. Местные жители с небывалой скоростью учились писать эльфскими завитушками, набивали себе великие арисфейские храмы на спинах и всячески организовывали свои до того бандитские жизни в соответствии с пожеланиями своих благородных покровителей. А учитывая, что Фелл’Ойены Рузьянские начали восстанавливать свои старые пути на этих болотах уже больше нескольких веков назад, перекупив несколько людских титулов… такая пестрота подданных само собой разумелась.
  Хендуаллен кончил, и начались неспешные обсуждения, в которых Никто не принял активного участия. Безымянный айрес уже к окончанию речи Фелл’Ойена немного задремал, развалившись на софе с пледиком, так что теперь до него доносились лишь отдельные детали разразившейся болтовни. На полу у его софы стоял остывший глинтвейн в мифриловой фляге, рядом валялись ножны с полуторным мечом. Все остальные вещи старого фонарика лежали в небольшой котомке и сейчас служили подушкой. Он был полунаг, чем поминутно привлекал внимание многих. Эти многие оглядывались, в надежде на какое-либо участие старого айрес.. но тщетно. Он молча подрёмывал, привалившись к подлокотнику.
  «Гонты вытащили ключ из усыпальницы Тиолана на Гибее. Их нынешний глава рода уже близок к осознанию цели, для которой ключ был создан и скоро благодаря подельникам отыщет врата. Если мы дадим им время, то они соберут все детали головоломки и отправятся освобождать Рьянденнуина», в голове айрес эти слова Адама звучали без дрожи, но на самом деле адемир был очень не рад перспективе освобождения демона из забытых архивов. Да много кого колбасило от одного упоминания этого беса… только Никто был равнодушен ко всей этой суматохе. По хорошему, всё последнее десятилетие он как будто заставлял себя бороться с тьмой, впрягаться за своих и участвовать во всеобщей сумятице мира. Нужно было сделать паузу, чтобы пожить где-нибудь в спокойном месте и просто соскучится по ремеслу. Так уже было не раз и всё так и решалось. Отдых, отвлечение на искусство, смех, мирную жизнь... но как можно раскачаться, закончить всё важное, а потом просто взять и пойти отдыхать? Сложно. Всегда было сложно.
  - Если Фреодегары передадут свою власть Делленерам, или хуже того - Гонтам, то мы все от этого пострадаем… - Произнёс один из полуэльфов.
  - Оллард мёртв, его жена связалась с Ланрэ дан Хоу, а дочь где-то под столицей. Какое право у нас есть перед словом государя? Чем мы можем убрать из под удара фигуру Фреодегаров… и есть ли в этом смысл? - Ответил кто-то из людей.
  - Да, поддержу Октавиана. Совет его величества уже инициировал начало передачи графства в руки Делленеров. Что мы можем предложить, чтобы они пересмотрели это решение? - Вторил некто эльф.
  - Почему Актория Фреодегар не может быть хорошим кандидатом? - Вопросил ещё один человек. Просто людь, с простыми усами.
  - Потому-что она теперь Вигберг, а не Фреодегар. Её муж и без того сейчас распоряжается сразу и Курганами, и Старым Законом. Не думаю, что кто-то захочет раздуть его фигуру ещё одним громким титулом. - Ответил мужчина, которого звали Октавианом.
  - Он верный человек владыки, друг мон Рихта...
  - Был, сейчас Вигберг всё больше раздражает и пугает двор. А это значит, что не за горами его падение. Даже покровительство канцеляриста ему не поможет. - Вставил Хендуаллен Фелл’Ойен.
  - Но Актория Фреодегар в своём праве, как от неё могут отмежевать её же титул? - Повысив тон, вопросил усатый людь.
  - Легитимность её претензий под большим сомнением. Она женщина, она не пользуется поддержкой у большинства вассалов Фреодегаров. Она жена мелкопоместного выскочки с побережья… А ещё, про неё ходит слишком много слухов. Мужчине-наследнику эти слухи сделали бы честь… но женщине.
  - Её называют шлюхой, дурной и тёмной душонкой, несдержанной магичкой. К слову, кто-то даже поговаривает, что она рождена была не от Олларда, а от демонской крови. - Вставил ещё один остроухий. - Обычно эти сплетни не могут стать причиной для такого сурового решения как отъём титула… но, по совокупности…
  Повисла пауза, все молчали.
  - Как же мы звереем до титулов и чужого наследства во времена жестокой несправедливости и сечи… - Глубокомысленно произнёс ящеролюд в установившейся тишине. Некоторые присутствующие покивали головами.
  - И что же мы будем делать? Эта смута и без того поставила под удар наши позиции при дворе, в армии и канцелярии. У нас не хватит ресурсов, чтобы защищать интересы одновременно в Столице, Межречье, на топях Трихдора, у Фреодегаров и здесь, дома. Если не будем действовать, то наша компания ослабнет…
  - Мда, самое время для тоски по такому сладкому… и такому безнадёжно далёкому статусу-кво. - Вставил старичок, который носил странную шапочку.
  - У нас ещё есть время насладится статусом-кво. С Третьяром и кланом Стаута нам делать ничего не нужно, пока они не прерывают наши пути для поставок и не лезут в дела бригад. Но они точно станут лезть к нам, как только закрепятся… а это значит, что у нас не больше полугода на бездействие.
  - Если Западный Штаб не решит внезапно развернуть свою деятельность на юг.
  - Если решит, то у нас появятся проблемы посерьёзнее банд Стаута и Третьяра с его магами. - Содрогнулся один из гоблинов.
  - Подтверждаю. Межречье? - Молвил Хендуаллен, оглянувшись на самого высокого из присутствовавших здесь ящеролюдов. У этого был огромный костяной гребень на голове и массивная челюсть.
  - В Межречье остаётся только держать своих парней и контролировать воду. Руар вас поддержит, а остальные пока пусть стелятся под Уэйком. Мы не должны лезть в дела армии его величества, и само собой не будем даже пытаться. Нам же главное поддерживать Нижний Путь, пока этих мер будет достаточно. - Прошипел шипастый гигант.
  - Хорошо… осталось немного. Мои сыновья в Западном Штабе и Столице, пока наша партия только растёт. Атоу не жалуется на недостаток лояльности наших старых друзей. Но нужны какие-то действия, чтобы совет не развернул его величество в обратную сторону. Такие потуги уже можно наблюдать, но в тенденцию они не превратились.
  - Что по Ланрэ дан Хоу, он наша головная боль?
  - Отчасти, мы попробуем призвать к родственным чувствам некоторых эльфов в его армии. Может быть они откажутся от этого коллективного помешательства. Если нет - то остаётся только поддерживать партию Таэнки Ло’Минор, местных канцеляристов и Южного Штаба в целом.
  - Фреодегары… - Напомнил один из полуэльфов.
  - Да, я не забыл… для решения этого вопроса я пригласил своего друга. Он профессионал в решении подобных вопросов. - В повисшей тишине все вслед за Фелл’Ойеном уставились на дремлющего айрес. От этого концентрированного внимания безымянный аж проснулся. - Этель, ты поможешь нам? Ты ведь хочешь что-то сделать с Гонтами, полагаю, у тебя есть какой-то план, как это сделать по законам Рузьяна?
  - Да. - Ответил Этель, глядя сонными глазами на присутствующих. - Надо уничтожить Гонтов.
  В приёмной зале Хендуаллена повисло молчание. Потом раздался смешок, а за ним лавиной хлынул полноценный хохот.
  - Вы не слушали нас? - Посреди всеобщего веселья спросил один из ящеролюдов, утирая слюни с нижней губы. Этель пожал плечами и встал, сбрасывая на софу свой расшитый болотными крабиками пледик.
  - Можно сказать и так…
  - Значит, нам не стоит ждать твоей помощи, Этель?
  - Почему? - Безымянный потянулся и широко зевнул. - Я пришёл сюда, чтобы выпить эльфского глинтвейна, научить нескольких юнцов уму разуму и спасти мир. И глинтвейна я уже хлебнул…
  - Что? - Разом спросили почти все находящиеся в комнате. Этель только развёл плечами. Сейчас наступала его очередь делится планами и долго болтать. Самое главное было - не уснуть.
  - Мы поступим таким образом…

+2

14

[indent] Ей нужно было подумать. Хотя бы прийти в себя, чтобы если уж проигрывать, то проигрывать обдуманно и на свежую голову. Побыть в одиночестве и свериться с накопившимися донесениями. Решить для себя, что делать дальше: послушаться Дюриха и проиграть или не послушаться и, лишь только возможно, проиграть. Почему-то это казалось правильным решением - просто обождать и прийти в себя. И разобраться с ворохом мыслей, жрущих сознание подобно древесным жукам.
  Мать, жена, графиня… все эти роли сейчас казались такими чуждыми и страшными. Она уже ввязалась в это, взяла на себя ответственность. Но только сейчас задумалась о настоящем грузе всей этой хрени. И понимала, что отступить без хорошего размышления не сможет. Если только кто-то не добьёт остатки душевного равновесия госпожи Вигберг.
  Девушка зашла в нагретое печью помещение. Оно показалось оборотнице бесконечно светлым, залитым теплом и полным запахов. Никакого бездушия морозной ночи или бесконечного холода господина канцеляриста. Только огонь, ароматы остывшей еды и десяток рыцарей, играющих в деревенского дурачка. Актория как раз зашла в момент начала новой партии.
  - Ваша Светлость. - Молвили рыцари неблагозвучным хором разноманерных голосов. Вежливое приветствие, да только не тёплое ни на йоту. Вообще, в главной зале общинного дома веяло недоброжелательностью. Источником её ни в коем случае нельзя было назвать саму Акторию, пусть она и испытывала сейчас жуткую мешанину негативных чувств. Нет, это Эбердин, Малоу и прочие мужчины. Почему-то сейчас они не были рады своему сюзерену. Карты были отставлены, весёлые беседы умолкли. Взгляды благородных воинов устремились к дворянке, цепкие и ищущие.
  Антуан де Люшер сидел в сторонке и начищал сталь своего кривого огромного меча. Возвращение леди Вигберг лишь он один встретил улыбкой и радушным полупоклоном. Остальные словно отгородились от Тори стеной манерного безмолвия.
  Хлопок закрывшейся двери прозвучал посреди кромешной тишины.
  - В лагере задержали разведчика, он представился Вашим человеком. Ахей, так он себя называет. - Произнёс Малоу, вставая с места. - И он… тёмная тварь, Ваша Светлость.
  - Его связали и бросили до прибытия паладинов. Они прибудут ближе к утру и заберут плута. - Сказал Фарелл так устало, словно сами эти слова были пудовыми камнями и ему их приходилось ворочить.
  - Он действительно ваш слуга? - Спросил Малоу, едва ли не прерывая своего старшего товарища. 
  Вигберг нахмурилась. В висках застучало очередным тук...тук..тук... «Только этого мне не хватало». Пленение оборотня-разведчика - плохая новость. Но было нечто, что заставило Акторию подойти почти вплотную к Малоу. Он был ненамного выше дворянки, так что сильно задирать голову не пришлось.
  - Почему Вы докладываете мне об этом только сейчас? - чисто инстинктивно она хотела показать свою силу хотя бы ударом по столу. Но вовремя одумалась, - Я сидела за этой дверью, - Тори жестом указала на дверь, - но никто не пришёл ко мне с донесением. Никто не искал меня. Зато что делать с пленником, который всё таки является моим слугой, вы решили. Без моего участия. Спрашивается - почему?
  В висках оглушительно стучало, сердце будто пустилось в бешеный хаотичный пляс. «То, о чём говорил Дюрих», - решила оборотница. 
  - Ваша Светлость. - Малоу сделал шаг назад, на лице его отразилось всё то усилие, с которым рыцарь сдерживал свои боевые рефлексы. Похоже, столь явная агрессия со стороны Актории его либо унижала, либо попросту злила. Став чуть пунцовее, он открыл было рот чтобы ответить, но не успел.
  - Мы полагали, что Вийес взял на себя обязанности командования над нашей армией, как было в маноре. Иначе вы знали бы об этом даже раньше нашего. - Молвил Виктор Эбердин, не вставая со скамьи и даже не глядя в сторону Актории. Его руки были заняты монетой, которая безостановочно кружила меж ловких пальцев, то исчезая, то вновь появляясь. 
  - Мне никто не давал распоряжений насчёт моего распределения в посыльные и докладчики. Если на то пошло, то мне вообще никаких распоряжений не давали. - Добавил Малоу, оглянувшись за спину. - Мы стережём лагерь, как вы и приказали. Еда есть и солдаты в строю. А всё остальное, я думал, и без того в вашем ведении.
  - Надо не думать, а спрашивать, - огрызнулась Актория. В ней сейчас было больше от Охотницы, чем от госпожи Вигберг. Наглость, агрессия, минимум такта и любезности - Это касается всех. Полагали, что Вийес взял обязанности? А распоряжения были? - она сдерживалась, чтобы не перейти на более высокий тон, и старалась, чтобы слова звучали жёстко, - Так какого хрена никто не спросил меня? Может я забыла, но в Фреодовы земли вы, - Тори пристально посмотрела на Виктора, хотя имела ввиду всех рыцарей, которые прибыли вместе с ней из земель Вигбергов, - прибыли со мной, а не с ним.
  - С тех пор он шесть раз приказывал мне при вашем дозволении. И я не видел причин, почему не позволить в седьмой. В конце-концов, когда твой сюзерен сидит в сторонке… - Эбердин замолчал под укоряющим взглядом Фарелла.
  - Милый гузьянец стгоит из себя жегтву… - Промурлыкал Антуан де Люшер, но все прочие даже не отреагировали на слова кримеллинца.
  - Дело не в этом. Я конечно… понимаю, трудно так сразу из огня да в полымя… но у нас война, миледи. Ежели у кого-то есть хорошие приказы и кто-то может направлять, то зачем лишний раз задаваться вопросами? Я так посудил, что опыта у Вийеса больше, чем у вас, вот вы и дали ему бразды, так сказать. А сейчас просто наблюдаете за тем, чтобы тут не всё уж совсем стало паладинским. Ну то-есть, как можете - присматриваете. - Фарелл явно подыскивал слова поудобнее, чтобы не оскорбить дворянку. По взгляду было понятно, что он испытывал к ней старческую симпатию, но… у сира Каспара нашлись слова покороче.
  - Мы же присоединились к Ланрэ и по сути передали ему своё войско. Чего тут сердобольно мурлыкать о потере, когда конь уже продан? - Заключил рыцарь, глядя прямо на Акторию. Он тоже стоял, держа руки на перевязи своего клинка. По хорошему, им всем бы сейчас не иметь при себе оружия… но никто этого не приказывал, потому они даже в дом командования заходили с ним.
  Актория вздохнула. Этот жест немного поубавил обороничье желание крушить мебель и бить лица рыцарям. Их поведение казалось девушке, неопытной в вопросах управления армией, совершенно тупым. «Неужели так сложно уточнить? Нет, надо хрень творить», - именно так рассуждала сейчас Вигберг. Другого ей не объясняли.
- Во-первых, - она столь же прямо посмотрела на Каспара, - мы не присоединились к Ланрэ. Вийес со своими паладинами помогает моей армии, а не ведёт её. Как и Далл. Чего же вы к Даллу не побежали за распоряжениями?
  Ей не нравился настрой рыцарей. Они злили девушку и только больше выбивали почву из-под ног. Тори хотела проявить жёсткость и поставить мужчин на место, как говорится. Но при этом она больше ломала дров, чем совершала правильные шаги. И ответы подчинённых это демонстрировали сполна.
  - Во-вторых, вы хотите приказов? - взгляд перескочил на Малоу, - Вы сейчас пойдёте и отправите весточку в лагерь Вийеса о том, что паладины в моём лагере без надобности. Вы, Эбердин, освободите Ахея из-под стражи и выдадите ему всё, что попросит мой разведчик. В рамках разумного - одежда, еда, питьё. И направите ко мне.
  Тори сделала пару шагов назад и посмотрела на всю эту братию.
  - Остальным нечем заняться? И не нашли места лучше для игр в карты, чем общинный дом? Найдите себе другое место, чтобы не спать.
  На некоторое время воители замялись. Некоторые из них явно боролись с какими-то внутренними демонами. И судя по дальнейшим словам, таки одержали верх:
  - Как будет угодно Вашей Светлости... Мои извинения. - Произнесли рыцари почти в унисон. Искренность в этом покянии искать было тщетно. Полупоклоны сквозили принуждённостью, озлобленностью или усталостью... Но они всё-же подчинились, даже без споров и лишних слов. Малоу прошёл мимо неё, следом Эбердин, Фарелл, Каспар и прочие.
  В конце-концов, общинный дом остался на откуп одной лишь Актории и замявшегося Люшера.
  - Господа гыцаги хотели пгедложить вам уехать. - Кримеллинец почесал русую щетину и встал со скамьи. - Потому ждали в ночи, наплевав на усталость. Полагаю, они ещё пгедпгимут попытку повтогить это собгание. В случае чего знайте, я в любом случае пгикгою вашу спину. Как и положено гыцарю.
  Хмурость не покидала лица девушки на протяжении всего этого “собрания”. Не покинула и теперь. Однако, слова Антуана немного успокоили - хоть кто-то верен ей. Даром, что это был криммелинец, а не более родственный рузьянец.
  - Спасибо, сир Люшер, - Актория говорила с ним спокойнее, хоть в голосе её звучали отголоски раздражения. Она устала не меньше них всех, а может даже больше. Только её усталость выражалась не в зевках и слипающихся веках, - я постараюсь не допустить следующего раза.
  - Не за что. Надеюсь, вам это не будет слишком уж тгудно. Доброй ночи, Ваша Светлость. - Мужчина поправил шаперон и вышел из общинного дома, поклонившись напоследок. За ним хлопнула дверь, а потом воцарилось молчание. Такое глухое, как только может быть в больших помещениях.
  За окнами выл ветер и снег ударялся об стены. Скрипели деревья и сугробы покрывались ледяной корочкой. Где-то во многих днях пути в точно такой же тишине стоял единственный человек, который по-настоящему знал как помочь Актории… который беззаветно бы встал на её защиту, делом и словом поддержал бы её в любой ситуации. Там в тишине своей комнаты он был в точно таком же замешательстве, в каком была его возлюбленная. Потому-что это отдавалось щемящей болью и в его волчьем сердце.

