http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Тёмный гамбит


Тёмный гамбит

Сообщений 51 страница 78 из 78

1

https://funkyimg.com/i/32ZYA.png
http://s9.uploads.ru/t/0VaoJ.png

[audio]http://d.zaix.ru/ew9D.mp3[/audio]
Участники: Даллирис и Фирриат Винтрилавель
Время: Весна 10588
Место: Гульрам и его окрестности.

🕷 Танец Тьмы
🕷 Час расплаты
🕷 Цена спасения
🕷 Зодчий теней
🕷 Сад чёрных ирисов
🕷 Опасные желания

http://s3.uploads.ru/t/j9wRy.png
Сюжет: Ночной Гульрам, криминальный район, опиумный притон. Тифлинг приходит в него за свитком с необычным заклинанием темной магии, договорившись о встрече с продавцом, который по совместительству являлся помощником владельца заведения. Позже выясняется, что свиток был продан человеку в медной маске, которого он заметил выходящим из комнаты хозяина. Узнав, что незнакомец предложил более высокую цену, тифлинг впадает в бешенство и бросается в погоню с единственной целью убить и вернуть свиток, который считал по праву своим...

Отредактировано Фирриат Винтрилавель (29-03-2020 13:23:13)

-1

51

Совместный пост

— Ты знаешь, что тебя ищут по всему Гульраму, и преспокойно шастаешь по дому в присутствии гостей? — взбешенно выпалила Даллирис, бесцеремонно ворвавшись в покои Фирриата.
    Едва дверь распахнулась и на пороге возникла женская фигура, как тифлинг тут же подобрался и вскочил на ноги. Клинки скользнули в ладони, тело напряглось и застыло в низкой боевой стойке, чем-то напоминающей позу скорпиона. Общего сходства с насекомым добавлял хвост, что то и дело показывался то над одним плечом, то над другим. Исписанные и скомканные кусочки рисовой бумаги взметнулись в воздух и, шелестя осенними листьями, разлетелись по комнате. Взгляд горящих алой ненавистью глаз пристально наблюдал за вошедшим, а узнав, переместился за спину Даллирис, словно выискивая противников за дверью в коридоре.
— Фи-и-ир… —  весело усмехнулся полукровка, так и не найдя иного источника беспокойства или опасности. Сложив клинки вместе, сжал их пальцами одной руки и небрежно махнул ладонью другой. — Кто хочет найти тифлинга — найдёт свою смерть!
    Фирриат был наг, а его тело было покрыто черными разводами каббалистических татуировок, но это его нисколько не смущало. Отойдя к столу и положив на него оружие, он развернулся, прислонился к нему задницей и, скрестив руки на груди, повернулся к хозяйке дома. Взгляд метнулся по разбросанным по комнате листкам и они один за другим стали вспыхивать темным пламенем, обращаясь в темные облачка.
Почему тебя это беспокоит? Разве так сложно убить всякого, кто посмеет нарушить наш покой?
Ты еще учить меня смеешь? — все так же зло процедила чародейка, прожигая его взглядом. — Так пойди и убей! Сумеешь ли? Или как с пашой проколешься?
Паша мёртв! — гордо вскинув подбородок, парировал тифлинг и направился к валяющейся на кресле одежде.
Вот только о том, кто именно отправил его к праотцам, уже знает каждая собака, — пытаясь взять себя в руки, выдохнула женщина, опускаясь на край неразобранной постели. — Что теперь, весь Гульрам утопишь в крови?
Если потребуется… — взяв портки и просунув одну ногу в штанину, усмехнулся полукровка. — Мне заплатили, я сделал то, что просили. Заплатили за меня? Что же, пусть попробуют и посмотрим… Не я к ним приду, а они ко мне. —  хвост опустился и ловко скользнул остроконечной пикой в отверстие на задней части кожаных брюк, а за ним и вторая нога. Подпрыгнув на месте, Фирриат натянул одежду на свой упругий зад, размазав на нем черные узоры.
Так как его звать и где найти? — спокойно поинтересовался арлекин, застегивая серебристую пряжку ремня и явно намереваясь устранить источник беспокойства.
Даллирис запрокинула голову и нервно рассмеялась.
Дикарь… Не все вопросы решаются мечом.
Отпив воды прямо из носика кувшина, заботливо поставленного Айгюн на прикроватную тумбу, она отерла губы тыльной стороной ладони и вздохнула.
Убить его я бы сумела и без твоей помощи, но это не поможет. Слишком многим известно о нашем разговоре. На меня падет подозрение, и мне придется бежать. Потерять дом, положение, связи из-за какого-то… — сдержавшись в последний момент и предоставив Фирриату возможность самостоятельно додумать окончание фразы, женщина сокрушенно закрыла лицо руками.
…Тифлинга. — закончил мужчина и сунул ноги в высокие сапоги-ботфорты. — Дом, положение, связи… Они так много для тебя значат, что ты боишься их потерять больше, чем жизнь?
    Не имея дома и представления о положении и связях, тифлинг легко перебирался с одного места на другое. Задерживался там, где ему было хорошо и уходил, когда становилось плохо или скучно. Будучи непоседливым и любознательным, он не понимал привязанности к какому-то одному месту.
Почему ты… грустишь? — поинтересовался Фирриат, наблюдая за женщиной и застегивая рубашку на своей груди.

Отредактировано Фирриат Винтрилавель (29-03-2020 12:48:12)

-1

52

Совместный пост

Потому что по твоей милости я должна выплатить ему шестьсот золотых монет. Или ты предлагаешь мне бросить все и бежать куда глаза глядят? Снова перебиваться случайными заработками и спать где попало? — глухо отозвалась колдунья. — С тех пор, как ты появился в моей жизни, я не знала покоя. Всё пошло наперекосяк… Ты слишком дорого мне обходишься, Фирриат Винтрилавель.
На краткий миг тифлинг задумался.
Бежать? Нет-нет-нет… Отправиться дальше, а не останавливаться на одном месте, где тебя не ждут. Можно самому выбирать, где спать, куда идти, брать то, что хочется и не ждать подачек… Шестьсот золотых — это много? — поинтересовался мужчина, приблизившись к краю кровати и заглянув в лицо чернокнижницы сквозь пальцы, закрывающие его.
Ты, небось, никогда и не видел таких денег, — поправив волосы, фыркнула Даллирис, поднимая на него глаза.
Арлекин как-то странно усмехнулся и отрицательно мотнул головой. Выпрямился, прошелся по комнате и, подобрав со стола парные клинки, вернул их в ножны на поясе. Направляясь к двери, он тихо щелкнул пальцами, и на его пути возник портал. Не сбавляя шага, тифлинг вошел в него, и небольшой сквознячок устремился следом, всасывая воздух в точку переноса. Что-то шевельнулось под кроватью, дернулось и покатилось в сторону чернильного сгустка, увлекаемое воздушным потоком. Вскочив, чернокнижница поспешно перехватила странную вещицу, которая оказалась скомканным бумажным листком. Недовольно покосившись на портал, она осторожно расправила находку и с удивлением обнаружила на ней рукописные строки.

Стихи на скомканном листе

Не она одна попалась в собственную ловушку. Не она одна оказалась в плену у собственных желаний. Не её одну терзали сомнения и странная, нездоровая, необъяснимая тяга к врагу. Ещё несколько минут назад Даллирис едва держалась, чтобы не размозжить ему череп бронзовой статуэткой из гостиной, а теперь обезоруженно сжимала в руках его неотправленное послание, кусая губы в странном волнении.
Эти невысказанные слова, заставившие что-то мучительно ныть в груди, она желала услышать от него, хотя знала, что это окончательно её погубит. Мустафа, золото, лавка — все это отступило куда-то далеко, утратив былое значение. Ей хотелось вновь утонуть в раскаленной лаве его очей, вновь ощутить прикосновения его губ, вновь вдохнуть манящий запах сандала и хвои, который давно сводил её с ума. И пусть весь мир подождёт…
Аккуратно сложив листок вчетверо, Бейрахан спрятала его в декольте и решительно шагнула в зияющую воронку перехода.
    Лёгкое чувство дискомфорта, головокружение, и вот её стопы коснулись каменного пола, возвращая телу уверенность. Первые несколько мгновений казалось, что окружающее пространство было непроглядно и наполнено пустотой, но с каждой секундой глаза привыкали к царящему вокруг сумраку и рисовали очертания небольшой пещеры. Первым, что увидела Даллирис, переступив порог темного портала, стали голубовато-зеленые грибницы люминофоров, что подобного звездному небу раскинулись над головой, сияя разноцветными шляпками. По мере того, как глаза адаптировались к тусклому освещению, взору один за другим представали нагромождения всевозможного хлама и мусора, что был свален кучками на полу пещеры и поблескивал оттенками желтого, белого, алого, синего, зелёного и пурпура. Несколько шкафов с человеческий рост стояли вдоль стен и на полках виднелись всё тот же легко узнаваемый блеск и сияние. Золотые и серебрянные монеты, слитки, украшения из золота и серебра, рубины, бриллианты, сапфиры, аметисты и самоцветы всевозможных форм и размеров лежали беспорядочно на полках, в кувшинах, вазах, чашах и кубках. Иногда между ними встречались истлевшие черепа и конечности с богатыми украшениями, которые более не могли подчеркнуть красоту их владельцев. Цепочки, ожерелья, серьги, клинки всевозможных форм, диадемы, куски брони и целые комплекты, черепа животных и гуманоидов — все пребывало в хаосе и не несло в себе даже тени упорядоченности. Создавалось впечатление, что кто-то просто бросил вещи и не особо заботился о том, как они будут выглядеть.
    Внимание женщины привлёк один из черепов, на голове которого красовалась изящная остроконечная корона, обильно опутанная цепями. На каждый её зубец были нанизаны серьги, кольца и перстни. Когда-то она украшала голову властелина, а теперь практически валялась бесхозной вещью в тёмном хранилище чужих трофеев.
Да, это были именно трофеи. Небрежно брошенные в хранилище, достойном великих мира сего, они покрывались слоем пыли и плесени, не находя применения у своего нового обладателя. Казалось, что здесь было всё, что только возможно пожелать на самый взыскательный вкус. Даже десятой части сокровищ могло хватить на много лет безбедного существования… А они просто лежали.
Завороженно и немного растерянно озираясь по сторонам (от такого великолепия разбегались глаза), колдунья искренне не понимала равнодушия хозяина драгоценностей. Он мог продать половину и выстроить дивный замок, не уступающий белокаменному дворцу гульрамского халифа, мог стать блистательным господином, купить тысячу рабынь и менять их каждую ночь. Но он предпочёл бытие аскета — уединение вдали от шума мирской жизни; он пренебрег нестяжанием, но не проникся к роскоши, ибо не нуждался в ней. Похоже, важнее для него были иные ценности — но зачем тогда здесь копилось столько злата?

