https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
https://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » БАРОНСТВО АРИМАНСКОЕ » Окрестности города


Окрестности города

Сообщений 201 страница 250 из 258

201

В Гресе? В Гресе Безумие!, - с горькой усмешкой ответил Бусиэль, - Судя по тому, что я слышал, люди просто начали сходить с ума. И это не безобидные помешательства, в виде желания измазаться фекалиями или поцеловать овцу. У одних граждан это проявилось в чудовищной злобе. Они стали чрезвычайно агрессивны. По любому поводу они приходят в дикую ярость, в которой способны убить человека. Повод может быть самым ничтожным, чуть ли не до того, что тебя попытаются убить за то, что ты наступил ему на ботинок. Другие же, сошли с ума по другому. Прежде респектабельные и сдержанные, граждане как с цепи сорвались! Такое впечатление что сам Имир приказал им насытиться земными утехами на всю оставшуюся жизнь, а то и на всю последующую. С завидным усердием они начали предаваться телесным удовольствиям. Не зная меры, они пьют, жрут и совокупляются. А другие ни стали ни убийцами, ни сластолюбцами. Они вообще перестали кем то быть, ибо их память куда то внезапно улетучилась. Они не узнают близких себе людей, не узнают друзей и знакомых. И это сводит из с ума, ещё сильнее. В кого впоследствии может вылиться эта группа безумцев - трудно себе представить. Безумие разит всех, не разбирая ни возраста, ни пола ни положения. Конечно, подавляющая часть обезумевших - простой люд, но эта эпидемия умопомешательства дотягивается до всех. Остается лишь надеяться, что сам герцог в здравом уме. , - Валуас отпил воды, промочив горло и продолжил, - Насколько я понимаю, город подвергся мощному проклятию. Не знаю как оно действует, как распространяется, но это заклятие. Поэтому я и думаю перебраться в Грес в скором времени. Во - первых, если к этому времени ещё будет свирепствовать проклятие, я, возможно, смогу помочь его остановить. А во вторых, после этих событий в Гресе будет немало работы для меня. Ведь сколько покойников получается там? Да после этого в Гресе будет кого вычищать. Так что там я задержусь видимо надолго. А здесь я пока особенно не нужен. Да и не люблю надолго задерживаться на одном месте. Вообще моей природе не подходит оседлость, не подходит долго жить на одном месте.
После этого Бусиэль задумался, сделав знак, что ему пришла в голову какая то мысль. Некоторое время он её обдумывал, а потом выдал Вэлиану, - Кстати! Если для тебя не найдется найма в Аримане, то можно попытать счастья в Гресе! Конечно, когда проклятие спадет. Как я говорил, безумие коснулось всех, так что возможно силы Греса подорваны. Вполне может быть, что среди солдат тоже было немало безумцев, сумевших зарезать сколько то сослуживцев. Да и разъяренные крестьяне, споим упорством и числом, наверняка сократили численность бойцов правителя Греса. Так что велики шансы что правитель Греса не откажется пополнить свои ряды наёмниками. Новых то солдат не скоро заменишь. Да и бойцы с боевым опытом и уже слаженной командой с неба не падают.

0

202

Вэлиан тихо присвистнул.
- Не то чтобы я боялся до дрожи в коленках всяких колдунов, но... Если мои ребята подпадут под действие такого веселья - они город, пожалуй, по кирпичику разнесут, благо недостатком опыта в этой сфере мы похвастаться ой как не можем... Но в целом - идея и впрямь интересная. Не думаю, что с остроухими получится сварить толковую кашу. Пива?
В горле пересохло, а пить родниковую воду, в отличие от собеседника, Лис не имел ни малейшего желания.
Так что трактирщик притащил еще одну кружку с темным напитком.
- В подобных трактирах снобы иногда заказывают вино, чтобы показать свою возвышенность над окружающим быдлом. Большая ошибка! С трактирщика станется плеснуть спирта в яблочный компот, потому что другого вина в таких заведениях почти не бывает. А вот пиво деревенские варят вполне приличное.

ОФФ: По идее мы ждем еще одного человека, который собирался к нам присоединиться (Арарен Ринг). Однако не похоже, чтобы он собирался это делать в обозримом будущем, так что не двинуть ли нам куда-нибудь?

0

203

(Начало игры)
Приятно, когда у тебя в карманах драгоценные камни различных размеров, различной стоимости. Пусть даже самый маленький камешек окажется бриллиантом или сапфиром - его цена взлетит до небес. Но, пока что, демону попадались такие драгоценности только раза три-четыре за любую из жизней шахтера (может, он делает что-то не так?) - одни рубины, топазы, изумруды - их берут по достаточно низкой стоимости... интересно, когда придумали систему ценностей различных камней? Аг как-то пропустил этот момент, он просто то обменивал за полезные и не очень вещи, то продавал за ненужные монеты (ну, почти - в трактире только на них можно купить выпивку, ибо всякие алмазы - это слишком большая цена, не правда ли?) все, что находил. Опять же, все вещи он продавал потом за валюту и шел пропивать в дружной компании.
Сейчас Он шел по направлению от шахты в город, чтобы продать все то, что он накопал за день, а затем устремиться к красавице в постель, которую без труда можно найти там же. Двигаясь неторопливо, размеренно, разглядывая местную природу, - а она была очень красива, -  демон внезапно подумал про светлых существ, айрэс. Мысли просто вылезли из ниоткуда, и не раз смогут так сделать:
"Хех, и неужели все те, кого выгнали с небес, думают, что их так просто простят и примут обратно? Хотя некоторых прощали, не спорю," - думал Агг, стараясь обойти стороной любое из существ, которое находится рядом. Нечего привлекать внимание, а то вдруг поймут, кто Он на самом деле.

---------> Таверна

Офф: старое

Вы же не против, если я частично к вам присоединюсь? ; )

Офф2: ребят, для таверны есть отдельная тема. Но ок, я подправил некоторые моменты, которые я думал, были очевидны. Неужели демоны стихий не могут почуять айрэса? О'кей.

Отредактировано Аг'грон (04-11-2014 22:34:56)

0

204

/Трактир в окрестностях Аримана/

Если твои ребята попадут под действие этого проклятия, то скорее перебьют друг друга., - ответил Бус, - Но независимо от того, как проклятие скажется на них, это легко может быть последним местом, куда придут Ариманские Лисы. Это проклятие - не просто чье то колдовство. Это очень мощная магия. И я даже сомневаюсь, что это дело рук одного колдуна. Ну, или что это дело только рук колдуна. Скорее колдунов было много, или одиночка воспользовался очень мощным артефактом. Иначе, как мне кажется, наложить проклятие на целый город, просто невозможно. Слишком много сил для этого нужно. А я никогда не слышал о магах, обладающих такой огромной мощью.
Айрес отпил ещё воды, обнаружив что скоро придется заказать ещё и продолжил, - А здесь, а Аримане, с эльфами действительно каши не сваришь. Таким как я это мало мешает. Охота на чудовищ очень специфическое занятие, так что мне они не конкуренты. Скорее даже дополнительные работодатели. А вот бойцам вроде вас, они действительно портят всю малину.
Бусиэль знаком попросил себе ещё воды. Трактирщик принес ему ещё кувшинчик. При это Бус подумал, что тут же, можно и перекусить. На предложение пива он ответил отказом, - Я не пью ни пива, ни чего то алкогольного. Боюсь просто напросто.
Наёмник, видимо получив уже определённые знания, все же никуда не спешил, Бусу тоже торопиться было некуда, так что разговор продолжался дальше. Бус усмехнулся на замечание о снобах и ответил, - Сельские трактиры - вообще не то место, где стоит показывать благородные манеры и любовь к вину., - убедившись, что трактирщик не слышит, занятый другим клиентом, он понизив голос сказал, - Тем более что местное вино - наверняка сущая дрянь. Да и зачем практически сельскому трактиру хорошее? Шанс, что заглянет высокородный гость - примерно такой же, как встретить демона, который попросит тебя о помощи. А даже если кто то из местных трудяг захочет выпить вина, так он все равно в вине не понимает. Поэтому любому снобу, тут придется этим вином чуть ли не давиться. Это если ему ещё не плюнут в кувшин, что бы не задирался., - После чего, уже нормальным голосом сказал, - Пиво да. Пиво тут плохим быть просто не может! Ведь трактирщика наверняка знают в округе и не станут продавать ему плохой хмель! Только хорошее пиво, для хороших людей!, - при этом Бус поднял свою воду, но трактирщик все равно самодовольно ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что да, его пиву нет равных нигде, ни близко ни далеко!

Офф.

Лично я не против. Но только мы в трактире. И даже демону не определить, что вдалеке именно айрес. Тем более по голосу. И ещё. демоны - не нежить. А значит айрес к ним относятся как минимум нейтрально.

Отредактировано Бусиэль Валуас (02-11-2014 18:46:05)

0

205

- В магии я, мягко говоря, ни тьмы не понимаю, - признался Вэлиан, которого, впрочем, этот факт не слишком сильно расстраивал. - Но раз пошла такая пьянка... Натыкаться на того... или на тех, кто в ней понимает достаточно хорошо, чтобы устроить такую бучу, как-то не тянет. - Лис усмехнулся и вновь присосался к пиву. Впрочем, он мог выдуть куда больше нескольких кружек. Как ни крути, а общество наемников может приучить к чему угодно, но только не к трезвому образу жизни. На нового товарища, который этот образ жизни исповедовал, Лис бросил полный сочувствия взгляд.
- Если ты не раздумал идти в Ариман, то нам, наверное, самое время двигать. Путь, вроде бы, не из самых близких. Найм, не найм, но лучше своими глазами посмотреть на то, что там делается. Глядишь, наткнемся на что-нибудь любопытное...
Парень поднялся, оставив на столе несколько монет, которых бы с лихвой хватило еще на бочку. Лисы всегда славились умением сорить деньгами и Вэлиан не собирался отступать от традиции.

0

206

Мне в магии понимать приходиться. Дело с ней части имею., - усмехнулся айрес, - Но тем кто в ней не понимает, действительно лучше не связываться с колдунами. Как минимум, не имея за спиной другого колдуна, союзника.
Магия это то, с чем охотникам на сверхъестественное приходиться сталкиваться часто. И как тут не разбираться, когда инвентарь на тех же демонов просто невозможно представить без освященных предметов, да и на могучего вампира без парочки мощных амулетов лучше не выходить. Конечно выйти можно и можно даже победить, однако Бус точно знал, что когда начнет охоту на вампиров, он не станет рисковать.
Ну что же, пойдем, посмотришь на Ариман своими глазами. Кто знает, может для тебя там и найдется соответствующая работа. Я ведь просто предполагаю., - Бусиэль допил воду и встал, положив на прилавок плату за воду, - Возможно что тебе даже удастся договориться с эльфами. Ты ведь слышал о том, что случилось с Арисфеном?

-------> улицы Аримана

0

207

Городские ворота============>
Кони лениво и размеренно шагали по узенькой пыльной дорожке, угрюмо опустив голову и периодически цокая копытами, когда натыкались на редкостные камни. Торговцы уселись на сидении повозки, взяв поводья в свои руки, то и дело поглядывая на бедных наемников, которым пришлось идти пешами. Файон была не уверена, что сейчас они делали - медленно шли или ползли, но во всяком случае стоило бы поторопить нанимателей. Наемнмца метнулась к сидению и дернула Эриона за рукав:
- Мы едем со скоростью улитки, которая нажралась медовухи. Мистер Ктальт, можем, поедем быстрее? - ледяной тон граничил с просьбой, а караванщик всего лишь угукнул и бросил короткий одобряющий взгляд. Одним носочком сапога он заставил идти коня побыстрее, а остальная часть конвоя подтянулась за повозкой.
Наверно, когда они остановились, вечер уже граничил с ночью. Единственным желанием было разбить лагерь, набить брюхо и завалиться спать как можно оперативнее. Файон досталось чертово разведение костра, лучник смылся по звериную тушу в лес, торговцы делали вид, что чем-то заняты, а остальные наемники ставили палатки. Наемницу раскрепощал этот холодный вечер, проведенный за попытками разжечь костер, но в конце концов огонь появился.
Нарушитель спокойствия замечен и пойман был не сразу. Палатка обвалилась на даже большого волка, и зверь запутался в материи, издавай истошный визг и дергаясь. Лучник уже натягивал тетеву, а самый старший из наемников уже подбегал к хищнику. Рык, визг, звук рвущейся материи и лучник стреляет, а где-то на востоке раздается протяжный вой, что-то между флейтой, криком и плачем младенца. О, это, кажется, непросто волки. Не волки, но и не варги. Это утешает. Наемница взялась за рукоять меча, обнажая металл.

0

208

-----> Улицы Аримана

Тишина, вокруг поют птички, и вдруг из земли с шумом восстает что-то неясное и странное, которое сразу же приобретает облик духа, больше похожий на сатира в легкой дымке с красными глазами и завивающимися рогами. Видимо, надеясь, чтобы никто его не увидел, демон оглянулся и, на всякий случай, отбежал на безопасное расстояние от того места, где он раньше стоял. Скорее всего, выйдя из ворот, девушки направятся в это место. Затаившись в кустах, Земляной стал следить за теми, кто входит и выходит из города. Но первой выехала та самая наёмница, которая сочла предложенное задание неприемлемым для неё. Приняв решение следовать за караваном, ибо она могла рассказать тем двум красоткам что-нибудь, и те её послушали, Аг постепенно перемещался рядом с повозкой. Если кто-то внезапно смотрел в его сторону - он рассыпался землёй, а потом снова вырастал, как гриб после солнечного дождя. Во время пути каравана Гро узнал, как фамилия (или имя?), видимо, у того, кто заправляет всем этим походом. Это не особо важная информация, но лучше запомнить.
Так и прошел весь день. Довольно скучно, но нужно было дождаться, пока всё стихнет и они сделают привал. Когда же все приготовления были сделаны, все разложились, внезапно разбушевались волки и решили напасть на путников. Демон с досадой смотрел на то, как обороняются наемники, но их было мало, поэтому нужно быть готовым в любой момент спасать. Нельзя же оставить на растерзания ту, которая может помочь?

Отредактировано Аг'грон (03-12-2014 21:22:54)

0

209

Обычно сдержанные и строгие движения в мгновения стали чем-то между вспышкой молнии и праведного гнева. Для начала, надо было бы разобраться с первым прохвостом, пришедшим сюда, видимо, на запах мяса. Лишняя тварь под ногами будет мешать. Хищник высвободился быстро, но старый наемник был ближе, чем Файон, поэтому ему не составило труда обезглавить волка секирой. Вот и хлынула первая кровь, обагряя иней и пожухшую траву. Эта охота обещает быть славной.
Гостей не пришлось ждать долго, и более того, наемнице с мрачным удовольствием удалось заметить, что их взяли в круг. Их семь. Эти волки были как кости в обеде: неизбежны и надоедливы. Файон сдержала улыбку. Извините, братцы, вы имеете дело с Файон Икизой.
Лучник добротно обстреливал волков из лука, пока наемники кромсали зверушек, словно нарезали овощи для салата. Они хорошо двигаются, даже подмастерье, волки не отстают им в силе, но в них страдает ловкость. И стратегия.
В бою Икиза похожа на дракона: не размышляет перед атакой, точно отработанные удары, компенсированный скоростью недостаток физической силы. Да, за тринадцать лет можно научиться многому. Но не всему.
"Ласточка" - первая и последняя ее любовь, держит дистанцию вплоть до того момента, как она сама не решит напасть. Наемница замахнулась и рубанула по спине волка что есть мощи, и тот жалобно заверещал, пытаясь умчаться. Файон думала иначе, подарив ему быструю смерть. На то, чтобы повалить волка и перерезать глотку, ушли мгновения.
Налетевший сзади волк был некоторой неожиданностью и новой проблемой. Северянка распласталась по телу его товарища, и волк грубо впился зубами в плечо. Его огромные клыки плавно входили в плоть, а это было просто невероятно больно. На грубость отвечают грубость: в таком положении шансы на выживание резко стремились к нулю, и все, что оставалась - беспамятно бить навершием по лапе. Глаза почти заслезились, вся рука в крови. Останется рубец - еще одно напоминание о днях былых, но для этого надо выжить. О да, она выживет, несомненно.

