https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Vade mecum

Сообщений 51 страница 92 из 92

1

https://funkyimg.com/i/32ZYA.png

https://avavatar.ru/images/original/10/I3sGF2w4WkcZl2F2.jpg
Участники: Малрик Ван Кроули и Милена.

Место: Столица герцогства Греского. Опять. И дорога навстречу восходящему солнцу, если повезёт.

Время: 10606 год. Конец  весны.

Сюжет: Самый короткий путь не всегда самый быстрый и Милене в который раз довелось в этом убедиться. Попытка добраться до Аримана напрямик, вместо оставленного в этом славном городе дома привела ведунью в запутанное переплетение чужих судеб и та не пожелала уходить, покуда узел этот не будет развязан. А после, разыскав свои едва не утраченные пожитки, Милена вернулась в Грес и решила, что не станет более искушать судьбу. Ну, по крайней мере, в ближайшие пару месяцев. И воспользуется помощью человека действительно знающего, как добраться до Аримана в кротчайший срок и без лишних неурядиц по дороге.
Но в конце весны отыскать такого человека оказалось не так-то просто. Прежде всего, их вообще было не слишком много. К тому же, как только подсохла весенняя распутица, практически все они отбыли из города, дабы заняться тем, что собственно и умели лучше всего. Так что в итоге, обойдя чуть ли не половину столицы и собрав урожай мелких неприятностей и подозрительных взглядов, Милена заглянула поужинать в знакомое уже заведение со странноватым названием "Кот-бормотун", где готовили отменные бараньи рёбрышки. И именно там совершенно случайно ведунье довелось услышать разговор, содержание которого, возможно, могло поспособствовать разрешению всех её нынешних затруднений.

Отредактировано Милена (29-10-2019 17:08:11)

+2

51

Охотник произнёс имя Рилдира и Милене почудилось, что тот заглянул ей через плечо. Не то чтобы это было неприятно, скорее неловко. Как если бы старший брат застукал обнимающейся с парнем на сеновале. Всё-таки зрелость зависит совсем не от возраста, а скорее от груза ответственности, наваливающегося на плечи. Именно он сгибает и тянет к земле, расписывая лица скорбными морщинами. А до тех пор, пока есть на белом свете кто-то, на кого можно опереться, ноша эта будет не в тягость.
Но в то же время перед ним тоже чувствуешь некоторую ответственность за то, как распоряжается своей жизнью, и порой испытываешь смущение из-за того, что не стремишься к чему-то возвышенному и великому, а хочешь просто радоваться текущему моменту.
Не упоминай имени Спящего всуе, – попросила ведунья, прижав пальцы к губам Кроули.
Просто попросила, даже не пытаясь объяснять, почему ей этого не хочется. В конце концов, может же знахарка быть суеверной? Да и не нужно было сейчас никаких объяснений. Ведунья и охотник смотрели друг на друга и если бы не ладонь Милены и необходимость спешить, то губы их непременно бы соприкоснулись.
А утром всё неуловимо изменилось. Мир сделался ярче и просторнее, раскинувшись по всем четырем направлениям и маня нехожеными дорогами и нераскрытыми тайнами, напоминая о том, что ещё со времён творения в каждом кустике, цветке и камешке заложена частичка магии, о том, что та же магия живёт и дышит в каждом из бродящих по земле созданий. И согласно магическим законам, подобное тянулось к подобному, объединялось и усиливалось, попадая в резонанс. Лена слушала Малрика с интересом. С ним столько всего успело произойти, что оставалось только диву даваться. И она не забыла расспросить про путешествие в Арисфей, про встречу с драконом, и о том, откуда он так много знает об оборотнях.
Да уж, изрядно попетляла ваша дорога приключений, – понимающе улыбнулась ведунья. – Но то ли ещё будет.
Милена знала, что говорит. Это человек может отказаться от своей судьбы, но судьба от человека никогда не откажется. Если уж она вознамерилась вывести охотника к чему-то чудесному, то непременно выведет. И тем скорее это произойдет, чем раньше он определится, какое же чудо ему надобно.
Когда-то давно одна женщина из Аримана поняла, что жизнь близится к завершению, и пожелала это изменить. И изменила, но взамен приобрела внутреннего зверя. Пыталась с ним сладить – и встретила мага, который смог с этим помочь. Вот только из-за какого желания оказалась в прошлом, Милена так понять и не смогла. Вероятно, судьба просто решила, что подопечная слишком медленно соображает и потребуется больше времени, чтобы научить её необходимому.
Но вот рассказывать свои истории ведунья не спешила. Их было слишком много. И основной их части так и суждено было остаться нерассказанными. Малрик знал про Ариман и переезд, про оборотничество и магический дар, а дела давно минувших дней, право слово, ворошить не стоило. Пожалуй, если в том случится необходимость, то Лена расскажет, но пока довольно было и того, что она не скрывала ничего из последствий. И была благодарна за то, что охотника можно просто слушать, вникая в его прошлое и не касаясь своего, отдыхая от былого.
Сейчас Милену куда больше занимало настоящее. Возвращение в лагерь, желание ненароком прикоснуться к идущему в шаге от неё мужчине, тревога в душе, внезапно сделавшаяся приятной, и ненавидящий взгляд госпожи Арфлин. Да, даже это. Хотя ведунья не чувствовала себя победительницей в их небольшом противостоянии. Скорее вчера ночью она отказалась от самой его идеи. Теперь это уже была не блажь, не увлечение, теперь Милена принимала происходящее близко к сердцу. И, пожалуй, в этом они с Ниной сравнялись.
Возвращение Кроули настолько заняло всеобщее внимание, что о том, где пропадала Лена, и почему же получилось, что они вернулись вместе, никто так и не спросил. Зато Нина без всяких вопросов, похоже, сделала свои выводы и, улучив минутку в суматохе сборов, преградила ведунье дорогу.
Не знаю, что ты задумала, но на этот раз тебе это с рук не сойдёт, – выдала брюнетка. – Проводника ты, может, и окрутила, но груз получить даже не надейся! – а уж что творилось в её голове и вовсе лучше не пересказывать.
Обычно Милена мыслей не слышала, но когда те были напрямую обращены к ней, то такое порой случалось. Особенно, когда в них вкладывалось так много чувства.
Не всё в этом мире крутится вокруг денег, – качнула головой ведунья.
А что тогда? Мстишь? Ему?.. За что? Или мне? – Нина сжала кулаки так, что послышался жалобный скрип перчаточной кожи. – Не на ту напала!
Дура ты всё-таки, – вздохнула Лена.
На этот раз она не стала уворачиваться от удара, перехватив руку поручительницы прямо у своего лица и сжав так, что захрустели уже не перчатки, а кости. Без злобы и почти без усилий притянув Нину к себе, Милена посмотрела ей в лицо и глубже, давая возможность увидеть своё истинное отношение к охотнику с глазами цвета зимнего неба. Крепкий кулак госпожи Арфлин дрогнул и разжался. Слишком уж это было похоже на то, что испытывала она сама. На Нину было жалко смотреть. Она сморгнула выступившие слёзы, судорожно вздохнула, развернулась на каблуках и пошла прочь. А Милена смотрела ей в след и думала, что сейчас сделала только хуже. Лишать влюбленную женщину надежды на взаимность опасно, ведь от любви до ненависти, как известно, расстояние совсем небольшое. Но, если бы по какой-то причине Малрик всё же предпочёл Нину или кого-нибудь ещё, то Милена всё-таки хотела бы узнать об этом как можно раньше.

+1

52

Отсутствие проводника обеспокоило людей, оставшихся на ночь в лагере. Задача следопыта заключалась в том, чтобы прокладывать безопасный маршрут, работая в тандеме с картографом, который хорошо знал местность и особенности сурового, горного климата. Каждый считал Вана и Мартина незаменимыми, и когда одно звено из этой цепи пропало, то разговоры о сомнительности подобной перевозки начинали прорастать на почве тревог, давая плоды опасений за собственные жизни. Момент, когда торговцы начинают трястись за собственную шкуру сильнее, чем за прибыль, означал присутствие серьёзной проблемы.
Госпоже Арфлин сложившиеся обстоятельства не играли на руку. Авторитет, завоёванный железным кулаком и громкими речами, и так был довольно шаток. Осиротевшая стража пусть и обрела нового начальника, обещающего золотые горы и море перспектив, но не потеряла трезвость рассудка. Вместе с Вацлавом они прошли долгий путь плечом к плечу, сквозь сталь и кровь, непогоды и опасности. Вдруг как боевой, старший брат сбегает сверкая пятками, плюнув на рыцарскую честь и честное слово с высокой колокольни, прикрываясь недостатком финансовых средств. Стража поглядывала на Нину косо, то и дело обсуждая приказы громогласной леди прямо за её спиной. Некоторые были уверенны, что именно она повлияла на Клауса негативно, а может быть даже тайком устранила его, дабы получить в распоряжение вооружённых людей. Солдат, поклявшихся защищать мирный люд ценой собственной жизни, она грозила наказать монетой, коли те ослушаются её приказа. Недовольства служивых росли, как их и их подозрения. Неизвестно, что могло вылиться из этой истории, если бы Малрик и Милена задержались ещё на один день.
Торговцы часто говорят, мол время – деньги. Порой ресурс, вечно находящийся в нехватке, был эквивалентен не только золоту, но и человеческим жизням, и работники торговой гильдии прониклись обострённым чувством того, что времени опять не хватает. Народу оставалось лишь догадываться, где они понесут убытки на этот раз. 
С возвращением пропащего следопыта в лагере воцарилась суматоха. Люди сильно торопились, и Малрик, наблюдая за подобной спешкой, ужасался последствиям, которые она могла вызвать. Пока охотник созерцал картину того, как извозчики и стражники суетились, он заметил Бехайма, слоняющегося без дела. Как неприкаянный он крутился вокруг телег, нервно раскуривая табак в своей резной трубке. Некогда весёлый и жизнерадостный господин картограф сливался с пейзажем скорой спешки, пополняя ряды серой массы. Седой старичок в шапероне по какой-то причине был бледен как поганка. Его некогда вальяжными движениями овладел тремор, а чинный вид, который подчёркивал мужчину как человека статусного, пропал вовсе. Ван окликнул его, и тот растерянно зашагал навстречу товарищу.
- Что с тобой? – поинтересовался Кроули, и Бехайм попытался натянуть улыбку.
- Ничего. Просто мы все сильно за тебя волновались, Ван. Что случилось с теми беднягами?
- Долгая история. – не желая ворошить лишнее открестился следопыт – Лучше расскажи, что происходило пока меня не было? Это Нина из тебя всё настроение вытрясла?
В ответ Мартин лишь махнул рукой, судорожно вытряхивая пепел из своей трубки. Кроули догадался, что некая тревога закралась в сердце товарища, впившись в него острыми когтями.
- Госпожа Арфлин требует срезать маршрут, чтобы нагнать время. – роптал Бехайм, наблюдая за спешкой в лагере – Опасно там, Ван. Я тебе врать не буду, друг, но Нину переубедить я не смог. Она знала, что ты будешь против.
Охотник кивнул, положив руку на плечо терзающего себя думами старика. Невольно проснулась жалость к седому господину, выбравшего стезю путешественника. Бехайма ждала дома жена, дети… А он был вынужден выслушивать ту дурь, что лилась ручьями из уст поручителя заказчика и наблюдать за её действиями, вызывающими лишь тревогу и опасение.
- Не волнуйся, Мартин, – охотник улыбнулся и слега потряс друга за плечо – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Если путь действительно опасен, то я ни за что не поведу людей на гибель.
- Знаю, но не то меня тревожит... – помрачневший морской волк бросил усталый взгляд на проводника и досадно выдохнул – ...Меня тревожит то, что Арфлин думает совершенно иначе.
Спустя некоторое время шеренга выстроилась тем же образом, как и вышла из врат столицы Гресского герцогства. Ведущие впереди колонны встретились верхом на лошадях, ожидая команды от поручителя заказчика на отправление. Охотник, заприметив Милену в добром здравии верхом на роскошной лошади отсалютовал ей, сняв треуголку и любезно склонив голову.
- Ну что, в добрый путь, госпожа?
- В добрый, в добрый! – подхватил Бехайм, добродушно улыбнувшись даме. Господин картограф неустанно чтил кредо путешественников, требовавшее отправляться в путь лишь в приподнятом расположении духа – А где госпожа Арфлин?
Охотник оглянулся и также её не заприметил. Казалось бы, какой пустяк – задержалась, проверяя ящики с товаром или выписывая очередной нагоняй грузчикам или извозчикам, но предчувствия Вана намекали, что её отсутствие - весьма недобрый знак. Стоило охотнику спешится, как один из стражников прискакал с места, где всадники замыкали вереницу каравана.
- Госпожа Кушнер! – неожиданно для всех обратился ратник к лекарю. Голос служивого дрожал, а в его глазах таился ужас – Там Арфлин, она... она… - стражник не мог найти слов, дабы описать увиденное. Кроули оглянулся на Милену, и кивнув ей в сторону замыкающих колонну направился именно туда.
Вокруг последней крытой телеги собралась толпа. Тот самый стражник, чей голос дрожал как осиновый лист, открыл перед охотником и стоящей рядом с ним целительницей занавес из плотной ткани, закрывающий находящийся в телеге груз.
Кроули, как и все присутствующие, на мгновение потерял дар речи – посреди наложенных друг на друга ящиков восседало золотое изваяние, отражая проникающие в телегу солнечные лучи. Силуэт принадлежал госпоже Арфлин – склонив голову подобно лебедю, она держалась за сердце, плотно прижав руки к груди. Вот только теперь некогда громогласная барышня была безмолвна, застыв и покрывшись металлическим панцирем. Народ тут же припомнил сказки рябого мальчугана, доказывающего, что Нина одним касанием превратила его чашку в драгоценный метал, за который кесари реками проливали кровь.
- Рилдир меня подери! Что за лихо?! – выругался кто-то из толпы – Что же нам теперь делать? – подхватил следующий и так по нарастающей, пока вокруг места происшествия не началась паника.
- Не поминать имя спящего всуе. – вдруг заговорил Малрик, якобы не своими устами. Народ устремил свой взгляд на проводника и затих – Поедем дальше, как и полагалось.
Стоило ему закончить молвить, как отражающая блеск рыжего солнца золотая кожа начала трескаться, как яичная скорлупа. Вскоре силуэт Арфлин покрылся ими полностью, начав рассыпаться на мелкие песчинки, как кулич на палящем солнце. Через несколько мгновений на месте золотого изваяния осталась лишь гора обыкновенного песка, на который устремили взгляды удивлённые работники торговой гильдии. Этим утром путь госпожи Нины Арфлин был окончен.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (30-01-2020 19:32:51)

+1

53

Равно растерянные мужчины и ведунья стояли у открытого полога повозки, из которой медленно сыпались струйки песка, ещё недавно бывшего живым, дышащим и страдающим существом. Милена неосознанно приложила ладонь к груди, как только что видела это у золотого изваяния, и стояла так же неподвижно, словно сама превратилась в статую. В отличие от остальных она понимала, что не таким Нина Афлин была человеком, чтобы в одночасье свести счёты с жизнью.
Её убили. И убил ни кто иной, как сама Милена. Хоть и не собиралась этого делать. Лена всегда была спокойной, уравновешенной, а местами откровенно расчётливой женщиной, но когда у неё появилась звериная ипостась, вместе с нею возникли сильные, до того неведомые чувства. Не имея ни привычки, ни опыта, новоявленная волчица не справлялась с ними. Она стала до того порывистой и несдержанной, что вообще начала избегать любых эмоций, лишь бы ничего не натворить под их влиянием. И тогда ведунья прибегла к магии.
С тех пор её без преувеличения можно было назвать самым сдержанным оборотнем из когда-либо существовавших. Но ведь если эмоции не проявляются внешне, это не значит, что их больше нет. Зелье страстей всё так же кипело под закрытой крышкой, ни разу не вырвавшись наружу. И позволять Нине окунуться в него, определённо, было ошибкой. Даже Милене, с её невероятной живучестью, они порой причиняли боль, что уж говорить о человеческой женщине, с трудом справляющейся с собственными растрёпанными чувствами.
Наверное, ведунья должна была испытать ещё и вину за случившееся. Но отчего-то именно этого она не испытала. Нина сама хотела заглянуть в её мысли, выведать потаённое, узнать всю правду. Ну что же, вот и узнала. Но когда видишь подобные последствия, открывать душу кому-то ещё становится боязно. Ведунья перевела взгляд на Малрика, самообладание которого, казалось, превосходило даже её собственное, и прогнала эти глупые страхи.
Да, конечно, обычно храбрые и могучие воины спасают прекрасных дам от чудовищ и живут долго и счастливо. Но когда прекрасная дама и есть чудовище, от них нет ровным счётом никакого толку. Тут не спасать нужно, а что-то другое. Только мудрая древняя волчица понятия не имела, что именно. Или, может быть, вообще ничего не нужно и достаточно будет просто не сбежать. Причём, это относилось к обоим, как ни странно.
Их ждал долгий путь. Поначалу дорога снова пошла на подъём, хотя теперь гораздо более пологий, чем первый, но такой продолжительный, что от него устала даже неугомонная Капель. Там, где устают лошади, о людях и вовсе говорить не приходится. Разговоры смолкли. Все были сосредоточены на сохранности товара и целости телег. Местами попадались промоины, оставленные весенними ручьями, и тогда приходилось ещё больше усилить внимание и как следует поработать, чтобы перебраться по вымытым из-под земли камням.
Зато когда путники оказались в верхней точке, они в полной мере были вознаграждены за свои труды. Их взорам открылась холмистая зелёная равнина с редкими рощами и множеством мелких озёр. Милена не помнила на карте никаких крупных водоёмов. Вероятно, летом и в засушливый сезон они полностью пересыхали. Но сейчас их было, наверное, несколько десятков. И с ближайшего, оказавшегося прямо по правую руку от дороги, шумно хлопая крыльями и гогоча, снялась стая диких гусей.
Выглядело это превосходно, но ведунью терзали смутные сомнения относительно того, все ли степные озерца так легко можно увидеть и обойти. Идти в горы, а завязнуть в болте забавно, когда об этом рассказывают подгулявшие постояльцы трактира, собираясь отдыхать в тепле и под надёжной крышей. Но когда это происходит с тобой прямо сейчас, история получается совсем не весёлой.
Впрочем, опасения Милены и в этот раз оказались напрасны. Почва в горах была в основном песчаной и, даже если высокогорная равнина в определённое время года превращалась в болото, то к их приходу она подсохла достаточно, чтобы можно было проехать. При условии, что караван не будет соваться в раскинувшуюся местами и вполне очевидную вязкую грязь. Но, увы, топи были не единственной опасностью озёрной долины. И далеко не самой страшной.
То там, то тут на зелёном травяном ковре попадались вывернутые пласты земли и непонятные заполненные водой углубления, слишком маленькие для озёр и слишком глубокие для луж. Будто кто-то начинал копать здесь колодец, выкопал в человеческий рост, передумал и бросил. Потом начал в другом месте и так далее. Ямы эти были старые, края их размыло паводком, стерев всякие узнаваемые очертания, и Лена не видела в них угрозы до тех пор, пока путникам не попалась такая же, но относительно свежая. И тут ведунью прошиб холодный пот. Она поняла, что за зверь оставляет такие следы.
У разных народов этих животных назвали по-разному. На севере чаще всего орхами. Вероятно, из-за того, что их шкура и челюсти напоминали орочьих варгов. Но самым распространённым названием, пожалуй, было "земляные волки". Хотя ничего общего с волками, кроме цвета шкуры, у них бы не нашлось. Целиком их редко кто видел и рассказывали, что эти лохматые, серые твари строением напоминали змей.
На самом деле, они были совсем не такие длинные. Самые крупные не достигали и десятка шагов. Похожее на веретено тело с переднего конца оканчивалось тремя совершенно одинаковыми зубастыми челюстями, ломающими и разрывающими добычу. С того же конца росли две короткие, мощные лапы, предназначавшиеся больше для копания туннелей. Бегать на них по поверхности орхи не могли, зато под землёй передвигались с достаточно большой скоростью. И, собственно, всё. Ни задних лап, ни глаз, ни ушей у них не было вовсе.
Хотя, имелось у подземных волков и ещё одно сходство с обычными – они тоже питались мясом. Только не загоняли свою добычу, а караулили в вырытых ловушках, которыми, порой, покрывали огромные площади. Естественно, для строительства таких лабиринтов нужна была мягкая, податливая почва, так что на скалах или каменистой гряде можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Но, стоило оступиться в одну такую яму, и можно было прощаться с жизнью.
Осложнялось дело ещё и тем, что заметить ловушку до того, как в неё кто-то провалился, было практически невозможно, точно так же, как после вытащить человека или лошадь. В лучшем случае, вытащить удавалось, но без ноги. Потому что в узком пространстве ловчей ямы убить земляного волка, не навредив его добыче, являлось весьма непростой задачей. К тому же, утащив кого-нибудь под землю, осторожный хищник не сидел на одном месте, а быстренько перебирался к другой ловушке или прятался в ещё более глубоком гнезде. Так что, даже пожертвовав чьей-то жизнью, добраться до него едва ли представлялось возможным. И хотя пока под колёсами телег был надёжный и прочный камень, Милена всё равно подъехала поближе к проводнику и картографу и старалась больше от них не отходить.

+1

54

Сложна стезя странствующих по свету. Ни одна книга не способна передать те эмоции, которые испытывает человек находясь в походе. Путешествия - это не только посиделки у костров на свежем воздухе, созерцание красот природы, рассветов и закатов. Были у жизни в пути и негативные стороны, свои лишения и минусы.
Охотник знал о них не понаслышке. Отсутствие каких-либо удобств или банальных условий комфорта – лишь верхушка айсберга. Дороги Альмарена столь же бесчисленны и длинны, как и опасны. Никогда не знаешь, какой сюрприз уготовила судьба за тем или иным поворотом. А походы в свою очередь требуют тщательной подготовки. Но как подготовиться к неизвестности, что кроется на пути? Ответ на этот вопрос и был венцом осознания того, каким образом действительно протекает жизнь отпетых путешественников.
В этом нет никаких секретов – подобная юдоль сравнима с игрой в кости. Вот так и бросаешь кубики, искренне надеясь, что не выпадут змеиные глаза. Кто же мог подумать, что на этот раз две единицы уготованы по душу госпожи Нины Арфлин?
Поручителя заказчика не стало в одно мгновение. Жизнь отрезала её от каравана, как лекарь, ампутирующий загнивающую конечность – одним резким и выверенным движением. Без неё стало спокойнее и тише, однако рассыпавшись в прах, золотое изваяние оставило на душе охотника странное, довольно мерзкое чувство. Следопыт не мог понять, почему он чувствует вину из-за произошедшего. Все вокруг уверенно твердили о том, что это не убийство, а суицид, но легче от этого никому не становилось. Ничего хорошего в её смерти нет, и она сулила одни лишь неприятности.
Кроули попытался отложить все эмоции на задний план, благо, поступать таким образом приходилось не впервой. Нужно сконцентрироваться, собрать волю в кулак и сосредоточиться на дороге. Остальные люди всё ещё были живы, и охотник поставил перед собой задачу во что бы то не стало довести их до Аримана целыми и невредимыми. Партия ещё не окончена, несмотря на то, что судьба уже переиграла добрую часть игроков, рискнувших поставить на кон свою жизнь.
Когда караван проезжал равнину с зелёными лугами, горящими в лучах солнца изумрудным блеском, охотник полностью отдался работе. Хмурый мужчина в треугольной шляпе ни с кем не беседовал, не отрывая взгляда от земли под копытами вороного коня, лишь изредка осматриваясь по сторонам. Природа с присущей ей изящностью писала столь завораживающие дух пейзажи, что перехватывало дыхание, но Кроули совсем не обращал на них внимание. Дуновения аквилона оставляли на поверхности небольших озёр ряб, а птицы, привыкшие к отсутствию чужаков, взмывали в воздух, давая сигналы предупреждения своим сородичам. А вокруг зелень травы, серые скалы безмолвных стражей и бесконечная, глубокая лазурь над головой.
Несколькими часами ранее водоёмы радовали глаз, но теперь, когда их приходилось объезжать довольно большими крюками, искренне вызывали у проводника злобу и раздражение. Идущие впереди колонны могли услышать, как следопыт то и дело бранился себе под нос, решая повернуть караван в сторону. Так продолжалось до тех пор, пока одна из проталин снова не оказалась прямо на пути. На этот раз глубокая дыра в земле не собрала в себе отражающую небесную синеву воду, а представляла необычайно глубокую яму.
Проводник подал сигнал колонне и телеги вместе с сопровождающими их стражниками остановились, ожидая дальнейших указаний. Охотник спешился. Осторожным шагом, присущим профессиональному следопыту, он медленно сближался с зияющей в земле дырой. Грунт под сапогами ловчего оказался намного мягче, складывалось ощущение, что между смесью из горных пород, земли и песка образовалась воздушная подушка. Оказавшись на самом краю, бастард взглянул во тьму, затаившуюся в глубоком туннеле. Определить насколько глубока яма не представлялось возможным. Исходя из мер безопасности, охотник не стал определять её глубину, бросая на дно камень или слушая, как эхо отражается от спрессованного грунта.
В глазах человека, умеющего читать следы, обыкновенная с первого взгляда проталина вызывала любопытство. Разметанная в стороны свежая земля и камни намекали проводнику, что яму вырыли изнутри. Ван убедился, что глубокая пропасть появилась тут совсем недавно – примерно несколько часов назад. Когда Малрик едва наклонился, дабы разглядеть во тьме хоть что-либо, он почувствовал запах свежей, сырой земли и смрад разлагающейся плоти. Дурной знак. А пробежавшись взглядом по краям отверстия в земле, охотнику на глаза попался клок серой шерсти, запутавшегося в корнях. Осторожно отцепив его от корешков, он покрутил его в руках и пристально осмотрел. На ощупь шерсть была колкой и ломкой, как щетина. Наверняка отверстия в земле дело лап какого-то диковинного зверя, и судя по размеру тоннелей, он был довольно крупным.
Возвращаясь обратно к ведущим вереницы, он был несколько встревожен и всё также недоволен сложившимися обстоятельствами.
- Похоже, что это поляну облюбовал какой-то зверь, – делился наблюдениями охотник, переводя взгляд то на картографа, наблюдающего за его действиями с недоумением, то на Милену, не проронившую ни слова с момента обнаружения того, что осталось от госпожи Арфлин.
- Эта тварь копает норы в земле, как крот, и у меня складывается впечатление, что питается она далеко не корешками и жучками.
- Подожди, Ван, о какой такой твари идёт речь? – всё с тем же недоумением переспросил Мартин – Обычно в этих краях только муфлоны да бараны водятся.
- Бараны не копают ям, Мартин. – недовольно бросил охотник, осматриваясь по сторонам. Никаких муфлонов в округе Ван не заметил, предполагая, что они-то как раз и стали повседневным рационом подземного хищника. Опасаясь скептичных пояснений от картографа, проводник продемонстрировал ему найденный клочок жёсткой шерсти.
- Коли так, что ты предлагаешь? Хочешь сделать из этого крота-переростка чучело? Не обессудь, Ван, но нам же ехать надо.
- Вот именно, что надо. Где гарантия, что эта тварь не решит полакомиться нашими лошадьми или нами?
Мужчина в шапероне лишь махнул рукой, но не потому, что не верил опытному охотнику, а по причине большого отставания в дороге. Мартин не был глупцом и прекрасно понимал, что коллега предлагает сделать ещё более длинный крюк, а следственно потратить больше времени.
- Отстаём мы знатно, – недовольно буркнул картограф, сверяясь с картой – Нам на дорогу осталось дней десять, а ты предлагаешь пойти окольными путями. Заказчик с нас три шкуры спустит.
Слова Бехайма никак не подействовали на Кроули, и он приказал колонне сворачивать в очередной раз. Малрик намеревался объезжать озёра, так как считал, что и они когда-то были норами. Видимо грунтовые воды и осадки затопили их, а стало быть и зверя в них больше не было, что давало призрачную гарантию транзита грузов и их сопровождающих. Опять же, Ван взял кости и бросил их, надеясь на удачу.
- Нам за одного лишь Вацлава грозит такое, что госпоже Арфлин позавидуешь. Всыпят сначала в Аримане, а ежели унесём – так ещё и в Грессе добавят. Хоть сам в яму щучкой ныряй, честное слово…– нагнетал Бехайм, а проводник старался его не слушать. Поникнув, охотник продолжил вести людей в южную столицу.
Целый день пришлось петлять вокруг озёр, оползая их берега подобно змее. К счастью ничего более не выдавало присутствия подземного хищника. Ведомые следили за путём, стражники бранились между собой, а извозчики перешёптывались о уготованных им санкциям в обоих городах. Когда людям приходиться несладко, не все берут пример с молчаливого следопыта, предпочитая делится своими тревогами. Тут уж боги им судьи и даже на недовольные беседы Кроули закрывал глаза. Может быть Арфлин в данный момент предпочла бы рявкнуть и угомонить всех ворчунов, но охотник предпочёл бездействовать, выполняя свои прямые обязанности. Даже когда пришлось разбивать лагерь на каменном плато посреди многочисленных озёр впереди, ловчий не проронил ни слова.
Солнце спешило закатиться за горизонт, а утомлённые дорогой путники снова принялись разбивать лагерь. Люди поставили палатки, разложили заготовленный заранее хворост, выкатили бочки с водой. На этот раз полных фауны лесов вокруг не оказалось и пришлось использовать припасы из резерва. Порядком подуставшие извозчики и солдаты собрались всей гурьбой, отправившись к госпоже Кушнер, прося её сготовить ужин из солдатских пайков и припасов вяленого мяса, сухарей и овощей. Собравшееся столпотворение, подобно детям, отправившимся в первый поход за городские стены, роилось вокруг Милены с мешками круп, овощей и фруктов.
- Что здесь за балаган? – возмутился охотник, оказавшись в толпе – Мужики, вам не стыдно? Здоровые лбы, а всё ждете, покуда вам пожрать приготовят? Дайте госпоже Кушнер продохнуть, она вам не кухарка и вообще… - охотник замолк на полуслове, поймав на себе множество недоумевающих взглядов. Сейчас бастард в треугольной шляпе молвил точь-в-точь также, как и покойный поручитель заказчика, а люди, стоящие вокруг него, смотрели на него как на громогласную, вечно недовольную леди. Кроули на мгновение опешил и притупил взгляд. Услышав себя со стороны ему самому стало неприятно и тошно, поэтому он поспешил поскорее избавиться от мерзкого чувства.
- ...Я сам всё приготовлю. – глухо вымолвил он, спрятав стыд под бортами шляпы. Люди лишь пожали плечами и махнули рукой, отправившись вслед за охотником к лагерному огню готовить пищу.
Остаток вечера Ван провёл за бурлящим котлом. Бесчисленное количество луковиц и ломтей вяленого мяса были нарезаны так быстро и беспощадно, якобы являясь виновниками всех сегодняшних невзгод. Пока Кроули стучал лезвием по дощечке, добавляя в кипящую воду очередную партию нашинкованных продуктов, никто не осмеливался подойти к нему с каким-либо разговором или душевной беседой, якобы опасаясь попасть под горячую руку. Ван был не в духе, и окружающие не просто это видели, но и чувствовали, находясь от следопыта на большом расстоянии.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (07-02-2020 00:13:16)

+2

55

Вылечить можно не всё, к сожалению. В случае с Ниной от целителя уж точно не было проку. Тут и некромант бы не помог, не то что лекарь. Все это понимали и не ждали от Милены совсем уж невероятных чудес. А вот она сама до сих пор не понимала, что именно случилось с госпожой Арфлин. Не в эмоциональном, а чисто в физическом плане. Всё же назвать её смерть обычной язык не поворачивался. Так что и без того не слишком разговорчивая ведунья в тот день была ещё более молчалива и задумчива.
Именно поэтому она не сразу поняла причину появления такого количества заполненных водой ям на столь небольшом пространстве. И потому же не догадалась сразу предупредить об этом проводника. Откровенно говоря, Милена полагала, что он или картограф уже сталкивались с чем-то подобным и только из случайно услышанного разговора, произошедшего на краю свежей ловушки, выяснила, что это не так.
Этих созданий называют земляными волками, – подала она голос. — Говорят, на севере, где нет лесов, они встречаются довольно часто. Там, где земля сверху не оттаивает даже на лето, они строят постоянные ловчие ямы, края которых покрывают льдом. А там, где оттаивает, роют вот такие же, как здесь. Но я не знала, что они встречаются по эту сторону Арисфея.
В Золотой пустыне когда-то водился другой вид похожих существ, плавающих в песке, как в воде, выныривающих из него и хватающих добычу вообще где угодно. Но Лена слышала, что их почти не осталось. Люди съели. Они поняли, что подземный хищник охотится, ориентируясь на вибрацию почвы, стали делать специальные манки-колотушки и выловили почти всех. Разве что в каких-то уж совсем диких и отдалённых местах ещё можно встретить такое диво.
Убить такого зверя довольно сложно, поэтому когда селяне находят его логово, просто кидают туда кусок мяса побольше, пропитанный зельем из аконита. Из корневищ этих ярких синих цветочков готовят страшный парализующий яд. А потом спускаются в нору и поднимают тушу на поверхность, — продолжила она.
По мере продвижения вперёд тягостное настроение утра постепенно развеивалось и Милена, не привыкшая ни с кем делить неприятности, немного ожила, а вот Малрик, кажется, наоборот становился всё угрюмее и угрюмее. Ведунья ехала рядом с Бехаймом и расспрашивала о том, что скажут обо всём произошедшем гильдейские купцы и в особенности, разумеется, многоуважаемый Гуслав Гог. Самой Милене его вряд ли предстоит увидеть ещё когда-нибудь. Но ей казалось, что винить проводника и картографа, да по-хорошему, и остальных в чём бы то ни было будет совершенно неверно.
Никто из них при всём желании не смог бы остановить отъезд Клауса. Да и против магии, погубившей Нину, средства бы у них не нашлось. По совести, если тут кого и винить, то только самих купцов. Ведь это они наняли таких людей. А остальные, если сумеют доставить груз, несмотря на потери, уже будут героями. С другой стороны, Лена прекрасно понимала, что начальство редко берёт на себя ответственность. Будь то барон, зажиточный торговец или судья. По её опыту, самыми честными в этом плане оказывались не государственные деятели и богатеи, а разбойники.
Бандитские шайки жили не по баронским законам, а по своим нехитрым и весьма практичным понятиям. Но нарушать их даже для командира ватаги было бы чревато. Ведунья не раз сталкивалась с такими и впечатление от этих встреч осталось вполне приятное. Хотя, бывало и иначе. Случались разбойники и откровенно беспредельные, не знающие меры и удержу. Таковыми, как правило, становились дезертиры, привыкшие грабить, убивать и насиловать от имени государства. И вот такие встречи без пролития крови не обходились. Но гресским купцам, право слово, низко было уподобляться этой никчёмной швали.
Дорога требовала постоянного внимания. Оттого день выдался долгим и однообразным, но для Милены умиротворяющим. Долина озёр, где не осталось практически никаких крупных животных, стала землёй обетованной для птиц и мелкого зверья. Непуганые сурки, полёвки и кролики становились столбиком, жевали траву и наблюдали за проходящим обозом. Лена даже начала подмечать, что свои норы они устраивают достаточно близко от подземных ловушек, но там, где ещё спокойно может проехать телега. Видимо, даже таким мелким созданиям не хотелось угодить в жилище своего большого хищного соседа.
И охотник тоже оказался прав. Земляные волки избегали рыть ямы в непосредственной близости от воды. Похоже, дышать им всё-таки приходилось обычным воздухом. Так что, ориентируясь на озёра и холмики земли, оставленные всевозможной мелкой живностью, караван двигался уверенно и вполне безопасно, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Тихо судача между собой, все, в том числе и Милена, старались не отвлекать проводника от работы. Ведь от этого сейчас напрямую зависели их жизни.
Вечером, пока мужчины разбивали лагерь, ведунья взяла волосяной и аркан и впервые за всё время поездки привязала Капель, чтобы та не забредала слишком далеко в поисках травы. Лошадка у неё умная, но ночью кто угодно может оступиться, а на этом замечательном лугу шаг не туда запросто мог стоить жизни. Когда приготовления ко сну были окончены, ей пришли напомнить об ужине. Собственно, Лена и так не забыла о своём обещании заниматься готовкой.
По её разумению, каждый в пути должен был брать на себя какие-нибудь посильные обязанности. Да, она умеет заговорить кровь и зашить рану, но коли боги будут милостивы, к этим её умениям придётся прибегать нечасто, а может быть и вовсе не придётся. Так что помогать ещё в чём-то будет вполне справедливо. Ведь мужчины и так устали, прокладывая путь, оберегая их всех от беды, таская тяжести и подталкивая застревающие в прибрежной грязи повозки.
Но тут появился Малрик и Милена от удивления ненадолго потеряла дар речи. Она никак не ожидала, что следопыт станет возражать. И вдвойне не ожидала того, что он возьмётся готовить сам. Трижды опытная древняя волчица смотрела вслед охотнику и хлопала глазами, как пятнадцатилетняя девчонка. Да, она понимала, что близкая смерть, спешка, усталость и пока не до конца исцелённый недуг выматывают и угнетают. Если дело только в этом, то всё поправимо. Но ведунье отчего-то казалось, что и помимо этого что-то пошло не так.
Она стояла и смотрела, анализируя события последних суток и стараясь взглянуть на них глазами Малрика. О, Милена умела это, как никто другой. Для неё не составило труда поставить себя на место мужчины, человека, вернее полуэльфа, серьёзного, внимательного и ответственного. Благородного, даже несмотря на то, что мир вокруг не раз и не два карал его за это, будто пытаясь отучить от прекрасных порывов души. Сильного, потому что эта наука не пошла впрок. Но замкнувшегося в себе и сжав зубы стойко переносящего все эти горести.
Они провели вместе прошлую ночь. Возможно, кто-то скажет, что ничего не было. Но ведь было. И было куда больше и серьёзнее, чем у иных изощрённых развратников. Обнажать душу гораздо сложнее и интимнее, чем тело. И это была прекрасная ночь. А потом погибла Нина. И Милена за целый день слова ему не сказала. А ведь он же не слышит мыслей, не видит, насколько она искренна, и понятия не имеет, значит ли для неё всё это хоть что-нибудь.
Ведунья со вздохом опустила плечи и, как молчала почти весь день, так же молча пошла помогать с ужином. Она не просила объяснений, не поднимала серьёзных тем, ничего не объясняла сама и не спрашивала ни о чём, помимо простых и необходимых прямо сейчас вещей. Резать лук помельче или полукольцами? Посолили ли уже похлёбку? Или что-то вроде того. Ужин тоже прошёл без лишних разговоров. Скромные поминки женщины, у которой не будет даже своей могилы, никто её не оплачет и не навестит, но о которой всё равно не следовало более говорить дурно. А после ужина Милена сделала целебный отвар и пришла к охотнику, напомнить, что хоть они и пропустили вчерашний вечер, его лечение всё ещё не окончено.
Когда ведунья хотела настоять на своём, возражать ей было очень и очень трудно. Малрику пришлось выпить отвар и снова остаться без рубашки, а Милена устроилась у него за спиной и вновь разглаживала заметно уменьшившиеся шрамы и наполняла силой для выздоровления. Руки действовали будто бы сами, привычно и легко проходя хорошо знакомым маршрутом, а ведунья смотрела невидящим взглядом в затылок Кроули.
Я виновата перед вами, – наконец, произнесла она. — Задержка в пути сулит вам неприятности. А меня она радует. Когда обоз прибудет в Ариман, нам придётся расстаться. Но мне этого не хочется. Я хочу, чтобы вы остались. Хочу повидать давних друзей. Тех из них, кто ещё уцелел. Хочу продать свой старый дом и переехать куда-нибудь на окраину Хианы. Это небольшой, опрятный городок у подножия гор, на самой границе с Арисфеем, славный своими алхимиками и множеством знатных господ, приезжающих туда отдохнуть и поправить здоровье. Летом я хочу путешествовать. Побывать в Ниборне, Леммине, Мирдайне и Хенеранге. Может быть, даже в Орде и по ту сторону Скалистых гор. А долгие зимы хочу проводить дома, у очага, с пледом, рукодельем, подогретым со специями вином. С тобой… – Тёплые руки замерли на израненных плечах охотника. — Прости меня за это.