Отредактировано Даллирис (29-03-2020 01:02:57)

+1

53

Совместный пост
    Послышался шелест, мелодичный металлический звон осыпающихся монет, а следом звук приближающихся шагов по устланному украшениями полу, заставлявших драгоценности хрустеть под каблуками. Свет люминофоров очертил темную фигуру с серебристыми волосами, которая легко подхватила один из стоящих кубков, вытряхнула лишнее и зачерпнула им монеты, словно это были зерна овса. Обернувшись, полукровка приблизился к чернокнижнице, протянул её посудину и вопросительно спросил:
Этого будет достаточно, чтобы оплатить причиненные тебе… расходы, дэва?
Откуда все это у тебя? — не без восхищения спросила чародейка, принимая кубок. Кончики её пальцев словно невзначай погладили пальцы тифлинга, задержав мимолетное прикосновение.
Награда и плата за услуги, добытые трофеи… — Фирриат пожал плечами и улыбнулся, делая шаг навстречу. На несколько ударов сердца он замер, не то сомневаясь в необходимости отдавать своё, не то не желая разрывать тактильный контакт, на который его изящные пальцы откликнулись трепетным прикосновением. Потребовалось время, чтобы мужчина смог взять себя в руки и переспросить.
Этого достаточно? Или ты хочешь больше?
Шестьсот монет не поместится в одном кубке, — усмехнулась женщина, вороша рукою золото. Где-то в глубине души её кольнула нелепая мысль о том, что тифлинг попросту скуп, а не глуп. Однако отступать было не в её принципах. — Нужен сундук.
    Глаза арлекина сузились, а по коже пробежали языки темного пламени. Одним движением он выбил из рук женщины кубок, и монеты разлетелись золотым дождём. В следующий миг он дернул рукой в сторону, сжал пальцы и приложил кулак к бедру. С громким звоном ближайшая куча рассыпалась, выпуская из своих недр массивный сундук с открытой крышкой, в которой так же лежали дорогие побрякушки. Опрокинув его ногой на бок и высыпав всё лишнее, тифлинг хвостом вернул ларь в вертикальное положение и приглашающим жестом предложил.
Вот сундук, вот золото. Возьми столько, сколько стоят твои желания и мои беспокойства… — отвернувшись, арлекин окинул пещерку взглядом, ненадолго отошел и вернулся с диадемой в руках. Разместив украшение поверх медных волос, он поправил прядки и, склонив голову на бок, усмехнулся. — Это подарок тифлингу от тифлинга…

Прежде слегка напряжённая резкостью Фирриата, Даллирис не сдержала довольной и польщенной улыбки.
Благодарю тебя, кровь моей крови. — прошептала она и, приподняв подбородок мужчины, наградила его тёплым поцелуем. Арлекин неопределенно хмыкнул, но его губы сначала осторожно, а затем более смело, жадно и уверенно ответили на ласку. Пальцы коснулись талии, пика остроконечного хвоста скользнула по женскому бедру и, когда язык прошелся по губам, дразня нежными прикосновениями, чернокнижница вдруг отстранилась. — Прежде мне не дарили столь роскошных вещей

    Горделиво и царственно вскинув голову, она неспешно побрела вдоль груд сокровищ, выискивая нечто мало-мальски похожее на зеркало. Не без труда выудив откуда-то старый щит, подняла перед собой и раздосадованно вздохнула: он оказался ржавым.

    Сверкнув алыми рубинами глаз, тифлинг зачерпнул горсть монет и бросил в сундук. За первой горстью последовала вторая, третья… И пока чародейка что-то искала, сундук успел наполниться почти наполовину. Видя, с чем именно возилась Даллирис, Фирриат даже не стал прибегать к магии, чтобы понять её желание. Улыбнувшись одной из своих загадочных улыбок, он склонил голову на бок и стал наблюдать, как старую железку окутывает Тьма, пожирая алую коросту ржавчины и полируя до зеркального блеска. На поверхности щита стали вырисовываться размытые очертания женского образа, с каждым мгновением становясь все ярче и чётче.
    Пристально всматриваясь в зеркальную гладь, колдунья не узнавала женщины, глядящей на неё из отражения. Те же медные волосы, те же острые черты лица, та же еле заметная морщинка между бровей, но на голове — высокая королевская диадема, полыхающая россыпью алмазов и аметистов, на зацелованных губах — невольная улыбка, а в глазах — особое сияние, придать которое не способно ни одно зелье в мире. Ещё несколько часов назад эта женщина боролась с собой, а сейчас сдалась во власть нежданно нахлынувших чувств, покорно приняв свою новую природу.

-1

54

Совместный пост

Скажи, сын дэва… Как ты назвал меня в тот день, когда мы заключили уговор?
Звон монет затих, и на краткий миг в пещере повисла тишина.
Ты сказала называть тебя так, как представилась или не называть вовсе… — почти слово в слово проговорил Фирриат, и тягостное, ватное молчание вновь воцарилось под темными сводами. — Дали… — разорвало безмолвие имя с мягким «Д», которое по звучанию больше походило на «Т». —  Я назвал тебя Дали...
Дали… — прошептала дочь дэва, смакуя нежное, певучее прозвище. У женщины из отражения было имя — и теперь оно стало ей известно. — Я хочу, чтобы впредь ты называл меня так.
    С губ тифлинга сорвался громкий, душераздирающий, безумный хохот, который, казалось, звучал бесконечно и рикошетил от неровных стен подземелья, не находя выхода.
Не смей мне приказывать! Можешь или принять, или отказаться! Недавно ты отказалась, и я молчал, но сейчас... Пусть так и будет, Дали.
    Даллирис еле заметно передернула плечами, отгоняя неприятные воспоминания, связанные с громогласным смехом, обыкновенно сопровождавшимся нестерпимой болью и унижением. Опустив щит обратно на груду золота, она все же переборола себя, неспешно приблизилась к Фирриату, взяла в руки церемониальную чашу и присела рядом, чтобы помочь наполнить сундук деньгами.
Не думала, что у тебя такой безупречный почерк.
Откуда тебе знать? — фыркнул тифлинг и посмотрел на кисти своих рук, покрытые смазанными письменами темной каббалы.
Отсюда. — чуть отодвинув край выреза платья, чернокнижница вынула оттуда мятый, но разглаженный и бережно сложенный лист со стихами, который хранила у самого сердца.
    Проследив взглядом за движением ее руки и не упустив возможности полюбоваться совершенными округлостями женского тела, Фирриат в некотором недоумении посмотрел на извлеченный из укромного местечка помятый листок. Поджав бледные губы, арлекин опустил голову и коснулся подбородком груди. Как такое было возможно, что один из черновиков с незаконченными строками оказался в руках Даллирис? Он же обратил в прах всю бумагу, что была в комнате… Но, видимо, не всю.
Ты ведь прочитала… и теперь знаешь… — хотелось вырвать листок из изящных пальчиков и обратить его в пепел, но это было бы лишено всякого смысла. Последовал приглушенный вздох, и Фирриат взглянул на женщину, заталкивая смущение в глубины своей темной души. — Они предназначались тебе, Дали. Пусть у тебя и остаются. —  Накрыв ладонью пясть женщины и несильно, но требовательно отведя от себя, тифлинг дал понять, что теперь строки принадлежат ей. Дочь дэва мягко улыбнулась уголками губ и вновь спрятала заветные строки в декольте.

+1

55

Совместный пост
Первое впечатление обманчиво, — перехватив запястье полукровки, она взяла его за руку и осторожно накрыла его ладонь своей. — Могла ли я подумать, что непобедимый Фирриат Винтрилавель окажется романтиком? — беззлобно усмехнувшись и покачав головой, чародейка погладила мужчину по щеке и отстранилась. — Нам не стоит задерживаться.
Слишком громкие слова. — полукровка несколько недоуменно посмотрел на свою руку и несильно сжал пальцы, касаясь женской кисти. — В этом мире на всякую силу найдется большая сила. Я не родился таким. — последовало отрицательное покачивание головой и холодная ухмылка. — Мне пришлось стать тем, кем меня хотели видеть, поскольку никому не было дела до того, что у меня внутри. Разве что матроны, надсмотрщик и голодные крысы интересовались внутренностями… — тифлинг резко отвернулся, и его ладони погрузились в золотую россыпь монет. Отправляя в сундук очередную горсть сокровищ и брезгливо стряхивая с пальцев цепочки тончайшей ювелирной работы. Мужчина продолжил.
Мои чувства всегда были при мне… и мы не задержимся здесь дольше, чем необходимо. — еще одна горсть монет рассыпалась золотыми искрами, наполняя окованный железом сундук под самую крышку. Даже по самым скромным прикидкам, денег было больше, чем требовалось Даллирис для покупки чужого молчания и возмещения понесенных убытков, вот только для тифлинга это не имело значения. Десять монет или несколько сотен, собственную свободу он не измерял в золоте или драгоценных камнях. Его мир вращался вокруг совершенно иных ценностей и морали.
    Захлопнув крышку и поднявшись на ноги, Фирриат посмотрел на женщину и протянул руку, предлагая подняться. Его бледно-серая, почти пепельная кожа при этом окуталась всполохами темного пламени, и за спиной возник чернильный вортекс портала. Десятками змей черные щупальца устремились к сундуку, подхватили его и в мгновение ока закинули в бурлящий водоворот. А когда пальцы Дали коснулись протянутой ладони, окружающий мир поплыл, искривляя и размывая очертания пещеры и формируясь вновь, являя взору привычное убранство знакомой комнаты, в центре которой стоял сундук.
Ты спас нас от беды. И себя, и меня, — проронила Даллирис и нагнулась, чтобы подвинуть сундук к стене. — Здесь намного больше, чем нужно… Признаться, я приятно удивлена твоей щедростью.

    Золото оказалось слишком тяжёлым, а усилия — напрасными. Махнув рукой, женщина выпрямилась и осторожно сняла с головы диадему. Усмехнулась, любуясь чудным мерцанием драгоценных камней.
Щедростью? — Тифлинг изумленно приподнял бровь и отпустил сжимаемую ладонь дэвы. — Что такое щедрость? Я дал тебе то, что ты хотела, не более. А спасение… Разве его можно измерить в золоте?
Склонившись над сундуком, Фирриат очертил хвостом линии у самого дна и, поддев кончиком хвоста сумрак, попытался вытащить его из-под тяжелого предмета. Тонкий жгутик-щупальце нехотя потянулся за пикой, но едва стоило его отпустить, как тот тут же прятался обратно. Губы тифлинга дрогнули в веселой улыбке, и он, положив ладонь на крышку, легко сдвинул сундук с места одной рукой, словно тот стоял на скользком льду. Отодвинув предмет в сторону, посмотрел на Даллирис.
Ты дал, не прося ничего взамен. Мало кто на такое способен, — проговорила чародейка, направляясь к выходу из комнаты. — Я ошибалась в тебе, сын дэва. Ты не тот, кем кажешься на первый взгляд.
Не сказав больше ни слова, она ушла, крепко притворив за собой дверь.
У тебя нет ничего, чтобы предложить взамен, кроме собственной свободы. Но тифлинг должен быть свободным! — тихо проговорил хвостатый безумец, когда дверь закрылась и он остался один.

-1

56

Медового утра, Нергиз-ханым, — с улыбкой протянул Мустафа Четин, уже по-хозяйски, без приглашения проходя в гостиную и поглаживая бороду в предвкушении наживы.
Ах, Мустафа-эфенди, — сладко пропела Нергиз, приветливо скаля нечеловеческие клыки. — Химьир свидетель, я безмерно рада нашей встрече. Весь день и всю ночь не могла дождаться, чтобы вновь вас увидеть.
Купец несколько удивлённо вскинул бровь.
Правда? — его крупные карие глаза навыкате недоуменно сощурились. — Полагаю, вы достали необходимую сумму?
Ну, конечно, дражайший наш благодетель, — женщина хмыкнула с едким сарказмом и горделиво вздернула подбородок, отчего стала казаться ещё выше. — Неужели вы сомневались?
Вчера вы выглядели столь опечаленной, что мои сомнения вполне объяснимы, — пожал плечами гульрамец. — Но, позвольте полюбопытствовать, как вы достали столь внушительную сумму? Неужели ограбили чью-то казну?
Химьир послал, — весело фыркнула хозяйка дома и, обернувшись, стрельнула глазами, давая знак.
Почти бесшумно, лишь изредка позвякивая монетами в своём чреве при переползании через порог, в комнату неспешно вьехал сундук, скользя по полу, словно тот был обильно сдобрен маслом. Остановившись возле ног ханым, он замер и распахнул крышку, являя взору гостя сокровища. Тьма под крышкой, словно облачко пыли, растворилась.
Ш-шайтан! — ошарашенно выпалил Мустафа, от неожиданности отскакивая на два шага. — Что за бесовщина у вас тут творится?
А это, любезный Мустафа, уже не ваше дело. Можете проверить, пересчитать — здесь шестьсот монет и оставшаяся сумма долга.
С процентами?
Обойдетесь.
Не без труда нагнувшись над сундуком, тучный купец разворошил руками золото, убеждаясь, что это не иллюзия.
Надеюсь, теперь наша маленькая тайна останется только между нами.
Так уж и быть, ханым, — осклабился Мустафа. — Заберите это!
Двое крепких телохранителей, больше похожих на бывших наёмников (один — с перебитым носом, у другого — шрам через все лицо), подняли сундук с золотом и вынесли за порог лавки Нергиз Хайят.
До свидания, Мустафа-эфенди,— с холодной учтивостью промолвила госпожа.
Прогоняете меня? Даже кофе не угостите? — возмущённо вскинул бровь купец, не двигаясь с места. — Ваше гостеприимство оставляет желать лучшего.
Такому обеспеченному человеку, как вы, не пристало клянчить кофе у разоренной женщины, — подобрав подол платья, владелица лавки с тканями направилась к лестнице на второй этаж. — Возвращайтесь к себе. Нам с вами больше не о чем разговаривать.