+2

15

Совместно с Акторией Вигберг
Рузьянское Графство, земли Фреодегаров
Острог Чёрный Камень, стоящий на пути с берега Мелайсы в Бесовы холмы
Печальные вести от разведчика Лунного Братства к Актории Фреодегар
604 год 11 тысячелетия, ночь с 10 на 11 число сызновья

  Их было десять и они набросились на него скопом. Выйти из окружения можно было только безошибочно поражая цели. Копьё в его руках пронзало разгорячённые тела, пальцы стали влажными от бранного дела, даже язык превратился в слугу этой безнадёжной битвы. Одна навалилась на его лицо, обхватила ногами и села. Он отбивался как мог, губы его покраснели от труда, по лицу стекал пот, усы взмокли. Ещё одна вцепилась зубами в сосок, едва ли не до крови. Он схватил её рукой за волосы и насадил на убойную гром палку до упора, а когда вздохи и всхипы её унялись, позволил сползти на скамейку. Ещё одна обрушилась на него и начала прыгать вверх и вниз, хлопки плоти о плоть разносились по всей бане. Он услышал её судорожные вздохи, почувствовал как смыкаюся её зубы, до крови кусая фаланги его пальцев. Оборотень оттолкнул её прочь, записав на свой счёт ещё одну. Но их было слишком много. На место очередной поверженной щёлки приходили сразу две. И они были неумолимы.
  А потом в баню, где Ахей трахал десятерых маркитанток завалились господа солдафоны и выволокли обессилевшего обороня на мороз в чём мать родила. Он даже не отбрыкивался. Лыбился и кокетничал, подбивая клинья уже к мужикам, как будто не видя на них армейской амуниции. Ему просто казалось, что это часть любовной игры, которая полагалась любому клиенту этих безудержных рузьянских шлюх. Как же он ошибался.
  - Как же ты ошибался, проклятыш, когда заявился к нам со своим оружием! - Старшина старался не глядеть на всё ещё поднятое в боевой готовности копьё Ахея. Тот ожидал, когда солдатик начнёт раздеваться и своей бородой пощекочет ему яйца. Такого, увы не случилось. Вместо этого Ахею прочитали целую проповедь о том, что в Рузьяне делают с “проклятышами”. И вновь… увы, группового секса среди перечисленных мер пресечения названо не было. Хотя Ахей очень заинтересовался сажанием на дыбу (подразумевая, само собой, что именно он будет кого-нибудь на неё сажать, а не наоборот). В конце-концов, старшина вышел и на его место припёрлись солдатики. Эти сапогами забили лиса едва ли не до экстаза, но зачем-то перешли ту самую грань когда всё ещё приятно несмотря на боль. А потом и они ушли. Остался Ахей совершенно голый, совершенно избитый и недовольный. Если вот так рузьянцы видели себе безудержный секс - то ему в этом государстве делать нечего.
  - Два золотых на ветер… - Про себя прошептал он, когда наконец продышался. Надо сказать, что это наступило только ближе ко второму часу его здесь пребывания. Пусть рузьянцы и не умели трахаться, но уж точно знали, как избивать людей.
  В конце-концов, недовольного до глубины души Ахея навестил всё тот же старшина, только с куда более злобной харей. Он предложил оборотню одеться и пройти за ними. Так его поволокли к Актории Вигберг. Хотя он этого пока ещё не знал и снова начал надеяться, что ему таки дадут кончить хоть куда-нибудь.

***

  К разочарованию Ахея, в общинном доме не пахло сексом. Мясом, потом и алкоголем - вот этим вот всем пахло. И ещё щепоткой напряжения. В таком огромном зале, полным всякой деревенской всячины, это напряжение концентрировалось вокруг одной единственной дамочки. Белобрысой оборотницы, сидящей за столом во всём этом окружении пёстрых родовых гобеленов поместного рыцарька.
  Актория Вигберг в какой-то мере не выглядела лучше тех маркитанток. В чём-то - как показалось лису, - в продажных девках было даже больше аристократического, чем в госпоже графине. Невольно в рыжей голове белобрысая оборотница резво и с удовольствием заскакала на его боевом копье.
  Ахей тряхнул головой и во все зубы заулыбался напряжённой дамочке. А солдатик, притащивший сюда, отчитывался перед Вигберг. Она только кивнула и послала его прочь. Не тянущий на боевой стон женский вздох. Резкое, усталое движение рукой в молчаливом приглашении присесть на крепко сбитый стул. Кипы бумаг, разорванных клочков пергамента и тонны потраченных нервов. Не только в голосе белобрысой не хватало лёгкости, но и во всём, что её окружало.
  Лис плюхнулся на стул и наобум взял какую-то из определённо деловых бумаг леди. Бла-бла-бла, ничего интересного. И ничего нового, чего бы он уже не знал. Слухи, сплетни, вести и достоверные факты. Местами, конечно.
   - Надеюсь, ты примешь мои извинения.
  Она не благоухала. Но это делало оборотницу более естественной. Так и не выигравший ни одной битвы за сегодня член воспрял духом. Её глубокий голос сквозил усталостью, но от этого было только интереснее подставлять девичий образ в неупокоенные эротические фантазии. Леди Вигберг, усталая и полупьяная, в её лицо тыкаются восставшими копьями солдаты и он сам. Белобрысая лениво и нарочито медленно начищает орудия прямо своими холёными ладошками. Она не сопротивляется, когда кто-то разводит белые коленки….
  - Ахей, - Вигберг щёлкнула пальцами перед его лицом, возвращая требующее продолжения великой битвы сознание оборотня в реальность. Она что-то говорила до этого, перечисляла те самые слухи, сплетни и факты, - может ты готов мне что-то поинтереснее рассказать?
  Да, такого у него были целые карманы и ещё немного в исподнем, чтобы удобнее было проносить мимо стражи. Он знал столько “поинтереснее”, что мог утопить местных поэтов в этом с головой. Снабдить столичных писак материалом на шестнадцать томиков. Да он в конце-концов мог придумать этого “поинтереснее” ещё на целую смертную жизнь. Потому ответ был очевиден.
  - Конечно могу. Вам начинать с сотворения мира Рилдиром, или с того, как Имир украл у него все идеи? - Начал он максимально издалека.
  Вигберг сначала уставилась на оборотня непонимающе. Потом её глазки сузились, и леди едва ли не рычала. Кажется, шутить с ней сейчас было опасно. Но Ахей любил порой ходить по лезвию.
  - Я тебя позвала не для… - белобрысая наверняка хотела сказать что-то остренькое или злобненькое, но место этого выдохнула, - мне нужна информация. Что ты узнал полезного после разделения с Нимрудом?
  - А что вы сами уже знаете? А то я всё прослушал - Спросил он в ответ, нехотя настраиваясь на тот самый деловитый лад. - Чтобы мне не пришлось говорить до утра.
Породистая девица подобралась и мигом погрустнела. Вигберг нечего было сказать кроме поверхностных событий. Она их - Ахей был готов биться об заклад, - даже толком не осмыслила.
  - Воины Марграда или его дезертиры сожгли Нижие Колодцы и вынесли всё добро, которое могли, - тоном уверенного командира даже и не пахло. Но, чего уж греха таить, Ахей и не принюхивался, - низкая лояльность по другим деревням и селениям. Толком ничего интересного и... странного.
  - Да, люди считают вас дрянным лидером для этой земли, а Делленера и кого-бы то ни было ещё признать пока не хотят. Помнят, что Фреодегары тут хозяева. - Поддакнул Лис, пытаясь глазами выискать хоть какое-то подобие карты. Оная обнаружилась под глиняной кружкой, из которой не так давно пил какой-то мужик. Рука разведчика сграбастала диковинку и он стал быстро её просматривать. - Ага, так вот оно как на карте лежит. Теперь всё куда яснее. Смотрите, вот эти селения передали сыновей и отцов в ваше войско, они лояльны до одури и надеются, что все их мужики вернутся домой ещё до конца посевных работ. И тот лидер, который вернёт этих мужчин - будет навеки ими принят. Вот эти тоже верны, у них вы закупили оружие и пшеницу, здесь купили сани и телеги, тут лошадей. Они считают, что вам можно верить, раз вы золотом платите за товары. А вот эти сёла вас ненавидят, ибо Вийес, Далл и ваши войска их хорошенько обобрали от вашего имени. Думаю, они это не забудут, и вы тоже забывать не должны. После войны, если победим, вернёте им всё что взяли в трёхкратном размере. Иначе долго править не сможете. - Ахей знал это лучше, потому-что об этом ему рассказал брат-горностай. Хорей умел лучше всего обращаться со сведениями относительно чисел, вещей и лояльности. Он мог узнать о том, какого качества в вашем войске стремена и какое клеймо стоит на доспехах, которые носят ваши латники. Он знал лучше ваших поваров, откуда взялись эти странные заплесневелые семена и какой ценой добыт этот хлеб. Он умел добывать такую информацию лучше, чем кто либо из знакомых Ахея. Лис угольком пометил селения. Звёздочки над одними, молния над вторыми, облачка над третьими и черепки над четвёртыми. - Пользуйтесь на здоровье… но покуда война не кончилась, эти сведения бесполезны. Очевидно. - Он посмотрел на Акторию Вигберг без какой-либо надежды на понимание. Почему-то он представил, что говорит с маленьким лосёнком о доктринах тёмной веры и премудростях травничества. Ему не нравилось служить профанам, потому-что это всегда кончалось поражением и бегством. Но… гении не искали себе лёгкой победы и не нанимали таких отвязных ребят как Ахей. - Я был в Закатном, хотя… я думал он западнее, чем на этой карте. В общем, там собираются войска Соутов и Делленеров, недобитки Марградов. Ваш враг-барон создал орден рыцарей под стягом вашего далёкого предка, говорит, мол их священной обязанностью будет покорить эти мятежные земли и возобновить традиции времён Фреода Гвардейца. В общем, убить они вас хотят, если по простому. И навряд ли остановятся, если их по носу щёлкнуть. - Лис пытался вспомнить что-нибудь ещё важное, но с людьми редко углядишь это самое важное. Вот ему на большую часть озвученных сведений было по большому счёту похрен, а людишки могли заметить что-то сверхинтересное. Наконец, в голову его пришли свадьбы и сломанные копья на снегу. - Сейчас там свадьба и турнир, позвали всех рыцарей, а вас, наверное пригласить забыли. Женится Делленер на Соутовской девке. И его сестричка на каком-то Марградском рыцаре, который поднял знамя своего павшего вождя. Узы скрепляют, и подарки раздают заранее, чтобы верных людей себе заделать. И войска там вдвоё больше ваших уже собрались. Такими темпами у вас один к шести получится, а на такой расклад даже я бы не поставил. Если без манёвров, само собой… - Ахей продолжал говорить, и сам как-то не заметил, как голос его понизился, весь интерес пропал. - Ещё чего… ну, думаю вы итак знаете, что ваш паладин себе воинов переправляет с Юга почти каждый день по пять штук? У них тут целая тропа и перевалочные пункты у лесов. Думаю, этот Ланрэ дал отмашку и скоро паладинов в вашем войске будет больше, чем снега на окрестных лугах. По хорошему, ради этого донесения я и пришёл. Думал, вам это новостью покажется. А потом глядь, меня уже волокут куда-то, паладинами угрожают ваши же солдатики. Ни мне, ни Нимроду такой расклад дел не нравится. Мы наверное уйдём, пока у вас тут не засияло. Честно, вы кажется всё просрали. Без обид. Даже не знаю, зачем я вообще вам всё это рассказываю…
  Вигберг резко встала, заскрипели ножки стула по дереву пола. Девушка была бледной, но в её глазах сияла злость и обида. Голос её стал ниже и глубже. Опасно глубже. Одна из волчиц Келла так же злилась, когда… когда действительно злилась. Так что Ахей не мог спутать неподдельную ярость с тупым позёрством.
  - Во-первых, у Нимруда заключён договор с моим мужем. Изначально Один оплатил вашу помощь мне сполна, - глазища дамочки сузились, она вся напряглась, словно готовилась к прыжку, - Во-вторых, паладины - не ваша проблема. Ваши дороги слишком различны.
  Белобрысая смотрела на Лиса сверху вниз. Смотрела так, будто хотела порвать его. Или оттрахать. Второе было бы куда предпочтительнее.
  - В твои же обязанности входит доносить до меня сведения, а не сомневаться в моих силах.
  - То-есть, меня сегодня избили от вашего имени, а не от имени его величества светлого боженьки? - С некоторым сомнением молвил Ахей, поступая как настоящий лис и в этой ситуации. Конечно, ему понравилось, что у девки были хоть какие-то яйца… но слабо верилось, что она ими махала перед кем-то, кто и без того был ей лоялен. - Не думаю. Вы не имеете власти среди этих вояк, а ваш якобы ручной паладин имеет. Не зря же из вашего лагеря в его вытоптана тропка. Это солдаты перебегают, хотят ближе к фонарикам держаться. - Ахей тоже встал и бросил уголёк на стол. - Мы договаривались с вашим мужем о помощи, но предупредили: когда запахнет светом, мы уйдём восвояси. И вас тоже предупреждали… Вы медленно, но верно передаёте свою армию во власть Ланрэ дан Хоу, мы к нему служить не пойдём... а это значит, что с нас взятки гладки. Так?
  - Я никому ничего не передаю, - Актория держала свой тон. Уже достаточно горячий, но ещё пока по-дворянски сдержанный, - будет резонно говорить об уходе тогда, когда у меня не останется ничего. Пока я имею хоть часть армии, хоть кого-то из верных мне людей - я не окончательно теряю шансы на победу. Пока Делленер устраивает турниры, женится и опрометчиво заранее празднует победу, я выгрызу принадлежащее мне обратно. Меня не остановит ни он, ни Ланрэ дан Хоу, ни, мать его, Дюр-рих!
  Грудь оборотницы вздымалась в неровном дыхании. Одна рука сжимала край стола, норовя вовсе оторвать кусок доски. Она опрометчиво верила в свои силы и непобедимость. Или она пыталась себя заставить поверить в тот жар, с которым уже почти рычала на Лиса.
  - С охотой верю… - Ответил Лис, и вместо тысячи слов просто шмыгнул за дверь. Из-за неё напополам со вьюгой донеслось почти призрачное напутствие. - Я буду ждать ваших солдат у ворот частокола. Пусть вернут мне все пожитки которые отобрали… а то завтра ночью я приду с Келлом и вашим беннеретам не понравится, что мы тут устроим. И успокойтесь. Пока Братство ещё при вас, но когда проиграете - мы вас выхватим из рук святош и убежим. По-крайней мере на это нашего договора с вашим мужем хватит... Доброго вечера.
  И вой ветра поглотил звук лисьих шагов.

[NIC]Ахей[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/rXYVz.jpg[/AVA][STA]Ещё один лис[/STA][SGN]  [/SGN]

+1

16

Совместно с Акторией Вигберг
Рузьянское Графство, земли Фреодегаров
Острог Чёрный Камень, стоящий на пути с берега Мелайсы в Бесовы холмы
Сажание на бутылку гнома Эйба и его демотиваторы для Актории Вигберг
604 год 11 тысячелетия, ночь с 10 на 11 число сызновья

  Ночные улицы, в руках вина бутылка. Эта страна сутулится, Рузьян от печенюшки дырка…
  - Я и мои братья - дикие собаки ринга, ты на острие атаки, бойся с нами поединка! - Гном зарычал, ударив кулаком себе по груди и воздев лицо к потолку. В его разверстую пасть полилось отборное пиво, оно стекало по мощным плечам и бороде, капли забарабанили по полу.
  Трактир «Чёрный Камень» ожил сотней голосов. Солдаты стучали кружками по столам, Большой Джонни перевязывал кулаки с меланхоличной рожей, его глаза-жуки пялились из под бровей на низкорослого выскочку.
   - Кто будет гномий стейк? - Толпа заревела. Эйб толкнул собрата вперёд и черноволосый дворф устремился на Джонни, по пути цепляя попавшийся под руку стул. В следующее мгновение табуретка опустилась на предплечье мощного человека и разбилась, обнаружив свою трухлявую сущность. Удар человечьей ноги пришёлся прямо в центр дварфского лица, он прилетел как будто бы из параллельной вселенной… такой быстрый и жестокий, что пьяного гнома просто вынесло из таверны. Низкорослик вылетел в раскрывшуюся дверь и появился лишь спустя минуту. В руке у него был сворованный прямо с чьего-то костра запечённый кусок мяса.
  - Я принёс тебе чёртов стейк. Только жевать его тебе будет нечем! - Драка продолжилась молниеносно. В ход шли кружки, ноги, руки, стулья, столы, канделябры, подсвечники, скалки и ложки. Джонни в один момент ухватился за дворфову бороду и метнул его прямо в потолок, так что тот зацепился за деревянную люстру. Потом человек укатился в сторону камина, получив несколько очень опасных ударов куда-то в область паха. Кончилось всё спустя четверть часа и тысячу гулких “бух” мяса о мясо. К тому моменту Джонни вот уже почти минуту проверял дощатый пол на прочность гномьей головой, а гном всё отказывался сдаваться и, захлёбываясь кровушкой, подначивал врага бить сильнее.
  Эйб спокойно наблюдал за этим и изредка тяжело вздыхал. В его голове крутилась только одна фраза «Золотой… просран…». Наверное, не надо было ставить под сомнение богатырскую силушку Большого Джонни. Он действительно умел крушить куда лучше, чем большая часть здесь находящихся мужиков.
  В конце-концов, Эйб махнул рукой ещё одному брату и тот пошёл разнимать драчунов. Сам рунник пошёл в сторону двери, едва ли не всхлипывая от грусти.
  - Ну а чего вы надеялись? - Хохотнул кто-то от самой стойки. - Он же дитятко тролля! Джонни как-то катапультой за частокол врага запускали.
  - И вместо тарана использовали, ага. - Расхохотался ещё один мужик. Эйб лишь махнул рукой. Ему было грустно, глаза превратились в два блюдечка, ноги подволакивались и бутылка вина скользила по полу за ним следом.
  - Да ну вас… люди. - Тихо молвил он и вышел за дверь. Ему всё меньше нравилось в Рузьяне.

***

  На улице завывала вьюга. Она вздымала сугробы, трепала одежды каждого вышедшего в ту ночь на улицу. В такой поздний час лучины и свечи в большинстве домов уже были погашены. Луна же не особо радовала своим присутствием. Для человека Чёрный Камень был тёмным, хоть глаза выкалывай.
  Но не разглядеть худую фигурку Актории за полусдутым сугробом было тяжело. Ветер рвал её распахнутый плащ. И ветер.. или алкоголь.. слегка качал её из стороны в сторону. Она как будто держалась самых тёмных мест, пряталась. И только спустя ещё несколько мгновений стало заметно, что она судорожно вздыхает.
  Гном бы ни за что не встретился с оборотницей, если бы не остановился пописать где-то в той же примерно области. Положив сосуд с винцом в сугроб, он меланхолично достал причиндал и начал думать о вечном и прекрасном. Текла струя, превращаясь в пар, разбредались мысли, возвращаясь в эфир. А гном думал.
  О том что его должно ждать двойное посмертие в виде полуэльфского и полугномского рая. Думал о том, как купит себе пару смуглокожих рабов в Гульраме и они научат его танцевать. Вообще обо многом думал, и за этими мыслями наверное даже не разглядел, что писает в сторону согбенной фигуры, которая стояла от него метрах дай бог в двадцати.
  - Тру-ту-ту-ту, тру-ту-ту… всё ваше злато загребу… трам-парам-парам… и верблюжий барабан… - Напевал он себе под нос очень старый гномский шлягер.
  Не мудрено было офигеть от такого. Графская девчонка наверное и офигела, потому что перестала судорожно вздыхать, утёрла зачем-то своё личико ладонью и пристально посмотрела на гнома.
  - Ну да, в мою сторону ты и не такое делал, - это было полуслышное бурчание.
  А с таких внезапностей прифигел уже непосредственно Эйб. Стоя с членом в руках, он обратился к тёмной фигуре с нескрываемым подозрением.
  - Эй, брось подглядывать, бестолковая баба, я тебе не гульрамский танцовщик! - Змея быстро скрылась за плотной материей брюк. - Иш чего, война вас совсем заизвращенила… так подкрадываться к бедному старику.
  - Эйб, пошире глаза открой, - фигура сделала несколько шагов навстречу. Прямо по снегу, увязая в том по колено. Но девицу это не останавливало. Та ещё бестолочь, похоже.
  - А ну брысь, стрыга! - Дворф начал отступать, здорово испуганный самой вероятностью того, что за ним увязалась всамделишная извращенка. На полпути к собственной бутылке вина он споткнулся и закономерно со всего размаху плюхнулся на свой собственный сосуд. «Канцелярия не смогла, гномий, каридский и скавенский короли не смогли… а какая-то бабина таки посадила на бутылку!»: подумал он, чувствуя как холодное вино проникает сквозь ткань его одежды, а стёклышки всё больше всаживаются в нежное место. - Rrrrra! - Его вопль наверное слышали все в Рузьяне.