+1

56

Она пришла, несмотря на то, что не была обязана. Милена могла потратить это время на себя, стараясь оправиться от потрясений, оставшись наедине с собой. После того, как ловчий увидел блеск хрустальных глаз, созерцающих ужасную картину превращения золота в прах, он был уверен, что госпоже Кушнер нужно время, дабы прийти в себя. Лекарю было нелегко в дороге, возможно даже намного тяжелее, чем всем остальным. Но в одном охотник ошибался – для того, чтобы вернуться в нужное русло, женщине не требовалось одиночество, уединение с сущностью, которое скрывалось за хозяйственностью и женственностью, силой тела и духа. К слову, тет-а-тет со своими демонами не шёл на пользу и самому охотнику – тем самым Кроули делал только хуже для себя самого, закрываясь в футляре, скрываясь от сурового мира под панцирем, состоявшим целиком и полностью из собственных заблуждений.
Лекарь, травница, путешественница, оборотень… Для Кроули она была женщиной в первую очередь. Как и диктовала природа, она подобно цветку, тянувшемуся к небесной синеве и сияющему солнцу, стремилась быть рядом с человеком, который отрыл свою душу и познал её внутренний мир. А этот человек снова потерялся в себе, комкая, разжёвывая, глотая горечь эмоций. И лишь попавшие под нож луковицы были в состоянии вытянуть из холодных глаз бастарда слёзы, украшая вечернюю готовку мимолётным моментом слабости. По крайней мере охотник хотел верить, что именно слезоточивый овощ был тому виной.
Ван снова увидел свойственную Милене черту, заставляющую его восторгаться – решительность. Что в тот случай с каменным гигантом, что сейчас, она просто уверенно пришла делать своё дело, пока остальные оставались безучастны. Иногда труд оказывался не источником стрессов, а наоборот – лучшим средством от них. Выполняя столь творческий процесс, как готовка, они медленно, но верно возвращали былое спокойствие, прогоняя тревоги как ссор из избы. А Ван продолжал любоваться, как простые походные продукты превращались в руках заботливой и хозяйственной Милены в нечто особенное. Получившееся в итоге блюдо под её чутким руководством язык не поворачивался назвать обыкновенной похлёбкой – специи и травы, что добавлялись в процессе приготовления, придали блюду пряный запах и яркий вкус, а бульон приобрёл золотистый, аппетитный оттенок.
Однако скорбь по утрате поручителя заказчика всё же закралась в сердца люда, собравшегося вкусить ужин под открытым небом. Бархатная вуаль наступающей ночи скрывала лазурь за горизонт, зажигались созвездия, а за редкими, пушистыми облачками скрылся бледный лик луны. Со стороны скал веяло прохладой, но сильные порывы ветра, поднимающиеся с низин противоположной стороны долины, не могли преодолеть природные препятствия в виде утёсов, отчего те томно гудели, обдувая замшелые камни. Отдыхающие от дорожных дел работники торговой гильдии наслаждались вечерней свежестью и любовались звёздами, а стражники, оставшиеся на ночь в карауле, остались наедине с собой и завораживающим пейзажем изумрудной долины, залитой светом луны.
После ужина целительница настояла на проведении процедур, требующихся для восстановления здоровья. Охотник не мог ей отказать – уж слишком тяжела ответственность, возложенная им же на свои плечи, слишком приятны прикосновения мягких как шёлк ладоней опытного врачевателя, слишком волнителен момент уединения с тем человеком, чей внутренний мир так прекрасен, как и он сам. Выпив терпкий отвар из целебных трав, Кроули присел на скамью, стоящую в выгруженной телеге, а светловолосая дама опустила на испещрённые шрамами плечи свои нежные руки.
С её уст сорвалась молва, такая же тёплая и нежная, как её прикосновения. Сначала Кроули наслаждался мягкостью её рук, а сейчас, когда Милена заговорила, её слова ласкали его слух и будоражили дух. Сердце забилось быстро, а в душе загорелся настоящий пожар. Милена пророчила события, которые должны были произойти, когда вереница из телег достигнет стен Аримана. Судьба разделит их, разбросает по миру и цикл, который охотник избрал как свой единственный путь, начнётся вновь.
Он останется один со своими демонами, вольный идти туда, куда глядят глаза. Скитаясь по миру, бастард искал своё место и однажды нашёл его средь многовековых древ эльфийского царства, рядом со своим родителем, проживающим в прекрасном, волшебном городе. Но установленные порядки древних обитателей окутанного туманом леса встали на пути его желаний, и оставляя частицу себя, отрывая от материнского тепла и заботы снова, ему пришлось уйти.
Левианна сказала своему сыну, что это место – не конец пути, как и любое другое, которое он волен избрать. То место, которое станет для него в итоге новой родиной, являлось продолжением дороги. Остановка не знаменовала конец.
Воцарилось молчание. Кроули вздохнул и накрыл ладонь целительницы, неспешно оборачиваясь, желая снова увидеть своё отражение в зеркалах её души. Но средь танцующих огней вокруг своего образа он разглядел гораздо больше. Увиденное поразило его настолько, что на мгновение следопыт потерял дар речи от изумления. В глазах, сияющих как чистый, горный хрусталь, он мог прочитать свою судьбу.
Жизнь слишком коротка и несправедлива, чтобы существовать так, как это делал охотник. Сжигая за собою мосты и заметая следы своего присутствия, он загонял себя в ловушку одиночества, наступая на те же грабли снова и снова, прокручивая цикл за циклом, опять и опять. Охотник устал от череды событий, ведущих к одному и тому же результату, решив в итоге делать то, что хочет сердце, а не беспокойный разум.
Заключение Милены в объятия стало первым сбывшимся желанием в его новой жизни, начавшейся в разгруженной телеге. Долгое время охотник просто молчал, прижимая к себе женщину, чья искренность разрушила футляр, в котором Малрик прятал свои эмоции.
- Когда пропоют первые метели и на Хиану опустятся снега, - едва дрожащим голосом твердил Кроули чуть отпрянув от объятий так, чтобы видеть глаза Милены - Когда белая, зимняя скатерть захрустит под моими сапогами на ступенях деревянного крыльца, – Кроули улыбнулся, как не улыбался никогда в жизни – Порог этого уютного дома я миную с тобою на своих руках.

+1

57

В мире всё устроено так, что каждое разумное создание в нём может воплотить любое своё желание. Может, но зачастую не воплощает. И причина тут не в том, что мир сломан и что-то постоянно идёт не так, а в природе самого разума. Вместе с каждым возникающим в нём желанием появляется и страх. Страх воплощения этого желания. Ведь любые перемены, даже если они к лучшему, это всегда неизвестность. А она страшит нас, как ничто другое.
Осознание того, что вокруг не будет больше простого, привычного и понятного, заставляет медлить и упускать возможность за возможностью, а потом снова сетовать на неудачи несправедливость судьбы. Хотя, на самом деле, это мы несправедливы к ней, а не наоборот. Как и все, Милена тоже испытывала этот страх перед будущим и поделиться с Малриком своими мыслями было вполовину не так сложно, как пережить свалившееся счастье.
Что будет дальше? Как это повлияет на них обоих? Ответов не было. Да и быть не могло. Что бы там ни говорили провидцы и предсказатели, увидеть будущее во всех деталях невозможно. Потому что оно создаётся и меняется прямо сейчас. Милена это понимала и просто прижалась к груди охотника, слушая, как одно взволнованное сердце вторит другому.
И страх отступил. Будущее будет в будущем. Всему своё время. А сейчас у них есть настоящее и оно прекрасно. Как и любой момент, когда они оставались наедине. Из-за приоткрытого полога повозки внутрь проникала колеблющаяся полоска света, выхватывая кусочек пола и скамью со сложенной на ней одеждой. А за ним слышались голоса устраивающихся на ночлег караванщиков. Ладони Милены покоились на крепкой спине полуэльфа. И до первого снега было ещё далеко. Но оно и к лучшему.
Горячность и поспешность свойственны юности, которая наивно считает их идеальной панацеей от своего непостоянства. А им с Малриком спешить было некуда. Ведунья погладила его по щеке и осторожно, будто пробуя, коснулась губ охотника своими. Но не только любопытство было в этом поцелуе. Чувствовалось в нём и нечто такое, отчего сразу становилось понятно, что это не просто дань хорошему отношению или благодарность за то, что Кроули развеял её сомнения. Милена не спасалась в его объятиях от одиночества, не искала чужого тепла, потому что не имела своего, но смотрела так, будто нашла что-то своё. Нашла и хочет заполучить обратно целиком и полностью.
Но это продлилось лишь мгновение. То самое, когда женщина смотрит на привлекающего её мужчину, прежде чем задуматься об обстоятельствах. Ведь не время и не место. И усталость, и нездоровье, и недосып, и скорбные события поутру. И вот уже становится неловко за неуместно проскользнувшую мысль. Хотя сами мысли, как и их причина, никуда не делись. Неохотно оторвавшись от Малрика, Лена коротко вздохнула и подала ему рубашку.
Как есть мне нравится больше, но простуда нам ни к чему, правда ведь? – улыбнулась она.
Едва ли после проведённых оздоровительных процедур у охотника был реальный шанс подхватить лихорадку, но ведунье так было спокойнее. Она с удовольствием бы осталась с ним и повторила вчерашнюю ночь. По крайней мере, лучшие её моменты. Замечательно было бы забраться под одно одеяло, устроиться поближе друг к другу, пошептаться о чём-нибудь перед сном. Но прошлой ночью они были одни. А сейчас вокруг собрались люди, у которых сложилось о Малрике Ван Кроули определённое мнение, и слишком резкие перемены едва ли пойдут ему и всем им на пользу.
Доброй ночи, – в серых глазах заплясали озорные огоньки. — Увидимся утром.
Она легко перекинула ноги через борт повозки и спрыгнула на другую сторону, оставив на память охотнику пряный запах трав со сладковатыми нотками чего-то эдакого, то ли звериного, то ли исключительно женского, и память о недавних прикосновениях.
Впрочем, точно такую же память она унесла с собой. Милена чувствовала, что всё равно так сразу не заснёт, потому прошлась и проверила, надёжно ли привязана лошадь, посидела у догорающего костра, выпив с Мартином по кружке чаю. И только после того, как сочла, что достаточно успокоилась, сама пошла отдыхать.
Но стоило только коснуться головой импровизированной подушки, как сразу стало понятно, что успокоиться она так и не смогла, а лишь на время отодвинула мысли о Малрике. Ведунье не спалось. Постель казалась неуютной, место неподходящим, поза неудобной. И при этом было совершенно неважно, как и где устроена постель и в какой позе пыталась заснуть Милена. Снова вернулось то самое, уже знакомое чувство, которое заставило её изменить облик и отправиться искать Кроули. Но если тогда беспокойство ведуньи можно было объяснить какими-то благовидными починами, то теперь причины были гораздо более веские, но куда менее благовидные.
Ведь Милена отлично знала, где находится охотник и не спалось ей совсем не из-за тревоги за сохранность его головы. Не открывая глаз, ведунья повернулась набок, едва заметно улыбаясь и откровенно наслаждаясь этим неясным томлением со вполне определённой причиной. В темноте прозрачной весенней ночи стрекотали сверчки, фыркали сонно жующие траву лошади, изредка переговаривались караульные. И никто не обращал внимания, как прямо у них под боком творится самая древняя и самая могущественная магия.
Да что уж там, даже сама ведунья не подозревала о том, что снова меняется. Причём на этот раз не обращаясь в огромного чешуйчатого хищника, а просто становясь собой. Такой, какой она несколько десятилетий себя не видела. Тёмная прядь волос, недавно пробившаяся надо лбом, отвоевала себе ещё немного места, а с другой стороны появилась ещё одна такая же. Мелкие морщинки, с незапамятных времён обосновавшиеся на лбу и в уголках глаз, почти полностью разгладились и напомнить о себе могли, только если Милена хмурилась или смеялась. Кожа вообще сделалась более гладкой и бархатистой, губы более яркими, а под появившимся уже лёгким загаром проступил румянец. Даже очертания фигуры изменились, наполняясь мягкостью и плавностью. И всё это из-за одного поцелуя. Нет, определённо, господин Ван Кроули обладал какими-то магическими силами и талантами. О которых, возможно, и сам не подозревал, но действие их было в буквальном смысле на лицо.

+1

58

Кому как не охотнику знать, что природа скрывает множество тайн? Загадки таились повсюду: в пении птиц, заливающихся хором поутру, в рассветах и закатах, в серебряном свете луны, в звуках барабанящего по листьям дождя. Всё то сакральное, о котором ведал обычный охотник, но не замечал кто-то иной, было также одновременно близко от понимания, как и далеко. Что уж тут молвить о женщинах? Их души воистину следует считать главной загадкой бескрайних вселенных. Однако, чтобы получить расположение той или иной дамы вовсе не следует пытаться их разгадать, а вовсе наоборот – смириться с сокрытым в них таинством, заложенном богами и природой. Не одному мудрецу на свете не грозит познать их полностью вдоль и поперёк, так как ни конца, ни краях в них не было.
Мы сами того не замечаем, как безвольно пытаемся погрузиться в этот глубокий омут, захлёбываясь от избытка вопросов, ответов на которые просто не существовало. Таков он, внутренний мир “слабого пола”. Сунувшись в воду, как говориться, не знаю броду, уже нет пути назад, и всё – наслаждайся бесконечным погружением в бездонную пропасть.
Именно это и произошло с прозревшим ловчим, разглядевшим свою судьбу в отражениях зеркал души. Само воплощение женственности и безграничной нежности коснулось его губ, разжигая огонь на давно тлеющем пожарище психеи. Казалось бы, осталось только поддаться, дать слабину, как тебя унесёт этим бурным течением, но Милена отстранилась и пожелала, чтобы одежда Кроули вернулась на своё законное место, аргументируя своё решение опасениями простуды. Когда лекарь пожелал следопыту приятных сновидений и покинул выгруженную повозку, Ван ещё какое-то время стоял со своей рубашкой в руках и когнитивным диссонансом, устроившим пикник в его черепной коробке. Привыкший прислушиваться к логике и знакам, сокрытых во всём материальном, глупец видел лишь полное противоречие увиденного с происходящим, с чувствами госпожи Кушнер, которые передавались её грацией и кокетливым взглядом. Да, неизвестность воистину пугает, и коснувшись загадки без ответа, бастард из Элл-Тейна не на шутку оторопел, будто случайно угодив в берлогу зимующего медведя. Кроули собирал осколки разбившейся вдребезги логики вещей так долго, что он действительно мог простудиться, несмотря на то, что он был полуэльфом и практически никакая зараза к нему с роду не липла.
Однако последовав своему решению прислушиваться чаще к сердцу, нежели к разуму, искажённому образом его жизни и множеством других факторов, гоняющая по телу кровь мышца подсказывала своему хозяину то, что именно так всё и должно быть. То тепло, что передалось от жарких прикосновений ведуньи, никуда не ушло и пустило корни в теле и ларах, даруя необъяснимую отраду. Одевшись и выйдя на свежий воздух, Малрик отправился выполнять свои обязанности, правда с куда более задумчивым видом и неестественной, даже чужеродной улыбкой на лице. В каком-то смысле некогда вечно серый и замкнутый полуэльф оказался сведён с ума, познав толику сакрального.
Ему следовало проведать караульных, дабы напомнить ещё раз о том, что покидать границы лагеря опасно. Неизвестно, в какое время суток охотился подземный хищник, однако выяснять это Малрику вовсе не хотелось. Некоторое время назад солдаты относились к советам проводника небрежно, но теперь, когда строй командиров изрядно поредел в короткий промежуток времени, бывалые служаки поняли, что порой ворчливые замечания человека в треугольной шляпе могли быть не просто полезны, а необходимы для сохранения собственной шкуры.
Организационные вопросы также свалились на плечи Кроули – от обязанностей начальника охраны Бехайм отмахнулся, так как никогда и не служил, стало быть, бразды правления стоило принять сквайру в отставке. Повидавшие всякого вояки возражений по этому поводу уже не имели, поэтому всё довольно скоро встало на круги своя.
Найти общий язык с охранниками каравана стало простой задачей для когда-то служившего Малрика. Да, некоторые из них могли похвастаться присущим военным бойким характером, однако людьми по своей природе они являлись простыми, честными и дисциплинированными, считая поступки куда-более большей ценностью, чем громкие слова. Наёмные ратники не имели рыцарского статуса, представляя из себя запасные гарнизоны герцогства – любой из них был готов взяться за оружие и отстаивать интересы родного города. Это не только дело правое, но и хороший способ заработать, что неудивительно, ведь война всегда считалось делом прибыльным.
Коли есть взаимопонимание, то и дело скоро делается – караул получил инструкции и продолжил нести службу, охраняя границы лагеря и контролируя происходящее в зоне видимости. Отправляться спать в данной ситуации Ван посчитал поступком несколько неправильным с этической точки зрения, но ему было важно набраться сил на следующий день.
Но беспокойный разум не давал сомкнуть глаз, пока в голове роились мысли. Так и получилось, что охотник вплоть до утра ворочался, пытаясь угадать удобное положение для встречи запоздавшего сна с багажом сновидений. Желанный гость так и не нагрянул, а из-за горизонта неохотно выползли первые солнечные лучи, знаменуя начало нового дня. Совсем скоро придётся снова отправляться в путь, но сначала требовалось плотно позавтракать.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (17-02-2020 18:16:04)

+1

59

Когда мужчины не спят из-за мыслей о работе, женщины не спят из-за мыслей о мужчинах. Всё закономерно. Но, раз уж в любом случае не спишь, то и разлёживаться особого смысла нет. Милена поднялась как только сменилась третья стража, раздула угли и для начала приготовила тонизирующий чай из сушёных ягод и специй. Практически все входящие в него ингредиенты созревали в начала лета. Скоро нужно будет обновлять запасы и ведунья с удовольствием воспользовалась возможностью израсходовать прошлогодние.
Собственно, она вообще всё делала с удовольствием. Обычно на завтрак готовили что-то простое и быстрое, а то и вовсе доедали то, что приготовлено вчера, ведь всем хотелось поспать подольше. Но в этот раз времени было предостаточно и перед рассветом по лагерю начал распространяться умопомрачительный запах жареных грибов и картофеля.
Уставшие за день охранники спали крепко, но, кажется, зловредная ведунья придумала способ, как поднять их на час раньше. Да ещё и сделала вид, что она здесь ни при чём, с самым безмятежным видом накинув на плечи шаль и попивая чаёк у костра. В дороге Лена завтракала вместе со всеми, чтобы не слушать потом урчащие рулады пустого желудка. Хотя, когда жила на одном месте, она редко ела раньше полудня. Если знаешь, что завтрак нужно заслужить, то и дела по дому веселее спорятся, а когда, наконец, покушаешь, сытая лень не нападает. Наоборот, начинается прилив сил и приходят всевозможные занятные идеи. Но нынче в таких ухищрениях не было необходимости, потому что её вдохновение находилось совсем рядом.
Ведунья встретила Малрика блестящими глазами и хитренькой полуулыбкой, как будто у них появилась общая тайна. И ведь появилась. Хотя, откровенно говоря, тайна эта была не такая уж тайная. Если бы охотник утром решил поцеловать её ещё раз, теперь уже при всех, то Милена бы ничуть не возражала. Но сама она никого ставить в известность не собиралась.
Тому было несколько причин. Прежде всего, она не была уверена, как отнесётся к этому Кроули. А ещё Лена не была уверена в себе. Потому и ночевать рядом с ним не осталась, собственно. У неё были серьёзные сомнения, что собравшись спать, они действительно смогут уснуть, как и в том, что бессонной ночью вдвоём получится ограничиться только разговорами. И это было естественно, но Милена хотела бы, чтобы такая бессонная ночь выглядела несколько иначе. Не в телеге посреди поля, куда в любой момент могут заглянуть с недобрыми новостями. Ведь мало ли что может случиться. Ну, и чтобы Малрик к тому времени уже поправился окончательно. Ведунья и раньше была в этом заинтересована лично, а уж теперь и подавно.
Зато когда они приедут в Ариман, это совсем другое дело. Тогда можно будет нагреть бадью воды, застелить чистую постель. Конечно, это при условии, если дом Милены всё ещё стоит на прежнем месте. А если нет… Тогда будет постоялый двор. Но всё равно это лучше, чем вот так. С такими мыслями ведунья начала свой день и частенько ловила себя на том, что поглядывает в сторону завтракающего и занимающегося подготовкой к отправлению проводника.
Игра в гляделки продолжилась и днём. Особенно, когда обоз выбрался из долины озёр и опасные дыры в земле остались позади. Теперь путь пролегал по тому самому плоскогорью, на которое пришлось так долго взбираться. Если не знать, насколько высоко они сейчас находятся относительно, например, того же Греса, то плоскогорье можно было принять за обычную степь. Холмы, родники, заросли низкого кустарника. Прячущиеся в траве птицы, сурки, зайцы, ящерицы и змеи. Как-то раз Милена мельком видела облезлого после весенней линьки корсака. Но другие, более крупные хищники, чувствуя её присутствие, обходили обоз стороной.
Закаты в этих местах были неимоверно долгими, а ночи звёздными и ясными даже без луны. Волнующийся под ветром серебряными переливами ковыль чем-то напоминал морские волны. А по утрам где-то в безбрежном небе над его зелёным ковром распевали крошечные, невидимые жаворонки. Повозки катились ровно даже в отсутствие дороги и Милена стала чаще позволять себе отвлекать охотника и картографа разговорами. Хотя ей и приходилось постоянно следить за собой, чтобы ненароком не проболтаться.
Привычка молчать и переживать, не делясь ни с кем и плохое, и хорошее, отпустила Лену далеко не сразу. Но когда она привыкла к мысли, что теперь есть кто-то, с кем можно поделиться и кому не безразлично, с желанием это сделать стало справляться всё сложнее. А минутку с Малриком наедине удавалось выкроить не так уж часто. Если только по вечерам, когда приходило время очередной порции лечения.
Ведунья ждала их едва ли не больше, чем сам пациент. Ведь именно тогда можно было не таясь спросить или рассказать о чём угодно. И не сразу, но Лена стала говорить. О том, как Малрик умеет согреть душу одной только фразой. О том, как приходится по три раза начитывать целебные заклинания, потому что запросто можно засмотреться на него и забыть следующее слово. О своих снах, мечтах и планах, приоткрывать которые было сложнее всего. Но и нужнее всего тоже, ведь иначе они никогда не станут общими.
Так прошло несколько дней. Сухари и вино почти закончились, овощи протянули бы немногим дольше. Теперь похлёбку и кашу разнообразили только миленины чаи да мясо, которое удавалось добыть охотнику. Потому все обрадовались, заметив на горизонте небольшую крепость. Такое строение предполагало неких более-менее цивилизованных и, вероятно, не самых агрессивных жителей. Но, прежде чем обоз успел до него добраться, выяснилось, что на след торговцев вышли самые опасные степные хищники – хищники наделённые разумом.

+

http://cp14.nevsepic.com.ua/182/18129/1384947763-noah_bradley_066.jpg

+1

60

Дневной зной сменялся свежестью ночной прохлады. Луна и солнце чередовали место на небесном троне, а высокие, бескрайние небеса красовались бесчисленными нарядами. В богатом гардеробе небосвода путники наблюдали шёлковую лазурь, чистую и лёгкую, как дыхание свободного ветра, бархат вороного крыла, усыпанный множеством переливающихся блёсток, залитый диффузией тёплых и холодных оттенков кашемир. Взору открывались просторы Альмарена, воистину величественные и живописные, отчего казалось, что конца да края им нет. В бездну спешку – жизнь слишком хороша, дабы торопиться изжить себя и перегореть подобно промасленной тряпке факела, поэтому дотошный проводник закрыл глаза на отклонения от графика, любезно расписанного вплоть до минут торговой гильдией Гресского герцогства. Были на то причины, уважительные и не очень.
Милена являлась одной из этих причин – охотнику совсем не хотелось с ней расставаться. Следопыт в треугольной шляпе прикипел душой к заботливому лекарю, отчего беседы их стали происходить намного чаще, а темы, которые те затрагивали, были куда откровеннее. Внимать речам нравственной особы оказалось для бастарда особенно волнительным – со словами, что ласкали его острых слух подобно нежным прикосновениям травницы, разглаживающей рубцы и шрамы на его коже, передавались чистые, тёплые, искренние эмоции. Ван не переставал поражаться, ведь с каждой новой беседой, с каждым пойманным мимолётным взглядом таящая в ларах облик зверя открывалась в новом свете, но не переставала оставаться загадкой.
О нет, госпожа Кушнер и некие понятия обыкновений не могли сопоставляться друг с другом. Однажды, расположившись около прогорающей нодьи после сытного ужина, наслаждаясь морозным дыханием наступающих сумерек, у охотника и лекаря состоялся разговор о тайнах природы, поражающих глаз и захватывающих дух. Мужчина поделился своими наблюдениями и впечатлениями от увиденного, хвастаясь, что за свои годы узрел немало. Чуткая и внимательная собеседница тепло улыбнувшись кивнула, после чего молвила сама. Да так лихо, красиво и мудро, что слушатель дивился и лишь робко покачивал головой. Из-за особого взгляда на мир прекрасной душой и телом женщины природа вещей открывалась ей в ином свете, отчего описанное казалось охотнику настолько уникальным и необычным, что невольно казалось, будто становление божеских порядков происходило прямо на её глазах.
Всё зашло настолько далеко, что Малрику начинало чудиться, будто Милена с каждым днём преображалась не только статью внутренней, но и внешней. Отправляясь тем утром в путь с просторов равнин с зеркальными озёрами, ставшими пристанищем загадочного подземного хищника, ловчий заглянул к лекарю пожелать доброго утра и поинтересоваться, спокойной-ли была ночь. Отпрянувшая ото сна с первыми лучами солнца краса, озарённая утренним червонном, предстала перед ним во всём своём великолепии, отчего следопыт ахнул и на мгновение потерял дар речи, пряча заливающееся румяном лицо под широким бортом треуголки. Это явно была какая-то таинственная магия, по крайней мере, так думал охотник. Бехайм же в свою очередь утверждал, мол, местный климат идёт всем на пользу. И Малрик не казался таким бледным и усталым, и госпожа Кушнер распустилась как цветок многолетник. Весна она такая - отогревает не только скованную льдом землю, наряжает деревья в изумрудные платья и засеивает поля, но и касается людских сердец. Пора восхода, пора нового начала…
Пока усталым путникам освещал дорогу ясный день, проводник щепетильно прокладывал маршрут, консультируясь с Мартином. В этот своего рода творческий процесс со временем была втянута и госпожа Кушнер. В итоге получалось, что седовласые мужи рассказывали знахарке о разных премудростях тонкого дела, об интересных местах, находящихся неподалёку, о старых путях, по которым ходили ещё до того, как Арисфей окутал туман. Тогда пусть и не всем, но многим торговым трактам, находящимся в соседстве с великим царством эльфов, суждено было стать заброшенными – теперь по тем пыльным дорогам с разбитыми колеями ходили лишь призраки давно прошедших дней.
Миновав очередной крутой холм, ощетинившийся колкой травкой, перед путниками открылись малахитовые дали. Простирающиеся нивы были настолько огромными, что напоминали море, упирающиеся в горизонт и редкие скалы. Прямо по курсу величественно возвышались мощные стены форта, одиноко расположившегося на одной из застывших, зелёных волн. Серый страж даже имел высокий донжон, отчего ещё больше походил на маяк посреди раздолья. Утомлённые походной романтикой люди с радостью встретили осколок цивилизации, грезя о том, что сегодняшняя ночь может пройти в расписных стенах, а не в выгоревших на солнце тентах и разгруженных телегах. Не стоить винить людей за тягу к уюту, очагу и тёплым постелям, однако подобные желания склоняют к совершению поспешных выводов, лишней спешке и даже разногласиям.
В этой ситуации всё именно так и произошло. Мечтавшие провести ночь под крышей над головой и надёжной защитой каменных стен столкнулись со скепсисом со стороны проводника. Завязался спор. Расспросив Бехайма о том, кому принадлежало одинокое укрепление, охотник сделал вывод, что картограф о его хозяине толком ничего и не знает, однако также надеялся на гостеприимство со стороны владельца маяка малахитового моря.
- Люди устали, Ван. – утверждал Мартин – К тому же, было бы неплохо пополнить припасы. Сама судьба даёт нам шанс, а ты хочешь повернуться к госпоже фортуне спиной? Почему?
В ответ лишь молчание. Ожидающий неприятных сюрпризов Кроули рассматривал замшелые стены форта через позаимствованную у картографа подзорную трубу. Не было видно на них ни знамён, ни флагштоков, отчего старое укрепление выглядело заброшенным. Однако у самых ворот суетились люди, на стенах и башне бродила стража, а по близлежащей дороге, ведущей из редкого подлеска напротив, медленно ползли телеги.
- Не нравится мне это место. Хочешь верь, а хочешь нет, но я сердцем чую, что местный хозяин нам скорее выделит казематы и стальные цепи. Мы не на прогулку вышли, знаешь ли. За людей беспокоюсь, да за товар наш “особый”.
Скептик протёр блестящую на солнце линзу перчаткой и передал инструмент госпоже Кушнер, которая стояла напротив, удерживая за поводья бьющую по траве копытцем лошадь.
- Особый? – с недоумением переспросил картограф – Что же в нём такого особого?
- А хрен его знает, - выругался Ван, недовольно взглянув на картографа – Везём кота в мешке, получается.
- Это нас не касается, – махнул рукой морской волк, отвернувшись от холодного взгляда товарища – Я правда пытался разговорить Нину, но сам понимаешь… - досадно выдохнул он, пожимая плечами. После себя покойная госпожа Арфлин оставила свою лошадь и личные вещи, в которых опосля нашлись документы с печатками торговой гильдии и подписями самого Гуслава Гога. В них фигурировали лишь сухие цифры, описывающие общее количество заколоченных и опломбированных сургучом ящиков и сундуков. Якобы специально об их содержимом канцелярия написать “забыла”. Бывалые извозчики на ряду с Мартином твердили, что случается подобное довольно редко. Средь торговцев пошла молва, что якобы и путь через глушь был выбран для того, чтобы объехать крупные населённые пункты, собирающие плату за провоз груза по своей территории. Торговая гильдия – это не шайка вольных купцов, поэтому товары, как и документы на них, тщательно проверялись. То есть в случае обнаружения контрабанды откупиться парой серебряных от дотошных блюстителей порядка не представлялось возможным. Вскрылись эти тревожные подробности как всегда слишком поздно, отчего совершающим транзит людям ничего не оставалось, окромя выполнения прямых обязанностей.
…Нету больше её, как и Вацлава. Тяжко нам приходится. Люди-то и так все как на иголках, а ты предлагаешь их лишить заслуженного отдыха? Услышь себя, Ван! Мир полон негодяев, согласен, но отчего ты так на местного виконта взъелся?
- Работа есть работа. Осторожность нам не помешает, поэтому объедем его владения стороной от греха подальше. – Кроули вытянул руку и указал картографу в сторону уходящей в еловые чащи дороги – Туда и двинем, чтобы местным глаза не мозолить.
Пусть Мартин и понимал, что Кроули отчасти рассуждает верно, однако некая обида от его решения в сердце картографа всё-таки закралась. Ясное дело, людям такой расклад по душе не пришёлся, но опять же, как подсказывал опыт, на решения проводника можно было положиться, поэтому закатывать скандалов никто не стал. Да, поругают за глаза, поворчат, но зато останутся целы и невредимы.
Путь до подлеска оказался недалек и в скором времени вереница достигла его границ. Прямая просёлочная дорога вела прямо через тенистые еловые чащи, вдоль серых булыжников и зарослей густых кустов. Проводник подал знак для остановки и спешился, оглядываясь по сторонам. Над макушками голубых елей шелестя ветвями гулял ветер, донося до стоящих у границ путников опьяняющий запах хвои. Лес завораживал охотника своими видами, царящей безмятежностью и редкими отголосками лесных обитателей. Где-то неподалёку трудился дятел, считала циклы кукушка, выводил журчащую трель свиристель. Благодать одним словом! Вся суету будто сдуло ветром, и ловчий какое-то время просто стоял и слушал, как с ним разговаривал лес, пока рутина и торговцы оставались позади, терпеливо ожидая дальнейших указаний.
Сзади послышались шаги и звонкий лязг кольчуги. Мартин и один коренастый мужичок из охранников каравана с алебардой на плече поравнялись с охотником. Уподобившись полуэльфу, они также принялись всматриваться в уходящую в лес дорогу и прислушиваться к трелям птиц.
- Может быть уже поедем? – нетерпеливо спросил ратник. Охотник лишь утомлённо вздохнул, улавливая глухую песнь пёстрой птички с веерообразным хохолком на голове.
- Удод. – невзначай пояснил Кроули, повернувшись к стражнику. Под бортом блестящей шапели скривилась недовольная гримаса.
- Это птица такая... – уточнил Мартин, пытаясь усмирить нарастающий пыл наёмника. В ответ тот кивнул, добродушно улыбнувшись и снова устремляя взгляд к макушкам деревьев, якобы пытаясь найти птицу, имеющую столь одиозное прозвище.
- Поехали. – вымолвил заветные слова Малрик – Только спешится придётся - тропа не больно широкая.
Посему компания топала рядом с телегами на своих двоих, тягая за поводья лошадок, то и дело норовящих свернуть с тропы, дабы пощипать травы. Также поступил и проводник, пристально вглядываясь в окутанные тенью заросли. До выезда из леса оставались буквально десятки метров, как вдруг кусты, облепившие тропу со всех сторон, синхронно зашуршали. Поднялся шум и гам, невнятные крики. С веток сорвались птицы, а из чащобы на телеги и их сопровождающих посыпались стрелы, копья и топоры. Вскоре показались и их владельцы, чьи намерения явно носили негативный характер. Ван спохватился и приказал Мартину и Милене взбираться на коней, мчатся прочь к стенам форта и ожидать караван в безопасном месте. За эти несколько мгновений сидящие в засаде негодяи успели завязать бой с наёмниками, успевшими вовремя перегруппироваться и схватиться за оружие. Для удалых ратников неспешная прогулка обернулась рабочим буднем, а Малрику выпала возможность вспомнить далёкие, лихие времена службы при баннерете.

+1

61

Как и ожидалось, бесхозные территории являлись таковыми лишь на бумаге. Крепость и, вероятно, хороший кусок земли вокруг кому-то принадлежали и, что самое главное, этот кто-то был в полном праве их занимать. Что уж там, практически все имеющиеся ныне на картах страны начинались с города-государства, постепенно подминающего под себя окрестности. Хотя судя по состоянию форта, нынешний владелец навряд ли был первым и уж точно не приложил руку к его постройке. Слишком старыми выглядели эти стены.
И тревоги проводника были более чем обоснованы. Потому что, кем бы ни оказались обитатели форта, едва ли они забрались в такие дебри от хорошей жизни. Скорее всего, не ужились с остальными людьми. И уж наверняка произошло это не без причины. Хорошо будет, если караванщики нарвутся просто на религиозных фанатиков. Они с причудами, конечно, но если их веру не трогать, то и они не трогают, как правило.
Это понятно и справедливо, потому что не ходят в чужой храм со своими проповедями. Но вот если всё окажется замешано на обыкновенной жадности, тогда избежать неприятностей в принципе не удастся. Впрочем, произвол феодалов штука не новая и повсеместная. Разобрались бы как-нибудь. Но и времени бы наверняка потеряли немало. Так что Лена спокойно согласилась с решением обойти крепость, из которой их, к счастью, ещё не заметили.
Обоз сделал крюк и свернул под защиту деревьев, недостаточно частых, чтобы всерьёз называться лесом, но слишком обширно разросшихся для рощи. Только теперь Милена поняла, как Малрик устал от открытых степных пейзажей. Охотник здоровался с лесом, как со старинным другом, а она смотрела на него и улыбалась внезапно забредшим в голову странным мыслям.
Дело в том, что оборотни уже многие века не слишком-то почитают создателей мира. Да и с чего бы? Рилдир подарил им жизнь и исчез. Имир тоже не друг, не враг. Со свету сжить не пытается и на том спасибо. Но в мире, как и в стае должен быть порядок и перевёртыши объясняли его сами, как умели. Естественно, центральное место их пантеона принадлежало Элуне и Ирсину, лунным богам. Элуна воплощала в себе всё женское и отвечала за обновление жизни. Каждую осень, устав от трудов, она уходит отдыхать и полгода Ирсин правит своим народом практически безраздельно. Но нрав у двуликого бога, как у любого оборотня и мужчины. Так что весной, утомлённый бременем обязанностей и ранами, он снова будит Элуну, чтобы та подарила ему и всему миру обновление.
Похоже, что этой весной Милена и Малрик последовали примеру божественной пары. У ведуньи не было возможности подолгу рассматривать своё отражение, но этого и не требовалось. По реакции окружающих мужчин без всякого зеркала становилось ясно, что выглядеть она прекрасно. Охотник тоже изменился. Может быть, это было не так заметно внешне, но хорошо чувствовалось в общении с ним. А самое главное, и Милена чувствовала себя иначе. Незаметно для себя самой она начала поддразнивать Кроули то словом, то делом. Всеобщего внимания волчице было не нужно, но она хотела внимания одного конкретного полуэльфа и совсем не отказалась бы, если б он отложил дела и поохотиться на неё.
Но желания не всегда совпадают с возможностями, а реальность с ожиданиями. Так и лес, вместо того чтобы стать убежищем, на этот раз превратился в западню. Но люди, что напали на обоз, едва ли пришли из крепости. Полуголые, раскрашенные бурым и зелёным Пикты вообще не строили каменных жилищ. Издалека они походили на дриад, кочевали по лесу и нередко встречались у самых границ Арисфея с любой его стороны. Видимо, ядовитый туман прогнал их из родных мест и вынудил обживаться здесь, чему лесные жители, наверняка, не слишком-то рады.
Впрочем, независимо от причин их появления, встреча с этими дикарями не сулила ничего хорошего. Путешествуй Милена в одиночку, она, скорее всего, и не узнала бы об их присутствии, но сейчас, услышав крики, пришлось разворачивать лошадь и скакать следом за Бехаймом. Правда, в крепость она не собиралась. Позвать подмогу сможет и картограф, а Лена намеревалась оставить Капель где-нибудь поблизости и вернуться к обозу в облике зверя. Но вышло иначе.
Свернув в заросли, ведунья наткнулась на ещё двоих пиктов. На первый взгляд самых обычных, но при виде их Капель истерично заржала и присела на задние ноги, едва не выкинув всадницу из седла. Такая реакция здорово позабавила мужчин, но нападать они почему-то не спешили. Только тогда Милена рассмотрела, что никакие это не пикты. Прежде всего, эти были гораздо выше лесных дикарей, шире в плечах и с более светлой кожей. Ещё они были раздеты не частично, а полностью. И краски никакой на себя не мазали. А то, что ведунья поначалу приняла за боевой раскрас, на самом деле оказалось свежими шрамами, почти сплошь покрывающими одного из них. Чернявого, нездорово бледного и одноглазого.
Фрол?.. – неуверенно опознала его Милена.
Он самый, – весело ответил ей второй, смачно хрустнув загривком, и швырнул на землю непонятно откуда взятый короткий топорик явно дикарской принадлежности. — А я Яхонт. Непросто оказалось вас найти.
И зачем тебе было нас искать? – настороженно спросила ведунья.
Да уж не просто так. – Яхонт кивнул на брата: – Ты ж лекарь, госпожа? Вылечи его.
Осматривать беглеца не было нужды. Милена видела, как он получил свои раны, и знала, что исцелить их не так-то просто.
Все б в таком виде с госпожами-то разговаривали, - фыркнула волчица. – Милена меня зовут. И это не двухминутное дело, – начала было объяснить она, взволнованно оглянувшись туда, где всё явственнее слышались звуки разгорающейся битвы.
Само собой. Я уж всё, что знал, перепробовал и толку никакого, – старший оборотень и не думал возражать. – Помоги ему, а я помогу тебе и попутчикам твоим. Идёт?
Идёт, – не раздумывая согласилась ведунья.
Степенно кивнув, Яхонт перекинулся в крупного чёрного волка и исчез в зарослях, а Милена спешилась и подошла к невезучему бывшему бойцу гресского гарнизона.
Портки-то твои где?
Износились, – сипло отозвался тот, – а новых не раздобыл пока.
Штанов у Милены не нашлось. Пришлось выдать бедолаге лоскут ткани, который она захватила с собой для перевязывания ран и на прочие хозяйственные нужды, и соорудить из него некое подобие набедренной повязки. Потом Лена кое-как уговорила Капель пустить Фрола в седло и, ведя её в поводу, направилась в сторону форта. У края леса их встретил встревоженный Мартин.
Я думала, что вы давно за подмогой ускакали, – удивилась Милена.
А я думал, что вас уже в живых нет! Не делайте так больше, госпожа Кушнер. Что я Вану потом скажу? Где вы были? И кто это вообще?
Пришлось в общих чертах рассказать Мартину о том, как Лена познакомилась с Фролом и его братом. Кое-что рассказал и сам Фрол. О том, как он, честный, законопослушный оборотень служил гресскому герцогу. Как вмешалась в его жизнь безумная жрица Имира, искалечила и едва не сожгла. Как сбежал он, не помня себя. Как, её едва не убил. Как скитался, уже будучи объявленным дезертиром и преступником. И о том, как брат его нашёл и к лекарю привёл.
Смутный нынче год выдался, – тяжело вздохнул он под конец.
Это только кажется, – возразила ведунья. — Звёзды нынче перемены сулят. А уж к добру или к худу, это у каждого по-разному.
И то правда, – подумав, согласился Фрол. — У меня вот всё наперекосяк пошло, а вам наоборот везёт сверх меры. Яхонт, когда меня искал, поначалу следить за вами взялся. Так он говорил, вы ночь у ведьмы провели, пищу мёртвых ели и ничего. Одного из ваших только покойники потом под землю за преступления его затянули. Это дорогого стоит. Кто у ведьмы ночевал и живым поутру проснулся, тот ещё много лет проживёт и счастлив будет. Вот сами посмотрите, охранники ваши караванные сегодня все живёхоньки вернутся, даже не сомневайтесь.
Про какую это ты ведьму?.. – не понял картограф.
Про Тадефи, мне кажется, – задумчиво нахмурилась Лена, поторапливая лошадку. — И, по-моему, я догадываюсь, кого именно призраки под землю затянули...

