http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/19723.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » Окрестности Леммина » Окрестности города


Окрестности города

Сообщений 1 страница 38 из 38

1

Высокие горы и густые леса подступают к крепостным стенам Леммина.

0

2

Когда вдалеке на горизонте стали видны стены Леммина, еще только светало. Всевозможные утренние зверьки и птахи просыпались от своего сна... Шарджоэль зевнул. Он несколько невыспался, встав за час до рассвета, но продолжал идти. В нем горело странное, непреодолимое желание найти третью реликвию. Зеркало Кагуры, кажется так оно называлось... Шарджоэль жалел сейчас, что предпочитал занятия с мечом придирчивому изучению старых легенд. Но найти эту реликвию было необходимо.
За безуспешными попытками вспомнить что-либо кроме названия артефакта мечник провел примерно полчаса. Солнце за это время успело поднятся и сейчас беспощадно слепило откуда-то с левой стороны. Рядом затарахтела повозка, и Шарджоэль инстинктивно повернулся на звук. По дороге волоклась повозка груженая мешками. Судя по дыре в одном из них, везли яблоки. На козлах сидел молодой широкоплечий парень с румяным лицом и добродушной улыбкой. Увидев одинокого путника, он дружелюбно помахал ему рукой и спросил:
- Вы куда путь держите, милсдарь? Ежели в Леммин, так садитесь - подвезу.
Шарджоэль удивился - пригласить вот так, с бухты-барахты, совершенно незнакомого человека стать твоим попутчиком было поступком совершенно немыслимым для него. В нем с детства воспитывали осторожность и осмотрительность. Впрочем, от приглашения он не отказался, ловко вскочив на повозку и устроившись поудобнее, прикрыл глаза. Солнце, пусть и не такое яркое как летом, все же грело кожу.
- А откуда путь держите да откуда родом будете, милсдарь?
Беловолосый недовольно приоткрыл глаза и спокойно ответил:
- С гор. Оттуда же и путь держу, по делам.. торговым.
- Я слышал, у вас там тьму тьмущую народа порезали. Убивца энтого теперь вся стража выискивает... - Возница вздрогнул, представив себе то существо, которое могло перебить "тьму тьмущую" - Неспокойные нынче времена, милсдарь горец, очень неспокойные. Вон, у моего соседа давеча...
И из его рта полился практически нескончаемый поток новостей округи, перемешанными со слухами да сказками.  Шарджоэль же мысленно улыбнулся, представив себе возможную реакцию крестьянина на то, что рядом с ним едет тот самый "убивец". Смерти практически ста людей, произошедшие всего несколько дней назад, казались отчего-то произошедшими когда-то давно и такими мелкими...
Шарджоэль вспомнил вдруг мать, которая из-за своей болезни не дожила до дня, когда ее сын прервал вражеский род и заодно уничтожил весь собственный... Вечно уставшая женщина, которая рассказывала ему сказки на ночь... И у которой были такие мягкие, теплые руки. И отец, убитый им отец вдруг встал перед его мысленным взором. Вот он учит его основам семейной техники владения мечом... А вот он одобрительно хлопает его, совсем еще безусого юнца, по плечу, когда он победил в одиночку троих своих родственников... А вот и он, изуродованный, лежит в луже крови, все еще хрипя проклятья в адрес сына...
Мечник резко вздрогнул, когда возница тронул его за плечо и едва не выдернул из ножен меч. Крестьянин удивленно отшатнулся, пораженный странной реакцией своего попутчика.
- Прости, задумался. Думаю вот что, не поймают этого убийцу. Отследить его смогут разве что весьма умелые маги. А ты сам знаешь какое им дело до сотни-другой "обычных" людей. - Шарджоэль не преувеличивал, большинство известных ему магов не отличались особенным бескорыстием и заинтерисованностью в "обыденных" делах вроде грабежов или убийств, пусть даже и массовых. - Да и даже если стражи его сами найдут, то это человек... или же не человек, вырезавший две семьи.
Парень-возница задумался, а мечник усугубил положение:
- Полностью вырезать две семьи, Сфонди и Аэроло, в их собственных домах - невероятно сложное дело. - голос Шарджоэля слегка дрогнул, когда он произнес фамилию своего рода, но собеседник этого не заметил, - Особенно если при этом обе семьи состояли из весьма умелых воинов...
На лбу крестьянина отобразился весь его мыслительный процесс, результатом которого явился неуверенный ответ:
- А верно... Надо брательнику сказать будет, он в стражниках сержантом ходит. Покладет ж его этот убивец, ежели встретит, ей-ей покладет...
После этого возница умолк, а Шарджоэль погрузился в легкую дрему, наконец-то наслаждаясь спокойным и тихим безмолвием, царящим вокруг.
Очнулся от дремы он уже в городе. Как ни странно, ворота они миновал с легкостью - видимо, возницу тут знали, и знали неплохо, раз уж пропустили вместе с ним такого странного типа как беловолосый мечник. Шарджоэль спрыгнул с повозки и, пошарив в сумке, ловким жестом отщелкнул крестьянину серебряную монету:
- За проезд и за беседу.
Оглянувшись, Шарджоэль приметил тут же знакомую вывеску, гласившую "Бычья Печенка". Именно здесь они останавливались, когда привозили на продажу мясо и шерсть. Завсегдатаем и вечным квартирантом этой таверны был человек, который когда-то занимался именно поиском различных артефактов... У него Шарджоэль и планировал навести справки о третьей реликвии. Да и просто перекусить и запастись едой не мешало - припасы, которые он взял с собой, закончились еще вчера вечером. Чуть помедлив отчего-то перед дверью, мечник вошел внутрь "Бычей Печенки"...

Переход в: Таверна "Бычья Печенка"

Отредактировано Шарджоэль (30-11-2007 12:48:08)

0

3

Хиль шла и шла, выбиваясь из сил и почти теряя сознание. С гор путь к Леммину казался не таким уж долгим. Реальность же оказалась суровой. Наконец, девушка увидела вдали очертания городской стены и решила устроить привал.

«Путь все еще не близкий, а я так устала…»

Хиль нашла укромное место в тени деревьев, расстелила плащ. Набрав сухих листьев и веток, она разожгла костер, чтобы не замерзнуть. Устроив место для отдыха, девушка легла, сумку положила под голову, посох прислонила к стволу дерева.

«Мир безмятежен… Главное –не спать…» - подумала драконесса и тут же провалилась в глубокий сон. Все таки усталость была сильнее…

***Прошло N часов***

Листья шелестели на ветру, срывались с веток и, кружась, падали на землю. Облака неспешно плыли по небу, даря покой и умиротворение смотревшим на них. А где-то вдали слышались печальные песни фей, тосковавших о прошедшем лете. 

Проснулась Хиль только к полудню и то, только потому, что у нее свело желудок от голода. Первое время она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что происходит и почему она здесь. Наконец, когда сонное состояние окончательно прошло, девушка погасила костер, надела плащ и повесила сумку на плечо. Взяв посох, она вздохнула и направилась в сторону городских ворот, напевая себе под нос грустную песенку.

Леммин (Окрестности города) ----> Леммин (Ворота в город)

Отредактировано Хильдегарда (27-06-2008 18:53:09)

0

4

Ворота Лемминга<------- Начало игры.

Молодой Айрес, уверенно шагая по дороге, навстречу своей новой жизни, любовался прекрасными лесами, что окружали его родной город. Многие из этих деревьев он помнил ещё маленькими деревцами. Например вон тот могучий дуб, что возвышался над окружающими его кустами, словно башня над крестьянскими домами. И хотя Бусиэль уже не впервые видел это великолепие, он думал что будет скучать по этому лесу. Однако оставаться на одном месте было нельзя. Останься, и придётся снова смотреть как все те, с кем сейчас прощался, стареют и умирают. Мать как то привыкла, находит замену. А вот для Бусиэля это было пока невозможно. Поэтому он отправлялся на юго - запад, в город Ариман. Оттуда шли тревожные вести, будто бы на город было нападение нежити. А если где то была армия нежити, то даже после её поражения какие то недобитки явно остались. А это значит что и работа для него найдётся. Конечно он пока не очень силён. Однако и нежить там вряд ли вся такая могучая. Да и помощников, с которыми можно потом просто гонорар разделить в большом городе достаток. Всё таки лучше часть денег потерять, чем без головы остаться. Сделать в своей жизни предстоит много, что бы хотя бы свою часть Греха предков искупить и умирать из за алчности Бус не собирался.
К тому же, можно будет на эльфов светлых насмотреться. В Лемминге конечно всяких существ хватает. Однако всё же основное население - люди. А в Аримане, эльфов - целое войско. Можно будет и на солдат простых и на офицеров насмотреться. Так что интересного впереди было много.

-------> Окрестности города Ариман

0

5

Лишь грубые скалистые подходы и высокие пики гор встречали путников в окрестностях Леммина. Но каждый ли путник их замечает? Они показываются гордо и величаво, но тот, кто идет с опущенной вниз головою, ничего не видит. Многие странники и прохожие множество раз лицезрели эти окрестности, но никто толком не ориентировался тут так хорошо, как эльфы. Лесные эльфы видят единение с природой, отчего и этот край становится им родным.
Тут очень влажно. Свежий тропический воздух легко отдает ароматом утренней росы. Природа просыпается, и вслед за ней просыпаются ее дети. Я не устаю за этим наблюдать.
В густой чаще прошкребаясь вперед руками бродил Тариэл. Эльф был хорош во всем - ловок и быстр, высок и строен, умен и способен. Но в поисках неизведанного даже талант слеп. Сложно идти вперед, когда на этой тропинке до тебя еще никто не ступал. Быть первым всегда тяжело, чувствуется бремя ответственности. Оно и не дает совершать то, чего порою так хочется.
- Если бы только Рагнар был здесь, он бы мигом заставил лес разойтись передо мной.
С легкой досадой промолвил лесной эльф и продолжил аккуратно пробираться к единственной путной дороге в окрестностях. Всякий, кто идет в город или из него, проходил по ней. Там можно было встретить и друзей, и врагов. Но юный эльф вовсе не боялся наткнуться на неприятеля - пока лес рядом, он у себя дома.
Да, Рагнар любил побаловаться такими вещами. Мне до сих пор досадно, что его не отпустили со мной путешествовать. Пока рядом такой опытный друид, и мать-природа на твоей стороне. Да и вообще, что может быть приятнее сердцу, как верный друг рядом? Тот, в котором нет сомнений, тот, с кем ты делишь все переживания и радости. Когда есть такой друг - сама Смерть уважительно относится к тебе. Ведь что может быть более доблестным, чем отдать жизнь за друга? И Смерть это знает. И у нее есть глаза. И пусть говорят, что перед нею все равны. Недостойной жизни лучше достославная кончина!

Очень часто Таро, несмотря на свой дар к телепортации, любил прогуляться как прочие. Это как минимум у него в крови, ведь лесные эльфы способны проходить очень большие расстояния без перерыва на отдых. Но, даже тут Тариэл не мог идти пешком. Ведь его преданный друг, саблезубый Саргас, очень любил такие прогулки с хозяином. И как только эльф выбрался из самой гущи окрестностей и повиднелась тропа, он тут же призвал зверя к себе. С громким громыхающим ревом Саргас явился перед хозяином, возрив голову ввысь и напоминая всем поблизости, что хищник вновь готов выйти на охоту. Тут же Таро приласкал зверя и крепко обнял его большую голову, и зверь покорно притерся в ответ. В положении сидя саблезубый склонил голову вниз, потому что размеры его были куда больше, чем размеры стандартной кошки. Саргас тихо и довольно рычал в нос, прикрыв большие желтые глаза.
- Тище, Саргас, нам не нужно пугать никого вокруг.
Эльф стал расчесывать зверя против шкуры, от чего та приняла еще более синий оттенок. Когда саблезубый выпрямился и покичился вперед, Тариэл ловко запрыгнул на него и провел под ним лозу.
- Вперед.
Оставив лозу в качестве поводий, Саргас стал медленно шагать в сторону города, осматриваясь то в одну сторону, то в другую. Сам эльф сидел верхом не прогибая спины, как верховный наездник, и тихо прислушивался к природе вокруг.

0

6

<== Окрестности Аримана
Через пару часов девушки въехали в лес, плотно подступающий к стенам большого торгового города. Все это время Фарра, на которую сначала так внезапно нашло желание поболтать, ехала и молчала, а Эл все не решалась ее о чем-то спрашивать, хотя факт, что мать Йон-Дейл держала бордель, а сама артистка еще и имя сменила. Аморе обязалась спросить ее об этом при удобном случае.
Взмыленная лошадь шагала неспешно, а спать Элеоноре уже расхотелось.
- Ну, мы уже почти пришли, - негромко заметила торговка, косясь на такую же уставшую артистку, как и она сама. - Первым делом хотелось бы в ванную, конечно... - Аморе блаженно прикрыла глаза, будто чувствуя телом прохладную и освежающую воду. После дороги (неважно, была она долгой или короткой) всегда хочется смыть с себя всю пыль и грязь.
Подобало думать также и о том, кому можно продать драгоценные камни, и об этом тоже стоило бы переговорить с Фаррой. Девушка покосилась на артистку и невольно вздохнула - Йон-Дейл обещала уйти после того, как торговка получит свои деньги взамен на украденный товар. Что же, стоило признаться, что Аморе слишком привыкла к канатоходке и ей бы не хотелось, чтобы она уходила. Но если все-таки она сама выразит свое желание о том, чтобы уйти, стоит задуматься, нужно ли будет ее останавливать. С одной стороны, хоть Эл не слишком многословна со своей спутницей, но с ней как-то... спокойнее, что ли. И общество намного приятнее, нежели компания торговцев-караванщиков, которых волнует только их работа и путешествия из города в город. А с другой стороны, у каждого своя жизнь, и не все любят, когда в их привычную и размеренную среду вмешивается кто-то, кто тебе почти не знаком.
Все эти мысли в более радостное настроение Элеонору не привели, а потому она решила начать разговор с темы, которая была близка Фарре:
- Однажды я путешествовала с караваном, и с нами увязался глотатель огня из бродячих артистов. Знаешь, это было... Завораживающе. Как они это делают? - северянка смотрела на артистку в ожидании ответа.

Отредактировано Элеонора Аморе (06-01-2015 10:05:43)

0

7

Саблезубый нехитро играл под наездником, гибко перебирая мускулистые лапы то поочередно, то попарно. Такие шалости ему не дозволялись, поэтому Тариэл тут же подтянул поводья к себе, прижав снизу мощную шею питомца.
- хватит, Саргас.
При всей серьезности произнесенного Таро вовсе не злился на такие повадки. Идеальность не красит нас, нас красят ошибки и недостатки. Поэтому когда зверь не подчинился и в ответ на туго затянутые поводья резко отскочил назад, эльф лишь улыбнулся. Его волосы разлетелись в воздухе, а естественная упряжка тут же слетела.
Резвый гаденыш. Никогда не научится смирению.
Да бы не свалиться со своего же ездового животного, а для лесного эльфа это стыд и позор, Таро обнял шею зверя и прилился к нему вдоль туловища. Саргас развернулся и произвольно стал бежать в обратном направлении. Глаза наездника наполнились удивлением, и тот постарался развернуть животное в нужную сторону. Но оно его не слушалось. Оскалив помимо своих длиннющих клыков еще с десяток зубов, зверь довольно помчался куда глаза глядят. И как бы не старался эльф его остановить, все попытки оказались безуспешными. Скорость Саргас развивал поистине впечатляющую, но куда более интересна была динамичность. Большая кошка грациозно ерзала с одной стороны дороги в другую, в приприжку набирая скорость. Тариэл и вовсе позабыл, что ему нужно в город, от чего и сам придался давней забаве с присущей ребенку беззаботностью.
Вероятно, если бы не путники, что шли навстречу, к городу, эльф и не опомнился бы ближайшее время. Но в дали показались силуэты пары наездников, и вдруг Таро словно вновь вернуло в трезвое состояние.
Эй эй эй, стоять Саргас! Навстречу кто то идет!
Но зверь снова не поддался, и мимо девушек буквально промчался большой синий саблезубый со своим неловко влекущимся сверху наездником и тихими воплями "стой", "остановись", "хватит".
Но, как только Тариэл оказался позади девушек, ловко спешился прямо на ходу и подхватив за лапу своего зверя метнул его в лес. Кошка позволила себя направить, и скатилась с обочины дороги куда то в лесополосу.