+1

57

Совместный пост
http://x-lines.ru/letters/i/cyrillicgothic/1214/000000/36/0/4nppdygoz5emfwccrdem3wf64n47bqjy4n7pdygoz5emfwfary.png

'   Привычно лёжа на полу, Фирриат лениво перелистывал страницы старого фолианта по алхимии и мерно покачивал хвостом в такт тихому урчанию, которое по своей тональности больше походило на колыбельную. Но едва дверь приоткрылась, как мужчина перевернулся на живот и, упираясь в пол ладонями, поднял голову, чтобы встретить визитёра в низкой боевой стойке. Заприметив знакомые очертания, он вновь расслабился, занесенный хвост опустился и перелистнул страницу, алые рубины глаз потускнели, приняв оттенок остывающего железа.
Дали и её парнер остались довольны совершенной сделкой? — поинтересовался тифлинг, и на его лице появилось обманчиво мягкое выражение и гримаса недосказанности, после чего голова склонилась на бок в ожидании ответа.
Более чем, — на губах чародейки расцвела почти что ласковая улыбка. — К слову, это стоит отметить. Я принесла вино из подвала… Не желаешь составить мне компанию?
Чуть приподняв голову и вздернув подбородок, Фирриат неуверенно кивнул.
Всё ещё боишься, что я тебя отравлю? — хохотнула Даллирис и поманила его пальчиком. — Пойдём.
Поднимаясь с пола, полукровка небрежным движением хвоста подхватил с кресла рубашку и спешно накинул себе на плечи. Застегивая серебристые пуговки, приблизился и заглянул женщине в глаза.
Отравить меня быстро не получится, и если у меня будет хотя бы секунда, то её окажется достаточно, чтобы забрать тебя с собой… Но не это меня беспокоит. Насколько хорошо ты знаешь своего партнера? — перебирая прядки волос, арлекин коснулся бусин-паучков, поправляя прическу.
Достаточно, чтобы сказать, что это хитрый и расчетливый человек. Больших связей у него нет, но есть трепливый язык, светлая голова и туго набитый кошелёк, который никогда не опустевает. Я могла бы с ним потягаться, но это слишком рискованно.
Коварная ухмылка на бледном лице мужчины стала чуть шире, и он попятился назад, чтобы сунуть ноги в высокие сапоги.
Тебе следовало прикончить его… — прорычал тифлинг. — Только мертвые молчат о секретах. Обычно я не оставляю за спиной живых свидетелей, но сегодня мы играем по твоим правилам, Дали. — настроение Фирриата вновь неожиданно переменилось на диаметрально противоположное. Напряженное лицо расслабилось, пропали глубокие складки морщин в уголках губ и складках носа. Сведенные к переносице брови вытянулись в узкие серые линии, наполняя лик спокойствием и безмятежностью. — Ты предложила испить вина. Что же, я согласен.
Даллирис пристально оглядела мужчину с головы до пят и запахнула тончайшую ажурную шаль на плечах.
Накинь ещё что-нибудь. Нынче в саду прохладно.
Подойдя почти вплотную, арлекин взял чернокнижницу за руку, чтобы дать ей почувствовать жар своего тела.
Не так прохладно, как на голых камнях темницы подземного мира. — мягко проговорил Фирриат, перебирая подушечками пальцев её изящные кисти. — И всегда существует способ согреться... — лукаво подмигнув, он сделал шаг к двери и склонился в шутовском полупоклоне, жестом предлагая хозяйке дома проследовать первой и показать путь.

-1

58

Совместный пост

— Однако же, ты быстро вошёл во вкус, — через время хмыкнула чародейка, неспешно спускаясь по лестнице. — Ещё недавно мы готовы были растерзать друг друга, а теперь…
А теперь нас связывает заклинание, которое мы не можем разрушить. Полагаешь, что, не будь этих оков, мы бы вели себя так же? — шагающий рядом тифлинг покосился на собеседницу. — Ты прекрасна, и в этом твоя сила и моя слабость. Сложно устоять перед опасным совершенством и не попытаться сунуть голову в капкан собственных страстей и желаний. Не скрою, мне приятнее наслаждаться твоим теплом, нежели могильным холодом, которым ты пыталась сгноить мне руки, — хвост юркой змейкой скользнул по точеной талии и погладил спину женщины между лопаток. — Я не сержусь. На твоём месте я поступил бы так же, попытавшись лишить рук всякого, кто прикоснется ко мне без моего согласия, кроме тифлинга…
Даллирис удивлённо вскинула бровь — нынешнее мнение Фирриата разительно расходилось со словами обличения, которые он выплюнул ей в лицо, наведавшись в гости позлорадствовать. Этот гордый и непокорный безумец не стал бы уступать в угоду ей. Неужели нежданные чувства, рождённые от злости и ненависти, так сильно изменили его?
— Почему ты так трепетно относишься к сородичам?
Только тифлинг может понять тифлинга. Ты видела моё прошлое, в нём нет никого, к кому бы я испытывал хоть что-то, кроме ненависти, — арлекин немного лукавил. Было в его прошлом одно приятное воспоминание, которое он пронёс через столетия, будучи благодарным за великий дар Пробудившей тьму. Увы, но кроме размытого временем образа он не знал о ней ничего. — Считай это пониманием и состраданием. В каждом собрате я вижу своё отражение и прошлое. Никто из нас не заслужил такой участи…
Чему бывать — тому не миновать. То, что произошло с нами, сделало нас теми, кто мы есть.
Они пересекли гостиную и вышли в сад через витражную дверь. Стоял ранний вечер, и в воздухе уже сгущались пурпурно-серые сумерки. С моря дул соленой прохладой лёгкий зефир, весело играя с прядями их волос, медно-рыжих и серебристых; сладкий запах ирисов и цветков инжира, смешиваясь, дурманил голову; где-то в кустах самшита мерно стрекотали цикады. Такой пьянящей, ласковой весна была и в Миссаэсте, но там четвёртая из жён Тэрбиша Бейрахана никогда не чувствовала себя столь свободной и обновлённой, как сейчас.
— И ты ошибаешься, Фирриат Винтрилавель. Женская сила — не в красоте и не в слабости к ней мужчин, — дочь дэва сняла со стены факел и, неторопливо ступая по выстланной гравием садовой дорожке, принялась зажигать маленькие круглые фонари. — Я не удивилась бы, услышав подобные слова из уст Мустафы или даже моего покойного мужа — на востоке принято считать женщину не более, чем симпатичной вещью. Но ты ведь вырос в стране матриархата. Тебе ли не знать, что силу и могущество приносит женщинам отнюдь не красота? — на её устах заиграла кривая, чуть надменная улыбка. — Там, где нам разрешено заниматься хоть чем-то, кроме ублажения мужей и возни с потомством, мы правим. Открыто или посредством тайного манипулирования мужчинами, убежденными в своём главенстве… Не потому ли, что женщина — намного больше, чем просто привлекательная оболочка?

+1

59

Совместный пост
— Сила женщины, как и мужчины, в упрямстве и целеустремленности. Одни принимают чужие правила, другие создают собственные. Наличие того или иного органа не определяет главенство, некоторым мужчинам даже нравиться быть в положении женщины… — последовал смешок, и Фирриат посмотрел в закатное темнеющее небо. — Но есть нечто, что недоступно мужчинам, сколь бы они не старались… Когда-то одна из женщин Подземья породила меня и бросила подыхать…
   Спор о том, кто главенствует, правит и почему, меньше всего интересовал тифлинга. Мужчины или женщины, было неважно. Чистая сила была столь же бесполезна и становилась объектом чужих манипуляций изворотливого разума, как тот же изворотливый разум был причиной порабощения слепой жестокостью. Где-то на грани двух противоположностей находилась власть, но Фирриат не жаждал власти. Она для него была ещё одним ошейником, привязывающим к определенному месту или образу жизни. Для безумца свобода была куда ценнее возможности распоряжаться чужими судьбами.

— Как странно. Почему так происходит? Почему вода, в которой нуждается умирающий от жажды, находится в бурдюке у того, кто выливает её себе под ноги? — остановившись под деревом инжира, колдунья потянула к себе нижнюю ветку и вдохнула густой аромат цветов. В голосе её слышалась мрачная, текучая, липкая горечь. — Не во всяком чреве взрастет дитя, Фирриат. Некогда мне пришлось дорого заплатить, чтобы произвести на свет своего сына. Тот, кто властвует над смертью, не способен дарить жизнь… Так сказал мне оракул в храме, когда я обратилась к нему за советом.
   Стол в беседке был уже накрыт. В дрожащем от лёгкого ночного ветра свете свечей возвышался казан с мясным пловом, сдобренным зирой и шафраном. Рядом на блюде лежали тонкие жареные лепешки, неподалёку стояла пиала с хумусом, посыпанным кедровыми орехами, неоткупоренная бутылка с вином ютилась на краю стола.
— Скажи, почему так случается? Почему одним благо даётся щедро, но они не ценят его; а у тех, кто молит о нем, так быстро его отнимают?
Плавным жестом пригласив Фирриата присоединиться к трапезе, Даллирис вошла в беседку и, расправив подол платья, опустилась на лавку.
— Угощайся. Я велела Айгюн приготовить ужин по-миссаэстски… Уверена, тебе понравится.
Внимательно слушая, тифлинг неспешно пошел следом и молча присел, когда было предложено. Поджав под себя одну ногу, вторую он поставил на край и устроил подбородок на колене, размышляя над ответом.
— Рыба не поймёт птицу, а червь мотылька. Ты могла бы спросить у богов, что раздают блага. Но разве не в твоей власти взять то, чего желаешь, не унижаясь мольбами и просьбами? — Фирриат принюхался к ароматам предложенной снеди и, протянув пальцы к казану, взял щепоть плова и отправил в рот. Причмокнув губами, потянулся к лепешке, чтобы промакнуть жирные пальцы о сухой хлеб и откусить немного.
— Все существа делятся на тех, кто просит в надежде получить и тех, кто делает сам или берёт то, что ему нужно. Ты взяла мой свиток…  и я сомневаюсь, что ты принадлежишь к просящим. Так почему тебя волнуют подобные вопросы? — свернув кусочек лепешки пополам, тифлинг подцепил им хумус и осторожно лизнул, пробуя на вкус.