+1

62

https://funkyimg.com/i/33123.png
Спустя какие-то мгновения безмятежные звуки леса заглушила песнь битвы. Невнятные крики, лязг стали, свист стрел... До боли знакомая служивому Вану какофония не поменяла своих незамысловатых мотивов даже спустя столько времени. Снова настал тот час, когда приходиться взяться за оружие и собрать волю в кулак, дабы защитить своих товарищей и собственную шкуру.
Они появились прямо перед носом у каравана, якобы материализовавшись в тенях густых зарослей кустарников и голубых елей, стремительно ринувшись на застигнутых врасплох торговцев и немногочисленную охрану. Кем были эти облачённые в рвань и обноски дикари, прятавшие свои обветренные лица и оголённые торсы за слоем тёмно-зелёной краски, уже стало совсем неважно. Совсем не о том думаешь, когда разъярённая толпа с топорами и дубинами несётся прямо на тебя, сверкая звериным оскалом и блестя яростью в залитых кровью глазах.
В момент, когда на дорогу градом обрушились метательные топоры и копья, наёмники плотно прижались к бортам телег, выставив перед собой алебарды и пики, а извозчики, перепугавшись не на шутку, вовсе попрятались в транспорте за ящиками, сундуками и бочками. Были среди купцов и смельчаки, готовые встретиться с опасностью лицом к лицу. Дело правое, да и не в первой им нарываться на тех, кто положил глаз на лёгкую с первого взгляда наживу.
Подобно бурлящей яростью волне свирепые тени леса бросились прямо на рожон, верно полагая, что сумеют пробить брешь в строю охранников. В итоге первые ступившие на дорогу дикари нарвались на острую сталь и шквал точных уколов древкового оружия. Захлёбывающиеся в собственной крови убиенные разбойники падали наземь, а ещё оставшаяся в живых братия прокладывала путь до защитников каравана прямо по их телам, не ведая страха. Вторая попытка проделать подобный манёвр частично увенчалась успехом. Раненные, но ещё способные сражаться, они подобрались меж пик и настигали ратников. Некоторые солдаты были вынуждены бросить громоздкие, вкусившие вкус плоти и крови алебарды, приготовившись к близкому знакомству с неустрашимыми работниками ножа и топора. Тут уже пошли в ход палицы, короткие мечи и кинжалы. Необузданной волне ярости и кровожадности предстояло встретиться с холодным расчётом и навыком ведения боя в строю, что обернулось для дикарей весьма плачевно.
Пока солдаты отрабатывали на местных негодяях приёмы рукопашного боя и фехтования, холоднокровный охотник предпочёл встречать незваных гостей меткими выстрелами из лука. Находясь в момент нападение впереди каравана, Ван был отрезан от солдат, а следовательно - не мог рассчитывать на их поддержку. В таких делах помощь дорогого стоит, к такому выводу приходишь невольно, созерцая, как несколько дикарей несутся прямо на тебя. У Кроули хватило навыка и твёрдости руки для того, чтобы свалить трёх негодяев наповал, одного за другим, пока те выпрыгивали из зарослей с флангов. Ещё одного кровожадного головореза удалось утихомирить в нескольких шагах от себя, загнав острый наконечник стрелы прямо ему промеж глаз. Следопыт был вынужден пятится назад и отстреливаться до тех пор, пока тот не упёрся спиной в борт телеги. В отличии от снарядов в колчане, нападавшие не кончались, появляясь из кустов снова и снова.
Когда меткий лучник приготовил к выстрелу последнюю стрелу, перед ним уже успели выскочить пара дикарей, настигающих жертву с неумолимой скорость. Плечи лука выпрямились, и тетива с характерным хлёстом отправила снаряд в полёт. Однако стрела настигла совсем не ту цель, в которую проводник целился. Она вонзилась в загривок здоровенного, чёрного волка, также выпрыгнувшего на дорогу из густых зарослей, примяв под массивными лапами негодяев, вонзая в них острые как бритвы когти. Жёлтые глаза сверкнули на мохнатой морде и зверь прорычал так громко, что с ветвей соседних деревьев разлетелись птицы. Завидев столь гигантского монстра, демонстрирующего оскал с рядами клыков, Ван на мгновение оторопел, а нападающие, услышав раздавшийся рык, поспешили убраться прочь. Охранники снова вжались к телеге, выставив перед собой алебарды. Но зверь даже ухом не повёл в их сторону – пронзающий душу взгляд горящих глаз был устремлён на охотника. Волк прогнулся, собираясь сделать рывок в сторону стрелка, а тот в спешке потянулся за поломанным шкурником на поясе. В одно мгновение зверь сорвался с места, угрожающе открыв пасть и охотник, перехватив рукоять ножа в руке, полоснул волку вдоль горла, окропляя пыльную дорогу алой, горячей кровью разъярённого зверя.
http://forumfiles.ru/uploads/0001/31/13/2258/t26699.png
Бросившийся волк пошатнулся, неестественно широко раскрыв паст и выгибая шею, открывая тем самым свежую рану. Однако несмотря на то, что в большинстве случаев подобные повреждения фатальны для обычных существ, огромный зверь нашёл силы не только для того, чтобы крепко стоять на земле, но и для мощного, размашистого удара обратной стороной лапы, сметая охотника прочь подобно хлебной крошке с обеденного стола. Удар оказался столь мощным, что полуэльфа отбросило в сторону кустов, а его треуголка слетела с макушки и упала наземь. Готовясь к худшему охранники каравана отступили на несколько шагов, но к счастью раненный зверь поспешил скрыться в зарослях, хрипло скуля от боли.
Очнулся проводник уже находясь в телеге, в окружении нескольких стражников, пытающихся привести бастарда в чувства. Прокряхтев от тупой боли в области затылка, Кроули попытался подняться, держась ладонью за гудящую голову.
- О, живой! – радостно вымолвил один из стражников, помогая помятому следопыту сесть. Знающей толк в делах лечебных госпожи Кушнер в данный момент поблизости не было, поэтому ратники практиковали свои методики приведения пострадавших в чувство. Удивительно, но порой крепкий алкоголь, табак и чёрный юмор вполне могли поставить на ноги, если конечно те у пациента ещё остались.
- Раненные, убитые есть? - пробурчал охотник, морщась от резкого запаха настойки из лесных ягод, которую ему любезно совали прямо в нос охранники каравана. Несмотря на неприятные сюрпризы, преподнесённые судьбой в качестве подарка заскучавшим в пути купцам, солдаты предпочитали оставаться в хорошем расположении духа, что собственно совсем не удивительно. Удалым воякам приходилось видать вещи и пострашнее, чем разукрашенные дикари и волки-переростки, ведь им даже было невдомёк, что на самом деле перед ними явил себя во всей красе владелец “проклятой” крови.
- Ребят помяли, – отрапортовал стражник – Без работёнки госпожа Кушнер точно не останется. До торговцев эти крашенные болваны не добрались – не успели. Видать испугались зверя и унеслись, сверкая пятками. В остальном все живы-здоровы.
Кроули попытался подняться с разложенных ящиков, играющих роль импровизированной лежанки. Не самое удобное место для отдыха, но уж лучше на ящике, чем внутри него. Голова полуэльфа кружилась, а приближающаяся к форту телега покачивалась, скрепя рессорами. Осмотревшись, охотник заприметил свою подобранную охранной каравана треуголку. Тщательно осмотрев её и отряхнув от пыли, Малрик водрузил её на голову, за которую, кажется, волновался куда меньше, чем за собственную шляпу.
- Вацлав гордился бы вами. Жизни людей в надёжных руках – вы это доказали.

+2

63

При ближайшем рассмотрении вид у крепости на плоскогорье оказался весьма устрашающий. Через неглубокий, наверняка пересыхающий в летнюю жару ров, сейчас превратившийся в некое подобие выгребной ямы, был выстроен капитальный каменный мост, по обе стороны от которого на насыпном земляном валу там и тут лежали крупные кости. Лежали, по всей видимости, давно, потому что успели побелеть и насквозь прорасти травой и подснежниками.

+

https://www.worldanvil.com/uploads/images/1fa5c379a2d629ba6cc0b524bfab4fcd.jpg

За мостом виднелась узкая и тёмная глотка входа, перекрывающаяся воротами и двумя массивными решётками, по дневному времени поднятыми высоко над головой. Стражи видно не было. Хотя следы на мосту и запах свежей дегтярной смазки, перебивающий даже вонь стоячей воды под мостом, явно говорили о том, что люди здесь есть. И стоило только преодолеть первую решётку, как сверху зазвучал жутко завывающий голос.
Кто вы такие и чего ищите в замке Корго Победителя драконов?!
Вот как, значит. Победитель драконов и никак не меньше. И, пожалуй, звучало бы действительно внушительно, если бы допрашивающий пришельцев страж не глотал половину звуков, будто его только что оторвали от трапезы, так и не дав толком прожевать.
Мы – путешественники из Греса, направляемся в Ариман, – начал объяснять Мартин. — Но недалеко от стен вашего… замка на нас напали лесные варвары.
Понятное дело, – меланхолично согласился его невидимый собеседник. — Нынче кругом неспокойно. Потому лучше сидеть дома и зад свой под копья и топоры дикарские не подставлять. Поди ж не колода разделочная. Платите пошлину входную и можете тут пересидеть, – милостиво разрешил он.
А вы разве не прогоните дикарей со своей земли? – вмешалась в разговор ведунья.
"Глас свыше" ненадолго замолк, с противоположной стороны стены послышался лязг отодвигаемых засовов и перед ними появился невысокий, почти на голову ниже Лены, в меру упитанный человечек, обряженный в комплект доспехов, явно собираемых с миру по нитке на протяжении всей жизни. Чего на нём только не было. Но, вопреки ожиданиям, подогнано всё это было ладно и свою функцию, похоже, выполняло неплохо, раз обладатель сего эксклюзивного раритета до сих пор умудрялся коптить небо.
Это ещё зачем? – подошедший страж нарочито изобразил непонимание. — В округе много всякого дерьма болтается. За всеми не набегаешься. Здесь безопасно. Ну, и хвала Имиру. Сунутся дикари эти к нам, так огребут по самое не балуйся. А если нет, так и пусть катятся. То же и вас касается, кстати. Проходить-то будете?
С одной стороны, он был целиком и полностью прав, с другой, Милене уже очень давно так сильно не хотелось откусить кому-то голову, как этому косноязычному. Впрочем, услышав о цене вопроса, оборотница настолько удивилась, что сразу же позабыла об этом желании. Оказывается, каждый въезжающий в крепость должен был привести булыжник размером с собственную голову или с голову лошади, если таковая у него имеется.
Ремонт с перестановкой наш барон затеять изволил, а камня строительного не хватает. Собрали уже весь поблизости, – пояснил мужичок, в ответ на недоумённые взгляды.
Вот незадача… – протянул картограф.
Строительных у нас нет, – подтвердила Милена. – Может быть, эти подойдут?
Она сняла с шеи нитку бирюзовых бус и протянула привратнику. Для неё эти бусы ничего не стоили. Ведунья сделала их сама. Нашла в горах красивый кусок зеленоватой бирюзы, расколола, обточила и собрала на нить. Глаз у оборотня точный, бусины вышли одна к одной, но зачаровывать их Лена не стала. Оттого и расставалась без сожаления. При случае и желании она себе ещё сделает.
Стражник посмотрел на украшение, на женщину, воровато оглянулся и спрятал бусы за пояс.
Ну… так и быть. Как сменюсь, я всё равно за дровами собирался. Вот как раз и привезу пяток камней за ваши головы. Идите уже.
А барону-драконоборцу о дикарях не надо сообщить?
Это мы уж как-нибудь сами разберёмся.
Разберутся, значит разберутся. По большому счёту Милена об этом не очень-то беспокоилась. Один опытный оборотень сладит с десятком этих разукрашенных обезьян. А ведь он там был не один. Возможности Малрика и Яхонта по представлениям ведуньи были приблизительно равны. Она однажды видела дружеский тренировочный поединок между эльфом и драконом в двуногом обличии. Эльф, разумеется, был не так прост и далеко не юн. Но в итоге они так и не выяснил, кто сильнее. Противники порядком измотали друг друга и согласились на ничью.
О возможностях полукровки наверняка судить было сложно. Но там, где перевёртыш пойдёт напролом и будет действовать грубой силой,  охотник возьмёт смекалкой и ловкостью. Да и люди. Их тоже не стоило сбрасывать со счетов. И Милене не очень верилось, что даже если барон Корго поднимет свой драконоборческий зад и поспешит на помощь, то помощь эта кому-то понадобится. Скорее всего, он в лучшем случае успел бы к шапочному разбору. Но, даже несмотря на столь оптимистичное соотношение сил, не думать о том, что в эту минуту происходило в лесу, ведунья не могла.
На крысу похож, – вывело её из задумчивости замечание Фрола. — На мелкую, разжиревшую крысу. Я таких много на своём веку повидал.
Милена не сразу сообразила, что перевёртыш говорит о стражнике. Глядя на него, истощённого, израненного, обмотанного куском тряпки с трудом верилось, что немногим больше месяца назад он и сам мог вот так же стоять в карауле на воротах Греса.
Скажи ещё, что ты никогда мзды не брал.
Брал. Как же без этого? Но и от обязанностей своих никогда не отлынивал. А этот? Лишь бы пожрать послаще, да поспать подольше. Самая натуральная крыса.
Похоже, сравнение с безымянным стражем безымянной крепости задело Фрола за живое. Но тот был то ли слишком слаб, чтобы злиться, то ли не хотел рисковать и злить ведунью. Кто знает, на что способна Милена, если начать с ней пререкаться. Он же понятия не имел, что разозлить её не так-то просто. Даже человек-крыса вызвал в ней лишь лёгкую, мимолётную неприязнь.
Да, хитрит. Да, отлынивает. И приворовывает, наверное, тоже. И хамоват. Не без этого. Но ведь и бусы он едва ли сам носить собрался. Продать или поменять их тут тоже особо негде и не на что. Может быть, барышне подарит. Жене чьей-нибудь. Или своей даже. Крысы ведь только с чужаками крысы, а как до чего-нибудь важного и родного коснётся, так их от волка не отличишь. Ну, помельче только если. Но всё остальное один в один.
Но Фрол службой своей дорожил. Оттого, наверное, и болел так сильно, что с потерей смириться не мог. Но Лена вполне допускала, что у кого-то могут быть и другие приоритеты. И какие из них лучше, а какие хуже, она судить бы не взялась.
Изнутри крепость была застроена густо, но довольно неаккуратно. Складывалось впечатление, что всё это хозяйственные постройки, склады, казармы, ремонтные мастерские. Хотя в луже у самых ворот ребятишки пяти-семи лет отроду пускали сооружённые из коры лодочки, а рядом старушка с ручной тележкой продавала хозяйкам зелень и овощи. В центре, действительно, возвышалось нечто, похожее на замок. И всё это на удивительно небольшом участке пространства.
Хуже нет, чем ждать и догонять… – Милена остановилась посреди дороги и осмотрелась по сторонам. — Чувствую себя беспомощной.
А что нам остаётся? Не идти же к барону лично, - философски заметил картограф.
Да уж, это точно бессмысленно. Ну, раз всё равно ждём, то давайте хоть разузнаем, что здесь и как.
Ведунья порылась в седельных сумках, достала горсть сушёных ягод и пошла к мальчишкам. Уж кто-кто, а они-то точно обо всём знают и лишнего не попросят.

Отредактировано Милена (15-03-2020 15:30:14)

+1

64

Транспорт встал в шеренгу на мосту через ров, источающий зловоние цветущих, застоялых вод, некогда находящихся в нём. Охотник спустился с телеги в компании бравых солдат, уверенно шагающих к арке из потрескавшегося, выцветшего на солнце, замшелого камня. Подобно больному зверю, чья шкура сползала от старости или хвори, каменный форт с возвышающимся на его территории донжоном распахнул перед незваными гостями стальную пасть с рядом проржавевших зубьев. Туннель изрыгнул из своих недр фигуру, неспешно волочащуюся за порог, позвякивая пряжками, застёжками и элементами обмундирования.
- Вы ещё кто такие? – недовольно прикрикнул сторож, демонстрируя прибывшим свой хриплый голос с ноткой горького как дёготь панибратства. Его некогда ярый пыл, присущий самоуверенному, раздутому индюку, волей судьбы вынужденному прозябать в карауле, порядком поугас, когда служивый заприметил хмурых “коллег” c испачканными алой кровью древковыми орудиями. Защитники каравана в данный момент выглядели угрожающе - утомлённые дорогой и жаркой битвой, мрачные, как туча над сечей. Однако далеко не “рабочие моменты” заставили солдат нахмуриться, сколько удручающее состояние форта, смрад выгребной ямы под мостом и перегородивший дорогу горлопан, который в свою очередь едва попятился назад, заприметив, какой пронзительный взгляд устремили на него наёмники.
- Торговцы мы, – буркнул Кроули, выходя из окружения охраны. Страж ворот переместил пристальный взор на высокого человека в походном плаще и треугольной шляпе с пышным плюмажем. Любопытно разглядывая разодетого не по местной моде пришельца низкий по сравнению с охотником мужичок ехидно усмехнулся;
- Ехали себе мимо, да на засаду в лесу нарвались.
- Вот незадача, а! – наигранно изумился сторож, уткнув руки в боки, отчего стал похож на разбухшую амфору – Так ехали бы себе мимо дальше, на кой ляд дорогу перегородили?
Охотник утомлённо выдохнул, помотав головой. Редко от него стоит ожидать более экспрессивных жестов, посему и выглядело всё настолько невинно, что списать подобную реакцию было возможно на обыкновенную усталость. На самом же деле следопыт чувствовал нутром то, что перед ним хитрый и скупой человек, расчётливый и возможно в своём роде коварный. Тяжёлый и мутный тип, проще говоря. От таких людей слова доброго не жди, а дела – уж подавно. Несколько мгновений охотник стоял перед сторожем подбирая слова и внимательно осматривая внешние стены укрепления.
- Утомились мы, – кивнул Ван в сторону стоящих за спиной товарищей – Думали, мол, хозяин щедрых гостей любит.
- Щедрых? – зацепился за слово караульный, поглядывая на вереницу телег на мосту – А что это вы везёте?
- Да так, всего по мелочи… - якобы по секрету делился тайнами проводник, доставая табакерку из внутреннего кармана плаща и вручая ее служивому – Табачок вот, например. Вина где-то пара бочек завалялось.
Получив небольшой презент из рук незнакомца угрюмая моська в разномастных латах оживились, хитро улыбаясь щедрому гостю. Взял, стало быть уже не прогонит, а коли мало – спросит, чего ему для полного счастья не хватает. Именно так взяточник и показал охотнику, насколько недалёк полет фантазии у некоторых скупых людей.
- А баб вы случаем не развозите? – жадно оскалился он, хрипло посмеиваясь. Всеми силами пытаясь скрыть своё омерзение проводник натянул улыбку в ответ;
- А ты сходи да взгляни, – тихо вымолвил следопыт, хитро прищурившись. Теперь его речь подавалась как откровенная угроза, и охранник, понимая то, что начинает бессовестно наглеть, несколько поник, довольствуясь тем, что уже успел заиметь;
- Найдёшь - твоё.
- Складно поёшь, медоуст – наконец сдался упрямец – Бес с вами, заезжайте. Кстати, а барышня с мужиками стало быть тоже от вас? Коли да, то дуй сразу к башне - барон не любит ждать. 
- С какими такими мужиками?
- Один с тряпкой на голове, другой в чём мать родила, тоже кстати с тряпкой. Но уже на поясе. А ты что, не помнишь кого за подмогой посылал? – хмыкнул охранник – Да, видать годики-то своё берут. Дома с такой памятью надо сидеть, а не по лесам шастать.
- Спасибо. – сдержано кивнул проводник, спрятав своё недовольство под бортом треуголки. Однако далеко не хамство сторожа вызвало подобное раздражение, сколь новости об нежданных попутчиках. Понемногу картина происходящего стала складываться – учитывая появление оборотня в лесу, у Кроули не было сомнений, что тем “лишним” мужичком в поясной подвязке мог оказаться одним из братьев, повстречавшихся у разбитой эльфийской колонны. Оставалось выяснить: зачем братцы прибились к торговцам, а главное по какой причине покушались на жизнь проводника, который избавил пленника от зачарованных оков.
Границу ворот форта охотник миновал отягощённым думами. Появление “проклятых”, которые судя по всему продолжали своё тайное преследование за торговым караваном, встревожило его, как и факт того, что один из них явно явился к месту завязавшейся стычки с недобрыми намерениями. Взвешивая риски, утомлённый Малрик озирал местное обустройство, которое не пестрило красками и аккуратностью западных столиц. Местные обитатели ютились здесь довольно давно, облагораживая некогда покинутый, разрушенный форт. Об этом говорили множество пристроек, залатанные стены и беспорядок, бросающийся в глаза. Нагромождение лачуг и лавок, будок и разномастных домиков с выгоревшей на солнце черепицей образовывали тесные улицы, на которых тут и там можно было встретить местных жителей, занимающихся повседневной рутиной. Над всем этим муравейником, скроенным будто из обломков некогда построенных здесь строений, величественно возвышался донжон, в котором скорее всего и предпочитал обитать местный барон и его свита.
Ещё несколько часов бравым наёмникам пришлось остаться в карауле, дабы посторожить выстроенные на въезде торговые телеги с товаром и извозчиками. Проводник уповал на их долготерпение. К счастью охрана отнеслась к его просьбе с пониманием, но как известно - терпение шаткий, непостоянный ресурс, отчего охотник посчитал нужным поторопиться найти прибывших ранее участников похода и отправиться на переговоры с хозяином серой башни. Следуя совету стража врат, гость из далёких земель побрёл вдоль улиц ко двору при донжоне, собирая на себе любопытные взгляды зевак. Странная одежда, оружие и походная сумка выдавали в нём чужака - охотник просто не вписывался в местные пейзажи, сильно выделяясь на фоне построек, запутанных улочек и обитателей каменного муравейника.
Охотник хромая забрёл во двор перед маяком изумрудного моря, устало и безрадостно. Бастард на дух не переносил города, столпотворение сплетников, шепчущихся прямо за спиной и сюрпризы, которые частенько оказывались далеко не приятными. Поэтому он и казался хмурым и через чур серьёзным. Одно радовало – на территории двора его ждали знакомые лица.
- Ван! – спохватился картограф, наблюдая знакомую фигуру на подходах к обители барона. Присущей для него не по годам резвой походкой он направился навстречу мужчине с треуголкой на голове чуть-ли не с распростёртыми объятиями;
- Слава богам, цел и невредим!
- Солдат благодари, Мартин. – товарищи улыбнулись друг-другу, радуясь встрече – Если бы не они, то быть беде. Вацлав может ими гордиться.
При упоминании товарища Бехайм опустил взгляд, помрачнев прямо на глазах у следопыта.
- Ну, - боднул в плечо охотник - Ты чего нос повесил?
- Умер Вацлав, Ван. Там, ещё в Миттенвельде. – Кроули аж побледнел от этой новости. Своими глазами он видел письмо, в котором начальник охраны объяснял причину своего отбытия обратно в столицу. Отбытия, а не кончины. Не пишут писем мертвецы живым с того света и будем честными, пусть так оно при своём и останется;
- Прибился тут один… - замялся картограф, начиная нервно тараторить - …Фролом кличут. Он оборотень, Ван, представляешь? Следует за нами по пятам от самого Греса. Странный тип. Этот безумец мне и рассказал, что мол Тадефи Берч на самом деле ведьма, а семья её, что нас ужином кормила – призраки. Они-то и утащили Вацлава за тяжкие грехи, а мы…
- Бехайм, успокойся! – следопыт вцепился другу в плечи, начиная вытряхивать из него дурь. Картограф замолчал, мотая головой, якобы не веря ни рассказу оборотня, ни самому себе;
- Обещаю, вечером мы обо всём поговорим и расспросим Фрола. Сейчас же мне нужно, чтобы ты собрался духом и пошёл со мной к барону. Справишься?
Оправившийся от нахлынувших эмоций бывалый путешественник кивнул, собирая волю в кулак – так, как и подобает мужчине в ответственный момент. Охотник пристально осмотрел Милену, находящуюся чуть дальше вместе с навязавшимся попутчиком. Она была спокойна и собрана, как и всегда. Стало быть, появление оборотня имело веские причины, и госпожа Кушнер это знала, коли вела себя таким образом. Кроули уверенно кивнул, когда поймал от неё взгляд, говорящий сам за себя. Теперь им не нужно было слов, чтобы понимать друг друга.
- Что же, наведаемся к чину. А то молвят, что он не из самых терпеливых.
Прямо перед ними со скрипом распахнулась тяжёлая дверь. Во двор пожаловала высокая, стройная, остроухая особа в сопровождении нескольких стражей. Строгий, оценочный взгляд горящих блеском росы на соцветиях лаванды очей был дарован гостям от светловолосой незнакомки в одёжах, намекающих на её принадлежности к ратному делу. Стёганка, облегающие штаны со множеством ремней для крепления обмундирования и высокие ездовые сапоги казались на ней чужеродными, не под стать подогнанными под эльфа, олицетворяющего своим видом изящество и грациозность обитателя лесного царства. Охотнику дама сразу не приглянулась и показалась странной – в неказистом людском поселении присутствие эльфа, одетого в одежды “местной моды”, Кроули сравнивал с нахождением ощипанного лебедя в курятнике, которого хозяин извалял в куриных перьях, дабы тот больше походил на своего среди чужих.
- По чьей воле судьба несёт своих гонцов? – скрестив руки вымолвила она, изящно приподнимая голову –  Зачем вы пожаловали?
- Судьба несёт гонцов по воле случая. – уверенно ответил охотник, снимая шляпу и любезно склоняя голову в поклоне - Мы торговцы, намеревались проехать через ваши земли, чтобы провести товары в Ариман. К несчастью на нашем пути встали варвары, которые на них позарились…
- Ни слова более. – остановила речь господина в треуголке эльфийка, не переставая взирать на него с любопытством – Господину Корго известны порядки, по которым следует обращаться с купцами. Пройдёмте – вам следует предстать перед ним лично. Всем.

+1

65

Совместно с Малриком Ван Кроули

Строгие очертания, прямые углы, узкие окна, коренастые башни без излишеств и, наверняка, подземных залов не меньше, а то и больше, чем надземных. Милена уже видела подобные постройки. Определённо, крепость возводили люди, готовившиеся к любой опасности. Так уж вышло, что оная чаще всего приходила по земле, потому, чтобы защититься, нужно было над землёю подняться. Но не слишком высоко, потому что небо тоже порой сулило беду и немалую. А ведь и о магии забывать не следовало. Чтобы укрыться от двух последних, как правило, и делали внушительные, укреплённые подвалы, где можно было скрываться чуть ли не годами. Ну, и запасной выход там тоже припрятать гораздо легче. Просто на всякий случай.
Строили, конечно, и полностью подземные твердыни, и парящие замки, прекрасно защищённые от угрозы с воздуха и недосягаемые с земли. Но в первых с комфортом умели расположиться только гномы и дроу, а вторые были уязвимы тем, что практически полностью держались на чародействе. Потому и получили наибольшее распространение такие вот сооружения с разветвлённой системой подвалов и приземистой, внушительной верхней частью, на которую потом лепили всякие не слишком надёжные "красивости".
Но здесь красивости то ли уже отвалились, то ли их разобрали и пустили на хозяйственные нужды, и теперь крепость приобрела аскетический и угрюмый вид, который немного разбавляли неуклюжие недавние постройки. Как лоскутное одеяло, прибитое к стене у кровати, чтобы от неё не тянуло холодом. Жители выглядели точно так же и, расспрашивая их, ведунья никак не могла отделаться от мысли, что в этих стенах госпожа Арфлин непременно почувствовала бы себя в своей тарелке.
Да, здесь, определённо, говорили на столь любимом ею языке силы. Что ж, при необходимости и Милена умела изъясняться на нём весьма доходчиво. Но делать этого ей, откровенно говоря, не хотелось. До появления Малрика и остальных ведунья успела разузнать немного о городке, неоригинально называемом по имени барона Дикана Корго, и бегло осмотреть ещё одного внезапно появившегося пациента. Несмотря на сходство их хворей, в отличие от Кроули дезертир из Греса не нуждался в длительном лечении. Ему нужны были в основном сон и еда и тогда почти всё само заживёт. Как говорится, будто на собаке. Единственное, что требовалось от Милены, это вправить ему мозги и восстановить глаз. С этим, увы, не способно было справится даже их общее проклятие.
Поговорив с Фролом, она от души обругала его за упаднические настроения. Ну, подумаешь, сбежал из гарнизона. У людей короткая память. Лет через десять там не останется никого, кто помнил бы об этом происшествии, и можно будет снова вернуться на службу. Если не пропадёт такое желание за десять-то лет. А пока из него вояка всё равно никакой, так что и торчать в городе смысла не было. Объявив дезертирство Фрола временной необходимостью для поправки здоровья, ведунья пообещала, что скоро он сможет видеть как раньше. Единственным условием для этого согласно уговору было возвращение Малрика и остальных целыми и невредимыми. И когда охотник появился во дворе перед башней, оба оборотня обрадовались ему одинаково, хоть и по разным причинам. А вот эльфийка напротив, заставила обоих насторожиться.
Ты плохо говоришь на общем и страдаешь падучей, потому за свои слова не в ответе даже когда выглядишь нормальным. Нам не нужны лишние проблемы, правда ведь? – сжав пальцами плечо Фрола, произнесла ведунья настолько тихо, чтобы даже чуткое эльфийское ухо не уловило этой фразы.
Да, матушка... – немного поколебавшись, отозвался тот и скосил единственный оставшийся глаз на кончик носа, состроив на редкость необременённое интеллектом выражение лица, но тут же охнул и схватился за выжженный, видимо, растревожив раны этими кривляньями.
Не паясничай и помалкивай больше. Идём, нас господин видеть желают.
Они подошли к проводнику и картографу и Милена невзначай коснулась кончиками пальцев запястья Малрика, будто желая убедиться, что это действительно он во плоти, а не призрак и не видение. Наощупь он был совсем как Кроули. И голос такой же. И запах. Какой бы опытной ни была охрана обоза, какой бы нелепой ни казалась вероятность её поражения, всё же Лена испытала невольное облегчение оттого, что он рядом. Теперь можно и с самопровозглашённым бароном поговорить, узнать, что ему нужно.

Барон ожидал своих гостей в башне, окутанной тенями и сплетнями. Когда-то эти тесные залы, холодные каменные лестницы и узкие барбаканы, через которые едва пробивались призрачные полосы солнечного света, играли совсем другую роль в жизни серого маяка. Со своими прежними функциями они справлялись куда лучше, чем с нынешними – подаваемые хозяином и украшенные слугами неказистыми элементами декора, они казались скорее уродливыми рудиментами прошлого. Как бы новый владелец не старался придать им новую жизнь, они продолжали напоминать своим обитателям о том, что ничто в этом мире не вечно и коли погибло – восвояси едва ли воротиться.
Поручик (именно им по мнению охотника и являлась та эльфийка, по приказу своего господина спешно выскочившая во двор за пришельцами) вела гостей по владениям, в стенах которых состоится разговор с верховенством сия поселения. Каждый из них, минуя рыжеватые от света факелов комнаты, коридоры и арки, испытывал свои впечатления от путешествия по тёмным залам. Мрак нагонял мысли, опасения и тревоги ничуть не меньше, чем волнение от встречи с представителем голубых кровей. Пока разумы остальных сдавливали мрачные стены в тиски, Кроули нёс с собой частичку светлого – того мимолётного прикосновения, что было даровано ему госпожой Кушнер. Какое странное, непонятное, но до боли знакомое и тёплое чувство, заставляющее сердце трепетать. Молчаливый Ван впервые за целую вечность с трудом держал в себе обрывки неясных фраз, не способных передать то, что творилось у него на сердце. А ступени винтовой лестницы так и не заканчивались, как и топот сапог по гранитным плитам, отдающимся по протяжённым коридорам эхом, якобы знаменовав глухими отзвуками неизбежное.
- Вы с нами? – Кроули опомнился от звонкого голоса поручика, который с недоумением его разглядывал.
- Кхм, прошу прощения – задумался.
- Что же, вижу... - эльф замялся, чувствуя, что перед собеседником невольно выстраивалась стена - …Я тоже люблю мечтать, но, пожалуй, повторю свой вопрос ещё раз – как вас величать?
- Малрик Ван Кроули. – В голос следопыта вернулась былая уверенность вместе с трезвостью рассудка.
- Что означает “Ван”? – приподняв бровь и переглянувшись на остальных переспросила она – Это какой-то титул? Или, может быть, что-то связанное с вашей родословной? Нет. Дайте угадаю, Вы – граф?
- Позвольте мне пояснить, дражайшая. – Влился в беседу картограф, кокетливо покачивая головой и жестикулируя руками. Старый морской волк умел себя вести со знатью - это было легко заметить, но почему-то подобное поведение забавляло охотника, отчего тот наблюдая сие представление улыбнулся, посмотрев на госпожу Кушнер;
- Господин Кроули родом из Элл-Тейна. – С чувством и толком объяснял он. – В этих далёких, западных краях таким образом показывают, что в конкретной семье присутствует родство с эльфами. Проще говоря, Малрик... – Бехайм запнулся, опасаясь обидеть друга, пока поручик внимательно выслушивал оратора и кивал головой в такт речевых пауз. Малрик понял, почему Мартин остановил свою красивую речь и подхватил его;
- Бастард.
- ...Да, именно. Память меня подводит порой. – Неловко улыбнулся Мартин, пожав плечами. Услыхав пояснение остроухая особа отшатнулась от проводника, как от огня.
- Какой ужас! – изумлённо возгласила она.
- Да что вы, бросьте, – махнул рукой мужчина в шапероне. – Как себя зовут я ещё помню.

Похоже, живущая среди людей эльфийка переняла у них не только манеру одеваться, но и все остальные манеры тоже. Милена с сочувствием посмотрела на Малрика. Конечно же, он не в первый раз сталкивался с подобным, но чужая глупость и недалёкость приятнее от этого уж точно не стали.
Чего это ужасть-то? – внезапно хрипло каркнули за спиной ведуньи. — Многим, между прочим, нравится.
Она удивлённо оглянулась и увидела совершенно довольного собой Фрола. Похоже, тому пришлась по вкусу роль блаженного, и он решил немного поимпровизировать. А почему бы нет, в самом-то деле? Ведь шуты и сумасшедшие практически неуязвимы. Кто угодно оробел бы, будь он вынужден предстать перед господином в одной набедренной повязке, а безумцу и дела нет. Он сам себе судья, правитель и палач.
Наш спутник нездоров, – спрятав улыбку, пояснила Милена. — Тяготы пути повредили его рассудок. После того, как ему крепко досталось по голове, туда порой приходят странные вещи, но вреда он никому не причиняет. Я лекарь и присматриваю за ним. Моё имя Милена.
Тоже Ван Кроули, – покивал израненный оборотень.
Нет, Кушнер... – обычное для волчицы спокойствие на этот раз изменило ей и Милена почувствовала, что краснеет. — Говорю же, несёт иногда непонятно что.

+1

66

Совместно с Миленой.