Чертов барс, откуда такая прыткость и неугомонность. Щенком он мне нравился больше.
Тут, парой минут позже, светловолосую Элеонору догнал тот же эльф, что недавно пролетел мимо не в самом серьезном виде. Теперь уже Саргас шел степенно, в ногу с лошадью девушки.
- Как я понимаю, Вы тоже в Леммин?
Голос эльфа был приятен, с типичной им манерой съедать гласные в словах. Сам путешественник не представился, но кратко осмотрел собеседницу. Так, исподтишка. У девушки были такие же белоснежные кудри, и очень тонкая талия.
Светлые волосы - признак познания.
Так как рядом с Саргасом шла его жертва, тот чувствовал себя неловко, и все время пытался пройти вперед. Но толстая лоза служила поводьями, и мускулистые руки Таро крепко держали ее.
- Тише, Саргас.

0

8

-----> Окрестности Аримана
- Однажды я путешествовала с караваном, и с нами увязался глотатель огня из бродячих артистов. Знаешь, это было... Завораживающе. Как они это делают?
Фарра удержалась от смешка - не знать такие простые вещи просто... нелепо! Но осознание, что Аморе далеко от таких вещей, как выступления, ярмарки и игры на публику, пришло сразу. Девушка начала объяснять, не сильно посвящая Элеонору в детали и тонкости и обходясь общим ответом:
- Очень просто. Огнеглотатели на самом деле не глотают огонь, но они действительно кладут горящий факел себе в рот. Верхняя часть факела очень мала, и огонь быстро затухает. Огнеглотатель закидывает голову назад, так что жар и дым вырываются наверх из его рта, - артистка, активно жестикулируя  воображаемым факелом в руках, запрокинула голову назад. -  Трюк этот, однако, опасен, потому что факел по–прежнему остается горячим. Бывает, что огнеглотатель держит во рту какое-нибудь воспламеняющееся вещество, затем он выплевывает его, и оно разлетается огненными искрами.
Воображение мгновенно нарисовало золотисто-алый вихря огня, искры танцующего пламени и самого огнеглотателя, играючи развлекающего народ. Фарра улыбнулась:
- Ты не видела, что бывает, когда сразу несколько огнеглотателей работают с магом огня - вот это настоящее шоу. Ради таких ярких представлений не страшно и сгореть.
Было приятно говорить с Элеонорой о чем-то близком Йон-Дейл, хотя, может быть, Аморе не сильно и интересовалась, но все равно приятно. Артистка поведала об еще нескольких трюках с огнем: огненные колеса, горящие по внешнему краю обручи, огненные узоры магов, прыжки акробатов через костер, жонглирование факелами... Глаза девушки блестели от энтузиазма, взгляд оживился, сон и усталость как рукой сняло; Фарра отвела взгляд и призналась:
- Знаешь... Мне этого не хватает: этой публики, толпы, выкрикивающей твое имя, аплодисментов, восхищенных и... не знаю даже... влюбленных взглядов.
Оставалось только надеяться, что в Леммине будет куда веселее, чем в Аримане или Гульраме.

0

9

Фарру явно развеселил вопрос Элеоноры, но та искусно сделала вид, что не заметила этого. Артистка поспешила объяснить:
- Очень просто. Огнеглотатели на самом деле не глотают огонь, но они действительно кладут горящий факел себе в рот. Верхняя часть факела очень мала, и огонь быстро затухает. Огнеглотатель закидывает голову назад, так что жар и дым вырываются наверх из его рта. Трюк этот, однако, опасен, потому что факел по–прежнему остается горячим. Бывает, что огнеглотатель держит во рту какое-нибудь воспламеняющееся вещество, затем он выплевывает его, и оно разлетается огненными искрами.
В общем, понятно стало, но не сказать, что прямо совсем. А вот Йон-Дейл уже было не остановить, Эл даже уже почти пожалела, что спросила ее об этом, но не смогла сдерживать улыбку, видя, как засияли глаза артистки, рассказывающей непосредственно о том, что ей было близко.
- Знаешь... Мне этого не хватает: этой публики, толпы, выкрикивающей твое имя, аплодисментов, восхищенных и... не знаю даже... влюбленных взглядов, - Фарра отвела глаза. Ее грусть была абсолютно понятной, каждый бы заскучал без любимого дела.
- Я понимаю, Фарра, - ответила спутнице торговка. - Надеюсь, скоро ты сможешь к этому вернуться. Ну... И надеюсь, что когда-нибудь я все же повстречаю бродячий цирк, среди артистов которого будешь ты, - Аморе улыбнулась, осаживая забеспокоившегося коня.
Впрочем, лошадь явно беспокоилась не напрасно; впереди послышался топот, а через пару мгновений мимо девушек пролетело что-то большое... и синее? Но рассмотреть, что это (или кто) было, Элеонора не успела из-за поднявшегося на дыбы коня, который норовил сбросить всадницу из седла, чего не случилось, ведь только чудом торговке удалось успокоить скакуна и снова привести его в положение, в котором он стоит на четырех ногах. Конь испуганно пучил глаза и мотал головой, закусывая удила и вырывая поводья.
Когда лошади успокоились до конца, девушки снова продолжили путь, даже не став друг друга спрашивать о произошедшем. Что интересно, чуть погодя их нагнал эльф... верхом на саблезубом тигре. Поровнявшись с Элеонорой, незнакомец спросил:
- Как я понимаю, Вы тоже в Леммин?
Лошадь испуганно дергала хвостом и косила глазом на потенциального охотника за такими, как она. Элеонора же поспешила ответить незнакомцу:
- Да, вы правы. И более того, мы уже скоро выйдем к городским воротам, - покосившись на большую кошку под эльфом, Аморе робко заметила: - У вас... необычный питомец.
Впереди уже виднелись ворота в город, и Эл поспешила пришпорить коня.

----->Ворота в город.

Отредактировано Элеонора Аморе (01-01-2015 14:54:50)

0

10

- Я понимаю, Фарра. Надеюсь, скоро ты сможешь к этому вернуться. Ну... И надеюсь, что когда-нибудь я все же повстречаю бродячий цирк, среди артистов которого будешь ты.
Девушка застенчиво улыбнулась и задумчиво накрутила на пальчик белоснежную прядь волос.
- Ты будешь первой, кого я обниму, спустившись с каната под куполом.
Фарре нравилось слышать эти слова из уст Элеоноры, короткие ответы, но не лишенные искренности. Девушка сама надеялась, что оно так и будет: она после утомительного выступления сойдет вниз на манеж и будет пробиваться сквозь людей, отделываясь от бушующего океана рук и эмоций, а потом крепко и долго обнимет Элеонору,  прижимая северянку к себе, склонив голову ей на плечо и не желая отпускать.
Фантазии рассыпались как карточный домик, когда мимо мелькнула тень. Конь Йон-Дейл повел себя так же, как и конь Аморе, и артистке пришлось приложить все усилия, чтобы только не упасть с лошади и не сломать себе шею.
- Как я понимаю, Вы тоже в Леммин?
У эльфа был приятный голос, хотя непривычный акцент с  удалением гласных. Фарра без смущения разглядывала эльфа, изучая каждую еталь в лице и одежде незнакомца.
-У вас... необычный питомец.
Фарра перевела взгляд на саблезубого тигра, без особого интереса посмотрела на кошку а-ля "ну и что?" и снова взглянула на эльфа.
"Но Элеонора все же симпатичнее", - шепнул внутренний голос, щеки девушки вспыхнули ярким румянцем.
Перед путниками уже возвышались ворота в Леммин.
----------> ворота в город

0

11

<== Ворота в город
Элеонора одернула коня, заставив его перейти на рысь, а потом и на шаг, только когда поняла, что достаточно удалилась от Фарры. Ей нужно было подумать, побыть одной, а лошади - немного передохнуть. Не каждый сможет с места и без разминки пробежать довольно большое расстояние, не устав при этом. Аморе даже пожалела о своих действиях, ведь если конь будет валиться с ног еще до того, как солнце начнет заходить - это будет ее вина. Придется раньше вставать и делать привал, больше времени проводя с обиженной Йон-Дейл.
Кстати, не мешало бы перед ней извиниться, все объяснить... Но она едва ли будет слушать торговку. Но ждать, пока обида утихнет в груди артистки, пока она будет готова выслушать извинения Эл, слишком долго, а ожидание порой выводило обычно спокойную девушку из себя.
Элеонора хотела было оглянуться назад, но удержалась от этого действия. Оглядываться в буквальном смысле на прошлое, когда думаешь о будущих планах? Не слишком умно. Это ведь не в таверне тебе сидеть с бутылкой вина... Вот в такой обстановке северянка бы не отказалась подумать о чем-то, что уже было, потому что не запомнила бы этих рассуждений. Ну, или запомнила, но самую меньшую часть.
Вороной жеребец несколько грузно шагал по земле, которая была еще несколько влажной после вчерашнего дождя, фыркал и иногда к чему-то прислушивался. Элеонора распустила поводья, не имея привычки на шаге сдерживать лошадей. Идет и идет себе, главное, если напугается и сорвется в галоп или встанет на дыбы, успеть вновь привести тело в напряжение, схватиться за повод и пытаться удержаться в седле. Падать с коня  больно и чревато травмами - от ушиба до перелома кости. Северянка поежилась, вспомнив одно из своих таких падений. К ее счастью, тогда была зима, и сугроб, в который упала скинутая девушка, чуть смягчил приземление.
О Фарре Аморе решила пока не думать. Плохо скрытая вина грызла ее изнутри и никак не желала исчезнуть, но все-таки торговка предпочла ехать в молчании и одиночестве до привала. Скорее всего, Йон-Дейл скоро догонит Элеонору, и они обе будут смотреть в разные стороны, причем молча. Или не догонит... "Ладно, посмотрим"

Отредактировано Элеонора Аморе (29-01-2015 16:42:38)

0

12

<====Ворота в город
Как и предсказывала Элеонора, день выдался невыносимо жарким и душным, такие дни не редкость после долгого холодного ливня, прошедшего над Леммином. Йон-Дейл смахнула со лба капли пота и пожалела, что избавилась от платья и сменила одежду на эти черные штаны и рубашку. Плащ был перекинут через спину лошади и постепенно высыхал под солнечными лучами. Йон-Дейл закончила возиться с флейтой и теперь спокойно насвистывала какую-то незамысловатую, но приятную слуху мелодию.
Артистка подавила ту бушующую бурю вчерашних вечерних и сегодняшних утренних эмоций и медленно раскладывала свою чувства "по полочкам", чтобы спокойно проанализировать душевное состояние. Она злилась на Аморе? Нет. Ненавидела? Точно нет. Обида? Немного. Элеонора лишь разочаровала Йон-Дейл, но тем самым и напомнила, что некоторые люди не стоят доверия. "Я была о ней лучшего мнения", -  Фарра вытащила из сумки зеленое твердое яблоко, которое успела незаметно стащить еще в городе. Аппетита не было со вчерашнего вечера, а до этого девушка просто не успела перекусить, поэтому нужно было съесть хотя бы что-то, чтобы поддерживать силы.
Еще пара часов прошли в том же молчании, Элеонора ехала впереди, но ее конь уже спокойно шагал, и Йон-Дейл, взглянув на постепенно склоняющееся к горизонту солнце, заставила своего коня догнать Аморе. Артистка поравнялась с северянкой и неуверенно произнесла:
- Устроим, может, небольшой привал? И нам есть, что обсудить.
Фарра не устала, но это было мягким намеком, что разговор еще не окончен, а артистка желает услышать ответы на свои вопросы. "Нам нужен этот разговор", - Йон-Дейл знала, что рано или поздно они обе должны объясниться , но лучше все же сделать это быстрее, чем начнет расти, подобно снежному кому, этот клубок противоречий в отношениях девушек.

Отредактировано Фарра Йон-Дейл (29-01-2015 18:14:57)

0

13

Солнце не грело, оно скорей обжигало не любящую такую погоду северянку. Южанам, например, сейчас было бы проще... Нет, Элеонора со временем привыкла к сменившемуся климату, даже слишком привыкла. Она сомневалась, что, вернись Аморе сейчас в Агарду, сможет выдержать те зимы, которые были там обычно.
Эл устало вздохнула, снимая с себя свой плащ без рукавов. Без него стало чуть легче, и торговка достала из сумки флягу с водой, делая пару глотков. Она уже собиралась было выудить из сумки еще и яблоко, но тут ее догнала Фарра, все эти часы ехавшая позади и молчавшая. Голос артистки прозвучал неуверенно:
- Устроим, может, небольшой привал? И нам есть, что обсудить.
Аморе недовольно поморщилась. Они могли ехать еще часа полтора до полного захода солнца, если не больше! Могли бы проехать дальше!.. И вздумалось Йон-Дейл сейчас останавливаться? До Греса еще много ехать, и времени что-то обсудить будет предостаточно. Но, зная упрямство Фарры, Эл все же согласилась.
- Ну давай. Недалеко место есть хорошее, - торговка пустила коня рысью, даже ни разу не обернувшись на артистку. Догонит, не маленькая.
В пятнадцати минутах езды от нынешнего местоположения девушек находился негустой лесок, где можно было остановиться на привал. Хищников там, насколько помнила Элеонора, не водилось. Именно туда торговка и привела свою спутницу, на небольшой полянке в этом лесу слезая с коня. Привязав поводья к низкой ветке дерева, Аморе молча прошлась по поляне. Трава тут почти в середине была выжжена из-за того, что тут часто останавливались караваны или одиночки. Место для костра уже давно было огорожено камнями, и никто их не убирал, да и зачем? Чтобы заново искать камни и складывать их?
Не обращая на Йон-Дейл никакого внимания, Эл проследовала далее, чуть удаляясь от поляны и собирая ветки на костер, коих тут было в изобилии. На всякий случай, девушка прислушивалась к звукам, доносившимся иногда по сторонам. Даже если место знакомое, все равно надо проверять его на наличие какой-нибудь опасности. Будет неприятно проснуться посреди ночи от, например, рычания волков. Но все было тихо, и, закончив собирать ветки, торговка вернулась на полянку, где довольно умело разожгла костер, усевшись на бревно подле огня. Бревно тяжело скрипнуло под весом Аморе, но с доблестью выдержало нагрузку. "Да уж, когда-нибудь оно под кем-то провалится" - северянка брезгливо оглядела уже начавшую гнить древесину, отодвигаясь ближе к сухому и чистому краю.
- Ну и о чем ты там поговорить-то хотела? - спросила Элеонора Фарру, доставая из сумки яблоко и откусывая от него кусок.

0

14

Йон-Дейл была бы только рада привалу - трястись в седле еще еще часа два или полтора было бы пыткой для Фарры, всегда предпочитающей либо ездить в цирковых фургончиках, либо вовсе идти на своих двоих. Ноги затекали и становились деревянными, а спина начинала болеть - артистка могла только завидовать выдержке Элеоноры, стойко переносящей многочасовое путешествие в одной и той же позе.
- Ну давай. Недалеко место есть хорошее.
Фарра кивнула и тоже пустила своего коня рысью, не отставая от Элеоноры. Йон-Дейл не стала возражать или критиковать выбранное Аморе место. Девушка лишь напряженно озиралась по сторонам, вслушиваясь в шорохи и шепот леса. На открытых территориях всегда как-то спокойнее, там даже не так и важно, с кем ты: с караваном шумных артистов или же одинокий путник. Фарра слезла с коня и привязала поводья к какой-то ветке дерева, хотя сомневалась, что животное может внезапно сорваться с места и просто убежать в зеленую чащу.
Аморе занялась сбором веток для костра, камни для которого уже были разложены предыдущими многочисленными путниками, тоже решившими остановиться здесь. Артистка могло только задаваться вопросом: почему всех так тянет укрыться в лесах, которые, возможно, полны диких опасных зверей, готовых сожрать путников в любую минуту? Разве вечно осторожная Элеонора может рисковать?..
Йон-Дейл прислонилась спиной к дереву и подождала, пока северянка присядет на бревно, которое отчаянно заскрипело из-за гнилой коры.
- Ну и о чем ты там поговорить-то хотела?
Фарра наблюдала, как Элеонора достала яблока и немного откусила, будто делая одолжение этим разговором. Йон-Дейл секунду помедлила, чтобы сформулировать то, о чем хотела спросить, и медленно произнесла, тщательно и осторожно выбирая слова:
- Лишь три вопроса, ответы на которые я хочу знать.
Йон-Дейл солгала - ответы на щекотливые вопросы знать совершенно не хотелось, особенно если они будут полностью откровенными. Но девушка, пересилив себя, продолжила, надеясь, что это не слишком похоже на допрос:
- Что это было тем вечером? Почему ты сделала это? И... - артистка запнулась. - Что ты сделаешь дальше?
Фарра замолчала, ожидая ответа и прокручивая в мыслях возможные варианты. Только вот теперь предсказать слова Элеоноры было невозможно - перед артисткой, как она считала, сидел совершенно другой человек.
"Хочу ли я знать?" - Фарра взглянула Аморе в глаза. Йон-Дейл боялась услышать ответы, но отступать было поздно.