***

  Они сидели в зале общинного дома. Ну как сидели… Актория стояла на коленях и рисовала на заднице старого рунника собственной кровью знаки излечения, пока тот лежал на лавке у камина. Он уже успел высказать ей всё, что думает. Даже на трёх языках. Девка похоже не слушала крики старика, пока тащила его в дом и пыталась заткнуть рот, чтобы её же солдаты не сбежались на вопль. Теперь она заткнула его тёплым вином (его подали не в бутылке, а в большой глиняной кружке). Задницу мага приятно холодило.
  - Я всё-равно недоволен, чёрт тебя дери. Да моя задница сейчас на порванную карту Альмарена больше похожа… ай, а ну ка убери руки подальше от моего входа в Подземье. - Эйб хлопнул девку по руке и тут же об этом пожалел. Незаконченная руна с хлопком превратилась в хорошенький такой ожог. - Что ты там вообще делала? - Уже третья кружка вина начала свой далёкий путь из пищевода прямиком в сугроб… ну, в перспективе.     
  - Стояла, - пожала плечами девчонка, снова надрезая ножом для бумаг себе палец, - а ты давай не дёргайся. Я с твоим Подземьем ничего страшного не сделаю… Я не такая мстительная. Хотя тот раз был и не из лучших, - прямо поверх ожога она начала наносить новый рисунок, - а мне теперь ещё и это лечить. Ещё раз дёрнешься, я оставлю тебя на этой лавке в такой позе до утра.
  - Это было частью воспитательного процесса, во как. - Оправдался гном, вспоминая тот случай с небольшой ухмылкой. Пожалуй, это было одно из приятных воспоминаний для него, как бы оно потом не обернулось. Рунник представил, какие интересные следы останутся на его заднице и очень обрадовался, что ещё как минимум с месяцок некому будет глядеть на его бесподобную жопку. - Вон как ты из кривопалой бестолочи каким-никаким рунником стала. Уже не путаешь “bael” с “ba’el”. Значит всё я правильно делал.
  - Если бы я сейчас перепутала их, то ты бы вообще задницы лишился. А я всё таки не так уж равнодушна к тебе, - хмыкнула девица, дочерчивая небольшую руну поближе к нежному месту, - почему ты вообще в Чёрном Камне решил присесть на эту несчастную бутылку?
  - Да шёл, думал о своём. А потом демонское отродье выпрыгнуло на меня и зазывает “Эйб, Эйб, открой глаза, я хочу чтобы ты накормил меня конскими колбасками!”. А я не дурак, как взял да сел на бутылку. Смекалочка. - Хмуро ответствовал гном, переполненный необычайным коктейлем эмоций. - Нечего пугать, бестолковка...
  - Раньше ты не был таким дёрганным, - она стала оттирать руки мокрым полотенцем, а потом просто кинула его в огонь, - что с тобой сталось?
  - Тебе всё расскажи да покажи. - С некоторым скрипом зубов гном медленно натянул брюки обратно и выдохнул. - Много что сталось. Весь север обошёл, королям служил, у бешеной дамы учился. Тут в Рузьяне снова в задницу ввязался с братками и как-раз аккурат под вашу эту тупорылую войну. Ещё ты подкрадываешься. Как тут не задёргатся?
  - Могу начертить тебе руну спокойствия прямо на лбу, - теперь её голос звучал чуточку более равнодушно. И вся бестолочь была куда понурее той, которой Эйб её запомнил. Либо возраст не шёл на пользу, либо Актория встряла в задницу. Как и все здесь, - ты даже от полного обвала цен на гномье золото глазом не моргнешь.
  - Оно не обвалится, пока этого не захочет Готх… - Гном остановился, уже было начавший объяснять всю систему, в которой гномы опутали многие крупные торговые гильдии и монеточеканщиков. Он обернулся и смерил Акторию взглядом. - Так, стоп. Ты там стояла и рыдала что-ли, когда я пришёл отлить?
  Белокурая скривила губы, нос её покрылся складочками. Она точно была недовольная вопросом и упоминанием этого.
- Предположим, что нет, - наконец сказала она, беря в руки вторую кружку с вином, - я просто немного устала, - а взгляд её тем временем снова слегка заблестел, хотя она уже больше не всхлипывала, - да и холодно на улице…
  - Предположим, что не рыдала. А по какому поводу ты предположим не рыдала? - Гном всегда был напористой кучей мяса. Зачастую бесчувственной напористой кучей мяса - как иной дед или батя. Для него не всегда существовали такие вещи как “такт”. - Ну, кроме того что холодрыга "не слёзы" вытрясает.
  - Ну а чего всё так плохо? - пробубнила она, прячась за кружкой, - Никогда такого не было, и вот опять… Я могла десятками лет дома не бывать, всё было хорошо. Но каждый раз когда я возвращалась - всё было плохо…
  - Ну так и чего ты тут забыла? Сама села посреди армейского лагеря и жалуется, что вокруг мужики членами трясут. Вот смешная, а! - Гном покачал головой и прошёл ближе ко столу, по пути хлопнув оборотницу по заднице. - Ежели чего-то не хочешь, то не иди в эпицентр этого чего-то. Вот я так поступаю.
  Актория закусила губу, немного подождала, сделала пару глотков ароматного тёплого вина и только потом ответила. Хлопок, похоже, тоже ей не доставил радости. А ведь раньше это прокатывало.
  - Я не могу. Ты понимаешь… Я не могу не сидеть здесь. Это мои земли, мои люди… да Рилдир бы с этими землями… Но я не хочу отдавать их хоть кому-то кроме моего сына. Ни Хоу, ни Делленеру.. Я не хочу потерять то, что получила сама от отца. А теперь я на краю полного краха сама, так ещё и мужа подвела, - оборотница снова скрылась за кружкой.
  - Не драматизируй… вон за границей Рузьяна всем плевать на ваши эти проблемы. Схвати в охапку мужа, дитё и деньги… - Гном чуть-чуть погруснел, услыхав о прицепе, который за минувшие годы приобрела его бестолковая ученица. Он был настоящим магом, и не верил в такие материи как “семья” и прочее. Похоже, она так и не стала до конца привержена идеям высшего магического “блага”. - В общем, дурость это и бессмысленный авантюризм. Понимаю, ежели бы ты от этого удовольствие получала. Ан нет, слёзы льёшь. 
  - Не всё можно оправдывать удовольствием, - покачала головой девушка, - я пыталась жить так. Я побывала на всём востоке, на юге… Я жила в своё удовольствие все эти годы, училась, охотилась, пила, курила и трахалась когда хотела. Но это была игра в одно кольцо. Теперь я не могу подвести других. Потому что я связана с ними.
  - Ты ведь знаешь, что перед тобой целая вечность? Вон тот горлопан, который у нас за порогом орёт “Клубничку спелую”, проживёт от силы ну сто лет. Ему без семьи, друзей и родины никак, а то кукухой поедет. А тебе чего? Ты думаешь, что не забудешь эту дряную землю спустя пару веков? - Гном злобно хохотнул. - Все забывают. Столетия минуют, и то что казалось долгом раньше - оказывается блажью. Любовь в прах, дружба в брак, а там недалеко до драк и в кромешный мрак. Брось эти глупые разборки и тебе не придётся жалеть в будущем о том, что вообще ввязалась. Пусть смертные играют в свои игрушки сами.
  Кружка с грохотом устроилась на столе. Прямо поверх многострадальной карты Фреодовых земель. Записи угольком на ней стали расплываться от расплескавшегося вина. Девчонка была недовольна, расстроена и начинала злиться. Это читалось в её глазах, словно Актория из заводной пьесы-комедии стала тяжёлым и почти бессмысленным женским романом. Но таким понятным уже с первых строк.
  - Мой муж и сын - такие же бессмертные. Я чувствую ответственность за их жизни и бессмертное будущее. И я уже один раз ушла тогда, когда хотела иного. Судьба вернула меня обратно в Рузьян, в объятия мужчины, связь с которым казалась невозможной. Отказываться от такого подарка я не стану. Я просто не смогу…    
  - А кто сказал, что надо? Просто прекратите эту тупую игру в престолы. - Ответил гном, разглядывая ставку Актории и пытаясь понять на глаз, какой из неё получается вояка-лидер. Собственно, наблюдения привели его к очевидному выводу. - Тем более, что не получается. Ум то можно изобразить, но с осознанием сути так не проктит. Ты же наверняка даже не знаешь, что делать со всем этим мужичьём? Будь твоя воля, небось бросилась бы лучше в турнире отсосов выяснять, кто больше достоин править местными землями. И наверное победила бы… а в войне навряд ли.
- Отлично, Эйб… Отлично. Вы все только и можете, что говорить о том, что у меня нет шансов. Что я не умею, что я не для этого. И хоть бы раз кто-то из всех вас, дрянных советников, помог. Один запугивает. Другой в открытую почти предлагает свалить домой. Третий говорит, что я заранее проиграла. Ты теперь туда же… Как же вы все меня задолбали.
  - Кто на что учился. - Осторожно молвил Эйб, зная что возможно вот прямо сейчас спровоцировал извержение жутко опасного вулкана. Но он не мог не сказать этого… просто на собственной шкуре знал, что ну вот не стоит людям лезть туда, где не их ума дело. - Мне бы полвека колдовать и трахаться, чтобы на юбилей устроить себе небольшую войну и попытаться в ней даже победить… Без обид.
  - G’har ae’naelir, - оскалилась оборотница. Её эльфийский стал куда чище, чем тридцать с хреном лет назад. Похоже она много практиковалась в ругательствах. Потом белобрысая встала и, как бывает во всех этих женских романчиках, громко хлопнула дверью, оставляя раненого гнома в общинном доме наедине с выпивкой, картами и прочим хламом. 
  - И вот я снова пострадал за правду, горе мне, мученику. - Гном горько усмехнулся и взялся за ручку графина с вином.

[NIC]Эйб[/NIC][STA]Рунный полукровка[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/rLf0R.png[/AVA]

+1

17

Совместно с Никем
Рузьянское Графство, земли Фреодегаров
Острог Чёрный Камень, стоящий на пути с берега Мелайсы в Бесовы холмы
Актория выпускает внутреннего волка, а потом находит в своей постели мужика. Всё как обычно
604 год 11 тысячелетия, утро 11 числа сызновья

Музыкальное сопровождение

[lazyvideo]https://youtu.be/eD_4g4nqBto[/lazyvideo]

[indent] Выйти из лагеря в такую погоду не составило труда. Актория привычными шагами Охотницы пробралась за частокол, а потом и вовсе ушла за пределы лагеря. Ветер тут же заметал её следы. Пусть не сейчас, пусть только к утру, но их вовсе не останется.
  По щекам её лились слёзы, их тут же сносило ветром, ресницы слипались от холодной влаги. Нос буквально горел и был уже безбожно растёрт рукавом рубахи. В голове круговоротом вертелись слова Эйба, Ахея, рыцарей и Дюриха.
  Тори не могла найти себе места, металась из стороны в сторону за ветром и шла вперёд, не зная куда. В груди образовывалась чёрная дыра, которая затягивала в себя любые цели и мечты, стремления и желания. Оставалась негодная пустышка, которая не знала, что ей дальше делать. Может быть Эйб и был прав в том, что ей нечего тут делать. Стоило оставить войну тем, кто в этом что-то смыслил. «А кто я вообще? И что я вообще могу?», - носилось в белокурой голове. Ответ пришёл как-то сам собой.
  Больше года она не ощущала такой свободы, как сейчас. Снег проминался под массивными белыми лапами, летел в разные стороны, пока волчица бежала в сторону лесных зарослей. Одежда осталась клочьями лежать позади. Боль от превращения сладостью разливалась по мигом разогревшимся мышцам.
  Мысли о войне, муже и сыне, о всех дерьмовых советчиках и прочих проблемах ушли на второй план. Впервые за тридцать с чем-то лет, Актория отпустила свой разум, оставив лишь самые крохи осознанности. Не было никого кроме неё, ветра и леса. Хотелось только бежать, выть на спрятанную за тучами луну и убивать. Лапы несли волчицу дальше и дальше, она петляла между деревьями, легко перескакивала буреломы и овражки. Разломала под собой лёд, сковавший мелкую речушку. Инстинктивно оставила несколько меток по своему пути.
  Тори хотела убить хоть кого-то. Звериная суть требовала возместить потерянное время. Оборотница рычала, скалилась, бежала и искала. Когда азарт охоты уже застилал глаза, она учуяла кровь. Не только Вигберг вышла на охоту... Но и небольшая стая голодных волков. В такую-то метель, зимой… эти бедняги изнывают от голода и бросаются на всё, что подвернётся. Ещё немного, и стая отправилась бы в тот же Чёрный Камень на свой страх и риск.
  Это была успешная охота для стаи. Они делили добычу, окропляли горячей кровью снег. Актория нашла их в момент пира. Оборотень подошла с подветренной стороны, застала врасплох. 
  Это была их последняя охота. Незванная гостья проливала уже их кровь в своём почти бесконтрольном желании. Каждый укус, каждая рана на теле отдавалась пьянящим глотком жизни. Белый мех окрасился алым. Каждый удар лапы или укус заставляли Акторию чувствовать себя лучше. Чувствовать себя на своём месте. Краем сознания она понимала, что хотела бы сейчас учить этому Сигарда. И хотела убивать вместе с Одином… Потому что вся Актория Вигберг в этом. В охоте, в Волчице и в свободе. Пусть и не всегда так радикально. 
А потом снова воцарился вой ветра. На языке осталось послевкусие волчьей крови и шерсти. Тори ещё долго каталась в снегу чуть поодаль в овражке и отплёвывалась от волосинок. Чуть позже Волчица посмотрела придирчиво на остатки своего веселья и ушла в ночную тьму, сама не зная куда. Уходила, чтобы вернуться ближе к утру. Потому что ей ещё надо было разбираться с Марградом, Соутом и, мать его, Делленером. Но кроме осознания этого, она совершенно не понимала как это сделать и откуда взять ещё сил для победы. 

***


[indent]Графиня завалилась в общинный дом в одном лишь плаще. Вся остальная одежда осталась разорванной под сугробом снега. За окнами уже улеглась вьюга и вот-вот должно было начать вставать солнце. Первые его лучи уже окрашивали небо в яркие кровавые цвета.
  Вигберг безбожно хотелось спать. Она вымоталась за ночь беготни. И стычка с волками оказалась выматывающей и нелёгкой. Не отдавая себе хоть какого-то отчёта, она поднялась на мансарду дома и уже собиралась упасть на кровать, но…
- Что за?! - она вскрикнула, когда заметила на своём лежбище чужака. Откровенно пугающего не только своими габаритами, но и чем-то невнятным, как будто витающем в воздухе. Актории захотелось поскорее оказаться подальше от незнакомца.
  Он обернулся в постели и воззрился на Вигберг. Кровать под ним протяжно скрипнула и прогнулась едва ли не до самого пола.
   - Актория Вигберг? - Спросил он негромко и потёр заспанные глаза. - Не бойтесь. Это я ел из вашей миски, пил из вашей кружки и спал на вашей кровати.
- Что? - Тори была обескуражена слегка. Испугана ещё. И была настолько сонной, что даже не вспомнила, из какой сказки это были слова.
- Да, вижу что вы действительно Актория Вигберг. Я подробно узнал о вас, так что смог бы опознать точно такое же голое тельце, только совершенно мёртвое. Татуировки, волосы, размер груди, рост - всё сходится. - Незнакомец встал, заполнив собой куда больше пространства, чем смог бы иной другой человек его роста и комплекции. Его движения сквозили эфемерной тяжестью… как будто само время имело трудности с тем, чтобы сдержать внутреннюю мощь этого полуголого господина. Он подмигнул волчице и улыбнулся. - Осталось только найти свёрток гульрамской травы во внутреннем кармане плаща, и вы уже не отвертитесь. - Его рука заползла в во внутренний карман девушки и вытащила оттуда заветный свёрток куда раньше, чем Актория смогла что-либо по этому поводу предпринять. - Да, всё сходится. Я без ваших подсказок определил, кто же вы такая. Теперь ваша очередь. Как думаете, кто я? - Тень его на стене была колоссальной, а глаза сверкали, будто заряженные молниями. Иногда смертные так изображали богов.
  Актория отшагнула от незнакомца. Так было спокойнее и как будто бы лучше. Она бы ещё и руки вперёд выставила, да плащ надо было чем-то держать, прикрывая те самые грудь, рост, волосы.
  - Здоровенный вояка, может быть герой или злодей? - Тори сама удивилась тому, что начала высказывать предположения. Тряхнула головой и снова глянула на великана, - а вообще - наглец, который зачем-то знает обо мне всё и явился сюда.
  Тори была напряжена. Морально и физически, она чувствовала опасность от незнакомца.
  - Зачем ты здесь? Зачем так много знаешь обо мне?
  А потом хорошенько зевнула, не удержавшись. Сон почти валил её с ног, и только это ощущение страха и напряжения не давало упасть прямо сейчас.
  - Да, я здоровенный вояка, герой и злодей - всё правда. И больше всего я наглец. - Ответил воитель, усмехнувшись. - И наглости моей достаточно, чтобы для начала уложить вас спать, Актория Вигберг. Сейчас я здесь именно для этого. - Незнакомец поднял краешек одеяла, будто приглашая оборотницу в её же постель.