0

210

Демон незаметно для всех спрыгнул на землю, наблюдая за бойней. Наемники пока побеждали, но не исключено, что волки в самый последний момент возьмут верх. Всего волков было семь, не считая того, который уже валялся на земле. Видимо, он играл в стае роль разведчика – он появился первым, и ушел тоже - первым. И что только им могло понадобиться? Ах да, мясо, еда. Этого у каравана было много. По крайней мере, достаточно, чтобы хоть как-то насытиться оголодавшим животным. Однако стоило ли идти на такой риск? Ведь наёмники достаточно сильные противники. Волки, скорее всего, просчитались, когда изучали обстановку.
Есть еще вариант, что хищники защищали свою обширную территорию. Может быть, конечно, и тот, и другой вариант правильный. Во всяком случае, сейчас не об этом. Потихоньку стало можно насчитать всего четыре волка – сторона защищавшихся неплохо справлялась со своей задачей оборонять свои вещи.
«О, кто-то решил обхитрить одного? Не тут-то было!» - Гро заметил хитреца, который напал сзади на наёмницу, которая только-только разделалась с товарищем наглого, и немедленно отреагировал. Он в мгновение ока рассыпался землей и так же быстро появился из неё рядом с хищником в том же обличие, что и был до этого, схватив того за шкирку и отшвырнув куда-то вбок. Не желая, чтобы соперник сбежал и позвал на помощь – не исключено, что где-то рядом их «база», -  демон кинулся за жертвой и, настигнув её, быстро свернул ей шею. Вновь появившись рядом с наёмницей, он, присев, осмотрел её и, перевернув на спину, понял, что бойня закончилась – шум вокруг стих.
- Ну что, как дела? – Аг приподнял уголки рта в знак того, что улыбается, хотя на самом деле это была не та улыбка, которую обычно могли бы от него увидеть. Трудно по-настоящему изображать радость победы, или хотя бы какую-то другую положительную эмоцию, когда видишь чью-то изуродованную, разодранную и окровавленную руку. Не практикуя навыки медицины, Земляной многого себя лишил в своих «жизнях». Он встал с места и позвал кого-то из выживших друзей наёмницы, которые прибыли немедленно и начали что-то делать, дабы те оказали ей первую помощь.

+1

211

- Ну что, как дела? - наемница еще не успела сморозить что-нибудь поязвительней, как уже подбегала вся остальная братья. Лучник схватил женщину за ворот, чтобы не затрагивать рану и это место вообще, а подмастерье ухватился за ноги. Да, кажется, ребята тоже потрепаны. Вот только тут нет ничего удивительного. Работа есть работа, как никак.
Пока еще живую тушу Файон перенесли в палатку, а рану обработали какой-то сомнительной мазью. А экипаж постоянно бросал ядовитые взгляды на "колдуна", но вплоть до того момента, как обрисовался Ктальт.
- Потрепали так потрепали, - он сказал это так, будто они мило беседовали за чашкой чая о погоде. - Не нужна работка? Наемником?
А тем временем, наемница лишь задумчиво расхаживала по палатке, как тигр в клетке, не забывая время от времени яростно плеваться в воздух.

Отредактировано Файон Икиза (04-12-2014 16:19:46)

0

212

<== Ворота в город
...-- Никогда не думала стать артисткой и путешествовать в труппе по городам? - спросила Йон-Дейл, когда они выехали за пределы города, и тут же удостоилась оценивающего взгляда Аморе.
- Артисткой? - хмыкнула северянка, отворачиваясь от своей спутницы. - То-то, смотрю, прибыльное дельце. Ходишь тут в великолепной одежде и совершенно ни в чем не нуждаешься.
Не дожидаясь ответа Фарры, Элеонора пришпорила коня, пуская того резвой рысью. Скакун, раздув ноздри, направился вперед по дороге, иногда норовя сменить аллюр на галоп, но всегда удерживался твердой рукой своей правящей.
Вся дорога выдалась абсолютно скучной. Торговка не хотела разговаривать о чем-либо с Фаррой, предпочитая ехать молча и в раздумьях. Раздумья были на тему того, кому же продать каменья и сколько за них можно выручить. "Много" - это неточно, а хотелось именно точности, чтобы рассчитать все дальнейшие траты и дальнейшие действия. Вот только Фарра заикнулась про расставание... Это было удручающе, ведь некому будет таскать пьяную тушку Эл со стула в комнату! Эти мысли вызывали у Аморе невольную улыбку, но она осекалась, понимая, что это эгоистично в какой-то степени. Несомненно, Йон-Дейл успела полюбиться северянке и стать как родная, но все же жизнь со многими разлучает. У артистки были свои планы и была своя жизнь, явно более интересная, чем у торговки.
На самом деле, в Леммин девушку особо не тянуло. Она боялась столкнуться там с бывшим мужем. Не то чтобы он внушал ей страх или что-то еще, просто не хотелось ворошить лишние воспоминания и думать об этой встрече всю жизнь. Это было бы очень неловко - столкнуться с ним на улице, например. Ну и что тогда говорить? "Э-эм, привет, хорошо выглядишь"?
Эл тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. Солнце клонилось к закату, а значит, нужно было останавливаться на ночлег. На ночлег. Посреди  леса. "Очень радостная обстановка, но я хотя бы не одна" - с кислой миной подумала Аморе, останавливая взмыленного коня и примечая полянку, видневшуюся сквозь стволы деревьев. Углубляться в лес не хотелось, но выбора не было, и девушка повернула коня именно в сторону поляны, по пути объявив Фарре, что пора делать привал.

Отредактировано Элеонора Аморе (06-01-2015 10:06:14)

0

213

- То-то, смотрю, прибыльное дельце. Ходишь тут в великолепной одежде и совершенно ни в чем не нуждаешься.
Фарра пожала плечами.
- Но оно того стоит. Подумай как-нибудь.
Йон-Дейл не стала прерывать дальнейшее молчание, позволяя Элеоноре думать о чем-то своем. Фарра уже выстроила некоторую последовательность следующих действий: продать драгоценный камень и выручить приличную сумму; сменить костюм; найти в Леммине или же дождаться какой-нибудь труппы - этот город всегда приманивал артистов; ненадолго побыть среди "своих". Фарра не смогла сдержать улыбки - пусть и в узких кругах, но ее знают ("И кто-то даже завидует"), а, значит, и примут.
Девушки подъехали к лесу, артистка поежилась -ночевать в лесу, даже не углубляясь глубоко в чащу и разместившись на поляне, не лучшая идея, но Йон-Дейл не стала возмущаться - выбора особого нет.
- Элеонора... - артистка посильнее закуталась в плащ, жалея, что у него короткие- до локтя - рукава . - Расскажешь что-нибудь о жизни вольной торговки? Никогда не путешествовала с торговцами... Я о тебе почти ничего не знаю: откуда ты, сколько тебе лет, есть ли у тебя друзья или семья, как долго и куда ездила? Хотелось бы знать немного о жизни своей спутницы, - Йон-Дейл слезла с коня.
Фарра любила слушать истории, наблюдать за людьми, ничто не могло сломить эту тягу к новым людям и новым знаниям. Элеонора была... интересной девушкой, а ее редкая разговорчивость - и только после бутылки вина - раззадоривала любопытство Фарры. Какой она, Аморе, была до их встречи? Почему рассталась с мужем? Что ей двигало? Где она была, что видела, с кем общалась? Йон-Дейл никогда не уставала задавать вопросы "почему? как? зачем? когда?", но всячески старалась избегать таких вопросов окружающих к себе, хотя.... никто почти и не спрашивал ее. Это даже к лучшему.
- Я люблю истории.

0

214

Аморе, тем временем, слезла с лошади и привязала поводья к крепкой и низкой ветке близстоящего дерева, собирая хворост и готовясь разжигать костер, чтобы было не так темно и не так холодно. Фарра отвлекла ее от этого занятия.
- Элеонора... Расскажешь что-нибудь о жизни вольной торговки? Никогда не путешествовала с торговцами... Я о тебе почти ничего не знаю: откуда ты, сколько тебе лет, есть ли у тебя друзья или семья, как долго и куда ездила? Хотелось бы знать немного о жизни своей спутницы, - Фарра чуть помолчала и добавила: - Я люблю истории.
Элеонора лишь покачала головой ("Как много вопросов") и кинула собранные веточки в одну кучку, обходя местность вокруг поляны в поисках сучьев потолще. Еще следовало обложить место для костра камнями - так, по крайней мере, брат говорил когда-то. Ну и попутно ответить на все вопросы Йон-Дейл.
- Начнем с простого. Элеонора Аморе, мне двадцать четыре... - девушка нагнулась, подбирая с земли сучок, и разогнулась, отламывая примерно такой же сук с ближайшего дерева. - Я из Агарды. Друзья? Нет друзей. Семья? Все умерли, местонахождение брата мне неизвестно, да и вряд ли будет интересно. Мы расстались на плохой ноте, - собранную охапку сучьев девушка кинула туда же, куда и хворост, затем поискала глазами камешки, который оказалось ой как немного. - Я была в Гульраме, Аримане, удалось даже посетить Грес. Ну и... в Леммине, - торговка поморщилась по понятной только ей причине. - Я не люблю это рассказывать, но в Леммине я вышла замуж.
Прервав зашедший уже неприлично далеко разговор, северянка села на корточки, складывая ветки в определенном порядке, чтобы лучше разгоралось. Достав из сумки записную книжку, она вырвала оттуда несколько листов, скомкала и кинула под ветки, а затем все это сооружение подожгла, начав с бумаги. Огонь вскоре разгорелся, Эл уселась на бревно, удачно оказавшееся на полянке и специально примеченное самой торговкой, и вытянула руки, греясь о расходящееся пламя. Хотелось есть, но сначала нужно было бы отогреться. И, скорее всего, придется по очереди дежурить, пока спутник будет спать.
Аморе взглянула на Фарру, стоявшую поодаль.
- Садись, чего стоишь?

Отредактировано Элеонора Аморе (02-01-2015 15:08:25)

0

215

- Начнем с простого. Элеонора Аморе, двадцать один год...
Фарра удивленно взглянула на торговку - они почти ровесники, хотя Йон-Дейл считала, что Элеоноре где-то около двадцати пяти. Еще одна вещь, вызывавшая удивление - до этого Эл ни разу не называла свою фамилию, да и Фарра не спрашивала. "Интересно, это ее девичья фамилия или фамилия мужа?", - но девушка удержалась от вопроса, не став перебивать Элеонору, та и так не слишком любит говорить о себе.
- Я из Агарды. Друзья? Нет друзей. Семья? Все умерли, местонахождение брата мне неизвестно, да и вряд ли будет интересно. Мы расстались на плохой ноте
"Вот так вот. Твоя спутница - замкнутая и неразговорчивая северянка без родных и друзей", . Простые односложные ответы Аморе немного раздражали - артистка ожидала услышать нечто большее, чем короткие факты, но все еще не перебивала.
- Я была в Гульраме, Аримане, удалось даже посетить Грес. Ну и... в Леммине, - Элеонора заметно напрягалась и продолжила, не углубляясь в подробности: - Я не люблю это рассказывать, но в Леммине я вышла замуж.
Фарра всегда считала, что если девушка выходит замуж, то она должна быть счастлива... ну, или хотя бы казаться счастливой - именно такими были знакомые Йон-Дейл, решившие когда-то оставить кочевой образ жизни и обзавестись собственной семьей. Только Элеонора не слишком походила на счастливую - вспомнить те же короткие отрывки о ее муже и "счастливой семейной ("Постельной") жизни", которые артистка слушала в таверне, когда Аморе "немного" перебрала с вином.
"За двадцать лет жизни не иметь друзей? Это странно", - Йон-Дейл непонимающе моргнула и склонила голову набок. Даже у нее самой, редко заводившей знакомства и быстро покидающей города, были друзья или кто-то наподобие друзей - и только в основном для того, что если не хватит денег на таверну, то не придется ночевать на улице, а можно переждать ночь под чужой крышей.
- Садись, чего стоишь?
Фарра присела у костра и обняла руками колени, подтянув ноги к груди. Слова Элеоноры заставили ее задуматься - похоже, Элеонору не редко передавали или оставляли, что теперь она одинока. Фарра не спрашивала, что произошло между Аморе и ее братом, посчитав это слишком личным, чтобы так просто узнать. Если Элеонора захочет как-то поделиться этим, то сама скажет.
- Ты так... многословна, - Йон-Дейл положила подбородок на колени. - Но это твое дело, как общаться и как много рассказывать.

Отредактировано Фарра Йон-Дейл (05-12-2014 18:52:43)

0

216

Грон зашел следом за теми, кто занёс в палатку наёмницу. Если она его узнала, то будет много вопросов по поводу того, что он сделал и зачем. Хотя вряд ли можно было распознать частично измененное и подкорректированное лицо, особенно, если поменялся и общий внешний вид. Ведь если это так, то у оппонента может возникнуть когнитивный диссонанс между тем, что он видел, и тем, что перед ним в данный момент.
Пока рану новой знакомой обрабатывали, и до того момента, пока не пришел некий Ктальт - можно предположить, что это именно он, - демон стоял где-то в сторонке и осматривал свои ногти на руках, изредка замечая на шерсти тела какие-то выбивающиеся волосики и приглаживая их. При этом у него было такое озабоченное лицо, что казалось, в комнате не дезинфицируют ужасную и глубокую рану, а ведется политический разговор на самом спокойном и скучном тоне.
- Потрепали так потрепали, - словно ничего не произошло, сказал наёмник ("Или кто он?"). - Не нужна работка? Наемником?
Если наёмник предлагает работу наёмником, то можно предположить, что он сам не наёмник, хотя всякое бывает.
- Тебя не пугает мой вид? - вполне логичный вопрос задал Гро, тем не менее, не дожидаясь ответа и продолжая без паузы. - Смотря сколько платишь.
"Может, одежду новую куплю. Может," - думал Земляной, не отрывая взгляд от своих рук. Ему не слишком нравились эти тряпки на теле, но они нужны для приличия в мире людей.

0

217

Воды хватило, чтобы умыть лицо от крови, обработать рану в этих условиях антисанитарии и промыть мелкие ссадины. Но терпкий и тяжелый запах крови, витающий в палатке, невероятно угнетал. Потрясающий букет чувств из собственного страха, усталости, вины и потрясения только добавлял еще одну ложку дёгтя. Рана и все, что находится непосредственно близко - сплошь агония, мясо, целебная мазь и окровавленная повязка. Новый трофей, новый рубец, неизбежный и не самый плохой повод гордиться. К счастью ли, к сожалению ли, эта тварь нещадно разорвала добрую часть наплечника, Файон еще неплохо отделалась после этой встречи. Одежда пропиталась кровью. Старой, новой, своей, чужой. Но запах и пятна на плаще стали уже чем-то привычным, быстро выходящим из головы. Смерть ходит рядом, и появится в свое время. А она очень пунктуальна.
Странно, что пора бы лечь спать, но последнего делать как-то не хрчется. Надо бы выйти да проведать обстановку.
Вернемся к делу.
- Чего б смущаться. Маг так маг. Магия не пахнет. Сейчас двадцать пять серебряных, а по прибытию в Леммин тридцать. - судя по всему, этому, скорее всего, потребуется больше, чем наемнице. Ктальт развел руками и оценивающе глянул на собеседника. Выглядит, конечно, не ахти, но не уступает его наемникам. Из палатки высовывается наемница, молча наблюдая за диалогом странного полузверя-получеловека и нанимателя включительно. Да, ну и существо. Только вот лицо несколько знакомое. Нечистое дело, бесспорно, но это обещает быть... интересным?

0

218

- Ты так... многословна. Но это твое дело, как общаться и как много рассказывать, - Фарра села рядом с Элеонорой, а та покосилась на нее. Она не понимала, чем была недовольна артистка. Все было четко и лаконично, ничего лишнего.
- Моя жизнь - это жизнь обычного человека. Не вижу смысла рассказывать все подробно, - Аморе лишь пожала плечами. - Но раз тебе так интересно... Ну, я встретила мужа на торговой площади. Вроде бы ничего особенного, но потом все как-то быстро завертелось, и... Без угрызений совести скажу, что я его не любила, - Элеонора достала из сумки яблоко, откусывая от него кусок, прожевала и продолжила: - Отношения без любви, свадьба без любви и жизнь без любви. У него были деньги и дом, а это для меня тогда являлось самым главным.
Северянка неспешно доела яблоко, дав Фарре пару минут осмыслить сказанное ей. Кинув огрызок куда-то в сторону ("Ужасно как"), девушка продолжила:
- Слава богу, что детей не заимели. Потом мне пришла записка, которая гласила, что мой муж проиграл всю свою собственность в карты. Вот и все. Больше мы и не виделись, - Эл потянулась. - Доставай картофель, на двоих съедим...
Костер задорно трещал, а отблески огня плясали на деревьях. Было даже немного уютно, но все же темнота за спиной заставляла неприятно ежиться и оглядываться по сторонам. В лесах есть дикие звери, а значит, есть шанс нападения на лагерь девушек. Однако, вопрос о дежурстве предстояло решить после ужина.