Сколько на свете людей, столько и мнений. Калька, начавшая далёкий путь по Альмарену откуда-то с востока, затрагивала в том числе и эльфов. Малрик мог представить, что так изумило резко сменившую здоровое любопытство к чужестранцу на настороженность, граничащую с презрением. У множества обладателей острых ушей, живущих в многочисленных графствах Арисфея, идея смешения кровей с родом человеческим приравнивается к вещам из ряда вон выходящих за рамки не только приличия, но логики. Именно поэтому она испытала отвращение к полукровке в треугольной шляпе, что на самом деле не сильно задевало охотника, но оставляло на душе неприятный осадок якобы заклеймённого изгоя среди народа, чья кровь текла в его жилах. Встретиться с подобным явлением проводнику посчастливилось в самый деликатный момент – тогда, когда он отправился на поиски своей матери в окутанный волшебным смогом лес и нашёл её, представ перед составом своей многочисленной родни хранителей секретов прошлого, то бишь летописцев. Впрочем, это совсем другая история.
Факт присутствия подобного отношения конкретно у этой особы выглядел как минимум забавно, учитывая то, что якобы одеваясь в обычные одёжи и проживая в городе людском она пыталась им уподобиться, а тут – вот тебе раз и такая бурная реакция. Видимо, этой даме удавалось перешагнуть через свои принципы, но не через все.
- Д-довольно! – взмахнула дланью она, загремев многочисленными застёжками и крючками на одежде, якобы прогоняя прочь лишние разговоры подобно витающим в воздухе частичкам пыли. И без того высокий голос отдался от холодных стен писклявым эхом, напоминающим назойливое чирикание какой-нибудь сверх меры громкой, надоедливой, утренней птички, прыгающей по подоконнику под распахнутыми окнами спальни;
- Господину Корго и лично мне не интересны ТАКИЕ подробности ваших скитаний по миру. Постарайтесь говорить по делу – это полезная черта, которую стоит в себе развить.
Так-то оно так, но коли уж сама спросила, то получите-распишитесь. Указывать любопытной даме на длину её носа никто не стал окромя наречённого блаженным Фрола, но стоило ему открыть рот, как охотник повернулся к нему с недовольным взглядом из-под борта шляпы, намекающим заступнику держать язык за зубами.
Поручик поспешил завершить обернувшийся неловкой беседой поход, торопливо ускорив шаг. Гости направились за ним, пока не прибыли к тяжёлой, дубовой двери, за которой и находился барон. Когда дверь распахнулась, то взору гостей открылось довольно тесное помещение, переоборудованное в некое подобие рабочего кабинета. На фоне несвойственно широкого для фортификационных укреплений окна, наполняющего тесное помещение обилием солнечного света, стоял вполне обычный стол из лиственницы, стул, неподходящий по фасону под остальной скудный набор интерьера, несколько шкафов с немногочисленным набором книг и пожелтевших пергаментов. Холодный, каменный пол был укрыт расписным ковром с красивым переплетением узоров. Видимо дарующий тепло и уют элемент роскоши находился на этом месте довольно давно, так как краски материи успели выгореть на солнечных лучах, пробивающихся сквозь огромное окно с деревянными створами.
Как это часто бывает, правитель оказался похож на город, которым он правил. Хотя носящего баронский титул человека обычно представляют совершенно иначе. Дикан Корго походил скорее на высокооплачиваемого наёмника. Но Милена смотрела не на него, а на человека, стоявшего за стулом барона. Это был крепким мужчина, от природы наделённый широкими плечами и самостоятельно наживший изрядное брюшко, впрочем, едва ли мешавшее ему управляться с мечом. Крупные черты лица, ореховые с проседью волосы и борода. Ничего примечательного, за исключением одной мелочи. На правой руке он носил латную перчатку, а на левой обычную кожаную.
Звали бородача Дереком. Милена познакомилась с ним, когда вместе с последователями секты Нового Солнца покидала Ариман. Этот человек служил одному из них. До тех пор, пока год назад не лишился правой кисти. Лена выходила его и нашла мастера-кузнеца, который помог ей изготовить и зачаровать новую руку для бедолаги. Но и это ещё не всё. Именно тогда, во время остановки в придорожной корчме, она и стала оборотнем. Потом пыталась снять проклятие, не смогла, и Дерек стал свидетелем её первого обращения. Придя в себя поутру и не найдя попутчика, Милена решила, что убила его. А теперь вот так неожиданно убедилась в обратном.
Конечно, ведунья догадывалась, что возвращение в родные края принесёт ей много встреч со старыми знакомыми. Но она и помыслить не могла, с какими именно знакомыми судьба вздумает свести её первым делом. Дерек был жив и по тому, как железные пальцы сомкнулись на рукояти клинка, стало очевидно, что Милену он прекрасно помнит. Ещё бы, ведь для него с их последней встречи прошёл всего лишь год. И он запомнил её, как огромную, непомнящую себя, чешуйчатую зверюгу. Да уж, есть от чего схватиться за оружие. Хотя вынимать его из ножен, как и предупреждать своего нового господина мечник не спешил. Видимо, и добро он тоже помнил.
Стряхнув первую растерянность, Милена улыбнулась ему и чуть склонила голову в приветственном жесте. Она сожалела о том, что могла причинить ему вред, но, едва ступив на путь зверя, ничего не могла с собою поделать. А сейчас ей отчего-то было неимоверно приятно встретить человека, для которого не существовало всех этих бесконечных тысячелетий, а она оставалась своенравной, шальной волчицей.
Хорошо бы улучить минутку и перекинуться с ним словечком, но это потом, а пока её взгляд вновь обратился на барона Корго.

Вот и состоялась встреча с человеком, под чьим руководством находился возведённый из руин городок. Да, худо-бедно и неказисто, однако фундамент уже был заложен. Когда поручик отворил дверь и впустил народ в рабочий кабинет хозяина, тот был занят ознакомлением карты местности с ратником. Владелец тесного помещения и стоящий над ним солдат подняли взгляды, рассматривая вошедших с неподдельным любопытством, полностью игнорируя эльфийку, обходящую стол господина и становящуюся чуть подаль от простенького на вид стола.
- Кто эти люди? – с недоумением поинтересовался мужчина за картой, повернувшись к остроухой, а солдат позади и вовсе потянулся к рукояти меча в ножнах. Охотник насторожился на мгновение, однако за зря – видимо, подобная реакция была издержкой его профессии, ведь поручик переступил порог кабинета без стука и лишних разговоров. Стало быть, телохранитель, или какой-либо ратный начальник, отвечающий за безопасность.
- Это торговцы, мой господин. – с почтением клонив голову вымолвила она, а барон вновь забегал взглядом, любуясь причудливо разодетыми гостями – На их караван напали, когда те пересекали южный переезд. Теперь они просят вашего великодушия.
Внешне на правителя он не походил, но вёл себя, как правитель, с достоинством поприветствовав склонивших головы гостей. Милена попыталась припомнить, был ли и он среди последователей Нового Солнца. Но то ли это было слишком давно, то ли она впервые видела этого человека.
После обычных для такого случая представлений и короткого рассказа о том, откуда и куда направляются представители Гресской гильдии торговцев, барон Корго выглядел куда более заинтересованным.
- Так значит вы в наших краях лишь проездом? Очень жаль. – Он задумчиво соединил кончики пальцев перед собой, слегка постукивая указательными друг об друга, и взглянул на эльфийку. — Мы хорошо заплатили бы за железо и ткани.
Казалось бы, чем эти люди могут заплатить? Но Милена и Мартин уже расспросили мальчишек и точно знали, что могут. Место для постройки города, как оказалось, было выбрано не случайно. Совсем недалеко отсюда находилась шахта с весьма ценным по меркам современного мира ресурсом – солью. Работали в шахте гоблины. Естественно, не по доброй воле. А дракон, оказывается, действительно когда-то существовал. И так повелось ещё со времени его правления. Ведунья очень сомневалась, что дракона бы заинтересовался добычей соли. Но, вероятно, и её здесь тоже добывали.
- Всё верно. – подтвердил слова барона Малрик, шагнув вперёд – Мы не собираемся долго задерживаться – лишь переждать ночь в форте. Людям нужно набраться сил, дабы отправится дальше.
- Это приемлемо. – Кивнул драконоборец – К тому же, ваше прибытие я нахожу весьма выгодным. До нас редко добираются купцы, как и товары с большой земли. Думаю, вместе мы сможем это уладить. Кстати, а что за товары вы везёте?
Картограф и следопыт переглянулись, находя иронию в столь закономерном вопросе, адресованному купцам. Забавно, а ведь они и сами не знали, что находится в запечатанных ящиках и сундуках.
- Боюсь, что это коммерческая тайна, господин барон. – молниеносно смекнул Мартин. Корго лишь с недоумением приподнял бровь, взглянув на остроухого поручика.
- Элен, что это значит? – эльфийка опустилась над ухом господина и начала нашёптывать ему разъяснение.
Милена слушала мужской разговор и понимала, что он идёт не совсем в то русло, которое понравилось бы обеим сторонам. Корго был бы не прочь обзавестись постоянными связями с торговой гильдией, но сейчас пред ним стояли не те люди, с которыми нужно об этом договариваться. Но и разочаровывать хозяина им тоже не хотелось. Милена улучила момент в разговоре, когда возникла пауза, и спросила невпопад:
А вы, действительно, одолели дракона?
Именно так, – кивнул Корго после недолгого молчания.
По едва уловимым нюансам мимики и интонаций Лена видела, что она, как и Малрик, вызывает у него замешательство. По её внешнему виду нельзя было однозначно судить ни о социальном статусе, ни о возрасте, ни даже о принадлежности к тому или иному народу, что часто заставляет собеседника чувствовать себя неуютно.
Крой одежды был слишком усреднён, чтобы соотнести его с какой-то конкретной местностью. Так могли одеваться две трети женщин Альмарена. Стоимость наряда явно говорила о том, что его обладательница не боится быть прирезанной в подворотне за пару серебряных пуговиц. Видимо, дама считает, что вполне в состоянии за себя постоять. В то же время у неё отсутствовало оружие, что оставляло открытым вопрос о том, как она собирается это делать. Тёмные пряди в волосах и такие же брови явно говорили о том, что она не блондинка от рождения. В сочетании с молодым лицом и человеческой формой ушей это ещё больше вводило в замешательство. И Милена вовсе не собиралась развеивать его сомнения.
Как же вам удалось с ним справиться? – вместо этого продолжила она, глядя на мужчину с искренним интересом.
Хитростью, разумеется. И только хитростью. Любой, кто скажет вам, что убил дракона в честном поединке, либо могущественный маг, либо пустозвон. Но второе куда более вероятнее первого. Обращаясь в людей, эти твари становятся уязвимы. Главное, правильно выбрать место и оружие. Чтобы он не успел снова изменить облик.
"Теперь ты дракон"… – внезапно вспомнилось Милене и, кажется, она произнесла это вслух. — Это легенда, – смутившись, пояснила ведунья. — О том, как людьми правил жестокий дракон и один юноша отправился во дворец, чтобы избавить народ от его гнёта. Он сразился с правителем и победил. А перед смертью тот произнёс эту фразу. Сначала юноша не понял, что это значит, но потом вошёл в сокровищницу…
Лена умолкла на полуслове. В легенде храбрый юноша победил и дракона алчности тоже, но реальный прототип этого героя оказался не так чист в намерениях и силён духом. Ведунье не хотелось обманывать и она оставила каждому возможность самому додумать финал истории.
Честь вам и хвала, господин барон.

Вести переговоры – целое искусство. Не зря дипломаты считались людьми мудрыми, а их услуги востребованными. Умение подобрать нужное слово, направить беседу в другое русло или же привести весомый аргумент - это важная и неотъемлемая часть столь тонкого искусства. Такого же тонкого, как грань, пересечение которой знаменует неминуемое поражение в словесной схватке. Выходило так, что люди, умеющие ощущать границы, за которые переступать не стоит, достигали мастерства и владели словом в совершенстве, подобно опытному ремесленнику, ведавшему какой инструмент следует использовать в той или иной ситуации.
В этой “дуэли” называть барона фаворитом удавалось с трудом, скорее ситуация и его положение даровало господину преимущество. Когда щекотливый вопрос был оглашён, а купцы подобно ящерице попытались отбросить хвост, увильнув от ответа, Корго стал подозревать что-то неладное. Малрик с лёгкостью распознал недоверие в  выражении его лица. Такими же чувствами прониклась и Элен, правая рука Барона – аки зеркальное отражение своего хозяина остроухая впилась взглядом в Бехайма с прищуром. Следопыт подумал, что следующее слова, произнесённые в кабинете устами купцов, решали их судьбу и в каком-то смысле был прав. Стоит только подобрать нужную фразу, поднажать интонацией и барон, может быть, слегка потеряет бдительность..
Госпожа Кушнер вставила свои слова как никогда вовремя. Дёрнув за струну его самолюбия, Корго запел о былых подвигах ярко и красноречиво, как лютня в руках менестреля. В своей “песне” особую роль барон уделял хитрости, чем насторожил Кроули ещё больше. Непонятно, почему этот тип казался следопыту тем человеком, в шкафу которого не просто находилось пара скелетов, а целый фамильный склеп. Так или иначе, Милене удалось отвлечь барона от темы и тем самым выиграть ценное время для размышлений.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (27-03-2020 18:52:02)

+1

67

Совместно с Малриком Ван Кроули

Охотник сделал ещё один шаг вперёд, возвышаясь над рабочим местом с развёрнутой перед Диканом картой местности. Пожелтевший пергамент с измятыми краями был единственной вещью, находившейся на пестрящим обыкновением столе, отчего невольно приковывал взгляд картографа. Взор хозяина серой башни напротив был устремлён на человека в треугольной шляпе. Пришелец выглядел необычно, отчего зеркала души барона отражали горящее в них любопытство.
- Господин Барон, - уверенно заговорил охотник, обращаясь к Корго. Речь Малрика, как и выражение его лица, говорили присутствующим о том, что проводник был утомлён дорогой и сюрпризами, которые та таила. Однако эта ярко выраженная усталость не портила, а даже наоборот – подчёркивала искренность его слов, придавая голосу мужчины нотку вальяжности. Во всём остальном Кроули оставался таким же сдержанным и рассудительным. Груз ответственности на плечах ничуть не влиял на бастарда, поэтому даже после долгого пути и стычки с разбойниками он мог похвастаться статью, грацией коротких, редких жестов, украшающих речь седого мужчины;
- Женщина по имени Элен дала нам мудрый совет по дороге сюда. Последовав ему хочу сказать, что мы не странствующие купцы-бакалейщики или что-то в этом роде, нет – мы совершаем транзит товаров в Ариман от лица представителя Греского герцогства. Мы ничего не продаём, ничего не покупаем, не совершаем сделок и не налаживаем поставок. Движение по строго выверенному маршруту из пункта А в пункт Б с сохранением целостности товаров наша единственная задача.
Дикан досадно вздохнул и наконец оторвал прикипевший к холодному взгляду охотника взор, опуская его на пергамент. Если бы он был материален, то скорее всего рухнул бы на стол с такой силой, что резные ножки сложились под тяжестью преобладающего в нём разочарования. Элен выражала свои эмоции в ином ключе – скрестив руки она хмыкнула, повернувшись к окну в пол оборота. Лишь стоящий рядом с Корго ратник оставался невозмутимым.
- Понимаю. - скомкано, растягивая гласные промычал барон, якобы пытаясь найти средь чернильных линий на карте компромисс. Дикан замешкал на мгновение, пытаясь подобрать слова. В этот момент Ван посчитал, что предложить альтернативу и прийти к консенсусу в данный момент наиболее выгодно;
- Однако, я понимаю, что все мы – люди. Отношения не строятся на одних лишь обязательствах, господин. Так или иначе мы прибудем в торговую гильдию Аримана, чтобы передать товар заказчику…
- Ага! Понимаю, к чему ты клонишь. – оживился Корго, подхватив Малрика на полуслове. – Вы могли бы неофициально передать мою просьбу о поставках, верно?
- Почему бы и нет? – пожал плечами Мартин, перестав бессовестно глазеть на карту. – Но от вас всё равно потребуется нечто такое, что должно заинтересовать продавца. Вы же понимаете, что никто не отправит товар неведомо куда? Боюсь, что помимо всего придётся рассчитывать на задаток.
- Задаток?! – Элен снова повернулась к собеседникам, недовольно чирикнув. Изумлённо выпучив глаза и излагая своё скепсис, она заставила барона вздрогнуть от неожиданности и резко повернуться к поручику с неподдельным изумлением;
- Дикан, это абсурд! Нет никаких гарантий, что эти люди выполнят твою просьбу. То есть, вашу, господин барон…
- Торговля - это всегда риски, – в противовес импульсивности Малрик ставил на чашу весов невозмутимое спокойствие, что воспринималось Элен как откровенная наглость. Корго же и вовсе проникся неким азартом, внимательно выслушивая пришельца. Потерев подбородок, он коротко кивнул, негласно соглашаясь.
- Не поймите наши слова неправильно, уважаемый господин Дикан, но я как человек работающий в сфере торговли добрые полжизни, подтверждаю слова своего коллеги. Мы ничего не просим на данном этапе, лишь предлагаем то, каким образом можно разрешить вашу сложную ситуацию с дефицитом тех или иных ресурсов.
- Так и быть, я рассмотрю ваше предложение и решу, что можно сделать. Элен, проводи наших гостей в мои кварталы, выдели им помещения и обеспечь всем необходимым. У вас ещё есть люди?
- Да, господин. В составе каравана охрана и извозчики.
- Мы разместим их в казармах, это как раз неподалёку от башни и места, в котором вы будете ночевать. Лошадей распределим по конюшням, а дилижансы поставим под караул около стен.
- Только если в карауле будут мои люди.
Ратник с разным набором перчаток впервые за всё время разговора эмоционально преобразился. Самодовольно хмыкнув себе под нос, он улыбнулся и помотал головой. Неизвестно, что такого весёлого он нашёл в желании Кроули проконтролировать целостность груза, отчего поймал на себе взгляд полуэльфа из-под широких бортов треугольной шляпы – холодный, усталый и весьма недовольный.
- Пусть будет так. Вечером я ещё навещу вас, и мы всё обсудим, а пока займитесь всем необходимым. Прошу меня простить, меня ждут дела.
Гости почтительно откланялись, отправившись к выходу из рабочего кабинета барона в компании остроухого поручика. Недовольство всё ещё не покидало Элен – это легко проглядывалось во всём, что она делала. Походка, грация и речь стала сухой и грубой, обжигающей, как краски осенних нарядов на лесах Элл-Тейна. Оставалось загадкой, что конкретно вызвало столь негативные к гостям эмоции. Может быть показавшаяся с первого взгляда Малрику высокомерная эльфийка была возмущена тем, что господин отнёсся к полукровке как к человеку слова и дела, или же сам факт выступления в роли “девочки на побегушках” заставлял её закипать, как ядовитой капле ртути, покинувшей вакуум алхимической колбы. Так или иначе, от своих обязанностей она отказываться не стала и сделал всё, что приказал хозяин.

Казармы не лучшая замена гостиницы и даже ночёвки под открытым небом, но Лена очень сомневалась, что у неё получится сегодня поспать, потому не особо о том задумалась и не стремилась выбрать местечко получше. Ведунья разрывалась между двумя желаниями. С одной стороны, ей хотелось побыть с Малриком. Не то чтобы Лена за него так уж тревожилась. Охотник взрослый, самостоятельный мужчина, способный себя защитить. Да и не только себя, если на то пошло. Ему не нужна нянька. Но сегодняшнее нападение напомнило ей о том, что случайности бывают всякие и предусмотреть их невозможно. Милена вдруг остро осознала, что в любой момент может его лишиться, и её извечное спокойствие дало трещину.
Она ещё не успела привыкнуть к нему, не взяла на себя никаких обязательств, помимо обыкновенных для лекаря, но возможность потерять этого мужчину Милену действительно пугала. С другой стороны, она пообещала помочь Фролу и понимала, что сделать это будет непросто. Такое серьезное чародейство займёт большую часть ночи. И это при том, что он оборотень и не нужно беспокоиться о поиске жертвы, чтобы сохранить его жизнь во время ритуала.
Ночь обещала быть непростой. Лене нужно было выбрать спокойный уголок для работы и сосредоточиться, но беспокойные мысли раз за разом возвращались к Кроули. Должно быть, он то и дело чувствовал её взгляд, пока размещал людей и раздавал распоряжения.
Усталый, всё ещё попахивающий крепким спиртным и чужой кровью охотник казался потрясающе желанным. В очередной раз сделав над собой усилие и оторвавшись от созерцания его спины, ведунья споткнулась взором о сидящего рядом Фрола. Разумеется, он всё видел и понимал. Но обезображенное лицо оборотня больше не выражало весёлого желания подтрунивать над ней.
Милена почувствовала в нём злость. Бессильную злость мужчины возникающую, когда женщина, которая могла бы выбрать его, выбирает другого. Всем оборотням это свойственно - желание доказать, что ты лучший. И не так уж важно, в чём именно. Хотя навряд ли он рассматривал Милену, как потенциальную пару. Скорее всего, сейчас ему и вовсе было не до романтических поползновений. Но ревновать и завидовать это ещё никому не мешало.
А Лена в свою очередь злилась на оборотня за то, что дала обещание и вынуждена его держать, вместо того, чтобы пойти к Малрику и… Что бы тогда произошло, она представляла себе с трудом. Воображение рисовало нечто очень весеннее и не очень пристойное. Но, вместо воплощения этих фантазий, она сидела и вырезала из куска полосатого агата новый глаз для Фрола.

Отредактировано Милена (20-06-2020 20:45:18)

+1

68

Малрик был одним из тех людей, которым покой лишь только снился. Казалось бы, что беседа с местным бароном завершилась успешно, однако отъявленный скептик чувствовал подвох даже в радушном гостеприимстве. Какое-то странное чувство не покидало охотника с того момента, как он оказался за стенами возводящегося из руин города, а разговор с обитателями серого маяка лишь усугублял необъяснимое ощущение тревоги. Ко всему прочему настроение подпортили и другие подарки судьбы, такие как: нападение свирепого оборотня, пугающая новость о смерти Вацлава, неожиданное появление двух братцев из эльфийского дилижанса и неприятный осадок от знакомства с остроухой Элен, которая всеми способами пыталась показать бастарду своё негативное отношение к грязнокровкам. Все эти факторы ясной погоды не делали, однако, пожалуй, Кроули не привыкать. Мужчина был убеждён в том, что давать слабину из-за навалившихся невзгод не просто глупая затея, а опасная, учитывая ту ответственность, которую он нёс на своих плечах за людей из торговой гильдии. Молчаливый ловчий как всегда собрался с мыслями, отбросил все сомнения и взялся за свои обязанности, вопреки всему.
Некоторое время спустя Ван принялся искать положительные моменты в череде событий. Хорошенько взвесив всё произошедшее, он пришёл к выводу, что на самом деле всё было не так уж и плохо. Барон согласился впустить путешественников на ночлег, опытные солдаты из охраны каравана отбили нападение свирепых дикарей, отделавшись несерьёзными ранами и попорченным обмундированием, а товар, вместе с извозчиками и лошадьми, остался цел и невредим. Ещё до прибытия полукровка беспокоился за Мартина и Милену, которых отправил в форт за подмогой, но встретив их во дворе донжона в добром здравии эта тревога бесследно испарилась, как роса поутру.
Опытного путешественника и выдающегося картографа по совместительству тоже стоило считать обладателем стальных нервов. Да, новость о смерти давнего друга Вацлава расстроила и сбили с толку Бехайма, но после тревожное известие встретилось с отрицанием произошедшего. Фрол показался морскому волку странным типом, а факт того, что он ко всему ещё являлся оборотнем, заставлял Мартина ставить под сомнение сказанные им слова. Надежда умирает последней, и седовласый мореплаватель всё ещё тешил себя надеждой на то, что Вацлав действительно вернулся в Грес.
За состояние госпожи Кушнер и вовсе стоило волноваться меньше всего, однако Малрик испытывал тяжёлое чувство досады за то, что женщине приходилось переживать подобные потрясения. Без сомнений, она казалась охотнику мудрым человеком с сильным характером и невозмутимым спокойствием. Правда, после частого и откровенного общения с лекарем, Кроули всё больше убеждался, что спокойствие, царящее на аристократических чертах её лица, отнюдь не отображало покой на сердце врачевателя. Конечно она переживала за людей и самого охотника, и проводник это чувствовал. Желание утешить и вселить покой в её сердце росло, но делать это следовало не только словами, но и делом. Поэтому Ван посчитал, что сначала нужно обеспечить людям надлежащие условия для комфортного ночлега и лишь потом побеседовать с дамой по душам. Что уж тут скрывать, сопереживающему господину в треуголке хотелось проделать весь алгоритм в обратном порядке, ведь он ощущал, как ему не хватает её приятной компании, безмятежных разговоров за ужином под открытым небом, её выразительного, тёплого взгляда и мягкого голоса. Такого же мягкого, как длани заботливого целителя.
Следопыт покинул тёмные залы донжона с навязчивой идеей скорейшего решения организационных вопросов и ничуть не скрывал этого от попутчиков. Как только путешественники снова оказались во дворе, оставляя позади серые стены маяка малахитового моря, Малрик принялся строго распределять обязанности. Мартину следовало отправиться с Элен в кварталы барона, где последний пообещал пришельцам выделить место для ночлега. Также Кроули поручил Бехайму подготовить список необходимой в походе провизии. Госпожа Кушнер тоже не стала обделена заботами – ей предстояло заняться раненными солдатами, коих было немало. По словам защитников каравана их раны были пустяковыми и не нуждались в особом внимании со стороны целителя, однако зная тенденцию матёрых вояк принижать свои болячки, охотник хотел чтобы в этом убедилась Милена лично. Получилось так, что и Фролу для сохранения репертуара блаженного пришлось отправиться вместе с Миленой в казармы, якобы для того, чтобы он оставался под её присмотром. Ну а проводник решил проконтролировать транспортировку телег с товарами к стенам у кварталов Дикана и поставить в караул охранников, если конечно состояние здоровья наёмников позволит им заступить на ночное дежурство.
Таким образом собравшаяся в кабинете Корго делегация торговцев разделилась. Охотник того было решил полностью отдаться делам насущным, как госпожа Кушнер напомнила, что здоровье превыше всего. Она настояла на том, что осмотрит шрамы проводника в первую очередь и он не смел ей возражать, так как полностью разделял позицию лекаря. К тому же, очередной осмотр знаменовал проведение полюбившихся полуэльфу процедур массажа. Даже такой ярый адепт культа “сделавших дело и гуляющих смело” как Малрик порою делал паузу.
Когда руки Милены вновь опустились на поникшие от усталости плечи провожатого, он чувствовал, что окружён заботой. Глаза Вана невольно закрылись, разум очистился от мыслей и уподобился белому холсту. За посеревшем от пыли оконцем казарм открывался вид на улицы города, по которому широким шагом шествовала весна. И только на сердце охотника зима не сдавала позиций, заморозки которой отдавались тупой болью необъяснимой тревоги. Одним богам была известна причина томных переживаний. Находясь в состоянии, подобном глубокому трансу, охотник не замечал ни суматохи, связанной с переселением охраны на новое место, ни ревнивых взглядов Фрола. Время как будто остановило свой ход, сохраняя момент приятных прикосновений тёплых рук, огибающих рубцы и глубокие шрамы. Но ничего не длится вечно, посему и приятным мгновениям было суждено подойти к концу. Длани знахарки приняли прежнее положение на плечах охотника. Он открыл очи и медленно обернулся. Зацепившись за взгляд, в котором горел пожар противоречивых мыслей, Малрик улыбнулся и кивнул головой в знак благодарности, погладив творящие чудеса руки. Не проронив ни слова, пациент поднялся и побрёл к выходу, покуда наблюдающий за идиллией одноглазый оборотень сверлил его спину пристальным взором вслед.
Охотник снял свою треуголку с прибитого в дверной косяк гвоздика, отворил дверь и растворился в кипящем котле суеты. Оповестив ратников о предстоящем осмотре, он покинул порог казармы с курительной трубкой в зубах. Похлопав по карманам потёртого, походного плаща, проводник вспомнил, что отдал свою табакерку сторожу на воротах в качестве пропуска на въезд и досадно выдохнул, засунув руки в пустые карманы. Сзади послышался скрип петель. Обернувшись, расстроенный отсутствием курева Кроули наблюдал, как из дверного проёма неохотно шагал Фрол, пристально щурясь единственным глазом на охотника.
- Где мой брат? – буркнул оборотень, подобно старому, сторожевому псу, лающему на нарушителя покоев хозяина. Взлохмаченный и облезлый, ослабший, он скитался по двору без цепи, а от былой свирепости и остроты слуха остались лишь воспоминания. Они более не сковывали его, то ли из-за милости, то ли из-за ненадобности, однако скалится и огрызаться проклятый от этого меньше не стал. В ответ охотник пожал плечами, убирая резную трубку обратно в карман.
- Откуда мне знать? У вашего брата нюх поострее будет.
- Ёрничаешь? – угрожающе вспылил Фрол, обходя Малрика вокруг. Даже в неспешной беседе он оставался похожим на волка, кружащегося вокруг своей жертвы. Гордый, злой и самоуверенный. Охотнику знаком этот взгляд, и мужчина чувствовал, что произошедший разговор отнюдь не случаен. Голубые глаза полуэльфа следовали за хищником до тех пор, пока тот не зашёл ему за спину;
- Я чувствую его кровь на твоих руках.
- Твой брат напал на меня. Он…
- Замолчи! –  перебив следопыта на полуслове Фрол громко вскрикнул на всю улицу, заставляя зевак уставиться на его изувеченное шрамами лицо – Твои солдаты убили его?
- Нет. – не мешкая ни на мгновения чётко ответил Кроули, на что в ответ кружащий вокруг блаженный хрипло засмеялся;
- Я уже знаю, насколько знатный ты лжец. От того и понять не могу, врёшь ты или нет. Но ложь всегда всплывает, и когда она окажется на поверхности, знай – я порву тебя на куски.

+1

69

Несмотря на все хлопоты и на то, что причин обойти город стороной было не меньше, чем остановиться под защитой его стен, после определения на постой настроение караванщиков заметно улучшилось. Кто-то хотел поесть похлёбки со свежим хлебом, кто-то опрокинуть кружечку холодного пивка, другие просто надеялись выспаться. А вот охочих до прекрасного пола среди вояк нынче не нашлось. По крайней мере, ведунья таковых не замечала. Даже красавицу Элен провожали взглядами больше из любопытства, чем из конкретного интереса.
Люди устали. Потому, пожалуй, так оно и останется, при условии, что кружка пива за ужином будет только одна. А то после третьей порой даже самые добропорядочные мужи становятся такими любвеобильными, что только диву даёшься. Недаром ведь говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И руки при этом от языка не отстают, будьте покойны.
Лене сейчас непросто было заставить себя думать обо всех сразу, но дел накопилось слишком много и все они требовали внимания. Её охотник шёл на поправку и чудом остался цел, это самое главное. Остальным достались в основном синяки и порезы. Нашлась одна нехорошая ссадина на темени и трещина в ребре, на которую нужно было наложить тугую повязку, но и только. И за всем этим Милена совсем упустила из виду Фрола. А ведь агатовая бусина размером с крупный орех была почти готова.
Оборотень отыскался во дворе, взъерошенный и обозлённый, хотя ещё совсем недавно он с удовольствием потешался над происходящим.
Боишься? – негромко спросила Милена, присев с ним рядом. — Что ж, это действительно страшно. И больно. Но зато потом будет лучше. — Она протянула Фролу покрытый чёрными и золотисто-коричневыми кругами каменный шарик: – Попробуй, не слишком тяжёлый выходит?
Волк взвесил шарик на ладони, рассеянно заглянул в отверстие "зрачка", куда ещё нужно было поместить основную часть артефакта. Похоже, ему не верилось, что это сработает или Фрола просто занимали какие-то другие размышления.
Зачем ты с людьми? – он повернулся к Милене, чтоб увидеть её своим единственным глазом.
Мне с ним по дороге.
Я не о том!
Милена и сама это понимала, но надеялась, что прямо сейчас в пространные объяснения пускаться не придётся. Такие разговоры хороши для коротания ночи в таверне, когда после сытного ужина больше нечем заняться, а не когда во рту с утра маковой росинки не было, а хлопот набралось воз и маленькая тележка.
Наш мир сотворили два брата, – вздохнула она. — Потом один из них ушёл и второй взял себе жену. В этом мы похожи на них. Мы не созданы для одиночества. Поэтому, так или иначе, но с кем-то быть обязательно нужно. С людьми я по многим причинам, но, прежде всего, потому что таков мой выбор. И я не собираюсь перед тобой за него отчитываться.
Фрол зарычал. Нет, не так, как это делают звери. Он зарычал внутри, но Милена всё равно услышала. Тёплым весенним вечером неожиданно потянуло прохладой. Как тогда, когда ничего не предвещало снега, а он взял и выпал.
Никому не позволительно рычать на последнюю жрицу Рилдира. И, касайся это только их двоих, сейчас Фрол на собственной шкуре убедился бы, какая тяжёлая у неё лапа. Но они находились в людском городе, среди гресских торговцев. А ещё был Малрик.
Идём, – всё так же ровно произнесла ведунья, забирая бусину. — Время не ждёт, а у нас ещё много дел.
Время не ждёт. Но у ведуньи его было более чем достаточно, а вот Фрол и не подозревал, что его часы сочтены, если он немедля не образумится. Милена могла вылечить почти что угодно, буквально с того света вынуть, если потребуется. Ни один светлый целитель на такое не способен. Но и клятвы "не навреди" она не давала. Поэтому недостаточно было набраться духу и попросить о помощи. Нужно ещё уметь эту помощь принять, уметь быть благодарным. Фрол, увы, этого не умел. Но не он первый и не он последний.
Отгородив одеялом угол казармы, Милена принесла огня, застелила табурет чистой тканью и разложила на нём снадобья и инструменты. Фрол с опаской наблюдал за окончанием шлифовки камня, изготовлением начинки артефакта и обрамлением его в металл. Да, он действительно боялся. Потому и выискивал причины для недоверия окружающим. Потому не подчинился, когда ведунья попросила его лечь.
А она не стала спорить, не стала ни в чём его убеждать, просто повела рукой и единственный глаз калеки закатился, а сам он как сидел, так и опрокинулся назад. Без особых усилий уложив обмякшее тело так, чтоб ей было удобно, Лена принялась за работу. Повреждённый глаз практически высох и нужно было удалить его остатки, а после поставить новый. Причём так, чтобы он не вывалился во время обращения или после того, как невезучий перевёртыш в очередной раз получит по затылку.
Длинные золотые шипы оправы впились в кости глазницы, всё встало на место и веко закрылось как надо. Плоть скоро покроет камень снаружи и прорастёт внутрь, но функционирует ли глаз как должно будет ясно не раньше утра. Милена смела инструменты в таз, швырнула туда же полотенце, перепачканное кровью двух оборотней и вылила сверху полведра холодной воды. Ещё предстояло обдать это всё кипятком, но сначала нужно было отмыть, иначе кровь сварится и потом её уже ничем не ототрёшь.
Одеяло-занавеска зашуршало, угол его приподнялся и кто-то заглянул внутрь.
Подите прочь, – не оборачиваясь, велела Милена. — Я почти закончила.
Но любопытствующий не только не ушёл, а позволил себе ввалиться к ней. Да что ж такое! Никто сегодня её не слушает. Видно, и правда придётся кого-нибудь проучить. Но, когда она развернулась, перед ведуньей оказался её бывший пациент.
Больше года прошло, а ты всё такая же. И промышляешь всё тем же, – глядя на её окровавленные руки, заметил Дерек.
Больше года? Да, пожалуй, – эхом отозвалась Лена, силясь припомнить, сколько же на самом деле прошло лет. Не смогла и лишь пожала плечами: — А с чего мне меняться?
Больше года… А ведь для него она ариманская ведьма, которую год назад угораздило вляпаться в дурную кровь и подхватить проклятие оборотничества. Да уж, с этим небольшая неувязочка вышла. Слишком у Милены был цветущий вид для недавно проклятой. Но, с другой стороны, зато на себя похожа осталась. Нет худа без добра.
Я рада, что ты жив, – без обиняков начала ведунья, берясь за мягкую щётку и начиная оттирать ланцеты и зажимы. — Той ночью всё вышло из-под контроля.
Сохранить контроль в ночь первого полнолуния для оборотня задача весьма непростая. А Милена ещё и не желала признавать, что она оборотень, так что у неё вообще не было ни шанса. Выжить, оказавшись рядом с таким зверем, тоже очень непросто, но, тем не менее, Дереку это удалось.
Я тоже рад, что не оказался в твоём желудке, – кивнул он.
Я была уверена, что оказался…
Это была моя лошадь. – Они молча посмотрели друг на друга. Что и говорить, необычная вышла встреча давних знакомых. Но Дерек всё же решил продолжить. — Это ничего. Дело прошлое. Но мне бы хотелось, чтобы сегодня все лошади остались целы. Лошади и прочая живность. А так же люди, эльфы и иные разумные существа.
Беспокойство стража можно было понять. Всё же оборотень в городских стенах, это как волк в кошаре с овцами. По крайней мере, так оно выглядело с точки зрения людей.
Сегодня не полнолуние. Но всё же, обещать тебе мирную идиллию я не могу, сам понимаешь. – Оборотница отмыла бурые пятна и собрала свои вещи. Она и до обращения мирной отродясь не была, а со зверем внутри и подавно. И уж кто-кто, а стоявший перед Леной мужчина был о том прекрасно осведомлён. — Но обещаю никого не есть, если ты накормишь меня ужином.
Глаза ведуньи из Аримана смеялись. Время катилось вспять. Прожитая жизнь казалась сном, а то, что давным-давно минуло, внезапно вернулось таким реальным и осязаемым, словно никуда не уходило. Чудеса, да и только. Но Милене порядком надоело ощущать себя древней реликвией и она возвращалась к былому с огромным удовольствием.