+1

18

Совместно с Никем
Рузьянское Графство, земли Фреодегаров
Острог Чёрный Камень, стоящий на пути с берега Мелайсы в Бесовы холмы
Тот момент, когда сказки оживают
604 год 11 тысячелетия, утро 11 числа сызновья

[indent] Она проспала всего пару часов. Не чувствуя ног свалилась в постель, была бережно укрыта незнакомцем и проспала всё это время без снов. Темнота поглотила, темнота отпустила. Тело приятно ныло, как в былые времена. В разуме появилась лёгкость, которую не давали даже гульрамские травы.
Оборотница потянулась. В комнате пахло чужаком, немножко магией и ей самой. Запахи как будто далёкого прошлого, бездумного и лёгкого. Но от этих мыслей сердечко девушки сжалось, сжалось и от мыслей об Одине. Муж сейчас далеко, у него не попросить совета, не подарить ему и не принять его любовь.
  На волне мыслей о бароне Вигберге девушка провела под одеялом рукой по своей шее, прямо от ушка и ниже, по плечику, спускаясь медленно к груди. К затвердевшим от утренней зимней прохлады и нарастающего возбуждения розовым соскам. Накрыла ладошкой грудь и сжала её, прикрывая глаза и медленно выдыхая. Бёдра сжаты, но не надолго - вторая рука уже закрадывалась вдоль светлых кудряшек к лону. Сосок оказался зажат между пальчиками, слегка оттянут, потом девушка нежно погладила себя по второй груди и закусила пухлую губу. 
  Дыхание учащалось, а пальцы всё активнее ласкали женские прелести. Лоно сладко благоухало смазкой. Актория почти перестала дышать, когда её спина выгнулась в сладкой неге. Пальцы медленно заканчивали своё дело, добивая оргазм и продлевая его на бесконечно долгие секунды.
  Ещё несколько минут Вигберг лежала в своей постели и смотрела в потолок. А потом её накрыло осознание того, что она всё ещё в Чёрном Камне и полной заднице. Стала пропадать лёгкость сознания и окрылённость. Пришлось встать, умыться из услужливо оставленного рунного тазика. Предварительно Тори изучила руны и убедилась, что они не несут в себе никакой опасности. Просто поддерживали воду нужной температуры и чистоты.
  За дверь Тори вышла в одном плаще, поскольку вещей своих не нашла. Да, одни она оставила под снегом возле леса, все изорванные… а запасной комплект куда-то пропал. За дверью же девушка учуяла аромат душистого травяного чая. И тут же увидела развешанные на перилах вещи, пахнущие чистотой и тоже какими-то травами. На ходу пришлось одеваться и временами пить чай. Довольно вкусный, словно тот, кто его делал… занимался подобными чайными делами уже лет этак тысячу.
  В общинном зале оказалось прибрано. Не было разбросанных кружек, бутылок и прочего. Карта, совершенно новая, лежала на командном столе. Один уголок её придерживала деревянная миска с печеньем. Такое необычное дополнение её никудышной ставки командования. И рядом же стоял маленький пузатый глиняный чайничек. За столом сидел утренний незнакомец. заслуживший взгляд недоверия и осторожности. Сейчас он всё ещё казался таким же устрашающим, но как будто уже чуточку меньше. И пах он не как человечий мужчина. Это было вне обыденной палитры запахов, оно скорее витало где-то на самом дальнем краю понимания. И безбожно ускользало каждый раз, когда Тори даже потом попытается об этом задуматься.
  Первым заговорил гость.
  - Доброе утро, я тут у вас прибрался. На мой вкус - так ваша ставка выглядит в разы лучше, но я могу вернуть обратно ту разруху и поваленные стулья по первому требованию. - Усмехнулся незнакомец, который откуда-то раздобыл себе большое качающееся кресло с мягкими подушками. Он был куда менее голым, чем при их первой встрече. Одет он был как зажиточный рыцарь с собственным земельным владением. Слева на свободном котарди красовался совмещёнными герб Вигбергов и Фреодегаров… такого разумеется не существовало в природе, но этот внезапный человек откуда-то его раздобыл. - Печенье эльфийское, но без серебра и ртути, наслаждайтесь, ваша светлость. - В серых глазах блеснуло пламя игривого смеха. - Кто бы что ни говорил, но печенье есть не только у сил зла. Просто добру лень его выпекать… зачастую.
  Утром их тон был куда менее деловой. Зачем, почему, откуда. Сейчас всё было как-то.. возвышеннее. И уютнее, безусловно. Актория повесила плащ на спинку ещё вчера поваленного стула и уселась на него же. Есть хотелось сильно. В свою ночную охоту она ничего не перекусила, и теперь голод урчанием давал о себе знать. Вигберг взяла одну печеньку и пододвинула к себе поближе чайничек. Без сомнения, тоже рунный. На его глиняном бочке красовалось два мелких знака, сейчас едва-едва горящих желтоватым светом. Тёплый чай полился в опустевшую кружку.
  - Тут стала уютнее, спасибо - графиня посмотрела на совмещённый герб с удивлением, - это здесь откуда?
  - Один золотой мастеру геральдики, четыре серебряных швеям за работу. - Ответил мужчина, указывая на дальний угол. Там на столе лежали свёртки ткани и были разбросаны кучкой такие-же нашивки в ожидании своего часа. - Полный размер дороже, за каждый герб чуть меньше шести серебром. Можно и дешевле - но тогда результат был бы куда непригляднее.
  Ошеломление. Пожалуй, это самое простое слово, которым можно описать эмоции Тори сейчас.
- Ты часом не фея? А то я многое в своей жизни видела, а фей нет. Никогда не думала, что они за два метра ростом и такие… внушительные, в общем, - секунду подождала и дополнила, - а случаем Марград и Соут ещё не казнены?
  - Нет, они ведь подданные его величества Людовика Эста, законного государя Рузьяна. - Ответил мускулистый фей, глядя на Акторию с пытливым интересом. Конечно, чтобы это ей не слишком уж льстило - пытливый интерес этот можно было охарактеризовать ещё и как сдержанный, спокойный, полупытливый полуинтерес. - А вы ради этого собрали войска, чтобы казнить Марграда и Соута?
- Нет, - тряхнула головой оборотница, - просто их смерть сняла бы с моей шеи огромный камень. Наверное… - она обхватила обеими руками тёплую чашку, - я собрала войска ради возвращения власти дому Фреодегаров. И прекращение посягательств на мои владения со стороны уже упомянутых Соутов, Марградов и, мать его, Делленеров.
  - Разрешите мне внести некоторые коррективы в Ваше краткое описание сложившейся ситуации? - Спросил мужчина тоном, который наверняка не раз использовал Дюрих мон Рихт в беседах с Людовиком Эстом. Снисходительное преклонение… звучит как оксюморон, но достаточно было увидеть это своими глазами и услышать собственными ушами, чтобы вам на ум пришли те же самые слова. Это был тон человека, который много больше того, кому вызвался служить. Тон существа, которое на порядок выше любых дел своего сюзерена. - Или Вы считаете, что Ваше суждение достаточно, Ваша светлость?
  Актория замялась. И, откровенно говоря, почувствовала себя глупой. Ей снова начинали говорить о том, что она ничего не смыслит и должна бросить эту затею? Или ей пытаются указать на ошибки без попытки прогнать обратно в манор или вовсе с собственных земель? Нипонятна. Необычна.
- Ну.. попробуй, внести коррективы, - с лёгким прищуром посмотрев на незнакомца. Почему-то сейчас даже не было странным, что она не знает его имени. Кто он вообще такой? Пока просто никто. Господин Никто, как больше понравилось Актории его называть в своей голове. И разрушать этот странный флёр таинственности и даже какой-то сказочности пока не пришло в голову белокурой. 
  - Ваша династия имеет фундамент глубиной в тысячу лет, благодаря чему любой из находящихся сейчас в Рузьяне дворян может сказать, что является вашим родственником. С первого по пятый века владычества Фреодегаров в этих землях, на юге организовалась крепкая торговая компания из самых могущественных дворян региона. Ваши предки совместно с Бринморами, Фелл’Ойенами, Делленерами, Соутами, Марградами, Даллами, Пьер-Олли, Мардэнами и прочими династиями имели огромную власть в Рузьяне и отстаивали всей торговой лигой свои права перед престолом. Рузьянский владыка получал деньги и верных, сильных вассалов-союзников. Ваши предки получали права и доброе расположение престола. - Безымянный говорил спокойно и доброжелательно, как будто пересказывал несколько занимательных слухов, услышанных в ближайшей таверне. - Тогда были заложены многие форты и замки, самые большие лесопилки, построен Сияющий Путь через болота. Почти все великие строения и все легендарные истории о Фреодегарах и их друзьях относятся как-раз к этому периоду. Начиная с пятого века, Фреодегары перестают творить великие деяния. В те годы речной торговый флот лиги Фреодегаров насчитывал больше сорока кораблей. Многие корабли находились на счету Рузьянской армии, и армия платила за них хорошую сумму в казну торгового предприятия вашего рода. Сколько сейчас кораблей в вашем распоряжении? И как вы думаете, почему их сейчас ровно столько? - Господин Никто поглядел на Акторию достаточно доброжелательно, словно подбивая непрошенную “ученицу” на самостоятельные размышления.
  - Долги, разорение. Мой дед отказался участвовать в делах графа Рузьяна и впал в его жуткую немилость, потом мой отец хорошо истощил казну семьи, - Тори сказала это, как будто подобные вещи были сами собой разумеющиеся, - я видела бумаги и даже попыталась вникнуть в большинство из них…И оказалось, что в наследство я имею кучу врагов, полтора корабля и не самую стабильную казну, зависящую от того, насколько плодородным будет каждый год.   
  - Всё верно. В той мере, в которой вам это смог бы объяснить ваш отец или местный геральдист. - Наверное в какой-нибудь сказке безымянный гость улыбнулся бы одобрительно, прежде чем разрушить невежество своего ученика... но этот не улыбнулся. Впрочем, он и разрушать то ничего не стал. - Четыреста сорок восьмой год, весна. Первый закон о централизации, ещё пока совсем крохотный процесс начинает своё зарождение, чтобы в четыреста восемьдесят третьем году привести к открытой конфронтации между лигой Фреодегаров и престолом во главе с амбициозным Мареком дан Брайлем, серым кардиналом Джозефа Эста. Шестой закон Брайля и Дирвинга угрожает целостности южной торговой лиги. Фелл’Ойены предпочитают выйти из этого конфликта и перестроить свои дела под новые законы. Ещё семнадцать династий выходят из лиги, кто-то из-за угроз, кто-то из-за нежелания вставать между молотом и наковальней. Ваш прадед упорно строит замыслы по отмене этого закона, а после умирает. Его консервативную повестку перехватывает ваш дед… и пока многие рузьянские рода объединяются под эгидой престола, чтобы строить новое будущее, совершенно другое - ваш дед планирует свергнуть владыку и перекроить Рузьян. Когда наступает очередная война с северянами, он приводит планы в исполнение и терпит поражение. От этого удара Фреодегары уже никогда не оправятся. Делленеры, Соуты, Марграды, Бринморы и Даллы - тоже. Есть ли в этой истории какая-нибудь мораль, ваша светлость?
  - Воу, - не удержалась Актория, -  прежде чем я отвечу про мораль, мне бы хотелось узнать - откуда такие глубокие познания в истории моего рода, её перипетиях и вообще - почему ты сидишь здесь, рассказываешь мне это и наталкиваешь на, как подсказывает мне интуиция, нужные мысли? Кто ты?
  Попивая заваренный на травах чай девушка думала о подозрительности. Ну… относительной подозрительности этого Господина.
  - А то курс молодого дворянина - это хорошо. Но ситуация не ясна до конца.
  - А мне показалось, что моя скромная персона Вас просто не интересует. Вы ведь не задали ни одного вопроса, Ваша светлость. - Улыбнулся безымянный, наливая себе душистый чай. - Я пришёл сюда по трём интересующим меня вопросам. Они подразумевают ваше участие и вмешательство непосредственно в ваши интересы. Я мог бы сделать это тихо, так что всю катастрофичность ситуации вы, Даллы, Марграды и прочие ощутили бы только спустя пару лет. Вместо этого я действую в соответствии с законом, его буквой и духом. Корректива: единственные преступления, совершённые мной - это самовольное причисление к вассалам династии Фреодегар-Вигбергов и присутствие полунагим в обществе моей госпожи. Первое решится присягой, если вы её захотите принять. Второе - на ваше усмотрение… но я бы на вашем месте не стал стегать меня палками по заднице. - Незнакомец не ответил ни на один из вопросов, но ответил одновременно на многие. Тут дело было в деталях… которые он похоже готов был разъяснить, но только через личные расспросы самой Актории. Он не выглядел скрытным человеком… скорее таким, который просто знает, что у него спросят заранее. 
- По чём четыре унции варенья из мельхаташских роз? - леди Вигберг посмотрела на Господина Никто пристальнее.
  Раз он выведывал у неё знания, то почему бы ей тоже этим не заняться? Узнать больше о своём собеседнике куда более изощренными способами. Гость с востока? Не задумываясь ответит на этот вопрос. А на западе о таком лакомстве даже и не слышали. Ну или Тори хотя бы развеет в глазах Господина Никто эту бесконечную… нет, не ту обычную скуку. Обороница буквально могла описать это как предугадывание её вопросов. Скука вот такого рода. Но точного слова не подбирала. 
  Брови его слегка дёрнулись, глаза выдали едва заметную улыбку.
  - За нынешние цены не ручаюсь, когда я там был - рантика… вы её называете вареньем… была по три серебряных за половину этой кружки. - Он указал на сосуд, из которого Актория пила чай. - В унции перевести не смогу. Ведь вы не назвали, какую именно унцию имеете в виду, Ваша светлость.
  - Гульрамская, конечно, - пожала плечами девушка, - другими это варенье и не измерить,- а потом задумчиво добавила, - И оно, похоже, в цене только растёт.
   Оборотница была не то, чтобы удовлетворена ответом, скорее получила ещё больше информации, которая не даёт ничего. И при этом даёт хоть что-то. Хотя бы то, что этот Никто знает.
  - Может ты и вкус Львиного молока знаешь? Или бывал только на востоке?
  - Бываю, я пока ещё жив, Ваша светлость... И нет, я не знаю вкус Львиного молока, оно слишком отвратно пахнет, чтобы я задумался о принятии его ещё и внутрь. - Гость откинулся на своём большом кресле с кружкой в руках. - Вы хотите понять мои вкусовые предпочтения, или просто узнаёте получше об иноземной еде?
  - Если зажать нос, то оно даже не вызывает рвотные позывы при питье, - остатки чая полились в кружку графини. Не набралось и половины, - Просто спрашиваю интересующие меня детали. Это же куда занимательнее и интереснее, чем сухие факты и заставляет немного растормошить мозги. Я же ничего не получу, если напрямую спрошу твоё имя… Да и от этого знания мало что поменяется.
  В том, что собеседник совмещает деятельность феи с путешествиями сомневаться уже не приходилось. А путешественники, они такие - называются как хотят и когда хотят.
  - Я пока считаю тебя Господином Никто. Но это порождает некоторые каламбуры в моей голове. Кто этот человек? Никто. Кто мне сейчас рассказывает занимательную историю? Никто...
  - Вы могли бы посоперничать с полусотней других шутников за это каламбур. - Снисходительно улыбнулся мужчина. - Но, в общем-то, это чистая правда. У меня было (и до сих пор есть) столько имён, что при общем их сложении можно получить совершенную бессмыслицу с щепоткой вашего умопомрачения, Ваша светлость. Вопрос моего имени, это как раз тот момент, когда бесконечность равноценна пустоте. Никто, Надаи, Лаахад, Шоани - все итерации пустотности и безымянности, какие только сможете отыскать в каком-бы то ни было языке нашего мира или бесконечной прорвы иных пространств. Для меня любое имя как… название для горы или моря. Не более чем речевое удобство, уместное ровно настолько, насколько пригождается прямо сейчас. Полагаю, так, Ваша светлость. Я достаточно сложен для мудрой старой феи? - Запрокинув кружку, безымянный допил остатки имеющегося у него чая.
  - И что для удобства лучше использовать сейчас? Присяга без имени не имеет смысла. А если я тебя приму как Господина Никто, то людей, причастных к каламбуру, будет значительно больше. И полетит в копилку жалоб на меня ещё одна монетка.
  - А, так вы спрашиваете меня о праве, законе, присягах, налогах и прочих деловых вещах? Конечно, у меня есть заготовленное имя на сей случай. Но вам придётся ещё немного подождать… буквально минутку. - Воин прислушался, закрыв на мгновение глаза, словно на него снизошло благословение или какая-то ещё возвышенная чепуха. Где-то снаружи послышались множественные шаги по снегу. Хриплые голоса полузамёрзших мужиков приближались, и скорее всего именно к этому приближению прислушивался Господин Никто.
  - В этот раз не мямлите… она же женщина, ей нужно доходчиво объяснить, что война… - Сильный порыв ветра унёс прочь голоса её полуверных рыцарей. Да, все они были знакомы Актории, все они звучали вчера на том дерьмовом совете.
  - Я падок до драмы, вы должны меня понять. - Воитель поднялся со своего места, вытащил из-за пояса свёрток и своей неумолимой походкой двинулся вокруг стола в сторону Актории. Мгновение за три, так быстро он ходил.
  - Если она откажется, то значит мы вернёмся…
  - Entaras… duelmark… mentas’ha… - Заклинания... снова мгновение за три. Стяги словно по велению кукловода взлетели к потолку, развернулись и повисли на гвоздях вдоль стен. Половинка чёрная, половинка серебряная. Вот древний безымянный Господин Никто уже стоит за спиной Актории. Его рука аккуратно ложит развязанный свёрток перед лицом дворянки и хоровод красивых букв сплетается в единый узор.
  - Я не хочу воевать с женщиной бок о бок… да… пусть лучше в маноре сидит..
  - Так и скажешь…
  Голоса стихли за дверью, лишь ветер предвещал скорое появление горстки вооружённых гостей. Когда дверь открылась, этот самый ветер ворвался внутрь, раздул гербы на стенах и одежды собеседников. Рыцари протиснулись внутрь, и пред ними оказалась картина столь необычная, что они совсем забыли о том, зачем сюда пришли. Господин Никто возвышался за правым плечом Актории Вигберг, рыцарь при оружии, с её гербом и волевой выправкой. Сама госпожа сидела на стуле и глаза её скользили по пергаменту… в котором значилось…
  - Кто вы? - Сипло спросил один из новоприбывших. Безымянный лишь глубоко вздохнул и смерил всех рыцарей суровым взглядом. Он посмотрел на Вигберг.
  - Меня зовут сир Фреод из Уинсби. Я пришёл служить её светлости - леди Актории. - Молвил он, глядя больше на девушку.
  Актория как могла, сохраняла серьёзное лицо. И даже старалась не смотреть на свиток. Потому что… «Это драма?! Это, яйца тролля, драма?!». Она хотела истерично смеяться, плакать и биться головой об этот огромный прекрасный стол. Прямо об карту. Такое ощущение последний раз было, когда Тори третий месяц носила Сигарда. Только теперь пахло не мелким волчонком, а…
  - Это мой старый друг,- на выдохе произнесла леди Вигберг, - и один из... не побоюсь этого слова, легендарных клинков Рузьяна.
  То, что на самом деле содержалось в свитке - предназначалось только для неё. И она знала, что никто бы не поверил. Она и сама ещё не до конца поверила.