0

219

- Отношения без любви, свадьба без любви и жизнь без любви. У него были деньги и дом, а это для меня тогда являлось самым главным.
Фарра уже не горела прежнем желанием узнать о прошлом Элеоноры - не слишком веселая и сладкая история, чтобы так просто ей делиться с попутчицей. Девушка не смотрела на Аморе, наблюдая за танцующим пламенем, но чувствовала себя неловко: собственная уверенность, что самой артистке не везет по жизни, пошатнулась после короткого рассказа Элеоноры, которая все же продолжила:
- Слава богу, что детей не заимели. Потом мне пришла записка, которая гласила, что мой муж проиграл всю свою собственность в карты. Вот и все. Больше мы и не виделись, - Элеонора потянулись.
Йон-Дейл молчала, обдумывая слова Элеоноры. Появились новые вопросы ("Почему тогда не завела любовника?", "Что бы ты сказала бывшему, если бы снова встретила?", "Был ли кто-то после него?"), но Фарра не стала спрашивать - вряд ли Аморе пришла бы в восторг от них.
Доставай картофель, на двоих съедим...
Фарра достала картофель и протянула торговке.
- Ты замечательная Элеонора, - девушка чуть улыбнулась. - А потому достойна лучшего.
Можно было сказать еще много чего, но Йон-Дейл ограничилась лишь этими словами и, взяв свою долю еды, подвинулись ближе к костру. Сна ни в одном глазу, холодно ("Пора бы обзавестись одеждой теплее", - в который раз напомнила себе девушка), аппетита тоже особого не было - артистка через силу заставила себя поесть.

0

220

- Ты замечательная, Элеонора. А потому достойна лучшего.
Аморе посмотрела на подсевшую ближе к костру Фарру и улыбнулась, благодаря ее за такие слова. Было приятно, что хоть кто-то считает девушку... хорошей.
Эл съела свою половину порции пюре и устало потянулась. Хотелось спать, и заснуть девушка готова была хоть на бревне (а больше, в общем-то, и негде). Холодало, но торговка не особо это ощущала, находясь в плаще и в рубашке с длинными рукавами. А потому один-единственный взгляд на Фарру в ее платье заставил северянку стащить с себя плащ и набросить его на плечи артистке, посчитав, что он будет ей нужнее.
- Купи себе что-то потеплее, пожалуйста. На тебя холодно и жалко смотреть, - хмыкнула девушка, грея ладони у костра. - Ты не против половину ночи подежурить первой? Я хочу спать и боюсь, что во время дежурства я засну прямо на месте... - будто бы в доказательство своих слов Элеонора зевнула, едва не вывихнув себе челюсть.
Кони позади девушек фыркали и храпели, звеня чем-то (скорее всего, металлическими частями на уздечках). Аморе проверила содержимое своей сумки на предмет того, не выпало ли что-нибудь по дороге (все оказалось на месте), достала кошелек, украденный у мужчины, с минуту посмотрела на него и сунула поглубже в сумку. Устроившись на бревне поудобнее, Элеонора подкинула в костер пару веточек и улеглась, положив голову на сумку и закрывая глаза.

0

221

- Ты не против половину ночи подежурить первой? Я хочу спать и боюсь, что во время дежурства я засну прямо на месте...
- Без проблем. Приятных снов.
Йон-Дейл запахнула плащ Элеоноры, наслаждаясь оставшимся теплом. Ночь длинная, нужно занять себя чем-нибудь. Фарра подтянула к себе свою сумку и вытащили недавно купленные в Аримане вещи: баночку чернил, перо и пергамент.
Ночь вообще странное время - ночь создана для того, чтобы говорить вещи, которые уже снельзя казать назавтра. Даже если после этого будешь жалеть о сказанном. Артистка кинула еще один взгляд на Аморе, ныне мирно дремавшую на каком-то бревне, и собралась с мыслями. Она давно собиралась написать это письмо, пару дней обдумывала, как лучше начать... Йон-Дейл окунула кончик пера в чернильницу и начала писать.

.

"Моя милая Лилиан,
Я не надеюсь на прощение, ты вправе меня ненавидеть. Или презирать - ненависть слишком громкое слово.
Мне жаль.

Я все еще не могу забыть тебя. И эгоистично мечтаю, что ты тоже вспоминала меня. Хотя бы один раз, его было бы достаточно. Я многое не успела сказать тебе; я искренне не хотела, чтобы все то "мы" угасло. Прости за то, что пишу это, а не говорю в лицо - я всегда искала самый легкий путь: сбежать и извиняться; за ложные обещания быть рядом; за причиненную боль - ты не заслужила ее; за то, что я сейчас пишу это, напоминая о себе и вороша воспоминания."

Йон-Дейл на секунду остановилась, оценивая эти строчки, и будто болезненно поморщилась - никогда не получилось одновременно говорить красиво и искренне.

.

"Я долго думала, возможно ли исправить мои ошибки? Но если я исправлюсь, ты все равно не сможешь меня простить, даже с твоим сердцем - я разбила все, разрушила то, что никогда не восстановить; даже сейчас я знаю, что ты оставила меня в прошлом, позади себя. И я должна подчиниться - навсегда уйти из твоей жизни и не возвращаться.
Но перед тем, как сказать "Прощай, мой друг", я хочу, чтобы ты знала: я все еще люблю тебя, а этот год свободы от ответственности не смог заменить тех чувств, которые подарила мне ты. Я пыталась увлечься кем-то другим, стать близкой кому-то, но никто не дал мне того, что дала ты; да и я не настаивала на близости... Кем я была до того, как встретила тебя?.. Как ты сказала однажды - эгоисткой, что хочет денег и восхищенные взгляды; наглой стервочкой, что ставила свои желания на первое место и желала крутить чувствами всех, кто вокруг нее, как ей взбредет в голову, но не без своего обаяния. Я пишу настолько личное лишь затем, чтобы было видно, как ты меня изменила... Спасибо тебе, что сделала меня лучше… хотя бы на какое-то время - я все та же ужасная эгоистка, иду на поводу своих желаний и использую других в своих целях; но я не хочу больше никогда в жизни делать плохо тебе; ты единственный человек, который меня действительно волнует, о котором я буду думать.
"

Фарра снова взглянула на спящую Элеонору. Одна часть требовала максимальной честности в прощальном письме, другая же настаивала на красивых трогательных строчках, пусть и не совсем правдивых. Победила вторая - про Аморе, к которой артистка привязалась и считала своим другом, о которой она беспокоилась, упоминать не стоит...

.

"У меня столько воспоминания о нас. Можно... я напишу лучшие из них, Лил?
Я помню, как ты злилась, когда я постоянно улыбалась - ты требовала от меня искренней улыбки, а не повседневной маски. С тобой я могла по-настоящему улыбаться тогда, когда счастлива. Ты первая, кто видел мои слезы - ты обнимала меня, когда я как-то вечером рыдала у тебя на плече. А потом все было уже наоборот... Теперь, без тебя, я всегда пытаюсь улыбаться, особенно публике - возможно, я просто отвыкла от честных эмоций и чувств... А еще тебе не нравилось, когда я называла тебя не просто "Лилиан", а "мадам Платт". Лилиан Платт...
Знаешь... Еще я помню твои поцелуи: страстные, настойчивые, властные - и мне бы хотелось чувствовать их снова и снова; ощущать теплые прикосновения твоих рук; слышать твое чувственное "ах"; кусать губы, сдерживая стон, когда ты становишься чуть нежной, но не настолько, чтобы остановиться. Глупо скрывать - я скучаю не только по вспыхнувшим чувствам, но и по твоему телу.
"

Фарра улыбнулась этим воспоминаниям и продолжила писать дальше.

.

"Я помню… как ты после молчания, все же сказала, что я тебе нравлюсь. Мне казалось, что ты пошутила, и сейчас я вспоминаю твой голос тогда.
Ах да, еще помню, как ты говорила: «По-моему, с тебя хватит», - имея в виду те два бокала вина! И, конечно, твой смех. Такой тихий, дразнящий, как будто немного дьявольский, столь притягательный… я бы постоянно его слушала, не уставая ни на секунду; жаль только, смеешься ты так редко…
Только моя вина, что этого больше не будет.
Ты хотела сделать меня лучше, чем я была, но тогда я не поняла это - и сбежала. Думала, что ты хочешь удержать меня на одном месте. Я сожалею об этом. Я часто повторяю твое имя, ты часто приходишь ко мне во сне; ищу среди толпы людей тебя и в то же время боюсь увидеть.
Я больше не буду вмешиваться в твою жизнь, поверь мне. В последний раз доверься мне. Я ухожу из твоей жизни только с воспоминаниями о нас.
И теперь время сказать: "Прощай".
С любовью,
Фарра.
"

Йон-Дейл заставила себя проглотить предательский ком в горле и смахнула в ресниц выступившие слезы. А Леммине она встретит их общего знакомого-купца, в этот сезон собирающего караван в Гвиону, и через него передаст послание - так же, как и делала с прошлыми письмами.
Фарра сложила пергамент, вывев на внешней стороне имя "Лилиан Платт, Гвиона" и название улицы и дома, и сунула его во внутренний карман сумки, где обычно лежали всякие мелочи вроде расчески или катушки ниток.
Впереди еще несколько часов до дежурства Элеоноры... Фарра вытащила тростниковые веточки и нож и начала счищать кожицу, подрезать ствол, делать пару отверстий, скреплять - Йон-Дейл четко помнила, как сделать из тростника примитивную флейту; через пару часов в руках артистки была простенькая флейта.

Отредактировано Фарра Йон-Дейл (07-12-2014 14:28:44)

0

222

Спалось весьма хорошо, но очень неудобно. Все-таки бревно - это не постель, и все тело успело больше устать, чем отдохнуть на такой поверхности, а потому Эл проснулась хоть и вовремя, но с еще более унылым выражением лица, чем накануне. Девушка села и потянулась, коротко бросив Фарре, сидевшей рядом и возившейся с чем-то:
- Можешь ложиться спать.
Костер уже почти погас, а до утра еще было достаточно времени, поэтому Аморе встала и, зевая, направилась в обход местности вокруг полянки. В лесу было темно и немного жутко, но полусонную Элеонору это мало волновало, она была увлечена собиранием веточек и всего прочего, что помогло бы разжечь костер. Вскоре небольшая охапка хвороста была принесена и скинута на землю возле потухшего костерка, который торговка начала разводить заново. дело это увенчалось успехом.
Аморе ушла проверять лошадей, которые дремали стоя. Один из коней дернул ушами и поднял голову, когда девушка подходила к животным. Пегий скакун доверчиво фыркнул, раздув ноздри и высматривая, не прячет ли северянка в кармане угощение, но та лишь хмыкнула, достав из кармана яблоко и разламывая его напополам. Конь с радостью принял угощение и начал задорно им хрустеть, в то время как вторая лошадь тоже подняла голову и тоже получила свою порцию яблока.
Убедившись, что все спокойно, Эл вернулась к костру и села на землю. До утра оставалось всего ничего...

0

223

Йон-Дейл уснула с трудом - девушка отлично слышала раздражающий треск костра, пальцы на руках окоченели от ночного холода, да и сказывалось то, что Фарра практически никогда не спала не под открытым небом: кроны высоких деревьев закрывали звезды, которые артистка любила считать и называть перед сном. Но усталость брала вверх, девушка устроилась на земле, завернувшись в плащ и положив сумку под голову. Прежде чем закрыть глаза, Фарра кинула взгляд на Аморе; Элеонора ей определенно нравилась как и внешне, так и духовно.
"Мы могли бы стать отличными друзьями", - Фарра наблюдала, как Элеонора подкладывает в огонь еще пару сухих веточек. Йон-Дейл отвернулась и удобнее легла на бок, стараясь скорее уснуть.
Несколько часов прошли без сновидений, Фарра уже успела поспать во всех позах: обнимая сумку; закинув одну ногу на бревно; уткнувшись носом в воротник плаща; на спине, раскинув руки и ноги. Ближе к рассвету Йон-Дейл лежала на земле, подмяв под себя плащ и иногда вздрагивая во сне; губы артистки были чуть приоткрыты, белоснежные волосы разметались по сторонам, несколько коротких прядей лежали на лице. Когда первые солнечные лучи стали проникать через деревья и, мешая спать, били в глаза, Йон-Дейл лишь сильнее втянула голову в высокий ворот плаща, прячась от солнечного света.

0

224

Остаток времени до утра прошли довольно скучно. Единственное, чем себя развлекала Элеонора - наблюдение за спящей Фаррой и приведение старого арбалета в порядок. Оружие грозилось в скором времени развалиться по запчастям, но Эл все же не спешила выбрасывать единственное, из чего можно было бы выстрелить по врагу с какого-то расстояния. Клинки - это, конечно, хорошо, но все же для подстраховки арбалет был очень неплох.
Когда начало светлеть, Аморе встала с бревна и стала забрасывать костер землей и понемногу собираться. Ей хотелось быть в Леммине до вечера, благо ехать оставалось не особо и много. Порой девушка поглядывала на Йон-Дейл, успевшую за это время сменить не один десяток поз и улыбалась чему-то своему. Общество небесной артистки было приятным, хотя Аморе все-таки и не сильно с ней откровенничала. Возможно, они могли бы подружиться... Но сейчас надо думать про то, что необходимо целыми и невредимыми добраться до города.
Через час Эл присела около артистки на корточки и осторожно потрясла ее за плечо.
- Фарра, вставай, пора ехать... - северянка не удержалась и зевнула. Да уж, в лесу на бревне не выспишься...

0

225

- Фарра, вставай, пора ехать...
- Ммм? - Йон-Дейл приоткрыла глаза, взглянула на такую же сонную Элеонору и снова закрыла, отвернувшись. - Сейчас...
Артистка через пару минут встала и как следует потянулась, разминая болевшие шею и спину, отряхнула подол белого платья и расстегнула верхнюю пуговку плаща. Волосы, распушившиеся и торчащие во все стороны, Йон-Дейл попыталась пригладить и убрать с лица, но особого успеха не добилась.
- Недалеко осталось до Леммина? Интересно, сильно ли он изменился?.. - Йон-Дейл натянула мягкие сапоги и закинула сумку на плечо.
Девушка отошла к лошадям и отвязала поводья своей лошади. Идти пешком было как-то привычнее и спокойнее, но Фарра, не любившая лошадей, не видела ничего веселого далеко идти на своих двоих. Артистка вскарабкалась в седло, нервно глядя в глаза фыркнувшему пегому коню, и устроилась максимально удобно, поведя коня подальше от лесной поляны.
Через несколько минут девушки уже выехали на равнину, что было редкостью на территории между Ариманом и Леммином - равнины почти отсутствовали, вся местность заросла деревьями. Фарра заметно расслабилась и о чем-то весело щебетала, в основном о своих поездках пару лет назад с очередной труппой:
- ...а потом нас выгнали из города - мол, мы мешали спать какому-то богатом лорду-зануде. Хотя, стоит признать, мы тогда неплохо заработали - на каждого по два золотых примерно, прилично для вечных путников, - Йон-Дейл наблюдала, как вверху плывут облака, и продолжила, переключаясь с одной истории на другую. - В следующий раз повезло меньше: кто-то умер о голода, кто-то - от холода; некоторых унесла лихорадка, - артистка поежилась, все веселье испарилось. -  Наши двойняшки сорвались с трапеции, а огнеглотатель ошибся и сгорел заживо. Кто-то сбежал в народ без гроша в кармане и умер спустя пару недель от того же холода или от жажды - практически невозможно заработатьна еду и питье в одиночку, если кроме танцев ты ничего не можешь...
Фарра достала из сумки яблоко и нахмурилась, когда заметила вдалеке тучи, но продолжила, невесело усмехнувшись:
- Как-то наша Красавица - мы так ее и звали - получила страшный ожог на лице и не смогла дальше выступать. Настолько любила свою красоту, что решила повеситься, лишь бы не видеть себя в зеркале... Ха, еще помню, как  метатель ножей застал свою жену - нашу танцовщицу Руби - с ее любовницей, - Фарра хмыкнула. - Небеса, да у всех были любовники и любовницы, но так глупо смогла попасться только Руби - она забыла задернуть шатер и совершенно забыла о времени...
Артистка кинула еще один взгляд на небо - темные тучи навевали мрачные воспоминания.
- А потом мы хотели отправиться в Грес, но ехать уже было некому: из двадцати-тридцати человек осталось лишь восемь. Ну а дальше все предсказуемо: кто-то погиб, кто-то ушел - девушки, почти все, попали в дешевые бордели. Кому повезло, тот, наверное, сейчас жив и почти здоров, - Фарра пожала плечами. - Я говорила, что никто из артистов не доживает хотя бы до двадцати пяти? Несчастные случаи и все такое... Ну да ладно, хватит о плохом, - девушка вернула себе бодрую улыбку, быстро меняя эмоции на лице.
Фарра достала остальные два яблока и кинула одно вверх, передав остальные два в руки, и начала жонглировать, чтобы хотя чем-то заняться. Верх-вниз-вверх-вниз, левая-правая-левая-правая... Артистка медленно, не переставая жонглировать и не теряя темпа, поднялась на ноги, делая упор стопами на края седла все еще медленно идущего коня, и начала кидать яблоки  чуть выше.
-Люблю эту разминку, - Йон-Дейл увеличила темп, теряя нить еще одного воспоминания. - Будь яблок больше, было бы еще веселее, - артистка подняла в воздух правую ногу и коснулась стопой колена. - Помню, как еще в детстве все время падала и получала подзатыльники или пощечины от более опытных артистов, - девушка улыбнулась. - Даже не знаю, что было больнее: удариться о землю или получить еще один синяк от старших.
Йон-Дейл закинула одно из яблок в сумку и продолжила жонглировать оставшимися двумя одной рукой.
- Я не надоела своими разговорами? - Фарра словила оба яблока, прекратив развлекаться и нормально сев в седло, посмотрела на Элеонору. - На меня иногда находит такое желание поговорить...