Отредактировано Милена (27-04-2020 12:54:23)

+1

70

Последние несколько дел отделяли охотника от заслуженного отдыха, и помощь извозчикам с транспортировкой товара была одним из них. По велению Дикана телеги следовало разместить около замшелых стен форта, возвышающихся над личными кварталами драконоборца. Это место выбрано не случайно – соседствующие друг с другом башни, с которых дозорные наблюдали за порядком на улицах и за пределами городка, гарантировали то, что чужое имущество будет находиться под строгим надзором. Да и конюшни располагались неподалёку, а значит и о лошадях имеется возможность позаботиться.
Неряшливость в восстановлении разрушенных строений, а в итоге и безвкусица, которая становилась итогом сих деяний, лишь вызывала иллюзию царящего хаоса над былыми руинами. Несмотря на небрежность горе-реставраторов и архитекторов с дурным вкусом (если последние вообще присутствовали в данном населённом пункте), стратегическое расположение объектов было грамотным. Видимо, подобный диссонанс вызывало то, что военное укрепление пытались облагородить на манер города, обнесённого высокими стенами.
К очередному распоряжению проводника работники торговой гильдии отнеслись холодно. Люди устали и нуждались в отдыхе. Нехотя и медлительно, они всё же сделали то, о чём их просили. Однако, былой энтузиазм в их глазах порядком угасал. Каждый извозчик помнил об обещаниях Кроули о том, что сегодня им удастся поесть плотнее и уснуть в тёплой кровати, а не на подстилке, укрывающую холодную землю. Не в тенте и не в повозке, расположившись на ящиках или бочках. Вот только одних обещаний, порой, становится мало – рано или поздно приходит момент, когда нужно действовать. Когда же переезд к стене за кварталом Корго был осуществлён, Ван поспешил проводить трудяг в казармы, где все обещанные блага дожидались незваных гостей крепости победителя драконов.
Куда сложнее было объяснить охранникам, что и эта ночь сулит им внеочередной караул. Не то, чтобы бравые наёмники являлись глупцами, которые не понимали того, что товар необходимо стеречь при любой ситуации. Просто охотнику становилось зазорным просить и без того утомлённых дорогой и стычкой с дикарями солдат выполнить его приказ. Но служба есть служба. Абсолютно все, от обыкновенного городского стража до знатного рыцаря, имевшего право вести людей под собственным гербом, прекрасно знали, что превозмогать лишения службы не только долг, но и огромная честь. Поэтому Малрику, как бы того не хотелось, пришлось приказывать, а не обращаться к служивым с просьбой. Как и подобает, обсуждать указания никто не стал, но это отнюдь не делало вояк довольными.
Усиленной охраны периметра в городе не требовалось, поэтому и количество людей, которым следовало заступить в ночное дежурство, было гораздо меньшим – пяти человек по расчётам сквайра в отставке хватало за глаза. Примерно стольким же охранникам посчастливилось остаться целёхонькими или отделаться царапинами. Жребий тянуть служивым не пришлось – именно эти удалые счастливчики и получили в качестве награды увлекательное времяпрепровождение в компании гружённых телег, на свежем воздухе да под открытым небом. Поворчав на тему того, какая же всё-таки благодать снизошла на их головы, ратники повставали с коек казармы, побросали недожёванный хлеб с напитками и неохотно побрели на пост.
Наконец Ван вздохнул с облегчением. Бастард позволил сделать себе небольшой перерыв, устало опустившись на низенькую скамеечку около дубовой двери, за которой доселе искусная врачевательница проводила осмотр. Он слегка откинулся, упираясь спиной на холодную, каменную стену, серую, как будний день придворного писца. Закрыв глаза, он просидел так несколько минут, а опосля поднялся, кряхтя как старик. Продрав очи потянулся, широко раскинув руки в стороны, и устало побрёл к двери. Как и положено, перед тем, как войти, охотник постучался. Тишина. Должно быть, лекарь настолько погрузился в процесс, что вовсе не примечал посторонних шумов, норовящих отвлечь от работы. Теперь посетитель стучал немного более громко, всё так же терпеливо ожидая, пока ему позволят переступить порог. Но вместо этого за дверью глухо доносились шаги. Дверь со скрипом отворилась, и в дверном проёме показалось недовольная, отёкшая физиономия Фрола с перемотанным глазом.
- Ты уверен, что у тебя в роду эльфы, а не дятлы? – оскалился пациент, упираясь плечом о дверной косяк. Скрестив руки, он продолжал сверлить проводника взором единственного глаза.
- И тебе не хворать. – Малрик якобы пропустил мимо ушей дерзость, пытаясь заглянуть за перегородившего проход оборотня. В комнате царила кромешная тьма – свечи не горели, створы закрыты;
- Где госпожа Кушнер?
Фрол усмехнулся и помотал головой, намереваясь закрыть дверь. Охотник подставил нос сапога под косяк, препятствуя выполнению нехитрого манёвра. Пациент с подбитым глазом снова сверкнул сердитым взглядом, на этот раз куда более злобно и раздражительно, но Кроули был полностью спокоен. Это выводило Фрола из себя больше всего. Стало понятно, что настырный следопыт не оставит его в покое.
- Ушла она, - фыркнул он – А куда не знаю.
- Хм, что же, – досадно молвил полуэльф, убирая сапожок – Извини, если побеспокоил.
Посетитель развернулся и поспешил избавить Фрола от своей компании, но почему-то оборотень не торопился закрывать дверь, провожая следопыта ехидной улыбкой;
- Проводник! – окликнул тот вслед, заставив охотника снова обернуться – Ты заходи, если что.
Вытянуть что-либо из Фрола не представлялось возможным. Видимо, оборотень ещё злился на Вана за то, что тот посмел поднять руку на его братца. Нарываться на “любезности” обладатель треугольной шляпы не хотел, поэтому решил положиться в поисках Милены лишь на себя самого. Малрик думал, что скорее всего она закончила дела и отправилась в кварталы Дикана отдыхать. Посему, продолжить свои поиски он решил именно там.
Пока охотник варился в рутинном котле, уже успело свечереть. Ослепляющая, небесная лазурь была смыта мутной, рыжей кляксой заходящего солнца, неспешно закатывающегося за далёкий горизонт. Народу на улицах поубавилось и стало гораздо тише. Лишь где-то в глубине кварталов доносился глухой лай собак. В окнах каменного муравейника зажигались огни, а из дымоходов заструился сизый дымок. Погода ещё одаривала края ночной прохладой, а ветер приносил с далёких, заснеженных пиков дыхание ушедшей зимы.
Путь до кварталов Корго был не далёким. Они представляли из себя нагромождение переоборудованных складских строений и деревянных пристроек, опять же, не пестрящих особой роскошью. Не назывались бы они кварталами самого драконоборца, то вполне сошли бы за обыкновенную, невзрачную громаду теснившихся друг к другу зданий. Единственное, что отличало комплекс от остальных построек, это большой двор, крытый каменной кладкой, с пожелтевшим, нефункционирующим фонтаном посредине, наполненным зацветшей водой и парой одиноких кувшинок. На одной из них расположилась ядовито-зелёная лягушка, изредка напоминая окружающим о своём существовании звонким кваканьем.
Выглядело всё это дело неряшливо, не бог весть как роскошно. Однако, компенсировалась невзрачность пёстрым разнообразием. Тут тебе и купальни, чистые и опрятные внутри, и просторные залы таверны под названием “Голова ящерицы”, игральный дом. Особенно выделялись коллаборация медоваров и музыкантов “Спиртуозы”, практикующие медоварение под весёлые мотивы разнообразных музыкальных инструментов (мол, так получалось вкуснее) и библиотека, хозяйкой которой выступала лично Элен, десница барона. Интересный факт: для обычного люда заведения открывали свои двери только по праздникам. Во все остальные дни на территории кварталов могли находится лишь приближённые Дикана. Как правило, здесь и размещались их личные покои.
Найти госпожу Кушнер оказалось не так-то уж просто, ведь по сути она могла быть где угодно. Пришлось наводить справки. Поиски привели охотника на пороги таверны, дверь которой была открыта нараспашку. Убранства внутри выглядели опрятно – полы, стены и мебель выполнены из сортов красного дерева, а в самом конце просторного зала красовался камин из гладкого, белого камня, с ветвистыми рогами оленя на трубе над топкой. В стенах уютного заведения звенела тишина, а число посетителей было равно нулю. Даже за стойкой корчмаря никого не оказалось, отчего Малрик несколько растерянно принялся разглядывать интерьеры. Вскоре показалась владелица – миловидная женщина со звонким голосом и добродушной улыбкой. Приходом незнакомца она удивлена не стала – ей успели доложить, что в скором времени в стенах её корчмы разместят приезжих торговцев. Посетитель в чудном наряде и забавной шляпой на седой голове поинтересовался у неё о Милене, на что хозяйка с недоумением развела руками. Кроме господина преклонного возраста с пышной бородкой и завязанным шапероном никто ещё не пожаловал. Мартин уже успел пообедать, посетить купальни и отправиться отдыхать в свою комнату на втором этаже. Держатель таверны заверял Кроули, что поиски – пустая трата времени. Лекарь, в конечном итоге, должен был заглянуть сюда, так как это единственное заведение, где её согласятся обслуживать – чужаки в этом городе были огромной редкостью и доверия у местного населения отнюдь не вызывали. Из небольшого кармашка на фартуке кремового цвета с незатейливыми кружевами женщина извлекла порядком почерневший ключ от третьей комнаты слева, посоветовав охотнику отдохнуть, а после спуститься к ужину. Задумчиво покрутив железку в руках Ван решил отправиться наверх, но от самой идеи поисков он ещё не был готов отказаться. Кто знает, может быть, к моменту, когда он спуститься вниз, госпожу Кушнер и получиться застать?
- Третья комната слева. – отсчитав нужную дверь, ключик опускается в замочную скважину. Повернув его, щёлкающий замок отворился, впуская хозяина в просторное, едва освещённое помещение. Вот только посетитель не торопился ступать за порог, так как сразу приметил, что за круглым столом, окружённым несколькими резными табуретами, восседал сам поручик владельца громкого статуса победителя драконов. Элен медленно подняла усталый взгляд от страниц раскрытой перед ней книги, взирая на бастарда с присущей ею толикой тщеславия. Малрик удивлённо мотнул головой и с любопытством уставился на железный прутик с несколькими симметричными зазубринами.
- Похоже корчмарь подсунул мне скелетный ключ. – отшучивался он, пытаясь нейтрализовать неловкость сложившейся ситуации.
- Комнатой вы не ошиблись. – закрывая книгу заверила эльфийка, указывая раскрытой ладонью на табурет, стоящий напротив – Присаживайтесь.
Так повелось, что чаще всего люди не любили всё осложнять, особенно разного рода неясности. С эльфами получалось всё в точности да наоборот. Обобщать, конечно, не стоило, но в данный момент Малрику это казалось аксиомой. Уповая на скорые объяснения, он принял приглашение в собственную комнату и с явным недоумением присел за один стол с поручиком. Остроухая недовольно покосилась на не закрытую Кроули дверь. Эльфийка щёлкнула тонкими пальчиками. Дверная коробка резко захлопнулась, поднимая сквозняк и звонко гремя фурнитурой. Охотник от неожиданности чуть подпрыгнул на месте и резко обернулся.
Прошлое всегда преследует нас. Воспоминания, старые знакомые, места, по которым мы когда-то ходили, вещи, принадлежащие нам – всё это неустанные гонцы прошедшего времени, отправленные минувшим для того, дабы напомнить человеку о сгоревших мостах, оставшихся за плечами. От прошлого невозможно сбежать или скрыться, как от самого себя. В чём таинственный замысел воли случая? Навеять ностальгией? Или же предостеречь нас от опасности, напоминая о былых ошибках? Так или иначе, этот инструмент в руках судьбы делал своё дело, порою и без нашего ведома и чёткого осознания. Вот и сейчас фатум весьма экстравагантно подавал охотнику недобрый знак.
Элен вальяжно извлекла из-под наброшенной на изящные плечи накидки потёртый пергамент, демонстрируя его своему собеседнику с ехидной улыбкой и усмешкой в глазах.
http://forumfiles.ru/uploads/0001/31/13/2258/t799704.png
- А вы, господин Кроули, оказывается любитель путешествовать? Наверняка Кельмир навсегда останется в вашей памяти. Может быть расскажите, как так получилось, что за вашу голову назначена столь кругленькая сумма?
- Откуда это у вас? – не скрывая своего неприятного удивления Ван потерял присущее ему спокойствие. В ответ остроухая, хмыкнув под нос, тихонько усмехнулась;
- Птичка на хвосте принесла. Не волнуйтесь, Ван, я не буду заставлять вас оправдываться и скажу всё сама – вы убили полурослика, дочь пиратского барона Блоффа. Вот только ума не приложу, зачем? Испытываете ненависть ко всем, кто порядком ниже вас ростом?
- Мне не за что оправдываться. Всё, что произошло в Кельмире – огромное недоразумение.
- Которое стоило вам двадцати пяти тысяч золотых монет. – досадно покачав головой подхватил поручик – От таких недоразумений нужно избавляться. К счастью, я знаю, как это можно сделать.
- Не думай, что я буду плясать под твою дудку.
- Будешь, как миленький! Вот ведь Корго обрадуется, когда узнает, что он стал богаче на двадцать пять тысяч золотых. Теперь я стану ежом в твоём ботинке, проводник.
- Скорее занозой в заднице. – огрызнулся охотник, грозно уставившись на Элен – Ежи довольно милые и безобидные зверьки. У тебя нет с ними ничего общего.
- Шутки в сторону, господин Кроули. Либо будешь сотрудничать, либо торговой гильдии придётся нанимать нового проводника.
- Что тебе от меня нужно? Товар?
- Отнюдь. Завтра Дикан венчается со мной. В мои планы это не входит. Завтра ты со своими людьми останешься в городе и будешь действовать так, как я тебе велю. На кону стоит не только твоя шкура, проводник. Дикан намеревается конфисковать твой груз под предлогом обнаружения контрабанды – он уже отдал мне приказ проверить повозки.
- И где гарантии того, что моя помощь окупится?
- Помниться, как ты красноречиво пояснял Корго о рисках. Что же, придётся тебе рискнуть и поверить мне на слово, если конечно хочешь уйти отсюда живым. Пораскинь мозгами – ты поможешь мне, а я решу твоё недоразумение, сохраню товар и жизнь твоим людям.
Элен посчитала, что приведённые ею аргументы неоспоримы. Дожидаться положительного ответа казалось ей бессмысленным, ведь он вполне очевиден. Грациозно поднявшись с табурета, она обогнула столик и направилась к выходу.
- Пожалуй, для всех будет лучше, если ты останешься в комнате. Отдыхай, а завтра тебя ожидают великие дела.

+1

71

После спёртого воздуха казармы на улице казалось свежо и хорошо. Закат уже догорел и на фоне звёздной россыпи то и дело проносились ночные птицы и летучие мыши. Всё-таки людей здесь было недостаточно, чтобы целиком подчинить это место себе и дикие животные тоже находили местечко рядом с ними. Но не каждому зверю люди были одинаково рады.
Разговор с Дереком у ведуньи долго не клеился. Так часто бывает, когда люди хотят поговорить об одном, но по каким-то причинам не могут и вместо этого пытаются вести беседу на отвлечённые темы. Лене хотелось спросить, что именно произошло той давней ночью весеннего полнолуния, события которой её память не сохранила, как спасся Дерек, как он жил этот год, где опять встретил последователей Нового солнца, нашёл ли себе кого-нибудь. Но она отчего-то не чувствовала себя в праве задавать подобные вопросы. Страж же, который никогда и не блистал красноречием, под её заинтересованным взглядом и вовсе терялся.
Он завёл было разговор о купцах, с которыми прибыла Милена, но та не знала, что они везут, да и вообще в торговом деле разбиралась лишь в теории. А вот с практикой дела обстояли из рук вон скверно. Когда-то очень давно, ещё будучи человеком, она пыталась торговать в лавке и поняла, что продать собственноручно изготовленное зелье или не помещающийся в комнате комод это пожалуйста, но для остального, видимо, нужен талант, коим Милена не обладала.
Считать у нее выходило ловко. На тот момент гораздо лучше, чем читать и писать. Оно и понятно, когда длиннее своего имени писать ничего не нужно, научиться этому и не получится, а премудрости чтения она и вовсе постигала по выцветшим каракулям деревенской колдуньи. Но когда дело доходило до счёта денег, начинали твориться какие-то чудеса. Ни одного дня выручка от торговли не сходилась у Милены с тем, что она должна была получить за проданный товар. Причём ведунья всегда оставалась в выигрыше. То же самое происходило и когда она сама ходила на базар. Зная цены и перечень необходимых покупок, она рассчитывала приблизительное количество денег, а в итоге приносила домой всё нужное и ещё несколько "лишних" монет.
С годами она научилась читать на многих языках и писать ровным, красивым почерком, но с подсчётом финансов так и не подружилась. Потому, зная об этой своей особенности, Лена даже не пыталась вникать в дела торговой гильдии и поддержать разговор не смогла, отчего возникла очередная неловкая пауза.
Как твоя рука? Не болит? – предложила она новую тему для разговора, за которую Дерек с удовольствием ухватился.
Нет. Только пальцы постоянно мёрзнут. Это пройдет когда-нибудь?
Едва ли. Ведь они железные. – Ведунья взяла его скрытую латной перчаткой руку в свои, разогнула пальцы, провела по ладони, выводя одну из огненных рун, ту самую, которая означает умеренный, дружелюбный огонь, не сжигающий дотла, но дающий свет и тепло. — Так лучше? Это должно помочь, хоть и ненадолго.
Лучше, – Дерек протянул здоровую руку к лицу ведуньи и убрал за ухо непослушную пепельную прядь.
Милене пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отпрянуть в сторону. Она ничуть не боялась его, но всё же это был чужой человек. И запах у него был странным. Металл, дёготь, масло, выделанная уксусом кожа и пергаментная сырость. Да и собственный его запах Лене не нравился. Не то чтобы он неприятным, просто… чужим, иначе и не скажешь.
Свой совсем не такой. От него пахнет свежей смолистой хвоей, благодаря ему у них сегодня есть ужин и ночлег, а у Капели место в конюшне, и это всё пока сама Милена возилась с едва знакомым оборотнем, который постоянно скалится на кого-то. Разумеется, Дерек обо всём этом не имел ни малейшего понятия, но неоконченное движение он заметил. И, собственно, это был ответ на все незаданные вопросы.
Не стоит снова возвращаться туда, где когда-то было хорошо. Больше так хорошо уже не будет. Зато наружу вылезет всё то, из-за чего пришлось уйти в первый раз. Это лишь затмит приятные воспоминания и ничего более. Всем известно, что в одну реку дважды не войти. И Милена тоже это прекрасно знала. Её оправдывало лишь то, что сейчас всё получилось случайно.
Случай – это псевдоним бога, когда он не желает подписываться собственным именем. Должно быть, он хотел о чём-то напомнить Милене, что-то ей объяснить. Вот оно, прошлое, которому ведунья так радовалась, стоит прямо перед ней. Так отчего же она шарахается? Уроки от Рилдира частенько походили на насмешку, но ведунья давно к этому привыкла и прекрасно понимала поучения своего бога. Каким бы заманчивым ни казалось теперь былое, но это лишь видимость, и настоящее ей в любом случае дороже.
Всё это время я думала, что ты мёртв. С одной стороны, я рада, что это не так, но с другой, мне постоянно кажется, что что-то не так и это нужно исправить. Это в голове не укладывается. Не так сразу, по крайней мере, – повинилась она перед своим прошлым. – Непростой сегодня выдался день, хорошо, что он уже закончился.
И то правда, – после недолгого молчания кивнул мужчина, разворачиваясь уходить. – Да и мы уже пришли. Вот таверна Сибиллы. Здесь и поесть, и отдохнуть можно. А завтра ещё увидимся и поговорим.
Увидимся, – согласилась Милена, провожая взглядом удаляющуюся широкую спину и отчего-то испытывая невероятное облегчение.
Вот так развлечения у Спящего, право слово. Сколько тысячелетий не появляется среди своих творений, а пошутить над ними всё так же горазд. Да она и сама хороша, распушила хвост. За то по носу и получила. А день, и правда, выдался безумным и утомительным. От усталости мысли в голове перемешались в какое-то разноцветное месиво, кружились, путались, и никак было не призвать их к порядку.
А может, не столько в усталости было дело, сколько в господине охотнике. Милена обычно выбирала мужчин умом. Ведь по большому счёту многие из них неплохи, равно как и небольшие особенности и недостатки имеются почти у каждого. А если и этот хорош, и вон тот, и те тоже ничего так, то бери любого и живи. Зачем усложнять? Вот и выбирала по полезности. То в столицу переехать она хотела, то защитника себе искала, то попутчика, то наставника по искусству чародейства. И находила же.
Но с Малриком всё вышло иначе. Ничего не было нужно от него Милене. Просто руки у него тёплые. А сердце бьётся ровно, сильно, успокаивающе. Так, что слушаешь, и своё отзывается. В кои-то веки вспомнила волчица, что оно вообще есть у неё, и разум от этого откровенно растерялся. И кружились теперь в голове самые разные, не связанные между собой мысли, никак не желая выстраиваться в логичные и доходчивые суждения.
В таком состоянии только и оставалось, что жить… даже не сегодняшним днём, а буквально нынешним часом, вот этим самым мгновением. И прямо сейчас Милена была рада, что вправила глаз Фролу, и что Дерек ушёл, и что до самого утра была предоставлена сама себе. Глубоко вдохнув вечерней прохлады, она потянулась и толкнула двери в трактир. А ведь совсем недавно со старым знакомым поужинать собиралась. Вот после такого, наверное, и начинает казаться мужчинам, что иные дамы сами не знают, чего им надобно.
Впечатление заведение Сибиллы производило приятное. Чувствовалось, что дело своё владелица знает и умело пользуется расположением барона. И дело было даже не в богатстве обстановки, а в мелочах, на какие не каждый обратит внимание. Деревянная ручка на двери не захватана жирными пальцами и покрыта свежим лаком. Прихожая застелена чистой кошмой, чтобы грязь с сапогов стряхнуть. Лепёшки свежие на блюде стопкой остывают. Да и клопов с тараканами тут наверняка нет. Не потерпит хорошая хозяйка у себя такой живности.
Поздоровавшись с хозяйкой и пошутив с нею про ужин, давным-давно дожидающийся едоков, Милена спросила и об остальных. Оказалось, что она добралась до места ночлега последней, что, пожалуй, можно было счесть хорошей новостью. Пообещав Сибилле скоро спуститься и убедиться в качестве её готовки, ведунья легко одолела лестницу, ровно в тот момент, чтобы столкнуться с выходящей из комнаты проводника эльфийкой.
Всё-таки неспособность соображать штука очень опасная для любого разумного создания. Вот и сейчас эта встреча с почти тёзкой из остроухого племени прежде всего всколыхнула и без того неспокойные эмоции и Милена испытала укол ревности. Только полминуты спустя, когда Элен уже прошла мимо и почти пересекла общий зал, ведунья, наконец, взяла на себя труд вдуматься в то, что происходит.
Прежде всего, если бы для ревности действительно была причина, то она бы почувствовала. Нет, не каким-то там эфемерным женским чутьём, а самым что ни не есть обыкновенным, звериным носом. В человеческом облике он был не так чувствителен, из-за чего вполне можно было спутать, обнимались двое или дрались, но если не чуешь ни того, ни другого, так и незачем выдумывать глупости. Особенно учитывая, что речь шла не о ком ином, как о её охотнике. Марлик Ван Кроули – первый охотник за юбками. Ну, смешно же. Нашла, кого и в чём подозревать.
Впрочем, ведунье смешно не стало. Если Элен приходила не за этим, значит за чем-то другим и, учитывая предвзятое отношение ко всей пришлой компании, едва ли её намерения были благими. Не случилось бы чего. Повременив идти к себе, Милена осторожно стукнула в третью по левой стороне дверь и настороженно прислушалась к тому, что происходило в комнате.

Отредактировано Милена (20-06-2020 06:49:40)

+1

72

Совместно с Миленой.
С уходом Элен в комнате воцарилась звенящая тишина, зловещая и угнетающая. Ещё какое-то время охотник оставался неподвижен, сидя на деревянном табурете за столом, с ветром в голове и горечью в сердце. Даже спустя столько времени, находясь на другом краю мира, длинные лапы прошлого вновь дотянулись до Малрика, дабы оставить на его шкуре очередную рану.
Принесённые десницей барона известия всё ещё не укладывались в голове Кроули – произошедшее скорее походило на ночной кошмар, глубокий дурной сон, из объятий которого невозможно было вырваться, невзирая на острое желание проснуться и смахнуть со лба холодный пот. К сожалению, это была реальность – суровая и беспощадная, требующая действий, а не эмоций, кои роились в душе проводника.
Даже железным нервам порой свойственно давать слабину. Озлобленный на судьбу-злодейку бастард собрал всю злобу в кулак и вдарил им по столу, нервно выругавшись себе под нос. Когда грохот подобно раскатам грома отразился от стен помещения, всё вновь затихло, но ненадолго.
Ван услышал, как кто-то постучал в двери его комнаты. Якобы пытаясь выпустить злобу прочь, бастард сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
Спокойствие, только спокойствие.
- Открыто, войдите. – недовольно буркнул ловчий. Уставившись на дверь, он размышлял о том, кто мог за нею находится.
И Милена вошла. Взгляд ведуньи метнулся к огоньку настольной ламы – единственному яркому пятну в комнате – скользнул по тёмным углам и остановился на лице Малрика.
Что-то случилось… Опять.
Она не спрашивала, а утверждала. Тот факт, что произошло нечто неприятное, и без того казался очевидным. Не спуская глаз с охотника, Лена бесшумно прикрыла дверь за своей спиной.
Сегодня целый день что-то случается.
Это утомляло, но ведунья отчего-то не чувствовала усталости. Она подошла ближе и, опершись бедром о стол, взяла Кроули за руку. Его пальцы всё ещё были напряжены, её же напротив оказались тёплыми и расслабленными. Что-то случилось и надо было бы разузнать, что именно. Если, конечно, Малрик захочет с нею поделиться. Но это могло подождать. А пока Милена поднесла его ладонь к губам, ощутив тот самый запах удачи и леса.
Я соскучилась.
Хватка потемневших от зелий пальцев стала крепче, поднимая охотника с табурета. Лена стояла спиной к свету и всё же глаза её странным образом блестели. Они оказались лицом к лицу. Ведунья сдвинула мешающий шейный платок и, вместо того, чтобы расспрашивать Кроули, поцеловала его.
Сегодня выдался хлопотный и опасный день и, возможно, в будущем путникам судьбой уготованы ещё большие испытания. Но, что бы там ни было, вместе они с этим обязательно справятся.
Когда госпожа Кушнер переступила порог комнаты, Малрик завороженно замер, прикипев взглядом к желанной гостье. Присущий Милене спокойный, слегка утомлённый тон, грация плавных движений и невероятная проницательность заставляли охотника восторгаться. Так усердно пытаясь найти врачевателя, она сама нашла Кроули, тогда, когда это действительно было необходимо.
Лена воистину была искусным целителем. Если доселе ей удалось излечить шрамы и раны на теле пациента, то теперь, одним лишь взглядом и мимолётным прикосновением она прогнала прочь все тревоги, которые бушевали на душе как шторм в открытом море.
Обычные с первого взгляда слова, порой, трогают за сердце сокрытой в них искренностью и теплом. Посему, пораженный тем, как приятно звучала травница из Аримана, охотник был лишен дара речи. Внутренний голос гласил, кричал о том, что он тоже соскучился, но уста, скрытые за платком, отказывались двигаться. Стоило дамским пальцам опустить ткань и открыть лицо, как оно тут же залилось румянцем – суровый мужчина покраснел как мальчишка, как тогда, когда заслужил первый поцелуй от девочки, которая ему нравилась в далёкой юности. Но даже ему не сравниться с тем поцелуем, что даровала Милена. Это воистину новое для Кроули чувство, тёплое и нежное, как запах цветущих трав и деревьев по весне, разносящийся по округе лёгкими дуновениями зефира.
Слова больше не нужны. Откровенно, желанно ответив на поцелуй, полуэльф делился всеми чувствами, которые Милена читала в его голубых глазах. Понимая, каким глупцом он был, намереваясь найти её сегодня и сказать всё, что думает и чувствует, он усмехнулся про себя. Глупец! Нет на свете столь хитрых сплетений звуков, способных передать искренние чувства. У природы, заложенной в каждом существе, для этого иные механизмы, сакральные и одновременно явные, простые, но сложные.
С трудом оторвавшись, Малрик слегка отпрянул, дабы снова сгореть в пожаре, горящем в глазах оборотня. Хаотичный танец света заставил бастарда впервые за долгое время искренне улыбнуться. Проведя пальцем в кожаной перчатке по уголкам губ воплощению субтильности, которая была заключена в объятия, проводник неохотно отвёл взгляд на менее яркий огонёк, покачивающийся вокруг фитиля свечи. Блеклый источник света погас, когда пальцы охотника попытались поймать язык пламени. В комнате воцарился мрак. Тьма – безмолвный наблюдатель. Первородной доверяли свои секреты хищники, охотники, убийцы и любовники. Вездесуща, но безмолвна хранительница таинств.
Когда свет ушёл, и осталось пара мерцающих во тьме глаз, сотворилось волшебство. Одна душа открылась другой в первозданном виде, став по своей сути открытыми книгами друг для друга. Теперь читателям были не чужды красивые обложки – только упоительный текст душ, хранящийся за ними. Казалось, что даже безжалостное время остановило свой ход, растягивая мгновения в долгие часы. Позже оно ускользнёт сквозь пальцы, но останется в памяти до тех пор, пока в закрытые двери не постучит костлявый кулак старухи с косой.
После бурного единения душ Милена с новой силой ощутила, что голодна. И в кои-то веки голод оказался приятным чувством. Когда всего в избытке, жизнь только поначалу кажется прекрасной и восхитительной. На самом деле, когда всё есть, это очень быстро становится поперёк горла. Так что иногда стоит как следует проголодаться, чтобы потом поесть действительно с удовольствием.
Идём ужинать? – просто предложила она Малрику, оставив при себе восторги его тактом и мужественностью. — А заодно может расскажешь мне последние новости? У меня такое ощущение, что я многое пропустила.
Очень часто те, кто родился людьми, но в силу обстоятельств стал кем-то другим, стараются сохранить в себе человека. Милена к таковым не принадлежала. Ей тяжело было принять факт проклятия, но когда это всё-таки случилось, она стала оборотнем целиком и полностью, без поправок и оговорок. Потому что "человек" это далеко не всегда звучит гордо и далеко не за все их качества стоит держаться. Но сейчас ведунье очень хотелось поступить по-человечески. Побыть эгоисткой, пойти по кратчайшему пути и просто откусить голову очередному источнику неприятностей. Фролу, Элен, Дереку, да хоть самому барону – не важно.
Но Кроули ей этого, конечно же, не позволит. Милена ещё не до конца была в нём уверена. В глубине души она до сих пор опасалась, что однажды он может исчезнуть из её жизни так же внезапно, как появился. Слишком многих ей пришлось отпустить, слишком часто прощаться, чтобы сразу и безоговорочно поверить в возможность свалившегося из ниоткуда счастья.
Но в том, что Малрик не допустит жертв ради сиюминутной выгоды, ведунья не сомневалась. Он охотник, а не убийца и не бандит. А вот волчице простой путь казался вполне приемлемым. Охотник и волчица… Кто бы мог такое представить? Впрочем, представить можно очень многое. Но за успех этих отношений едва ли кто-то рискнёт поручиться. Пока не рискнула бы даже сама Милена.

+1

73

Совместно с Малриком Ван Кроули

С трудом найдётся бравый доброволец, который по собственному желанию будет готов отпустить своё счастье. У каждого оно своё, но все как один предпочитают держать богатства ближе к сердцу, будь оно материальным или духовным. Охотник не стал исключением из правил, посему не стремился выпускать из крепких объятий то, что стало таким дорогим и близким – Милену.
Спустя несколько мгновений после того, как нежный, слегка дрожащий голос госпожи Кушнер разорвал оковы недавно воцарившейся тишины, Малрик оставался нем. Переполненный восторгом, во власти сильных чувств и приятной усталости молчаливый проводник хотел ещё немного насладиться ускользающим из-под пальцев моментом. Осознание того, что подобных мгновений впереди наберётся на целую жизнь, заставили Кроули отпустить то, что было, бережно сохранить в своей памяти и двигаться дальше по течению жизни, бурному и непредсказуемому.
- Пойдём. – выдохнув истому согласился он, слегка потягиваясь. – Страшные сказки и пустой желудок – вещи несовместимые.
Ныне о грядущем следопыт говорил с самоуверенной усмешкой и лихой удалью. Будущее более не страшило человека, познавшего счастье и отдавшись ему полностью. Малрик поднялся из тёплой постели и протянул руку своему сокровищу. Свойственные Вану порывы вежливости не остыли и даже наоборот - заиграли более яркими красками, якобы обретая новый смысл.
У охотника из далёкого Элл-Тейна было всё – любимое занятие по жизни, обретшее облик работы, приносящее доход и приключения на пятую точку в качестве аванса, свобода, сбывшиеся мечты и надежды на будущее. Однако тем, в ком течёт человеческая кровь, свойственно ощущать то, что чего-то да не хватает. Бастард был удивлён, ведь то недостающее для него оказалась обыкновенная забота о том, кто ему действительно дорог.
Кроули решил, что Лена более чем достойна знать всю правду и дальше больше, посему оставался с ней искренним до конца. Когда они уже заняли свои места за обеденным столом внизу, пока хозяйка ещё возилась на кухне с блюдами для гостей, Ван рассказал лекарю всё до последней капли – историю своих похождений в Кельмире вместе с Готреком (уже во второй раз), то, как их подставили, назначив награду за головы охотника и рыжебородого гнома, как его неприятно удивила осведомлённость Элен и её наглый шантаж.
- Она сказала, что венчается с бароном завтра. Мол, в её планы это не входит. Одним богам известно, что у неё на уме. Элен уверенна, что взяла меня за жабры, но это не так. Я могу только догадываться, что она от меня хочет, но если мне придётся ставить под угрозу жизни людей, то на это я не пойду.
Проводник глаголиг вполголоса, бережно поглаживая руку госпожи Кушнер. Со стороны могло показаться, что разговор имел совсем иной характер и обретал краски душевной беседы, неспешной и спокойной. Таковой была и интонация, редкие жесты и мимика. Рассказывая столь тревожные новости Кроули был во власти присущего ему спокойствия.
- Я хочу узнать, что ты по этому поводу думаешь, но для начала нам нужно как следует подкрепиться. Оставь волнения – я знаю, как действовать.

Милена немного удивилась, когда рассказ о неприятностях во владениях барона Корго Малрик начал с Кельмира, но потом вспомнила, что и сама встретила здесь ариманских знакомых. И здесь, и в Гресе. Мир тесен и ничего с этим не поделаешь. Она слушала, кивая на тех частях истории, которые знала. Их охотник поведал случайно встреченной в таверне знахарке, объясняя, когда и где обзавёлся таким количеством шрамов.
Я думаю… что по необъяснимым причинам награда, назначенная за голову мужчины, сразу делает эту голову значительно привлекательнее, - озорно улыбнулась Милена в ответ и умолкла на полуслове, заметив идущую с подносом хозяйку.
Весна, самое голодное время. Прошлогодние запасы подошли к концу, дичь худая, домашние животные ещё толком не отъелись. Коровы не дают молока, ведь скоро у них будет приплод. Куры не несутся и сбрасывают перья. До нового урожая ещё несколько месяцев и единственное, чего в избытке, так это свежей зелени. Её Сибилла и принесла, а ещё тушёного с луком и ячменём кролика, солонину и "пьяные" груши. Милена уж и забыла, когда ела их в последний раз.
Отчего-то яблоки распространились по миру почти повсеместно, а вот привередливые грушевые деревья растут далеко не везде. По крайней мере, если речь идёт о нормальных фруктах хотя бы с кулак размером, а не о твёрдой и кислой дичке с ноготок. Кто бы мог представить, что эти капризные фрукты могут вызреть в здешнем суровом краю.
По обыкновению поблагодарив хозяйку и богов за щедрое угощение, Лена разломила пополам лепёшку и с удовольствием вдохнула запах свежего хлеба. Прошлое прошло, его уже не изменить, будущее ещё не наступило и неизвестно, будет ли оно таким, каким мы ожидаем. У каждого из нас есть только настоящее. И на её вкус в нынешнем мгновении всё было прекрасно.
Я думаю, что у Элен нет над тобой власти, которую она себе возомнила. Да, возможно сейчас она сильна настолько, насколько силён барон, но стоит ей пойти против его воли и от этих возможностей ничего не останется. Она сама окажется вне закона и тогда с ней можно будет делать всё, что угодно. Очевидно же, что сбежавшая из-под венца невеста и задетая честь будет всяко поважнее возможности получить несколько монет. Так что будущая леди ведёт себя, мягко говоря, неумно.
Неволить женщину в таком деле, как замужество, поступок неблагородный. Но благородные господа поступали так испокон веков. Она изначально взяла неверный тон в разговоре с тобой. О помощи так не просят. Потому помогать ты ей и не должен, но… Ещё я думаю, что далека от обычаев и порядков нынешних эльфов, как луна от солнца, и могу чего-то не понимать или толковать неверно.
– Милена посерьёзнела и легонько сжала его пальцы. — Какие бы ни были, но они – твой народ. И они тоже. Не смотря ни на что. Поэтому тебе лучше знать, как следует поступить в этой ситуации. Я доверяю твоему решению. Просто помни, каким бы оно ни было, я всегда на твоей стороне.