0

15

Эл смотрела на пляшущие язычки пламени и медленно жевала яблоко, дожидаясь слов Фарры. Она медлила с ответом, будто подбирая слова, осторожничая, но затем все же произнесла:
- Лишь три вопроса, ответы на которые я хочу знать. Что это было тем вечером? Почему ты сделала это? И... - очаровательная спутница Аморе вдруг запнулась и, немного помолчав, продолжила: - Что ты сделаешь дальше?
Северянка внимательно выслушала вопросы Йон-Дейл и точно так же стала медлить с ответом, дожевывая очередной кусок яблока и думая над ответом. Она перевела взгляд на артистку, разглядывая ее, будто видела девушку в первый раз. Она вновь чувствовала себя как на допросе, потому что такое ей приходилось переживать не один раз. Люди нередко испытывали недоверие к неразговорчивой жительнице севера, внимательно за ними наблюдающей и, как казалось этим самым людям, ведущей какую-то свою игру, в которой они невольно оказались. Иногда это было правдой, иногда - нет, но Элеонора не обижалась на то, что ей не верят. Нет, ей было не все равно, но переубеждать кого-то в чем-то часто бесполезно, и, после некоторых попыток это сделать, Аморе бросила это дело.
Поняв, что молчание затягивается, торговка, не сводя с лица Фарры взгляда, начала говорить:
- Вечером... Всего лишь стало интересно, чего ты хочешь. Оказывается, как все просто, да? Надо только переступить границы невинной дружбы, - губ девушки коснулась улыбка, ничего толком не означающая. Элеонора снова перевела взгляд на костер, чуть придвинувшись вперед и вытянув руки к огню, грея их. Солнце садилось, и воздух постепенно остывал, делался прохладным. Эл посчитала, что за один заход ответила аж на два вопроса Йон-Дейл, и начала отвечать уже на третий, хоть и с заминкой: - Дальше... - но тут торговка замерла, не зная, что говорить. А что она будет делать дальше? И в каком плане? В плане развития их с Фаррой отношений дальше дружеских или ниже отметки "холодная война"? Или артистка решила узнать о том, чем же будет заниматься Элеонора после того, как они расстанутся? Последний вариант был почти сразу же отброшен северянкой. Нет, вряд ли ее спутнице было действительно это интересно, да и мысли о том, что им, возможно, все-таки придется расстаться, отзывалась в груди тупой болью. Элеонора прикрыла глаза, сделала вдох и шумных выдох. - Знаешь, я не буду делать абсолютно ничего до того момента, когда ты скажешь мне, что простишь меня. Прости, Фарра, но отзвуки прошлых лет у меня теперь чуть ли не повсюду. Может, я понравилась бы тебе больше, будучи восемнадцатилетней... - тут Аморе улыбнулась уже будто бы с сожалением, так и не открывая глаз. - Просто образец невинности и неопытности, девушка, не почувствовавшая весь вкус жизни. Но понимаешь, падая один раз, ты боишься, что упадешь вновь. Поднимаешься и пытаешься идти осторожнее, а потом все равно падаешь. После многочисленных падений у тебя появляется мысль полностью перестроить свою жизнь и себя, внешне, внутренне. И движения у тебя становятся тише, аккуратнее; пытаешься не сталкиваться с людьми, которые норовят уронить тебя снова, ведь не хочется больше чувствовать боль в ушибленной ноге или руке; а в толпе ищешь именно этих самых подлецов, - голос Элеоноры звучал глухо, а глаза она все-таки приоткрыла, не сводя взгляда с пляшущих языков пламени перед ней. - Обжигаясь, ищешь способ больше не повторять этот печальный опыт, - девушка вновь замолчала, судорожно сглотнув. Элеонора не понимала, почему ей захотелось откровенничать с Фаррой именно сейчас, но остановиться она уже не могла. - У меня всегда был выбор: спотыкаться и падать на каждом шагу или обходить кочки стороной; всецело доверять людям, а потом страдать от их предательства, или внимательно изучать собеседника, не откровенничать с ним до какого-то определенного момента, лгать, но уходить, не разочаровавшись ни в ком. Я в каждой ситуации сделала выбор в пользу второй части, чтобы избежать большого количества ран, душевных и телесных. И... - Эл вздохнула, кутаясь в свой плащ без рукавов. - Теперь ты сама должна решить, что будет делать со всем тем, что я тебе рассказала, и сможешь ли ты простить меня.
Только теперь Аморе поняла, что откровение с артисткой будто высосало из нее все силы. Не хотелось ни есть, ни спать, ничего. А особенно - чувствовать себя вновь той самой потерянной восемнадцатилетней девчушкой, которая, сидя за решеткой, не знает, что делать и как выбираться. Тогда ей помогли, а сейчас торговку вряд ли кто-то прибежит спасать. Хотя... От чего спасать? От вердикта Йон-Дейл? "Да, наверное, от вердикта, в котором она объявляет, что уходит" - северянка дрогнула, покосившись на Фарру. Подумать только, сейчас Элеоноре показалось, что она нашла человека, который мог бы выслушать ее, помочь и быть рядом, но она через пару минут может потерять его, а по душе грозилась разлиться пустота. Обычно Эл не позволяла себе находиться в таком непонятном состоянии, но сейчас она уже ничего не могла с собой поделать.

0

16

Элеонора тоже молчала, продумывая ответ. Это молчание пугало куда больше, чем все то, что сейчас могла сказать Аморе. Молчание северянки действовало не хуже всех тех вечерних лживых поцелуев - тревожило, заставляло замирать, затаив дыхание, и бояться. Элеонора покончила с напряженным молчанием и промолвила:
-  Вечером... Всего лишь стало интересно, чего ты хочешь. Оказывается, как все просто, да? Надо только переступить границы невинной дружбы.
Рассеянная улыбка на губах северянки и сказанные слова заставили уверенность артистки пошатнуться, а эта каменная стена, которую девушка пыталась выстроить перед эмоциями на лице, треснула. Все просто... Йон-Дейл болезненно поморщилась, осознав, что сыграла забавную роль в лице девочки, с которой можно поиграть, а, удовлетворив свое любопытство, оставить и наблюдать, что будет дальше.
- Дальше..
Фарра напряглась, ожидая следующих слов, но Аморе снова помедлила. Этот разговор давался северянке с трудом, но Фарра равнодушно глядела на Аморе - северянка первая начала эту игру, пусть уж постарается продолжить и второй этап, а не молчит, будто ей так же больно, как Йон-Дейл. Элеонора вздохнула и снова продолжила, устало прикрыв глаза:
- Знаешь, я не буду делать абсолютно ничего до того момента, когда ты скажешь мне, что простишь меня. Прости, Фарра, но отзвуки прошлых лет у меня теперь чуть ли не повсюду.
Артистка покачала головой - это не тот ответ, который она ожидала услышать. Девушка желала услышать нечто более конкретное, а эти красивые слова, может, и звучали сладко и успокаивающее, но все равно не те. Элеонора просит прощения? В любое другое время Фарра бы только посмеялась, но сейчас было не смешно.
- Может, я понравилась бы тебе больше, будучи восемнадцатилетней... Просто образец невинности и неопытности, девушка, не почувствовавшая весь вкус жизни.
Йон-Дейл мгновенно вспомнила себя в восемнадцать - и не нашла почти никаких отличий от пятнадцати, семнадцати и двадцати лет. Кем она тогда была? Девчонкой, знавшей, что никто не протянет руку помощи, даже если ты будешь медленно умирать от холода, лежа в грязи и мечтая, чтобы кошмар под названием жизнь наконец закончился. Это было странно - осознать, что Аморе, ныне такая стойкая и холодная внешне, не знала, как жить. Сам образ неопытной и запуганной Аморе просто не укладывался в голове Йон-Дейл.
- Но понимаешь, падая один раз, ты боишься, что упадешь вновь. Поднимаешься и пытаешься идти осторожнее, а потом все равно падаешь. После многочисленных падений у тебя появляется мысль полностью перестроить свою жизнь и себя, внешне, внутренне. И движения у тебя становятся тише, аккуратнее; пытаешься не сталкиваться с людьми, которые норовят уронить тебя снова, ведь не хочется больше чувствовать боль в ушибленной ноге или руке; а в толпе ищешь именно этих самых подлецов.
Фарра промолчала - здесь Аморе была права. Падать больно, вставать и идти дальше - еще больнее. Только они обе нашли разные пути шага вперед: Элеонора выстроила новую личность, полную противоположность старой, чтобы больше не оступаться и не чувствовать боль; Фарра отказалась меняться внутренне, предпочитая падать, но делать вид, что так и надо, а это падение - часть выступления на публику. Артистка знала, что доверие вещь хрупкая, но горячая - а об горячие вещи обжигаться больно. Йон-Дейл слушала, как Аморе постепенно, шаг за шагом, раскрывала душу, и хотела верить, что это все окажется правдой, а не просто кружевами из прекрасных слов:
- У меня всегда был выбор: спотыкаться и падать на каждом шагу или обходить кочки стороной; всецело доверять людям, а потом страдать от их предательства, или внимательно изучать собеседника, не откровенничать с ним до какого-то определенного момента, лгать, но уходить, не разочаровавшись ни в ком. Я в каждой ситуации сделала выбор в пользу второй части, чтобы избежать большого количества ран, душевных и телесных.
Фарра отошла от дерева, чувствуя, как холодает, и присела у костра напротив Аморе, подтянув коленки к груди и тоже кутаясь уже в высохший плащ.
- И...  Теперь ты сама должна решить, что будет делать со всем тем, что я тебе рассказала, и сможешь ли ты простить меня.
Йон-Дейл молчала, обдумывая сказанное Аморе. Это снова ответственность свои решения, которую артистка терпеть не могла принимать - а именно сейчас нужно было дать ответ: да или нет. "Ты что, даже понятия не имеешь, как глубоко проникла в моё сердце?" - Фарра чувствовала невольное раздражение и тихую злость на Аморе. Конечно, это же проще всего - повесить на нее выбор развития их отношений, а самой извиняться и извиняться, оправдывая свои действия предыдущими падениями, болью и нежеланием оступиться снова.
- Я вижу, что сейчас ты сожалеешь о сделанном. Не знаю, что меня огорчает больше: что ты знала, как причинить мне боль, и воспользовалась этим знанием.. Можешь себя поздравить, у тебя это прекрасно вышло. - артистка грустно усмехнулась. - Или же, что ты действительно думаешь, что я могу тебя легко простить. Я надеялась, что ты могла бы быть лучше...
"И в ближайшее время моя боль не собирается утихать", - Йон-Дейл заставила себя сохранить голос ровным и дышать спокойно, чтобы продолжить:
-Я тебе больше не верю, Эл. И не могу простить или забыть то, что ты сделала. Лишь принять и смириться с этим. И продолжать жить дальше, - Фарра покачала головой и подкинула в костер еще одну веточку.
Йон-Дейл повернулась к северянке, не ожидая, что ты будет счастлива от этой идеи. Фарра была честна с Аморе - и высказала все, что накопилась за последние дни.
- Нет смысла притворяться, что я не люблю тебя, да? - Йон-Дейл вымученно улыбнулась. - Ты знала, что на этой неделе я мечтала о тебе почти каждую ночь? Я постоянно на грани попытки поцеловать тебя. Я не знаю, чувствуешь ли ты то же, что и я. Да и хочу ли знать - взаимное ли это чувство? - Артистка отвернулась. Она устала. На сегодня хватит откровений. Пора бы закончить эту игру. - Ты нужна мне, Эл. Доберемся до Греса, а дальше посмотрим. Идет?
Девушка протянула руку северянке, теперь ожидая ее решения, которое точно должно показать, чем продолжатся или же завершатся их отношения.

Отредактировано Фарра Йон-Дейл (31-01-2015 18:47:16)

+1

17

Фарра села напротив Аморе, не прекращая слушать, а затем долго молчала, прежде чем заговорила:
- Я вижу, что сейчас ты сожалеешь о сделанном. Не знаю, что меня огорчает больше: что ты знала, как причинить мне боль, и воспользовалась этим знанием.. Можешь себя поздравить, у тебя это прекрасно вышло. Или же, что ты действительно думаешь, что я могу тебя легко простить. Я надеялась, что ты могла бы быть лучше...
Элеонора невольно прищурилась, поднимая на спутницу взгляд. Грусть и распространяющая по душе неприятная боль повлекли за собой раздражение и злобу, которые почти всегда были лишь прикрытием, чтобы никто не увидел настоящих чувств северянки. Она отвыкла от демонстрации эмоций на публике, и даже откровение с Фаррой не смогло сейчас перебороть ставшую почти привычкой скрытность. Артистка, небось, хотела увидеть сейчас хоть немного сожаления на лице Эл, но торговка лишь поджала губы. Ее бесило, когда люди от нее что-то требовали, даже не прямо, пусть намеками, но требовали, ставили условия, и сейчас Аморе показалось, что в словах Йон-Дейл прозвучало именно это. "Поменяйся, тогда мы будем друзьями" или что-то подобное. Условие? Условие.
А может, северянка просто пыталась оправдать себя и свое нежелание хоть немного подстроиться под окружавших ее людей.
-Я тебе больше не верю, Эл. И не могу простить или забыть то, что ты сделала. Лишь принять и смириться с этим. И продолжать жить дальше, - Фарра посмотрела на торговку.
Аморе ответила своей спутнице взглядом, равнодушным, но тяжелым. "Пора уже привыкнуть, Эл", - подумала девушка и лишь пожала плечами. Привыкнуть, что такое поведение отталкивает людей, как и ложь, притворство и хранение своих настоящих намерений в тайне. Но сейчас было по-особенному противно ощущать, что человек может отвернуться от тебя навсегда, и Элеоноре стоило больших усилий сохранить спокойное выражение лица и усидеть на бревне, а не вскочить и поскакать на лошади куда глаза глядят. Бегство сейчас казалось не вариантом. Сколько раз Аморе уже убегала от бед и разочарованных в ней людей, не в силах порой остаться и принять все, как есть?
- Нет смысла притворяться, что я не люблю тебя, да? Ты знала, что на этой неделе я мечтала о тебе почти каждую ночь? Я постоянно на грани попытки поцеловать тебя. Я не знаю, чувствуешь ли ты то же, что и я. Да и хочу ли знать - взаимное ли это чувство?
Эл замерла, глядя на измученную улыбку сидевшей напротив Фарры. Признание застало ее врасплох, и на миг в душу закрались подозрения, которые были быстро откинуты. "Ты что, совсем разучилась верить людям?", - но вслух девушка все еще не произнесла ни слова. Любовь... До этого момента торговка была твердо уверена в том, что Йон-Дейл просто увлечена ею, как бывает часто - просто привязанность с возможным  исходом в виде одного или более раз в постели, никаких обязательств и все прочее. Что сказать, северянка сама частенько отдавалась этим мимолетным чувствам чуть ли не с головой. Так можно было действительно жить в свое удовольствие, без каких-то надежд на развитие отношений и продолжения. Зачем? Чтобы тебе причинили боль расставанием и едкими словами? Или чтобы это сделала ты, оставляя страдающего партнера смотреть тебе, уезжающей из города и ни разу не обернувшейся, вслед?
Однако, как бы Элеонора не была уверена в том, что чувства ей могут только помешать, она не могла отрицать того, что артистка ей симпатична далеко не как подружка, но как девушка. И сказанное ею торговка сейчас восприняла вполне серьезно. Ей бы очень хотелось ответить Фарре, что все взаимно, но Аморе решила не торопить события и разобраться в себе и своих чувствах все-таки до конца.
- Я... Скажу честно. Ты мне симпатична, но четкого ответа "да" или "нет" я тебе пока дать не смогу, - чуть помолчав, Эл добавила: - Да и если бы сказала сейчас... Ты бы все равно мне не поверила. Недоверие не проходит порой годами, что уж говорить тут, не сможет оно пройти буквально за пару минут.
- Ты нужна мне, Эл. Доберемся до Греса, а дальше посмотрим. Идет? - Йон-Дейл протянула руку девушке, и та, в свою очередь, внимательно поглядела на свою спутницу.
Что это был за жест? Жест примирения? Возможно. Но не Фарра ли сейчас разглагольствовала о том, что больше не верит Элеоноре? Тем, кому не веришь, никогда не протянешь руку и никогда не будешь пытаться помириться, как это частенько делают маленькие дети. К сожалению, и Эл, и Йон-Дейл уже давно были взрослыми, и каждая из них восприняла бы это по-своему. Аморе вместо рукопожатия отвернулась, достав из сумки флягу с водой и делая глоток. В горле почему-то пересохло, и вода сейчас казалась самой необходимой вещью.
- Тем, кому не доверяют, не протягивают руки. Так что либо придерживайся выбранной позиции, либо измени свое мнение. Прости, если разочаровала тебя еще больше. Видимо, судьба у меня такая - ломать все надежды людей, - язвительно проговорила торговка, принимаясь жевать второе яблоко. Она устала от этого разговора, не была к нему готова, а поэтому решила резко поменять тему: - Хочешь - ложись спать, я первая подежурю.