-1

60

Совместный пост

— Потому что я не всесильна. Я могу наслать смертельные болезни, свести с ума, заставить тело заживо разлагаться… Мне открыт путь за Завесу, туда, откуда не возвращаются; я беседую с призраками и поднимаю из-под земли мертвецов. Но когда мой сын бесследно пропал, я ничего не сумела сделать.
Встав, Даллирис откупорила бутылку вина и разлила напиток по кубкам.
— Когда ты не можешь ничего изменить, наступает отчаяние. И в этом состоянии ты готов склониться перед любой силой, способной подарить тебе контроль над происходящим.
Тифлинг неопределенно хмыкнул, продолжая поглощать предложенную снедь и пробовать всё, до чего мог дотянуться.
Почему ты отступила? Разве страх и отчаяние не заставили тебя стиснуть зубы и с остервенелым упорством добиваться своего?
— Я искала его в том мире и в этом, искала три долгих года, до самой смерти его отца. Его нет в Ашдорате. Он жив. Но даже от взора ясновидящих сокрыта его судьба.
Приподняв бровь, полукровка потянулся к стакану и сжал в ладони.
Ты хочешь его найти? Это твоё истинное, единственное желание?
— Я уже отчаялась, Фирриат, — мрачно глянув на собеседника, она торопливо пригубила вино, играя ломкими пальцами по стенкам стакана. — Он был совсем ребёнком, когда его отняли у меня… Наверное, он меня уже не помнит. Иногда мне кажется, что если боги распорядились так, значит, без меня ему лучше. Но теперь меня терзают сомнения… Какая судьба могла постичь беловолосого мальчика с четырьмя руками? Что, если его украли и продали в рабство, как тебя?
Даллирис не ела — лишь заливала вином вставший в горле ком.
— Я не знаю, чего хочу, Фирриат. Долгие годы я жила для себя, отвернувшись от враждебного мира. Жила ради того, чтобы доказать ему свое право на равенство. Это дитя, которое должно было стать всего лишь ключом для получения власти в патриархальном обществе, наполнило моё существование смыслом. Это невинное, неразумное существо любило меня просто за то, что я есть на свете. Так чисто и искренне, как никто и никогда.
Поглядывая на чернокнижницу, Фирр отпил немного вина. Хвост его нервно дернулся из стороны в сторону, а на лице появилась невеселая улыбка.
Ты боишься этой встречи. Боишься, что она изменит тебя и обернётся не тем, чего ты ожидаешь. Пережив боль потери, ты веришь в чудо, но разумом понимаешь, что исполнение этого желания может принести ещё большую боль. Ты уже не та, кем была прежде, как и он. Почему ты цепляешься за прошлое и пытаешься найти в нём ответы, вместо того, чтобы идти вперёд? Постоянно глядя назад, ты не увидишь ничего вокруг. Ты смотришь на мир снизу вверх, сравнивая себя с теми, кто тебя окружает, считаешь их выше, лучше и чище, но что, если ты не права? Что, если ты — лучше? По праву рождения и крови оказалась среди тех, кто не достоин твоего взора… Что, если только подобные тебе могут оценить по достоинству? Принять той, кто ты есть, и не смотреть на количество рук, хвостов, копыт, рогов и языков?
— Только тифлинг может понять тифлинга? — с усмешкой процитировала женщина… И вдруг, запрокинув голову, как-то растерянно и сумасшедше расхохоталась. — Совсем недавно опиумные грёзы с картинами прошлого были моим единственным спасением от настоящего, где меня ждали боль и страх. А теперь я опасаюсь, что настоящее окажется всего лишь ярким сном… Когда реальность чересчур хороша, это не реальность — или где-то кроется подвох.
Неспешно кивнув, Фирриат допил содержимое своего стакана и разлил остатки вина по двум опустевшим стаканам.
Верно… Лишь тот, кто с тобой одной крови, имеет право судить. Многих ли тифлингов ты знала, чтобы отличить сон от реальности? — образ Фирриата дрогнул и распался и на рваные клочки темной дымки.
Подвох кроется в доверии. В доверии — слабость. В слабости — уязвимость. А кто уязвим — мёртв… — голос прозвучал у самого уха Даллирис, и горячее дыхание обожгло кожу у виска. — Никогда не доверяй чужакам. Они предадут и обманут, — его пальцы легли на изгиб между шеей и плечом, но вместо удушающей хватки принялись перебирать и массировать напряженные мышцы. — Слова обманчивы, только поступки искренни.
Дочь дэва прикрыла глаза, отдаваясь непривычно мягким прикосновениям смертоносных рук Фирриата. Его речи отрезвляли сознание, но осторожные ласки расслабляли и усыпляли бдительность, делая Даллирис уязвимой, почти зависимой… Но и это она допускала осознанно.
— Значит, я умираю. Знаю, что могу наткнуться на острие клинка, шагнув тебе навстречу, но если не сделаю этого, буду жалеть всю жизнь.

+1

61

Совместный пост
Сильные пальцы обняли шею, скользнули выше к затылку и опустились вдоль позвоночника к хребту.
— Ты уже умерла, Дали… — прорычал тифлинг, беря чародейку за руку. — В тот самый миг, когда твой подарок едва не достиг моего сердца… — тьма сгустилась, а когда спустя несколько мгновений развеялась, на женщину смотрели алые рубины безумных глаз полукровки. Рванув на груди рубаху черного шелка, он с силой потянул её узкую холеную ладонь на себя и приложил к отметке, что была чуть ниже левой груди. Что-то холодное коснулось выреза декольте. Опустив взгляд, чернокнижница узнала свой ритуальный нож.
— Возьми его. Пусть он напоминает тебе о разнице между кошмарным сном и реальностью, которой ты достойна… — пламя преисподней вспыхнуло в глазах, когда тифлинг приблизился и жадно сорвал с губ Даллирис короткий поцелуй.
   Её ладонь порывисто скользнула вверх по его обнажённой груди, кончики пальцев изучающе прошлись по сплетению шрамов, задели сосок. Острие клинка все ещё упиралось в натянутую ткань выреза её платья, грозя разрезать при малейшем движении… Самозабвенно подавшись навстречу Фирриату, медновласая позволила обоюдоострому лезвию распороть сатин и войти под кожу. Тонкий ручеек крови неприятно зазмеился вниз, но быстро впитался синей материей.
   Фирриат прижался плотнее, и на его пепельно-серой коже проступил продолговатый розовый след. Обоюдоострый клинок, зажатый между двух тел, в купе с заклинанием оставил пару симметричных отметин, переплетая воедино боль и наслаждение. Перехватив ладонь Даллирис свободной рукой, безумец положил её поверх своей, немного расслабил кисть и позволил коснуться рукояти подушечками пальцев.
— Чувствуешь, как дрожат пальцы, вторя ударам сердца? Неужели этого ты хотела?
— Я не ведала, кто передо мной, — прошелестела Даллирис, плавным движением отводя нож в сторону, и наконец прильнула к груди мужчины. — Потому моя рука не дрогнула. А если бы не заклятье, подарившее нам эту связь, не дрогнула бы и твоя.
Её влажные прохладные губы заскользили по его острой скуле, замерли у виска. Голос, непривычно мягкий, низкий, чуть глухой, легонько защекотал ухо.
— Знал бы ты, сколько раз я прокляла за это и тебя, и себя… Но отныне боль не страшит меня. Если ты — огонь, что сожжет меня, я желаю сгореть дотла.

   Рука, сжимающая ритуальный клинок, ослабла. Нехотя она поддалась мягкому, но настойчивому давлению, отводя смертоносное лезвие прочь от хрупкой плоти. Голова тифлинга отрицательно дернулась, серебристые волосы растрепались неровными брызгами прядей, и губы прошептали ответ, словно эхо в немой подземной пещере.
— Пламя может и согревать. Все зависит от желания того, кто находится с ним рядом. Брось поленья в очаг, и огонь подарит свет и тепло, горячую еду и уют, но стоит засунуть в него руку, и пламя обглодает плоть до костей. Зачерпни угли и разбросай вокруг… дом, а за ним и весь город будут обращены в пепел…
Фирриат запустил пальцы в медные волосы чародейки и, придерживая за висок, погладил за ушком подушечками пальцев.
— Ты ведь ощущаешь тепло и спокойствие родной крови, маленькая дэва, зачем тебе сгорать в нём, когда ты можешь стать... его лучшей частью…
   По пепельной коже побежали темные всполохи, и вскоре черное пламя поглотило тифлингов, отгородив от окружающего мира непроглядной пеленой. Что-то тихо звякнуло у самых ног, и теплая ладонь легла на женскую талию. Осторожно соскользнув вниз, рука прошлась по изгибу бедра и замерла, пока арлекин, глядя из-под темных бровей, подведенных угольной сажей, медленно отстранился, выгнул спину, склонился и коснулся губами кровоточащей ранки на теле Дали. Движения его были медленными и осторожными, а взгляд испытующим. Он мог сделать всё, что угодно, но медлил, к чему-то присматривался, изучал, ловил каждую эмоцию, что владели чернокнижницей, прислушивался к пульсу её сердца и переменам настроения. Слова и поступки всегда для него были пылью, красивой ширмой и сказкой, в которую верили только глупцы, но лишь эмоции всегда честно рассказывали о собеседнике. Дали говорила правду. Её сердце заходилось в нездоровом ритме, а в сплетении чувств царил полнейший хаос, в котором только тифлинг и мог разобраться.

-1

62

Совместный пост

Пригубив чужой крови, мужчина выпрямился и отвел плечи назад, предлагая женщине поступить так же, если пожелает. И дочь дэва, разведя в стороны обрывки чёрного шёлка, провела по месту прокола на его груди гладким раздвоенным языком, трепетно припала к нему губами, стараясь не задеть края рассеченной плоти. Она не позволяла себе зайти дальше, хотя взор её, пылающий алчной,  мучительно сдерживаемой страстью, блуждал по ключицам Фирриата, по его беззащитной шее, по скулам, о которые можно было порезаться, по бледным устам. Пропустив неровный вздох, Даллирис выпрямилась, но в то же мгновение, взяв руку тифлинга в свою, покрыла нервной цепью поцелуев обе стороны его ладони, кончики пальцев, запястье. Это тёмное пламя, вырываясь наружу, лишало её рассудка, и колдунья путалась в противоречиях мыслей, тщетно пытаясь его погасить.
— Оно уже живёт во мне, Фирриат.
Извернувшись, женщина отодвинулась назад, но не разомкнула объятий.
— Давай возьмём подушки и переберёмся вниз.
Её поступок несколько озадачил и удивил тифлинга, ввергнув разум в пучину сомнений. Он ожидал, что дэва воспользуется предложением «попробовать его на вкус», но к последовавшим в продолжении ласкам мужчина оказался не готов. Что-то неприятное, далёкое и болезненное колыхнулось в памяти, подсовывая образы гончих, что слизывали с ладоней охотников куски плоти и свежей крови. Заминка была секундной, а за ней последовал рваный выдох, и сильные пальцы полукровки погладили щеку и скулы женщины, прошлись по губам и, остановившись на подбородке, приподняли голову, чтобы заглянуть в глаза.
Вопреки ожиданиям, в её взгляде не оказалось рабской покорности, лишь откровенность темных желаний, что закипали на медленном огне хрупкой близости.
Продолжая начатую игру, Фирриат повторил жест и после нескольких горячих поцелуев прижался щекой к её ладони.
Почему бы и нет, — тьма стала медленно развеиваться, позволяя увидеть очертания окружающей обстановки. С собой хотелось взять не только подушки, вино и снедь, но и хозяйку дома, чем тифлинг и воспользовался, подхватив её на руки и вручив в её ладони бутылку вина, а затем хвостом подцепил чан с пловом. Можно было бы воспользоваться переносом, но к чему спешка, когда на руках оказалось самое прекрасное сокровище Темной Бездны. Его пальцы ласково касались изгибов стройного женского тела, ощущая сквозь тончайшую ткань теплую податливость изящных линий.
Окинув беглым взглядом стол, Фирриат небрежно скинул несколько подушек на пол и пнул их в направлении лужайки.
— Что ты делаешь, затмение моего разума? — крепко обнимая за шею одной рукой, ласково и чуть ошарашенно мурлыкнула Даллирис ему на ухо. — Я ведь не пушинка…
Тьма легка и невесома, Дали… — ответил тифлинг, унося дэву. Тело безумца, хотя и было меньше, обладало достаточно сильной, поджарой мускулатурой, что делало его опасным и выносливым противником… А ещё упрямство… Его великое упрямство — спасение и проклятье для себя и существ окружающих.