Отредактировано Милена (20-06-2020 20:54:06)

+1

74

Милена отшутилась. Схлопотав комплимент, охотник хмыкнул и мотнул головой, даже не столь от того, что шутка показалась ему забавной и трогательной, сколь от умения госпожи Кушнер оставаться спокойной и рассудительной при любой ситуации. По какой-то из причин Кроули ценил столь редкие у людей черты.
- Да, определённо. – уверенно согласился Ван не скрывая улыбки – Как и тот факт, что эта привлекательная голова ещё держится на плечах.
Не удивительно, что беседа ладилась. Конечно, Лена и Малрик понимали друг друга без слов, однако у обоих персон всегда найдётся что сказать друг-другу. Пускай завтрашний день таил в себе множество неприятных сюрпризов, подобно жухлой траве, скрывающей проржавевшие от осенней сырости стальные челюсти капканов, диалог продолжился легко и непринуждённо, подкрепляясь логическими рассуждениями знахарки из Аримана. Следопыт негласно согласился – какой бы большой шишкой из себя не строила остроухая вертихвостка Элен, она все ещё сильно зависела от барона и ряда других факторов, связанных с занимаемой ею должностью.
Множество процессов, доставляющих удовольствие, начинались с предвкушения. Художник, собирающийся изобразить пейзаж или портрет, наслаждался бескрайними просторами белого холста, чистого и нетронутого, любовные пары с трепетом ожидали волнующего момента уединения, а любители вкусно и сытно покушать терпеливо собирались вокруг обеденного стола с заранее заготовленными столовыми приборами, улавливая доносящиеся с кухни ароматы блюд и аперитивов. Подобные ароматы как раз заполнили пустые залы корчмы.
Сибилла подходила к организации застолий ответственно. Появившись в помещении, в котором беседовали путешественники из далёких краёв, она поторопилась угостить гостей яствами. Несмотря на то, что хозяйка была преклонного возраста, невысокой ростом и щуплой на вид, будучи груженной деревянными подносами с блюдами она ловко миновала несколько столов и лавочек, быстро перебирая ножками и выстукивая каблуками сапожков по идеально вычищенному от сора полу. Ужин был подан, а вместе с ним пожелание приятного аппетита и широкая, добродушная улыбка заботливой хозяйки.
Ужин радовал не только обилием ароматов, но и аппетитным внешним видом и оригинальной сервировкой блюд. Подобно красавице весне Сибилла озеленила белоснежную скатерть. Зелень горела изумрудом, точно океан, разлитый вокруг маяка-донжона. Благоухающие свежестью листья выглядели так, будто бы их бережно собрали прямо к застолью. Промытая ключевой водой, она сверкала редкими каплями, словно трава в поле поутру, переливаясь и играя в свете огней камина и потолочных фонариков. Главным блюдом же следовало считать запечённого кролика. Длинноухий пухлик сменил шубку на золотистую корочку и предпочитал нынче прятаться от голодных взглядов не в высокой траве, а в луковых кольцах, набухших от обилия золотистого сока. Воистину щедрое угощение! Ван не часто ел кроликов, так как эти пушистые зверьки почти не водились в краях Элл-Тейна. С зайцами же кролики в никакое сравнение не шли – у косых гораздо более жесткое мясо. Даже вполне привычный фрукт подавался здесь в экстравагантном виде и назывался «пьяным». Готовилось лакомство путём кипячения груши в вине с добавлением корицы (которая в свою очередь была очень дорогим удовольствием и на стол простолюдина никоим образом попасть не могла), мёда, гвоздики и цедрой редких в западных краях цитрусовых – лимона и апельсина. В итоге груша приобретала алый винный оттенок и пряный аромат, задаривая рецепторы ненавязчивой сладостью, мимолётной и ничуть не приторной, несмотря на участие в процессе готовки мёда.
Аппетит разыгрался не на шутку, и странствующие торговцы приступили к ужину с огромным удовольствием, буквально сметая угощения одно за другим. Отведав зелени, гости угостились нежным, тающем во рту мясом кролика вприкуску со свежими, ещё горячими лепёшками. Усладой для глаз следопыту оказалось то с каким аппетитом кушала Милена, как аккуратно та объедала косточки и с присущей дамским пальчикам грацией откладывала их в тарелку перед собой, то и дело утирая уголки губ и закусывая зеленью или выпечкой. Наблюдая сие великолепие охотник просто не мог не улыбаться, посматривая на соседку по обеденному столу с искоркой во взгляде.
- Спасибо. – наконец вымолвил охотник, когда от ужина остались одни воспоминания и приятное послевкусие – Я очень рад, что судьба познакомила нас в той таверне в Элл-Тейне.
Охотник слегка откинулся на лавочке и вздохнул, проникаясь трепетом произнесённых слов и усыпляющим чувством сытости;
- А кажется, словно вчера я прихрамывая спешил к Гуславу, дабы передать ему письмо госпожи Кушнер. Быстро время летит. Моргнуть не успеем, как ты окажешься дома. Ведь ты так этого хотела…
Охотник вновь накрыл длань Лены и собирался что-то сказать, но по воли случая не успел. Отворилась дверь. Через порог спешно ввалился картограф, сразу же заприметив восседающих за столом товарищей. Мартин направился к ним, поздоровался с Кроули по-простецки, а вот к попутчице обратился учтиво склонив голову в поклоне, будучи уверенным в том, что Милена принадлежит к знатному роду.
- Мартин? – удивился следопыт – Я думал, что ты отдыхаешь у себя в комнате.
- Да, с вами отдохнёшь. – усмехнулся Бехайм, почесав бороду и оглядевшись по сторонам, якобы с украдкой – Караул нужно было сменить, а то ребята Вацлава уже от скуки на луну выли. Непорядок, проще говоря.
Коллега Бехайма переглянулся с травницей из Аримана с прищуром, ощущая некий подвох в столь неожиданной встрече. Что-то Мартин темнил, что собственно для него являлось чертой не свойственной.
- Ага! – вскликнул он, заприметив, как Лена потянулась за стеблем зелени – Хозяйка и вас этой травой изволит угощать? Ну что за дела, а? Я вот, представьте, её спрашиваю – что мы вам, козлы какие-то?
- Почему сразу козлы? – наиграно обиженно переспросил Ван, уподобившись врачевателю и принявшись жевать хрустящий стебель;
- Скажи лучше, старый ослик, с каких это пор ты начал делами караульными заниматься?
- Пуще тебе, Ван-кролик. – шутливо брызнул обладатель пышной бородки – С тех самых пор, как решил проверить наш товар. Я же не просто так по темноте шляюсь, знаешь ли!
Картограф запустил морщинистую руку в карман заплечной сумки. Убедившись, что хозяйка возиться на кухне, а в зале никого окромя товарищей не находилось, он извлёк чудаковатую, пузатую склянку размером пол-ладони, плотно закупоренной пробкой. На крышке нарочито выжжен узор – рунический символ – охотник сразу его узнал, так как имел честь наблюдать, как подобные узоры выводила лично Лена. Внутри же склянки находился махонький клочок пушистого мха, который в свою очередь имел несвойственный растению тёмно-синий оттенок.
- Что это?
- Не скажу, так как не знаю. Но вот что точно скажу, так это где я его взял. Ван, я посмел вскрыть один из ящиков, - Бехайм сбавил голоса и заговорил полушёпотом, продолжая крутить в руках склянку с растением внутри – Всё бы ничего, коли бы эта штучка лежала прямо под крышкой. У наших сундучков, оказывается, двойное дно. Скрытый отсек разбит на соты, ну ровно те, что у пчёл, и в каждой из них по такой вот занятной скляночке. Короче, Малрик, надобно узнать, что это вообще такое. Вот я и смекнул спросить у госпожи Кушнер, ведь она знатный травник. Есть идеи, что это, госпожа? Возьмите!

Отредактировано Малрик Ван Кроули (04-07-2020 09:12:21)

+1

75

Когда картограф только извлёк склянку, Милене показалось, что это пещерный мох, ингредиент, входящий во многие целебные зелья. Достать его сложно и стоит растение довольно дорого. Во-первых, в силу своей полезности, а во-вторых, из-за сложности его добычи. Сам по себе мох не опасен, но растёт он медленно и, чтобы добыть больше, приходится забираться всё дальше и дальше под землю, а там уже хватает всевозможных опасностей, от ядовитых обсидиановых червей до самых настоящих драконов. Так что целебная травка не редкий товар для контрабанды.
К тому же, тонкие сине-зелёные стебельки портится от влаги, так что упаковать во флакон их было бы нелишне. Но, в таком случае, почему там так мало?.. Если бы они перевозили лекарство, то имело смысл забить флакончик до отказа. Да и цвет у синего пушка был не совсем тот. В Милене проснулось любопытство. Она даже была готова выпустить ладонь охотника, чтобы рассмотреть диковину поближе. И Мартин, будто подслушав это её желание, вложил склянку прямо ведунье в руки.
Она осторожно постучала ногтем по флакону, присматриваясь к упаковке и её содержимому. Качественное прозрачное стекло, судя по глухому звуку, довольно толстое и прочное, но не термостойкое. Последнее наоборот звучит звонко и бьётся легко, но зато даже в магме расплавится далеко не сразу. Впрочем, выбирать его для транспортировки было не слишком практичной затеей.
Говорят, такой вид стекла давным-давно изобрели тёмные эльфы. Хотя те, со свойственной им надменностью, приписывали себе изобретение стекла вообще. Потом этот рецепт то ли похитили, то ли отвоевали у них гномы. И только лет триста назад подобные изделия научились изготавливать люди, может быть заново открыв их секрет, а может тоже сперев его у кого-то.
Содержимое колбы отозвалось на магию слабым мерцанием и тут же погасло. Хотя Лена и без изучающих заклинаний догадывалась, что без чародейства здесь не обошлось. Беглый осмотр оказался не слишком информативным и она пододвинула к себе светильник, более внимательно изучая пробку, обычную, тщательно притёртую и залитую батиковой смолой. Изображённый на ней символ представлял собой рунную печать, назначение которой, как и большинства почтовых печатей, заключалось в том, чтобы сохранить почту или посылку в целости и благополучно доставить её адресату. Хотя именно эта печать действовала несколько хитрее, чем обычный оттиск на воске или сургуче. Но дело было даже не в её магической природе.
Весь Альмарен сверху донизу, справа налево и обратно пронизан магией. Каждая стряпуха знает, что пошептать над квашнёй, чтобы тесто поднялось, а хлеб удался пышным и хрустящим. Каждый дровосек умеет унять зубную боль. Но вот вырастить новый зуб на месте выбитого или сделать из одной булки пять им не под силу. На это способны лишь величайшие чародеи, коих среди людской породы рождается не так уж много. Ещё некоторая, причём весьма существенная их часть, даже имея задатки, не может или не хочет учиться чародейству. Иные же, даже выучившись, не лезут ни в большую политику, ни в большую науку, а тихо живут в своём уголке, довольствуясь уважением соседей и житейскими радостями, и не помышляя о всемирной славе.
По этим и ещё по многим другим причинам действительно могущественных или даже просто серьёзных средней руки чародеев в мире не так уж много. Имена их на слуху и каждый, кто имеет хоть какое-то отношение к магическому искусству, наверняка хоть раз да слышал большинство из них от барда или ярмарочной торговки амулетами. Естественно, Милена тоже немало знала о них. Более того, поделки мага, изготовившего печать, она встречала много и часто. Но, судя по лицу ведуньи, радости это у неё не вызвало.
Понятия не имею, что это, – покачала она головой. — Но если вы позволите мне оставить это до утра, то я постараюсь разобраться. – Разумеется, такое заявление огорчило Бехайма. — Я не знаю, что это, но я знаю, чьё это, – продолжала Милена, указав на символ. — Мастера, который изготовил эту печать, зовут Вильгельм Форц. Он живёт в Ниборне и состоит в той же гильдии магов, в которую вхожу и я. Лично мы не знакомы, но мне нередко доводилось видеть изготовленные им вещи у других членов гильдии. Конечно, в теории он мог взять и сторонний заказ. Хотя, на мой взгляд, вероятность этого невелика, даже несмотря на то, что подобно чародейство весьма востребовано.
Печать отправляется торговцу и работает таким образом, что позволяет превратить приобретаемый товар в нечто совершенно другое. В изменённом виде его, как правило, легче перевозить. К тому же, это делает ограбление совершенно бессмысленным. Не имея обратного заклинания, вернуть вещам прежний вид будет невозможно. Собственно, это могут быть не только вещи, но и вещества или даже растения или животные. Проще говоря – абсолютно всё что угодно. Идеальный способ переправлять контрабанду, но весьма и весьма затратный, потому практически не используемый. Вернее, воспользоваться им, наверняка, хотели бы многие, но немногие могут за него заплатить. Поэтому, чтобы это ни было,
- ведунья легонько встряхнула пузырёк, взглянув на болтающиеся в нём синие волокна, - оно должно стоить таких затрат и усилий.

+1

76

Совместно с Миленой.

- Забирайте. – не скрывая брезгливости к обыкновенной с первого взгляда склянке отмахнулся Мартин. С предметом он расстался легко, однако остался всё таким же на редкость хмурым и настороженным. Оглянувшись ещё раз, дабы убедиться в том, что трапезный зал таверны пуст и никто не подслушивает их беседы после сытного ужина, он вновь прошептал;
- Мне с этой штукой под боком совсем не по себе. Уж пусть лучше у вас и останется.
- Мартин, - вклинился в разговор Кроули, не переставая наблюдать с каким интересом Милена крутила в руках загадочную баночку с синеватым мхом – А что торговцы делали, когда выяснялось, что на борту контрабанда?
- А что тут поделаешь? – усмехнулся Бехайм совсем не весело, помрачнев ещё пуще – Молчишь громче и везёшь дальше. Но то-то и оно, что Гуслав никогда пропагандой не промышлял. Посему я на него и работаю, так как на дух не переношу всей этой кутерьмы с неведомыми товарами.
- Неудачный опыт?
- Был бы неудачным, то сейчас не сидел бы здесь рядом с вами. Перевозка котов в мешках – акция сомнительная и крайне опасная. Выяснись где-нибудь под Каридом, что ты дурманы в телегах или трюмах катаешь, так заказчики потеряют прибыль, а перевозчики – головы. Думайте что хотите, друзья, но эта хрень точно не просто какая-то алхимическая дрянь.
- К тому же зачарованная. – с прищуром покосился Малрик на госпожу Кушнер, почёсывая подбородок – Что бы это ни было, Элен и Дикану лучше ничего не знать. Ворочайся обратно и прикажи охранникам по ночи вытащить все склянки на самое видно место, а двойное дно пущай соломой набьют. На нас зачарование, судя по всему, не действует. Иначе бы ты эту склянку сюда не приволок. А коли в обозы сунется посторонние, то они мигом станут неприметными вещами. Думаю, что если заказчик решил защитить свой товар таким образом, то и расколдовать его сумеет. Главное довезти.
- Вот это ты здорово придумал! – оживился Бехайм, лихо вскочив с лавки – Так и сделаем. Сумею проскочить, они ещё охрану разводят. Наверняка ещё не успели.
Откланявшись женщине за столом, картограф поторопился выполнить поручение. Удивительно наблюдать, как мужчина в возрасте резво и энергично топал к выходу из уютного зала. Да, Мартин состарился, обзавёлся сединой и морщинами, однако силу духа и юношеский энтузиазм не растерял даже спустя столько времени. Старика ещё звала дорога приключений, а ветер авантюризма дул ему в спину. Дело воистину красит человека, и Бехайм отличный тому пример.
- Гильдия магов говоришь? – пробормотал Ван, провожая картографа взглядом – Я догадывался, что ты не простая травница – ещё тогда, когда ты забралась каменному гиганту на спину. Ох уж эта ворожба…
Охотник досадно вздохнул – ничего он не понимал в столь тонком, завязанном на самом мироздании деле. Не довелось Кроули обучаться в гильдиях, держать в руках заумные книги, а выпускать брошюры с советами самоучкам искусные чародеи не торопились на горе простолюдинов. Не найти в обычной библиотеке тома “Ворожба для чайников”, но оно, пожалуй, и к лучшему.
- Что-то ты совсем хмурая стала. – подметил Ван невзначай – Может быть выпьем? У Корго тут медоварня недалеко, наверняка у хозяйки есть что-нибудь забористое.
Давай лучше что-нибудь вкусное, - внесла небольшую поправку Милена. – Медовый хмель коварен. Пьёшь, вроде, пряную, сладенькую водичку, а потом ни с того ни с сего раз и встать не можешь. Обычно мне удавалось устоять, но на этот раз я за это не поручусь. Ведь одно дело пьянеть от медовухи, а другое – добавить её к тому, что уже шумит в голове.
Сегодня ведунья не пила ничего, кроме воды, но причин, чтобы голова шла кругом, у неё хватало, и самая главная – голубоглазая – сейчас сидела напротив. Милена не могла видеть себя со стороны, но по ощущениям зрачки у неё были такие огромные, что в них запросто можно было утонуть. Чудо, что занятый своими мыслями картограф ничего не заметил.
Впрочем, ничто не мешало им попросить разные напитки и Милена предпочла подогретое со специями вино. Оно согревало изнутри и помогало пищеварению. А напоить оборотня всё одно дело безнадёжное.
Было время, когда я почти два месяца делила дорогу с бродячими артистами, — издалека начала она. – Занятные люди, уверенные, что у каждого есть свой талант, которым можно поразить публику. У них в труппе был маг и волшебник, являвший чудеса со сцены. Однажды артисты чем-то не угодили городской страже и их пригрозили арестовать. А перед этим велели сдать всё имущество, что при них имелось. Вещи сложили в кучу, но, прежде чем погрузить в повозку, к ним подошёл тот маг, воздел руки к небу, произнёс нечто загадочное и весь скарб неожиданно начал светиться. Маг пригрозил, что если кто-нибудь возьмёт что-то из их имущества без спросу, то на него падёт проклятие Далкайта. Когда он вернулся назад, я спросила, что это за заклинание такое. Он сказал, что заклятие работает приблизительно, как головы этих стражников, и показал ладонь, на которой остались следы от светящегося порошка. Как оказалось, он никакой не чародей, просто фокусник. Ловкость рук и никакого мошенничества. А позже выяснилось, что проклятие Далкайта это икота. Один из актёров обидел какую-то девицу и та вернула ему должок таким замысловатым способом. Бедолаге пришлось искать помощи в святилище. Как раз тогда наш маг-чародей и нахватался таких умных слов.
Черты ведуньи вновь сделались мягче, а мысли её, кажется, витали далеко-далеко. Может в прошлом, а может и в будущем, о котором Милена несмотря на все неурядицы, похоже, совершенно не беспокоилась. Водилась за ней такая черта, не переживать о том, что ещё не случилось. То ли от уверенности в себе, то ли от некоего неизбежного жреческого фатализма, то ли просто из практичности, но, даже не имея понятия, что должно произойти, она всегда была уверена в наличии возможности с этим справиться и обратить себе на пользу.
Это я к тому, что не всё в действительности является тем, чем кажется поначалу, – пояснила ведунья, пригубив вина. – Гильдия магов, в которой я состою, не совсем гильдия и не только магов. Она носит громкое название "Дети Проклятого Бога", но прошу, не суди по названию. Говорят, начиналось всё с того, что несколько людей и нелюдей, сосланных на каторгу за то, что им не повезло родиться с недопустимым, по мнению общества, даром или от неподходящих родителей, объединились, чтобы бежать. Не знаю, так ли это на самом деле, но история, безусловно, правдоподобная, ибо объединены мы именно по этому признаку. Я вступила в организацию уже научившись жить со своим проклятием. Помощь мне была не нужна, но я знаю, как оборотню бывает тяжело, и считала, что смогу помочь кому-то ещё. В какой-то мере это удалось. Но, как и любое благое дело, это постепенно обросло множеством… не столь благих. Члены братства разбросаны по всему миру. У них своя жизнь, свои цели. Смелые, честолюбивые, амбициозные. А зачастую и противозаконные или даже кровожадные, ведь люди не просто так нас сторонятся. Поэтому я не обрадовалась, увидев знакомый символ, и в какой-то момент даже хотела ничего не говорить. Ты всё равно узнал бы когда-нибудь, но позже. Не сейчас, когда эти совпадения выглядят так подозрительно. Будто я сама их и подстроила. – Склонившись к охотнику, Милена понизила голос и едва заметно улыбнулась: — Не то чтобы я совсем не умею хитрить. Умею, конечно. Вот, например, прямо сейчас я думаю, что бы такого сделать, чтобы остаться с тобой на всю ночь. Но закрутить такой водоворот событий мне не под силу. На подобное способна только судьба.

Отредактировано Малрик Ван Кроули (20-06-2020 20:51:20)

+1

77

Совместно с Малриком Ван Кроули

Время забегало за полночь. Немногочисленные постояльцы расправились с поздним ужином, приступив к десерту. «На сладкое» гости припасли весьма экстравагантное блюдо – мирную беседу, здраво приправленную полушепотом и многозначительными взглядами.
Распорядительная хозяйка якобы украдкой выглянула из-под резного косяка, обрамляющего вход на кухню. Сибилле очень нравилось порой понаблюдать за тем, как трапезничают гости. Мы не только то, что едим, но ещё и то, как мы едим. Дама - та, что сидела за одним столом с седовласым господином – вкушала яства размеренно, не торопясь, смакуя каждое блюдо и получая эстетическое удовольствие от процесса, широкой палитры пряных ароматов. Мужчина же наоборот, сначала кушал быстрее своего собеседника. Для него приём пищи в первую очередь – это удовлетворение потребности в насыщении. Отметая тонкости, он употреблял продукты по заранее выверенному алгоритму. Сначала зелень, затем – мучное, а опосля и мясо, не налегая на пьянящий напиток. Этот человек не привык к затяжным трапезам, отчего по привычке старался расправиться с ужином скорее, якобы экономя время. Наверное, если бы не милая ему компания, то особо задерживаться господин бы и не стал. Однако, смотря на особу, сидящую напротив, кавалер сбавил обороты и уподобился наслаждающейся ужином женщине. И вот спустя какие-то жалкие минуты за столом воцарилась гармония. Забавно лицезреть, как менее утонченный гость примерял замашки знающей толк в кухне с большой буквы. Он даже постарался подсмотреть за тем, как госпожа пользуется столовыми приборами – перехватил вилку зубцами вниз, а не вверх, вооружился ножом и пользовался им на постоянной основе, а не только для того, чтобы отрезать ломоть крольчатины и водружать сочный кусочек мяса к себе в миску. Простолюдин, без сомнений. Человек попроще, так сказать. Хотя, это с какой стороны посмотреть...
Некогда приставший в глазах Сибиллы пришелец в необычной шляпе и незаурядном костюме неожиданно подозвал «прислугу», подняв руку вежливым жестом так, будто бы чувствуя на себе внимательный взгляд хозяйки корчмы. Неужто он всё это время знал, что Сибилла почти не отрывая глаз наблюдала за их неспешной трапезой? Этот факт вогнал хозяйку в краску, заставляя женщину утешать себя аргументом в пользу того, что она всего лишь подсматривала, а не подслушивала. Хотя, отдельные отрывки пикантных фраз до неё доносились.
Подобный жест для человека, держащего в хозяйстве таверну, работал как манок для селезня. Коли клиент желает сделать заказ, следует немедля его обслужить. Люди бывают разные, однако и с теми что терпеливее и наоборот не стоит медлить. Посему ещё ощущая цепкие лапы неловкости за свою слежку за гостями, Сибилла через мгновения оказалась перед столиком, учтиво склоняя голову и натягивая жемчужную улыбку.
- Ещё вина, - кратко вымолвил гость, указывая раскрытой дланью на ту, с кем делил трапезу, давая корчмарю знать, кому адресован заказ. Ван даже не оторвал взгляда от собеседницы, слегка откинувшись на спинку лавки с некой задумчивостью.
Сибилла с лёгкостью запомнила его имя, а вот необычная фамилия осталась запечатлена на пергаменте памяти сухим острием пера, едва видимо канавкой на поверхности холста. Не мудрено – редким гостям из прекрасного далёка свойственно иметь особенные имена, прозвища и клички.
- Да мёду чекушку. – стало быть, просил для себя любитель завершать трапезу выпивкой крепче. Сибилла поморщила носик, улыбаясь на этот раз несколько более неловко.
- Чекушку? – переспросила она, взглянув сперва на Вана, а потом на даму, якобы ожидая от неё разъяснений. – Не сочтите за бестактность, сударь, что за «чекушка» такая?
- Так ведь это бутыль в одну четверть. – растерянно пояснил он. – Мне скорее для бодрости, нежели на сон грядущий. У нас в Элл-Тейне мёд-фрукт редкий, посему и подаётся в такой таре. Не много и не мало.
- Ага, любопытно! У нас по-другому, сударь, ровно на ещё одну четверть щедрее. Я подам начатую бутылку. Получится ровно четверть для ясности рассудка и бодрости тела. Напитки будет подавать моя дочь, мне же следует отправиться спать.
- Время позднее, ничего. Мы не собираемся засиживаться и тоже скоро будем укладываться. Простите, если задержали.
Поклон Сибиллы ознаменовал приход к консенсусу. Одарив гостей улыбкой, грациозная походка направила хозяйку вверх по лестнице, оставляя постояльцев наедине на небольшой временной отрезок.
Ван проводил содержательницу корчмы недоумевающим взглядом. Чего ей стоило принести столь простецкий заказ эквивалентом в несколько бутылок алкоголя и лишь потом отправляться с визитом в царство грёз? Неужто пунктуальность сумела склонить чашу весов в свою сторону, несмотря на поставленное в противовес «сделал дело-гуляй смело»? Не то, чтобы Кроули настолько зависим от огненной воды – просто сей поступок казался ему нелогичным, иррациональным для женщины, держащей в хозяйстве заведение, успех которого напрямую зависел от того, насколько скоро и качественно будет обслужен гость.
Казалось бы, какая мелочь? А ведь именно на них охотник частенько обращал своё внимание, свято веря, что в мелочах кроется истина. Однако, каким бы искусным следопытом не являлся дотошный полуэльф, он мог просто-напросто не замечать их в силу обстоятельств или свойственной людям черты, побуждающей специально закрывать глаза на разного рода детали. Право сказать, в случае с Малриком подобные «послабления» происходили крайне редко.

+1

78

Совместно с Миленой.

Стоило Сибилле покинуть рабочее место, как двери таверны отворились. Помимо горного свежего воздуха опустившихся на город Дикана сумерек, через порог ступила пара ратников. Оглядев пустующий трапезный зал, один из солдат коротко кивнул силуэту, находившемуся на улице, якобы подавая сигнал, что тот может войти.
Фигура в длинной рясе с запрокинутым на лицо капюшоном миновала порог, немедля направившись к единственным постояльцам. Плавная походка и грациозная поступь обладателя темного одеяния показались Малрику знакомыми, а предчувствие подсказывало следопыту, кто на самом деле скрывал лицо за плотной тканью. Когда сквозь рукава показались женские руки, тянущиеся к колпаку дабы стянуть его, Кроули уже был уверен на все сто процентов, что трапезу соизволила прервать сама десница барона.
Процесс избавления от маскировки (которая к слову бросалась в глаза также, как серебряная монетка под гнездом жадной сороки) можно сравнить с превращением гусеницы в бабочку. Тяжёлый матерчатый кокон сполз с тонких женских плеч и был небрежно брошен в сторону, прямо на пол. Восторг от наблюдения чудес метаморфозы в этом случае был нагло подменён врезающимся в глаза пафосом.
Желваки на лице Малрика пустились в пляс столь броско, что он пожалел о забытой в своей комнате шляпе – скрыть эмоции под широкими бортами причудливой треуголки не представлялось возможным. Остроухая гостья почуяла, насколько её рады видеть и упиваясь злорадством молча присела напротив завершающих трапезу гостей, пытаясь нарисовать на лице невинную улыбку. Что же, художник из Элен в этом плане был, мягко говоря, хреновый – каждая возникающая эмоция оказывалась здраво приправлена натурально эльфийским высокомерием. Чего греха таить – буквально все движения, взгляды и речи представительницы царства туманных лесов и опушек пропитались этим разящим наповал ядом, подобно обеду графа, который экономил на придворных дегустаторах. Вальяжно закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку лавки, поручик положил на стол книгу, демонстративно облизнул палец и принялся шелестеть пожелтевшими страницами. Добравшись до закладки дамские пальцы зацепили пергамент также резко и беспощадно, как клюв цапли, поймавший лягушку. Молча протягивая записку охотнику, Элен томно выдохнула, якобы ожидая от Кроули какой-либо реакции.
- Что это? – принимать записку из рук поручика Ван не торопился, предпочитая изображать образец безразличия.
- Это письмо, которое написал Дикан для Дерека – начальника гарнизона. Проще говоря, это ваш билет в казематы.
- Я этого не заказывал. – буркнул охотник и недовольно уставился Элен прямо в глаза. Оценив шутку остроухая звонко засмеялась, продолжая всучивать записку следопыту под нос;
- Опять ерничаешь, о результат порочного союза? Думаю, что я заслуживаю слов благодарности.
- Хочешь сказать, что своим появлением делаешь нам услугу? Если все эльфы выражают свою заботу в подобном ключе, то я вовсе на жалею, что моя мать меня оставила.
Острый на язык гонец расхохотался так искренне, что заслужил от Малрика взгляд полный недоумения. Ценитель черного юмора даже утёр выступившую слезу;
- Я обязательно расскажу Левианне эту шутку при встрече. – прекратив извергать мерзкий для слуха ловчего хохот, подстегнула Элен, отчего бастарду стало совсем не до смеха. Услышав имя своего родителя тот аж вскочил с лавки, не веря своим ушам;
- Откуда ты знаешь её имя? Как?!
- Успокойся, Ван. Я всё знаю. – вновь улыбнулась Элен, застучав ноготками по кожаной обложке загадочной литературы. Переведя взгляд на госпожу Кушнер она добавила;
- И не только про тебя.
Особа, кажущаяся немногословной, всё равно создавала впечатление дурного собеседника. Справедливости ради стоит добавить, что там, где есть минусы, прятались и плюсы, пускай, не будучи подавляющим большинством, но они были. Вместо того чтобы тратить время на сотрясание воздуха, десница барона предпочитала давать ответы делом. Бережно подняв со стола книгу, она поднесла её к устам и едва уловимо прошептала полное имя выходца из Элл-Тейна. Раскрыв обложку, Элен передала книгу Милене. Желтые страницы (которые в свою очередь первое время оказались абсолютно пустыми) постепенно выдавливали на своей поверхности канавки от острия невидимого пера. Свежие раны на поверхности пергамента заполнились душистыми чернилами, черными, как густой сумрак за окнами таверны.
- Читайте, - с приторной любезностью указала эльфийка – Читайте вслух, громко и чётко, Ашен. Это конечно не такое захватывающее чтиво, как например, история одной травницы, но интересные моменты могут найтись. Это у него семейное.
Заблаговременно убрав подальше магическую склянку, которую оставил ей Мартин, Милена наблюдала за своей почти тёзкой молча и с долей неловкости за то, что дожила до времён, когда злобный оборотень, не приемлющий ничего из разумного, доброго, вечного учения светлых богов, стал вести себя более по-эльфийски, чем сами эльфы. И это притом, что у ведуньи никогда не было иллюзий насчёт остроухого народа.
Да, нынешние эльфы даже убивать стараются милосердно. И пусть милосердие это в большой степени формально, но всё же, всё же. И Элен, несмотря на всю свою спесь, не просто так носила людское имя и одежду. Значит, тесно ей было с таким нравом в Арисфее.
На самом деле, нынешние эльфы, относящиеся к своим предкам с огромным почтением, в то же время хотели оказаться от них как можно дальше. Ничего удивительного. Кому понравится происходить из того же народа, из которого вышли дроу и сумеречные эльфы, а помимо них первые оборотни, вампиры и личи? Уж точно не нынешним обитателям магической чащи. А ведунья запомнила их именно такими. И надо сказать, гордыня нынешних представителей остроухого племени не шла ни в какое сравнение с той, которой обладали их предки – первенцы богов.
Пока эльфийка упивалась своей важностью, Милена прикидывала, что она может знать на самом деле. Вероятно, не больше, чем была в состоянии подслушать или выспросить у Дерека. То есть не всё. И даже не десятую часть от всего. Но тут выяснилось, что источник информации у поручика гораздо более надёжный. Милена приняла артефакт из её рук и бережно погладила страницу со строками, повествующими о жизни Малрика Ван Кроули.

+1

79

Разумеется, некоторую часть она уже знала. Охотник рассказывал о себе и без утайки отвечал на вопросы. А помимо того, как всякая увлечённая мужчиной женщина, Лена прибегла и к кое-каким своим методам. К гаданию на рунах, в частности.
Нарезанные из дубовой ветви плашки рассказывали о прошлом не так ёмко и однозначно, как книга, но руны это тоже алфавит и ведающему в этих буквах открывается вполне достаточно. Само собой, Милена хотела знать больше, но узнать это она предпочла бы не так, а от самого Малрика. К тому же, её всё ещё занимал вопрос, как много известно Элен, и проверить это можно было только одним способом.
Так вот почему вы пришли так поздно… Дочитывали историю о том, как провёл сегодняшний вечер господин охотник. Но мне это ни к чему, ведь я там присутствовала. Хотя посмотреть на события с разных точек зрения, наверное, было бы забавно. – Милена с хитринкой взглянула на охотника, закрыла книгу и назвала собственное имя. — "У дочери гончара из Ривена, пригорода Аримана, неожиданно для всего большого семейства обнаружился магический дар. Местная знахарка Кадария определила его как способность к целительству и взялась обучать девочку." – Начала она с первой страницы и слегка поморщилась: — Тут всё будет довольно скучно и предсказуемо. Давайте сразу перейдём к интересному.
Элен назвала её фамилией, доставшейся от отца, и ведунье нужно было знать, вся ли её жизнь расписана в тексте артефакта или только некоторая её часть. Она открыла наугад и принялась перелистывать книгу, но тут ей на глаза попалось знакомое имя.
Все имена в этой повести были знакомы Милене, ведь речь шла о её жизни, но Вертена она встречала этой весной, а книга была открыта где-то в первой своей половине, то есть рассказывала о том, что произошло даже не века, а тысячелетия назад.
Она припоминала, что уже видела этого демона-трактирщика, и что тогда он был совершенно другим, но подробности их первой встречи память Милены отчего-то не сохранила. Надеясь вспомнить чуть больше, ведунья бегло пробежала взглядом по развороту и побледнела, словно впитав в себя цвет старинного пергамента. Вертен тогда не просто был другим, он носил другое имя - Велес. И этот Велес был одним из мастеров, что создавали Книгу Рилдира.
Милена видела её ещё беспомощной заготовкой. И она тоже приложила руку к её становлению. С видом глубочайшего, будто какого-то детского изумления ведунья воззрилась на свои, сейчас покоящиеся на листах совершенно другой книги пальцы. Она, правда, была способна на такое?.. Освободившаяся от оков заклятия забвения память охотно подсказала, что была. И, положа руку на самое дорогое, не только на это, но ещё на многое, что и не снилось нынешним жрецам.
Лицемерить ведунья никогда не умела и все её переживания тут же отразились на лице. Впрочем Элен, кажется, приняла их на свой счёт. Потребовалось титаническое усилие, чтобы вернуть мысли жрицы в реальность, вспомнить, что это за эльфийка и с какими крохотными и ничтожными проблемами она сюда явилась. Ах да, барон, свадьба, всезнающий артефакт… Милена открыла книгу на последних страницах. Тут было описание их прекрасного вечера с Малриком, хоть и очень сжатое, а дальше прямо из небытия появлялись новые и новые строки.
Полезная вещица, – признала она, вновь закрыв тяжёлую обложку и положив артефакт на стол. – Но едва ли вы успели всё это прочесть, иначе вели бы себя уважительнее. Две истории жизни, которые внезапно переплелись, – произведение объёмное, а времени у вас было в обрез. Позвольте всё-таки посоветовать вам дочитать, иначе вы можете оказаться не готовы к последствиям.
Травница из Аримана уже совладала с собой. Она чуть позже обдумает явившиеся из ниоткуда воспоминания. А прямо сейчас у неё достаточно дел насущных. Милена была не из тех тёмных, что из-за одного недалёкого жителя могут сровнять с землёй целый город и ссориться с бароном ей не хотелось. Но будем откровенны, она так же прекрасно понимала, что Дикан и его люди мало что смогут противопоставить бронированному хищнику размером со среднюю лошадь. Разумному хищнику, что самое страшное. Так что Элен сейчас гуляла по очень тонкому льду, но отчего-то её эльфийские ушки не улавливали треска под ногами.

+1

80

Совместно с Миленой.

Придвинув книгу к себе, Элен поводила указательным пальцем по обложке, изображая наигранную досаду. Сложно судить, что стало виной мимолётного жеста – факт того, что в её навыках и способностях усомнились или же предостережение госпожи Кушнер. Так или иначе, эльфийка о чём-то задумалась, продолжая вальяжно восседать на лавке, откинувшись на её спинке и широко расставив руки на бортах простенького предмета мебели.
Малрику довелось за свою жизнь насмотреться на представителей лесного царства, но, пожалуй, никто из них не сравниться с Элен в столь дотошно скопированных замашках, присущих скорее баронессам или жёнам знатных господ. Отвались одним прекрасным днём длинные, острые уши, загореть мраморной коже, а глазам приобрести стандартный оттенок, то не отличить бы десницу барона от обычного человека. Однако, о подобном Малрик в данный момент не рассуждал – уж очень много сторонних проблем, требующих его внимания. Да и Элен он, всё-таки, знал очень плохо, посему не принимался судить по тому, что по сути являлось лишь верхушкой айсберга.
- Я очень давно владею этой книгой, Милена, – дама за несколько мгновений будто бы зарядилась новой порцией самоуверенности, что не могло не отразиться на выражении её лица;
- И должна отметить, что владею довольно искусно. Создание столь комплексного, сложного инструмента стоило множества лет кропотливой работы… - Элен, кажется, ударилась в воспоминания, отчего глаза её заблестели, улыбка смягчилась, а жесты обрели иную, приятную глазу грацию. Сначала тёплого взгляда удостоилась книга, а после – охотник, в очах которого читались обратно противоположные чувства.
- …И не только моей. Только благодаря глубоким познаниям моей родной сестры работа была почти завершена. Сначала задумывалось, что книга будет описывать не только прошлое, но и пророчить будущее. Так бы оно и произошло, но у сестрёнки нашлось занятие гораздо важнее, чем волшебные артефакты.
Наверняка зоркий взгляд Лены заметил, что от слов Элен следопыту стало не по себе, ровно как и от взгляда остроухой. Переглянувшись с госпожой Кушнер, Ван отстранился от трапезного стола, якобы намереваясь уйти из-за него, лишь бы не продолжать внимать речам поручика. Кажется, Кроули вынес из её слов некий вывод, который заранее ему не понравился.
- Как думаешь, Ван, что помешало моей сестре закончить работу? Что заставило выдающегося мастера, пусть и ненадолго, зарыть свой талант? Отказаться от всех привилегий?
Охотник упорно молчал, отводя взгляд куда-то в сторону. Столовый нож в ловких пальцах ловчего крутился, отражая свет горящий фонариков и танцующего в камине пламени.
- А вы, госпожа Ашен, как думаете?
После пережитого удивления Милене было сложно сосредоточиться, но игривый монолог эльфийки подарил ей достаточно времени на это. Ещё несколько мгновений ведунья внимательно смотрела на неё и, когда картина наконец сложилась полностью, негромко рассмеялась.
Прости, – провинилась она за своё веселье перед охотником, накрыв его руку своей. – Но это действительно забавно. – Милена повернулась к Элен и, всё ещё улыбаясь, произнесла:
Полагаю, что мы с вами не только почти тёзки, но и почти родственницы. - Конечно, высказывая это умозаключение, Милена опиралась на множество допущений. Тут следовало принять за аксиому и что она верно поняла намёки эльфийки, и что намерения Малрика в отношении их совместного будущего серьёзны. Но отчего бы это и не допустить?
И ещё, пожалуй, нужно признать тот факт, что мужчины семейства Ван Кроули обладают какой-то особенной привлекательностью, раз уж такое вообще стало возможным.
К тому же, было вполне очевидно, что Элен всё-таки прибегала к гаданию. Может быть не с помощью книги, но без этого шансы вот так оказаться на пути Малрика у неё были не слишком велики. Замечательная получается семейка, что и говорить.
Внезапное обретение остроухих родственников Милену ничуть не смущало. Их не выбирают, как известно. Если бы она немного отвлеклась от своих нынешних переживаний и задумалась о последствиях, то и сама, без сомнения, догадалась бы об этом. К тому же для семейств оборотней характерна простая и довольно жёсткая иерархия, где каждый знает своё место, а с зарвавшейся роднёй разговор короткий. Не могло не радовать и то, что сама Элен воспринимает ситуацию с юмором. А то глава какого-нибудь арисфейского клана, запросто и налысо мог обриться от таких новостей.
Так что мы будем делать? Отпразднуем ваше супружество и воссоединение семьи или в планах есть ещё что-то?