Отредактировано Элеонора Аморе (01-02-2015 15:31:55)

0

18

- Я... Скажу честно. Ты мне симпатична, но четкого ответа "да" или "нет" я тебе пока дать не смогу, - чуть помолчав, Эл добавила: - Да и если бы сказала сейчас... Ты бы все равно мне не поверила. Недоверие не проходит порой годами, что уж говорить тут, не сможет оно пройти буквально за пару минут.
Йон-Дейл снова кивнула, отмечая, что Элеонра удивлена этим признанием. Ответ Аморе тоже был вполне очевиден - на такое сразу ответит "да" или "нет" невозможно, нужно время, чтобы принять эту мысль. Йон-Дейл сразу вспомнила себя после таких же слов Лилиан: смущение, непониманием и растерянность. Фарра усмехнулась, заметив забавное отличие в ее с Платт, а потом с Аморе отношениях: с Лилиан, которая была обычным увлечением, артистка сначала переспала, а только потом влюбилась; с Аморе же все наоборот, правда, про постель с северянкой можно теперь вовсе забыть. Йон-Дейл знала, что так может быть: одна или две ночи из чистого интереса или увлечения - и все, чувства будто перегорают, не оставляя за собой ничего.
Вместо ответа на рукопожатие Аморе потянулась за фляжкой с водой и только потом проговорила:
- Тем, кому не доверяют, не протягивают руки. Так что либо придерживайся выбранной позиции, либо измени свое мнение. Прости, если разочаровала тебя еще больше.
Йон-Дейл пожала плечами, но возражать не стала. Как объяснить своей спутнице, что артистка ничего не намерена выбирать или менять.свою позицию - ведь можно найти и другой, третий вариант: приспособиться ко своим взглядам и взглядам Элеоноры со всем удобством, в нужный момент изменяя свои решения и переходя с одного мнения на другое. "А "верить" и "доверять" две разные вещи", - Йон-Дейл убрала руку и придвинулась ближе к костру. Фарра всегда вкладывала в каждое слово разный смысл. Элеоноре девушка все еще могла довериться, может, уже и не так сильно, но верить ей себе дороже - печальный опыт только подтвердил это.
- Видимо, судьба у меня такая - ломать все надежды людей.
- Это твой особый талант.
Аморе решила быстро.сменить тему - и Фарра была той только благодарна, ее этот разговор начал утомлять:
- Хочешь - ложись спать, я первая подежурю.
- Так любезно с твоей стороны, спасибо.
Йон-Дейл постелила плащ на землю и легла, слушая треск костра. Может, завтра все будет лучше: они обе сделают вид, что ничего не случилось. Или не будет. Девушка с удовольствием отметила, что одежда у девушек Лилиан гораздо теплее, чем ее собственная - не придется всю ночь кутаться в плащ, чтобы только не замерзнуть. Но даже такое короткое упоминания в мыслях о Платт заставило артистку поежиться и повернуть голову, чтобы взглянуть на Эл. Одну вещь очень хотелось сказать до утра - ведь сегодня вечер не лучших и приятных откровений, хуже уже не будет:
- Ты очень похожа на Лил, Эл. Наверное, поэтому я тебя и люблю - отголосок прошлых чувств. Спокойной ночи, - дальше артистка не стала пояснять и, отвернувшись и удобно устроившись, прикрыла глаза - пусть Эл сама гадает да думает о сходстве, если, конечно, захочет.

0

19

Элеонора не ответила на колкость со стороны Фарры, отворачиваясь. Когда девушка расправилась с легким перекусом в виде яблока, ее спутница уже улеглась на землю. Только Эл достала из-за спины арбалет, дабы в который раз осмотреть оружие, как артистка произнесла:
- Ты очень похожа на Лил, Эл. Наверное, поэтому я тебя и люблю - отголосок прошлых чувств. Спокойной ночи, - девушка отвернулась от Аморе, явно намереваясь заснуть.
Северянка бросила на Фарру взгляд, полный задумчивости. Чем она была похожа на ювелира из Леммина? Холодностью? Это заставило девушку хмыкнуть.
- То есть, я тебе нравлюсь потому, что похожа на твою бывшую. В моем понимании такие отношения не приведут к чему-то хорошему - тебе все равно придется рано или поздно принять человека таким, какой он есть, и лучше рано, а то потом все будет намного болезненней.
Эл не ждала ответа, а потом занялась арбалетом в попытке скоротать время. Однако, надолго оружие ее не заняло, а вот пришедшие на ум мысли грозились не выходить из головы торговки всю ночь.
Отголоски прошлых чувств... У Фарры они были, она через это прошла. А Элеонора не была уверена, что хоть кого-то однажды любила. Она всегда придерживалась мнения, что чувства, требующие постоянной эмоциональной отдачи обоих партнеров, затягивающиеся надолго, помешают ей. Помешают взять и сорваться с места, чтобы завтра быть уже на пути в другой город; свободно заниматься теми делами, которые бы не понравились партнеру; бросить человека на произвол судьбы. Аморе не нравилось чем-то жертвовать, чтобы кому-то угодить, а любовь только и требовала, что угождать своей половинке, делать все, чтобы он или она были счастливы. Впрочем, как и дружба - один из друзей всегда прислуживает другому.
Хотя Аморе не могла дать точного названия своим отношениям с, например, маркизом ван Нормайеном. Не любовь, нет, да и когда тут успеть полюбить? Они виделись всего два раза с перерывом в три года, и у обоих была своя жизнь, которая продолжается и сейчас. Но почему-то тогда северянка поступила так, как он хотел - не тронула его отца, которого ей заказали. Хоть девушка в свое время и сказала ему, что Тиль может просить все, что хочет, но никогда не обещала, что исполнит его волю, а обещания Элеонора привыкла держать. Что заставило ее тогда бросить прибыльное дело и сбежать - вот, над чем уже давно ломает голову наемная убийца. "Черт бы тебя побрал, Тиль, где бы ты ни был", - мысленно выругалась Эл, но это было едва ли действенно. Ее сейчас не слышит совершенно никто.
Эл просидела всю свою смену довольно стойко, кутаясь в плащ и подбрасывая веточки в костер. Иногда она прислушивалась к звукам и голосам небольшого лесочка вокруг, обводила взглядом деревья, окружающие полянку, замечая порой пугающие тени, которые эти самые деревья отбрасывали под танец языков пламени в костре. Торговка любила ночевки в лесу, как в одиночку, так и с караваном. С караваном, конечно, безопаснее, но только когда находишься в лесу один, то можешь услышать и почувствовать лес вокруг себя. Его пугающую неизвестность, тьму, бродящую меж деревьями, шепот листьев, что-то сладко шелестящих ночному ветерку. Девушка на мгновение закрыла глаза, пытаясь и сейчас хоть что-то расслышать, но лишь поняла, как сильно хочет спать.
Подумав, что пора уже и разбудить Фарру, Элеонора встала, разминая затекшие ноги, подошла к артистке и потрясла ее за плечо.
- Вставай, красавица, проснись, твоя очередь, - северянка отошла, устраиваясь на земле возле костра и кладя под голову сумку. Сон увлек ее в свое царство чуть ли не сразу же.

0

20

Элеонора имела и здесь свой взгляд на вещи:
- То есть, я тебе нравлюсь потому, что похожа на твою бывшую. В моем понимании такие отношения не приведут к чему-то хорошему - тебе все равно придется рано или поздно принять человека таким, какой он есть, и лучше рано, а то потом все будет намного болезненней.
Фарра снова повернулась к Элеоноре. Интересно, о чем она думает? "Даже не мечтай о ревности", - артистка подавила улыбку. Сама мысль, что Элеонора могла бы ревновать, была соблазнительной - ревность знак неравнодушия. Серьезно, что творится в душе Аморе, о чем она молчит? Небеса, почему она не такая эмоциональная, почему ее мысли нельзя угадать?..
- Больнее уже не будет.
Йон-Дейл снова отвернулась. Артистке действительно казалось, что больнее быть не может - если не брать, конечно, боль физическую, но речь не о ней. Фарра встречала разных людей, брала у них какие-то черты и эмоции, училась чему-то. В мисс Платт Йон-Дейл видела холодную страсть, решительность, властность и покой - привлекательные, но нехарактерные черты для артистки. В Элеоноре - осторожность, которой порой самой так не хватало.
Артистка снова закрыла глаза, стараясь как можно скорее заснуть. Несколько минут дремоты - и девушку снова выкидывало из сна каким-нибудь посторонним звуком из лесной глуши, потому Йон-Дейл уснула нескоро. Но когда девушка почувствовала на плече руку Элеонору, ей показалось, что она вовсе не спала - глаза закрывались, мысли путались.
- Вставай, красавица, проснись, твоя очередь.
- Красавиц в сказках будят поцелуем, - Фарра снова зевнула и присела, протирая глаза. Забавная, если бы не грустная шутка, особенно после недавнего разговора. - Прости, не очень смешно, - тут же извинилась девушка и потянулась к сумке.
Элеоноре понадобилось несколько минут, чтобы заснуть - наверное, северянка совсем вымоталась за день, что так быстро ушла в мир сновидений. Артистка вытащила из собственной сумки аккуратно сложенный лист пергамента, письмо Лилиан, которое артистка так и не решилась отдать. Зачем оно сейчас? Фарра взглянула на пламя. Можно сжечь послание сейчас, но что-то останавливало, будто связывая руки и не позволяя кинуть пергамент в огонь. Артистка вздохнула и снова положила его обратно в карман сумки. Там слишком много чувств среди букв, чтобы так просто кинуть его в пламя и наблюдать, как огонь будет пожирать бумагу.
Девушка достала флейту, которую успела полностью отшлифовать еще во время езды. До утра еще несколько часов, можно и заняться чем-нибудь. Да и тишина леса, изредка нарушаемая шепотом листьев, угнетала. Фарра поднесла инструмент к губам - из флейты полились мелодичные звуки, хотя, может, и не такие, как у профессиональных музыкантов или бардов. Девушка наигрывала одну из многочисленных из всех услышанных мелодий - спокойную, навевающую легкую, но приятную печаль. Затем еще парочку: песенка, которую поют обычно пастухи; мелодия, услышанная в одном из домов; мелодия о китобоях - в основном популярная в приморских крупных городах.
Ближе к рассвету Йон-Дейл уже которой раз наигрывала одну и ту же песню, а с первым лучами сложила флейту обратно в сумку и приблизилась к Аморе. Элеонора сладко спала, чуть приоткрыв рот и иногда хмурясь чему-то во сне.
Артистка удерживала от себя от совсем не дружеского порыва поцеловать Элеонору, пока та спит, и потом сделать вид, что ничего не делала. Фарра никогда не могла уступать своим желаниям - девушка медленно коснулась над лицом спящей, на ходу убирая волосы, чтобы несколько прядей не защекотали и не разбудили Аморе, и аккуратно, почти воздушно коснулась губами чуть приоткрытых губ Аморе, все еще надеясь не потревожить ее сон. Йон-Дейл быстро отстранилась и чуть улыбнулась. Маленькое желание исполнено, можно и будить Элеонору.
- Эл, пора ехать, уже рассвет, - девушка положила руку на плечо спутницы и продолжила. - Выспимся в Гресе.

Отредактировано Фарра Йон-Дейл (02-02-2015 19:13:12)

0

21

Сон вышел каким-то тяжелым, подобно тому, когда ложишься спать посредине дня. Перед глазами сменялись разные образы, мелькали, не давая зацепиться за саму суть этого сновидения. Сквозь почему-то слышалась музыка, тихая, но довольно занятная.
Проснулась Элеонора с тяжелой головой, и поняла, что лучше бы не спала вообще. Приоткрыв глаза, она различила в первых лучах рассвета, едва-едва пробивавшихся в лесок, силуэт Фарры над собой.
- Эл, пора ехать, уже рассвет. Выспимся в Гресе.
Северянка с трудом перевернулась на спину и села, потирая глаза тыльной стороной ладони. Голос артистки выудил из головы спрятанные в темный уголок на время сна мысли о вчерашнем разговоре, и тяжело стало уже не только физически, но и морально. Избегая лишний раз глядеть на Йон-Дейл, Эл поднялась с земли и отряхнула одежду, а потом села на бревно, косясь на уже потухший костер. С минуту посидев в таком положении, торговка все же заставила себя двигаться и лениво потянулась за сумкой, взяв ее с земли и достав оттуда немного еды, которую поделила пополам.
- Держи, поешь, - Аморе отдала Фарре ее долю и сама принялась не особо активно завтракать, порой зевая.
После завтрака и еще парочки дел, девушки вновь вернулись на дорогу, ведущую к Ариману. Кони, накормленные и напоенные до выезда, лениво шагали по дороге. Элеонора молчала. Да и она не знала, о чем говорить, а уж тем более - как именно начать разговор. Вчерашние события теперь были неприятны, а после плохого сна нормальный настрой вообще куда-то улетучился, поэтому северянка предпочла не начинать диалог первой. Если Фарре так захочется поговорить - девушка ей ответит, но только если разговор не будет касаться вчерашнего.
Лишь ближе к полудню, когда уже девушкам хотелось сделать привал, впереди показались домики, и Аморе тут же чуть привстала в седле, пытаясь разглядеть, что впереди. А впереди оказалась небольшая деревенька во всей своей красе - деревянные постройки, улочки, которые во время дождя превращаются в самое настоящее болото, снующие туда-сюда люди. Торговке была знакома эта деревня, и она удивилась, почему же они не наткнулись на нее во время поездки в Леммин. "А, точно, мы же сейчас свернули в этот лес..." - девушка задумчиво обернулась назад, а затем глянула на Фарру.
- Не знаю, как ты, но я за то, чтобы устроить себе небольшой привал в деревне, - вновь отвернувшись, Элеонора пустила коня рысью.
В деревню было довольно сложно попасть, ибо она устроилась прямо в развилке двух рек. Добраться можно было либо паромом через реку, либо через два моста. Ждать парома торговке не хотелось, и она решила провести свою спутницу в окружную. Это заняло какое-то время, но вскоре девушки въехали в Лисью Осоку.