Отредактировано Актория (12-10-2019 21:53:46)

+1

19

Рузьянское Графство, земли Марградов
Топи на границе меж Марградами и Трихдоровским болотом
Тут кто-то палкой тычет в старика
604 год 11 тысячелетия, вечер 11 числа сызновья

  Никто лежал на валуне у заболоченного берега реки и бросал огненные искорки в небеса, воображая себе падение комет и звёзд. Где-то там за пологом небес он видел отголоски давно минувших событий своей жизни, без грусти припоминал их, обдумывал и тут же предавал забвению. Словно искры на кончиках пальцев, они вспыхивали, летели ввысь и гасли, не достигнув даже первых облаков...
  «Хорошо, когда знаешь чем себя развлечь пока ждёшь», подумал Этель, повозившись на камне. Они с Акторией Фреодегар уговорились встретится тут, чтобы поболтать обо всяком. Девушка вот-вот должна была прийти, но пока её не было. Зато был он, его меч, заболоченный берег реки и...
  - Эта лысина нужна, чтобы впитывать энергию вселенной? - Раздался чей-то почти знакомый голос. Искажённый столетиями величия, он звучал изломано, бесцветно и каким-то образом геометрически-выверенно. Этель покопался в голове примерно четверть секунды - настолько лениво, насколько это вообще было возможно. А когда всё-таки за шиворот вытащил на свет узнавания запылённую фигуру былого приятеля - наверное даже немного удивился.
  - Я не вселенский цирюльник, из причёсок знаю лишь приснопамятную гильотину, так что вопрос явно не ко мне? - Ответил айрес, единым мгновением перетекая из горизонтального состояния в вертикальное. У иного зрителя создалось бы впечатление, что не он встал, а вселенная зачем-то повернулась аккурат под его стопы. Дюрих мон Рихт одобрительно хохотнул, так что растрескался его широкий зубастый рот, выпуская в зимнюю стужу целый рой фиолетовых, голубых и чёрных бабочек. Две противоестественные сущности боролись за право считаться более противоестественной. Впрочем, для такого рода личностей подобное общение было нормальным. - А я всё думал, что за странный канцелярист объявился в людских землях, проповедуя разложение и хаос. Ты хорошо устроился, рогатый. Не боишься приходить ко мне, после всего того что натворил?
  - Как будто в этом мире кто-то ещё боится тебя по-настоящему… Крылья, сверкающий меч, хмурый взгляд? Читай больше книжек, сейчас смертные и бессмертные опасаются обтянутых брюк и чёрных плащей в ночи. Алые глаза, белые клыки, завитые рога и стильный говорок. Ты отстаёшь от времени со всем этим своим паладинизмом. Так что нет, уж кого-кого, а тебя я точно не боюсь. Ты милый. - Ответил Дюрих мон Рихт. Тайный канцелярист подошёл к древнему воителю, по пути вытащил из-за пазухи трубку и деловито протянул руку. - Прикуришь, старый друг?
  - Когда-то это звучало смешнее. Но да, я дам тебе прикурить. - Искорка сорвалась с большого пальца айрес и он разогрел содержимое трубки. Пошёл сизый дымок и фэйри закурил, выдыхая дым через ноздри. Его синие глаза взирали сквозь туман на Никого. - Ты разваливаешь Рузьян и плодишь здесь самую отвратительную тьму. Когда мы виделись в последний раз, ты шкодничал не так обидно. Ты же знаешь, что меня не стоит обижать?
  - Я уже подзабыл... чем ты там можешь отомстить, не напомнишь? - Рука айрес была скора на расправу, но он даже не старался. Просто по-мужицки положил свою длань на плечо фэйри и нагнулся, сверкая ужасающими серыми глазами. В них читалась вся ненависть этого мира, помноженная на равнодушие пустой вселенной. Как воплощение смерти взирал Никто на старого приятеля и следующие ответы рузьянского канцеляриста похоже были чем-то вроде показаний в суде. Казнь или помилование - решение принимал айрес.
  - Ты пришёл ко мне зря… зря смеёшься, зря шкодничаешь… Я всегда готов подыграть и развеселить, но как только твой брат переступает черту… - Фэйри упал на колени, ощущая как невыносимо светлая аура сгибает его точно также, как сам он бывало сгибал смертных собственным величием. Бабочки разлетелись, коленопреклонённым остался лишь их хозяин, не прикрытый иллюзиями.
  - Весомо… - Прохрипел Дюрих мон Рихт, пытаясь вдохнуть. Надо было отдать ему должное - он не испытывал страха, только ужасающая боль сковала его на месте. Обычно бывало не так. - Но это было бы куда скучнее, если бы я тут был один, правда? Просто взять, согнуть беднягу и заставить признаваться во всех бедах. Как того оборотня? А, вижу понял, к чему я клоню, старпёр… Ты думаешь, что я вообще ничего не знаю? Думаешь, у меня мозги хуже твоих варят? Актория Фреодегар сюда не придёт, мой друг. А твои эльфы когда-нибудь всплывут на топях… но не сегодня. Я же говорю, ты стар как сам этот мир… тебе в нём уже и места то нет. Убить.
  Дюрих мон Рихт испарился из его рук, а из снега тут и там стали выныривать канцелярские сподвижники. Да, пожалуй, вся инициатива была на стороне рогатого прохвоста. Оставалось только подготовится к боли. Но ничего, он знает эту чертовку лучше всех остальных… и когда будет его черед причинять боль - он отомстит вдесятеро.
  Пахло магией, слышались шепотки первых заклинаний, арбалетные вороты заскрипели. Айрес обернулся вокруг себя за мгновение и призвал крылья. «Штук двадцать. Интересно, их столько же на мою бедную правнучку?»

+2

20

Рузьянское Графство, земли Марградов
Топи на границе меж Марградами и Трихдоровским болотом
Западня по пути на свидание с прадедом
604 год 11 тысячелетия, вечер 11 числа сызновья

[indent] Вечерело. Актория сидела в походном кресле возле небольшой рунной печурки под сводами шатра командования и курила. Ежедневная минутка размышлений и самокопаний.
  Что ей дал приход прадеда сейчас? Больше волнений или спокойствия? «Великий Фреод Гвардеец, сошедший будто со страниц рузьянского легендариума прямо на мою голову. Не хватало мне неподконтрольной армии, Дюриха, одиночества, постоянного волнения за детей и приближающегося полнолуния», - Глубокая затяжка, - «Зачем он тут? Что ведёт его? Почему именно сейчас? Он не призрак… Он страшен для меня, не как полтергейст, а как вполне себе материальное существо. Фреод реален. Значит главный вопрос - какие выгоды ему от этого пришествия?».
  Это была последняя затяжка, после которой папироска полетела в пританцовывающее пламя. Мысли вертелись в белокурой голове, пока леди Вигберг проверяла свою Химеру. Арбалет идеально лежал в её оборотничьей руке: девушка чувствовала его вес, ощущала прохладу металла и сокрытую под ним опасность. Лучшее оружие, что когда-либо было у Актории - так она считала.
  Мысли продолжали крутиться вокруг Фреода во время всех сборов на свидание с легендарным предком. «Что ему нужно? Стоит ли ему верить? Как это отразится на моей войне и моей семье?», - эти вопросы вертелись по кругу даже тогда, когда девушка выходила из шатра. И отпустили только тогда, когда Тори ускользнула от любых любопытных взоров под сень деревьев.
  Путь Актории лежал через рощицу, прикрытую молчаливым сумраком. Посреди рощицы в свете почти полной луны пролегали припорошенные свежим снежком огромные следы - скорее всего, её великого предка. Вдали ухнула сова и сорвалась с ветки, преследуя добычу. Лес вокруг жил своей жизнью, тихой и неприметной для людей. Но Тори видела, слышала и чуяла всё, что происходит вокруг. И это заставило её остановиться, внимательнее принюхаться и прислушаться. Уже очень скоро её глаз различил меж деревьев яркое пятно. Что-то внутри подсказывало, что это очередные приключения на очаровательную оборотничью задницу.
  - Помогите! - Испуганный голосок прозвучал над рощей. Он принадлежал девушке в красном капюшоне. Бедняжка растянулась на льду замёрзшего ручья и громко всхлипывала.
  Тори была в замешательстве. «Откуда здесь девка в красном плаще?», - думала дворянка, доставая из-за спины уже заряженный арбалет. Прицел смотрел в сторону зарослей за ручьёмм, а палец Охотницы лёг на крючок предохранителя.
- Что случилось? - громко спросила Актория. Предательски громкое биение сердца в её ушах застилало даже хруст снега под ногами, - откуда ты здесь?
  Незнакомка обернулась, испуганно воззрившись на вооружённую охотницу. В её глазах легко можно было прочитать панику, а по щекам текли слёзы. От страха она даже не сразу смогла заговорить.
  - К-к-к… К-к… К-кто... в-в-вы? - Прошептала она.
  - Рита, - не задумываясь ответила Актория, - я жена местного егеря. Что тут случилось?
Глубокий вдох и спешный выдох. Дворянка пыталась услышать хоть что-то из леса, хоть какой-то рёв или рычание. Даже привычных звуков ночной жизни не было. Но Актория всё ещё держала на прицеле сгустившуюся темноту. Медленно, шаг за шагом она подходила к обладательнице яркого наряда.
  - Я... я шла к своему дедушке, и увидела страшного волка. Он всё ещё где-то здесь, Рита! - Девушка смотрела из под капюшона и всхлипывала, утирая слёзы рукавом своего алого плаща. Её синие глаза взирали на оборотницу с немой просьбой. - Помоги мне встать, я кажется подвернула ногу. Быстрее, пожалуйста… - Рядом с девушкой на боку лежала плетёная корзинка.
Актория остановилась. Странное дело: девка находилась как раз с наветренной стороны. Но ни грамма запаха страха Актория не чуяла. Вся ситуация больше походила на розыгрыш или плохую интерпретацию старой сказки в дешёвом балагане.
  - Что ты несла своему дедушке? - прицел качнулся в сторону девушки. Охотница активировала руну на своем оружии, - и почему не по тракту?
  - Он у реки живёт, я мёд несла. Заболел, вот меня и послали… помоги встать, мне холодно. - Произнесла Красная шапочка. - Пожалуйста, быстрее. Волк рядом, он нас обеих съест, если не поторопимся!
  - Я бы не была женой егеря, если бы боялась волков, - ответила Актория, - и ты не боишься, судя по тому, что разлеглась посреди ручья.
  - Логично. - Покивала незнакомка, исчезая в фиолетовой дымке. А следующая секунда прозвучала стрёкотом тетив - по крайней мере трёх, если волчице не изменял слух.
  Тень одного стреляющего оборотница успела заметить. Послала в ту сторону арбалетный болт и в последний момент успела увернуться от двух снарядов. Третий же пробил плечо девушки.
  Тори из последних сил удержала здоровой рукой арбалет и сжала зубы до боли в голове. Она метнулась в сторону, куда послала свой болт в единственной надежде, что руна не подвела и стреляющий был мёртв. С дикой болью перехватив арбалет, Актория вытащила из колчана новый снаряд и бежала к предполагаемому укрытию.
  В зарослях её ждало сразу несколько новостей: хорошая и плохая. Хорошая - один из арбалетчиков действительно был пробит её выстрелом насквозь и сейчас захлёбывался в собственной крови, которая обильно вытекала из горла. Плохая - рядом с его умирающим телом поджидала рыжая женщина с коротким мечом. Она в следующий же момент выпрыгнула на Акторию и клинком рубанула от бедра, пытаясь рассечь оборотнице голову по диагонали.
  Прежде чем меч коснулся лица дворянки, Охотница успела вонзить арбалетный болт в живот рыжей. В следующее мгновение кровавая пелена застила взор Актории. Белокурая никогда не представляла, что её тело может так хрустеть. А боль была такой, словно её ещё раз распороли серебряным кинжалом. Солёный вкус горячей крови и крик, раздирающий округу. Мир то гас, то вспыхивал ярким облаком боли и обострённых чувств. Волчица рвалась наружу, чтобы защитить себя. И откуда зверю знать, что с серебряным наконечником в плече это будет чревато.
  Актория из последних сил сдерживала обращение. Дрожащие пальцы легли на оперение, просто сминая его. В судорогах боли, оборотница медленно стала проталкивать болт насквозь. Глаза крепко сжаты от боли, рот распахнут в немом крике, слёзы обжигали рану на лице. Эти восемь секунд превратились в целую вечность, за которой пришло хоть немного облегчения.

 
***
[indent] По крепкому волчьему телу разливалась раздражающая боль от остатков серебра. На морде краснел свежий уродливый шрам, саднящий и покалывающий. Левая передняя лапа горела, наступать на неё лишний раз не хотелось. Но крови больше не было. Зато была злость, обида и желание убивать. Но Волчица не спешила… Выжидала, как подобает настоящему охотнику.
  Выжидали и её убийцы. Они потеряли свою жертву. Да, волчица была огромной… но белоснежной, начисто сливающейся со снегом. Впрочем, предположить её местонахождение не составляло труда. Тут всё ещё барахтались умирающие неудачники.
  - Ладе Акторра, они мерртвы. Выходе, мы вам помоджесс! - По снегу хрустел подбитыми подошвами гигантский мужик. Зелёные глаза его сверкали в ночи как два тёмных изумруда, а в руках сверкали топоры - до того вострые, что могли без особого сопротивления пробить в черепе тролля выгребную яму. Он на целую башку был выше самого высокого виденного ей человека. Уродливый и сутулый, двигался он как медведь - с такой же показной неловкостью. - Лада! - Воитель шёл прямо на неё, хотя всё ещё не видел свою будущую жертву… или он сам был будущей жертвой?
  «Нет», - на каждое его слово отзывалось сознание оборотицы. Она не верила ни единому слову этого громадного человека. Только ждала, когда он подойдёт поближе, чтобы утащить его в лес и разодрать в клочья. Даже топоры в его руках не смущали сейчас Зверя.
  Никакая совесть и собственные принципы в этот момент не сдерживали оборотницу. Она выскочила на него внезапно, словно снежная буря. Ухватила зубами и утащила обратно в своё укрытие. Один топор здоровяк выронил по дороге, а другим не успел воспользоваться - Волчица откусила ему руку. Актория вдавила его лапами в снег и стала рвать. Его крики стихли быстро - просто уже нечем было звать на помощь. И снова над рощей воцарилась беспробудная тишина. Тори ушла глубже в заросли и по кругу двинулась к тому месту, откуда вышел этот здоровяк.
  И тут её снова ждали новости - но на этот раз две хреновые. В тот самый момент, когда она обошла один из дубков, из-за него вынырнул с арбалетом наготове мужчина. За его спиной в следующее мгновение исчезла ещё одна противница - скрылась в зачарованном тумане. Волчица попыталась метнутся в сторону, но болт врезался в неё и… растворился. Как и стрелявший мужчина. Позади раздались шаги и кто-то с криком бросился на неё, в его руках сверкнул огромный двуручный топор с серебряным покрытием. И снова она нырнула прочь, но топор скользнул дальше и раздробил бы ей череп, если бы… не был всего-лишь иллюзией. Второй по счёту.
  - Берегись!- Послышалось откуда-то сзади. А потом сидящий на ветке мужчина в чёрных одеяниях пустил в волчицу болт. В этот раз она ушла сразу и снаряд пронзил сугроб. Настоящая стрела, которая к тому же разорвалась после попадания. Такая наверняка сделала бы из Актории труп, если бы попала.
Волчица Была растеряна. Эти иллюзии заставили её сомневаться вообще в реальности происходящего. Но действовать надо было быстро, пока совун-убийца на ветке не перезарядил арбалет и не пустил ещё один разрывной снаряд…  Но всё пошло вообще не по плану. Потому что дубок, на котором сидел арбалетчик - просто упал.
  Обычно медведи появлялись с диким рёвом и топотом, но тут узнать заранее об их приближении было почитай что невозможно. Огромные, ужасающе молчаливые и страшные. Один из них перемахнул через Акторию и своим телом повалил целое дерево. Второй влетел в колдовской туман и спустя мгновение оттуда вылетели изуродованные останки чародея.
  Кровью не пахло - пахло только жуткой силой. Этот запах сложно было с чем-то спутать. Он свербил в ноздрях, проникал глубоко внутрь, пробуждал животные инстинкты… хотелось лечь пузом вверх и больше ничего не предпринимать. Но… всё кончилось быстрее, чем это чувство захлестнуло Акторию с головой.
  Расправившись с несостоявшимися убийцами, медведи превратились в мужчин - нагих и суровых. Быстро, без пассов руками и прочего героического пафоса. Один из них оказался слева от Актории, второй прямо спереди шагал, размахивая ненарочно огромной сосиской. 
  - Ахей не прогадал, что нас послал. Только поздно, смотри экий шрам они ей прописали. Серебряники хреновы. Хорошо хоть успела обернуться… Эй, лордесса, давай человечься, а то и тебя бить мы не хотим.
  Разум после всей этой канители и человеческой крови ещё не совсем соображал. Актории хотелось убежать больше, чем стать сейчас обратно человеком. Но годы опыта брали своё, и Волчица прислушалась к пусть и мало, но знакомым голосам.
  Ей было очень зябко. Так зябко, что аж зуб на зуб не попадал. Уж серебро это было или нервы - сейчас хрен поймёшь.
- П-плащ… и арбалет… п-пожалуйста... - почти одними губами произнесла Тори, смотря то на одного мужчину, то на другого.
  - Мы нашу то одежду сейчас хрен найдём, а ты о своих спрашиваешь. Забудь, мазель. - Лунные начали оглядываться по сторонам в поисках какой-то альтернативы и это привело старшего к очевидному и неутешительному выводу, судя по всему. - Эй, Тойн, ты не совсем его там порвал? Вроде только деревом ушиб, чего-то от него да осталось... Сними с него одежду и дай лордессе. А нам похоже с сосульками ходить придётся… - Собственно, последнее замечание было очень резонным, ибо среди нападавших был лишь один великан, одежда которого подошла бы братьям. И тот был порвал волчицей на кусочки с одеждой соответственно.
  - Угу, если ещё раз забуду сменку, ударьте меня посильнее… как же морозит, а. - Прохрипел второй медведь, голозадо нависая над трупом арбалетчика и очень профессионально стягивая с него одежонки. Плащ полетел единым комком в сторону Актории. Следом обмоченные штаны и длинная рубаха вся в крови. - Вот чего нашёл. И пояс, пояс - это уже что-то, да? - Он с идиотской ухмылкой надел пояс и оскалился. - Ммм, тепло.
  Актории было не смешно. Вдобавок, из всего вороха вещей девушка могла взять себе только плащ. Закутавшись в него, оборотница побежала туда, где по её памяти должна была остаться Химера.
- Нет... Нет… - Актория не стала касаться обнажённых мифриловых частей своего арбалета. Он был разломан, растоптан.. А рядом сплошняком медвежьи и волчьи следы, - нет…
  Белокурая закрыла руками лицо. Она не плакала, но веки её болезненно сжались. Вместе с тем Тори окатило болью от свежего шрама. Из-за серебра рана даже после обращения не могла затянуться полностью и всё время, при каждом движении лица болела вновь и вновь.
  «Если это Фреод… то я самая тупая баба на свете», - Актория убрала руки от лица и смотрела на остатки артефактного оружия, - «Нет... я не могла ошибаться так… Я бы почувствовала… Я бы поняла..». Мысли путались в бессвязном клубке. Вигберг металась от одной идеи к другой, искала виновных. И корила себя за такую жуткую неосторожность. Что сразу не раскусила эту Красную шапочку и не бежала сломя голову. Что понадеялась на свой опыт и мастерство… Которые в последнее время давали всё больше промашек. Оборотницу начало тошнить от всех этих мыслей.
  Но на этом всё не кончилось. Как в лучших книгах - герою положено было страдать… так и тут, стоило череде опасных приключений начатся, так остановить колесо уже стало почти невозможно. Из-за деревьев вынырнула фигура Наина, который обмотал вокруг пояса ошмётки чьей-то одежды. Он взял Акторию за плечо и хмуро указал куда-то на восток.
  - Там похоже драка… нас она не касается? - Спросил он, отчасти против воли поднимая дворянку на ноги. - А то если касается, то нужно быстрее.
  - Ага, они там уже нехило разошлись. - Вторил Тойн, тоже настигая двоих оборотней - этот всё также был совершенно наг, в одном лишь кожаном поясе.
  «Фреод тоже попал в западню?», - Актория встрепенулась. Она стала рыскать в поисках оружия, чтобы заменить почившую Химеру. Наткнулась сначала на короткий меч, оставивший ей уродливый шрам на лице. Аккуратно взявшись за рукоять, Тори повертела его. стараясь хоть что-то рассмотреть в сумеречном свете. Ничего интересного кроме… печати канцелярской кузни.
- Твою мать, - отбрасывая от себя клинок и хватаясь за арбалет убитого ею мужчины, - и тут тоже… Твою ж, сука, мать… 