+1

81

Совместно с Малриком Ван Кроули

Жизнь – сложная штука. За бесчисленными поворотами тернистой стези затаились печали и радости, находки и потери, друзья и враги. Встречая сон грядущий и провожая его, дабы встретиться снова, человек редко задумывается насколько удивительна судьба. Никому из нас не суждено познать, что ждёт нас завтра, но тем не менее, страх перед неизвестным не овладевает сознанием, не преследует свою жертву как кровожадный хищник, даже наоборот – таится в засаде и выжидает подходящий момент подобно охотнику, дабы явить себя в личине фатума. Нам ничего не остаётся кроме того, как жить, а жить, пожалуй, нужно достойно.
Кроули вникал в суть неожиданной вести с подобной мыслью. Собравшаяся за столом компания принимал истину, трактующую то, что родственников не выбирают. Нравится или нет, а кровные узы крепки, как сталь.
- Здравствуйте, я ваша тётя – крылатая фраза, вычитанная из произведения, название которого потерялось в памяти ловчего, сорвалась с его уст так, будто бы последний был ярым приверженцем фатализма.
В ответ Элен предпочитала смеяться. Неизвестно, что рассмешило десницу барона пуще: хитрая, удивляющая своим житейским обыкновением для столь могучего без преувеличений существа как госпожа Кушнер удаль, или реакция племянника-бастарда, чьи слова могли посоперничать в красноречии лишь с выражением его лица, передающих калейдоскоп разношёрстных эмоций.
- К сожалению, празднования придётся отложить. – вымолвила Элен с такой натуральной досадой, будто бы являлась отменным сибаритом, которого только что лишили куска пирога. Бегло взглянув на записку, адресованную бароном Дереку – начальнику стражи – она посерьёзнела и сделалась вновь строгой, а речь её сменила мягкие нотки летящего дуновением зефира пера на хлёсткость рассекающего воздух кнута;
- Я право рассчитывала не беспокоить племянника до утра, - Кроули с непривычки даже поперхнулся остатками вина – смириться со встречей члена семьи у Малрика выходило с трудом;
- Но Дикан настаивает на том, чтобы арестовать Кроули и всех его подельников – то есть вас – сегодня ночью. Барон написал записку начальнику охраны, но мне удалось перехватить её до того, как она дошла до адресата.
- Арестовать? Перехватить? – не скрывая возмущение переспросил ловчий, начиная закипать как котелок над походным костром – За какие такие заслуги? Лучше тебе всё объяснить, иначе я и мизинцем не пошевелю.
- Для этого я здесь, о нетерпеливый! – аж прикрикнула поручик на племянника – Корго нужны ваши товары. Грабёж и побор налогов с проезжающих по тракту лайнидорских купцов – основной заработок барона. Те дикари, на которых вы нарвались у подлеска, тоже работают на него. Никто не ожидал встретить здесь гостей из земель западного герцогства – только страх перед неизвестностью заставил Дикана обращаться к вам более снисходительно… - Поручик сделала короткую паузу, дабы задрать нос в прямом и переносном смысле одновременно;
- …И моя консультация, естественно. Мне пришлось убедить Корго не предпринимать поспешных решений – я знаю, что его гарнизону не совладать с проклятыми. Естественно, о присутствии оборотней Дикан не знает, но поверьте на слово – это откровение не остановит столь алчного человека от попытки поживиться чужим добром. Упрямец лелеет мысль о том, что перехитрив дракона сможет справиться с кем угодно.
- Ближе к делу, Элен. Что тебе от нас нужно?
- Мне нужно, чтобы вы отыскали дракона в подземельях донжона и вывели его на свободу. 
Охотника аж перекосило от неожиданной новости.
- Это самоубийство! – развёл он руками – Разве Корго не убил эту тварь?
- Не смог. Дракона не так уж и просто убить, Ван. Ящер находится в заключении под башней. Мне нужно его освободить.
- Что же, - Кроули поднялся, отталкиваясь руками от стола и побрёл к винтовой лестнице – Удачи тебе в этом гиблом деле. Рад был познакомиться. Милена, мы уезжаем.
- Стража не выпустит ваш караван, Малрик. Вас арестуют, а если вы будете сопротивляться – поднимут тревогу. Будет много крови – ты этого хочешь?
Кроули держал в себя руках, однако подливающей масла в огонь эльфийке удалось вывести бастарда. Угрожающе развернувшись вполоборота и грозной походкой зашагав в сторону Элен, охотник давал поручику знать, что ей лучше уйти с дороги. Однако и остроухая не была из робкого десятка, отчего продолжала сидеть на лавке, игнорируя надвигающуюся угрозу.
- Убраться из этой дыры и больше никогда не видеть твоей смазливой рожи – вот чего я хочу – сквозь сжатые зубы шипел проводник, вцепившись крепким хватом в тонкие плечи девушки. Охрана у дверей спохватилась, но Элен остановила коротким жестом длани.
- Почему ты шантажируешь меня, учитывая то, что мы родственники? Отпусти нас, если тебе осталась хоть капля достоинства.
- Это я и пытаюсь сделать, болван. – морщась от боли прыснула она, оттолкнув руку племянника – Выполнение моей просьбы – единственный шанс выйти из города, не оставив за собой горы трупов, море крови и пепелища пожарищ.

+1

82

Как только Малрик сказал, что они уходят, Милена отодвинула стакан и поднялась со скамьи. Наедине волки могут выяснять отношения как угодно, хоть в драке, хоть в постели, хоть монетку подбрасывая, но при посторонних они всегда действуют, как один. Равно как и в воспитании детей не бывает так, что один родитель что-то запретил, а другой это тут же позволил. Впрочем, нельзя сказать, что Малрик не оставил Милене выбора. Скорее, выбор этот был не слишком-то ей нужен. Хотя кое-какие выводы ведунья из этой беседы сделала.
Прежде всего, раньше она считала, что дракон, державший в рабстве малый народец, вряд ли может быть светлым созданием. Но за такого точно не стала бы хлопотать арисфейская остроухая братия. Вероятно, гоблины были совсем не в рабстве, а просто поклонялись огромному ящеру по примеру своих дальних родичей кобольдов. Для них, наверняка, было лучше отдавать половину вырытого из-под земли ему в обмен на защиту, чем быть с этой земли согнанными.
Но в истории Элен всё-таки многое не складывалось. Свет совсем не равен Добру, как и Тьма не есть абсолютное Зло, и драконы, какими бы светлыми они ни были, всё равно остаются драконами.
Вы полагаете, если голодный дракон вырвется из заточения и встретится со своими пленителями, удастся избежать трупов, крови и пожарищ? Тогда у меня для вас не очень хорошие новости относительно этих существ.
Лена ещё не решила, как они покинут город, но она знала точно, что если какой-то вариант кажется единственным, то это показатель узости мышления, а вовсе не тяжёлого стечения обстоятельств. Когда людей много, они порой способны вести себя очень глупо, искренне считая это храбростью, так что она вполне допускала, что большой странный зверь не произведёт на ополчение барона должного впечатления. Но вторая ипостась и не была её основным козырем.
Можно попытаться наложить на обоз ауру страха. Это поможет выйти из города. Заблокировать ворота древесной печатью тоже не так уж сложно. А дикарей она просто съест. Ну, нужно же хоть кого-то съесть в назидание этим наглецам! Вот где вторая ипостась придётся очень даже к месту. Хотя, и их тоже можно будет просто разогнать. Если они вообще рискнут напасть ещё раз без поддержки гарнизона.
Вам дела нет до людей. – Спокойный голос ведуньи неожиданно прозвучал хлёсткой пощёчиной. — Когда эльф без поддержки клана идёт на такие жертвы, чтобы кого-нибудь спасти, это без сомнения что-то личное. И не думаю, что причина в бароне. Разделаться с ним можно много проще. Значит дракон. Друг, любовник или наставник? А может враг, убийство которого кем-то другим вы не можете допустить? Вы… что? Читали свою книгу, надумали познакомиться с племянником, заглянули немного вперёд, но ошиблись в сроках? Вместо человеческого города тут оказалось драконье логово. А драконы могут быть весьма приятными собеседниками, не так ли? Потом появились беженцы. И вы не стали им мешать, потому что будущее это всегда лишь вероятность, а тогда не сложилась бы нужная вам последовательность событий.
Эльфы всегда эльфы. Планы внутри планов. Милена слишком долго жила среди них, чтобы не знать этого. Она не ждала, что Элен вывалит ей всё как на духу, и не надеялась, что угадала слишком много. А вот Малрика она прекрасно понимала. Родство и на её взгляд не было достаточным поводом, чтобы превращаться в жаркое.
Что бы тут у вас ни произошло, но жителям города появление дракона на пользу пойдёт едва ли. Он просто выжжет их из своего логова, как паразитов. И с нами, наверное, обойдётся не лучше. – Она вопросительно взглянула на охотника: — Видимо, не суждено нам сегодня выспаться. Давайте, я сейчас возьму письмо, отнесу его Дереку и попрошу повременить пару часов с исполнением приказа. Вы с Мартином подготовите повозки, а госпожа Элен позаботится о страже на воротах. Вижу, у неё есть здесь верные люди, а устроить внеочередную смену караула труда не составит. Это позволит обойтись без жертв. После мы двинемся в сторону шахт. Говорят, это где-то на северо-востоке. Нам как раз почти туда и нужно. – Точного направления Милена не знала, но она была уверена, что его знает эльфийка, да и дорога там наверняка есть. — Спрячем обоз с охраной, а сами сходим и поговорим с рабами. Гоблины, быть может, не слагают баллад о звёздах, но свои норы знают великолепно. Расспросим у них о драконе и, если повезёт, найдём проводника. Ещё одного, только по подземельям. Вот там, на месте и посмотрим, что мы имеем и как быть дальше. Хорошо? Возможно… Только возможно! Освобождение дракона, действительно может иметь смысл. В этом случае барону точно будет не до погони. Но жертвовать ради этого целым городом чересчур, по-моему. Тут многое будет зависеть от дракона. А если не выйдет с ним, то мы и сами сможем создать Корго достаточно неприятностей, чтобы занять его на некоторое время. С помощью тех же гоблинов, например.

+1

83

Совместно с Малриком Ван Кроули

Овладевшие искусством красноречия с помощью мудрого слова и ясного ума способны строить мосты речами завораживающими разум и слух, огибая бурные реки противоречий и глубокие ямы недопонимания. Сей великолепный дар, несмотря на утверждения жрецов и бродячих дервишей, не был ниспослан богами будто озарение – то был результат кропотливого умственного труда, помноженного на анализ жизненного опыта. Не тот достоин лавр величия, кто острым языком собирал вокруг себя слепое стадо, а тот, кто открывал ближним глаза и наставлял на путь истинный.
В каком-то смысле Милена и стала для Кроули проводником, вернувшим заблудившегося в дебрях эмоций глупца на стезю ясного рассудка. Она заставила охотника задуматься, начать рассуждать и делать выводы, смотреть на ситуацию с разных сторон. На мгновение горячей голове даже стало стыдно – разве не он прослыл тем, кто умел мыслить трезво и быстро? Не раз его жизнь зависела от положительного качества рассуждать и действовать, когда остальные предпочитали идти на поводу эмоций. Посему мужчина убрал противоречивые чувства на дальнюю полку и отпустил плечо Элен, на котором точно останется синяк от крепкой длани племянника. Он присел рядом, упёрся локтями в стол, при этом глядя родственнику прямо в глаза. Очи его отражали спокойствие. С печатью раздумий на лице он молчал некоторое время, отчего заставил остроухую насторожиться – удивлённая скорым преображением племянника, она слегка отодвинулась и нахмурилась ещё пуще, чем от слов госпожи Кушнер.
- Без страха перед богами нет стыда перед людьми. – будто бы читая эти строки в глазах Элен произнёс охотник. Реакция тётушки оказалась красноречивой – темноволосая дама громко фыркнула и уставилась в потолок, скрывая не то улыбку, не то злобный оскал. Все те манипуляции и подстрекательства, которые она практиковала на собственном племяннике, тут же обернулись против неё, правда в отличие от Малрика Элен знала, насколько важно сохранить хотя бы видимость непоколебимого спокойствия. Своё слово она ещё скажет, и оно в силу обстоятельств останется последним.
- Эльфы набожны, Милена – обратился Ван к травнице, коротко улыбнувшись – Им право нет никакого дела до людей, как слону до муравьёв, покуда те не начнут заползать ему под когти. Но она не пойдёт на такие жертвы - не посмеет прогневать богов и собственную совесть. Кровь невинных на руках куда больший позор, чем ветвь бастарда на фамильном древе. Это означает то, что у Элен есть железная гарантия. Дракон никого не тронет. Я прав?
Поручик нехотя кивнул. Откровения встают комом в горле у затворников – потому десница барона с трудом начала молвить то, что должно было остаться за завесой тайны;
- Дракон мне ни друг, ни враг, и упаси боги, не любовник. Мне нет. Дикану – да. Изъеденное червём жадности сердце глупца дрогнуло перед человеческой ипостасью крылатого ящера. Неписанные законы природы обрекли порочный союз на неизбежный провал.
- Неизбежный провал? – задумчиво переспросил охотник – Драконы не могут давать потомство в союзе с простыми смертными. Значит, всё дело в наследнике?
- И да и нет. – соглашаться со словами племянника приходилось через силу. С самого начала разговора вплоть до его окончания, Малрика не покидало ощущение, будто бы откровенничать Элен ненавидела всем сердцем;
- Это лишь капля в море. – смахнув залитые блеском черного жемчуга кудри, десница барона явно собиралась продолжить свою речь, однако что-то останавливало её. Гости Сибиллы ожидали пояснений, но взамен получили лишь упрямое молчание. Делиться пищей для ума поручик не мог, да и не особо-то и хотел после всего услышанного в её адрес. Однако чтобы заставить пса перестать лаять, не обязательно кормить его мясом – кости будет вполне достаточно;
- Вы ищете возможность удрать, а не решить мой вопрос. Вот корень проблемы. Если бы я могла предложить вам альтернативы, то не сомневайся, Ван – ты бы их услышал. Но альтернатив нет.
Охотник с недоумением переглянулся с врачевателем из Аримана. Что это могло бы значить? В надежде, что Милена поняла, в каком ключе толкует Элен, Малрик присуще охотничьей черте продолжал внимательно слушать, но в ответ лишь звенела тишина. Поручик, явно раздосадованный происходящим, безмолвно поднялся с лавки, подобрал с полов одеяния с чёрной вуалью, накинул его на тонкие плечи и дал охране знак, что собирается покинуть помещение.
- Хочешь пустить всё на самотёк? – спросил вдогонку охотник, усмехнувшись разыгранному спектаклю. На полпути до двери в корчму представившаяся тётушкой повернулась к племяннику и улыбнулась в своём стиле – с блеском укора и искрой угрозы в глазах;
- Нет, родной. У меня другие планы.

+1

84

Совместно с Миленой.

Довольно сложно искать решение задачи, не имея полного представления об условии, — негромко заметила Милена.
Остроухая особа порядком надоела волчице со своими секретами. Ей доводилось решать и не такое, но Элен вряд ли понравится результат, да и сам процесс. Самое главное эльфийка сказала – Корго задумал недоброе. А дальше они уж как-нибудь разберутся. Разве что дракону не помогут. Но что поделать? Не повезло ему с союзницей. Не умеет она договариваться.
Как бы то ни было, слова Элен ведунью совершенно не убедили. Ни одно двуногое создание не может поручиться за дракона. Тем более, когда речь идёт не только об огромном голодном хищнике, а ещё и об обманутой женщине, что стократ опаснее.
Мне доводилось слышать, что эльфы считают себя потомками Играсиль, — улыбнулась ведунья, присев рядом с Малриком. – Выходит, ты внук богини. Но с нынешними затруднениями это нам никак не поможет. Честно говоря, я бы воспользовалась сонным заклятием и отдохнула до утра вместе со всем гарнизоном, но это было бы уже откровенным издевательством над бароном. Хотя… может он и заслужил. Не люблю вмешиваться в чужие семейные дела, но, признаться, совершенно не понимаю, что в нём могла найти драконица.
Не то чтобы Милене так уж претила мысль лезть в чужой подвал и освобождать пленницу. Она просто не очень понимала, зачем это делать. Если бы тот же барон Аримана, окажись он человеком семейным, запер в подземелье свою жену или, не ровен час, даже казнить её решил, так никто б и не подумал вмешаться. Такая уж у баронессы доля – с одной стороны вроде бы прекрасная дама, которой все рыцари баронства служить готовы, а с другой собственный муж в любой момент без зубов оставить может. И никого это не удивляет, ведь жёны рыцарей, да и все другие знатные женщины ровно на том же положении.
Дракон это, конечно, дело несколько иное. Она себе мужчину наверняка сама выбирала, а не по отцову велению под венец пошла. Ну, так тем более тогда, нечего в их отношения посторонним лезть. И Элен не дала им ни единого факта в пользу бедняжки. Участь её незавидна, спору нет. Но далеко не всякий узник оказывается в казематах безвинно. Милена не считала себя в праве судить, не имея на руках хоть сколько-нибудь достоверных сведений.
Элен, прямо скажем, оказалась особой не самой приятной. Может и первая женщина барона была не лучше. Ну, не везёт человеку в любви. Что ж его теперь убивать за это? Нет, конечно! За это – нет. Но вот если он решится воплотить свой план по захвату обоза в реальность, тогда ведунья не исключала такого исхода. И уж кому-кому, а ей было всё равно бежать или оставаться. Точно так же её не беспокоило и количество смертей, которые могут сопровождать отбытие каравана. Главное, чтобы это были не смерти караванщиков. Если они столкнутся с честными вояками, то можно будет всё объяснить и разойтись миром, а если гарнизон действительно привык наживаться на грабеже проезжающих торговцев, то они ничем не отличаются от воров и разбойников и вполне заслуживают такой участи.
Мы уходим сейчас или дождёмся Дерека и солдат? – посерьёзнела она. — По наши души пошлют около трёх десятков, ещё стража на воротах и возможная погоня. Будет непросто, но попробовать можно. Два оборотня в отряде это внушительная сила. Фрол не станет тебе подчиняться, но ему точно не захочется оставаться здесь одному. Значит, хотя бы до ворот он с нами, а дальше придётся действовать по обстоятельствам. Или можем поговорить с Дереком и остальными. Он обязан мне, но не думаю, что это станет достаточно веским аргументом, чтобы ослушаться баронского приказа.

Наполненный ехидством, отражающий укоризненный посыл взгляд в купе с надменным упоминанием родства из уст эльфа заставил охотника вздрогнуть. По спине пробежал табун мурашек. Ван даже с облегчением выдохнул, когда Элен наконец соизволила избавить гостей от её компании. Дело запахло парами горючих жидкостей и охотник быстро смекнул, что медлить сейчас себе дороже.
В это мгновение Милена подмечала, что искать решение задачи, упираясь на догадки и призрачные доводы, затея, мягко говоря, глупая. Особенно если одним из условий задачи является спасение из плена дракона. Остальные вопросы, например, каким образом барону, владеющим трещащим по швам и разваливающимся по кускам фортом и кучкой разномастной солдатни удалось заточить могучего покорителя небесных высот в казематах донжона, освещены поручиком не были. Почему последний предпочитал оставаться в плену, будучи существом, обладающим нечеловеческой силой, острым умом и владением тем или иным магическим искусством, тоже не было ясно. Воображение Кроули рисовало довольно забавные картины: он представлял огромную пещеру прямо под тесными залами донжона, тёмную, сырую, с нависшими сталактитами. Пока ретивые слуги бегают по коврам, занимаясь повседневными обязанностями, а стражники мирно похрапывают в обнимку с рогатинами на постах, свернувшийся калачиком дракон льёт горькие слёзы, проклиная судьбу-злодейку и стены своего заключения. Эдакая сказка наизнанку – разве что дракон не заменил принцессу в башне, а очутился в подземелье. И какой с сего прок, какая выгода? Так или иначе, охотник был уверен, что без ворожбы тут явно не обошлось.
- Пожалуй, достаточно родственничков на сегодня! – отнёсся с опаской к словам госпожи Кушнер он, когда та упомянула почитаемое остроухой братией божество. На рассуждения Милены он ответил усмешкой в голубых очах, стараясь поддерживать серьёзное выражение лица. Их ведь собирались посадить на цепи как-никак, какое тут дело до смеха? Однако, волнения сами собой бежали прочь от рассудительной речи травницы, даруя ловчему ощущение безопасности и полного контроля ситуации;
- Ну, или дракона… - смело предположил он, резво поднимаясь со скамьи – Не хочу обвинить уважаемого барона в мужеложстве, но боги и так над ним зло подшутили. Думаю, просто господин Корго крайне неразборчив. Да и ящер, видимо, тоже.

+1

85

Совместно с Малриком Ван Кроули

Шутки шутками, но мечтающая о безмятежных снах краса далёкой восточной столицы задала логичный вопрос.
- Сейчас. – без всякий промедлений ответил Ван – Собираем вещи и встречаемся у входа в таверну.
По привычке склонив голову перед знатной дамой, почитатель основ этикета спешно направился наверх, минуя ступени винтовой лестницы широкими шагами. Взяв всё необходимое, он короновал себя треуголкой с пышным плюмажем и ровно через две минуты оказался в назначенном месте. Как и подобает дамам, Лена слегка задержалась, но задержка эта оказалось не критичной и даже наоборот полезной.
Малрик уже намеревался пояснить Лене план действий. Он поднял указательный палец к небу и повернулся к травнице – кажется, что охотник хотел поделиться мудростью, но этому не суждено было случиться. Стоило ему начать молвить, как краем глаза он заприметил два силуэта у фонтана, сокрытых густым ночным мраком. Они скоро очутились прямо перед проводником, и тёплый свет огней, струящийся сквозь приоткрытые ставни окон корчмы, осветили фигуры и дали знать, что перед гостями из далёких земель оказались Мартин и, к неприятному удивлению, Элен. Кажется, что несколько мгновений назад парочка беседовала о чём-то хорошем – широкая улыбка на лице картографа выдала сей факт. Кроули удивлённо взглянул на коллегу, проглотив заготовленную для девушки реплику.
- Я думал, что мы останемся в городе до завтра. К чему такая спешка? – интересовался путешественник. В ответ охотник лишь потупил взгляд. Пытаясь оседлать когнитивный диссонанс, как дикую лошадь, Кроули пытался то ли возразить, то ли удивлённо возгласить, то ли выругаться.
- Мы уже беседовали с сэром Кроули на эту тему. – подхватила Элен, натянув маску любезности. Стоит отметить, что выходило это у неё, на этот раз, очень даже натурально – Мартин просто светился от счастья, будучи удостоенным столь тёплым тоном, мягким голосом и нежным взглядом.
- Я очень хотела, чтобы мой племянник присутствовал на свадьбе. Но к сожалению у вас так много дел... – охотник был готов закипеть от столь наглой лжи! Только спустя мгновения он усвоил, что Элен специально проговорилась об их родстве, дабы сбить простофилю в шапероне с толку. Теперь бастарду хотелось провалиться под землю от стыда, благо, на этот раз на его голове красовалась треугольная шляпа с высокими бортами, позволяющая скрыть яростный оскал и заливающий лицо румянец. В купе с ночным мраком, его лицо было полностью скрыто от глаз собеседников.
- П-племянник? – Мартин чуть не потерял челюсть от услышанного – Как? То есть вы? А он…  - картограф только  и делал, что хлопал глазами и забыв о всех рамках приличия, показывал указательным пальцем то на своего товарища, то на особу, занимающую далеко не последнюю должность при правлении барона.
- Конечно. А что, он вам не рассказывал? – продолжала сеять семя лжи Элен, ведь почва для сего была хорошо вспахана. Увлечённому мужчине можно навешать такое количество макаронных изделий на уши, что любые другие неподготовленные уши без всяких сомнений капитулировали бы с головы несчастного слушателя. Потеряв дар речи, Бехайм лишь пожал плечами и коротко мотнул головой в знак отрицания, на что Элен, изображая досаду, ответила теми же жестами, олицетворяющими недоумение.
- Видимо, гордый племянник стесняется своих эльфийских кровей. Даже родственная любовь не всегда взаимна, многоуважаемый господин Мартин. Кажется, вы писали нечто подобное в своих дневниках, я точно это помню!
- Да… – градус растерянности картографа подскочил до высот, кои драконам и вовсе не снились. Вертихвостка просто не могла упустить шанс польстить Мартину, ведь широко известно – нет ничего более приятного для учёного мужа, чем признание его трудов. Покуда моряк и путешественник глотал свой язык, Элен воспользовалась моментом и обратилась к охотнику. Подобно цепи, удерживающей бешенного пса, неведомая  сила препятствовала охотнику кинуться на собственную родню с кулаками и обвинениями в наглой клевете. А ведь Малрик хотел – настолько остроухая его досаждала.
- Прощение и есть великое проявление любви. Так и быть, свет мой – я тебя прощаю и нисколько не серчаю. Может это вовсе невинная скромность, нежели серый стыд? – следующее действо приравнивалось охотником с актом попытки самоубийства – остроухая родня заключила племянника в крепкие объятия, прижалась к плечу и дотронулась устами его щеки. Теперь Малрик не понаслышке мог описать ощущение всепоглощающей, бурлящей ярости – это полное бездействие, покуда языки её пожирают душу изнутри. Бушующую гиену огненную почувствовала и Элен, посему поторопилась скоренько отпрянуть, невинно улыбнуться всем присутствующим и, якобы, смахнуть слезу печали, сравнимую с той, что посещала очи матери, провожающей своё чадо в дальний жизненный путь;
- Доброго пути. Надеюсь, что мы ещё увидимся. – из под шляпы явно доносился скрежет зубов охотника – Запомнил дорогу? По ночи её легко упустить из виду, но повторюсь  - тебе следует объехать аккурат пещеры на северо-востоке.
- О, не волнуйтесь – опомнился картограф –Кроули не из тех, кто упускает дорогу. Он очень грамотный следопыт, коих ещё следует поискать!
- Ох, я горжусь им! Что же, не будем заставлять путь ожидать. Собирайте вещи, господин Мартин.
- Да-да, конечно! – спохватился картограф. Спешно отворив дверь, он споткнулся об порог и залетая внутрь продолжал молвить – Я сейчас, сейчас! Глазом не успеете моргнуть! – путник торопился. Видимо, новость о скором отбытии радовала его ничуть не меньше, чем всех остальных работников торговой гильдии, ведь мореплаватель холил и лелеял надежду на то, что караван управиться в срок и прибудет в Ариман в назначенное заказчиком время.

+1

86

Совместно с Миленой.

-Облезлый хвост паршивого, драного утконоса… - пролепетал Ван дрожащими от ярости устами, медленно настигая хитрого лжеца, он закатывал рукав походного плаща, хрустя суставами пальцев, крепко сжимающихся в кулаках;
- Этими руками! – воскликнул он, демонстрируя длани пятившемуся назад эльфу – Этими руками я душил диких волков и сворачивал шеи зайцам. Этими руками я сдирал шкуры оленей и ощипывал фазанов. Этими руками я тебя и убью!
Быть беде, если бы стража не подоспела. Три десятка бравых солдат под главенством железного кулака (в прямом и переносном  смысле) – начальника охраны Дерека – окружили беседующих у корчмы.
- Что тут происходит? – громогласно возгласил обладатель стальной перчатки. Голос его так же звенел нотками звенящих в пылу боя клинков, отражаясь эхом по пустынной площади с фонтаном по центру. Будто бы услыхав властный рык царя зверей, лягушки в фонтанах начали громко квакать. Выражение лица командира отражала посыл отнюдь не благой для охотника, но оно поменялось на печать недоумения, завидев рядом с будущим пленником саму десницу барона;
- А вы что тут делаете?!
С губ поручика сорвалось заклинание. Дерек потянулся к эфесу меча на поясе, обхватил его стальным хватом и… свалился вместе с подчинёнными на брусчатку, громыхая звеньями кольчуги и остальным обмундированием. Вскоре вокруг троицы образовалось кольцо бравых ратников, объятых плотным одеянием грёз. Кажется, кто-то из охранников даже захрапел. Фатум недвусмысленно намекал охотнику, что с расправой над лгуньей придётся повременить, а то и вовсе прогнать дурную мысль из головы, как сор из избы. А тем временем с порога открывшейся двери, подобно взъерошенному нахохлившемуся воробью с жердочки, спрыгнул довольный Мартин, удерживая в руках тюк с личными вещами. Тот увесистый груз вывалился из его рук, когда владелец багажа заприметил отряд сладко дремавших стражников вокруг своих товарищей. Остроухая повторила заклятие и изумлённый картограф стремительно полетел навстречу брусчатке лицом вниз. Благо Ван успел подхватить несчастного, дабы тот не расквасил в кровь свой нос.

Вокруг назревали серьёзнейшие неприятности, а настроение Милены отчего-то становилось всё более и более приподнятым. Наверное, причина крылась всё же не в неприятностях. Кому в здравом уме они могут понравиться? Или всё же в них? Имир вложил в свои творения желание размеренности, преемственности и спокойствия. Они видят в этом гармонию и красоту, в то время как рилдировым тварям в подобном образе жизни видятся застой и скука. Осознанно или не очень, их всегда тянет померяться силой, испытать себя. Соперничество у них в крови и с этим ничего не поделаешь. Хотя, казалось бы, Милене-то уже давно не с кем было соперничать. А может быть, дело было в Малрике, который чертовски возбуждающе злился. Или во всём этом сразу.
Но вот увидев Элен снова так скоро, ведунья совсем не обрадовалась. Воистину, о таких говорят – врёт, как дышит. Кому и зачем она заговаривала зубы было не вполне понятно. Впрочем, поступки этой особы вообще ясностью не отличались и очень скоро эльфика запросто могла быть послана в такие глубины и дали, о которых многие слышали, но никому так и не довелось там побывать. Но на её счастье перед таверной появился Дерек с отрядом стражи.
Волчица напряглась. Она ожидала встретиться с ними позже. И потому чуть не пропустила тот момент, когда Элен вздумалось воспользоваться магией. Короткое заклятье. Что-то из школы разума, кажется. Напоминающее об ариманской темнице и баронских дознавателях. В те давние и одновременно такие близкие времена Милена могла противопоставить им лишь простенькие уловки, но сейчас между Элен и ею с Малриком на мгновение будто загустел сам воздух, издавая при этом низкое неприятное жужжание где-то на грани слышимости.
Завершив защитный знак, ведунья сжала кулак, явно собираясь спросить с Элен за происходящее. Но меры предосторожности оказались преждевременны и потому напрасны. Очередное заклинание предназначалось не ей и даже не охотнику, а Мартину. Следующее же за ним отправилось уже в эльфийку. Тоже короткое и простое, как все боевые формулы, оно принадлежало к школе крови и предназначалось для убийства, но сделанное вполсилы должно было лишь лишить сознания. И… не сработало.
Видимо, Элен носила какой-то защитный артефакт. Для того, кто избрал своей профессией войну это обычное явление. Но и Милене не составило труда повторить ещё раз, только вложив в чародейство втрое больше сил. Это был риск. Слишком мало – и вновь не будет никакого эффекта, слишком много – и Малрик раз и навсегда лишится только что обретённой родственницы.
Самый лучший защитный амулет, что доводилось видеть Милене, выдерживал до девяти ударов. Прекрасная и очень дорогая вещь, которой были бы рады в любом правящем доме. Но она едва ли могла попасть в руки обычной эльфийке, пусть даже мага и близкой подруги правителя целого человеческого поселения. Потому в своих расчётах Милена исходила из приблизительных средних значений.
И не прогадала. Защитный артефакт, что бы это ни было, выгорел, и женщина потеряла сознание. Правда это был не чародейский сон, какой позволяет творить ментальная магия, а обычный обморок, вызванный внезапнным оттоком крови от головы. Откат пришёл мгновенно, у Милены застучало в висках. Она поняла, что всё сработало как надо и поспешила к Мартину.
Элен скоро очнётся, — на ходу пояснила ведунья, склоняясь над картографом. – Но слабость будет испытывать ещё несколько часов. Пока не поест и не отдохнёт, по крайней мере. В общем, ходить сможет, а вот колдовать – вряд ли. Мне показалось, что нам обоим так будет спокойнее.
Школа разума имеет много полезных приёмов, среди которых и перемещение предметов, и чтение мыслей, и внушение, и даже управление телом другого живого существа. С такими вещами лучше не шутить. К тому же, всем и каждому давно известно, что нет противника страшнее, чем союзник идиот. Не то чтобы Элен казалась Милене глупой, но по её мнению лучше было не добавлять неизвестных в и без того сложную ситуацию и обойтись без эльфийских тайн и интриг.
Снимать неизвестные чары гораздо сложнее, чем свои. Одно дело, когда плетение тебе хорошо знакомо и достаточно лишь оборвать пару нитей, чтоб оно потеряло силу, и совсем другое, когда видишь только последствия и не знаешь, с какого конца к ним подступиться. Милена колебалась с диагнозом и потому остановилась на универсальном очищающем средстве, отнимающем немало сил, но зато и действующем наверняка.
Нанесённый на лоб Бехайма знак заставил её пошатнуться, но зато картограф быстро пришёл в себя. Лёгким касанием уняв ему кровь, ведунья слишком резко выпрямилась, да так и осталась, пережидая, пока перед глазами перестанут плясать цветные пятна. Три заклинания подряд привели к чересчур быстрой потере сил, но сытому оборотню ничего не стоило с этим справиться. Через полминуты всё прошло и она вернулась Малрику.
Теперь у Корго и его людей возникнет масса вопросов к твоей тётушке. Можно взять её с собой. Но с другой стороны… это будет выглядеть, как похищение десницы барона. Даже не знаю, как тут быть. И я, наверное, разбужу Дерека. Если он нам поможет и это откроется, то быть ему без тёпленького местечка, а то и без головы, потому настаивать я не стану, но и не попробовать не могу, ведь он знает здесь каждый камешек и действительно может посоветовать что-нибудь толковое

+1

87

Совместно с Малриком Ван Кроули

Элен, Дерек, Дикан и его цепные псы… Преступная шайка шельмецов и заговорщиков даже не представляла, что ввязалась в неравное противостояние с представителями торговой гильдии. Точнее, они знали о неравенстве сил, но не могли догадываться, что в этой партии чаша весов склонилась отнюдь не на сторону хозяев замшелого форта. У Гресских торговцев появился могущественный покровитель – госпожа Милена Кушнер.
Охотник едва опешил, обнаружив, что эффект от заклятия накрыл и ту, с чьих уст оно сорвалось.
Нет. Элен не настолько глупа, чтобы ненароком применить магию на саму себя – думал Кроули, наблюдая, как остроухая закатывая глаза падает в беспамятный обморок. Подобно плакучей иве, которой размыло глинистый грунт под корневищем, она обмякла и медленно распласталась на брусчатой дороге. Силы покидали тело постепенно, но неумолимо. Закрывающий очи поручик более не предпринимал тщетных попыток подняться на ноги, которые наотрез отказывались слушаться свою хозяйку. Догадки подтвердила Лена, и охотник понял, чьих рук дело сия ворожба. Да, с этой дамой шутки по-настоящему плохи! Не каждый может переплюнуть эльфа в его же игре – Малрику было ведомо, что одновременно близкая и далёкая родня далеко не дилетанты в вопросах волшебства. Градус гордости к искусному чароплёту поднялся ещё выше, когда тот сумел пробудить попавшего под горячую руку картографа.
Смятение овладело Бехаймом лишь на жалкие мгновения. Мартин (в силу выбранной профессии путешественника) успел насмотреться на огромное множество различных диковин, попадал в головокружительные переделки и в итоге выползал сухим из воды. Такова она – стезя путника, посему путешественники и являются самыми интересными собеседниками, невзирая на присущий им дурной характер. Разве расскажет горшечник то, как уносил ноги от стаи голодных гулей, мчась верхом на сером ослике? Разве поведает ростовщик историю о городе, населённом алчными негодяями всех мастей, скалящихся подобно гиенам лишь от звука гремящих в кошеле монет? Как пить дать – и писарь, и углежог, и сановник с кузнецом соизволят промолчать, покуда гордо задрав голову молвит покоритель большаков, бездорожий и ухабистых лесных тропинок. История, вне всяких сомнений, найдётся у всех. Но никто не расскажет её также хорошо, как сделает тот, кто прошёл, прополз, проплыл или проскакал верхом добрую часть великих земель, именуемых Альмареном.
Вернёмся к седому мореплавателю. Понимать ситуацию – это не детально разбираться в том, что только что произошло. Это умение координировать свои действия, отталкиваясь от результата, прямо сейчас и без всяческих промедлений. Перво-наперво Мартин выругался. Грязно, по-матросски, но красиво, по философски. Малрик даже представить не мог, что завуалированные метафоры корабельного трюма и различных предметов, которых можно (но не нужно и даже опасно) туда поместить, возможно подать в столь экстравагантной, поэтической форме. Обескуражив товарища и невольно заставив его представлять метафорические картины в голове, которые сопровождались выражением лица, передающим далеко не самые приятные ощущения, он пояснил коротко, чётко и ясно.
- Я за караульными – естественно, речь шла не о караульных Корго. Имелись в виду бедолаги, которым волей судеб выпадали очередные ночные дежурства около крытых телег, стычки с дикарями и наблюдение драматических спектаклей с участием ныне покойной Нины Арфлин. Едва покачиваясь из стороны в сторону и перешагивая видящих седьмой сон людей Дерека, Бехайм направился в казармы, дабы обрадовать охранников каравана новой работёнкой.
Малрик лишь кивнул ему вслед, соглашаясь с ходом мыслей опытного моряка – подмога могла пригодиться в любой момент.
Ван обыскал поручика, конфисковав злосчастную книгу, несколько клочков пергамента с эльфийской вязью и медный кулон. Украшение якобы оплавилось в кармане эльфа – кусочек металла деформировался.
- Буди – спустя минуты молчания отозвался охотник. В своих руках он крепко сжимал заимствованную у Элен книгу.

Если картографа мгновенно привела в чувства боль, то Дерек, открыв глаза и увидев над собой женский силуэт в окружении звёзд, задал самый нелепый вопрос, который когда-либо слышала Милена. Он спросил:
Я умер?
Пока нет, – в тоне ведуньи скрывалась беззлобная насмешка.
Ей не верилось, что начальник караула будет настолько глуп, что его придётся убить. Дерек сел, осмотрелся по сторонам, насколько это позволяла ночная тьма, и медленно убрал руку с эфеса, за который успел по инерции схватиться ещё когда падал. Впрочем, Милена не обольщалась. Его железная рука сама по себе была грозным оружием. В отличие от живой конечности, артефакт приводился в движение не мышцами, а магической силой, и всех его возможностей не знал, наверное, никто кроме создателя.
Что случилось?..
Я надеялась, что это ты сможешь мне объяснить, – она намеренно говорила только о себе, не упоминая торговцев, будто дело было только между ними двоими, а остальные тут вообще ни при чём, хотя в действительности всё обстояло с точностью до наоборот. — Послание от Его Милости передал кто-то другой?
Рука Дерека всё же дёрнулась, но за меч он так больше и не взялся. Заметно было, что он лихорадочно соображает, что ещё могут знать путешественники и что из этого ему может выйти боком, как скоро барон, который наверняка сейчас не спал и ждал новостей, заподозрит, что что-то пошло не так и пришлёт подкрепление. И мысли эти, судя по всему, были безрадостными.
Молча понаблюдав за ним, ведунья качнула головой и поднялась на ноги.
Ты, правда, собирался упрятать нас всех в подземелье?
Не всех, – мужчина тоже поднялся, чтоб не смотреть на неё снизу вверх, и бросил недовольный взгляд на Кроули. – Но что же мне было делать, если ты путешествуешь с преступником?
Милена тоже взглянула на Малрика, подошла и встала рядом с ним, почти касаясь плечом.
Может я и сама преступница, кто знает? Преступление за каждым найдётся. Вот кто без вины, тот пусть нас и судит. Но ходят слухи, что барону до законности и справедливости точно никакого дела нет. Будто он просто на товары позарился. И уже не в первый раз.
Она говорила, а сама прислушивалась и присматривалась. Не лжёт ли Дерек, не скрывает ли чего. Сомнений в нём, определённо, хватало. Вот только чем они были вызваны, так сразу определить оказалось сложно, и Милене ничего не оставалось, кроме как блефовать.
У Корго слишком мало людей, чтобы держать отдельный отряд для грязных делишек, так что тебе виднее правда ли это.
Чужие мысли Милена не читала, но она чувствовала людей. Марик доверял ей, что было очень лестно, и испытывал некоторый сумбур в душе в связи с внезапным обретением родни и навалившимися проблемами. Дерек тоже находился в смятении, хоть и успешно держал себя в руках. А потом как будто лопнула некая струна и сразу стало легче дышать. Честному человеку тяжело обманывать и когда всё открывается, вместо досады он испытывает такое вот странное облегчение.
Никто из нас не собирается за решетку, – уже гораздо увереннее продолжила она. — Нынче ночью караван уходит из города и отправляется дальше. Хорошо бы, чтоб тихо и незаметно, а уж если не выйдет, тогда как получится. Едем с нами. Ты уже слишком стар, чтобы махать мечом. Вернёшься в Ариман, найдёшь себе хорошую женщину и отдохнёшь наконец. – Нет, это было что-то не то. Ещё не договорив, ведунья поняла, что он откажется. Так оно и вышло.
Действительно, стар я уже, – согласился Дерек. — Поздно господина менять.
А вот господа тебя не раз разменивали. Или забыл, как калекой остался? И вот теперь опять. Знаешь ведь, что такие дела до добра не доводят. Уезжай. Ну, не хочешь в Ариман, поезжай в Грес. В пути наша охрана осталась без командира. Гильдии нужны будут новые люди. Самое подходящее для тебя место с таким-то опытом, если дома не сидится.
Железнорукий молчал, только выглядел всё угрюмее и угрюмее, и Милене сделалось до того тоскливо, что хоть волком вой. Ведь не послушает же упрямец, ещё и натворит сейчас чего-нибудь. Она наугад нашла ладонь Малрика и сжала его пальцы в поисках поддержки.
Почему вам помогала Элен?
Хотела, чтобы мы забрали с собой одного из пленников барона…
И, судя по тому, в каком она виде, вы не согласились.
Можно сказать и так. Госпожа Элен не из тех, кто умеет толково сформулировать просьбу и выдержать верный тон.
Да уж, водится за ней такая черта. – Напряжение покинуло лицо воина, оставив только усталую усмешку. — Уходите. На воротах караул из шести стражников, взять у них ключи вы сможете сами. Мост обязательно нужно опускать вдвоём, там шестерни тугие. Проиграть ведьме не стыдно. Я очнулся на полчаса позже и ещё долго не мог встать. Времени вам хватит. – Он снова сел на брусчатку. — Обещаю подумать насчёт Аримана или Греса, но под покровом ночи, как вор, я не побегу.