------> Деревушка Лисья Осока

Отредактировано Элеонора Аморе (04-02-2015 15:31:18)

0

22

- Держи, поешь.
- Спасибо, - девушка благодарно кивнула и взяла свою долю завтрака, без особого, правда, аппетита  и настроения. Проснулась совесть, которая упорно твердила, что Элеонора даже после вчерашнего разговора заботится о Йон-Дейл, пусть и по-своему, а потому нужно прекратить на нее дуться. Обида и причиненная северянкой боль, которые все еще не желали утихнуть, будто шептали: "Пока рано не прощать, жди и строй из себя униженную и оскорбленную девчонку, ты же можешь, продолжай молчать и хмуриться, ты в обиде, тебе больно".
"Почему бы и нет? Можно и поиграть, пусть примет мои слова всерьез", - Йон-Дейл приняла решение и все так же мрачно смотрела на свою спутницу, стараясь особо не переигрывать. Пожалуй, нежелания упоминать о прошлом и коротких ответов вполне хватит для убедительности, а потом, как ей самой надоест это дело, можно и закончить. А совесть и благодарность к Аморе снова притихли, уступив место мрачному, а потому и непривычному, но приятному удовлетворению.
Артистка была искренне рада, что они выбрались из этого леса под открытое небо. Фарра с любовью смотрела на небеса - такие недосягаемые, манящие и огромные, которые были единственным постоянным спутником Йон-Дейл, да и других циркачей. Фарра иногда задумывалась: а будь она, например, жонглером, бардом или огнеглотателем, то любила бы она небо так же страстно, как сейчас, будучи канатоходкой? Ведь канатоходцы меньше всех тянутся к земле, всегда стремясь только выше и выше? Девушке оставалось пожимать плечами в ответ на собственный вопрос.
"Интересно, а Элеонора боится высоты?", - Йон-Дейл с секундным любопытством глянула на Аморе. Смогла бы северянка пройтись по тонкому канату, прогибающемуся под каждым шагом и дрожащему даже от легкого движения, и не сорваться вниз с пары десятков метров? А если ей еще глаза завязать?.. Фарра подавила улыбку, чтобы не разрушать этот образ обиды, но когда воображение рисует северянку, одетую в какой-нибудь особо яркий цирковой наряд, то не улыбаться достаточно тяжело.
Впереди показались крыши домов какой-то деревушки, Элеонора обернулась к артистке и коротко бросила:
- Не знаю, как ты, но я за то, чтобы устроить себе небольшой привал в деревне.
- Отличная идея.
Элеоноре не терпелось уже отдохнуть и вылезть из седла, и Фарра была с ней согласна - а эта деревушка прекрасное место, чтобы отдохнуть и набраться сил для дальнейшей многочасовой и ненавистной тряски в езде до Греса. Аморе не стала ждать парома - по земле, возможно, быстрее доберутся - и повела их через мосты, въезжая в деревушку.
------>Деревушка Лисья Осока

0

23

<------- Пещера за Лемминской Рощей
Элеандель довольно откинулся назад, утопая в сене. Наконец их трехдневное путешествие к городу закончилось и первый этап путешествия можно было считать пройденным. Попрощавшись с крестьянином, согласившимся подвести двух усталых путников до города (правда пришлось ему заплатить, потому как упрямый кмет не соглашался везти их из-за наличия "диких зверей, так что в повозке ехали только сам Эль и Люциус, а их четвероногим товарищам пришлось самим топать за медленно ползущим возом), эльф деловито огляделся по сторонам.
- Ну вот и все. Мы почти что в самом Леммине. Теперь нужно только прикупить припасов в дорогу, найти новую карту и идти в порт в поисках нужно нам корабля. - Он повернулся к демону. - Как насчет немного перекусить в ближайшей таверне? Свежий воздух - это конечно хорошо, но лично мне бы не помешало что-нибудь горячее и сытное в желудке. - Закончил Эль со смущенной улыбкой.
Словно подтверждая его слова, в животе остроухого громко заурчало, заставив парня густо покраснеть.

0

24

Прибыла из локации: Ворота в город

Мы шли по дороге, оставляя город за спиной. День только занялся, и настроение улучшалось с каждым шагом, я даже не могла взять в толк, отчего это вдруг. Уж точно не оттого, что нашла себе попутчика. Или все-таки от этого? Путешествовать в одиночестве я привыкла, равно как и в целом к чувству одиночества. Ведь даже если я создавала себе семью по подобию человеческих, то все равно оставалась бесконечно одинокой, вынужденной скрывать свою истинную сущность. Интересно, ведь получается, что Шантара из тех немногих, кто узнал об этом. И наоборот, она не сбежала в ужасе, на шарахнулась от меня, не расхохоталась, посчитав сумасшедшей, а... Хах, вон шлепает рядом, взбивая сапогами дорожную пыль, и рассказывает о себе.
Орки... Орки - существа тоже удивительные и уникальные. Хотя я очень много времени прожила с эльфами Арисфея, которые, в основном, воевали с Ордой, но я не была эльфом и не сроднилась с их обычаями. Когда-то один демон насмехался над моими взглядами по этому поводу. Говорил, что я никогда не стану одной из эльфов, хоть даже приму за них мученическую смерть. Ну кто знает. Вдруг его слова каким-то невообразимым образом все-таки достигли меня, и в итоге я перестала стремиться быть не тем, кто я есть, а жить чужими жизнями. Улыбнувшись своим мыслям, я представила огромные грубо сколоченные дома или даже дома-пещеры, выдолбленные в скалах. В таких, должно быть, и живут орки. Эти великаны, на которых мне отныне придется глядеть, задрав голову.
- Стоп, ты хочешь сказать, что в вашем клане все поголовно образованы и обучены всяким премудростям? - от удивления я даже чуть приоткрыла рот. Ну не вязалось у меня с образом орков ничего подобного. Такой уж стереотип, что ли. Все эти великаны - сплошь дикари, которые в руках не держали ничего, кроме оружия. Читать-писать умеют только вожди (им это положено по званию, что ли) да шаманы (а этим без таких навыков никак не обойтись в своих заклинаниях). Но выходит, я столь мало знала об орках, что интерес к расскажу Шантары разгорелся с новой силой. - Любопытно, почему же в мире вы создаете впечатление таких жутких варваров и убийц?
Не самое красивое описание. Хотя орки не обидятся на такое. Скорее, им это даже как комплимент будет. Или мне так кажется? Я наблюдала за Шантарой с интересом и вниманием, ловя каждое слово.
- Может быть, это прозвучит странно, но я редко пересекалась с представителями вашей расы и судить о вас могу лишь по рассказам других. Сама понимаешь, что одно и другое может разительно отличаться, - пожала я плечами, будто извиняясь за такой свой чрезмерный интерес. Однако останавливаться не собиралась, - когда-то я была знакома с Крурзаком, так уж вышло... - сделав паузу, я будто бы погрузилась мимолетно в свои воспоминания, однако тут же себя одернула. Нет-нет, не хотелось о том думать, равно как и не хотелось рассказывать о тех днях. Пусть оно останется лишь в моей памяти. - Видела еще нескольких орков, - не стала уточнять, что видела их в плену и эльфов и не в самом лучшем виде, - так что понимаешь сама, общее впечатление складывалось совсем не таким, какой я вижу тебя.

Еще больше удивления испытала я, когда поняла, что у Шантары свои мысли по поводу того, как мы будем передвигаться дальше. Меня не предупредила. Может, подумала, что я начну возражать? Или просто решила сюрприз устроить. В любом случае, было забавно наблюдать, как здоровяки стоят перед отчитывающей их оркой, понурившись, будто ученики перед строгой учительницей. Я же стояла рядом молча, периодически ловила на себе взгляды, причем не могла опознать, что они означают. То ли немой вопрос - что делает здесь эта худосочная вобла? То ли негодование, что меня собираются взять с собой. То ли нетерпение - когда на нее можно будет наброситься и порвать в клочья?
Безо всякого страха или стеснения и забралась на первую же повозку рядом с тем, кто держал в руках вожжи, и поздоровалась с такой легкостью и непринужденностью, будто всю жизнь только и ездила бок о бок с орком.
- Ничего, если я тут устроюсь? - с опозданием спросила у Шантары. - Часто тут ходят караваны орков, которые по удивительной случайности идут туда же, куда и нам нужно? - добавила с улыбкой.

0

25

-Я ничего не хочу сказать, - Шантара пожала плечами. - Не все поголовно такие как я. Мы разные, даже внутри одного клана, что говорить о тех, кто относиться к разным? Мы можем отличаться примерно так же, как дроу от своих светлоухих собратьев отличаются. И все равно быть одним народом, - она не могла не выделить эту фразу едкой саркастической интонацией. - Но, ты права, мы все обучены различным премудростям.
Она хмыкнула, закрывая тем самым эту часть диалога. Больше рассказывать она не хотела. Если одна из первосозданных захочет - сама разузнает подробнее. Пока же ей больше знать просто ни к чему. Одноглазая потянулась, размышляя о том, что говорит Делвин. И что ей отвечать еще.
-А все просто. Людские передовые отряды на войне тоже не пахнут цветочками и не дарят подарки, - она хищно усмехнулась. - Мы почти всегда в состоянии войны со всем миром. Кто любит орков? Никто. Поэтому война стала нашей жизнью, а жизнь - войной. А я... а что я? - она задумалась, вспоминая всю свою молодость и детство. -[b] Я выросла такой, потому что не была похожа на остальных. Поэтому мне пришлось стать сильнее их. Но не физически, ведь своих собратьев мне не догнать никогда... А остальное ты видела.[/b]
Она лишь весело улыбнулась.

Уже усевшись на по-орочьи крепкую и неказистую телегу, набитую всяким скарбом и запряженную парой выносливых и тупых быков, Шантара отложила секиру и достала из сумки свои записи о том, что должны перевозить в этом караване. Быстро пробежав взглядом состав товаров, она довольно хмыкнула и спрятала тяжелую книгу обратно. Настроение неуклонно росло ввысь. Несмотря даже на странные взгляды товарищей по оружию. Впрочем, орки были легкие по натуре существа. Быстро вспыхнув, они так же быстро переставали негодовать. Разнос, полученный ими, был заслуженным, а девка, которую тащит одноглазая с собой... Ну и что, что она человеческая? Если так нужно для дела - пусть будет.
Орда всегда больше напоминала механизм, чем государство. Негодование отдельных его частичек почти никогда не сказывалось на работе механизма в целом.
-Видишь, Делвин, - задумчиво протянула одноглазая, спрыгивая с телеги и вставая в общую шеренгу охранников. Никто из орков, будь он даже вождем, не пренебрегал своим первостепенным обязанностями. - Мы воины. Честные и простые. Поэтому в этом мире нам сложно. Прямота и честность - не самый выгодный товар на просторах человеческих городов.
Секира заняла место на плече, готовая сорваться в свой сокрушительный полет в любой миг.
Караван двинулся дальше, легко преодолевая мили пути по проторенным дорогам.

+1

26

оффтоп

Прошу прощения за долгое ожидание. Я, как выяснилось, просто провтыкала пост ((

- Ну понятное дело, что вы все разные, - нетерпеливо качнула я головой. Тут уж понятно и самым недалеким мира сего, что измерять под одну линейку даже братьев-близнецов нет никакого смысла. Каждый житель Альмарена, будто то человек, орк, эльф, демон, их всевозможная помесь, это уникальное существо. И у каждого такого существа свои личные, ни с чем не сравнимые тараканы в голове. Но я ведь совсем не это имела в виду. Я смотрела в целом на расу, брала общие какие-то характеристики. Вот, к примеру, лесных эльфов считают утонченной артистичной расой. А шефанго - холодные, жестокие варвары. Дроу - злобные мстительные твари, так справедливо сравнивающиеся с пауками. Это всё - общий стереотип, не имеющий никаких конкретных подоплек для того или иного существа. Не меряю я всех одной линейкой. Не водится за мной такой поганенькой черты. Хотя, признаюсь, частенько случалось, что я, не имея никакой основы для характеристики, могла взять то, что бытовало в миру, как нечто общепринятое. Оттого могла и Шантару назвать зеленым дикарем. И оттого, наверное, высказала ей вслух свои соображения касательно в целом орочьей расы. Но орка же нередко сталкивалась с другими жителями Альмарена, а потому слышала подобное не раз. Так чего же сейчас она так недовольно хмурится? И ей явно не нравится то русло, куда завернул разговор.
- Правда ли, что в ваших обычаях убивать слабых детей и что рождение девочки считается чуть ли не позором в семье, если там нет ребенка-мальчика? - не отставала я теперь в своих расспросах. Шантара могла не отвечать, уйти от темы. Но этим бы лишь разогрела мой интерес и тогда я, скорей всего, замучила бы вопросами кого-нибудь другого. Благо, в этом караване было предостаточно орков. Один из таких сидел рядом со мной. Ну или это я уселась рядом с ним. Он поглядывал на меня с пренебрежением, а я отвечала ему ярым интересом. Какие огромные руки, какие мышцы перекатываются под этой кожей оливкового цвета. Такую силу применить бы в каком-нибудь другом деле... В валке деревьев, в том же кузнечном деле. В войне. Я представила себе, как эти бугрящиеся мышцами руки вздымают вверх тяжелый молот, и мне захотелось прикоснуться к оливковой коже, прощупать ее, сами эти мускулы, твердые как сталь. Но орк явно не оценит моего интереса. Еще надумает себе невесть что.
- На самом деле честность - товар редкой красоты и цены, - поддержала я ее игру в метафоры. Шантара теперь шагала рядом, забросив секиру на плечо. - Честность ценится. Куда страшнее осознать, что вокруг всё - лишь чья-то игра, и тебе попросту некому доверять.
О, о такой теме рассуждать можно было бесконечно. Особенно мне, когда я прожила на свете огромное количество лет.
- Когда мы доберемся до земель Орды, я бы хотела... если то будет, конечно, возможно, пожить среди вас несколько дней. Хочется узнать вас получше, узнать ваш быт, обычаи. Это странно, должно быть, что я никогда там не бывала. Заодно покажешь мне свою кузницу, - с улыбкой добавила я. Какой кузнец не окажется польщенным, что мастер металла жаждет увидеть его место работы? Недолго я там пробуду. Постараюсь во всяком случае... А потом начнется долгое и мучительное восхождение на заснеженный север. Надеюсь, что в Агарде мне удастся добиться того, к чему я стремлюсь.

0

27

-Если бы девочки были позором... - хмыкнула зеленокожая в ответ на слова Делвин. - То кто будет рожать новых сыновей и дочерей Орды? Кто будет помогать мужчинам? У нас все равны перед вождем, честью и предками. Мы все работаем на благо кланов. Даже, как видишь, я, хотя поначалу пришлось нелегко.
Пожав плечами, Шантара оглядела своих подопечных. Сейчас она стоит над ними, а лет тридцать назад любой из них с удовольствием шпынял худосочную девчонку, которую все принимали чуть ли не за полукровку, хотя родилась она от чистокровных орков. Впрочем, эти неприятных воспоминания почти стерлись из памяти. Их общество жесткое и иногда излишне жестокое, но оно - ее дом. И орки хотя бы не лгут в глаза о своих чувствах и мыслях. За что их стоит уважать, как правильно указала Делвин.
-Быть может, она и ценится на словах, но то - только слова. А вот дела людей чаще всего говорят об обратном, - качнув головой в недовольстве, она раздраженно рыкнула. - Я уже долгое время обретаюсь среди людей, чтобы понять, что их племя лишь словами сорит, как песком своих жизней. А вот стоит коснуться дела - все забыто, выброшено и извращено. И в этом вся суть человеческой породы. Они - предатели по своей натуре.
Оскалив зубы в недовольстве, Шани махнула рукой своим товарищам. Их путь еще долог, посему и надобно поспешить.
-Хочешь посмотреть на орочьи устои? - дернув бровью, спросила она в ответ на слова своей собеседницы. - Посмотришь на мой клан, я не против. И кузню мою глянешь, хотя там особо глядеть не на что, как мне кажется. Обычная кузня, как и у любого другого мастера. Хотя мне приятен твой интерес, не буду скрывать. Хотя ты видела кузни гномов, я уверена. А бородачи, как бы я их не любила, все же - великие мастера кузни и оборудование у них... очень хорошее. Мне бы такое.
Она, как и любой другой истинный приверженец своего мастерства, понимала, если в чем-то кому-то уступала. И честно признавалась в этом и себе самой, и тем, кто мог понять ее. Умение признавать свое несовершенство в чем-то - это тоже редкое свойство.
-Добро пожаловать в орочий мир, - с легкой таинственностью сказала Шантара.

Офф

Есть предложение промотать до земель орды время.