+1

63

Совместный пост

'   Ночной воздух убаюкивал приятной свежестью, а тьма живым покровом двигалась следом за ступающим по траве тифлингом. Через десяток шагов, когда они миновали тень раскидистого дерева, из мрака выплыла огромная чешуйчатая морда с длинными роговыми наростами на лбу и кожистым капюшоном вокруг массивной шеи. С ощерившихся клыков сочилась вязкая слюна, тяжёлое дыхание разило гнилью…

Маруна

— Ghaoul şadh, — вместо ругательства выпалила чародейка, змеей соскальзывая с рук Фирриата. Повидавшая многое в обоих мирах, она не выглядела напуганной — скорее напряжённой до предела. Пальцы её, слегка подрагивающие, мгновенно скрестились в одном из знаков аспекта разрушения, концентрируя поток энергии, и направили его в темя ящера. — Ta ssara bai…
Тварь не шелохнулась. Сгусток энергии разлетелся искрами в разные стороны вокруг массивной морды и тут же был поглощен пеленой темного заклинания. Тварь рыкнула, припав к земле, встряхнула кожистым загривком и процарапала когтистой лапой борозду на земле, готовясь к прыжку.
— Твою ж мать, — прошипела Даллирис, оглядываясь на мужчину в поисках подмоги. — Фирриат…

Тифлинг стоял рядом и его ладонь была вскинута в останавливающем жесте по направлению к ночному гостю, вот только, судя по сложенным пальцам, он не пытался остановить тварь, а наоборот, окутал её магическим барьером. Секундного промедления оказалось достаточно, чтобы мощные лапы, словно разжатые пружины, бросили массивное тело вперёд. Прыжок. Раскрытая пасть целилась прямо в горло, а когтистые четырёхпалые лапы — в грудь. Массы существа, казалось, было достаточно, чтобы опрокинуть и более увесистого противника, не говоря уже о стройной и изящной женщине, но…
Tu’Ssul da’ur*…  (Рядом, к ноге) — послышался приглушенный шепот тифлинга на темном наречии и существо, ловко извернувшись в прыжке, уперлось передними лапами в землю перед чернокнижницей и, несильно толкнув женщину чешуйчатым боком, отскочило в сторону.
— Что ты творишь, Дали? — Повернувшись спиной к монстру, поинтересовался Фирриат, приближаясь к чернокнижнице.
— Хочу задать тебе тот же вопрос, — ядовито процедила дочь дэва.
— Пытаюсь спасти тебе жизнь. Ты же могла погибнуть… — невозмутимо парировал тифлинг и склонил голову набок, наблюдая за тем, как чешуйчатое создание нетерпеливо переминается на лапах. Ментальная команда — и существо начинает приближаться.
— Мы с Маруной достаточно давно вместе, и я знаю, на что она способна. Мне бы не хотелось выбирать, кому из вас остаться в живых… — взяв Даллирис за руку, Фирриат повёл женщину навстречу чудовищу. Остановился рядом, положил ладонь на кожистую морду и погладил между блестящих темных глаз.
— Погладь её и ты.

-1

64

Совместный пост

Чародейка одарила его исключительно хмурым взглядом и скрестила руки на груди.
— Когда я предлагала тебе пожить со мной, я не сказала: «Мой дом — твой дом». Ты, не предупредив, притащил сюда тварь, которая едва не убила меня и могла легко загрызть мою служанку…
Но ведь не убила и не загрызла, — запустив пальцы в слюнявую пасть, тифлинг помассировал дёсны зверюги, чем спровоцировал низкий утробный рык, полный блаженства и радости. — Она меня потеряла и беспокоилась. Её дом и ближайшие сородичи в сотнях лиг под землёй, на краю вечной тьмы.
Покачав головой, Даллирис все же приблизилась, стрельнула глазами на Фирриата, протянула ладонь и несмело провела ею по грубой коже ящера.
— Как она тебя нашла?
Реплития утробно зарычала, её губы задрожали, приподнимаясь и обнажая ряды острых, как лезвия бритвы, остроконечных зубов. Кожистое жабо на загривке устрашающе приподнялось, визуально увеличив и без того немаленькую голову. Поморщившись, Даллирис опасливо отдернула руку.
Мара — очень умная девочка… — ответил Фирриат, приближаясь к животному вплотную. Обхватив одной рукой массивную шею, а второй скользя по запястью женщины, коснулся губами черной морды. — Мы слишком давно вместе, и она очень хорошо знает мой запах… А на пути к тебе я оставил достаточно много своей крови.
Чувствуя близость мужчины, Маруна несколько успокоилась, и её длинный, гибкий и горячий язык прошелся по кисти чернокнижницы, скользнув между пальцев самым кончиком.
Ты ей понравилась… правда, в гастрономическом смысле, — мужчина беззлобно рассмеялся и похлопал зверя ладонью по загривку. Пустотный ящер послушно опустился на землю, а следом присел и тифлинг, приглашающим жестом похлопал рядом, предлагая Дали продолжить то, зачем они пришли.
Всё ещё прижимая к груди бутылку с вином и сетуя о возможной печальной судьбе почти не тронутого плова, женщина тихо вздохнула.
— Я заметила голод в её глазах. Вот только не знаю, чем его утолить… Может, её с Мустафой познакомить? Он наверняка понравится ей больше меня.
Несколько растерянно плюхнувшись на подушку и переложив ноги набок, она вытерла мокрую от слюны руку о траву и настороженно воззрилась на создание из Подземья.
— Но твоя дрессировка заслуживает восхищения. Подчинить такую дикую и опасную тварь… Или здесь не обошлось без ментального внушения?
Поставив перед собой котёл с пловом и откинувшись спиной на теплый бок ящерицы, Фирриат неопределенно покачал головой и усмехнулся.
Пустотные ящеры не подвержены ментальным... воздействиям. Они их слышат, но не более. А дрессировать их почти невозможно. Только если вырастить из яйца, чтобы тебя считали сородичем. Хм… Может  ты и права. Этот пухляк подарит Маре неделю сытости, пока она его будет медленно переваривать.
Фирриат рассмеялся и потянулся к бутылке с вином.
Но если хочешь, можем скормить ей кого-то прямо сейчас! Айгюн?

+1

65

Совместный пост
— Никак не пойму, чем тебе досадила эта бедная девочка? — нахмурилась Даллирис и, ненадолго приложившись к горлышку, передала сосуд мужчине. — Сначала ты пытаешься перерезать ей глотку, потом предлагаешь скормить её своей ящерице… И это не говоря уже о том, что ей приходится лицезреть тебя голым каждый раз, когда она приносит тебе обед.
Тифлинг изумленно вскинул бровь.
— Что в этом плохого?  Или она никогда не видела голых мужчин?
— Даже если и видела, ты — особый случай, — фыркнула хозяйка дома. — И наверняка оставил изрядное впечатление… Как теперь, увидев тебя, она возлежит со смертными мужчинами? — на её устах заиграла лукавая улыбка.
Фирриат хохотнул и сделал несколько глотков вина. Вернув бутылку, покосился на собеседницу и закатил глаза под черепушку.
— Всего-то один лишний хвост… — весело фыркнул полукровка, явно забавляясь разговором. — Один, как и положено — спереди, второй — сзади. Неужели отсутствие хвоста может стать причиной испорченных впечатлений от другого мужчины? Я же с ней ещё ничего не делал этими хвостами, чтобы навсегда потерять интерес к обычным смертным… Или ты считаешь, что я слишком уродлив, даже для тифлинга? — последнее было сказано с явным вызовом.
Даллирис подвинулась ближе, рывком перекинула чуть растрепавшиеся волосы на спину и медленно облизнула губы кончиками языка.
— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду.
Перехватив взгляд алых глаз тифлинга, подсвеченных тёплым мерцанием садовых фонариков, чародейка провела коготком тонкую невесомую линию от его ключиц до живота.
— Ты чертовски привлекателен, Фирриат Винтрилавель. И ты явно лукавишь.
— Люди меня всю жизнь называли уродцем, Дали. Но они не были тифлингами и не могли оценить меня по-настоящему. Для одних я был экзотической игрушкой, для других — смешным и нелепым существом, для третьих — чудовищем. Так кто же я на самом деле? — Мотнув серебристой гривой, тифлинг виновато развёл руки в стороны и склонил голову к груди, наблюдая за движением женского пальчика на своём теле. — Каждый видит во мне отражения своих страхов и пороков, получая лишь то, что хотел дать. Твоя служка Айгюн не знала ничего, не сожалела и не желала, потому осталась нетронутой. Её разум, возможно, ещё чист, и вид обнаженного тифлинга не оставит в нём ничего, кроме размытых воспоминаний о странном госте в доме хозяйки. Но вот в памяти хозяйки… О-о-о… Сколько противоречивых воспоминаний и мыслей останется, когда наши пути разойдутся…
Накрыв руку женщины своей, Фирриат придержал её у своего живота. Кончиками пальцев отчего-то помрачневшая Даллирис ощутила твёрдый рельеф крепких натренированных мышц.
— Ты права. Ведь только тифлинг может судить сородича. И если ты считаешь меня привлекательным, то моё мнение о тебе не изменилось с первой встречи. Я всё ещё считаю тебя совершенной…
Повернув голову в сторону лужайки, арлекин вызвал фантом чернокнижницы, над которым работал последнее время и заставил его приблизиться. Дочь дэва посмотрела на свой двойник с какой-то болезненной придирчивостью и смешанными чувствами на лице.
— Забавно и странно смотреть на себя со стороны… Никогда не замечала, как паршиво выглядит моя привычка задирать подбородок, — нервно усмехнулась она.
— Часто существа воспринимают себя иначе, чем есть на самом деле. У каждого свои привычки и особенности. Кто-то их стесняется, кто-то гордится ими, но мало кто видит себя со стороны, чтобы оценить чужими глазами…