+1

21

Рузьянское Графство, земли Марградов
Топи на границе меж Марградами и Трихдоровским болотом
Тут кто-то получает от старика
604 год 11 тысячелетия, вечер 11 числа сызновья

  Среди них были маги, арбалетчики и даже воины. Этель сразу сообразил, что они не намерены ему ни поддаваться, ни уходить в драматизм. Взяли с собой коварное оружие, взрывные болты, жуткие проклятия и заклинания. Нет, они точно хотели его убить - пришли чтобы похоронить и присыпать землицей. Тем более, драчливый фэйри сам возглавил это окружение и поблажек от него ждать не приходилось.
  Впрочем, откуда этим смертным знать о истинных способностях Этеля хоть на малую толику? Светящийся меч? Огненные кулаки? Огромные крылья? Десятки идиотов решали убить его, полагаясь только на то, что он обычный старый пердун с обычным древним клинком и обычными огромными крыльями. У Этеля не было причин считать молодого Дюриха умнее. Фэйри ни разу за свою жизнь не сражался с настоящим айрес, и, как полагал Этель - ещё долго не захочет.
  Нет, всё-таки, даже в таком неравном бою, сюрпризов больше оставалось у Никого. И он намерен был показать зарвавшемуся канцеляристу, кто тут представляет из себя живое воплощение войны и смерти.
  - Alma tevart… - Прошептал айрес и исчез, прежде чем болты и заклинания врезались в пустоту. В следующее мгновение он уже был слишком далеко над землёй, окутанный туманом туч. Ветер унёс его, поднял ввысь, над навязанным полем боя. Здесь царило спокойствие - только небеса выли ветром и расплывались густыми серыми облаками. Айрес слился с небесами и стал единым целым со стихией. 
  Его тело просило битвы, так что одежды полетели прочь. Будучи нагим он хлопнул крыльями и обратил взор к равнодушной выси и незримым тысячам благородных предков, которые танцевали вместе с ним в любой минувшей и грядущей битве. Он знал их, они знали его. Он чувствовал их кровью, они говорили его руками. Он был воплощением своего древнего и воинственного народа. Один из светящихся клинков во мраке этого опасного мира.
  Его шёпот прозвучал молитвой, дымка невидимости окутала старого воителя с ног до головы. Он прокричал громом и меч его, прежде чем затеряться в невидимой дымке, сверкнул как новое солнце. Полностью незримый хищник перековал себя, очистил от шуток, жалости и сострадания. Очистил от быта и бессмысленных разговоров. В нём осталась лишь смерть. Только смерть. Подруга, невеста, богиня.
  Они искали его, рассредоточившись по берегу реки. Дюрих чего-то командовал, заклинания сыпались то в одно предполагаемое место, то в другое. Каждый шорох отзывался в убийцах паранойей. Они боялись. Они даже не поняли, что он ушёл слишком далеко. Они зря пришли его убивать.
  В следующую минуту Никто убил всех. Болотистый берег расцвёл алыми маками разбросанных внутренностей и крови. Заклинания подпалинами остались в тех местах, где канцелярские маги зачем-то пытались ранить его. Но ни один из трёх не успел. Но эти хотя бы попытались сопротивляться.
  На поле боя остался лишь Дюрих. Канцелярист хотел уйти, узрев ужасную судьбу своих товарищей, но… Никто поймал его за шкирку и бросил об лёд реки. Следующие удары высекли из мон Рихта стаи бабочек, как искры из калёной стали. Он получал опасные удары один за другим, пытался убежать, молчаливо защититься, но невидимый клинок ломал его щиты, а ужасающий айрес настигал его каждый раз.
  - Ты хотел меня убить? - Лёд трещал от тяжёлых ударо рогатой черепушкой. От лица Дюриха осталось очень мало - он выглядел как сплошная кровавая каша. Только бабочки летали вокруг, превращая картину жуткого избиения во что-то даже немного милое. У канцеляриста уже не было языка, чтобы ответить. Не было и зубов, губ, ушей. Он ещё каким-то образом жил, но Никто очень скоро обещал закончить эту жизнь. - Я тут убиваю. Тут только я, мать твою, убиваю. Я убиваю! - Каждое слово сопровождалось ударом. Изломанные конечности канцеляриста как у куклы раскидывались в стороны. - Ты мать твою, кукла! Бабочка ночная! Сука ты! - Он рычал, вдалбливая эти мысли в рогатую голову. - Ещё хочешь меня убить? Ещё хочешь? 
  Когда к полю боя подоспели оборотни, они увидели только голого айрес, который навис со своими громадными крыльями над маленьким силуэтом маленького мешка с мясом. По-крайней мере, причин считать Дюриха мон Рихта живым у них точно не было. Впрочем… то что случилось дальше доказало обратное. Как говорится - можешь убить фейри - убивай сразу. А потом сожги, обоссы и закопай. Иначе бесполезны твои трепыхания.
  Айрес обернулся и как будто единым шагом преодолел сотню метров, сбив с ног обоих Лунных и Акторию. Он хлопал крыльями над ними как хищный ястреб, его клинок сверкал испепеляющим светом. Только спустя полминуты он понял, что они не враги. И только тогда обернулся, чтобы понять ещё одну вещь… Канцелярист исчез, оставив напоминанием о себе лишь рой маленьких милых бабочек и трубку.
  - Я же говорил что дам прикурить...

0

22

Рузьянское Графство, земли Марградов
Топи на границе меж Марградами и Трихдоровским болотом
Разговоры по душам
604 год 11 тысячелетия, вечер 11 числа сызновья

Совместно с Никем
[indent]Здесь тоже творилось что-то невообразимо неприятное. Больше двадцати мёртвых тел и весьма устрашающий Фреод. Актории пришлось собрать всё своё самообладание в кулак, чтобы не сбежать в ту же минуту от берега куда подальше. И чувствовалось, что братья-медведи полностью разделяют её ощущения.
  - Это был… - Вигберг не была уверена, что великий предок знает, кто такой Дюрих мон Рихт, - о, тролльи яйца, это было полное дерьмо.
  Она сжимала в одной руке арбалет, а в другой - свой чудом уцелевший под оборотичьими лапами колчан с оставшимися болтами. Белокурую всё ещё потряхивало после ранений, от холода и близости крылатого мужика. «Он точно сошёл со страниц легендариума», - отметила про себя Охотница.
  Что говорить, обычно крылатые люди фигурируют сугубо на страницах сказочных фолиантов. Встретить их вживую вот так лицом к лицу - редкая оказия. И да, Актория никогда раньше не видела айрес. Во всяком случае, вот в таком виде. 
  - Я думаю, он ещё нескоро пошлёт своих людей на охоту за скальпами. Я ему доходчиво объяснил, кто тут настоящий убийца. - Фреод спустился на землю и сложил крылья на спине, глядя в сторону роящихся бабочек. - Ты как? Представишь мне своих клыкастых друзей, или мне вытащить из них слова собственноручно?
  - Нет, не надо, - нахмурившись ответила Актория. Ей совсем не нравилась кровожадность и сила Фреода, - члены Лунного Братства, нанятого моим мужем для помощи в войне. Тойн и Наин, - хотя кто из их есть Тойн, а кто - Наин, Вигберг просто так сходу не могла ответить, - оборотни. Как и я. И… я ранена, как видишь. Но обойдётся… Меня пытались убить люди канцелярии…
  - Похоже, мы все из этой заварушки без штанов вышли? Но хоть живые, и то неплохо. Что думаете по этому поводу?
  - Это было пугающе, старик. Ты чем таким надушился? Подо мной аж лужа образовалась… хорошо хоть без штанов был. - Ответил один из братьев, находясь метрах в двадцати от айрес. Второй брат тоже отошёл, не желая слишком уж приближаться к бритоголовому воителю.
  - Цена необычных союзов такова. Вы существа тьмы, которых я создан убивать, вот и получается так, что вы меня раздражаете, а я вас пугаю. Но не ссыте, я добрый… если только не пойдёте по стопам этого зажравшегося фэйри. Дюрих, мать его. Рихт, жопу ему раздери…
  «Значит, знает Дюриха?А мы - существа тьмы?!», - вопросов было больше, чем ответов. И парочку из них, вопреки всем возможным рамкам и доводам разума, Актория собиралась задать прямо сейчас.
  - Ты точно тот самый Фреод Гвардеец, древний герой Рузьяна, прародитель моего рода? Или эти бумаги и твои слова - просто фикция? И что ты сделал Дюриху, что он пытался нас убить? Не будет же он только из-за меня так людьми разбрасываться?
  - Чистокровнейший, из рода Фреодов Гвардейцев, героев Рузьяна...  Конечно я - это он. А ещё - с дюжину других героев Рузьяна. Посмотри, я похож на того, кто прожил лишь одну смертную жизнь? - Вот теперь он обернулся, воззрившись на Акторию. - И как ты думаешь, маленькая охотница. Были ли причины у Дюриха убивать такого как я?
  - Ставлю на то, что вы были любовниками! - Расхохотался Тойн… или Наин. Второй брат закрыл лицо рукой.
  - Не буду ни опровергать, ни подтверждать. Миру не помешает ещё одна легенда… - Усмехнулся крылатый… теперь уже совсем незнакомец. Опять. - Вы, Наин и Тойн, обыщите этих мертвецов… то что от них осталось. И сообщите своему вожаку, чтобы он держал ушки на макушке. А мы с леди Акторией пойдём обмозгуем кое-что. Пока я долбил кочерыжкой Дюриха лёд - мне пришло в голову несколько интересных идей. Вы не против, миледи?
  Как она могла отказаться? Единственное что, её всё же смущала такая концентрированная нагота вокруг. И если Тойн и Наин были чем-то само собой разумеющимся, то видеть голым прадеда (пусть и находящегося в столь шикарной форме) было как-то неправильно. Поэтому она кивнула братьям-медведям и, выдохнув, посмотрела на Фреода.
- Нет, я не против, господин Никто.
- Можешь называть меня просто - деда.Наверное вы все тут можете… но насчет тебя я уверен точно.
- Деда! - Снова встрял Найн… или Тойн. Второй брат просто развернулся и ушёл, закрыв лицо руками.
- Да… именно так. - Странно было видеть смущённое лицо этого древнего воителя. Он как-то погрустнел, что-ли. - В любом случае, мы полетели. - И, взяв Акторию за поясок, он просто взмыл в небеса под аккомпанемент её яростных воплей несогласия. И свист то ли Наина, то ли Тойна.

***

[indent] Они были в шатре и большей частью говорил Фреод. Он сидел на своём качающемся кресле и еле уловимо напоминал уставший мешок картошки. Красивый мешок величественной картошки.
  - Главное правило. Если некто древний, могущественный и потенциально опасный не убил тебя сейчас, то это не значит, что он к тебе благодушен. - Монотонно произносил господин Никто, одной рукой драматично придерживая флягу с каким-то приятно пахнущим напитком. - Всё ещё остаётся вероятность, что он использует тебя в той или иной авантюре. Суть здесь в том, что чем древнее, могущественнее и опаснее союзник, тем выше шансы, что ты всего-лишь куколка в его руках. Полагаю, как-то так произошло у вас с Дюрихом. Убить тебя он решил только из-за того, что я перенял у него игрушку. Без обид, просто мне не хотелось, чтобы тебя использовали в дурных целях.
  - И в каких целях тогда планируешь использовать меня ты? Ты опаснее и, вероятно, куда древнее Дюриха. Что ты хочешь получить в итоге?
  Актория не знала, как правильно сейчас реагировать. Честность (если это она и была) обескураживала и уравновешивала одновременно. И злила - быть игрушкой в чьих-то руках звучит унизительно и обидно. И вызывало у Тори только раздражение, злость и где-то на периферии - беспомощность.
  - Мирный Рузьян, вышедший из бунташных годов с наименьшими потерями в народонаселении и имуществе. Из возможных, разумеется. Также предупреждение следующих династических свар и установление стабильности. Понимаешь ли, я из тех скучных существ, которые зачем-то носятся со своими этими идеями о порядке, законе, справедливости, любви и мире. Ну и свет, само собой, не в той дурновкусной трактовке, которую принесли к тебе домой люди Ланрэ. Скорее общечеловеческий свет, если можно так сказать. - Старый воитель развернулся в сторону Актории и вопросительно мотнул головой. - Ты как, со мной?
  Он не говорил ничего, что было бы против принципов или мыслей леди Вигберг. Когда она стала матерью, ей захотелось, чтобы вокруг Сигарда был мир. Хотя бы относительный. Но до сих пор видела путь к этому миру через силу. Но в конечном итоге её цель сейчас - счастливое детство для своего сына, спокойствие мужа, собственное счастье... Ещё щепотка хорошей репутации рода. Как Фреодегаров, так и Вигбергов. Тори хотела бы на волне этих желаний сказать Фреоду “да”, но...
- Как я могу тебе доверять? Мне не хочется быть просто инструментом для достижения даже благой цели. И не хочется потом омрачать вторую половину лица очередным серебряным клинком. Или вовсе лишиться головы из-за того, что я доверилась тебе.
  - Это правильный вопрос, от начала и до конца. Но ответить чем-то кроме “Верь мне” не могу. Я понимаю, каково это - быть искренним… нечеловеком, и получать каждый раз по шее за свою искренность. Это может кого угодно сделать сухариком. Но смотри, маленькая охотница. У тебя есть глаза, чтобы видеть мои безоружные руки, есть уши, чтобы чувствовать биение моего древнего как мир сердца. Я… слишком стар, чтобы скрываться, утаивать что-то или быть жутким интриганом, шепчущим на ушко. Ты увидишь это и поймёшь. А пока просто слушай советы и внимай… а то получишь по заднице. - Древний воитель подмигнул, распростёрши длани. - А ещё, я кажется знаю, кто послал к тебе тех двоих на подмогу. Не обижайся, но я в Катоане побил одного рыжего Лунного, когда они там останавливались по пути к тебе. Судя по всему, он узнал меня и решил, что я тебя хочу убить. Сложно будет ему объяснить, что это не так… ну да плевать.
  Это можно было даже назвать забавным. Но охотнице так не казалось. Отчего-то в голове сразу всплыла картина испуганного и побитого Ахея. И Фреод, возвышающийся над свернувшися калачиком оборотнем. Это была, если честно, неприятная картина для Тори.
  - Надо будет поблагодарить Ахея за его предосторожность. Без подмоги я бы могла живой с той рощи не выйти. А что касается доверия - у меня практически нет выбора. Мне что-то подсказывает, что если я не соглашусь, то я встану в один ряд с Тьмой, и ты меня не пощадишь уже. Что для такого древнего тебя жизнь оборотня? А я не хочу быть Тьмой, ни из-за тебя, ни из-за кого-то ещё. И мёртвой быть не хочу.
Вигберг сделала паузу и расслабленно откинулась на спинку своего походного кресла. Она выдохнула прежде, чем дать свой окончательный ответ.
  - Да, я с тобой. И я постараюсь максимально довериться твоему опыту, - она обняла свой бурдюк с тёплым вином и глянула на Фреода, - что нам делать дальше? И, если ты не против такого вопроса, почему именно это?
  - Тебе нужно будет отправить свою армию обратно в земли Фреодегаров и Бринморов. Лунных братьев туда же. Пусть они все займутся выведением разбойников и дезертиров из лесов, починят дороги, построят амбары, лодки и пару кораблей для будущего штурма Гибеи. Пусть маги вылечат заболевших и займутся всеми стихийными проклятими. Оружейники и твои гномы пусть обеспечат нас хорошим оружием для будущей битвы и научат паре трюков местное мужичьё. Штурм Гибеи обещает быть сложным, но это дело точно нужно будет сделать. Я имел наглость пригласить от твоего имени воинов Фелл’Ойенов, эльфы помогут в этом нелёгком деле и наладят дисциплину в рядах твоей армии. Воины в любом случае не принесут нам победы с Делленерами, Марградами и Соутами, а на родных землях они очень пригодятся. Им незачем лить свою и чужую кровь здесь. Пусть лучше строят и учатся, чем разрушают… попутно разрушая и свои души. - Древний остановился, чтобы сделать глоток из своей фляги. - Эгм… Далл и Вийес тем временем объединят свои армии в одну, мы с тобой пойдём с ними и дорешим вопрос Марградов. Потом они вместе вернут малышу Вигмару его земли. А мы вдвоём по-старинке сделаем бо-бо Соуту с его отрядами. А потом наведаемся в Закатный, чтобы сделать плохо тамошним канцеляристам, и очень хорошо всем прочим… ну и самое главное. Тебе… нельзя претендовать на титул твоих дедов. Ты передашь графство в руки Бринморов, а за собой оставишь баронство отца и те права, которые сможешь отстоять попутно. Почему так? Это единственный выход, который разрушит планы Дюриха мон Рихта и поможет тебе не сдохнуть к концу весны.
С каждым словом Фреода леди Вигберг становилась всё мрачнее и мрачнее. К концу этого монолога она напоминала скорее небольшую белобрысую тучу, чем Охотницу. С явным недоумением девушка переспросила:
- Что?...