0

226

Утро выдалось на удивление спокойным и солнечным. Конь не спеша шагал по долине, изредка поводя ушами и прислушиваясь к чему-то, дергая повод и тряся головой. Элеоноре больше всего хотелось спать, прямо здесь, на спине у лошади, но девушка трясла головой и пыталась сосредоточиться на дороге, постоянно зевая при этом. Монолог Фарры о ее прошлом Аморе едва ли дослушала до середины, уходя в свои мысли от назойливой дороги и голоска артистки. Находясь сейчас рядом с любившей поговорить Йон-Дейл, Эл снова и снова вспоминала, за что же она так любит путешествовать в одиночку: не надо никого слушать и не надо никому отвечать, когда тебе этого совсем не хочется.
Северянка подумывала как-нибудь вернуться в Агарду... Вот только зачем? Вряд ли ее будет там кто-нибудь ждать, а тут было намного теплее, чем в северном городе, поэтому эти мысли быстро пресекались, и Элеонора, зевая, возвращалась в реальность, где Фарра подводила свой монолог к концу.
- Я не надоела своими разговорами? На меня иногда находит такое желание поговорить... - артистка смотрела на торговку, ожидая ее ответа.
Элеонора лишь повела плечами, мол, нет, не надоела, не подавая виду, что даже до конца не дослушала то, что ей рассказывала Йон-Дейл. "Когда-нибудь мне это аукнется", - подумала Аморе, имея ввиду свою привычку не слушать то, что ей не особо интересно. Однако, ехать в молчании не хотелось, а потому девушка, помолчав пару минут, все же решилась на вопрос:
- Фарра... Может, ты мне уже говорила, но я не помню. Как ты вообще стала артисткой? И почему? - Аморе одернула норовившего повернуть не туда коня, покосившись на Йон-Дейл. - Не слишком безопасное занятие, как я погляжу. И не слишком прибыльное.
Возможно, Элеонора только что спровоцировала спутницу на новый монолог, который не дослушает, но все же в ней проснулось любопытство: почему именно так? почему артисткой? почему не, например, хозяйкой таверны? Более того, последняя профессия здесь, в местных городах, была бы намного прибыльнее нынешнего занятия Фарры, как, впрочем, и занятия Аморе. Хотя... Может быть, и нет.
До Леммина оставалось ехать еще несколько часов, и эти несколько часов явно придется провести в разговорах с несмолкаемой порой Фаррой.

0

227

- Фарра... Может, ты мне уже говорила, но я не помню. Как ты вообще стала артисткой? И почему?
"Хвала небесам, что ты не спросила "Как ты вообще докатилась до такой жизни?", Эл", - Йон-Дейл подавила усмешку.
Девушка на несколько секунд задумалась, что ответить. Иногда она сама задавала себе вопросы "зачем? Почему?" и находила лишь один ответ. Фарра как можно небрежнее бросила:
- Не хотела оставаться в борделе "Золотая кошка", который содержала мать. Сбежала в Леммин, обрезала волосы, сменила имя на "Фарру Йон-Дейл", сшила костюм. Из всего этого скучаю только по волосам, - артистка пожала плечами. - Остальное - имя, дом и прочее - в прошлом.
По волосам Йон-Дейл действительно скучала - раньше они были длинные, до пояса, но такие же белоснежные и мягкие - отчасти человеческое происхождение заглушило кровь темноволосых вивенди.
- Не слишком безопасное занятие, как я погляжу. И не слишком прибыльное.
Здесь Фарра могла только согласиться с Аморе - безопасность и хорошая прибыль были ничтожно малы. Но все компенсировалось получаемыми после каждой поездки эмоциями.
- Ты права. Только назад пути нет, - девушка улыбнулась и покачала головой. - Привыкла уже.
Йон-Дейл отвернулась, желание поговорить угасло так же внезапно, как и появилось.
------->окрестности Леммина

0

228

<== Деревушка Лисья Осока

Утро выдалось пасмурным, но это лишь порадовало Элеонору. "Не придется ехать по жаре...", - подумала девушка, смотря на дорогу с высоты седла. Конь шагал размеренно, его движения были плавными и мягкими, и в Аморе почему-то загорелась идея проверить, насколько мягки его движения на галопе или рыси. Что же, любовь к этим животным, ставшим для девушки неотъемлемой частью жизни в вечных странствиях, давала о себе знать. Кроме того, это был весьма удобный способ передвижения.
С Фаррой Эл все еще не разговаривала. Или это она с ней не разговаривала? В общем, ехали девушки в молчании. Торговка с грустью подумала, что когда они были в окрестностях Аримана в прошлый раз, Фарра болтала без умолку. Тогда это раздражало, а сейчас невыносимым было молчание. "А потом она снова заговорит и я опять буду мечтать о том, чтобы она помолчала", - хмыкнула про себя северянка, но осеклась. Этого "потом" просто напросто могло и не быть, и от этого становилось слегка грустно. Элеонора вздохнула, качнув головой, и поняла, что сама виновата. Но извиняться не тянуло, да и бесполезно это было.
Отвлекло Аморе от грустных мыслей лежащее впереди, прямо поперек дороги, дерево, и девушка дернула поводья, останавливая коня. Вороной встал, тряхнув гривой, и опустил голову в поисках травы под своими ногами. Эл смотрела на лежащее впереди дерево и судорожно вспоминала, было ли оно здесь или его не было, а потом поняла, что все равно не вспомнит. Они с Фаррой в прошлый раз выезжали к Леммину не через Лисью Осоку, а в объездную, через равнину. К слову, они еще не так далеко отъехали от деревни и от одной развилки, один поворот в которой вел к Ариману, другой - тоже, но через чащу, в которую никто не стремился заезжать. Но поворачивать назад, ехать через чащу - это все казалось абсурдом и пустой тратой времени. До Греса не так уж и близко...
- Ну что? - первой задала вопрос торговка, все еще осматривая погнивший ствол упавшего по неведомым причинам дерева. Она сомневалась, что артистка предложит ей какую-нибудь великолепную идею по преодолению препятствия, поэтому предложила ее первой (снова): - Возможных выходов мало, поэтому предлагаю прыгать. Не самим, конечно... - зачем-то пояснила девушка, наклонившись и похлопав по шее коня, который тут же оторвался от разглядывания разнообразного лесного настила. Она лгала: других выходов северянка не видела вообще.
Элеонора развернула лошадь и прошла чуть назад, чтобы взять разгон. В конце концов, не с места же коня в галоп посылать и не с места же прыгать, правильно? Ствол дерева не был большим, при должном усилии лошадь должна была его перепрыгнуть. Аморе мало обращала внимания на Фарру сейчас, она предвкушала то, о чем думала пару минут назад - почувствовать этого коня с его великолепными движениями на галопе. Эл не задавалась вопросом, перелетит или нет, да там перепрыгивать-то было нечего... Девушка послала лошадь вперед сначала рысью, которая плавно перешла в галоп; заход на препятствие был весьма уверенным. В определенный момент вороной оттолкнулся от земли и прыгнул, да прыгнул еще и с запасом; Эл чуть привстала в седле, нагибаясь к шее лошади, сохраняя правильную посадку при прыжке. Прыжок длился всего пару секунд, а ощущение полета после него длилось несколько минут; конь осторожно приземлился на другой стороне дороги, не перегороженной теперь никакими бревнами. Элеонора чувствовала, как колотится сердце, и испытывала эйфорию. Ей нужно было пару мгновений, чтобы отдышаться, прийти в себя и вновь повернуться к оставшейся с другой стороны Йон-Дейл. Лицо северянки так и светилось.
- Давай, прыгай! - сказала торговка своей спутнице, тщетно пытаясь скрыть свою непонятную радость.

0

229

<== Деревушка Лисья Осока
Фарра уже боялась, что отвыкла от ощущений поездки в тишине и одиночестве, ведь с Элеонорой разговаривать о чем-либо не было никакого желания, но все было в полном порядке. "Так даже лучше", - Фарра попыталась устроиться в седле удобнее, но для девушки слова "лошадь, "седло" и "комфорт" исключали друг друга. Йон-Дейл нашла еще одну причину скорее попасть в Грес - продать животное и свободно ходить на ногах и, если придется, руках. А пока оставалось только позавидовать и поражаться Аморе, которая любила лошадей и теперь ехала впереди.
Канатоходка с наслаждением внимала шуму окружавшего их леса, шепоту листьев и песням ветра. Девушка зажмурилась и вытянулась в седле, подставляя лицо свежему ветру, ласково играющего в листве и взъерошивающего короткие волосы. И даже пасмурное небо не могло испортить прекрасного настроения, в коем находилась канатоходка.
Слишком много воспоминаний, таких детальных и точных, смывали картину настоящего и будущего. Память вообще удивительная вещь - Фарра собирает осколки. Ей страстно хочется рассказать о чем-нибудь Элеоноре.
Ей страстно хочется рассказать о ком-нибудь из старых друзей: о Ру, Розе-В-Шляпе, Серизет, Пируэт, Фессе.
Ей страстно хочется молчать и не посвящать Аморе в свое прошлое. Последнее желание сильнее.
Йон-Дейл качнула головой, будто этот жест поможет избавиться от лавины воспоминаний, от которых сложно отказаться. Канатоходка отпускала людей, покидала города, старалась стереть из памяти лица, но всегда тащила с собой груз воспоминаний. Поездки в тишине позволяют задуматься о тех вещах, когда в компании с кем-нибудь и не вспомнишь. Фарра отвлеклась от невеселых мыслей, когда конь Элеоноры остановился.
- Ну что?
- М?
Девушка выглянула вперед и пожала плечами - ну дерево упало, что такое?
- Возможных выходов мало, поэтому предлагаю прыгать. Не самим, конечно...
Фарра нахмурилась - она никогда не любил лошадей и не умела с ними обращаться, так не проще ли просто обойти препятствие самой, ведя лошадь за поводья? Канатоходка сразу отринула сию мысль сомнения: еще один повод выставить себя такой беспомощной перед Элеонорой? Хватит, это они уже проходили. Девушка молча наблюдала, как конь Элеоноры легко перемахнул через препятствие, а сама всадница светилась от счастья, будто сама проделала сей трюк. Фарра неуверенно развернула лошадь и повела своего коня назад, чтобы дать тому место для разгона.
"Никаких лошадей в моей жизни", - первая мысль, возникнувшая, когда скакун перепрыгнул через упавшее дерево и рысью пошел вперед.  Йон-Дейл, не испытав того восторга, как Элеонора, но чувствуя огромное облегчение после прыжка коня, вцепилась в поводья и обернулась к Аморе, усмехнувшись:
- Тонкие канаты нравятся мне куда больше, чем лошади. Они даже безопаснее, - и, не дожидаясь ответа, повела коня вперед в такой же неторопливой рыси. Девушка снова вернулась к своим мыслям: "Поскорей бы Грес! Забраться куда повыше, начать с с пируэтов и прыжков, можно даже что-то новое опробовать..". Йон-Дейл, признаться, заскучала по отсутствию внимания от зрителей, по этим восхищенным взглядам и по испытываемому каждый раз восторгу, смешанному с чувством опасности и невольной гордости за себя. Ну а что будет дальше, когда их с Аморе пути разойдутся, это в туманном будущем, до которого нужно еще дожить... Девушка не смогла сдержать мечтательную улыбку: она обязательно купит в Гресе какой-нибудь, желательно, как у Розы-Шляпницы, яркий цилиндр, малиновый или изумрудно-зеленый, в кучей перьев и лент. Воображение почему-то сразу откликнулось и милостиво нарисовало картину хмурящейся мрачной Элеоноры, на голове которой красуется какая-нибудь шляпа, а на самой северянке - диковинный костюм с пестрой юбкой. Йон-Дейл, предотвращая возможные вопросы о своем тихом смешке, снова обратилась к своей путнице и улыбнулась:
- Представила тебя в малиновом цилиндре с розами, синими перьями и желтой лентой вокруг. Извини, - Фарра пожала плечами и заставила коня ускорить шаг.

0

230

Фарра радости Эл не разделяла, но торговка лишь пожала плечами. Она бы тоже была не в восторге, если бы Йон-Дейл заставила ее вот так, без подготовки, шагать по натянутому меж домов канату.
- Тонкие канаты нравятся мне куда больше, чем лошади. Они даже безопаснее, - заявила канатоходка, заставив Аморе вздернуть бровь.
На самом деле, тут она могла бы поспорить. Канат безопасен, если знаешь, как с ним обращаться; то же самое можно сказать и про лошадь. Конь - живое существо, у которого есть свои страхи и желания, которое во множестве различных ситуаций может повести себя совершенно непредвиденно; канат - просто неодушевленная веревка, которая не может поклясться в верности тому, кто по ней ступает, до самого конца. Да и лошадь не может. И занятия, связанные с канатом или лошадьми, по-своему опасны. Где гарантии, что конь, услышав треск, не сорвется с места и не понесет карьером? Где гарантии на то, что канат не лопнет? То-то же.
Вслух, однако, северянкой не было сказано абсолютно ничего, и та направилась впереди, ведя коня легкой рысью, попутно оглядываясь. Грес, Грес... Дойти бы до Греса. А там... А там уже решить, чем заниматься - торговать или найти себе заказчика. Пока были деньги, оставшиеся с продажи рубина, можно было не волноваться, но за их количеством надо было тщательно следить. Да и за количеством товара тоже. Торговать бытовой мелочью - не особо прибыльное занятие, и Элеонора не раз думала о том, что можно было бы взяться за что-то покрупнее... Вот только за что? Фрукты, овощи и прочая еда? Надо иметь лавку и дом в одном из городов. Артефакты? Ну да, а добывать их где? Ткани? Ну та же ситуация, что и с едой. Животные? Ну, тут можно было помечтать о большом участке за городом, где можно было бы разводить, например, лошадей, но все упиралось в деньги. Хоть ездовые животные и давали хорошую прибыль, но нужно же начать, добиться того, чтобы о тебе узнали... Это несколько лет, не меньше. Да и как же путешествия по миру? Как оставить всю эту красоту? Аморе огляделась по сторонам и мотнула головой. Нет, вряд ли она сможет вести оседлый образ жизни.
Не к месту вспомнился случай на рынке какого-то города. Ездовые животные всегда были в почете, это верно, но ведь надо же правильно подать свой товар! Расписать его в красках, рассказать, от чьей линии, маминой или папиной, вот этому "самому быстрому в мире коню" досталась удивительная масть и проточина на лбу, как он мало ест и как мало пьет, какой вообще экономный вариант для путешественника. Но это если лошади. А у одного парнишки хватило и смелости, и фантазии выйти на рынок, полный людей, ведя за собой корову, остановиться прям посреди площади, забраться на какие-то ящики и начать свое выступление с фразы: "А это - наша ездовая корова!". Ездовая, мать вашу, корова. КОРОВА. Ладно, мальчишке надо было отдать должное: рекламировал он свою "диковинку" просто отменно, но когда дело дошло непосредственно до самой езды, "ездовая, мать вашу, корова" позволила нацепить на себя какое-то самодельное седло, а возить всадника не захотела. А жаль...
Это мысли вызвали у Эл непроизвольную улыбку на лице, но ее мысли оборвала Фарра, которая, по всей видимости, тоже думала о чем-то своем.
- Представила тебя в малиновом цилиндре с розами, синими перьями и желтой лентой вокруг. Извини, - девушка усмехнулась и пришпорила свою лошадь.
- Э-э... - Аморе даже с ответом не сразу нашлась, настолько ее голова была занята мыслями про корову с седлом на спине, а потом лишь пожала плечами. - Ладно, извиняю...
Сама себя она в цирковом наряде вряд ли могла бы представить, да и не пришлось. Перед спутницами вскоре возникла новая развилка, и тут уже Элеонора остановила лошадь и прищурилась, оглядывая поворот налево и поворот направо. Да уж, зря они поехали через Лисью Осоку: в этих краях северянка, надо признать, ориентировалась плохо. "Налево или направо? Хреновая ситуация", - заключила про себя торговка, неуверенно поглядывая на правый путь. - "Так, ладно, сворот направо выглядит как дорога в чащу. Значит, едем налево. Или нет?" Она провела в немом раздумье с минуту точно, не смотря на Фарру и закусывая губу. Память отказывалась прямо здесь и прямо сейчас поднимать со дна воспоминания об этих местах и о том, куда надо было ехать.
- Драть тебя... - пробурчала Эл себе под нос, но кого драть, куда и в какой позе так никто и не выяснил. Девушка повела поводьями влево, пуская коня неспешной рысью. - Сюда... - вслух, а в мыслях: "Наверное."