-1

66

Совместный пост

Фантом приблизился, опустился на траву и принял расслабленную позу, подобную той, в которой сидела Даллирис. Пальцы тифлинга ослабли, выпуская ладонь, прижатую к животу.
— Твоё искусство поразительно, — не без восхищения проговорила настоящая чародейка. — Мне не к чему придраться, меня никогда не изображали настолько точно. Как ты это делаешь? Это сочетание двух дисциплин, магии тьмы и иллюзий?
Тьмы и воображения… —  поправил Фирриат, делая глоток вина и прикасаясь кончиками пальцев к фантому, чтобы расправить несколько складок на одежде. — Для меня тьма — материал, такой же, как глина для гончара или железо для кузнеца. Немного желаний, фантазий и усердия позволяют создавать фигуры того, что я видел. Чуть больше магии — и они обретают способность двигаться. Но чтобы создать нечто необычное, приходиться изрядно постараться…
Махнув рукой, тифлинг создал ещё один фантом, но то была лишь пустышка. Размытая клякса, по форме напоминающая человека, но лишенная какой-либо индивидуальности, черт лица или одежды. Точно так же болванка двигалась, но движения эти были смазанными и нечеткими. Раскрыв ладонь, тифлинг подул на неё, и небольшой сгусток тьмы превратился в махаона с черными крыльями. Бабочка расправила крылья, немного пробежалась по ладони и, вспорхнув крыльями, принялась кружить вокруг головы чернокнижницы.
В этом крошечном создании магии больше, чем в десятке бесформенных фантомов. Важно передать не только внешнее сходство, но и движения… иногда даже голос и чувства. Хотя с последним пока у меня не очень хорошо выходит. Все чувства ощущаю я. Так-то да, теперь я знаю, как руки гниют заживо до костей… —  Фирриат улыбнулся, отщипнул кусочек лепешки и зачерпнул плов, чтобы отправить в рот.
— Сложись все иначе, я бы с превеликим удовольствием занялась твоим просвещением и позволила испытать много необыкновенных ощущений от самых разных проклятий… Но теперь мне отчего-то не хочется.
По-детски зачарованно проследив за его действиями, Даллирис вдруг подалась вперёд и с самым невинным видом перехватила и уничтожила порцию плова, предназначенную отнюдь не ей.
— Проголодалась, — коварно ухмыльнувшись, сообщила она.
Не ожидавший такой наглости тифлинг пронзительно зашипел, дернулся, прильнул к губам чернокнижницы и попытался отобрать свою еду, но остановился. Чувство голода уступило место похоти, и юркий язычок замер, так и не проникнув за белоснежный жемчуг острых зубов.
Кажется, я тоже… — хвостом подцепив казан и придвинув его ближе, тифлинг вновь отщипнул хлеба и зачерпнул плов, но на этот раз предложил женщине. Та покачала головой, уступая порцию мужчине, и беззастенчиво заскользила ладонью по его телу — по щеке, вниз по изгибу шеи к плечу, по торсу, по бедру, плавно вычерчивая невидимые узоры.
— Не бросайся на меня. Я тебе не враг.
Плов — не самый лучший продукт для интимных игр, так что тифлингу пришлось поспешно слизать с лепешки рис с мясом, а вот её саму он зажал губами и вновь приблизился к женщине, предлагая разделить столь необычным способом. Усмехнувшись, Даллирис ухватила зубами небольшой кусочек и отстранилась, едва коснувшись уст Фирриата. А когда съела, настал черёд вина. Набрав немного в рот, но не глотая, дочь дэва вновь потянулась к губам полукровки, чтобы заботливо и бережно напоить его.
Быстро смекнув, что собирается сделать женщина, Фирриат сполз пониже и запрокинул голову, но, несмотря на все старания и ухищрения, несколько капель всё же попали мимо и покатились по бледным щекам, оставляя алые дорожки на коже. Согретое чужим теплом и смешанное со вкусом женщины, вино оказалось гораздо приятнее и вкуснее его аналога из бутылки. Ладони мужчины прошлись по изгибам тела чернокнижницы, и он опустился ещё ниже, устраивая голову у неё на коленях.

+1

67

Совместный пост

— Гульрамское гостеприимство или традиции Миссаэста? — чуть склонив голову на бок, поинтересовался тифлинг, закидывая ноги на черный бок Мары. — Ты из тех краёв? Раз выбрала кухню, отличную от гульрамской? Что тебя с ней связывает?
— Я родом из Аримана, — отозвалась Даллирис, запуская пальцы в его серебристые волосы. — Один из маленьких уездных городков, далеко от столицы…
Нагнувшись, она прикрыла глаза и заскользила губами по острым скулам Фирриата, жадно собирая капли вина.
— В Миссаэсте я прожила девять лет. Там я вышла замуж, там родила сына, там провела свои самые беззаботные годы. Там я была закрыта в четырёх стенах, но мне было спокойно и не приходилось думать о том, как прокормить себя. Всё, о чем я пеклась — какую ткань выбрать для нового платья, как наказать провинившуюся служанку и как съязвить второй жене, которая мне никогда не нравилась. — промолвила она, выпрямившись. — В Миссаэсте женщине предписано быть слабой и подчиняться мужчине — и лишь там я могла себе это позволить. Минул только год с тех пор, как мне пришлось уехать оттуда. Здесь, в этом доме, я многое обустроила по миссаэстскому обычаю… Нелегко отпустить место, где тебе было хорошо.
Прикрыв веки, тифлинг задумчиво нахмурил брови, но достаточно быстро успокоился под ласками чернокнижницы.
— Далеко же тебе пришлось уйти от… приятных тебе мест и воспоминаний. Что стало причиной и что тебе мешает сейчас жить так, как ты хочешь? — приподнявшись на локтях, мужчина поднёс бутылку к губам, сделал глоток и выпрямился. Заглянул в глаза Дали, взял за скулы, навис над ней, желая поцеловать, и, когда уста встретились, винный ручеек перетек в ротик женщины.
— Я убила своего мужа, — посмаковав хмельной напиток, с новой составляющей ещё более пьянящий, вздохнула та. — Я… Не желала этого, но таковы были условия сделки с Шатнуах. Вскоре после нашей свадьбы Тэрбиш поехал на плантацию и по дороге пережил нападение амазонок. Его серьёзно ранили, стрела была отравлена… Он умирал. Мне удалось отсрочить его гибель на восемь лет. По прошествии срока я сама должна была отдать его душу Вечной. Я не помню, как это произошло, мной овладела лисса. Помню лишь, что очнулась посреди груды тел, поползла к зеркалу, разбила его и стала срезать волосы осколком… Клауструм, миссаэстская стража из ментальщиков, никогда не дремлет. Меня должны были казнить, поэтому я сожгла дом и бежала, переодевшись в мужчину. Могла бы открыть портал, но была обессилена настолько, что ещё одно заклятье попросту убило бы меня.
Колдунья бросила на лежащего у неё на коленях полукровку задумчивый взгляд, мягко массируя кожу его головы подушечками пальцев.
— А сейчас… Мне не хватает надёжности. Уверенности в том, что завтра ничего не рухнет и мне не придётся опять бежать, скрываться. И в том, что сегодняшний вечер не окажется… пустым баловством, которое время сотрёт из памяти, оставив лишь горечь.

-1

68

Совместный пост

Фирриат одобрительно и неторопливо кивнул.
Хороший выбор, хотя мне его и сложно понять. У меня не было ни дома, ни мужа, мне не пришлось бросать всё. Себя ведь не бросишь. Я всегда шел вперед, особо не задумываясь, что оставил позади. Дороги, города, тысячи миль за спиной и сотни лет за пазухой. Но если ты об этом до сих пор помнишь, значит для тебя это было важно. Как важно и то, что происходит сейчас. Не в моих менять прошлое, но настоящее и будущее в наших руках. Всё зависит от желаний. Будешь ли ты им противиться или поддашься и позволишь увлечь? Мир не рухнет, если ты сменишь один дом на другой. А мужчины… — тифлинг рассмеялся. — Мы сами выбираем, с кем и как долго оставаться. Пока удовольствия перевешивают страдания, можно немного задержаться, чтобы испить их сполна. Каким мы запомним этот вечер, моя прекрасная Дали? Завершением истории о губительной силе некромантии и темной магии или о встрече двух сородичей, у которых есть что предложить друг другу? Ты говоришь о надежности, но что надежнее? Тот, кто порицает, видит в тебе игрушку и средство для достижения цели или сородич, такой же, как и ты, который тебя ненавидел, честно пытался убить, но помог, когда в этом возникла необходимость? Нет-нет-нет, я не предлагаю тебе горы золотого мусора и бесполезное оружейное железо, я предлагаю тебе… союз. Связь более сильную, чем заклинание, опутавшее нас неразрушимыми оковами. Ведь мы оба тифлинги…
Договаривать Фирриат не стал. Мысль и так лежала на поверхности.
Не отрывая от полукровки взволнованно горящего взгляда, Даллирис неверяще кивнула, шумно и рвано выдохнула и потянулась к его губам, скрепляя свое немое согласие поцелуем.

+1

69

Совместный пост

http://x-lines.ru/letters/i/cyrillicgothic/1214/000000/36/0/4njnbwcb4gb7bxgoszeabwf44napdbjy4gy7bxsozuem5wfi4n67bqgozr.png

Они ещё некоторое время посидели вместе, вспоминая события прошлого и изредка позволяя себе насладиться жаркими поцелуями. Вино скоро закончилось, а за ним и вкуснейший плов. Но тифлинги на то и тифлинги — слишком недоверчивы, чтобы позабыть о событиях прошлых дней и броситься в объятия врага, которого недавно хотелось растерзать.
Маруна зарылась в землю и устроилась на ночлег прямо в саду, оставив на поверхности лишь часть спины, напоминавшую огромный, вросший в землю валун. Тифлинг отправился в свою комнату, а Даллирис, раздав последние указания слугам и распорядившись о делах на день грядущий, удалилась в опочивальню.

   Минула полночь, и сияющая на небосклоне луна казалась новенькой серебристой монетой. Погасшие светильники погрузили дом во тьму, и в ночной тишине время будто остановилось. Лишь перед самым рассветом беспокойный гость незримой тенью прошелся до кухни, чтобы взять несколько угольков из камина для одному ему ведомых целей. Фирр не нуждался во сне, а потому был вынужден постоянно бодрствовать, изредка погружаясь в некое подобие медитации, где, отрешившись от мира, предавался грёзам о Темных песнях Великой Суки Лиат.

   В животе заурчало. Тифлинг открыл глаза и прислушался. Где-то за стенами дома наступило утро, но слуги так и не пришли позвать его на завтрак. Вероятно, маленькая Айгюн побоялась, даже несмотря на покровительство и защиту своей хозяйки.
Бледные губы скривились в веселой усмешке, а ноги уже несли беспокойного гостя в сторону кухни в поисках съестного. Слуги, что замечали беловласого безумца, сторонились и обходили его, но никак не препятствовали. Даже Айгюн, едва заприметив хвостатого на кухне, спешно скрылась в кладовой.

   Напившись и наевшись, Фирриат погладил округлившийся живот и направился в покои хозяйки, чтобы высказать своё недовольство нерасторопными слугами, но каким было его удивление, когда спальня оказалась пуста, а кровать прибрана.
— Приятного утра, Фирриат, — донесся мелодичный голос с балкона. За полупрозрачной занавеской виделись очертания женщины, сидящей в плетеном кресле и что-то сосредоточенно расправляющей. — Заходи.
Тифлинг неопределенно фыркнул и прикрыл за собой дверь при помощи хвоста.
— Утро не может быть приятным, Дали… — проговорил мужчина, пересекая комнату и, отодвинув занавеску, зажмурился от яркого солнечного света. Перед глазами всё поплыло на несколько мгновений. — Предпочитаю сумерки.
Склонив голову набок и спрятав лицо за водопадом ниспадающих серебристых волос, Фирриат попытался разглядеть, чем занималась чернокнижница.
— Видимо, мне придётся доказать тебе обратное, — улыбнулась Даллирис, нанизывая крохотный бисер на длинную тонкую иглу. Придержав его средним пальцем, она уткнула острие в ткань и ловко вытянула нить с обратной стороны. — В Гульраме утро может быть любым.
Подняв глаза на тифлинга, она лёгким кивком указала ему на соседнее кресло и вернулась к работе. В деревянной рамке пялец цвели тюльпаны, сплетались вьющиеся стебли виноградных лоз и переливчато блестели закрученные золотые листья.