+1

23

Рузьянское Графство, земли Марградов
Топи на границе меж Марградами и Трихдоровским болотом
Совет
604 год 11 тысячелетия, утро 15го числа сызновья

Совместно с Никем

[indent] Серое небо висело над марградсими болотами. Одинокая снежная птица пронзительно прокричала среди кривых деревьев и голых кустов. Под тонким льдом мирно дремали совершенно не дружелюбные твари. Впавшие в спячку обитатели болот даже не подозревали, сколько людей сейчас собралось неподалёку от диких топей, какое у них настроение и какие планы. Твари проснутся только ближе к весне, а пока люди могут спокойно продолжать свои сборища…
  Лагерь Актории Вигберг был окутан дымкой костров и зимнего тумана. Атмосфера воинской рутины витала в воздухе наравне с запахами похлёбки и трав. Лагерь не утопал в тишине, наоборот - ржание коней доносилось из полевых конюшен, повсеместные разговоры и перебранки из солдатских палаток, местами даже смех. И под пологом шатра самой леди Вигберг не было тихо.
  То была махина, вмещающая в себя человек тридцать, а и то более. Восточная сказка - так можно было назвать эту громадину из плотной гульрамской ткани кремового цвета. Более сведущий человек узнал бы в шатре работу восточного мастера Ар-Руши и авторский витиеватый стиль магических начертаний. Руны, что вились вдоль полога, позволяли шатру держаться даже в самый сильный ветер. Узоры изнутри позволяли теплу оставаться исключительно в пределах стен шатра. Приходилось только гадать, откуда интендант вообще раздобыл такую штуку и почему сама леди Вигберг решила пользоваться такой экстравагантной роскошью.
  Сейчас под рунным пологом собралось много народу - наконец пригодились огромные габариты . В самом центре стоял разборный круглый стол. Небольшой, но на его столешнице вполне себе помещалась карта Фреодовых земель. Актория и господин Никто уже нанесли на неё некоторые пометки, а сверху поставили приземистые деревянные фигурки, символизирующие отряды подконтрольных войск. Оборотница стояла прямо возле стола. Ровная осанка, руки убраны за спину. Сама она была одета в достаточно простые одежды: чёрные сапоги, свободные штаны и белая рубаха. На плечи девушки был накинут отороченный мехом багряный кафтан. На правом рукаве красовалась новенькая нашивка из той кучи, что притащил с собой Фреод в Чёрный камень. За спиной дворянки могущественной тенью возвышался деда, выряженный по моде каких-то степных рыцарей: с рубахой, заправленной в высокие шаровары.
  По правую руку стоял Вигмар аэр Далл, одетый в цвета своего герба - густо-синий и серебро. По левую - Кормак дан Вийес со своим грозным молотом. Оба командира привели с собой своих оруженосцев, те сейчас разливали вино по деревянным стаканам. Кроме того, с Кормаком пришёл имиров проповедик - эльф по имени Феагорм. Поначалу он казался необыкновенно молчаливым. Не то, что остроухие Фелл’Ойенны, которые прибыли по приглашению Фреода. Те болтали на эльфийском между собой и посмеивались. Актория мельком улавливала детали их отстранённого от войны разговора, но чаще всё таки не поспевала за беглой арисфейской речью. Один из остроухих показался ей очень знакомым, но припомнить его имени она так и не сумела. Ещё среди эльфов затесался представитель Фауста Бринмора - баронет по имени Итан Лонгфрог со своими забавными розовыми лягушками на гербе. Этот передал приветы от дяди и подарил плащ в знак службы и дружбы.
  Напротив Актории и её союзных командиров стояли Кеннет Фарелл и Каспар. Чуть подальше - Виктор Эбердин и Эдвард Малоу. Совсем в стороне остался кримеллинец Антуан де Люшер, в своём церемониальном одеянии - как образчик куртуазного рыцарства. Все присяжные шевалье выглядели озадаченными внезапным собранием, словно ничего подобного от своей госпожи и не ожидали. Фарелл смотрел на расставленные по карте фигурки с интересом, слегка нахмурившись, словно бы уже подозревал, что скажет леди Вигберг.
  Совсем у полога стояла группа гномов во главе с Эйбом. Они заняли исключительно выжидательную позицию. Некоторые детали Актория уже успела обговорить со своим учителем, так что все дворфы знали, о чём будет вещать белокурая волшебница. Им оставалось только выслушать и высказать своё согласие так, чтобы остальные это видели.
  Тем временем, оруженосцы добрались до самых последних рядов, и теперь каждый участник собрания имел по деревянной кружке и мог от души нахлебаться вина. Само собой, разведённого. Актория ведь не хотела напоить весь командный состав в этот важный день. Важный, потому-что в этот день всё встанет на свои места. Наконец то.
  А пока предстояло всех между собой перезнакомить. Обычно в рыцарских романах фигурировала указующая длань, которая поочерёдно называла всех рыцарей круглого, квадратного или иного стола. В жизни всё было куда волнительнее и сложнее, ибо большая часть рыцарей и без того знала друг-друга. Куда лучше, чем Актория. С этого знания всё и началось… и чуть не закончилось.
  Когда она начала представлять Вийеса - всё вроде бы было неплохо. Когда перешла к молодому Даллу - всё ещё пока было неплохо. Когда она обозначила присутствие Лонгфрога… все поднапряглись, небось вспоминая приснопамятный турнир под Лимполли, где Итану “посчастливилось” убить тринадцатилетнего сына хозяина турнира в конной сшибке (пусть и по вине самого Лимполлинского баронета).
  Малоу вызвал скромный интерес, а вот откровенно наёмничья репутация Эбердина среди эльфов была воспринята с неодобрением. Фарелл разрядил обстановку одним своим именем, ибо слыл тем ещё выпивохой и хорошим мужиком. Каспара просто никто не знал.
  Антуан де Люшер сам представился, когда наступила его очередь. Актория сурово взглянула на него в попытке приструнить, но кримеллинец уже к тому моменту расцеловал всех эльфов и раскланялся всем остальным, передавая привет от всего Кримеллина. Как будто был каким-то королём или не дай боже главным банкиром.
  Одна лишь фамилия Фелл’Ойенов вызвала у большинства присутствующих недовольство. Лица людей - кривее не придумаешь, как будто по благородным носам распихали тухлые помидоры. Ни её собственные присяжные, ни Вийес - никто не воспринял появление катоанцев с радушием, даже гномы. Только Далл, Люшер и Лонгфрог проявили радушие.
  - Атоу Фелл’Ойен, гвардеец Его Величества и самый лучший воин Рузьяна, а может и всего мира. - Скромно кивнул самый высокий из эльфов, и теперь Актория вспомнила, где именно его видела. Во дворце Людовика Эста той злополучной зимой.
  - А где же сам Его Величество? Неужто спрятался где-то под столом? - Вопросил Вийес, показательно отгибая матерчатую скатерть. - Нет, здесь его нет. А ты есть.
  - Пророка-младенца я тут тоже не вижу, но это не мешает тебе находиться здесь, Девичий Рыцарь. - Ответил эльф, как и тогда - достаточно заносчивый, чтобы лёгким движением руки постучать по мечу. Если судить по слухам, он действительно был одним из самых сильных воинов в этом шатре. И выяснять, за сколько мгновений он превратит Вийеса в окорок, Актории не хотелось. По крайней мере сейчас.
  - Я не знаю, что влекло вас в этот шатёр, но мы пришли за Гонтом. И это всё. - Ответил второй эльфский гость, поглядев мельком то ли на Акторию, то ли на стоящего за её спиной Фреода. Он был достаточно прост, и эта простота как-то сама по себе разрушила ту сложность, которая возникла между Атоу и Кормаком. К счастью. - Элладан аэп Фелл’Ойен, наследник Катоана.
  - Высокродненько... -  Пробурчал про себя Эйб.
  - Не то слово. - Одними губами ответил Элладан и продолжил. - Кстати о высотах… это вправду самый высокий гном и самый низкий эльф на всём Альмарене? 
  - Можешь не кланяться, сегодня челобитных не принимаю. - Ответил рунник и вышел вперёд со своими братьями. - Эйб «Чадолюб» ду’Гаст аэ’Тайен Лактрош Харль, глава этой бригады. Ещё у нас Борин «Хрен Попадёшь», Фили «Запыханный» и Ори «Не Ори» ду’Гасты. Все сводненькие от одной матушки. Мы друг за друга горой.
  - Ну, я за тебя холмом, пожалуй. До горы ты ещё не напыхал. - Ответил Фили, похлопав брата по плечу.
  - Напыхаю ещё, успеется. Так, а кто это бритое чудовище за вашим благородием? Он один тут без имени остался. - Хмыкнул Эйб, некультурно указывая на Фреода своим мясистым пальцем.
  - Мой хороший друг и верный рыцарь. Сир Фреод, также известный среди эльфов как Этель, воитель из северных земель, - как заученный стишок на средзимнем балу отчеканила Тори,- кроме того, нас почтил своим присутствием сир Феагорм Хаэрровельский из братства «Белых Рук». Он также пришёл по душу Гонта.
  - Эти парни вас действительно выбесили. - Хмыкнул Эйб, почёсывая бороду. - А чего эти Гонты вообще такого сделали, что вы их все тут так ненавидите? Аж остроухого паладина позвали.
  - Над их островом лежит тень ужаса, смерти и разложения. Пока они пируют тьмой в своих сенях, здесь покоя не будет. - Вышеназванный Феагорм вытянул вперёд свою левую руку, и все могли видеть медленно расползающуюся чёрную метку, которая пульсировала неостановимым некромантским сиянием, словно засасывая по кусочкам самого эльфа на Ту Сторону. - Я был из тех несчастных, что штурмовали Гибею этой осенью… и я единственный, кто спасся. Мне нужно снять это проклятие прежде, чем оно снимет с меня скальп. Сами понимаете, иногда уничтожение тьмы - это вопрос веры… а иногда здравого смысла.
  - Так и быть, умаслили. Гонтам мы черепушки сломаем, но как именно и когда? Чего нам, сворачивать войска и идти по воде к Гибее? - Вопросил Вигмар, тоже как будто невзначай разглядывая карту, на которой его войска почему-то значились у себя дома - в баронстве Даллов. Не сказать, чтобы это ему не нравилось, но… судя по лицу, он имел к Актории много вопросов.
  - Не бегите вперёд гномьей повозки, сир Далл, - с мягкой, покровительственной улыбкой произнесла леди Вигберг. Она опёрлась о стол и посмотрела на расставленные фигурки, - сир Лонгфрог принёс дурные вести. Да, вдоль берега Мелайсы участились странные вещи: гниют зимние запасы, умирает скот и мертвецы восстают из могил. Сомнений в виновности Гонта лично у меня не остаётся. Считаю, что его дела надо пресечь, пока это не разрослось до больших масштабов. И считаю это сейчас приоритетной проблемой. Кто-то думает иначе?
  - Да нет, я же с солдатами болтаю - даже у самых не суеверных в последнее время кошмары по ночам. И это до первых битв! Да, тёмным колдовством запахло сильнее и с каждым днём как будто крепче дух сдавливает. Это дело просто так оставлять не надо… Делленеры всяко проще как враги будут, чем колдун Гибейский. - Молвил Фарелл, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. Кто-то да кивнул, остальные выразили готовность в любом случае служить своей девке-командирше, главное уже начать что-то дельное делать. Эльфы, гномы и Лонгфрог полностью разделяли мнение Актории на сей счёт. Вийес и Далл воздержались от слишком явной поддержки. Они ждали, что же от них потребует Вигберг.   
  - Полностью согласна, что Делленеры кажутся более простым орешком. Но всё же о них позже…- Тори немного прокашлялась и сделала глоток вина, - поскольку Гонты сидят у себя на острове, то нам понадобятся корабли. А это - время, деньги и много работы. Поэтому моя армия под  руководством сира Фарелла отправляется на побережье Мелайсы. Там сир Тудор примет командование, - своему самому верному рыцарю Актория уже направила письмо с гонцом, и Тудор должен был выдвинуться в Бринмор, - вместе с вами отправится сир Лонгфрог, сиры Фелл’Ойены и братья ду’Гасты. Они, вместе с наёмничьим братством, которое уже в пути, помогут в подготовке к будущему штурму Гибеи.
  Дворянка скопом передвинула фигурки в сторону земель Бринмора. На болотах Марграда остались только она, Фреод и войска Вийеса. Тори хлебнула немного вина, чтобы смочить пересохшее от волнения горло.
  С Лунным Братством Актория и Этель поговорили в день между полнолунных ночей. Нимруд и его ребята уже двинулись в сторону городка Бринмор, чтобы оценить масштабы предстоящей работы. Остался только Ахей, хоть и с большой неохотой. Его нервировал Фреод, но выбора у оборотня не было: хороший разведчик был нужен Актории в её замыслах. Сами они с Этелем просто не смогут успеть везде.
  - Все согласны с таким раскладом?
  - Звучит как план. - Кивнул Лонгфрог, повернувшись, впрочем, не к Актории. Его зелёные глаза устремились в то помрачневшее пространство, где стояли Вийес и Далл. Они смотрели на карту, где их одинокие фигурки возвышались в окружении вражеских. Генералы наверное о чём-то думали. Да, вокруг были в основном разбитые отряды и бригады Марграда, малые отряды Делленера и Соута, пара бандитских шаек. Всё в достаточном удалении, чтобы успеть в случае чего отступить. Но всё-же… с хорошим резервом армии Актории они явно чувствовали себя увереннее на этой территории. И им не очень нравилось, что их этого резерва лишают. - Но это оставит наших друзей наедине с противниками.
  - Это мы пришли за Гонтами… и не хотели бы разбивать свои силы об копья ополченцев. И не только потому-что это не паладинское дело, но… это попросту дорого. - Вийес всё ещё не отрывал глаз от карты. - Мы уже потеряли троих псов, которых в Эйм’Ахте меньше чем за два золотых не купишь. Шесть золотых. А помимо этого кони, отсыревшие палатки…
  - Так мы же нафуражирили втрое больше. Так что трое псов уже превратились в девять… давай не будем жаловаться на пустой карман, пока он действительно не опустел, а? - Далл конечно разделял мнение своего коллеги о деньгах и о том, что оставлять их тут двумя армиями - дело опасное. Но всё же.
  - Ты сравниваешь жалования своих дружинников и ополченцев с тем, что я плачу братьям Эйм’Ахта? - Вийес рассмеялся, выправил карманы и показал, что в них ничего нет. - Если мы будем долго участвовать в этой межбаронской потасовке, то я стану самым большим должником в Рузьяне. Но к Рилдиру цифры и деньги. Мы паладины Света, и с чего бы нам сидеть в Марградских и Далловских землях, пока все остальные бьют проклятого тёмного колдуна? Оставьте тут свои войска или направьте на подмогу Даллу Бринморов. А на нас спихните подготовку к наступлению.
  - Без твоих рыцарей - моих можно уже сейчас отправлять в могилу. Мы не выстоим без вас. - Далл взял Вийеса за латное оплечье и слегка развернул в свою сторону. Он воззрился снизу вверх на боевого брата, а после на Акторию через паладинское плечо. - Нам нужны паладины. Даллам нужны паладины. Сейчас, когда наши земли грабят и выжигают, мы никак не сможем отбить их своими силами, и даже силами ваших солдат, миледи. Только разбиться об Соутов с Делленерами и кануть в небытие. Мы сделаем это, если прикажете. Но...
  - Не драматизируй… - Смущённо буркнул Вийес, медленно снимая с себя ладонь молодого воителя и оборачиваясь к Тори, как будто в поисках решения этой… щекотливой ситуации.
- Мне нужна ваша помощь, чтобы покончить с Марградами и освободить земли Далла. После этого и ты, Кормак, и ты Вигмар, отправитесь в Бринмор. И будете готовиться к осаде Гибеи. Сир Вийес, Вигмар прав - без вашей помощи он не справятся с засевшими в его землях Соутами. А вместе вы разберётесь куда быстрее и понесёте наименьшие потери.
  Вигмар благодарно кивнул, явно думая тем временем больше о своей сестре. Донесения о том, что она из последних сил мечется по холмам и пытается держать псов Соута приходили едва ли не каждый день. Впрочем, Кормаку всё-равно не понравилась эта идея, но он принял решение Актории. Молча.
  - Как вы предполагаете победить Делленеров и Соутов? Судя по всему, Вийес и Далл нужны лишь для двух задач… и этими задачами будут заниматься до самого штурма твердыни Гонтов. У вас есть какая-то ещё армия для покорения остальных воинственных вассалов? - Спросил один из Фелл’Ойенов, просто чтобы тоже как-то участвовать в обсуждении.
  Это была самая щекотливая часть плана по мнению леди Вигберг. Прежде чем начать объяснять, она вновь сделала глоток вина. Волнительно, ничего не скажешь.
  - Нам не понадобится армия, чтобы разобраться с Соутами и Делленерами. Мы попытаемся сделать это бескровно. Сразу после того, как закончим с Марградскими недобитками, мы пойдём в гости к Соуту. Я и сир Фреод.
  - Не совсем бескровно… - Впервые за время всего собрания молвил рыцарь. Его слова как будто внушали надежду, да и весь он производил впечатление невероятно надёжного человека, но сомневающиеся нашлись. Если бы не нашлись - к чёрту такое войско.
  - У вас не получится… Делленер поддерживается короной, у него в Закатный приезжали чёрные. С чего бы ему миром расходиться? Или вы хотите ему присягнуть? - Спросил Эбердин.
  - Тогда зачем вообще все эти трепыхания… - Хмуро заявил один из командиров.
  - Да, Делленер поддерживается короной. Именно поэтому я не хочу использовать в его усмирении армию. Вдобавок, брать Закатный в осаду - только терять время и силы, - ответила Тори. Что бы хоть как-то занять себя и не разволноваться ещё сильнее, девушка передвинула свою и фреодову фигурки на столицу баронства Делленеров, - Присяга тоже не входит в мои планы. У нас есть несколько тузов в рукаве, чтобы все трепыхания, - оборотница недобро посмотрела на того командира, который первым использовал это слово, - не были зря.
  После этого как-то само собой воцарилось молчание. Да, свои мысли на этот счёт были у каждого присутствующего, но предавать их огласке не хотелось никому. Прерывая давящую тишину и неспокойную бездеятельность, Этель коснулся спины Актории и как будто подтолкнул вперёд, несильно, но чтобы она это почувствовала. Не совсем понятно было, что этим жестом он хочет… но скорее всего, он советовал заканчивать и отправлять всех заниматься делами.
- По моим предположениям в первой трети следующего месяца мы решим проблемы с мятежными баронами. А во второй половине начнём штурм Гибеи, - продолжила после мягкого толчка оборотница, - Думаю, что на этом мы можем закончить болтать и приступить к исполнению плана.

+1

24

Рузьянское Графство, земли Марградов
Под стенами Марграда
Завтрак командования
604 год 11 тысячелетия, утро 19го числа сызновья

Совместно с Никем

[indent] Снег уже присыпал следы недавнего пожарища, и крестьяне хорошо потрудились, оттирая кровь и сажу с каменной кладки городских стен. Арку ворот забили камнями и деревянным хламом. Строения за городом были разобраны, всё что уцелело - перекочевало в марградское селение, а обломки пошли на укрепление выломанных Даллом кусков стены. По сути, войти в город было неоткуда, и выйти тоже. Каждый участок укреплений был под контролем лучников и арбалетчиков, всюду стояли постовые, которые разглядели приближение армии, когда та ещё находилась в лиге от города.
  Нынешние хозяева постарались на славу и явно ждали гостей. Нахрапом взять селение Актория бы не смогла, разве что в штурме положить треть далловых и вийесовых солдат. Потому они и стояли, ожидая у топей погоды.
  Над донжоном тем временем развевался флаг Сваллоу - двух братьев убитого Вигмаром барона Марграда. За всё время осады (а она пока длилась всего два дня) - они не подали и виду, что их волнует вражья рать за стенами. Переговорщиков они норовили обстрелять и к стенам никого не подпускали. Феагорм прибыл от ворот с раненым провожатым и лишь покачал головой. Ни с магами, ни с воинами, ни с дворянами, ни с крестьянами знаться нынешние владыки Марграда не желали.
  Но и надеяться на победу уж точно не могли. Ведь Актория не собиралась отступать.