0

231

Остаток пути прошел в том же напряженном молчании. Элеонора ехала впереди, Фарра чуть позади, неуверенно и осторожно держась в седле.  Йон-Дейл наблюдала, как щурится ее спутница - это не к добру. Канатоходка никогда не бывала в этих местах, сколько бы не путешествовала, поэтому вся надежда не потеряться на Аморе и ее память.
- Драть тебя...
- Какое странное выражение еще озвучишь? - отшутилась девушка, стараясь скрыть беспокойство. И даже короткое уверенное "сюда" Элеоноры как-то не утешало.
Постепенно пейзаж менялся: густой зеленый лес уступил место кустарникам, редким деревцам и морю колышущейся травы. Девушка коротко взглянула на мрачное небо с низкими тучами, которые, к великому облегчению обеих странниц, не представляли угрозы и не грозили разразиться бушующим ливнем. Фарра огляделась по сторонам - на путь в Грес, каким она обычно добиралась туда, эта дорога вовсе не походила. Но и от Лисьей Осоки Йон-Дейл впервые едет - так, может, стоит довериться Элеоноре, которая знает дорогу? Фарра пожала плечами - дальше будет виднее.
Но где-то еще через полчаса невыносимой тишины девушки остановили коней у еще одной развилки. Йон-Дейл, оглядевшись еще раз, озвучила свои опасения:
- Не хочу тебя, Элеонора, обидеть, но мы, кажется, еще тогда не туда свернули. Думаю, нам нужно... что там? - Фарра прищурилась, вглядываясь вперед: на дороге мелькнул еще один силуэт. Девушка неуверенно предложила подъехать к нему и уточнить дорогу. - Может, он неплохо ориентируется в здешних краях? .
Йон-Дейл перевела настороженный взгляд с Элеоноры на одинокого путника, потом снова на девушку, ожидая ее предложений. Если Аморе согласится, то пусть и сама спрашивает дорогу - это она их завела неизвестно куда...

0

232

- Какое странное выражение еще озвучишь? - раздался вопрос Фарры, и Элеонора слегка вздрогнула. Она была уверена, что сказала это шепотом... Ну да ладно.
А вот странных выражений в жизни торговки было много, очень много! Аморе даже всерьез задумалась над тем, а не рассказать ли канатоходке чего-нибудь? Мозг снова напрягся, пытаясь вспомнить что-либо, и это у него получилось получше, чем попытки вспомнить, куда на этой дурацкой развилке сворачивать. Кстати, они правильно свернули или все-таки нет? Вот черт.
- Это еще не самое странное выражение, скорее неполное ругательство, - справедливо заметила северянка, садясь в седле поудобнее. - Одна моя... - девушка замолкла, подбирая слова. Стоит ли врать насчет того, кем ей приходилась давным давно та самая Роуз? "Да к черту" - Одна моя любовница непосредственно в постели выдала что-то вроде "мои нежные бугорки". Сказать, что у меня был ступор - ничего не сказать, - Эл не сумела подавить улыбку, но не позволила себе рассмеяться. Она не заботилась о том, что такого откровения Йон-Дейл может не понять, просто наслаждалась воспоминаниями о былых деньках.
По мере того, как пейзаж вокруг спутниц менялся, Элеонору не один раз посетило чувство, что все-таки они свернули не туда, совсе-ем не туда. Она снова выругалась, но на этот раз про себя. На кой черт они вообще в эту деревню поперлись? Надо было ехать привычной дорогой, которая была известна торговке, а не надеяться на то, что она вспомнит путь от Лисьей Осоки...
Аморе дернула поводья на себя, заставляя жеребца остановиться перед новой развилкой, и почти беспомощно огляделась. Фарра тут же поспешила озвучить общие мысли:
- Не хочу тебя, Элеонора, обидеть, но мы, кажется, еще тогда не туда свернули. Думаю, нам нужно... что там? - внезапно осеклась артистка, куда-то вглядываясь. Эл, покосившись на нее, повернула голову туда же и тоже пригляделась. На дороге кто-то был, это точно, но стоило ли к нему вообще приближаться? Мало ли кто шляется по такой местности. Фарра спросила, будто предлагая подойти к нему:- Может, он неплохо ориентируется в здешних краях?
- Ну... Может, - торговка посмотрела на Йон-Дейл и тут же поняла, что, видимо, подходить придется ей самой. Ей-богу, роль мамочки начинала ей надоедать, но делать нечего. Элеонора повела лошадь вперед рысью, по пути окликая незнакомца: - Эй, мил человек! Не поможете заблудившимся путницам?

0

233

Начало
Дорога в очередной раз разветвлялась, предлагая широкий выбор направлений, куда можно идти. Хотя, наверняка, путникам без карт такой выбор бы не понравился. Ганс, прошедший очередную такую развилку, представлял себе, как же выглядит эта дорога сверху. Скорее всего, это будет что-то вроде паутины. Сразу вставал вопрос: зачем так строить? Смысл прокладывать так дороги, если с таким количеством поворотов их невозможно запомнить? Ганса выручала только идеальная память вивенди, хотя его первая встреча с этим лабиринтом  тоже была очень долгой и затянутой. Тогда он смог сэкономить себе время лишь тем, что сливался с ветром и в таком виде разведывал местность. Сейчас же, когда наш герой здесь уже бывал, он мог абсолютно спокойно найти нужную дорогу. Сердце путешественника иногда просило рискнуть и свернуть с пути до города, но скоро уже надо пополнять запасы, да и устал он – долгий путь уже проделал без серьезных перерывов.
Погода была приятной. Пробегавшие серые облака выглядели вполне миролюбивыми, не обещавшими неприятностей на голову тех, кто был в дороге. Ветер, гуляющий по открытой степи и тревожащий зеленый ковер из травы, уже не раз предлагал прокатиться, но вивенди отказывался, дабы не сбиться с дороги.
Ганс шел в задумчивости. Идти еще предстояло немало времени, а что-то было уже совсем скучно. Хоть бы что-нибудь произошло. Правда, говорят, «будь осторожен в своих желаниях», а то мало ли что…  Но за несколько дней даже повозки никакой не проехало ни разу, и ни одного путника не встретилось. Так даже не интересно. Ощущаешь себя одиноким в целом мире.
Тем не менее, из задумчивого одиночества Ганса, наконец, вырвал женский окрик. Вивенди даже чуть вздрогнул – так давно он не слышал ничьего голоса - и обернулся. К нему верхом на лошадях подъехали две всадницы. До него не сразу дошел смысл вопроса, отчего он несколько секунд просто стоял и разглядывал незнакомок. Две вполне обычных девушки, если не считать белых волос одной из них. Трудно было хоть что-то о них сказать по внешнему виду, так как никаких особых аксессуаров богачей или лохмотьев бедняков на них не было.
Когда Ганс перестал тормозить и, улыбнувшись, кивнул, он достал свою «визитку» и, подойдя к светловолосой, показал ей листок бумаги (надпись на листке «Ганс», а ниже «Я немой»). Затем он снял рюкзак, поставил его на землю и стал рыться в поисках пергамента, но такового не нашел. Видимо, уже успел израсходовать все свои запасы. Это нехорошо. Придется им немножко поиграть в «крокодила».
Ганс встал, оставив сумку на земле, и почесал затылок. Он указал на наездниц, затем изобразил ходьбу указательным и средним пальцами, а потом вопросительно развел руками, надеясь, что его поймут. Еще немного почесав затылок, он решил продолжить. Он указал на себя, затем тот же жест ходьбы, затем, изобразил пальцами треугольник, а под ним квадрат, и, наконец, показал жестом, что, мол, этого, чего он показал, много.
Ему самому стало смешно, и он с улыбкой открыл рот в беззвучном смехе.

Добавка: реакция на следующий пост, дабы не тормозить по мелочам)

Ганс взял только пергамент, кивнув, в знак благодарности. Он достал из рюкзака железный футляр, открыл его и там, посреди аккуратно сложенной темной ткани, лежало синее перо. Вивенди облокотил пергамент о заднюю сторону сумки и написал: "Я не очень хорошо знаю эту местность, но сейчас направляюсь в город Ариман. Если вам туда же, то могу проводить." Наш герой встал, удивленно посмотрел на протянутую руку (вроде же принято так здороваться только мужчинам?), но, улыбнувшись пожал ее и передал пергамент наездницам.

Отредактировано Ганс (05-04-2015 17:31:26)

+1

234

Йон-Дейл улыбнулась уголками губ - м-да, забавная история у Эл... Девушку смутило лишь одно: у Элеоноры была некая Роуз, а услышать это сейчас было достаточно больно. Канатоходка подавила в себе волну ревности и поинтересовалась, стараясь проявить хоть какой-то видимый энтузиазм и интерес к беседе:
- А где Роуз сейчас?
Каждый раз она узнает об Аморе какую-то интересную деталь в ее жизни - и иногда это не очень радует. Фарра повела коня рядом, стараясь не отставать от спутницы, и довольно кивнула, когда Элеонора окликнула путника впереди них. У самой Йон-Дейл голос не такой громкий, а вот Элеоноре повысить его проще простого. Мужчина чуть вздрогнул и оглянулся, а потом улыбнулся, чуть кивнув головой  в... знак приветствия? Мужчина - или молодой человек, Йон-Дейл прикидывала в голове возможный возраст незнакомца - достал небольшую табличку, где аккуратным почерком было выведено имя и причина молчания.
Фарра с неприкрытым любопытством разглядывала путника. Немой? Ну и ладно, девушку интересовало не это. Артистка, даже за десять лет путешествий с эльфами, людьми, магами и даже с одним мрачным шефанго и неразговорчивой айрэс, никогда не видела вблизи вивенди. У Фарры не было сомнений, что этот незнакомец является Сыном Ветра: быстрая легкая походка; черные мягкие волосы, которые вздымаются при малейшем колебании воздуха; длинные пальцы и бледная кожа. Фарра, будучи вивенди лишь на половину, а потому и не имеющая темных волос (белые достались от матери) или магических способностей, всегда интересовалась жизнью представителей этой расы и тихо завидовала их способностям сливаться с ветром, чтобы легко преодолевать огромные расстояния. Вивенди это воплощение свободы, которой людям никогда не достичь...
Девушка нахмурилась, наблюдая за рядом жестов Ганса, и коротко взглянула на Аморе, стоящую рядом. Здесь у них проблема - расшифровать некоторые знаки не так просто... "Так, он не знает. Жаль", - Фарра разочарованно вздохнула. "Это предложение ехать втроем? Ээээ... что?" - Йон-Дейл непонимающе склонила голову на плечо, все еще недоумевая, но не смогла сдержать улыбки - это со стороны, наверное, выыглядит странно, но забавно.  Девушка просунула руку в свою сумку и, хорошенько порывшись во всех карманах, вытащила последний кусок пергамента, не ушедший на письмо, так и оставшееся лежать на дне походной сумки, закрытую чернильницу и перо и протянула предметы Гансу.
- Эм, наверное, так будет удобнее...
Девушка еще раз взглянула на Аморе, но, пожав плечами и перестав думать о том, что Аморе будет возражать против знакомства, протянула Гансу руку.
- Фарра Йон-Дейл, - и короткий кивок на северянку. - И Элеонора Аморе, моя... - запинка. - ...спутница.
Элеонора будет против? Фарра отмахнулась - все равно это уже не так важно; да и будет просто невежливо не назвать свое имя даже при случайной встречи неизвестно где...

+1

235

Парень, услышав оклик, обернулся, а когда Элеонора с Фаррой подъехали ближе, достал листок с надписью. Вглядевшись в написанное, Аморе лишь головой покачала с некой досадой. "Ганс" и "Я немой" как-то не особо радовало в образовавшейся ситуации. Не найдя в своей сумке пергамента, Ганс начал пытаться что-то объяснять на языке жестов, Элеонора едва-едва удержалась от желания красноречиво познакомить свою руку с лицом. Но Фарра довольно вовремя включилась в... диалог?
- Эм, наверное, так будет удобнее... - артистка протянула немому парню пергамент и предметы для письма. Эл заметила брошенный Йон-Дейл на нее взгляд, но промолчала, наблюдая за тем, как девушка протягивает Гансу руку. - Фарра Йон-Дейл. И Элеонора Аморе, моя... спутница.
Заминка незамеченной не осталась, но северянка решила промолчать, лишь кивая парню. Поудобнее перехватив одной рукой, торговка слегка наклонилась, читая написанный новым знакомым текст на куске пергамента. "Он идет в Ариман? Славно, нам даже по пути," - подумала Элеонора.
- Мы идем в Грес, так что нам по пути, - огласила светловолосая пункт назначения и свои собственные мысли. - Будем рады, если поможешь отсюда выйти. От Аримана сами доберемся... - Аморе добродушно улыбнулась и повела плечами, выпрямляя спину. Конь под ней грузно переступил с ноги на ногу и, фыркнув, потянулся было обнюхивать незнакомца, но Эл уже совсем привычно и требовательно натянула поводья, прерывая эту попытку. - Покажешь дорогу отсюда?

+1

236

Не сразу до Ганса дошло, что он сделал ошибку рассмеявшись – обнажились его клыки, которые показывать незнакомкам совсем не хотелось. Пришлось очень резко закрыть рот и нацепить беспечное лицо, надеясь, что его промах остался незамеченным. Это был не единственный неудобный момент в его знакомстве с Фаррой и Элеонорой. Начало диалога выдалось весьма напряженным, Ганс сам не мог понять почему. Между наездницами будто была какая-то недомолвка или это ему только кажется? Или все дело в Гансе… кто его знает? Впрочем, девушки были настроены вполне миролюбиво. От спутниц вивенди не отказался бы – идти в одиночестве это уже тоскливо, а идти в одиночестве и в вечном молчании, так это совсем никуда не годится. Все-таки, печать немоты лишает жизнь неких красок; общаться молча привыкаешь, даже рот зазря не открывается, так как приучен уже быть закрытым, но вот как в таком случае заполнить тишину, когда ты один…
В общем, если говорить прямо, то Ганс был рад, что ему предложили составить путницам компанию. Он живо кивнул, показывая, что общество девушек будет ему только в радость, и положил пергамент к себе в карман, дабы не возиться потом с его поисками, а вот перо, перед тем как отправиться к пергаменту, было бережно убрано в цилиндрический футляр – это слишком ценная вещь.
Вивенди жестом указал Фарре и Элеоноре на землю, предлагая спуститься, он хоть и дитя ветра, но бежать наравне с лошадьми он не мог. Да и жаль ему было животных, неправильно это – бить по бокам и заставлять грызть удила тех, у кого выбора даже нету, хотя, конечно, Гансу об этом легко «говорить» - у него есть свой способ передвижения. В условиях нехватки сил и времени люди используют любые возможности, так что осуждать их не было смысла.

+1

237

- Мы идем в Грес, так что нам по пути. Будем рады, если поможешь отсюда выйти. От Аримана сами доберемся...  Покажешь дорогу отсюда?
Фарра отвернулась, чтобы Аморе не видела ее полуулыбки - северянка и словом не обмолвилась, что и по чьей вине они заблудились. Йон-Дейл так подмывало сказать об этом Гансу, но девушка предпочла промолчать, чтобы не ухудшить окончательно и без того напряженные отношения с северянкой.
На секунду Йон-Дейл нахмурилась, заметив клыки у их нового знакомого, но тут же взяла себя в руки. Небольшие клыки у вивенди это нормально - это как две руки, две ноги у человека, острые уши эльфов или хвост у тифлинга.
Девушка согласно кивнула на немое предложение Ганса слезть с коней и пройтись пешком и ловко спрыгнула на землю, после чего с заметным удовольствием потянулась, блаженно прикрыв глаза. Йон-Дейл размяла затекшие ноги и руки, чуть наклонилась вперед, чтобы онемевшая от долгой езды спина перестала ныть, и коротко обратилась к Элеоноре, все так же улыбаясь уголками губ:
- Я уже говорила, что на канате между домами куда удобнее. Там высоко и никаких лошадей.
Девушка протянула поводья Аморе - та намного лучше обращается с лошадьми, которых Фарра боится и предпочитает путешествовать верхом в самых редких случаях, когда особого выбора нет. Обычно Йон-Дейл перемещалась из города в город на своих двоих, на повозках, иногда даже на плотах по течению какой-нибудь спокойной реке. Но лошади - нет, никогда по своей воле. Для Фарры упасть с лошади как-то страшнее, чем сорваться с каната - ведь канат потом тебя не затопчет, верно? Девушка усмехнулась своим не совсем веселым мыслям и, чуть помолчав, обдумывая, обернулась к Гансу:
- Итак... ты тоже вольный путешественник? И вивенди, я не ошиблась?
Придется привыкать к новой форме общения: вопросы с ответами-кивками головы "да" и "нет", ведь тратить драгоценный пергамент, которого осталось немного, по пустяковым разговорам, чтобы хотя бы как-то разрушить повисшую тишину, как-то совсем глупо - никогда не знаешь, когда понадобится именно этот последний клочок бумаги.