Отредактировано Фирриат Винтрилавель (30-04-2020 22:40:29)

-1

70

Совместный пост

Твои слова справедливы для любого города, не только для Гульрама, но так повелось, что каждый новый день несёт лишь новые неприятности.
Как посмотреть... Мне непривычно видеть тебя… Таким, — промолвила дочь дэва, прервавшись, чтобы изучить лицо Фирриата без привычного раскраса. Она и сама, казалось, едва встала с постели: в одном шелковом миссаэстском халате со змеем на вороте, с небрежно собранными волосами и босиком. — Зачем ты прячешь красоту под сажей?
Фирриат опустился в стоящее кресло и, откинувшись на спинку, запустил длинные пальцы в волосы. Его ладонь прошлась по скулам и бровям, очерчивая несуществующий раскрас.
А для чего женщины подводят глаза сурьмой и красят лица? Маска — часть меня, часть того образа, который все хотят видеть. Кому нужна красота, когда смерть идет по пятам? Хотя… Некогда эта красота была источником больших неприятностей и боли… Да, ты видела моё прошлое и понимаешь, о чём я говорю. Так что теперь я ношу маску.
Подавшись вперёд, тифлинг коснулся пальцами выпуклого рисунка вышивки, оценивая работу.
Некоторые ткани я вышиваю сама — на такие большой спрос из дворца. То, что остаётся, иногда забираю себе, — пояснила Даллирис. Приподняв пяльцы навстречу любопытным рукам Фирриата, женщина непринуждённо перекинула ногу на ногу, обнажив её до середины бедра в раскрывшихся полах халата. — Если цветок красив, его срывают или сажают в закрытом саду, чтобы никто, кроме хозяев, не мог им любоваться. Так произошло с тобой… Такая судьба постигла и женщин, которые покупают у меня эти ткани, расшитые цветами и звездами. Многие из них, блеснув перед халифом однажды, остаются забытыми, и их красота бессильно увядает за стенами дворца. Тех, кому везёт больше, выдают замуж, а тех, кому меньше, берут в служанки. Роскошные платья, драгоценности, притирания и сладости — единственная радость, которая у них остаётся.
Продолжив вышивку, чародейка прошлась иглой по контуру тюльпана, закрепляя бисер в одинарных петельках.
Впрочем, все относительно… Беднякам из трущоб, никогда не пробовавшим ничего вкуснее черствого хлеба и жидкой похлебки, их горе покажется наивысшим счастьем.

Отредактировано Даллирис (30-04-2020 22:47:13)

+1

71

Совместный пост

Переместив свой взор с вышивки на белоснежную точеную ногу чернокнижницы, тифлинг вновь откинулся в кресле. Сложив пальцы в замок и поднеся кисти рук к губам, задумчиво проговорил:
— Цветы бывают разные. Одни красивы и вкусно пахнут, другие травят ядом и без перчаток их не берут, третьи срывают и ставят в кувшин медленно умирать. Но я не дворцовая девка, чтобы ублажать господина ради сытого будущего. Я разбил свой кувшин, отрастил сломанные шипы и сбежал. Теперь я свободен и всякий, кто пожелает обладать мной, сдохнет в самых изощренных муках. Теперь я решаю, с кем проводить ночи и кому дарить своё тело…  — Расцепив пальцы, Фирриат нервно постучал ими по подлокотнику. Хвост нервно дернулся и погладил Дали по бедру.
— Впрочем, у сородичей, что не только требуют, но и дают что-то взамен, есть послабления. — Полукровка усмехнулся и посмотрел на лежащий в саду валун. — Нужно будет отправить Мару охотиться, иначе ты можешь недосчитаться слуг в своем доме. Ты уже завтракала?
Тебя ждала, — весело фыркнула медновласая. — В твоей компании завтрак куда… Увлекательнее.
Меня?  — весело фыркнул Фирриат. — Что же столь увлекательного ты находишь в сородиче? 
Отложив работу, Даллирис взяла со стола колокольчик и требовательно позвонила. Через несколько минут Айгюн принесла поднос с омлетом, ароматными булочками и фруктами. На лице её застыло смятение.
Ханым, там… в саду… огромный камень. Клянусь, мне не ведомо, откуда он взялся! Простите, госпожа, я недоглядела…
Одарив хозяина разрушительницы крайне красноречивым взглядом, Даллирис тяжело вздохнула.
Это не камень, милая, это… Существо. И я очень надеюсь, что в следующий раз оно найдёт себе более приемлемое место для ночлега. Не так ли, Фирриат?
Тифлинг утвердительно кивнул, поглядывая на вошедшую девицу и поднос с едой.
Попробуй Маре прикажи… Но мы найдём место для ночлега, не переживай, Дали.
Чудесно.
Хлопнув ресницами, Айгюн поклонилась и ушла.
С тобой не соскучишься. Не знаешь, чего ждать: новой раны, новой тайны или нового поцелуя, — заколов иглу на видном месте, бережно сложив ткань и повесив её на спинку кресла, дочь дэва придвинулась ближе к столику и принялась за свою порцию омлета.
Недолго думая, Фирр извлек из-за пояса нож, подхватил булочку, разрезал её вдоль, запихнул внутрь омлет и принялся неторопливо откусывать один кусочек за другим, наслаждаясь вкусом.
Раны мы отложим на потом, тайны на вечер, а поцелуй…  —  промокнув хлебом уголки губ, мужчина обвил хвостом запястье Дали, притянул к себе и одарил теплым прикосновением.  — Небольшой задаток...
Пожалуй, именно его не хватало, чтобы сделать утро приятным, — довольно усмехнулась та, не спеша вырываться. В глазах её полыхнули озорные огоньки. — Ты не перестаёшь меня удивлять
Быстро прикончив свою порцию, чародейка отломила от лежащей на блюде грозди винограда небольшую ветку, отщипнула пару ягод и отправила в рот.

-1

72

Совместный пост

После короткого поцелуя мужчина тоже не особо долго церемонился с завтраком. Несколько хороших укусов, несколько глотков травяного чая и вот уже булочка скрылась в желудке. Но в отличие от Даллирис, на десерт, тифлинг выбрал гранат. Похоже, он питал особую страсть к этому фрукту, поскольку разделывал его столь ловко и умело, что ни одной капельки сока не брызнуло в сторону. Чародейка проследила за его манипуляциями с хитрой полуулыбкой и, дождавшись, пока гость снимет шкурку с плода, встала со своего места и невозмутимо пересела к нему на колени.
Хочешь? — она подразнила его спелой, румяной, светящейся на солнце виноградной ягодой.
Хочу! — с лукавым прищуром отозвался тифлинг, ощущая, как под тяжестью упругих женских бёдер меньший из двух хвостов напрягся и увеличился в размерах.
Подобная фривольность нравилась тифлингу своей чистотой и откровенностью, в которой не было места фальши, правилам и ограничениям. Мысли можно скрыть за красивыми словами, тело за одеждами, чувства за выдержкой и только страсти остаются неприкрытыми, позволяя делать вопреки устоям то, что в ином обществе подверглось бы осуждению и порицанию.
Ладони легли на стройную талию, но уже через несколько мгновений спустились на бёдра, бесцеремонно проникнув под ткань. Поглаживая нежную и бархатистую кожу подушечками пальцев, мужчина покосился на гранат, потом на виноградину и требовательно клацнул зубами. Коротко рассмеявшись, Даллирис отправила её себе в рот.
Знаешь, Дали, есть интересная игра, когда виноградинку помещают в лоно, а затем любовник язычком пытается её оттуда достать…
Изумленно вскинув бровь, чародейка недвусмысленно хмыкнула и заерзала на месте, устраиваясь поудобнее на многозначительном холмике под брюками Фирриата. Приблизившись для нового поцелуя, в последний момент толкнула сочную ягоду в распахнутые губы мужчины.
Какая прелесть… Обещай, что непременно покажешь мне эту игру, — приподняв край его темной рубашки, дочь дэва заскользила ладонью по тёплой коже, испещренной шрамами, беззастенчиво прощупывая железные мышцы.
Глаза тифлинга сверкнули неудовлетворенной яростью, а белоснежные клыки пронзили мякоть плода, наполняя рот сладкими фруктовыми соками. Но вспышка была недолгой и вскоре растаяла в удовольствиях иного толка, когда мягкие ладони заструились по телу.
Однажды я покажу тебе даже больше, чем ты можешь представить, Дали, — усмехнулся Фирриат, перебирая в памяти известные ему игры и практики наслаждений. Хвост его при этом обвился вокруг женской ножки и пощекотал пикой под коленом. — Ты ведь не против? Познав боль, теперь можешь познать и обратную её сторону — наслаждение.
Гляжу, ты неспроста выбрал своей покровительницей Лиат, — жарко выдохнула колдунья, резко скрутив затвердевший мужской сосок, и впилась губами в изгиб Фирриатовой шеи. — Вовлеки меня в культ, посвящённый, — прошептала она, оставив на серой коже аккуратную метку, мгновенно отпечатавшуюся под ухом у неё самой. — Я…
Неожиданно замерев, Даллирис отстранилась и медленно повернула голову в сторону самшитовой изгороди. Сощурилась, вглядываясь в заросли, внезапно слезла с колен тифлинга и за руку потянула его в покои.

+1

73

— Не я… — на миг запнувшись, попытался возразить тифлинг, и шумно вдохнул, когда чернокнижница сжала между пальцев нежную плоть сосков.  — Лиат благословила и позволила найти наслаждение среди боли… — прошептал на выдохе мужчина, немного отклоняя голову назад в предвкушении укуса и сильнее вдавливая коготки в точеные бедра хозяйки дома. Но следующая просьба несколько отрезвила.
Что? Тебя в культ? Как ты себе это представляешь? Нельзя же научить расти цветок на камнях, а рыбу плавать в земле. Я могу показать тебе Её путь, помочь раскрыть грани запретных наслаждений, но следовать ли Пути Лиат, признать Её своей покровительницей и богиней… Это ты должна будешь решить сама.
Фирриат потянулся к устам женщины за поцелуем и замер с широко распахнутыми глазами, когда Дали отстранилась, так и не доведя действие до конца. Но настойчивость, с которой она потянула в дом, сулила многое. Спешно поднявшись, тифлинг устремился следом и, едва занавески сомкнулись за спиной, его сильные руки легли на женские плечи, окутывая теплом и прижимая к груди.
Ты хочешь познать пути Великой Суки сейчас? — с плохо скрываемым желанием, что топорщилось сквозь ткань штанов между ног, поинтересовался полукровка, и его ладони обняли тонкую женскую шею, но лишь для того, чтобы, скользя по ней вниз, начать оголять плечи.
За нами следят, — прошипела Даллирис, когда синий шёлк уже разошёлся в стороны, обнажив её налившуюся от возбуждения грудь.
Тебя смущают наблюдатели? — елейно проурчал Фирриат, и его ладони прошлись по упругим полушариям нежными прикосновениями.
Здесь что-то нечисто… Ты был прав, мне следовало прикончить этого червяка, не давая ему договорить, — хрипло пробормотала женщина, выгибаясь навстречу ласкам. — Кто знает, на что он пойдёт, получив золото?
Меньше всего на свете ей хотелось разрывать объятья, но чувство тревоги оказалось сильнее вожделения, пожаром разгорающегося в низу живота. Вывернувшись, она отскочила от тифлинга и сокрушенно отвернулась.
Тот недовольно зашипел и сжал кулаки.
О ком ты говоришь? О вчерашнем госте? — мужчна рассмеялся и утвердительно кивнул. — Не оставляй в живых тех, кто воспользовался тобой хотя бы один раз. Стервятники всегда возвращаются и пытаются урвать с тебя кусок, даже если это кусок гниющей плоти. Но если в его заплывшей жиром голове осталось хоть немного разума, он не придёт. Побоится.
Фирриат прошелся взглядом по обнаженной спине хозяйки дома, спустившись до предела, где ткань скрывала округлую задницу. Так близко и так далеко. Женщина разворошила в чреслах тлеющие угли, но не захотела потушить зажженное ей же пламя. Будь на её месте другая, он бы взял её силой, но поступить подобным образом с сородичем тифлинг не мог.
С чего ты взяла, что за нами вообще следят? — развернувшись, мужчина подошел к окну и стал пристально рассматривать улицу и двор в поисках хоть малейшего намёка на слежку.
Я могу поклясться, что в кустах кто-то был. Я чувствовала на себе взгляд. — вздохнув, чародейка запахнула халат на груди. — И заметила движение. Что, если к нам ворвутся в тот момент, когда мы будем не в состоянии дать отпор?
Арлекин окутался языками темного пламени, и на его лице проявился ромбовидный узор. Спокойные губы вытянулись в едкой улыбке, и он, застегнув рубашку на груди, бросил через плечо:
Я посмотрю… — сказал и сразу растворился, оставив после себя темное облачко, которое быстро растаяло в свете солнечных лучей, пробивавшихся сквозь занавески.
Рыкнув, Даллирис бессильно опустилась на край кровати. Низ живота мучительно ныл, требуя разрядки. Облизнув пересохшие губы, она развязала узел на смятом поясе халата, запустила руку между бёдер и прикрыла глаза, нервно лаская подушечками пальцев набухшие влажные лепестки.