***

[indent] Навес, под которым собралось командование этим пасмурным утром был укрыт от ветра и снега склоном оврага. Под тканевым навесом плясало пламя, в языках которого на вертеле поджаривалась клыкастая марградская жаба. Эту тушку кило на десять притащили разведчики Далла сегодня перед рассветом. И теперь на её зарумянившейся шкурке шипел сок, а аромат стоял такой, что у Актории текли слюни. И не только у неё: Кормак то и дело поглядывал на будущий их завтрак с поистине волчьим аппетитом. Вигмар занимался готовкой, то и дело поливая непослушный костерок из бурдюка и запинывая алые угли обратно в огонь.
  Древний родственник сидел в походном кресле и раскуривал трубку, изредка попивая горячий травяной настой с Бесовых холмов. Перед Актория стояла деревянная кружка с таким же ароматным напитком, от которого всё ещё исходил пар. Но леди Вигберг так и не притронулась к своей порции: она была поглощена изучением Руномикона. Рядом с графиней сидел Феагорм. Вместе они пытались придумать новые способы, которыми можно было бы пробить оборону Сваллоу. Феагорм, если отбросить постоянные поминания Имира, оказался эльфом практичного нрава и тяготел ко всем дисциплинам, до которых мог дотянуться. То-есть, служил очень полезным дополнением к Руномикону.   
  Сама книга рун пестрела закладками - их можно было насчитать не меньше дюжины. Вокруг Руномикона были аккуратно разложены бумаги: плотно исписанные и разрисованные чёрными чернилами. Руны, записи на общем и эльфийском языках, незаконченные вязи и схемы. Что-то было наспех перечёкнуто, что-то, наоборот, жирно выделено. Следы натужной работы рунника были везде.  Походный стол буквально рассказывал историю о том, как Актория из Охотницы превращалась в рунного специалиста осады. Большая часть изначальных набросков относилась к охотничьим рунам-ловушкам и поисковым маякам, а дальше в дело вступала тяжёлая кавалерия. Взрывающиеся камни, разрывные стрелы, левитирующие тараны, размышления о порталах, огненных лучах, ледяных стрелах, поднятии земляных плато и десятки других идей. Изрядной доли всего этого так и предстояло остаться набросками. К вящему неодобрению всех присутствующих и леди Вигберг в том числе.
  «Erfaer… Нет, не то… el’firre? Нет, всё равно не то. Это совсем не похоже на то, что мне нужно. Так, а это что? Пентаграмма kress’ae’uen. Нет-нет, на это уйдёт не меньше полумесяца подготовки, поисков лучезарной магнолии и доски из харрского древа. Да и не особо умею я пентаграммы… Нет, такие вещи лучше сразу отметать. Где же тот ритуал…», - оборотница продолжала листать книгу, внимательно вчитывалась, но пока безрезультатно. Вот если бы ей надо было бытовые руны использовать, или простые боевые - то даже вопроса бы не стояло. А тут… все варианты для осады или тяжёлого наступления были либо безумно сложными, либо невероятно затратными, либо бесполезными…. Как, например, попытки прошлого дня. 
  Вийес как-раз заглянул через плечо Актории и снова завёл Тот Самый Разговор. Наверное, ждал Те Же Самые Ответы.
  - Вот мы вроде решили, что не стоит пытаться стрелы зачаровывать. А я не понял, почему? - Издали начал он, как будто нарочно прикинувшись дурачком. - Вроде идея хорошая же? Троих ласточек со стены мы сшибли, если будет больше стрел и будем дольше стрелять, то они уже к вечеру белый флаг поднимут.
  -Угу, когда у нас стрелки кончатся. Я против.. в третий раз против. - Буркнул Вигмар, который из-за разрывных стрел Актории потерял троих человек. Виновницей конечно была не сама зачаровательница, а простая и древняя как мир людская тупость… но оскомину это набило всем. Тех троих даже от снега отскрести не получилось. Просто силуэты на сугробах и кусочки плоти по всему болоту. Смех со стен тогда не звучал как вопли капитулирующего гарнизона. - На десять стрел трое мёртвых с нашей стороны и трое с их. Не выглядит как победоносная стратегия.
  - Своих я подучил, так что можно попробовать снова, с меньшими потерями. - Гнул своё Вийес. После того совета и разделения войск он стал жутко торопливым, будто боялся не успеть на осаду Гонтов. Это отнюдь не помогало делу. - Гномы с эльфами же как-то стреляют и не подыхают в трёх из десяти случаев. Значит дело опыта.
  - У нас сейчас нет времени для опыта… и людей тоже. - Далл провернул жабу и посмотрел на Акторию. - Или мы можем это устроить, ваше благородие?
  Оборотница оторвалась от Руномикона с видом, словно она толком и не слушала разговор мужчин. Потребовалась секунда-другая, чтобы она осознала вопрос.
  - Нет, - отрезала графиня Вигберг и для пущего вида замотала головой, мол “точно нет!”, - у меня нет всех необходимых инструментов, чтобы быстро и массово делать болты. Сейчас это не слишком эффективно - очень много стрел, много времени… и всё уйдёт почти в никуда. Слишком маленькая разрывная сила, которая убивает за раз максимум одну цель. Надо что-то другое… - последнее она почти пробурчала себе под нос, снова утыкаясь в громадный рунный справочник.
  - Маг сказал, у немагов вопросов нет. - Пожал плечами Вигмар, который на самом деле всю эту магию вертел на вертеле, как клыкастую марградскую жабу. Собственно, он с самого начала об этом и говорил. Его собственные планы зачастую звучали как “Просто взять, перебраться, и умандячить всех”. Просто, по-рыцарски.
  - Мы будем стоять здесь тысячелетие, если не сломаем чёртовы стены. Ну ладно, стрелы уже отмели, хотя я так и не понял, почему. Это же выгодно. - Паладин почесал подбородок и выдохнул. - Но тараны? Мы же сделали в стене трещину, почему бы не довершить дело? Наколдуйте ещё этих летающих брёвен и мы уже к завтрашнему дню возмём Марград.
  - Не надо снова про брёвна, ради Имира… - Рыкнул себе под нос Далл.
  - Они уже поняли, как их опрокидывать. Нарушишь плетение стрелой - и наблюдай яркое представление со взрывами магии… и крушением боевого духа наших солдат. Нет, слишком уязвимая тактика. - Вставил между делом Фреод. Он был инициатором рунных потуг Актории и сейчас наверное стыдился, что вообще привлёк к этому делу правнучку. По-крайней мере оборотница не знала, как интерпретировать ту холодность, которая в последние дни звучала в его голосе.
  - Просто нанесите чёртовы рисунки снизу, и никаких проблем! - Выпалил Вийес, разведя от досады руки. Его фундаментальное непонимание магии, в частности рунной, можно было понять и даже принять… но зачем?
  - Нет, - подала голос Актория, - рисунок надо наносить только сверху. Иначе таран будет теряться в пространстве вокруг себя. Нарисую даже сбоку - он вовсе может развернуться в нашу сторону. К тому же, тут в округе больше нет подходящих деревьев - всё посрубали на лагерь. Даже на ту попытку пришлось потрудиться, чтобы найти подходящие дубки. Это не выход.
  - А как насчёт камней? Я бы поглядел, как они нарушат это ваше переплетение, если мы его на камень перерисуем. Там делов то на один ленивый вечер, судя по всему. Или что, маги умеют деревья заставлять парить, а камни только через големову постель?
  Тори отодвинула книгу, откинулась на спинку кресла и громко вздохнула. Вийес со своим торопыжничеством и попытками казаться тупее, чем он есть на самом деле, уже начинал раздражать оборотницу. А ведь она только-только начала к нему относиться чуточку лучше… и нате.
  - Наносить руны для дерева на камень - чистой воды самоубийство, - вкрадчиво начала волшебница своё объяснение, - два знака из левитирующей бревно вязи на камне просто сотрут кусок нашего лагеря в порошок. Для поднятия в воздух камня эти руны должны быть заменены. И, в идеале, написаны кровью мага воздуха или зельем Aermagus. Иначе поднять в воздух на нужное время и с нужной скоростью что-то хоть немного больше моего кулака, - для наглядности Актория собрала пальцы в кулак, - вряд ли выйдет. А сил я потрачу столько, что больше ничего дельного ещё пару дней не сделаю.
  - Два дня… мы потратили уже два дня. А вместе с переходом - целых четыре. Эхх… был бы способ просто взлететь и упасть на этот город, разрубая всё на своём пути.
  - Ага, как рыцари из старых сказок. - Поддержал Далл. На долгих два мгновения господин Никто перестал дышать, Актория увидела, как его глаза сверкнули в сторону обоих генералов непередаваемой ненавистью. Но он ничего не сказал.
  За сим разговор оборвался. Замолчал Вигмар, замолчал Кормак. Не то чтобы Вийес понял объяснения Актории и принял. Скорее всего, просто в очередной раз замолчал до поры до времени, когда снова придётся задать Те Самые Вопросы и получить Те Же Самые Ответы.
  Вигберг снова уткнулась в своё чтиво. Страница за страницей, непрекращающийся шелест в ушах девушки, постоянное мелькание текста. «Shael’labaf ae faere….  Que bene area… Одна центральная руна и сколь угодно по кругу. Но не стоит чертить слишком много, ибо каждая будет пить своего начертателя. И на каждую придётся тратить Огонь… Стоп. Разделение камня? Трата огня? Точно! Похоже Эйб тогда рассказывал про Shael’labaf ae faere!». Актория не удержалась от довольной улыбки.
  - Феагорм, - шёпотом позвала она эльфа, - смотри. Это не совсем руны, вернее - не только они. «Огненный Залог» гораздо сложнее, чем то, что я делала раньше… и тут только твоей кровью не обойдёшься. Если в кратком прочтении: некий рунный маг создаёт начертание кровью огненного мага на камне и тем самым заключает между ними магический союз. После этот от камня-матери откалываются более мелкие. И с тех пор они связаны… до тех пор, пока через материнский камень огненный маг не “исполнит” остальные. В нашем случае исполнением залога будет взрыв. Ты встречал раньше такое?
  - Что-то похожее, на границе рунной и огненной магий. Мой учитель рассказывал, что гномы иногда используют нечто подобное, чтобы ковать самые великие образчики своего оружия. Но… здесь мы просто попробуем взорвать камни? - Эльф явно уловил только основную мысль, но остальное ему требовалось показать наглядно. Он посмотрел в книгу, тщетно пытаясь сообразить, как именно будет работать это начертание, если они его всё-же используют… но так как рунным магом он не был, то и языка рунистики понять не мог. Также как и Актория языка стихийной магии. - Надеюсь… это не брачные узы с валуном? И не подразумевает, что я уничтожаю наших каменных детей? На такое мне подписываться религия не позволяет. - Он скромно улыбнулся леди Вигберг. - Не таков путь..
- Это слишком странная интерпретация ритуала, - хмыкнула девушка, - нет, тут ничего такого не сказано. Скорее это похоже на партнёрский договор. И заверителем этого договора между тобой и камнем буду я. Смотри, - она подтянула книгу так, чтобы эльфу тоже было удобнее разглядывать схемы и рисунки, - берётся достаточно большой валун, на котором кровью мага, который заключает договор, рисуется несколько рун. Материнская руна - центральная. Это вязь из нескольких знаков, смысл которых как раз в объединении прочих символов и передаче силы. Остальные руны - это связь символов принятия энергии, её заключения внутри камня и эффекта. В нашем случае - эффектом будет символ badabum. Моя магия создаст связи между камнями и выступит проводником для твоей огненной магии.
  - То-есть, это как длинная латунная труба до самой их стены, через которую я буду вливать огонь? - Эльф снова представил всё немного не так, но его можно было понять. Законы рунной магии временами ужасно отличались от законов любой другой магии… и даже немагических дисциплин. Представить себе, чтобы прикосновением к одному валуну - взорвать дюжину других? Не самая очевидная интерпретация воздействий описанного Акторией начертания. - Или я опять не так думаю?
- Это близко к тому, что имеется ввиду. Только тут будет несколько труб, и они совершенно невидимы даже для нас. Магические связи… Я сама не до конца понимаю их принцип. Наверное, даже спроси древних магов - они тебе не ответят как это всё работает на самом деле. Тут нам остаётся только принять как данность и использовать. 
  - Узнаю магию… - Кивнул Фегаром и повернулся в сторону остальных. - Кажется, леди Актория нашла для нас решение стенобитной проблемы. Нам нужен огромный валун и латунные невидимые трубы.
  - Ограничимся просто валуном…
  - А я знал, что долго артачится вы не будете. Нашли в этой книженции руны чтобы и камень летал? - Расплылся в улыбке паладин, снова подбираясь и через плечо разглядывая непонятные каракули. - Ду-де… дя… смешные буковки. Но если они сломают стену Марградов, можете их хоть на моей заднице вытатуировать.
- Тогда мы сломаем только твой зад, Кормак, - прыснула Актория, - а нам надо стену. И да, камни должны сломать её. Но левитировать их туда будут самые тихие, ловкие и быстрые из наших солдат. Пока другие отвлекают патруль на южной стене.
  - Звучит как план. Пахнет как план. И на вкус как план. - Утвердительно кивнул Кормак, оборачиваясь на сторожа, который всё это время сидел рядом с навесом и чистил картошку для будущего командирского завтрака. Теперь у него были задачи поинтереснее, волей леди Вигберг. - Дирт, иди собери наших и ищи огромный валун. Чтобы самый большой и ровнёхонький был, с меня ростом.
  - Снова таран? - Оруженосец паладина вскочил на ноги и бросил недочищенную картофелину в ведро.
  - Не совсем… но да, наша леди снова хочет порисовать…
  - Ну, прежде чем мы приступим к магии, давайте поедим? Дамы и господа, марградская клыкастая жаба готова. Дай боги, к вечеру будет готово ещё несколько сот таких же. - Усмехнулся в щетину Вигмар, убирая с костра здоровенную тушу напару с повеселевшим паладином. Вообще, все командиры повеселели, даже Фреод чуть-чуть заулыбался.

+1

25

Рузьянское Графство, земли Марградов
Зала марградского замка
Почти сразу после взятия города Марград
604 год 11 тысячелетия, раннее утро 20го числа фебра

Победи или умри

[lazyvideo]https://www.youtube.com/watch?v=wQmei_O_rcE[/lazyvideo]

[indent]Ревущий ветер проникал из разбитого витражного окна, занося в залу целые хлопья снега. Тяжёлые пыльные гобелены и полувыцветшие знамёна едва заметно колыхались от дуновений. Дрожало пламя в парочке выставленных на длинный стол фонарей. Его отсветы играли на металле трофейного оружия, развешанного на стенах парадной залы марградского замка, на упавших латунных подсвечниках и на боевом оружии победителей.
  Леди Вигберг расслабленно сидела за лордским столом, на деревянном троне с высокой резной спинкой. Огонь отражался в усталых глазах дворянки и делал её кожу бледнее обычного. Свет очерчивал пропитанные кровью и потом одежды Охотницы. На её плече, за разорванной одеждой, виднелся свежий шрам от совсем недавно вытащенного арбалетного болта. А вот несколько порезов и ушибов напоминали о себе лишь едва заметными следами. Рядом с лордским седалищем был прислонён сослуживший хорошую службу в эту ночь арбалет. Он был не чета Химере: слишком лёгкий, более неудобный в перезарядке и просто непривычный. Но с ним Актория выжила в эту ночь, с ним же убила одного из братьев Сваллоу и помогла не умереть своим людям. По крайней мере, не всем.
  Запах крови, человеческого нутра и зимы сплетался для чуткого носа в уродливую какофонию войны и смерти. Он будоражил оборотничью кровь, заставлял её кипеть сильнее, жаждать убийства вновь и вновь… Но человеческий разум был слишком уставшим, чтобы потакать звериной натуре или сопротивляться ей. Потому озлобленная в последнее время Волчица сейчас лишь тихонько бурчала, ожидая своего часа вновь.
  Актория слышала, как за окном ещё доносились голоса людей: крики боли, скорби, потери и ликования. Наконец-то её союзные войска были вдохновлены по-настоящему. От победы и от того светопредставления, которое устроили с помощью рунных камней Актория и Феогорм.  Сама Вигберг где-то глубоко тоже ликовала и искренне считала это первой победой в череде всего хоровода распрей в её маленьком графстве. Пока ещё её графстве…
  В зале собрались лишь несколько человек: леди Вигберг, сир Фреод, сир Далл и сир Вийес. И ещё двое солдат, призванных помогать вышеназванным. Кормак похвалил Тори за идею с рунными камнями буквально пару минут назад. И признался, что до самых взрывов не верил в то, что у магички получится. Юнец Далл, казалось, был готов хоть сейчас ринуться снова в бой. Или сделать хоть что-нибудь. 
- После, Вигмар, - коротко отвечала Тори на предложения прямо сейчас обсудить дальнейшие их планы, - Я помню, что говорила о разделении и ваших дальнейших действиях по возврату земель Даллов. Но будьте же терпеливее.
  Ей поднесли небольшой пузатый бурдюк с разбавленным вином. Оборотница сделала пару больших и жадных глотков, ощущая на языке потоки почти безвкусного питья.  А после утёрла остатки вина с губ тыльной стороной ладони.
- Мы проведём сбор командования часа через три, - в голосе графини явно проскочили нотки не то злости, не то раздражения, - прямо здесь.
  Сир Далл хмуро кивнул. Эта осада, похоже, подогрела его юношеский запал, а промедление как будто отзывалось у него чем-то болезненным. Тори видела это в его глазу. И понимала его желание мстить и нежелание останавливаться на достигнутом. Но не разделяла.
  Леди Вигберг дала распоряжение прибраться в зале и организовать нормальное место для ставки, а также накрыть для командования стол, дабы усмирить их голодные животы. И искренне верила, что часа три им всем хватит перевести дух и собраться для... да даже не для обсуждения планов. Лишь для того, чтобы их главнокомандующая повторила и, возможно, пояснила чуточку подробнее свои планы и дала окончательные на сей момент указания.
  Вийес же хмыкнул, заметив, как леди стала моргать дольше обычного, а взмахи её руки, указывающие на подчинённых, сделались какими-то неуверенными и слишком размашистыми.
- Может нашей госпоже волшебнице стоит подольше отдохнуть? Три часа - это же только разок моргнуть, хах!
- Кормак, я ещё в состоянии разобраться со своим морганием и делами, которые не требуют отлагательств.
- Это был всего лишь совет, не стоит яриться, - с усмешкой парировал паладин.
Сам он выглядел не лучше Актории: в его зелёных глазах всё ещё плескались отголоски выпитых эликсиров напополам с усталостью и даже чуточку болью; вены на его руках имели неприятный густо-фиолетовый оттенок; щёки выглядели впалыми, а ухмылка не совсем ровной. Оборотница ощущала от него горьковато-сладкий и тошнотворный душок зелий.
Наверное они бы и дальше препирались по поводу усталости, Тори могла бы предложить Кормаку даже взглянуть на себя в зеркало, но мужчину отвлёк один из его людей.
- Прошу прощения, - вместо ухмылки на его лицо опустилась отстраненность. С этими словами паладин кивнул графине и вместе с другим светлым воином скрылся из залы.
- Я тоже пойду, Ваше Сиятельство, - вторил ушедшему Кормаку сир аэр Далл. Только в отличии от паладина, Вигмар поклонился своему сюзерену как полагается.   
  Когда командиры удалились, оборотница смежила веки и сделала один глубокий вздох. Она пообещала себе, что сразу после собрания, перед их с Фреодом отбытием, даст себе отдых. А пока у неё есть немногим меньше трёх часов, чтобы прийти в себя. 
- Не слишком ли я спешу? - более тихим голосом Актория вопросила совет у прадеда, - или не слишком ли медлю...

+2


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » [4-acts] Смерть союзов былых, рождение союзов новых.