+1

238

Стоявший напротив вивенди - впрочем, в расовой принадлежности парня Элеонора могла ошибаться - жестами предложил Фарре с Эл спуститься на землю и пройти остаток пути пешком. И тут Элеонора уже не удержалась от недовольного вздоха. Какой смысл был идти пешком, имея при себе коней? Да и потом, Ганса никто не заставил был бегом бежать за лошадьми, достаточно было просто пустить их шагом...
Аморе молча пронаблюдала за тем, как спешивается Йон-Дейл, преспокойно пропустила ее слова мимо ушей, поймав себя на том, что чувствует сейчас большое раздражение. Однозначно придется держать язык за зубами. Во-первых, это не особо-то вежливо; во-вторых, портить отношения с Фаррой совсем не хотелось. Пусть и расстанутся, но хоть бы друзьями расстались...
Северянка посмотрела на поводья, протянутые ей канатоходкой, но даже руки не протянула, чтобы взять их. Вместо этого торговка демонстративно повернулась к девушке спиной, доставая из седельной сумки флягу с водой и бросая через плечо:
- В том, чтобы вести лошадь за собой, нет ничего магического или трудного, - Элеонора сделала глоток воды, а затем вновь убрала флягу в сумку, повернувшись к артистке лицом. - Просто тяни за поводья и иди. Все. Это может даже ребенок, - девушка неоднозначно дернула бровью, как бы намекая на образовавшиеся между ними с Фаррой весьма странные отношения. Не в первый раз Эл чувствовала себя мамочкой, заботливо относящейся к своему ребенку. Но за свои двадцать четыре года Аморе ни разу матерью не была и не собиралась, а разница в четыре года между девушками не была столь существенной, как казалось северянке.
Взяв свою лошадь под уздцы, Элеонора мысленно провела параллель между Йон-Дейл и Лейон и покачала головой. Это рыжее чудо тоже вечно нуждалось в опеке. Хоть они с Роуз и были практически ровесницами, торговка никогда не видела в ней молодую девушку или женщину, только лишь подростка с шилом в пятой точке. Необузданные желания, эмоции и трогательное лицо при  расстройстве - ну да, Лейон однозначно хотелось посадить на коленки и подарить что-нибудь сладкое. Из-за того, что рыженькая старалась вести себя так, словно она старше своих лет, она казалась еще более маленькой, чем это было на самом деле.
Северянка переступила с ноги на ногу, ожидая, когда же их новоявленная процессия отправится в путь.

+1

239

Едкое замечание, брошенное Фарре со стороны Элеоноры, совсем сбило Ганса с толку. Явно между девушками был конфликт или что-то вроде этого. Тогда почему Фарра вела себя вполне спокойно? Ответа у вивенди не было, поэтому он, почесав затылок, решил не забивать себе голову до той поры, пока его самого это не касается. Наш герой искренне хотел бы предложить беловолосой повести за собой лошадь, но он на лошадях катался очень мало, и то его, как маленького ребенка, сажали рядом в седло, без права на управление животным. Ганса такой расклад вполне устраивал, но вот навыка вождения при такой езде нет и быть не может. Так что, вивенди просто робко отвел взгляд, давая понять, что к нему с этим вопросом обращаться бесполезно – он и сам боится взять лошадь под свою ответственность.
Вопросы Фарры сбили нашего героя с толку.
-Н-да, быстро меня  раскусили. Что ж, в следующий раз надо будет ржать осторожнее. – Сетовал на себя Ганс. Конечно, дети воздуха – вполне нейтральная раса и можно не бояться представиться вивенди хоть в темных землях, хоть в землях эльфов, хоть у людей, но, но, но… Все-таки представитель любой расы больше приветствует своего собрата, чем чужака. Этот вопрос доверия сводится уже к субъективному мнению каждого по отдельности. Именно дабы избежать этого не всегда приятного мнения, Ганс и старается для человека выглядеть человеком. Особенно для человека. Потому что эльфы, например, совсем непринципиальные – им главное, чтобы чужак любил природу, а уж дальше без разницы. Вампиры не в счет, ведь для них вивенди – это добыча, как бы жутко это не звучало. Правда, есть еще орки… вот уж кто действительно являются ревнителями своих устоев. Хотя, кто его знает, орки ведь ценят войну, может если к ним захочет присоединиться воин… Но этого наш герой уже не знает, ибо эта раса слишком яростная, поэтому он и не общался с ее представителями очень уж много.
Итак, Ганс два раза неуверенно кивнул. Еще раз почесав затылок и несколько раз перекатившись с носка на пятку и обратно, наш герой решил, что пора выдвигаться и пошел неспешным шагом, который девушкам мог показаться довольно-таки быстрым. Вивенди осознавал, что вопросы Фарры на этом не закончились. Почему он так думал? Просто чутье. Ничего особенного.

+1

240

Фарра тяжело вздохнула, но не стала спорить, лишь послушно взяла лошадь за поводья, чтобы только лишний раз не раздражать северянку. И не давать пищу для размышлений их новому знакомому - девушка догадывалась, что ех общение с Элеонорой со стороны выглядит... странно. В лучшем случае странно. До Аримана сразу не скажешь, сколько им втроем предстоит идти и ехать, а наговориться  вдоволь - образно говоря - они еще успеют.
И все же Йон-Дейл чувствовала какое-то разочарование. Элеонора считает ее ребенком? Фарра фыркнула - у них разница всего-то в четыре года, как Аморе может относится к ней так "по-старшему"? Даже Ру, который был почти вдвое ее старше, не обращался с ней так, будто она глупая девчонка, которая сама и часа не протянет. Канатоходка взглянула на свою спутницу и пожала плечами: ну и ладно, пусть и дальше будет "заботливой мамой", если ей так хочется. Фарра, честно говоря, даже начала привыкать к такому порядку вещей, что Элеонора везде за главную. На главных всегда лежит какая-то ответственность, заботы и гора проблем, от которых так просто не сбежать - все то, чего Йон-Дейл всегда избегала. Для артистки любая проблема решалась очень просто: собрала вещи и ушла, оставив за спиной неприятности. Девушка опустила взгляд, все еще не глядя на Элеонору - сможет ли она так просто сбежать и от Аморе? Фарра не хотела знать ответ на этот вопрос.
Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, девушка вновь обратилась к Гансу, догоняя парня таким же быстрым шагом. Раз с Элеонорой нормально поговорить уже не получится, то этот вивенди станет "еще одной жертвой вопросов", которые придется формулировать с ответами "да" и "нет" - и это здорово усложняет беседу. Ну да ладно, Йон-Дейл это еще никогда не останавливало в поиске ответов на свои вопросы.
- Знаю, это прозвучит глупо, но я бы хотела больше узнать о вивенди. Личный интерес, - призналась девушка, виновато улыбнувшись. - Про вашу магию, способности, занятия... Например, у тебя и правда феноменальная память? Чем вивенди занимаются помимо путешествий? Как высоко и далеко вас может унести ветер? - в глазах Фарры вспыхнул нескрываемый интерес. А потом немое извинение, девушка заметно смутилась.. Нужны подходящие вопросы... - Ох, прости. Не так... Хм... Вы же занимаетесь многими вещами, а не только путешествиями? Можешь как-то объяснить, с каким занятием ты связал свою жизнь?
Девушка уже давно смирилась с тем, что она просто иногда не может остановиться в получении каких-то новых знаний, в потоке вопросов об интересующих ее вещах, в стремлении узнать все и сразу - и все с точностью до наоборот, если кто-то просить рассказать Фарру об ее прошлом во всех деталях и мелочах. И когда рядом находится "объект" этого интереса артистки, то вопросов будет много, но ответов останется всегда мало.

+1

241

Элеонора двинулась за Гансом, который задал темп, ведя за собой своего коня. Пронаблюдав до этого реакцию Фарры на свои слова, девушка лишь головой покачала и отвернулась от артистки. Аморе понимала, что потом ее будет грызть совесть за такую резкость с Йон-Дейл, но ничего не могла поделать. Порой слова сами вырывались из груди, когда не успеваешь обдумать, как они прозвучат в данной обстановке, учитывая отношения с человеком, которому они адресованы.
Если бы Эл знала, что и ее спутница в это время подумала про то, может ли северянка сбежать от возникших проблем, то удивилась бы схожести их мыслей. От некоторых проблем и убежать не грех, особенно, если они угрожают твоей жизни. А от мелких бытовых - нет, вряд ли. Если тебе под силу что-то решить, то нужно это сделать, а не отправлять дело в долгий ящик, чтобы оно в самое неподходящее время дало о себе знать.
Когда проблемка грозится летальным исходом - другой вопрос. Тут уже все зависит от того, под силу ли торговке будет справиться с угрозой али нет. Исходя из этого надо делать выбор: бежать или остаться. Конечно, если ты сбежишь, то все это может тебе аукнуться, но и жить-то хочется, с другой стороны.
Элеонора молча проследила за Фаррой, которая, не желая разговаривать с северянкой и найдя себе более интересного собеседника (если вивенди вообще можно было так назвать), догнала Ганса и пошла рядом с ним. Аморе оглядела двух молодых людей со спины: что-то в них было похожее. Какая-то легкость в них обоих наталкивала на мысли о родстве канатаходки, так страстно любившей небо, высоту и ветер, с вивенди. Но это были лишь догадки самой северянки. "Надо как-нибудь спросить у нее", - подумала Эл, глядя Йон-Дейл в спину. Вся злость и раздражение за время ходьбы исчезли, и торговка почувствовала себя легче.
Девушка изредка вслушивалась в шепот ветра, запутавшегося в зеленой листве деревьев, и смотрела наверх, разглядывая небо, все так же затянутое тучами. С каждой минутой они становились все темнее и темнее; стало понятно, что вскоре может пойти дождь. В лесу не было таких мест, где можно было бы переждать ливень. Перспектива идти и мокнуть, конечно, не радовала, но особо выбора не было, поэтому Аморе, когда первые тяжелые капли дождя упали на землю, на седло и ей на голову, слегка поежилась и накинула на голову капюшон плаща. "Не хватало заблудиться, так еще и дождь, эх..." - вздохнула Элеонора.

+1

242

На Ганса посыпались вопросы от Фарры, и он никак не мог понять, с чем же это  связано. Почему ей было так это интересно? Причем ей интересна та сторона его жизни, которая связана с его расовой принадлежностью. Опять же к чему бы это? В любом случае, Ганс не был против. Он достал бумажку со своим именем, которую уже показывал девушкам, но теперь он ее перевернул и показал Фарре оборотную сторону, на которой было написано «Алхимик и целитель». Этого явно было мало…. Надо было что-то придумать…
Подул ветер и растрепал темные волосы на голове Ганса. Вивенди закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Он на миг выпал из этой компании, задумавшись о чем-то своем. Из мечтаний его вырвала холодная капля дождя, упавшая на нос. Он как-то даже и не заметил, что тучи уже успели залепить собой большую часть неба, в том числе и солнце.
Лицо вивенди стало чуть серьезнее. Свой плащ от дождя он недавно нехило порвал, так что укрываться было не намного эффективнее, чем черпать воду решетом. Итак, перед ним четыре задачи: указать дорогу девушкам, укрыться от дождя, ответить Фарре на вопросы и как-то избежать этого неловкого молчания, которое царило между попутчицами.
Ганс ускорился, и их компания очень быстро оказалась у развилки. Дождь уже начал стабильно моросить, поэтому нашему герой потребовалось время, дабы устроиться так, чтобы пергамент, данный ему Фаррой, не мочило водой. В этот раз вивенди писал дольше обычного. После того, как наш герой закончил выводить что-то на пергаменте, он встал и отдал бумажку беловолосой. Как раз снова задул ветер, Ганс вскинул руку в прощании и растаял на глазах, уносясь вместе с ветром.
В руках у Фарры находился пергамент, исписанный с двух сторон. На одной стороне была нарисована линия, идущая от пучка к пучку, подобно нейронам в мозге. Под рисунком была подпись: «Двигайтесь по этой дороге». Становилось ясно, что пучки – это развилки, а линия – нужная дорога. На обратной стороне пергамента было обращение к девушкам:
«На этом я, пожалуй, вас покину, не держите на меня зла. Я показал на рисунке, где и куда поворачивать. Удачи вам!»
А внизу была подпись:
«Фарра! У вивенди столько же сходств между собой, как и между людьми. Единственная разница – большинство вивенди любят путешествовать, только и всего, да и то, не все. Надеюсь, ты еще найдешь того вивенди, который ответит тебе на все вопросы.»
Куда-то ==>

0

243

Фарра благодарно кивнула и терпеливо ждала, пока Ганс напишет ответ. Но, к огорчению девушки, их новых знакомый обошелся лишь парой слов, "алхимик" и "целитель". И все. Девушка чуть нахмурилась, но тут же насторожилась, когда вивенди, после короткой заминки и раздумий, начал что-то писать.
Йон-Дейл подняла глаза на хмурое небо и, схлопотав каплю грядущего дождя на щеку, принялась искать в сумке, и без того забитой какими-то безделушками, какие нормальный серьезный человек никогда не закинет в походную сумку, черный потрепанный плащ на размера два больше. Фарра с любовью провела по позолоченным пуговицам, державшимся на честном слове; по ткани, старой и потертой; даже по заплатке на коротком рукаве - это что-то вроде ее дорожного талисмана. Подаренный О'Харой три года назад плащ с золотистым треугольником на спине пережил дожди, снегопады, жару, огонь и воду - и канатоходка даже верила, что причина тому лишь одна: это подарок Ру. Девушка аккуратно накинула на голову капюшон, закуталась в черную ткань и невесело улыбнулась - как-то мрачно она одета: женская опрятная черная одежка из лавки Лилиан, темный мужской плащ и совершенно не вписывающиеся в это темное облачение светлые сапоги. "Как на похороны", - улыбка угасла так же внезапно, как и появилась. Память милостиво предоставила воспоминания, спрятанные куда подальше: Фесс, неудачно проглотивший шпагу и умерший в луже собственной крови; Пируэт, которая умерла летом от оспы; Лео, погибший от голода осенью; и Серизет, сорвавшаяся с трапеции и умирающей на руках Йон-Дейл. Серизет, с растрепанными короткими черными волосами, тонкими губами, бледной кожей и вечно сонным взглядом, будто ее только разбудили. Йон-Дейл на несколько секунд замерла, отстраненно глядя перед собой: воспоминание ее буквально вышвырнуло из реальности на прошлогоднюю площадь, полную людей. Шум и гвалт заглушали тихий плач, когда она держала сорвавшуюся с трапеции акробатку за холодную руку... Фарра, справившись с собой, прикрыла глаза - только не сегодня, только не сейчас, лучше никого не вспоминать - пусть это так и останется редким ночным кошмаром, который выдергивает ее из сна в реальность и после заставляет глушить в себе злые слезы собственной беспомощности перед чужой смертью. Девушка спокойно выдохнула и снова вернулась к своим спутникам.
Канатоходка взяла протянутый лист бумаги, исписанный с двух сторон. На одной стороне красовалось примитивное, но понятное подобие карты с той самой развилкой, которая сбила ее с Элеонорой с пути. Девушка подняла взгляд от листка и хотела поблагодарить Ганса за помощь, но того уже и след простыл - вивенди умчался куда-то вперед вместе с холодным ветром.
Приписка снизу заставила Фарру вздохнуть. Ответы... Некоторые из них, которые кажутся вполне доступными, не выходит добыть годами - скверная шутка судьбы и путешествий. Йон-Дейл отдала записку Элеоноре, чтобы северянка ознакомилась с "картой", и с неохотой вскарабкалась в седло, приготовившись к паре незабываемых часов тряски на лошади. Небо, быстро скрывшееся под тяжелыми тучами, решило, наверное, тоже пошутить и испортить погоду. Фарра сильнее закуталась в мужской плащ и повернулась к своей спутнице, продолжив, будто пару минут назад у них на пути и не встречался никакой вивенди-странник:
- Расскажи мне о Роуз. Пожалуйста.
Фарра и не думала ревновать - только вот чувствам нельзя сказать "прекрати", а тяжелая ноющая в груди боль не хотела так просто уйти. Йон-Дейл спрятала пробудившуюся ревность под маской банального любопытства - так будет лучше ей самой. Можно даже убедить саму себя, что любопытство подлинное, лишь узнать, чем и с кем жила ее спутница-северянка до их встречи. Все равно они скоро расстанутся, в том же Гресе - и в лучшем случае расстанутся друзьями.