+1

28

Оффтоп

Шантара
Черт, ну почему из всей кучи сообщений в "активных темах" я умудряюсь пропустить именно эту и в святой уверенности думаю, что я еще не должна поста, в то время как должна его оооочень давно( Не стесняйся меня пинать в лс, пожалуйста. Я не специально(

- С другой стороны, девочки куда слабее мальчиков. Физически уступают им в силе, и это заложено природой, - отозвалась я, пожимая плечами, - у дроу, к примеру, матриархат. Да ты и сама это знаешь. Женщины считают себя верхом творения, а мужчины - вроде быков-осеменителей и рабов. Даже если сказать, что там такое устройство общества с оглядкой на твои слова о продолжении рода, то... а разве мужчины в этом не участвуют? - посмеивалась я синхронно своим размышлениям. Вот уж точно о чем стоит говорить в дороге с орочьим обозом. Шантара-то, конечно, особь разумная и образованная, с ней можно поболтать о чем-то подобном, даже просто не беря в расчет, что такие разговоры серьезны. - Поначалу всем приходилось нелегко, - улыбнулась я уголками губ, - когда Альмарен только-только выныривал из хитросплетений Хаоса, все мы - и боги, и их первородные творения - трудились на благо других. Вас, в том числе, - чуть тише и словно бы заговорщицки добавила я. Пусть падший брат Имира потом оказался заключен в глубинные темницы, но умалять его заслуг в сотворении того мира, где мы сейчас обитаем и который зовем домом, я бы не смогла при всём желании. Может быть, далее дела Рилдира запятнали его имя, но когда-то ведь он стоял рядом со своим братом и считался таким же творцом, как и тот.
- В твоих словах столько разочарования, - протянула я, глянув сначала на Шани, а затем на того орка, который сидел со мной рядом, пусть и не слишком-то был этим доволен. - Думаю, ты просто слишком многого ждешь от людей. Но если ты как-то пытаешься оценить того же человека, то оценивай его в сравнении с другими людьми, а не в сравнении с собой. Каждый из нас слишком уникален, чтобы служить мерой ценностей для других, - подмигнула я напоследок, переводя взгляд на дорогу. Не то чтобы я жаждала провести оркам курс взаимоотношений между расами. По факту мне даже не было дела до того, как они относятся к людям. Я лишь сделала себе заметку, что раз уж к людям такое предубеждение, то об эльфах упоминать тем более не стоит.
- Мне интересно всё неизведанное, - согласилась я. Сидела рядом с орком на козлах, подтянув под себя ноги, и выглядела точно младенцем по сравнению с этой горой мышц. Мне было даже жутко любопытно потрогать его оливковую кожу, пощупать перекатывающиеся мышцы под ней. Даже, если бы разрешили, в рот клыкастый заглянула бы. Но то уж совсем из области фантастики, и ни один орк не снизошел бы до такого стало быть "позора". - Я не бывала прежде в землях ваших кланов, не видела, как устроен ваш быт. Так что считай я загорелась этим желанием и твое согласие воспринято как однозначное и не подлежащее обжалованию.
Когда Шантара так благожелательно пригласила меня в земли орды, я даже привстала, будто так лучше видно и я так скорее увижу, где же там начинаются интересующие меня земли.

оффтоп

насчет переброса и перемотки времени - не против)

Отредактировано Делвин Блейз (16-08-2016 12:13:23)

0

29

-Я уже давно ничего не жду от них, - пожала зеленокожая плечами. - Люди - это люди. Их не переделать. Так же, как и нас. Мы же для них такие же непонятные, как и они для нас, - орка усмехнулась. - Только мы еще и монстры. Так что можно закрыть эти обсуждения. Я постараюсь не мерить всех едиными мерками, но... пока большинство встреченных мною под них хорошо подходят. Хоть лекало делай. Впрочем, неважно.
Она печально выдохнула и подернула плечом, обегая взглядом своих собратьев по оружию. Сколько она сама уже сковала его? Сколько ее оружием убито? Сколько еще умрут от него? Когда-то давно ее наставник говорил молодой и только вкусившей радость побед девчонке: "Круговорот войны невозможно. Как и выйти из него. Лишь смерть является достаточным повод для прерывания этого действа. Смерть всего сущего". Тогда она не понимала, почему в его словах было столько сожаления и печали. Тогда она рассмеялась ему в ответ. А сейчас вынуждена была согласиться. Ее народ никогда не сможет разорвать порочный круг. И это слово горело в ее голове кровавым пламенем.
Никогда.
-Ты будешь смеяться, - одноглазая наклонилась к своей спутнице поближе и заговорила шепотом. - Но я устала от войн всех со всеми. Наверное, поэтому во мне столько разочарования.
На этих словах, она резко ускорилась и почти убежала вперед, в сторону головы колонны, чтобы о чем-то заговорить с начальником каравана. После короткого обмена любезностями, она рыкнула о чем-то и махнула рукой в сторону от их текущего маршрута. Караванщик обреченно вздохнул и повернул в ту сторону, куда указывала голубоглазая. Ее командный голос и тяжелая рука - отличные приказчики дурным орочьим головам. Потому ее почти беспрекословно слушались, несмотря на внешние преимущества над этой невысокой по орочьим меркам женщиной.
И Шантара не собиралась сдавать позиции несмотря на усталость и разочарование. Она всегда будет воином, солдатом, шестеренкой в крепкой машине Орды и будет работать на благо своего клана и народа.
-Скоро будем на месте! - крикнула она из головы колонны и медленно двинулась к телеге, на которой сидела Делвин. - Увидишь, как живем мы. Сравнишь с тем, как живут они. Расскажешь впечатления.
==> Земли клана Темной Луны

+1

30

- Мы можем закрыть обсуждения, - пожала я плечами небрежно, - однако оттого ничего не изменится. Равно как и не изменится, если мы их продолжим. Честно говоря, я не вижу практического глобального смысла в таких беседах, но для кого-то конкретного они могут значит ого-го сколько. И изменить если не мнение, то хотя бы отношение.
Впрочем, если Шантара действительно не хотела продолжать обсуждать то, какие легенды ходят об орочьих племенах в землях людей и других смертных, то это ее право. Хотя я не видела в том ничего предосудительного. Зачем оставлять бродить по миру неверные слухи, когда их можно разоблачить? А если не хочешь, тогда зачем сетовать на то, что никто тебя не понимает и руководствуется лишь общепринятыми древними стереотипами? Если ничего не делать, то всё остается на своих местах и может лишь усугубиться, но не улучшиться. Так что... Я опять дернула плечом, показывая, что всецело доверяю орке решать судьбу этого разговора. Раз она не хочет его продолжать, пусть так и будет. Я уж на землях Орды самой найду, к кому прицепиться, чтобы выяснить всё, что меня может заинтересовать. Любые легенды, сведения, истории прошлого, привычки, обычаи, традиции. Может быть, даже у местного шамана позволят в гостях побывать и поглазеть на его работу.
- Ты тоже считаешь, что оркам не пристало воевать и лучше сидеть дома и заниматься земледелием? - шутливо поинтересовалась я у своего громадного соседа, когда Шантара уже умчалась вперед. Он покосился на меня мелкими желтыми глазенками и ничего не ответил. Я только увидела, как напряглись его кулаки, сжимавшие поводя, как натянулась оливковая кожа. - О, не переживай, я не упрекаю ваш народ в кровожадности. Наоборот, думаю, она у вас в крови. Вы рождены с ней и стыдиться нечего, - может быть, это даже на какую-то своего рода провокацию похоже, кто меня знает. Орк не был особо разговорчивым. Он что-то рыкнул себе под нос неразборчивое, но я переспрашивать не стала. С любопытством продолжала глазеть по сторонам, особенно когда мы покинули земли южнее Скалистых гор и вступили на территорию Мертвых лесов, точнее на самую ее окраину. Тут уже ощущалось это тихое дыхание смерти. Но я понадеялась, что углубляться в земли нежити нам не придется. Насколько я помню местные карты, в земли Орды есть обходной путь. Наверняка самим оркам тоже не улыбается ощущать эту давящую, гнетущую энергию смерти.
Но и ехать молча для меня было слишком уж грустно. Так что я начала мурлыкать себе под нос какую-то незатейливую мелодию, дабы разбавить колорит. Могла бы еще и спеть, но чуяла, что орк меня под шумок постарается спихнуть с козлов, едва я открою рот.

Земли клана Темной Луны

0

31

Погода была не очень ясной, солнце покинуло зенит, и медленно двигаясь к горизонту, изредка то пропадало, то появлялось на небесной лазурной глади. По небу лениво плыли огромные серебристые облака, угрожая низринуть на землю всё своё недружелюбное содержимое.
Ночи стали холодными, особенно ближе к Северу. Снега не было, но с утра все лужи и небольшие водоёмы покрывались ледяной коркой, и с каждым днём корка становилась всё толще и толще.
По дороге к городу шёл крепкий мужчина, отчасти похожий на эльфа, но его выдавала небольшая бородка и цвет волос, не свойственный эльфам. При ярком свете он казался русым, но в темноте приобретал коричневые оттенки. На путнике был добротный серый дорожный плащ, в который он был полностью запахнут. Большой капюшон был откинут назад, и свисал на большую дорожную сумку, выполненную в форме рюкзака. Тихонько позвякивало содержимое. Нужно было получше упаковать, разобьются ненароком. Подумал он.
Бефанор огляделся, вокруг был уже пожелтевший лес, но он по-своему потрясающе хорош. Пёстрая акварель, из всё ещё зелёных, жёлтых и оранжевых листьев, радовала глаз, и согревала душу. Деревья засыпали, оставляя свой покров, словно человек ложась спать, снимает с себя одежду. Вот и многие животные, сделав запасы, останутся на зиму в своих норках. Чтобы весной вновь пробудиться к жизни. Вот такой круговорот. Думал жрец. Так и наша жизнь…
Стены города с каждым шагом благородной прекрасной лошади становились всё ближе и ближе. Лошадь была серо-белой, очень покладистая и добрая. Её Бефанор купил в соседнем городе у одного конюха, и ни разу не пожалел о такой покупке. Веста, как назвал её он, была чистокровной северной лошадью, отличавшейся высокой выносливостью и большой грузоподъёмностью. Хотя, пока носить кроме жреца с его поклажей, ей ещё ничего не удавалось (быть может, если только с прошлым хозяином).
Внутреннее чутьё не предвещало ничего плохого, даже наоборот.
С тех пор как он стал адептом, он начал чувствовать… для него это ощущение было непонятным, и не до конца объяснимым – цепь грядущих событий. Он не назвал бы это пророчеством или интуицией. Нет, но это был определённый, ценнейший дар Иэру, зачастую помогавший Бефанору, и порой вытаскивающий из огромных передряг.
Ворота были уже близко. Вечер сулил что-то хорошее. Возможно, даже приятную встречу.
-> Таверна и постоялый двор "У Кота-колдуна"

0

32

Пилотный пост. Начало игры

Конь медленно брел по вымощенной камнем дороге, словно просчитывая каждый свой шаг. В его новом хозяине, что одной рукой держал уздечку и направил скакуна в направлении города, тот чувствовал исходящую угрозу, по сравнению с которой стая волков - не более, чем игривые щенки. Инстинкты, обычно советовавшие бежать так далеко и так быстро, как позволяли силы, в этот раз требовали бесприкословно подчинятся новому наезднику.
Катар чувствовал страх скакуна, который мог в неподходящий момент попросту сковать лошадь и остановить ее посередине пути, но среди текущих его забот эта была самой незначительной. Руку мужчина не чувствовал, грудь болела, а левого глаза вообще не было. Повреждения, что собственный отец нанес Катару во время их сражения почти что смертельными, и лишь благодаря чуду израненный, но все еще живой дракон продолжал брести по миру, в котором у него были лишь враги.
Быть может, кто-то наблюдал за Катаром сверху, тщательно контролируя все его взлеты и падения. Так или иначе, еще одним "чудесным" совпадением стала встреча через пару суток после того, как дракон выбрался на тракт.
Произошло это несколько дней назад, когда дракон услышал шум в окрестных лесах. Жадно глотая чистую воду из ручья, Катар услышал шаги и ржание лошади. Конь тоже чувствовал присутствие опасности и пытался предупредить своего хозяина, но безуспешно. Мужчина с луком брел по лесу, не догадываясь, что тут обитал некто по страшнее других диких зверей...
Возможно, так и было бы, будь Катар цел и здоров, однако сейчас даже переход в свою истинную форму не был возможен, и все, что оставалось - это убить охотника, забрать его вещи и взять коня, чтобы уехать как можно дальше на запад, от своего старого логова и всех этих драконов, которые были готовы убить его. Впрочем, был еще и другой вариант. Так, охотник нашел человека, лежащего у дерева, уставшего и израненного. Ложь не была сильной стороной красного дракона, поэтому как только мужчина подошел поближе, Катар схватил его, предложив до боли простой выбор.
Охотник отделался лишь сломанными ногами, а Катар получил перевязку, наиболее поврежденных и требующих регенерации частей тела, а так же коня, что чувствовал, что его новый хозяин сможет съесть лошадь быстрее, чем та испражняться от ужаса.

Его длинный путь на запад начинался с Леммина - города, который многие драконы избегают. Огромная военная машина, подкрепленная географическим положением города, превращая его в чудовищных размеров форт, могла обломать зубы многим молодым, зрелым и даже некоторым старым драконам. Катар не был глупцом, и держался подальше от этого города, благо в его угодьях он в равной доле обедал как людьми, так и себе подобными, так что к смертным он нечасто спускался. Но сейчас крылья ему были недоступны, а другие способы пробраться дальше на запад были либо сопряжены с опасностью встречи с драконами, обитающими в местных горах, и ведущих мирные отношения с людьми. Другой вариант, включавший в себя подземные катакомбы, использовавшиеся контрабандистами еще в те времена, когда в городе была война за власть. Через эти ходы могли проникнуть убийцы и контрабандисты, а иногда подземельями пользовались даже орки. Еще один плюс данного варианта был в том, что ходы проходили через подземелья под городом, и аккуратно вклинивались в канализацию, так что подниматься наверх нужды не было.
Вариант с проходом напрямую через город исключался напрямую - раненый человек мог выглядеть подозрительно, особенно учитывая, что ранее пропал охотник. Без крыльев не осуществим и вариант с горами, так что Катару пришлось вспомнить, где среди своих многочисленных рейдов в ночи он замечал горящие костры неподалеку от города. Благодаря драконьему зрению и памяти в голове быстро возникла картина окрестностей города сверху, на которую наслаивались образы прошлого. Где-то просто могли отдыхать дворяне, устраивая в ночи разнообразные гулянья и оргии. Ближе к горам находился солдатский лагерь, намеревавшийся найти гнездо дракона, который нападал на караваны примерно двести лет назад. Были и небольшие костерки, вокруг которых было четыре черных точки, напоминавших людей. Они скрывались от взора сверху, так что найти их было труднее, чем праздных гуляк или солдат.
Восстановление в памяти образом напоминало своего рода игру, где разные воспоминания сравнивались на манер нахождения совпадений, и Катару повезло - в определенной области чуть дальше в горах были замечены огни костров когда-то.
Решив, что этот вариант, по крайней мере, достоин попытки, Катар целой рукой увел лошадь с дороги в направлении гор. Пока конь, минув несколько миль лесов и лугов, еще мог двигаться по все медленно нараставшему склону, дракон сидел на нем, и лишь спустя несколько часов, отдохнув и восстановив силы, спустился с лошади.
- Хорошая работа - спокойно произнес Катар, одновременно с этим вызывая пламя. Пусть скакун ему и помог, но пища была также необходима.

Устроив укрытие под плато в маленькой пещере, Катар доел коня. Благодаря своему метаболизму и голоду лошадь была сьедена практически целиком, за исключением пары не слишком приятных органов. Последние лет 100 этими тропами никто не пользовался, да и входы давно могли были быть завалены армией, однако Катар надеялся на лучшее. Как уже упоминалось выше, кто-то наблюдал за ним сверху, ибо спустя несколько часов поисков в толще скалы был найден наполовину заваленный проход.
- Лучше, чем ничего - проговорил дракон, убирая камни. Если ему повезет, и идя в одном направлении он достигнет канализации, то сможет самостоятельно выбраться. Если же нет... восстановить силы в течении нескольких дней будет не лишним, а если кто окажется в катакомбах - этого человека Катар заставит помочь себе...

0

33

Он брел во тьме, не боясь созданий, что могли скрыватся в древних подземельях, ибо был абсолютно уверен, что единственный хищник здесь - это он сам. Катар шел по темным туннелям, довольствуясь тем малым освещением, что у него было, изредка зажигая в руке маленький факел. Его главными врагами в этом подземелье была не нежить или заблудившиеся орки, а тупики и заваленные ходы. Дракон прекрасно помнил, как добрался сюда, и без проблем мог выйти обратно, однако все возрастающие заброшенные ходы, которые самостоятельно не очистить и через которые не пробраться - они медленно рушили желание Катара пробраться сквозь город без единого контакта со смертными.
Иногда попадалось что-нибудь стоящее - несколько обглоданных до чиста скелетов с нетронутым оборудованием. Тот факт, что рядом с погибшими лежали их личные вещи и даже небольшие кошельки с золотом давали понять, что местным обитателям чужды блеск золота и то, какие двери оно могло открыть. "Следовало быть осторожным", мысленно проговорил Катар, зная, что в кромешной тьме даже особое зрение не будет способно ему помочь, так как фактор внезапности будет не на его стороне, и пусть даже подземные существа атакуют первыми, они лишь добавят новых ран, которые мужчина пытался избежать.