+1

88

Дерек вызывал у Малрика смешанные чувства. Некоторые выдвигаемые им тезисы были знакомы охотнику, даже можно сказать, родны.  Бастард также прозябал на службе напыщенного сноба, чьи безграничные амбиции могли посоперничать лишь с собственной высокомерностью. Десять долгих лет пришлось любоваться изнанкой понятий о доблестном рыцарстве, чести и долге. Там, где побывал Кроули, не нашлось места идеализированным понятиям, кои совсем не странным образом прилипли к облику знатного воина и его подчинённых, выполняющих грязную работу за своего шевалье.
На этом их сходства с Дереком кончались. В отличии от последнего, Ван сумел понять, что тратит себя и драгоценные годы жизни, являясь по сути ничем иным, как инструментом исполнения чужой воли, инструментом, чьи рабочие кромки покрылись ржавчиной и кровью, коя никак не могла остыть на металле некогда железной воли – от неё остались лишь изъеденные коррозией дыры. Однако, судьба подвластна своему владельцу. Её тоже можно ковать на свой лад, а не просто выбрасывать в горнило естественного течения времени, приговаривая как заклятие «будь что будет». Человек сам себе кузнец, сам себе господин.
Посему, когда Милена взяла охотника за руку, тот слегка подался вперёд, опустив длань на плечо глаголящей устами истины женщины.
- Мы оба знаем госпожу Кушнер, - начал свою речь охотник, и то было отнюдь не догадка или предположение, а железный факт. Подтверждением тому стало отношение врачевателя к начальнику охраны, их взгляды и речи. Такие тонкости улавливают не только острый слух, но и чуткое сердце;
- И ведаем, что она не даёт вредных советов. – Он повернулся к ней и с теплотой во взоре слегка потрепал женщину за плечо, якобы унимая некую печаль – Мы не воры и не от кого не бежим. А вот ты бежишь от себя, что собственно тщетно.
Малрик оглянулся на охранников, сваленных чарами крепкого сна. Нейтрализованные и беззащитные, они более не представляли опасности для торговой гильдии, чьи люди подоспели к месту развернувшихся событий вместе с Бехаймом. Он явно запыхался в пути, подгоняя и себя, и полусонных солдат из казарм. Стражников каравана охватило смятение, и какое-то время они не понимали: зачем их подняли в самую темень, сняли с караулов и привели на площадь, на которой сладко спали коллеги из форта прямо на холодной брусчатке? Среди них даже послышались завистливые возгласы, мол, хоть кто-то в этой чёртовой дыре может позволить себе нормально выспаться.
- По-моему, выбор очевиден. – с усмешкой и без единой толики укора кивнул Малрик в сторону ратников, стоящих все как один на подбор, выделяющихся удалью на контрасте похрапывающих людей Дикана;
- Ты верно заметил, что годы идут и время не щадит нас. Может быть, пора задуматься о том, чтобы жить для себя, а не для своего господина? Поверь, на свете есть вещи гораздо дороже. – И рука на плече потянула Лену ближе к охотнику. Это произошло спонтанно – человеческая природа трактует держать родственную душу под самым сердцем.
А между тем в душу Дерека закрались сомнения. Зеркала психеи чётко отражали их холодный блеск, и Кроули заприметил его, не сумев спутать сие явление ни с чем иным. Сомнения – это плод мышления. Значит, некий анализ произнесённых слов Дерек производил, а не просто пропустил мимо ушей, загораживаясь высокими порогами принципов, как например, та же Элен. Эльфийской гордостью он похвастаться не мог, однако это скорее плюс, чем минус, ведь разум не был искажён этой кривой призмой. Однако, порой человеку нужна рука помощи, и Ван с удовольствием её протянул начальнику охраны в прямом и переносном смысле.
- Ну что, готов выкупить себя у своего господина? Цена – верность своему делу.
Сомнения рассеялись, и взор человека стал ясным. Улыбка обрамила его щетинистое лицо. Эту цену Дерек был готов заплатить, ведь платит самому себе. Теперь он сам себе господин. Железная длань сомкнулась с крепким хватом ловчего. Они кивнули друг другу, не желая сорить словами попросту, как и подобает мужчинам, делающим дела, а не державшим их на языке.

+1

89

Дереку хотелось верить. Раньше он не умел обманывать. Как человек может измениться за год? Милена надеялась, что если останется человеком, то не слишком сильно. И, как ни странно, тот факт, что Малрику всё же удалось убедить железнорукого, напомнил ей о заточённом драконе. Существовать в ожидании конца, который всё не приходит, ужасно. Ведунья знала это по себе. Каково находиться при этом в плену, к счастью, не знала, но могла предположить, что это куда хуже того, что довелось испытать ей.
Наверное, если бы она путешествовала одна, ведунья непременно ввязалась бы в эту авантюру. Просто, потому что не нашла бы причин отказаться. Но сейчас приоритеты у них были иные. Добраться до ворот нужно было как можно тише. В маленьких городках, когда время переваливало за полночь всё как будто вымирало. Летний день год кормит. Людям предстояло вставать с рассветом, чтобы много работать, потому и ложились они рано.
Кони тихонько цокали по засыпанной обломками кирпича дороге. Смазанные с вечера тележные оси не скрипели. Только неугомонная Капель, которую ведунья вела в поводу, не выспалась и постоянно норовила прихватить её за вышитый воротник или волосы.
У путешественников было два варианта дальнейших действий. Можно, как и подобает честным людям, сначала попросить открыть ворота, а уж потом, если им откажут, сделать это самостоятельно. Но такая честность очень уж походила на глупость. Они уже знали всё что нужно о планах барона, и ставить об этом в известность его самого едва ли стоило. Потому обоз остановился недалеко от ворот под прикрытием одной из башен и прежде всего торговцам предстояло разобраться со стражей.
А я всё-таки думаю, что Корго нужно оставить небольшое предупреждение, - предложила Милена. — У меня есть в запасе один фокус, внушающий почтение даже самым зазнавшимся господам. И с открытием ворот он тоже поспособствует. Но не с охраной. Так что со мной должны пойти ещё несколько человек. Только не шумите и проявите терпение.
Покопавшись в седельных сумках, она извлекла замотанный красным платком свёрток, в котором оказалась всего-навсего горелая деревяшка. На первый взгляд самая обыкновенная, какую можно вытащить из любого костра, но на самом деле всё, конечно же, было не так просто.
Магия окружена множеством странных и витиеватых условностей. Особенно магия рунная, к которой сейчас собиралась прибегнуть ведунья. Руны – это всего лишь знаки, буквы, слова, иногда небольшие утверждения, но тут очень важно не только то, что это будут за слова, но и кем, как, чем и на чём они будут написаны.
То дерево, обломок которого ведунья сейчас держала в руках, разбило молнией тридцать шесть лет назад во время зимней грозы. Обычно, когда приходят морозы грома и молний не увидишь, но есть на свете места, где случаются подобные природные явления. Нечасто, но случаются. Именно тридцать шесть лет назад Милена в последний раз стала свидетельницей подобного чуда и, конечно, припасла себе уголёк на всякий случай. Однажды она им уже пользовалась, один из краешков деревяшки был стёрт, но ещё раза на три, а при аккуратном обращении может и четыре должно было хватить.
Собственно, если бы у неё не оказалось этой деревяшки, то нашлось бы что-нибудь другое. Две трети вещей, которые ведунья возила с собой, как раз и составляли всевозможные целебные снадобья и странные штуки, вроде черепка от кувшина, из которого три года пили вино, или сушёных плёнок, снятых с внутренней стороны желудка куриц. Первое средство при слабой печени, между прочим.
Вот и сейчас Милена подобралась к самой решётке, под которой, к счастью, никого не оказалось, и принялась творить прямо на стене. Тут нельзя было ошибиться, потому основную часть рисунка она наметила ножом и только после этого обвела угольком нужные символы. Караванщики стояли в тени и ждали какого-нибудь дива, но поначалу ничего не произошло. Ничего такого, на что стоило бы обращать внимание. И только чуткое ухо оборотня улавливало постепенно усиливающиеся шорохи и скрежеты, источник которых пока ещё был не виден.
Но вскоре на стену рядом с Миленой заползла тонкая чёрная плеть. Потом ещё и ещё одна. Лозы росли буквально на глазах, ветвились, становились толще, и так вдоль стены шагов на десять в обе стороны от печати. Быстрее всего лоза росла на одном участке. Милену интересовало караульное помещение и колокол над ним, с помощью которого стражи могли поднять тревогу.
Не прошло и четверти часа, как набат и закреплённый рядом с ним молот намертво оплело со всех сторон, а после настала очередь караульных. Очередная чёрная ветка заползла под дверь и, негромко брякнув щеколдой, отворила её настежь. С теми, кто находился внутри, предстояло разбираться караванщикам, люди были слишком проворны для неторопливо и неотвратимо разрастающихся плетей, потому Милена и её угольная лоза остались снаружи, приноравливались к подъёмному механизму.
Может на свете и существовали растения, способные самостоятельно разобраться в механике, но это к ним не относилось. Ведунье пришлось самой поворачивать ворот решётки, хотя с удерживающими его ветвями это оказалось гораздо проще, чем было бы без них. А когда решётка наконец была поднята, выяснилось, что ворота уже полностью обросли магической лозой.
И что дальше? – спросил подошедший со спины Дерек, недоумённо разглядывая сплошную плетёную стену. — Тут же теперь не пробраться.
А дальше именно то, что я говорила: мы уходим, - спокойно возразила Милена и в этот момент живое дерево одолело мёртвое, снимая с петель и растаскивая створки в разные стороны. — И делать это нужно быстро.
Ворот в цитадели барона Корго больше не было, но произошло это не так тихо, как хотелось бы, так что скрип и треск запросто могли привлечь ненужное внимание.

Отредактировано Милена (13-08-2020 20:19:52)

+1

90

Усыплённых вояк Дикана было решено разоружить от греха подальше. Как уже отмечал Малрик, представители торговой гильдии не были ворами и не собирались присваивать чужое имущество, которое к слову, и так было разграблено у караванов, чьи дороги легли близь серого маяка изумрудного моря и загребущих рук всепожирающей алчности его обитателей. Пришлось работать по принципу «ни себе, ни людям» - древки орудий стали жертвой вынужденного вандализма со стороны охраны каравана. Клевцы и рубила, острия и обухи здраво усеяли площадь с фонтаном по центру, бок о бок со своими хозяевами. Теперь складывающаяся картина походила на результат стычки, обернувшийся для защитников города и жадных собирателей дани весьма плачевно.
Однако главное оружие – знание – принявшее в данный момент облик толстой книги с тугим переплетом, Ван решил вернуть законному владельцу. Так подсказывал не только холодный расчёт, но и необъяснимое чувство долга. Вещь, которую довелось держать бастарду в руках, по той или иной причине была якобы заклеймена судьбой, давая кровным узам знать о законности владения сием чудом и проклятием проницательности, комбинированных в одном простом с первого взгляда предмете. Подложив результат кропотливых трудов матери и её сестры под самое сердце последней, Кроули обхватил обмякшую длань остроухой тетушки и водрузил на обложку. Элен дёрнулась сквозь сон, поморщилась, и рефлекторно прижала возвращенное имущество к своему скованному мороком телу. Взглянув с некой грустью на эту идиллию, охотник мысленно попрощался с родственницей и приказал людям возвращаться к каравану. Ноги несли седого ловчего вслед за своим же наставлением, но мысленно он ещё оставался на площади, задавая Элен и её всезнающей книге бесконечное множество волнующих его вопросов, но к сожалению ответам суждено остаться ничем иным, как догадками.
Под покровом звенящей тишины и вуалью мрака вереница телег ползла по узким улочкам спящего города, подобно змее, выбравшейся на охоту из своей норы в студёную ночь. Без предварительных уговоров, люди сохраняли молчание, вступив в противостояние со своим терпением и тревогами о предстоящем. Сложность ситуации осознавали все, и казалось, лишь чудо способно даровать узникам замшелых стен столь желанную как глоток ключевой воды в знойный день свободу, опьяняющую и безграничную, как сам белый свет.
Именно погибающая последней надежда на помощь свыше заставила торговцев, погонщиков, охранников, проводника и картографа устремить взор вслед госпоже Кушнер, намеревающейся даровать жаждущим вырваться из фантомных цепей заточения драгоценный шанс избавления. С каким же восторгом, с каким преждевременным ликованием на устах и в сердцах они взирали на то, как тёмные, могучие щупальца разрастающегося древа бесстрашно вздымались по стенам, устремляясь сквозь парапеты, проникая в стоящие друг напротив друга башни, минуя ступень за ступенью, зал за залом, покуда не продрались до самого боевого хода. Венцом могущества сил ворожбы стало созерцание того, как некогда маленькие веточки с едва салатовой шкуркой обвивали кованую решётку ворот, разбухая как на дрожжах, покрываясь толстым слоем заскорузлой коры. Но взору остались недоступны другие деяния волшебного растения, призванные ради спасения людей. Не смог зазвенеть колокол, стратегически важные проходы к оружейным и соседним выходам к стенам оказались заблокированы, а те, кому не посчастливилось задремать на посту этой хладной ночью, предстояла встреча с крепкими объятиями выжимающих живой дух лиан. Однако, Гресские торговцы не учли, что суматоха может быть громче звона набата, отлитого из чистого как слеза младенца серебра. Сначала трещала древесина, потом сдающее позиции железо, повидавшее доселе немало других напастей, природных и рукотворных, а после – кажущийся гениально простым план травницы из Аримана, ставший в одночасье для караванщиков чем-то вроде посланного судьбой благодетеля, настоящим благословением одного из богов во плоти.
Врата открыты, и лучи свободы так маняще играли в конце каменного тоннеля. Казалось, что стоит отдать команду, погнать лошадей и умчаться прочь так быстро, что уже к утру окажешься достаточно далеко от форта. Далеко настолько, чтобы забыть город и его сладкоречивого затворника-хозяина как страшный сон. Даже уста волшебницы глаголили всеединым желанием поскорее вырваться на волю. Сердца прониклись томительным волнением – погонщики нервно ёрзали на телегах, солдаты переглядывались и крепко сжимали рукояти и древки, картограф неустанно заправлял пояс и утирал со лба холодный пот рукавом, небрежно и нервно, забыв в одночасье о важности сохранения лица опытного учёного мужа. Но желанного призыва к действию со стороны проводника не раздалось – охотник лишь с прищуром глядел на изумрудный океан, чьи волны ходили мягкими гребнями по поверхности шелковой травы прохладными дуновениями ветра. Казалось, что миновав крутой покатый помост, можно было утонут в этих бескрайних просторах – настолько глубинны и желанны казались мысли о свободе, находящейся на расстоянии вытянутой руки. Но охотник громко молчал и усердно думал о чём-то, якобы что-то прикидывая.
- Нам нужно занять ворота. – сорвался с его уст приказ, как гром средь ясного неба. В его голосе слышался звон разбитого вдребезги медного щита нелегкого решения, встретившегося с закаленной сталью досады и разочарования. Абсолютно все были готовы провалиться под землю от столь неожиданного и кажущегося безумием наставления. Люди задались вопросом – почему они не могут просто проехать, коли врата уже открыты стараниями госпожи Кушнер? Ведь вот она, свобода, хватай и беги! Ответ буквально витал в воздухе приторным смрадом сажи, копоти и тлеющей древесины.
Тем временем на высоте боевого хода кипела суматоха и заранее заготовленное масло в почерневших от языков пламени котлах, ожидавших отбытия гостей. Застигнутые врасплох охранники, те, кто сумел улизнуть от цепких щупалец ползущего древа, всеми силами пытались поднять тревогу, поспешно разрубая проходы к оружейным, освобождая набат от тесных оков якобы окаменевших кореньев, прутьев и веток, сцепивших колокол и массивный молот. Эта ничтожная горстка ратников кричала и маялась, пытаясь обратить внимание братьев по оружию с соседних башен. Дурные вести путешествуют быстро, и вскоре тревожные известия дошли до самого барона. Градоначальник бросил все свои дела, приказал мобилизовать кавалерию вдогонку мерзавцам, решившим рвать когти из расставленных сетей лжи.
Действовать следовало молниеносно, и охотник пошёл на риск – оставил караван ожидать некого сигнала для отбытия, который должен был последовать с занятой стратегически важной позиции – с самых высот стен над воротами. Полный состав охраны торговой гильдии последовал за следопытом, возомнившим себя в одночасье мудрым полководцем, опосля разделившись на две группы. Вооружившись тем, чем было сподручнее вести бой в тесных коридорах и лестничных пролётах башен-близнецов, солдаты ринулись ввысь, выломав двери в укрепления. Одна из групп поднималась по левой башне, вторая – по правой. К большому счастью для стражников каравана они не встретили на своём пути сопротивления. Оно было подавлено волшебным трюком врачевателя. Если бы не эта хитрая задумка, то взять боевой ход было бы практически невозможно – фортификационные укрепления строились таким образом, что являлись по своей сути надёжной крепостью и удобной позицией обороны для своих хозяев, а для посягающих на владения – смертельной ловушкой.
Первой крови суждено было пролится лишь на самом верху, там, где были сконцентрированы силы охраны ворот. Эффект неожиданности частенько имеет послевкусие субстанции, которая течёт по нашим жилам. Застигнутые врасплох караульные едва успели взяться за оружие, заприметив вылетевших гурьбой коллег, свирепо кричащих, угрожающе выставляющих перед собой острые клинки, увесистые топоры и шипастые шестоперы.
Читая книги писателей, вдохновлённых подвигами выдающихся рыцарей на стезе обмана, нередко можно наткнуться на завораживающие дух и сердце описания затяжных схваток пеших воинов. На самом же деле никаким хвалёным художественным умыслом многочасовых сечь с фехтованием, парированием голым клинком и другой ерундой не находилось места в суровой реальности – исход боя открывался за считанные секунды. Уж кто-кто, а вступившие в бой за укрепление узнали о том не понаслышке. Зажатие в капкан войны пали всего за несколько минут. Силы оказались не равны, а исход боя очевиден. Кавалеристы Гресского герцогства ликовали, вкусив сладкий дух победы, растворенный в воздухе вместе с адреналином, смрадом свежей пролитой крови и всё тем же запахом кипящего в котлах варева. Осталось подать сигнал каравану о том, что путь на свободу наконец открыт. Солдаты решили поджечь реющий над воротами флаг и сбросить выгоревшую на солнце ткань вниз. Купцы сумели разглядеть в его неспешном падении сокрытый смысл послания и вскоре покинули окружение замшелых стен, вырвавшись в чистое поле. Кони неслись, колёса крутились, стучали по брусчатой дороге и шуршали в траве, а  ум торговцев не покидала мысль о дальнейшей судьбе отчаянных воителей, оставшихся на вершине боевого хода.
К тому моменту барон и его мобильный отряд резвой конницы подъезжал к воротам. К удивлению для ратников, Ван выдал не менее странный приказ – колотить в связанный ветвями колокол оружием и неустанно кричать о том, что торговцы уходят. Таким образом Дикан был обведен вокруг пальца – барон, заслышав поднимающий тревогу звон колокола решил, что на воротах находятся никто иной, как его люди. Гордый и статный муж на белоснежном скакуне громко свистнул, крутанул древко копья за пазуху и полетел на крыльях возмездия вслед за уходящей добычей. Воодушевленные его удалью соратники впились в шкуры лошадей шпорами, и те подобно ветру помчались сквозь выломанные древом ворота, не подозревая, что помчались навстречу верной гибели.
Капкан охотника захлопнулся, убив тем самым нескольких зайцев сразу. Ван и его люди находились в засаде, терпеливо выжидая. Охота поощряет терпение, хитрость и холодный расчёт. И вот, кончик копья барона миновал невидимую линию, разделяющую арку ворот и дорогу на покатый каменный мост. Именно в этот момент вылетающие из длинного тоннеля всадники почувствовали, что запахло жареным в прямом и переносном смысле. Над их макушками что-то зашипело, упало градом на лошадей и броню. Заготовленное для гостей масло было пролито за шиворот щедрого хозяина и его подчинённых.
Гениальный план блистает до тех пор, пока не будет воплощён в жизнь. Не подумайте – всего, чего хотел достичь Кроули своей хитростью он добился, но результат поразил умы занявших ворота солдат в обратную сторону. Это было воистину ужасное зрелище – горящие кони и всадники, облитые тягучей смесью вылетали из ворот один за другим. Подогнав лошадей так резво, они были не способны остановится. Люди изрыгали вопли агонии, падали с лошадей и тщетно пытались кататься на земле, сгорая заживо. Белоснежный скакун барона и вовсе побагровел, покрылся пузырями, а после вспыхнул как факел вместе с градоначальником в седле. Бедное животное ослепло и влетело в ограждение моста, сломало себе ноги и выкинуло Дикана прочь из седла – кричащий от пронизывающей до костей боли барон угодил прямо в ров, а после в мгновение утих. Жизнь Корго была окончена громким хлопком – то был не звук удара тела о земную твердь, то стал взрыв его раздутого шара самомнения.
Казалось, что этот кошмар никогда не закончится – масло продолжало литься, а всадники вылетали из тоннеля как разъяренные посягательством на улей пчёлы. И всех их ждал один печальный исход. Малрик и солдаты на над аркой замерли, безмолвно созерцая, какую жестокую расправу они избрали для своего обидчика. Солдатам доводилось видеть много вещей, заставляющих неподготовленный разум содрогнуться и рассыпаться песчаным столбом, но то, что им пришлось лицезреть с высоты занятой стены, не входило с тем пережитым в никакое сравнение. Ликовать после такого мог лишь настоящий монстр.
Таким образом выход на свободу оказался омрачён следствием произведённых действий. Малрику и его людям предстояло пройти по мосту и разглядеть эту мерзкую и пугающую картинку. Оказалось, что остались «счастливчики» - некоторые из всадников обварились до такой степени, что кожа и плоть начала сползать со своих хозяев как гнилая кожура почерневшей на солнце груши или яблока. Но они ещё дышали. Хватаясь за ускользающую нить между жизнью и смертью, они мучились, стонали и даже рыдали. Над залитым маслом мостом стоял отвратительный смрад и оглушающая какофония из молитв о помощи, мычания и фырканья лошадей.
Кроули смотрел на всё это обезумевшим взглядом, полным холодного ужаса. Некогда крепкими руками овладел тремор, а по коже табунами бежали мурашки. Смрад заставлял пустой желудок выкручиваться узлом, а на глаза выступили слёзы.
- Нам нужно добить их. – сумел всё же вымолвить кто-то из солдат то, что вертелось у всех на языке – Добить, чтобы не мучились.
Следопыта будто ударило током. Он вздрогнул, повернулся лицом к людям и те увидели его мраморно белое лицо и блеск застеленных пеленой ужаса глаз. Он будто пытался что-то вымолвить, но после отводил взгляд куда-то в даль, удерживая в грудной клетке тяжёлый вздох. Казалось, что рассудок покинул его седую голову, и фарфоровая кукла в треугольной шляпе подошла к одному из солдат и выхватила клинок из его ножен.
- Ступайте, я сам. – глухо буркнул он, сжимая рукоять меча трясущимися руками. Военные не могли поверить своим ушам, ведь по сути никто из них не решался на сей поступок лишь потому, что был не вправе даровать милосердие своему противнику. Почему же лишенный рыцарских привилегий бастард берёт на свою душу столь тяжёлый камень?
- Вон! Уходите! – яростно выкрикнул Малрик, и солдаты неохотно зашагали в виднеющемуся в дали каравану, оставляя стервятника в гордом одиночестве.

+2

91

Когда ночь озарилась жуткими живыми факелами, караван отошёл уже достаточно далеко от стен. Расстояние скрадывало самые отвратительные детали, но память тех, кто повидал не одну войну и свару, охотно дорисовывала их, причём так подробно и ярко, будто норовила поспорить в красочности с реальностью.
Ехавшая в хвосте обоза Милена натянула поводья Капели. Рядом с нею остановился и Дерек, с тяжёлым сердцем взирая на то, что происходило около ворот.
Сожалеешь о своём решении? — пытливо глянув на суровый мужской профиль, спросила Милена.
Всё же это был его сюзерен, его сослуживцы. Ещё вчера Дерек ел с ними из одного котла, а сегодня наблюдал, как они горят заживо.
Нет, — в голосе старого воина не было торжества, но и разочарования тоже не было. — Я слишком много знаю об этих людях, чтобы печалиться о них. Те, о ком я мог бы сожалеть, сейчас лежат без сознания на площади вместе с чародейкой, что их околдовала.
Чародейка-то уж, наверное, проснулась, — вслух подумала Милена и поворотила лошадь, направляясь обратно к городу.
Куда ты?
Я лекарь, Дерек. Я там нужна, — был ему ответ.
Даже весёлая, шальная Капель как-то посерьёзнела и на полном скаку пронеслась мимо возвращающейся к повозкам части охраны, со всего маху затормозив только перед первым трупом. Дальше шагов на пятьдесят вдоль дороги и до самых ворот всё было усыпано обгоревшими телами. И живые завидовали мёртвым.
Дальше Милена пошла пешком. Серый, будто бесплотный силуэт в клубах жирного дыма. Бледное лицо её не выражало никаких эмоций, но там, где она проходила, стоны и хрипы агонии сменялись оглушающей тишиной. Словно сама Смерть явилась на внезапную жатву.
Кровавая магия, как и любая из тех школ, что объявлены тёмными, способна принести немало пользы. Она инструмент, который гибкий ум мага может использовать по своему усмотрению. Но всё же первоначальное её предназначение — убивать. И у обглоданных огнём людей и животных кровь застывала в жилах, унося в пучину вечного холода и безвременья. Но тут ведунья увидела Малрика.
Она была уверена, что охотник уже отчитывает Бехайма за то, что им нужно спешить, а тот непонятно куда отпустил Милену. Как будто Мартин и правда мог бы её задержать. Но Кроули был здесь и даже со спины выглядел и ощущался так, будто он обгорел вместе с остальными. Впрочем, он и обгорел, только душой.
Чародейство ведуньи упокоило хрипящего и пускающего пузыри коня, дотянулось до его переломанного всадника и поползло к следующему. В летней ночи где-то там то тут тлели чьи-нибудь останки, вдруг повеяло сыростью и холодом, как из заброшенного колодца. Стало настолько тихо, что казалось, даже неосторожную мысль можно расслышать. Но умиротворения это не принесло.
"Малрик Ван Кроули, ты Герой," — прозвучало в голове охотника, эхом отразившись от стенок черепной коробки. — "О тебе сложат истории и будут рассказывать их по вечерам своим детям и вспоминать добрым словом в застольных беседах. Сейчас это кажется невероятным. Но так будет. Потому что настоящий Герой не тот, кто может добиться своего, но тот, кто готов принять ответственность за свои победы, равно как и за свои поражения. На их месте могли бы быть мы, но благодаря тебе этого не случилось. Обожжённые призраки не станут тревожить тебя во снах. Они знают свою вину и не посмеют явиться. А тебе ещё предстоит жить. И нам всем, благодаря тебе."
Милена посмотрела мимо него и зияющий проём раскуроченных ворот начал зарастать переплетением узловатых ветвей, вперемешку с обломками досок. Это было последнее усилие, на которое она сегодня была способна. Милена давно не занималась ничем, кроме исцеления и не защищала ничью жизнь, кроме своей, так что попросту отвыкла тратить силы в таком количестве.
Не важно, каких успехов ты достиг в том или ином мастерстве, но без практики всё теряется. Так что, попытавшись повторить свой успех через несколько лет, ты рискуешь основательно оконфузиться, а то и покалечиться. Когда-то Милена была способна на большее. Гораздо большее. Но сейчас она чувствовала, что с неё довольно. Магии сегодня больше не будет.
Где-то совсем рядом всхрапнул, тряся гривой, вороной жеребец. Запах палёной плоти был ему не по вкусу, а хозяин отчего-то не шёл и не шёл. К нему присоединилась недовольная Капель. Серьёзность её закончилась, так что ещё немного и она вполне могла подойти и начать жевать рукав хозяйки, идём мол из этого ужасного места. Дабы избежать порчи любимого платья, Милена перехватила её за узду, и слова, нарушившие жуткую, мёртвую тишину оказались совсем не скорбной и пафосной речью.
Ты ещё не передумал и позволишь мне спать рядом с тобой? — хрипловато спросила ведунья. — Нынче ночью нам вряд ли так повезёт, что удастся выкроить время на отдых, но ведь когда-нибудь оно всё-таки найдётся.

Отредактировано Милена (22-08-2020 19:05:57)

+2

92

В глазах охотника мерцали до боли знакомые образы, нашедшие отражение в настоящем. Вот они – “призраки прошлого”. Речь идёт отнюдь не о преследующих человека полупрозрачных фигурах, существующих на тонкой грани между миром живых и мёртвых. То есть эмоции, оборванные клочки воспоминаний. Эти мелкие фрагменты, кружащиеся в голове ураганом, ясны и отчётливы до малейшей детали. Жизнь с тем ужасом, который невозможно забыть, выкурить из головы едким дымом или утопить в огненной воде, сравнима с постройкой соломенного дома на вечно тлеющем поле – стоит ветру подняться, как зола, недавно кажущаяся потухшей, разгорается новым пожаром. Нет, говорят, дыма без огня – и то чистая правда. Право сказать, дым этот только первое время щиплет очи и душит пуще любой пеньковой удавки. Дальше наступает вещь куда-более страшная – безразличие, поставленное в противовес смирению.
Многие художники пытались показать войну в пейзажах. Палитра этих картин отнюдь не была скудной на краски. Однако если попытаться нарисовать портрет всадника с громким именем, навещающего без преувеличения каждый город, каждый дом и каждый клочок земли сего беспокойного мира, набор цветов резко поредеет. Оттенки выцветут, будто оторванный ещё позапрошлой осенью кленовый лист, переживший снежные покрывала, ливни и зной. Безразличие – вот истинное лицо войны. Нет более никаких эмоций в покровителе тех, кто ваяет историю огнём и мечом. Нет яростного оскала, огня в глазах или скорбных слёз на её мраморных, лишённых живого румянца лицах. Разящий остриём копья взгляд пустой и морозит душу холодом вакуума непроглядной пустоты. Посему и нет на свете того художника, возомнившего нарисовать сей портрет, ведь для того, чтобы покрасить холст в сплошную черноту, особого таланта не нужно.
Однако, таким художником для Кроули выступали его собственные очи. Только они способны передать всю глубину мрачных тонов в полной мере. Бездумно ковыляющий от одного потухающего факела жизни к другому, тот  сквозь скрежет нервов тушил тлеющие огни холодной сталью клинка. Один, второй, третий… Казалось, что нет счёта безумию, а нависший над тёмным полем гул стонов и молебных возгласов не заглушить даже праведным перезвоном колоколов. Вдруг, Вану показалось, что сами боги сжалились над ним, заложив стервятнику уши – всё вокруг затихло, зазвенела тишина. Даже ветер предпочёл унестись высоко к горящей россыпи звёзд, дабы не шуршать травой, что ощетинила поля вокруг обители лжи и лицемерия. После в затылок отягощённой обрывками воспоминаний головы ударил глас, ни мужской, ни женский, ни тихий, ни громкий. Тот был будто и вовсе каким-то чужим, далёким, и от того до дрожи в коленях жутким. Охотник обернулся. Обманутые органы чувств подсказывали хозяину, якобы речь доноситься откуда-то из-за скрытых за снежными шапками острыми вершинами серых гигантов, а не просто отражается эхом внутри его черепа.
Он замер, сжимая рукоять так крепко, что испачканные кровью кожаные перчатки заскрипели. Оружие выскользнуло из рук, глухо брякнула стал и прошелестела трава. После, охотник внимал голосу, приносящего дань утешения. Когда же он затих и вновь воцарилась тишина, в пустую чашу ловчего не пало ни капли гордости за содеянное, хотя разум подсказывал сердцу, что всё сделано правильно.
Нечто даровало столь желанную мучающимся смерть, и смирение тому, кто заставил их ожидать последнего суда. Малрик получил желанную награду – теперь ему не придётся бродить во тьме, завершая то, что начал. Ничто не завершает любую историю так лаконично, как жирная точка.
Осталось только забрать инструмент милосердия из густой травы, оросившей клинок влагой и терпким ароматом полевой зелени, развернуться и убраться прочь, разжёвывать, глотать и переваривать нахлынувшие эмоции. Они частое блюдо на столе охотника, однако, особого аппетита сей факт не придавал. Но в этом случае не главное насытиться или насладиться вкусом – главное не подавиться.
А тем временем за спиной послышались шорохи – конь, лошадь, женщина. Слух бастарда мог определить многое и посоревноваться с очками охотника за первенство в достоверности информации. Вскоре и глаза подтверждали последнее – перед собою Малрик увидел госпожу Кушнер, по своему обыкновению серьёзную и невозмутимую несмотря ни на что. Такое впечатление складывалось лишь до тех пор, пока Ван не нырял в омут её глаз. В них всё написано, и посему  фарфоровая маска безразличия, принадлежащая Войне, не проецировалась на лицо Милены.
Уста её глаголили вещи приятно волнующие. Пытаясь поймать за хвост давно ускользнувшее спокойствие, он подошёл к своему чёрному как окутавшая нивы ночь коню, снял перчатку и запустил пальцы в густую гриву, блистающую жемчугом даже в холодном свете далёких звёзд.
- Любить, значит дозволять вещи гораздо большие, чем совместное ложе, Лена. – голос проводника дрожал, потеряв доселе привычный ритм невозмутимости – Теперь, чтобы я передумал, тебе придётся воспользоваться этим;
И ещё дрожащая десница протянула травнице окровавленный меч.
                                                                    ***
Время неумолимо текло сквозь пальцы. Его течение крутило колёса, несло людей по потоку, смывая вереницу прочь из чистого поля.  Путники были утомлены, испуганы и озадачены произошедшим, однако, вдаваться в детали никто не желал. Лишь украдкой оборачиваясь назад, они с надеждой наблюдали за удаляющимся силуэтом замшелого форта, принявшего их с распростертыми объятиями. Теперь строение, утратившее былое величие и поросшее мхом как одинокий придорожный булыжник, вызывало тревогу и навязчивую идею. Казалось, что вот-вот вновь загремят колокола, скрежет ворот разразит прозрачный горный воздух, а позади послышится свист всадников и топот копыт. Но осиротевшие головорезы оказались напуганы ничуть не меньше, чем беглецы, которые столь дерзко вырвались из стального капкана. Маяк изумрудного моря ещё какое-то время виднелся позади, а потом и вовсе скрылся за пригорком и густым туманом, скатившимся с равнин столовых гор молочной рекой.
И вот домовитый хозяин день зажигал огни, прогоняя прочь уснувшую на троне сибаритку-ночь. Сегодня он выдался каким-то хмурым: небеса затянулись тучами, моросил мелкий дождь. Многовековые каменные старожилы на контрасте природной хандры стали ещё более серыми и неприветливыми. Даже вернувшийся со звёздных высот ветер озлобился, задувая полусонное столпотворение солдат и купцов, чуть ли не валившихся с телег и сёдел. В веки хоть щепы вставляй, но ехать нужно!
- Осталось совсем чуть-чуть! – пытался подбодрить людей Бехайм, пытаясь совладать с неловкой улыбкой. Старика уже никто не слушал. В тревожные умы закралось чувство, что их путь вечен и конца да края ему нет. Только лимиты терпения оказались как никогда ощутимы. Но было бы счастье, так несчастье поможет – дорога резко спустилась по склону вниз, и расшатавшиеся в спешке колёса начали ломаться одно за другим. Привалы оказались вынужденными, но это не отменяет того факта, что они всё-таки были.
Медленно, но верно. Шаг за шагом, оборот за оборотом, кочка за кочкой. Близился заветный час.
- Четыре полёта стрелы! – удало крикнул охотник, что стало для всех больших удивлением. Вечно хмурый, серый, как нависшие над головой тучи Кроули вдруг оживился. В его глазах будто что-то горело, а улыбку можно было почувствовать даже сквозь заслоняющий его лицо высокий ворот. Торговцы и стражники так удивились, что незаметно для себя самих заразились каким-то необычайно хорошим настроением. Теперь за спиной идущего вперёд проводника слышалось бурное шушуканье – что ещё за полёт стрелы и сколько это в привычных локтях? Бехайм в ответ пожимал плечами, а госпожа Кушнер в лишь улыбалась и укоризненно покачивала головой.
Так многострадальная экспедиция из Греского герцогства и не заметила, как минует крайний холм – некий порог, ступив за который приходит понимание, что завершение пути дело нескольких минут.
Проводник неожиданно останавливает вереницу и разворачивает коня к людям. Прогарцевав через всю растянувшуюся колонну, он снимая шляпу склонял голову перед каждым извозчиком, солдатом, купцом. Недоумение рассеялось быстро – за нивой, белёсой от плотно растущих кисточек ковыля, величественно возвышались стены города. Кроули благодарил людей за то, что они доверились ему и прошли весь путь от начала до конца, а те были благодарны ему в ответ. Поднялся свист, люди ликовали и смеялись, наблюдая, как некогда серьезный следопыт проникся духом юношества.
Теперь хмурый дождливый день обрёл в глазах путешественников новое значение. Серое небо, серое поле, серые горы… Все это лишь пустой холст, а эмоции, желания и стремления – лучшие краски. Так, всматриваясь в однотонную даль, Бехайм рисовал себе синее море, корабль с раздутыми парусами, который везет его домой к любимой жене и семье на гребнях пенящихся волн. Некогда притворяющийся блаженным Фрол чувствовал, как его брат неустанно следует за колонной, посему пейзаж оборотня был окрашен красками желанной встречи с родной кровью, со своей стаей. У каждого перед глазами вырисовывалась своя картина. Что до охотника – то он видел в бесцветных контурах природы и неба кружащийся снег, сугробы и деревянный дворик с большим резным крыльцом, через открытую дверь которого просачивается свет горящего очага.
- Что же, - с толикой грусти в голосе произнёс следопыт, когда поравнялся с Миленой – Добро пожаловать домой, госпожа Кушнер.

Конец..

+3