0

244

Ганс ускорился, и Элеоноре пришлось тоже прибавить шагу. Дождь усиливался, вся одежда уже давно промокла насквозь. Холодная ткань, липшая к телу, вызывала мурашки и заставляла слегка нервно вздрагивать. Аморе шла, не смотря по сторонам, и когда наконец Ганс остановился и передал Фарре какое-то подобие карты, которое она почти сразу же всучила торговке, девушка лишь вздохнула. Поблагодарить вивенди, к сожалению, она не успела, ведь тот скрылся, подобно невидимому ветру, оставив спутниц наедине. Вновь.
Элеонора глянула сначала на Йон-Дейл, потом на лошадь, потом на карту и залезла в седло, надевая на руки свои кожаные перчатки и получше хватаясь за мокрый повод, одновременно с этим посылая коня вперед шагом. Рысить или скакать по незнакомой местности мало того, что глупо из-за возможности вновь заблудиться, но и нежелательно при такой-то погоде: грязь, вылетающая из-под копыт лошади, может запачкать не только ее саму, но и ноги всадника, чего совсем не хотелось. Ориентируясь по карте, девушка повела Фарру за собой, хмуро глядя вперед.
- Расскажи мне о Роуз. Пожалуйста, - артистка повернулась к Эл, и та вздрогнула, тоже глядя на канатоходку.
Погода была ужасная, в такую пору в голову только и лезли плохие воспоминания. Ну ладно, если они сами лезут, на них можно не обращать внимания, сосредоточившись на дороге, но когда просят осознанно сунуть нос в самые глубины твоего сознания, вытянуть наружу самые ужасные воспоминания... Торговка на миг зажмурилась, чувствуя, как холодные капли дождя стекают по лицу, пародируя слезы. Единственным отличием было лишь то, что слезы всегда горячие, словно нагретые жаром от этих чертовых мыслей.
- Мы познакомились, когда я присоединилась к одному торговому каравану, - Элеонора вновь открыла глаза, смотря только на дорогу. - Насколько я знаю, она была из Греса, а в шестнадцать сбежала из родительского дома, потому что... Потому что дура, - Эл грустно улыбнулась, перехватив поводья получше. - Сунулась из-под крыла родителей на свободу, чтобы повидать мир, присоединилась к каравану... Когда я нашла их уютную и милую торговую семью, она уже была там. Она бегала сначала за торговкой цветами, Джейн, но была успешно послана на все четыре стороны. Потом начала бегать за мной... Хах. Странная она была: влюбится, потом разлюбит, потом снова влюбится и снова разлюбит. И так много-много раз, будто коллекцию собирала. К сожалению, потом вышло так, что мне пришлось уйти из каравана, - Аморе повела плечами, разминая затекшие суставы. Ее голос звучал более-менее твердо, порой она улыбалась, иногда хмурилась в последствии своего повествования. Вот и сейчас торговка тепло улыбнулась. - Потом судьба снова свела нас вместе, и Лейон ничего не сказала о своих чувствах, да и... Ей не надо было. Я все поняла. Поняла, что она до сих пор влюблена в присущей ей манере: практически без памяти. Она будто грелась этими чувствами изнутри, будто бережно хранила надежду еще раз увидеть меня, - тут уже голос Аморе слегка дрогнул, и она на миг замолчала, глубоко вдохнув, а затем продолжила: - А я никогда не понимала, за что меня можно любить. Но это не самое печальное. Самое печальное то, что я никогда не любила ее и не отвечала ей взаимностью. И теперь мне почему-то стыдно, - Элеонора отвела взгляд. - Мы с Роуз потом уехали вместе. Добрались до Леммина и рванули на запад... И снова Леммин, ага? Проклятый город! - в сердцах произнесла девушка. Она всей душой ненавидела этот город, но никогда не могла о нем забыть, чтобы не бередить старые раны. Эл стиснула зубы, но продолжила, подбираясь почти к самому концу истории: - Но вместе мы не вытянули долго... Роуз заболела и не смогла победить болезнь. Болезнь победила ее, и... - снова голос предательски дрогнул, северянка запнулась и надолго замолчала. Она будто снова погружалась в ту ночь, когда она провела практически все время от заката и до рассвета у постели Лейон. Дорога плыла перед глазами, уступая место нечетким очертаниями комнаты в таверне; в нос словно вновь ударила знакомая смесь запахов: еда, какой-то лечебный настой и едва уловимый запах самой рыжеволосой девчушки. Роуз всегда пахла розами. И после ее смерти этот запах северянка просто не переносила. - Она умерла на моих глазах. Я не смогла ее спасти, - хрипло произнесла Элеонора и снова затихла, на этот раз уже совсем.
Было слишком больно продолжать говорить.

0

245

Фарра с неудовольствием зажмурилась, когда порыв холодного ветра хлестнул по лицу, разметав волосы в разные стороны, а в глаза попала вода. Древний черный плащ не самая лучшая защита от дождя, но большего у канатоходки нет - придется довольствоваться этим. Девушка убрала мокрые волосы под капюшон и завозилась в седле. Одежда отвратительно липла к телу, заставляя девушку стучать зубами от холода и потирать быстро озябшие от холодного дождя руки.
Попросить Элеонору рассказать об Роуз было необдуманным решением - и Фарра искренне пожалела о своей просьбе.  Ей не стоило это говорить Аморе, озвучивать свое желание хотя бы что-то знать, так было бы лучше для самой северянки, которая зажмурилась. Воспоминания о Роуз точно не были самыми сладкими и беззаботными...
Мы познакомились, когда я присоединилась к одному торговому каравану.  Насколько я знаю, она была из Греса, а в шестнадцать сбежала из родительского дома, потому что... Потому что дура. Сунулась из-под крыла родителей на свободу, чтобы повидать мир, присоединилась к каравану...
Йон-Дейл отвела взгляд. У Элеоноры какое-то чутье находить себе в попутчики тех, кто решил просто взять и сбежать из-под родительской опеки только потому, что захотелось?.. Девушка покачала головой, опровергая собственные мысли. Если Роуз сбежала по собственной воле, чтобы скитаться по миру, то это было... глупо. Канатоходка с самого начала твердо внушила себе, что ее собственный побег из родного Леммина только из-за сложившихся отношений с матерью и ее "клиентами", а потому них с Роуз нет и не было почти ничего общего.
- Когда я нашла их уютную и милую торговую семью, она уже была там. Она бегала сначала за торговкой цветами, Джейн, но была успешно послана на все четыре стороны. Потом начала бегать за мной... Хах. Странная она была: влюбится, потом разлюбит, потом снова влюбится и снова разлюбит. И так много-много раз, будто коллекцию собирала. К сожалению, потом вышло так, что мне пришлось уйти из каравана.
"Вот видишь: ничего общего", - Йон-Дейл с видным облегчением вздохнула. Она не такая, как Роуз Элеоноры, Аморе рассказывает жизнь другой девушки. Фарра понимала, что Элеонора считает ее тоже "странной", но принимает это - и Йон-Дейл благодарна Аморе за терпимость. Артистка внимательно наблюдала за эмоциями на лице северянки: как она улыбается воспоминаниям, как хмурится, как контролирует свои чувства и слова. Девушка ждала, что ее спутница расскажет историю, достойную баллад и поэм, но реальность и прошлое Элеоноры не позволили этому случится:
- Потом судьба снова свела нас вместе, и Лейон ничего не сказала о своих чувствах, да и... Ей не надо было. Я все поняла. Поняла, что она до сих пор влюблена в присущей ей манере: практически без памяти. Она будто грелась этими чувствами изнутри, будто бережно хранила надежду еще раз увидеть меня. А я никогда не понимала, за что меня можно любить. Но это не самое печальное. Самое печальное то, что я никогда не любила ее и не отвечала ей взаимностью. И теперь мне почему-то стыдно.
"Ты даже не представляешь, Эл, тебя можно любить за все. Даже за то, что ты есть в этом мире, что ты сейчас рядом, что рассказываешь это все, хотя могла бы промолчать", - Фарра неловко кивнула, чтобы выслушать Аморе, неразговорчивую и недоверчивую, дальше. Эта откровенность былы артистки была чем-то редким: мало кто расскажет о чем-то, отзывающемся болью в сердце...
- Мы с Роуз потом уехали вместе. Добрались до Леммина и рванули на запад... И снова Леммин, ага? Проклятый город! Но вместе мы не вытянули долго... Роуз заболела и не смогла победить болезнь. Болезнь победила ее, и...
Йон-Дейл молчала, Элеоноре не нужно было продолжать рассказ. Аморе тоже умолкла, задумавшись. "Пожалуйста, Эл, хватит. Я поняла, не говори дальше. Тебе больно вспоминать это", - Фарра подъехала вплотную к северянке и, заколебавшись на секунду, мягко коснулась ее плеча. Слабое утешение, почти ничего не значащий жест и уж точно не помогающий пережить скорбь и утрату близкого человека - но девушка чувствовала, что даже это незначительное действие было правильным с ее стороны.
Она умерла на моих глазах. Я не смогла ее спасти.
Девушка опустила голову, пряча лицо в тени капюшона. Она не могла точно сказать, были ли слезы в глазах северянки или же нет, дождь не позволил узнать это. Зря она попросила Элеонору рассказать это... Фарра тоже притихла, обдумывая услышанное и пытаясь подобрать слова, не наполненные пустой вежливой скорбью по девушке, которой не знала и к которой не должна была ревновать Элеонору.
- Прости, что я попросила тебя рассказать об этом. Я знаю, каково это - потерять близкого человека, - Йон-Дейл осторожно кивнула, все еще не глядя на Элеонору. - Почти все мои друзья мертвы. И я ничего не могла сделать, чтобы спасти хотя бы кого-то, - Фарра вытерла  с лица капающую с волосы воду. - Мне их очень не хватает. Особенно Ру, который был для меня всем...
Канатоходка колебалась с дальнейшими словами. Что сказать Аморе? Что она когда-то беспомощно наблюдала за мгновенной смертью Серизет или долгой и мучительной гибелью Фесса? О Пируэт, чью жизнь унесла оспа? О Роберте, спевшего поэму, за которую поплатился жизнью? О Ру, который, потеряв дочь, в бессильной злобе на смерть пытался сжечь всех, кто стоял рядом и пытался его утешить или успокоить?.. "Она не знает их", - Фарра покачала головой и тихо продолжила, старательно избегая свои "острые" углы:
- Потому всегда делаю вид, что жизнь чудесна и прекрасна, что меня это все не касается. Улыбаюсь, смеюсь, рассказываю истории, веселюсь, развлекаю людей. Так легче, - артистка в подтверждение своих слов выдавила теплую улыбку, которая угасла через несколько секунд. -  И скоро во мне останется лишь пустота, надежно прикрытая весельем. Это неизбежно, так происходит со всеми. 
Канатоходка отвернулась. У комедиантов как-то не принято говорить о вещах, причиняющих боль. Несчастные случаи, опасные трюки, холод, нехватка денег, мор, травмы - это норма жизни. Фарра, хрипло закашлявшись, пресекла свой поток откровений:
- И прости, что я такой плохой рассказчик,- Йон-Дейл снова спряталась под мужским плащом, шмыгнув носом от холода.

Отредактировано Фарра Йон-Дейл (01-05-2015 17:52:15)

0

246

Северянка дрогнула, почувствовав ладонь Фарры на своем плече, но не повернула голову к ней. Дождь маскировал слезы, стекающие по щекам; воспоминания отозвались в груди тупой болью, находя отдачу и в начинающей болеть голове. Элеонора дрогнула от очередного порыва ветра и покосилась на артистку, спрятавшую лицо за капюшоном и опустившую голову.
- Прости, что я попросила тебя рассказать об этом. Я знаю, каково это - потерять близкого человека. Почти все мои друзья мертвы. И я ничего не могла сделать, чтобы спасти хотя бы кого-то. Мне их очень не хватает. Особенно Ру, который был для меня всем...
Аморе не ответила. Ей было интересно про прошлую жизнь Йон-Дейл, но спрашивать об этом сейчас она не хотела. Они обе кого-то потеряли и обе вправе не рассказывать это. Девушка предпочла бы и дальше ехать молча, но Фарра вновь заговорила:
- Потому всегда делаю вид, что жизнь чудесна и прекрасна, что меня это все не касается. Улыбаюсь, смеюсь, рассказываю истории, веселюсь, развлекаю людей. Так легче.  И скоро во мне останется лишь пустота, надежно прикрытая весельем. Это неизбежно, так происходит со всеми.
Элеонора покачала головой. Фарра артистка, они делают это при любых обстоятельствах, это их хлеб. Это маска. Все носят маски, но Эл всегда считала, что артисты обречены на вечное симулирование веселого расположения духа. Это глупо, если ты даже наедине с человеком, которому доверяешь, не можешь быть откровенным. Но лезть в моральные и жизненные устои канатоходки торговка не стала, так и не сказав ни слова, снова сосредоточившись на карте, которую им дал Ганс. Надо было отвлечься от печальных мыслей хотя бы таким примитивным способом.
Ветер вскоре начал стихать, переставая свистеть в ушах и путаться среди зеленой кроны могучих здешних деревьев, а холодный дождь потихоньку стих. Тропинка под копытами лошадей превратилась в адскую смесь из грязи и мокрого лесного настила; конь под Аморе шагал по тропке с некоторым трудом, немного растеряв всю свою легкость и плавность движений. Девушка подумала, что такая лошадь сгодилась бы для каких-нибудь романтичных прогулок или показательных выступлений, но не для повседневного и долгого таскания из города в город - настолько приятными казались движения на данный момент мокрого вороного коня. Будто какой-то сладкий привкус в горькой мешанине жизни, и эта сладость тут была не к месту.
На нужной развилке Элеонора свернула направо, выходя в знакомые места, и с облегчением вздохнула. Тут она могла спокойно ориентироваться и мысленно поблагодарила Ганса. Обернувшись к Фарре, Эл спросила:
- Будем заезжать в Ариман или сразу в Грес? - собственный голос показался северянке неродным, и она откашлялась, чтобы пропала нездоровая хрипотца, ожидая ответа своей спутницы.

0

247

- Будем заезжать в Ариман или сразу в Грес?
- И что делать в Аримане? Лучше в Грес, - Фарра пожала плечами. - Может, встречу кого знакомого.
В последнем канатоходка ни капли не сомневалась: Грес один из горячо любимых городов у комедиантов, которых можно найти там круглый год. Конечно, некоторые зануды-горожане иногда не в восторге, что у них ночами напролет играет музыка, идут танцы, улицы полны смеха, а везде мелькают пестрые яркие одежды и наряды, которых не встретить в унылые серые будни.
Йон-Дейл в заметным облегчением стянула с головы капюшон, когда небо решило все же пощадить их, дождь стих, а ветер перестал бить в лицо. Фарра отряхнула воду с головы и капюшона, расплескав капли, и руками отжала светлые волосы, напоминающие сейчас паклю или мокрый кусок соломы. Девушка чуть нахмурилась и, быстро обдумав что-то, потянулась к сумке, откуда извлекла подаренный Элеонорой кинжал. Фарра, воспользовавшись гладкой поверхностью оружия, как зеркалом, неутешительно покачала головой и, перехватив кинжал удобнее, легко отрезала отросшие с годами до плеч кончики волос, которые тут же унесло ветров куда-то назад. Неровно, зато коротко и удобно: высохнут быстрее, не так в лицо лезут и нет опасности, что в какой-нибудь счастливый момент попадут в глаза и она все же сорвется с каната, переломав все косточки. Фарра невесело улыбнулась - это будет самая нелепая смерть. М-да...
- Так безопаснее, - коротко бросила девушка, чтобы хотя бы как-то пояснить, зачем она сейчас это сделала. Элеоноре, конечно, это мало интересно, но... Фарра вздохнула, махнув рукой и продолжив. - Ру даже как-то рассказывал, что знавал одну погибшую огнеглотательницу, у которой во время выступления пламя перекинулось на волосы. И... - канатоходка смутилась. - Зачем я тебе это вообще говорю? Извини.
Элеонора сегодня дала ей пищу для размышлений, хотя эта "пища" была слишком горькой. Йон-Дейл, хрипло закашлявшись, повела коня рядом с Аморе, стараясь игнорировать холод. Плащ уже просто не справлялся со своей задачей - быть теплым, но избавиться от него выше сил канатоходки - от подарков, пусть старых, потрепанных годами, она не откажется. А вот сменить этот черный костюм на что-то яркое необходимо...
Фарра думала над их - точнее, уже скоро своим -  дальнейшим маршрутом. Грес? Ладно, пусть Грес. Она задержится там на недельку-другую, чуть подзаработает, потом снова куда-нибудь уедет: одна или же присоединится к кому-нибудь. А Грес уже не за горами... Фарра снова вернулась к Аморе, негромко обратившись к спутнице:
- Скоро Грес, где мы должны расстаться, поэтому... хм... если хочешь что-то спросить или рассказать, то лучше это сделать сейчас. Если хочешь, конечно, - еще раз поспешно добавила девушка, мол, о чем-то говорить, если Аморе того не хочет, не так обязательно.
Канатоходка смирилась с мыслью, что рано или поздно, но они с Элеонорой пойдут разными дорогами. Почему бы и не узнать еще что-нибудь о северянке? Сама Йон-Дейл сомневалась, что Элеонора будет интересовать прошлым артистки - иначе Аморе утонет в океане историй, а хорошая память вивенди украсить эти истории кучей деталей и мелочей.