Входы имели разные направления - некоторые даже опускались еще глубже, а другие наоборот - шли вверх. Вторые большей частью были заблокированы, так что приходилось спускаться в еще большую тьму. Выходит, городские власти все же не зря ели свой хлеб и изолировали себя от подземелий, как только узнали о них. И скоро дракон понял, почему.
Сперва он их услышал - небольшой шорох, исходящий словно отовсюду. Эхо от рытья земли раздавалось повсюду, и тем не менее его источник был далеко, потому что его было практически не слышно, как и вычислить точный источник, где скрывалась подземное животное. Красный залез под повязки на лице, потрогав свое лицо. Все еще было слишком больно, отчего мужчина зашипев, проклиная весь свой род, из-за которого он в итоге оказался здесь. Заживать такие раны будут еще долго без помощи лекаря. От руки было не больше пользы. Да, он мог использовать левую для каких-нибудь повседневных вещей и худо-бедно управлять ею, но в бою от нее пользы никакой. Фыркнув раскаленным воздухом, мужчина резвым шагом направился вперед. Вынужденное бессилие только распаляло его, и вот он уже искал врага, на котором выместит свою злость и докажет, что будучи раненым остается главным хищником в этих местах даже в облике жалкого смертного.
Удерживая "факел" в правой руке, дракон изучал стены, которые уже выглядели так, будто не являлись творением рук человека. Ровные гладкие стены, выжженные какой-то кислотой, и достаточно просторные, чтобы здесь могло поместится несколько человек. Похоже контрабандисты пользовались чьими-то трудами, и этот кто-то, судя по звуку, бродит по построенной сети тоннелей.
Жидкий огонь лился с его рук, застывая и превращаясь в магму. Своеобразный след, что приведет Катара выходу, нуждайся он в нем. Таким образом он освещал тоннели вокруг, и предупреждая о своем присутствии. Шорох становился все громче, и мужчина понял, что то, что раньше он принял за эхо, на самом деле было десятками различными источниками, каждый из которых, сумев непостижимым образом почувствовать тепло, устремлялся к нему. Вскоре они показались - крупные членистоногие, размером чуть меньше Катара, с блестящими глазками и прозрачной кожей. Они жили глубоко под городом, строя свои ходы намного дальше Леммина.
Для разминки... - пронеслось в голове оскалившегося Катара.

Творить магию для дракона просто - сконцентрировавшись, можно видеть нити первозданной магии, пронизывающее весь мир. Надо только знать, как на них влиять. Для дракона было достаточно лишь пальцев - правильно задевая нити, в руках возникал огонь, а если еще и аккуратно поддерживать некоторые - огонь приобретал свойства воды и становился текуч, затвердевая после того, как его прекращаешь использовать. Личное достижение Катара, которым он очень гордился.
Правая рука покрылась стекающим с нее огнем. К сожалению, активно ею пользоваться он не мог, поскольку нужно дать огню застыть. Лава перед его ногами привлекала жутких существ, но стоило им сделать несколько шагов, как Катар, высвобождая свою ярость, набросился на них.
Даже с одной рукой он сражался прекрасно, благодаря огромному боевому опыту, что он получил за время путешествий. Существа были быстры и слаженно нападали. Уход от того, что слева, в тот момент когда правое существо своим весом набрасывается на мужчину. Рывок вперед прямо к морде существа, стоящего перед ним. Запах кислоты, которым насекомые(насекомые ли, судя по размеру и весьма мясистым конечностям). Катар нанес защищенной рукой удар, ломая жвала чудовища, и хватая его за голову, бросил в сторону товарища слева от себя. В этот момент за руку схватилось стоящее по правую сторону от дракона существа, растворяя магму своей кислотой и прожигая плоть. Благодаря природную устойчивость к таким эффектам, но при этом чувствуя боль, Катар ударил монстра, отбросил к стене, после чего, создавая комок жидкого пламени, бросил в него. Огонь покрыл странное существо с головой, заставив то пронзительно закричать. Продолжая создавать жидкое пламя, дракон разливал его повсюду, не давая возможности врагу приблизится, после чего рванул к выжившим чудищам. Разбежавшись и прыгнув на одно из них, он сапогом вбил тварь в землю прямо в текущую лаву, и придавил ее... то, что напоминало голову. Оставшиеся противники, почувствовав, что не справится, попытались сбежать в темноту, сбегая от Катара, но тот не знал жалости. Прорываясь от одного насекомого другого, он крошил их свободной рукой, на которой оставалось все меньше магмы, пока, наконец, за ним не остались лишь порванные тела тех, кто вздумал напасть на него. Одновременно с этим дракон почувствовал как кто-то прощупывает его разум, пытаясь пробиться. Причем делал это мастерски и с такой силой, что на секунду дракон даже опешил.
Кто-то из этих существ может использовать магию? - мысль о здоровом насекомом, что могло использовать магические трюки с разумом, заставила дракона сплюнуть на землю. Он не питал сильной любви к двум вещам - морской воде и насекомым. От последних столько мороки при том, что в пищу их употреблять невозможно - на них только хитин да чуточку мяса.
Ища источник и пытаясь пробить ментальный блок неизвестного, Катар брел по тоннелям, чувствуя приближение к своей цели. Он был буквально в десятке шагов от нее, он чувствовал верно. И за ближайшим поворотом...
Свет почти тридцати факелов и десятки, если не сотни тел тех тварей, которые встретились ранее Катару.
- Так и знал... - усмехнувшись, проговорил единственный человек без факела, выйдя вперед. Они узнали друг друга сразу. Благодаря своему особому зрению это не составляло труда. Уж слишком знакомым было то чувство присутствия рядом. Пусть и среди солдат, но перед ним был дракон.

0

34

Его звали Фаррон...

Позже, лагерь в горах
Встреча с другим драконом - было тем, чего Катар желал избежать всеми фибрами души, поскольку со своими собратьями у него сложились не самые лучшие отношения. Он прекрасно понимал это, как и его сородич, разгуливающий в красивой тяжелой броне. Отложив свою глефу в сторону и поговорив со своими людьми, он подошел к Катару и сел напротив него, стуча себя указательным пальцем по виску. Довольно просто и незаметный знак того, что говорить следует ментально.
"Итак, я знаю, кто ты. - Первые мысленные слова, пронесшиеся в голове красного дракона. А его собеседник, попутно выдавая своим подчиненным приказы, продолжал мысленно говорить. - "И я знаю, чем ты знаменит. Я видел, как пару недель назад мимо Леммина пролетало несколько красных драконов, для которых кооперация не свойственна. Пару дней назад улетело только двое. Полагаю, третий..?
"Убит". Катар старался проговорить это со всей возможной мрачностью, пытаясь показать, что убийство себе подобных - это то, на что дракон готов пойти ради своей защиты.
Второй дракон почесал свою щетину, с минуту просто наблюдая за Катаром, что смотрел на него немигающим взглядом.
"Хорошо, это не мое дело" - улыбнулся мужчина, поднимаясь с пенька, на котором сидел, после чего направился к другим солдатам, обсуждающим операцию под землей. Благодаря своему слуху Катар прекрасно слышал о том, что же здесь делали специализированные ловцы чудовищ. Они избегали деталей, изредка косясь на красного дракона, не доверяя странному чужаку, что встретил их в катакомбах, но их можно было понять. Одновременно с этим в голове начал говорить голос второго дракона.
"Меня зовут Фаррон, кстати. Я рубиновый дракон, взрослый. Не настолько, как ты, конечно, но если задумаешь атаковать - легко я не дамся, да и мои бойцы не глупы -
они доберутся до города быстрее, чем ты изловишь всех, тогда на тебе сосредоточится вся военная мощь Леммина. Ты ведь уже подумал об этом, верно?

Разумеется, Катар размышлял об этом. Будь он больше, сильнее, и... здоровее, нежели сейчас, возможно ему удалось бы если не устроить разгром, то спокойно перебить весь этот отряд, но сейчас у него займет куда больше времени, да и Фаррон... трудно было сказать, кто сейчас выйдет из схватки победителем, так что рисковать было нельзя. Не сейчас, по крайней мере.

- В таком случае мы сможем договорится. - Улыбнувшись, проговорил вслух Фаррон, блокируя свой разум. Видимо, рубиновый дракон пытался понять, стоило ли доверять Катару, и убедившись в том, что тот не врал, решил общаться так, чтобы его все слышали. Вновь сев на пень напротив Катара, рубиновый заговорил.
- Что ж, повторюсь, я знаю, кто ты и что ты натворил. Среди тех драконов были некоторые мои... скажем так, союзники, но это не важно. Важно, что совет Леммина не позволит такому как ты обитать здесь или где-либо поблизости. Так что позволь спросить прямо - почему я нашел печально знаменитого магмового дракона в подземельях под Леммином?
- Иду на запад. Мое логово разрушено и разорено, так что буду искать новое. - дотронувшись до бинтов на левой стороне лица, проговорил Катар. Все еще чертовски сильно болело. Пусть и заживление работает, но его раны были слишком сильны.
- Не люблю крупные города, - пожал плечами Катар - от смертных в таких часто пахнет нечистотами, да и шумят много. В подземельях тише и спокойнее, да и таких как ты там нет.
Врать смысла не было. Как Катар, так и Фаррон - они оба чувствовали ложь и обмануть их было нельзя, так что голая правда - это единственный путь, по которому можно следовать.
- В таком случае позволь предложить тебе сделку. - улыбнулся Фаррон, вскинув руку вперед. В этот самый момент все три десятка бойцов собрались вокруг двоих драконов, приготовив длинные алебарды. При этом еще два бойца стояли чуть поодаль. На них не было тяжелого доспеха, так что это были, по всей видимости, гонцы. В случае боя они убегут обратно в подземелья и известят властей о том, что здесь произойдет.
Раскаленная лава небольшими каплями падала на заснеженную землю. Катар был готов напасть, и лишь ощущение того, что Фаррон не врет, все еще останавливали от того, чтобы покрыть все вокруг огнем.
- Понимаешь, просто отпустить тебя я не могу. Под землей у Леммина не только воды с нечистотами да старые тоннели, по которым в свое время шныряли контрабандисты, орки, некроманты и Рилдир знает кто еще. Эта сеть обширная, а я не хочу, чтобы в гневе ты начал рушить все, угрожая просесть земле и повредить здания. Кроме того, в некоторые места тебе лучше не заходить, поверь.
Бойцы продолжали наблюдать то за одним, то за вторым драконом. Тот факт, что красный дракон умерил пыл, прекратив поджигать землю под собой, всех несколько успокоил.
- Что я предлагаю: ты на время присоединишься к нам и поможешь расследованию. Те... существа, что мы встретили под землей - ранее были обычными насекомыми не крупнее собаки. Да, они прогрызают тоннели и время от времени мои ребята спускаются под землю, вычищают близлежащие гнезда и заделывают проходы, чтобы город не провалился под землю. В этот раз твари... крупнее и опаснее, даже более того, от них исходит странное чувство, словно они источают темную магию. В общем суть моей сделки такова - я понаблюдаю за тобой, посмотрю на тебя и твой характер во время нашего стандартного обхода, и после всего провожу тебя до выхода на другом конце этих тоннелей.
На секунду Фаррон задумался, почесывая свою щетиную
- Не буду врать, совет хотел избавится полностью от этих проходов. А я никогда и не проверял, целые ли они. Точно помню о парочке подходящих путей, но не знаю, целые ли они сейчас. В общем даю свое слово как капитана ловцов Фаррона - поможешь мне, и я помогу тебе.
- Зачем? - Поняв, что теперь его черед говорить, задал вопрос Катар. - Ты знаешь, кто я, и я уверен, что этим людям ты уже мысленно рассказал о том, кто я такой. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что я делаю с теми, кто нарушает мой покой. Так повторюсь - зачем тебе эта... эта "сделка"?
- Такова моя природа. - широко улыбнулся рубиновый дракон, протягивая Катару руку. - Я не могу отказать себе в удовольствии поиграть с тобой, пока у меня есть возможность. Ну так что, договорились?
- Сейчас ты говоришь правду, - проговорил красный дракон, сжав руку своему сородичу. В воздухе появился запах плоти, заставивший спасть улыбку у Фаррона. - - Но если выяснится, что ты как-то изменишь условия сделки, эти тоннели станут для тебя и твоих "ловцов" могилой.
Таким образом, сделка между двумя драконами была заключена, и вскоре они начали повторный спуск в катакомбы...

0

35

План был довольно прост, но другого придумать в текущих условиях было попросту невозможно. Поскольку Фаррон с Катаром были никем иными как драконами, они шли впереди, готовые принять на себя основной удар неизвестных, если те соизволят быть найденными. Основной клин ловцов шел чуть позади, освещая себе путь факелами. Стража старалась не отставать от своего лидера, поэтому для идущих солдат всегда виднелись небольшие очертания их капитана наравне с переливающимся на слабом свету доспехом с рубиновыми накладками. Замыкали путь волшебники, восстанавливающие целостность земли за за отрядом, и одновременно с этим закрывая врагу возможность атаковать с фланга.
Катар не проронил ни слова, изредка касаясь магических нитей, что обволакивали весь волшебный мир. Из-за этого в его ладони вспыхивали маленькие искорки, которые падали на землю, еще в воздухе оборачиваясь черным угольком. Красный дракон смотрел вперед, видя куда лучше обычного смертного, и тем не менее даже его зрение могло сбоить. Тут не было ни одного внешнего источника света, а факела давали недостаточное освещение.
Фаррон, к счастью, тоже шел молча, пребывая в полной боевой готовности. Все же у рубиновый и красный драконы неспроста даже выглядят довольно похоже - схожесть характеров и боевой кураж, что они получают в битвах идут наравне с недоверием, которым так знамениты драконы. И все же этот путь они проходят вместе, несмотря на свои различия и историю.
Трудно сказать, как далеко продвигались эти тоннели, но по ощущениям Катар прикинул, что они здесь уже больше двух часов бродят, спускаясь все глубже и глубже. Мало того - сами тоннели начали расширятся и приобретать более небрежный характер - стены уже не гладкие, покрытые острыми выступами. На земле лежали куски камней. Пнув один из них вперед, Катар слушал, как он равномерно бьется о землю, пока не попал под что-то, что раздавило его, превратив в пыль. Этот удар был столь селен, что ударная волна от него обдала холодным воздухом драконов. И вдалеке послышался рев.
- Раньше они так не могли... - проговорил Фаррон, встав со своей глефой в боевую стойку. Катар тем временем сделал шаг вперед, по привычке дергая за уже ставшие знакомыми нити. Лава потекла по его руке, тонкой струйкой падая на землю. Она давала достаточно освещения, чтобы увидеть два блестящих зрачка, устремленные прямо на катара. Неизвестное существо взревело, и с отчетливым топотом побежало в сторону ловцов чудовищ. Катар, не теряя времени даром, сильно сжал все магические нити в кулаке, заставляя лаву изливаться из собственного кулака. Сделав несколько шагов навстречу чудовищу, он начал интенсивно разивать вокруг себя лаву, не давая ей застыть и все больше распаляя, образовывая вокруг себя настоящее огненное озеро, посредине которого находился красный дракон. Кто бы ни был этот неведомый враг, Катар даст ему отпор.
Фаррон сплюнул на землю, проклиная своего сородича, что создал вокруг себя такое пространство, что расплавит его доспехи и вероятно даже нанесет определенные повреждения. Да и в истинную форму в столь малом пространстве нельзя было обратиться. Оставалось одно.
- Встать в боевую стойку! - Выкрикнул рыцарь-дракон, стоя на самой границе с лавой. - Враг наступает!