+1

248

- И что делать в Аримане? Лучше в Грес. Может, встречу кого знакомого, - ответила на вопрос Элеонора Фарра, пожав плечами.
Элеонора в ответ тоже повела плечом и посмотрела на дорожку, ведущую к городу, и повернула на дорогу, которая вела в противоположное направление. Конь лениво переставлял ноги и тряс мокрой гривой, разбрасывая капельки воды, тянул повод, пытаясь дотянуться до чего-нибудь съедобного, но северянка его тут же одергивала, заставляя поднимать голову. Девушка стянула с головы капюшон, в который раз мысленно хваля себя за то, что собирает волосы. Под капюшоном собранные в хвост волосы совершенно не промокли, и это радовало. "Сам себя не похвалишь - никто не похвалит" - подумала Эл, поворачивая голову к артистке, которая зачем-то выудила из сумки недавний подарок от Аморе - кинжал. Затем стало ясно, для чего она его достала - канатоходка обрезала себе и без того короткие волосы, сделав их еще короче. Торговке не пришлось спрашивать, зачем она это делает, так как далее Фарра пояснила свои действия:
- Так безопаснее. Ру даже как-то рассказывал, что знавал одну погибшую огнеглотательницу, у которой во время выступления пламя перекинулось на волосы. И... Зачем я тебе это вообще говорю? Извини.
- Если хочешь делиться - делись, Фарра, - мягко ответила девушка, смотря на свою попутчицу. В конце концов, она рассказала ей про Роуз, поделилась тем, чем не хотела делиться совершенно ни с кем, поведала о том, что так долго хранилось в темном уголке души и чему не давалось выхода. Искренность - то немногое, что Аморе ценила в людях, изредка вспоминая слова флориста Харниэла о том, что актеры должны оставаться в театре. Но для Йон-Дейл это разве было истиной? Она сама только что призналась, как играет на публику в обычной жизни, как плавно меняет маски... "А я для тебя тоже часть публики, Фарра?" - мысленно обратилась к своей спутнице Элеонора, но вслух произнесла, вновь услышав, как кашляет артистка: - У тебя нездоровый кашель. Это не к добру.
На пару минут между ними повисло молчание. Эл раздумывала над тем, куда податься дальше, раз уж выходит так, что они с канатоходкой расстаются. "Леммин? Нет, ни за что. Господи упаси меня туда еще раз попасть. Гвиона? Интересный вариант..." - Элеонора прикрыла рот рукой, зевая, и осознала, что безумно хотела бы отдохнуть от всех этих дальних поездок, но ничего не могла поделать с тем, что надо было зарабатывать деньги. Тишину прервала Фарра, негромко произнося:
- Скоро Грес, где мы должны расстаться, поэтому... хм... если хочешь что-то спросить или рассказать, то лучше это сделать сейчас. Если хочешь, конечно.
- Я никого никогда не любила, - спустя пару мгновений ответила ей Аморе, с улыбкой покосившись на артистку и добавив: - Невинные увлечения, но никаких серьезных отношений за все эти шесть лет "на воле". Спасибо, что исправила это недоразумение. Мне уже давно пора было сделать выбор в этом плане: либо отношения-однодневки, либо все и навсегда. Я тебя никогда не забуду. Но, быть может, ты тоже хочешь что-то сказать? - девушка поправила сумку, висевшую через плечо, ожидая ответа своей спутницы. В ее сердце поселилась тихая грусть от осознания того, что им придется идти разными дорогами.

0

249

- Если хочешь делиться - делись, Фарра.
Канатоходка колебалась. Делиться чем-то, что и так неплохо хранится в себе и лишний раз не показывается на публике?. "Прекращай", - Йон-Дейл мигом пресекла эту мысль о публике. Если Элеонора была с ней честна, то почему артистка все еще думает о своей спутнице, в которую - Фарра уже смирилась с этой мыслью и не спорила с собой - влюблена, только как о зрителе, ликующие крики которых канатоходка так любит? Аморе не просто человек в толпе, пора прекращать так думать о каждом - Йон-Дейл нахмурилась и вернулась к предложению северянки "поделиться". В голову не шло никаких мыслей, тем более искренних, поэтому девушка предпочла промолчать.
- У тебя нездоровый кашель. Это не к добру.
- Да так, само пройдет, - канатоходка махнула рукой на этот пустяк в ее самочувствии. Представлять Элеонору в роли заботливой целительницы, которая добровольно-принудительно будет отпаивать ее какой-нибудь лечебной горькой гадостью совершенно не хотелось.
Йон-Дейл попыталась удобно устроиться в седле, но тело будто требовало просто встать ногами на твердую землю и пойти рядом, взяв коня за поводья. Что девушка и сделала, сдавшись: Фарра ловко спрыгнула на землю, благо, что не в лужу, и пошла рядом, с удовольствием жмурясь и чувствуя, как постепенно оживают затекшие и ноющие от одной позы мышцы. И как Элеонора выносит такие поездки? Фарра с интересом покосилась на зевающую Аморе, которую, наверное, совершенно не волновало, в каком положении ей ехать. "У кого-то, кажется, железные мышцы", - Йон-Дейл обошла еще одну лужу и поморщилась, как снова закашлялась - никто не любит легкую простуду...
- Я никого никогда не любила.
Такой ответ вызвал у канатоходки нескрываемое удивление, которое в ту же секунду девушка сменила заинтересованностью. Она ждала... чего-нибудь. Но точно не этого.
- Невинные увлечения, но никаких серьезных отношений за все эти шесть лет "на воле".
"Я тоже увлечение?", - Фарра все еще молча шла рядом. Ей удалось разговорить неразговорчивую Аморе - достижение, которое можно занести в одну из самых сложных вещей в этом мире.
- Спасибо, что исправила это недоразумение. Мне уже давно пора было сделать выбор в этом плане: либо отношения-однодневки, либо все и навсегда. Я тебя никогда не забуду.
Фарра смущенно улыбнулась и отвела взгляд. Вот это точно было неожиданно услышать, хотя и печально. Приятно осознавать, что она немного скрасила жизнь человека, пусть весьма "своеобразным" способом. Обычные способы: песни, танцы, истории, рыночные развлечения - только вряд ли Аморе они так интересны...
- Но, быть может, ты тоже хочешь что-то сказать?
Йон-Дейл могла бы сказать многое, только вот к концу ее полного-полного-полного рассказа они уже будут в Гресе. Жизнь среди комедиантов научила быть очень разговорчивым человеком, уметь привлекать внимание слушателей, даже если сам с удовольствием молчал, стоя в сторонке - Йон-Дейл быстро поняла этот урок: не будешь разговаривать со зрителями - не получишь и медяка, чтобы дожить до завтра.
- Знаешь причину, почему я так хочу попасть в Грес? Говорят, что там сейчас развлекается однорукий рыжий вор, - девушка начала издалека. - Если мои догадки верны, то это Ру О'Хара. Маг, огнеглотатель, который стал для меня всем.
Йон-Дейл задумалась. Как бы объяснить Аморе, кем был Ру? Ладно, дальше будет видно.
- Мне было чуть меньше семнадцати, когда он нашел меня в не самом лучшем виде: вывернута лодыжка, воспаление легких, травмированная спина и самый жалкий голодный вид. Конечно, его труппа выходила меня не по доброте душевной: их канатоходец разбился, нужна была замена, - Фарра снова замолчала, отдаваясь воспоминаниям. Кто говорил, что память милостива и частично стирает некоторые эпизоды? Только не память вивенди: девушка готова была поспорить, что даже почувствовала, как легкие обожгло холодным осенним воздухом, а ноги подкосились от бесконечной усталости. - Он - как и все мы - был худой, слишком высокий для меня, только с одной рукой - вторую заменил костлявым протезом, а волосы - огненно-рыжими. И от него пахло пеплом.
Йон-Дейл обогнула лужу грязи, потянув лошадь за поводья за собой и стараясь не отставать от Аморе.
- Я поначалу с ним старалась не разговаривать - как и со всей труппой. Держалась отдельно.  Потом... потом пришлось учиться доверять ему и его лисьей улыбке. А ему пришлось доверять мне - пара совместных выступлений вынуждают забыть об осторожности с людьми. Позже он потерял дочь, погибшую летом от оспы, потом мы лишились почти всего постоянного состава. Дальше нас осталось четверо: я, Ру, Роза-Шляпница и Серизет. Последняя сорвалась с трапеции, а Роза куда-то исчезла, - Йон-Дейл пожала плечами и улыбнулась, когда наступила более приятная часть. - Мы много путешествовали в месте, пели и танцевали, выступали на ярмарках, вместе сменили несколько трупп, вместе ночевали под одной крышей. Позже, когда на выступлениях вдвоем была невозможно заработать, наведывались ночью в чужие дома и тащили все ценное, а днем спали. Ру стал для меня больше, чем просто другом. Пару раз любовник, потом снова друг, снова любовник, друг и так далее, - призналась девушка. - Вот мне девятнадцать, Ру тридцать пять, а перед нами лежит целый мир, - канатоходка зажмурилась в светлых воспоминаниях. - Но что-то пошло не так, когда мы ночью проникли в дом старого барона, наши пути разошлись. И я его больше не видела, - Фарра вздохнула и небрежным жестом, чтобы скрыть неловкость, смахнула с лица волосы. - Мы тогда просто были вместе и наблюдали, как время течет мимо нас, нам не хотелось ничего менять, - Фарра взглянула на Аморе, ожидая реакции на эту искренность. Еще одно маленькое достижение Йон-Дейл: она впервые нигде не солгала и не приукрасила. Можно даже как-нибудь отпраздновать...

+1

250

Элеонора лишь покачала головой, услышав легкомысленный, на ее взгляд, ответ Фарры на замечание северянки о ее нездоровом кашле. Ладно, не ей заставлять артистку лечиться; Эл, собственно, никем Йон-Дейл не приходилась. В ответ на эти мысли в груди кольнуло болью, а настроение сразу же слегка упало. Да, к сожалению, и такое бывало: когда очень привязываешься к человеку, но не можешь быть для него никем. "Разве у Роуз было не так?" - подумала девушка, наблюдая за тем, как спешивается канатоходка. Конечно, ей было привычнее идти на своих двоих, а Аморе привыкла за шесть лет передвигаться верхом. Удобно и все такое... Торговка повернула голову к Фарре, когда та начала говорить.
- Знаешь причину, почему я так хочу попасть в Грес? Говорят, что там сейчас развлекается однорукий рыжий вор. Если мои догадки верны, то это Ру О'Хара. Маг, огнеглотатель, который стал для меня всем.
Эл улыбнулась уголком губ. Больше всего ее привлекали рыжие и светловолосые люди. Ей было не важно, какого человек пола, Элеонора никогда не ставила перед собой таких глупых границ. Если человек привлекателен в любом плане, не без разницы ли? Да и вообще, как говорят, в жизни надо все пробовать. Нет, конечно, тащить каждого встречного в постель не следует, хотя иногда такой соблазн возникает… Да и влюбиться спокойно можно было в абсолютно любого. Как говорила рыжеволосая Лиска из таверны Тарка: «Не во внешность же влюбляться надо, а в душу! Ну вот постареет твоя любовь, перестанет тебе нравиться, и ты ее кинешь. И никаких счастливых концов!». Впрочем, Лиска говорить любила много, как и петь под аккомпанемент своего нерадивого друга-музыканта. Он ужасно играл.
- Мне было чуть меньше семнадцати, когда он нашел меня в не самом лучшем виде: вывернута лодыжка, воспаление легких, травмированная спина и самый жалкий голодный вид. Конечно, его труппа выходила меня не по доброте душевной: их канатоходец разбился, нужна была замена. Он - как и все мы - был худой, слишком высокий для меня, только с одной рукой - вторую заменил костлявым протезом, а волосы - огненно-рыжими. И от него пахло пеплом.
«А я в семнадцать сидела дома и ненавидела Кристиана», - пронеслось в мыслях девушки, и она на миг перенеслась в свои далекие семнадцать лет. Перед глазами живо заплясали огоньки трех свечей в их с Делем комнате, две постели… А затем это воспоминание словно сдуло ветром и этим же ветром издалека принесло новые образы. На этот раз это была чуть ли не сплошная темнота чердака в доме Элеоноры и стойкий запах пыли и старого сена; лучики света проникали на чердак сквозь многочисленные щели в крыше. Только там можно было побыть наедине с собой. Только там, лежа на примятом старом сене, вдыхая пыль, которая накопилась за длительное время, между многочисленными ящиками с какими-то вещами можно было побыть в тишине. Аморе частенько пользовалась этим, чтобы отдохнуть от матери с ее разговорами и особенно от Кристиана с его вечными тренировками. Тогда это казалось ей самым прекрасным местом лишь потому, что там никого больше не было, а теперь… На этой паутине дорожек между городами тоже редко кого можно встретить. Где же теперь это прекрасное место? «Оно стало обыденным»
- Я поначалу с ним старалась не разговаривать - как и со всей труппой. Держалась отдельно.  Потом... потом пришлось учиться доверять ему и его лисьей улыбке. А ему пришлось доверять мне - пара совместных выступлений вынуждают забыть об осторожности с людьми. Позже он потерял дочь, погибшую летом от оспы, потом мы лишились почти всего постоянного состава. Дальше нас осталось четверо: я, Ру, Роза-Шляпница и Серизет. Последняя сорвалась с трапеции, а Роза куда-то исчезла. Мы много путешествовали в месте, пели и танцевали, выступали на ярмарках, вместе сменили несколько трупп, вместе ночевали под одной крышей. Позже, когда на выступлениях вдвоем была невозможно заработать, наведывались ночью в чужие дома и тащили все ценное, а днем спали. Ру стал для меня больше, чем просто другом. Пару раз любовник, потом снова друг, снова любовник, друг и так далее. Вот мне девятнадцать, Ру тридцать пять, а перед нами лежит целый мир.
Торговка не перебивала свою спутницу, лишь наслаждаясь ее рассказом. Она могла лишь порадоваться за Фарру, ведь у нее хоть и недолго, но был человек, который помогал ей, который стал ей больше, чем другом. Этим северянка уж точно похвастаться не могла. Будучи одиночкой по жизни, она все время проводила лишь наедине с собой, как-то обходясь без поддержки. Роуз, правда, была приятным и в то же время грустным исключением. Элеонора грустно улыбнулась своим мыслям, садясь в седле поудобнее и чувствуя, что скоро тоже спустится на землю и пойдет рядом с Фаррой. Ну, иногда надо спуститься с седла…
- Но что-то пошло не так, когда мы ночью проникли в дом старого барона, наши пути разошлись. И я его больше не видела. Мы тогда просто были вместе и наблюдали, как время течет мимо нас, нам не хотелось ничего менять.
Девушка почувствовала на себе взгляд артистки, который был несколько ожидающим, но не сразу нашлась, что сказать. Молчание затянулось примерно на полминуты, прежде чем Эл все-таки произнесла:
- Мне бы хоть немного твоего умения рассказывать, – Аморе улыбнулась, затем продолжила: - Я всю жизнь вроде как и в обществе, но в то же время совсем отдельно от него. И сходиться с людьми мне поначалу было трудновато. Такого друга, как твой Ру, у меня уж точно никогда не было, – девушка помолчала, предпочитая больше не упоминать Роуз в разговоре. - Мне кажется, тебе очень повезло, что ты была знакома с таким человеком. Надеюсь, ты найдешь его в Гресе… И перед вами вновь будет целый мир, – Элеонора сделала четкий акцент на слове «вами». Она будет несомненно рада, узнав, что Йон-Дейл в надежных руках. Ну а сама… Перед ней тоже весь мир. И идти по нему, похоже, ей завещано в одиночку.
Эл невесело усмехнулась своим мыслям, но больше не сказала ни слова. Судьбы у всех разные. И кто знает, не сведет ли ее собственная судьба с Фаррой снова?

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » БАРОНСТВО АРИМАНСКОЕ » Окрестности города