0

36

Бой словно бы не спешил начинаться. Большое существо, очертания которого сейчас видел только Катар, разделив себя с остальным отрядом, прекратило бежать и медленно приближалось, словно не желая освещать себя. Но, как оказалось, оно просто собиралось с силами, чтобы ускорить себя и понестись на дракона. Катар, к своему счастью, поступил также, и два противника одновременно рванули со своего места.
Тогда то дракон и увидел своего противника. "Чудовище" - самое короткое слово, которое можно было для него придумать. Огромное мускулистое тело с бледной кожей, такое "туловище" однозначно не было человеческим, или оркским, или чьим бы то ни было. Голова, словно у примата без единого волоса, вместо носа две щелки, через которые существо жадно втягивало воздух. И огромные, в половину всей головы челюсти, раскрываемые с трех сторон. Далее шли руки, столь же впечатляющие своими габаритами. Кожа очевидно не справилась с тем, чтобы полностью покрыть искусственные мышцы, поэтому в суставах виднелись пульсирующие мышечные ткани, не защищенные ничем. И при всем этом остались еще ноги, чуть меньше чем у обычного человека, но по мускулатуре не отстающие от всего остального. И тут проявилась такая же проблема - там, где конечности прилегали к туловищу, были лишь пульсирующие комки мышц, прямо как и с руками. Оно было большим, даже слишком, и в этом тоннеле ему пришлось слегка пригнутся, что могло дать определенные преимущества. Осталось только выяснить, смертелен ли удар этого чудовищного конструкта.
К счастью, старое правило, гласящие что чем больше существо, тем больнее ему падать, все еще действовало. Катар побежал вперед, уклонившись от удара, расплескиваюшего лаву вокруг. Оно все же было не настолько быстрым, как сперва предположил Катар. Воспользовавшись рукой врага, он запрыгнул на нее, и, рванув вперед, ударил ногой туда, где обычно у живых существ были уши. Был ли слух у этого монстра, дракон не знал, однако этого удара было достаточно, чтобы монстр отпрянул к стене, не в силах удерживать свой вес. Усмехнувшись, Катар рванул к нему, сжав кулак для удара. Существо даже не успело защитится, как кулак попал прямо в маленький рыбий глаз.
Вопреки ожиданием, чудовище никак не отреагировало. Точнее, его реакция была совершенно не тем, что ожидал Катар. Конструкт, игнорируя в этот раз боль, подставил свою правую руку под второй удар, сжав ее и удерживая перед собой, после чего левой ударил по затылку, вбивая дракона в собственную лаву. Продолжая держать его руку, чудовище резко дернуло своего противника на себя, и ударило в грудь, заревев. В этот раз дракон, врезавшись в потолок и раскрошив его, понял, что существо гораздо сильнее, чем он представлял на первый взгляд. Тем временем монстр даже не давал времени дракону сгруппироваться, и, схватив его за голову, отбросил к стене напротив, следом несясь за ним.

Фаррон присоединился как нельзя вовремя. Позабыв про то, что лава может сделать с броней, он рванул к дерущимся, прыгнув так далеко, как позволяла человеческая форма. Чтоб не попасть в лаву, он воспользовался своей длинной глефой, воткнув ее в землю и упершись о нее. И в тот момент, когда существо собиралось нанести новый удар, Фаррон прыгнул к нему, и вонзил глефу прямо в ладонь с семью пальцами, пригвоздив ее к пылающей земле. Конструкту это не понравилось, и он взревел от боли.
В этот момент на него набросился Катар. Пользуясь своей неуязвимостью к огню, он проскользнул по лаве, не давая свободной руке монстра поймать себя. Однако противник, похоже, действовал не на обычных инстинктах, потому что стоило ему заметить движение со стороны красного дракона, он ушел в сторону, сильнее разрезая себе руку. Так оно смогло поймать Катара за ногу и швырнуть его в Фаррона. Довольно умный ход, если бы перед чудовищем были друзья. Рубиновый дракон увернулся от Катара, даже не пытаясь поймать его, рванул вперед за своей глефой. Но было уже поздно - хоть и с разодранной рукой, чудовище действовало так, словно ничего не случилось. умудрившись взять ею глефу, чудовище с сильными искрами ударило по лаве, направляя поток на дракона. Тогда он защитился, скрестив руки перед собой, и совершил при этом большую ошибку - прямо сквозь лаву прошла разодранная рука, схватив Фаррона. Удерживая дракона, чудовище принялось методично бить его об пол, вызывая небольшие толчки в земле. Лава оплавляла доспех, и даже сам дракон уже начал ощущать жар, исходящий от пола.

Катар не любил использовать оружие, но в этот раз выхода не было. Предупредив людей, чтобы они не вмешивались, побитый дракон, которого как раз отбросило к другим ловцам, взял у ближайшего из них алебарду, и побежал вперед. Проклиная фаррона, чудовище и весь этот несносный отряд, Катар вскинул левую руку, сжав зубы от боли. Он ее едва не лишился в бою со своим отцом, и пройдет еще много времени, прежде чем она заживет окончательно. Но сейчас ему нужна вторая рука. Дрожащими пальцами потягивая за магические нити, он постарался создать магмовый шар, но этого не удавалось. В очередной раз выругавшись, дракон просто собрал всю силу неподалеку и начал использовать ее, направляя в конструкта. Вся эта "сила" вылилась в поток лавы, хлестающий под напором прямо в лицо монстру, и стекающему на второго дракона, который в этот момент уворачивался. Это дало пару драгоценных секунд, достаточных для того, чтобы Катар оказался сбоку от чудовища, и что есть силы нанес рубящий удар алебарды по плечу, где были лишь мышцы. Догадка оказалась правильной. При всей своей силы и нечуствительности к боли - эти конечности так и не смогли нормально прирасти к существу, так что их можно спокойно срезать, приложив... чуть более чем человеческие усилия.
Здоровенная рука упала прямо в лаву, и монстр впервые пошатнулся, отпуская фаррона. Катар же, пронзая грудь чудовища, вновь прибил его к стенке. В этот раз держась на расстоянии, он лишь бил по алебарде, глубже вгоняя ее в скалу. Рубиновый дракон, увидев способ расправы над чудовищем, схватил свою глефу и точным движением отрубил вторую руку. Тогда существо взвыло, и начало биться в конвульсиях о стену, пытаясь сломать ее. Вместо этого сломалась алебарда, и с торчащим древком существо побежало прочь, видимо впервые испытав страх из-за отсутствия обеих рук. Но далеко сбежать у него не получилось. Фаррон не только превосходно владел своей глефой, но был мастером броска подобного вида оружия. Лезвие попало прямо в стопу, перерубив ее почти полностью. Чудовище повалилось землю, и в этот момент его настиг катар. Засунув свою здоровую руку прямо промеж челюстей, не давая им закрыться, дракон начал заливать его лавой, удерживая его до тех пор, пока оно не перестало двигаться.
Лишь после того как лава затвердела и пройти смогли остальные солдаты, все еще раз убедились в том, что существо было мертво окончательно.
- У него не было крови. Возможно из-за толстой кожи, но сердцебиения я тоже не слышал
- Он запаниковал, когда понял, что не мог двигаться, - Высказал свое предположение Катар, - Его жизнедеятельность строится на движении.
Фаррон молча кивнул. Он тоже пришел к этому выводу. Как и к тому, что даже красный дракон может показать чудеса дедукции... изредка.
- Плохо... - выдохнул рубиновый дракон. - Не думал я, что мы встретим нечто подобное так скоро...

0

37

- Довольно занимательный экземпляр... - задумчиво проговорил Фаррон, смотря на внутренности убиенного десять минут назад конструкта. Как они и предположили ранее - данное существо не было обычной нежитью, а сильно отличалось от обычных мертвых тел, которые как правило предпочитают поднимать некроманты.
- Легкие увеличены почти в четыре раза по сравнению с другими смертными существами - Копье Катара (отобранное ранее у одного из гвардейцев, которому повезло оказаться вблизи от дракона) водило по непропорционально увеличенным легким, которые закрыли собою все остальные органы под грудной клеткой, измененной таким образом, чтобы закрывать все под собой. Драконам потребовалось определенное усилие, чтобы оторвать грудную пластину и осмотреть все, что было у чудовища внутри.
- Как я и думал, смотри. - Фаррон присел поближе и вставил факел в одно легкое, освещая остальные внутренности монстра. - Легкие, не считая размера, выглядят вполне здоровыми, не подверженными гниению, а вот все остальное уже... повидавшее виды, так сказать. И то, что у него вообще нет крови... это не обычная нежить, быть может даже и не нежить в привычном смысле слова.
Катар поднес к факелу отрубленную руку и разрезал кожу на ней, смотря на здоровые, все еще продолжающие изредка пульсировать мышцы. Рубиновый дракон просунул два пальца в открытый разрез, прощупывая мышцы, покрытые дурнопахнущей слизью
- Мертвецы сами по себе очень сильны, однако они не могут пользоваться своими отмершими тканями, если те начали гнить. Кто бы ни создал это чудовище, он очевидно хотел создать весьма сильное существо, которое можно было контролировать черной магией
Красный дракон все это время лишь слушал, что говорил его собрат, стараясь не встревать в разборки, которые могут возникнуть между стражей и странными гостями, которые облюбовали подземелья.
- И часто возникают подобные проблемы?
Фаррон усмехнулся, взглянув на своего собрата.
- Раз в несколько столетий, в основном. когда - некромант заявится, как сейчас, когда - какое-нибудь плодовитое чудовище, которому темноты и тепла достаточно для создания многочисленного потомства. Один раз тут даже дракон поселился и устроил жилище в подземных норах. Пришлось прогонять...
Катар во время небольшого рассказа осмотрел других солдат. Все они были уставшие и явно желали выбраться наружу. Их страх чувствовался, как и усталость. Видимо, до встречи с красным драконом эти люди уже несколько дней как вычищали пещеры от чудовищ, и нахождение нового монстра не могло не сказаться на морали. Вид того, как двоим драконом едва не оторвали головы, сильно бил по боевому настрою.
А что еще более важно, левая рука продолжала адски болеть, так что небольшая передышка была необходима, по крайней мере до того, как пройдет боль. Очень тяжело использовать магию раненной рукой, мешая заживлению.
- И... много тут драконов? - проговорил Катар, присев около стены, положив левую руку на колено, чтобы аккуратно помассировать. Второму дракону не потребовалось читать мысли, чтобы понять, что задумал его сородич. Улыбнувшись и присев напротив его, тем самым давая негласный сигнал привала, Фаррон кивнул.
- Где-то десятка три, о которых я знаю. Мы же у подножья гор обитаем. Дальше не север - уже владения нашего брата.
Достав из подсумка кусок тряпки, капитан протер глефу, смотря на свое отражение в темном лезвии. Его нечеловеческие глаза слегка блестели во тьме.
- Они все - в основном молодняк, которых едва-едва выперли из гнезда, а тут - ближайший крупный город, в котором к нашему брату сохранилось относительно дружественное отношение. Есть парочка стариков, но они все в руководстве, и должны знать о драконах в городе побольше меня
- И много кто знает о вас?
- Кроме сослуживцев и руководства? - Фаррон пожал плечами. - Это дело каждого, лично я об этом не разговариваю. Мой руководитель в курсе, мои бойцы - тоже,
а до других мне дела нет. Да и ты прекрасно понимаешь, что одиночество - это наша вторая натура.

- Так какого дьявола ты попрекаешь мое право на одиночество и не оставишь меня, наконец, в покое? - устало проговорил Катар, массируя правой рукой свой висок. Он уже пожалел, что вообще начал разговор. Тишина была бы стократ лучше чем постоянный поток слов от сородича, которые его раздражал одним своим видом.
- Проблема конкретно в вашем брате... - начал объяснятся рубиновый дракон. - Белые, зеленые там, синие и особенно черные с красными - с вами практически невозможно договорится. Была парочка красных драконов неподалеку от Леммина где-то с 500 лет назад. Пришлось едва ли не армию отправлять, чтоб прогнать их с насеста.
На контакт они идти не хотели, им все распрекрасных дев подавай, а если ослушаешься, летели и жгли приграничные территории. С тех пор к вашему подвиду весьма настороженное отношение.

- И правильно. - Мрачно проговорил красный дракон. - Не забывай, "собрат" - я убью сперва тебя, а потом всех этих детей, если ты задумаешь иное от того, что обещал.
- Как я могу забыть. - слабо улыбнулся собеседник. - В конце концов, нашему виду не зря приводят почти абсолютную память, верно? А теперь...
Капитан поднялся, как и его бойцы, увидев готовность своего капитана. И лишь Катар сидел во тьме, смотря немигающим взглядом на своего собрата, оценивая собственные шансы, учитывая также и размеры пещеры, где они находились. Рано... было еще слишком рано атаковать этих людей.
- Пора, - проговорил Фаррон, направляясь вперед во тьму. - Нужно выяснить, кто стоит за созданием этих существ.

0

38

Они отправились на разведку вдвоем, дав приказ отряду вернуть останки на поверхность. Два дракона, что вместе стоили целой армии, брели в темноте, не нуждаясь в свете факела. Глаза привыкают к темноте быстро, и вот кромешная тьма расступилась, давая возможность рассмотреть очертания стен и потолка. Больше не было никакого неестественного шума, что могли издавать насекомые. Лишь редкие звуки капель воды, разбивающихся о каменистый пол.
Они шли молча, не тратя время на разговоры. Не было нужды даже в чтении мыслей. Вещи, что важнее даже собственного происхождения - воинский опыт и закалка позволяли общаться одними мимолетными жестами. Небольшая сигнальная растяжка на полу, пара ловушек, прикрытый подобием земляной магии - они явно брели к разумному существу, которое позаботилось о том, чтоб нежеланные гости быстро поняли, что им тут не рады. Данные препятствия Фаррон и Катар преодолевали быстро и бесшумно, жестами предупреждая о том, что видел каждый из них.
Ход немного сузился и поднимался наверх, к досаде рубинового дракона. Они, по его прикидкам, поднимались к канализации, а значит, кто бы ни был их потенциальным врагом, он мог иметь доступ к системе городских стоков, или, что еще хуже - к подземным погребам некоторых знатных особ. Прикидывая возможные варианты того, какой может предстать опасность, мужчина шел вперед, стараясь идти на одном уровне с Катаром.
Второму дракону восхождение не нравилось так же сильно, как и первому, во многом потому, что Катар не любил излишней толпы и шума, предпочитая одиночество возможному контакту с другими существами. Да и Фаррон, что бы тот ни обещал своему сородичу, не в силах проконтролировать все события. Приходилось лишь удерживатся за ту часть его обещания, где тот отпустит его с миром, и они больше не встретятся.
Вдруг их путь привел к весьма странному тупику - дорога внезапно ушла вправо, а прямой путь преграждала ровная и гладкая на ощупь стена. Не нужно быть умником, чтоб догадаться, что это, дело рук магии. Жестом указав Катару встать позади, рубиновый дракон рванул вперед, вскинув глефу вперед. Черное лезвие засияло от окружающего его пламени, которое вырвалось вперед, стоило Фаррону ударить стену. Пещеру светило яркое пламя, способное ослепить обычного человека, а в стене появилось обширное углубление... но никакого прохода не было.
- Очевидно, тут раньше была дорога, которую закрыли магией, но... - размышления дракона привлек глухой стук на свободном пути справа. Массивное тело упало на землю, издав предсмертный хрип. Сражение.
Не говоря ни слова, драконы побежали по свободному пути, что начал резко вести наверх. Гранитные стены медленно заменялись кладкой, какая была в канализации у Леммина - они пробрались прямо в канализационную систему, воспользовавшись одним из проходов, которым ранее пользовались контрабандисты, только весьма видоизмененным тем, кто не хотел преследования.
Но это не было столь удивительным, как зрелище, представшее перед Катаром и Фарроном - куча израненных и разрубленных тел, образовав небольшую горку. Все они были людьми в доспехах стражи - они были не среди ловцов Фаррона, но также патрулировали раз в несколько месяцев систему стоков, поскольку разнообразные магические отходы вкупе с местными паразитами могли создать жутких чудовищ, способных выбраться на поверхность. В этот раз чудовища могли пользоваться оружием ближнего боя, а внешним видом и одеждой напоминавших...
- Плохо дело... - мысленно выругавшись, проговорил Фаррон, изучая тела. - Катар, боюсь я должен исполнить твое желания раньше срока. Я должен вернутся в свой корпус и найти своих людей. Ты сейчас в системе стоков, но нормального выхода среди них нет. Неподалеку отсюда есть выход наверх, а там ты уже сообразишь, куда тебе идти.
Встретив немигающий недовольный взгляд своего сородича, Фаррон слабо усмехнулся.
- Надеюсь... надеюсь больше мы не встретимся, Магмовый дракон
- Если тебе дорога жизнь - не встретимся - пробурчал Катар, отправившись восвояси. Фаррон не врал, и дракон чувствовал беспокойство сородича, пусть и не разделял его. Придется поднятся в город. Оставалось надеяться, что он быстро пройдет через городские улицы и выйдет из Леммина.

---------------------->Улицы города

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » Окрестности Леммина » Окрестности города