-1

74

Работа не шла. Нить путалась и рвалась, Даллирис исколола иглой все пальцы, а последней каплей стало фееричное падение блюдца с дорогим бисером, брызнувшим во все стороны и с оглушительным щелканьем рассыпавшимся по полу. Одевшись как подобает и спустившись вниз, женщина стала разбираться с делами лавки.
Фирриат не вышел к обеду, не явился и к ужину. Застав его в покоях, чародейка наткнулась на стену непроходимого холода. Тифлинг был отстранён и неразговорчив, однако все же соизволил рассказать, что нашел след и попытался установить, кому он принадлежал, но тот затерялся на торговой площади. Хозяйка дома лишь упрекнула его в том, что он вновь подставил их обоих под угрозу, появившись в таком людном месте.
К рассвету его спальня опустела.
Даллирис тешила себя надеждой, что мужчина образумится, остынет и вернётся, прекратив это бессмысленное представление. Но вечером Айгюн сообщила, что камень в саду пропал.
Дочь дэва махнула рукой — гордость не позволяла показать, что уход безумца её задел, — но засыпала с тяжёлым сердцем.
Дни потянулись спокойно и размеренно, но их скучная пресность казалась Даллирис мучительной. Ей не хватало споров, огненных взглядов, жарких поцелуев и даже извечных поучений её бывшего врага. Одиночество терзало её. Ещё недавно она молила судьбу о том, чтобы полукровка исчез из её жизни, но сейчас, когда это наконец случилось, на душе у неё отчего-то воцарилась пустота и горечь.
Изредка женщина заходила в безжизненные покои, постепенно утрачивающие последнее, что напоминало о тифлинге — его запах. Но в один из дней, нагнувшись, чтобы поднять выскользнувшую из волос шпильку, чернокнижница заметила под кроватью смятую рубашку Фирриата. Втайне от слуг Даллирис унесла её к себе и спрятала под подушкой. Ночами она сжимала в руках чёрный шёлк и с упоением вдыхала манящий аромат сандала и хвои, а закрывая глаза, видела во снах того, с кем он был неразрывно связан.
Она скучала, но разыскать и вернуть безумца, признав вину, не желала.
Оставалось ждать.

Отредактировано Даллирис (30-04-2020 22:56:51)

+1

75

Совместный пост

   Найти цель и выследить добычу, краткий миг свободы и возможность вырваться из четырёх стен заточения, чтобы развеять накатившую досаду в кровавом безумстве или липкой похоти. И хотя в первый день наблюдателю удалось ускользнуть, затеряться на торговой площади, но ночью тьма настигла беглеца. Вот только это не принесло Фирриату наслаждения. Поняв, что уже не сможет вырваться из цепких лап тьмы, бродяжка принял яд и тем самым избавил себя от мучений, а тифлинга — от удовольствия изощренного допроса. Разумеется,  после такого фиаско тифлинг пребывал в скверном расположении духа и не желал общаться с сородичем, опасаясь, что ещё одна неудача и неутоленное желание ввергнут его в пучину безумия. Приходилось вести себя отстраненно и холодно, не позволяя разгораться пламени в ноющих от вожделения чреслах. А ведь ещё предстояло найти для Мары временное прибежище, раз хозяйке дома было не по нутру соседство с ящером из подземного мира.

   Собрав вещи, тифлинг вместе с Маруной покинул гостеприимные стены чужого дома и отправился за город, чтобы среди густой лесной чащи недалеко от торгового тракта найти заросший бурьяном овраг и соорудить в нём некое подобие гнезда, в котором верная боевая подруга смогла спокойно дождаться возвращения своего побратима.

   Уставший и грязный, Фирриат поправил волосы и понял, что если он сейчас вернётся в дом чернокнижницы, то не сможет совладать со своим желанием, и эта встреча закончится жестким изнасилованием. А что может быть опаснее изнасилования тифлинга без ошейника покорности? Правильно - попытка изнасиловать тифлинга без такого ошейника.
Чтобы хоть немного снять напряжение, арлекин отправился в хорошо знакомый притон, где работала Райхана, самая излюбленная и искусная из последовательниц и тайных жриц Лиат, которую, отчасти, Фирриат сам же и обучал.
— Давненько ты к нам не захаживал, — приветливо и белозубо улыбнулась ему полунимфа, ласково погладив по плечу. Игриво поманив пальчиком, она повела особого посетителя в одну из комнат на верхнем этаже борделя, маняще покачивая округлыми бёдрами. — Я уже и соскучилась.
Тифлинг положил ладонь на её подтянутую задницу и несильно сжал пальцы, небрежно комкая мягкую ткань невесомого платья. Звонко хохотнув, Райхана податливо прогнулась в пояснице, охотно подставляясь для жарких прикосновений.
Пути Великой Суки неисповедимы, но всегда ведут в её чертоги… — прижав жрицу к стене у самой двери, мужчина впился в её губы жадным поцелуем, переместил свободную руку на грудь и прильнул пахом, потираясь возбужденным и жаждущим ласки членом о её бедро. — Хочу вознести хвалу нашей госпоже, наполнив страстью и похотью наши тела...
   Блудница закинула ногу на поясницу Фирриату, ловко расстегнула ширинку на его портках и, высвободив твёрдый и горячий орган, сомкнула пальчики у основания. Плавно покачивая ладонью вверх-вниз и все больше распаляя, дотянулась до заветной двери, повернула ручку, а затем нетерпеливо втащила внутрь своего наставника. Опустившись на колени, она провела умелым язычком по всей длине восставшего члена и обхватила губами головку, сладко посасывая чувствительную плоть.
Юркий хвост заскользил вдоль спины Райханы, осторожно распарывая одежду и роняя её на пол невесомыми лоскутками. Положив руки на голову жрицы, мужчина качнул бёдрами и лёгким движением протолкнул головку члена в самое горло, задержался там буквально на несколько секунд и отстранился, чтобы повторить движение. Хвост скользнул ниже и погрузился в призывно раскрытые створки женского бутона. Райхана тонко и сдавленно застонала, дернулась, насаживаясь на пику, и на мгновение прикусила ствол зубами, но быстро загладила свою оплошность языком. Искусные пальчики, мокрые от капелек смазки, принялись неспешно массировать мошонку, перебирая нежные шарики, точно бусины четок.
Наслаждаясь прелюдией, тифлинг уперся руками в стену, закинул одну ногу на плечо девицы и пяткой плотнее прижал к себе, виляя бёдрами из стороны в сторону. Жгучее чувство возбуждения подступило к горлу, срывая с бледных губ полукровки мягкий протяжный рык. Не желая более довольствоваться десертом, Фирриат отстранился. Придерживая Райхану за подбородок, притянул к себе для поцелуя, а затем внезапно толкнул на кровать, стоявшую посреди комнаты. Сорвав с себя одежды, навис над девочкой. Любуясь её телом, завёл стройные ножки себе на пояс и резким движением вошел в её лоно так глубоко, что головка возбужденного члена поцеловала маточку. Райхана вздрогнула, глухо вскрикнула и качнула бедрами навстречу, невольно раздирая ногтями спину полукровки. Алые узоры рваных царапин расчертили кожу от лопаток до крестца, добавив остроты ощущениям и подстегнув тифлинга окончательно сорваться в пучину наслаждений.

-1

76

Огненные росчерки, прожегшие спину внезапной саднящей болью, вырвали её из сладкой полудремы. Вздрогнув, Даллирис сонно подняла голову над столом, протерла глаза и выпрямилась в кресле. Кто-то остервенело царапал ей спину… Рассеянный в грезах разум не сразу сообразил, что кровавые отметины, появляющиеся на коже, принадлежат не ей, и где-то там, далеко, связанного с ней мужчину отнюдь не терзают…
Дочь дэва почувствовала, как неистовым жаром румянец гнева заливает щеки.
Да как он смеет?
В горле встал удушливый ком, а сердце пронзило холодное жало ревности. Не той, что рождена неуверенностью в себе, страхом и болезненной привязанностью, а темной, разрушительной, преисполненной уязвленных собственнических чувств. Этот мужчина не давал ей клятв и обещаний, но ядовитая злость против воли растекалась в груди.
Даллирис была почти уверена, что под Фирриатом бьется, издавая фальшивые стоны, жалкая шлюха — не больше. Но даже это не могло утолить клокочущую внутри ярость.
Этот мужчина принадлежал ей. Ей одной. Она сама сковала его и себя единой цепью, прочтя злополучное заклятье Иршаха; она стала его главной слабостью, забыть о которой не поможет ни вшивая потаскушка, ни блистательная госпожа. Их связь прочнее стали, крепче алмаза, тверже слова божества, и разрушить ее дано лишь самой смерти.
Вспылил из-за неутоленного желания и решил показать, что легко найдет ей замену? Пускай. Она не станет препятствовать.
Порывисто вскочив с кресла, чародейка подошла к кровати, сдернула покрывало и вытащила из-под подушки черную шелковую рубашку, источающую запах сандала и хвои. Едко усмехнувшись, скомкала её и бросила на тлеющие в камине угли, заставив затухающее пламя вспыхнуть с новой силой.
Ибо он не найдет.
— Айгюн! — вышло как-то жалко, смазанно, словно она мямлила, а не приказывала. Проглотив ком в горле, Даллирис позвала снова. Не дождавшись, спустилась вниз и сунула девчонке холщовый мешочек со смесью. — Айгюн, приготовь кальян.


Сладкий фруктовый дым с ощутимой примесью каннабиса, то змеящийся струйками, то кольцами растворяющийся в воздухе, убаюкивал, успокаивал мятующийся разум. Пусто глядя в потолок и иногда позволяя себе прикрыть глаза от удовольствия, Даллирис полулежала на пестрых, самолично расшитых подушках, расслабленно вытянув на тахте бесконечные ноги. Расписной, украшенный мозаикой старый кальян, доставшийся ещё от Джалиля, чарующе блестел в колеблющемся пламени свечей и бросал на стены причудливые разноцветные блики.
«Как тогда», — с отстраненной улыбкой подумала женщина, потягиваясь и безмятежно откидываясь на подлокотник. Под влиянием Фирриата чародейка почти перестала курить и уже позабыла ни с чем не сравнимое ощущение лёгкости и беспечности, которое дарили табак и дурманящие травы.
Но ничто не вечно в этом мире, и, как бы Даллирис не старалась растянуть наслаждение, вкус дыма приобрёл горечь, а голова закружилась. Отложив трубку, дочь дэва собралась позвать служанку, чтобы та унесла кальян, но так и застыла с открытым ртом.

Отредактировано Даллирис (30-04-2020 23:29:52)

+1

77

Совместный пост

Теплые ладони невесомо легли на плечи, серебристые пряди, подобно шелковой паутине, пощекотали шею, а чуть влажные губы коснулись щеки у самого ушка. Последовал чуть слышный вдох, и лёгкий ветерок похолодил кожу у виска.
Не думал, что ты так скоро вернёшься к зельям… — прозвучало едва различимо сквозь сгущающийся сумрак, смешанный с благовониями кальяна. — Стоило тебя ненадолго оставить одну, и ты вернулась к прежним развлечениям, пока я пытался избавить тебя от досадных неприятностей
Ловко перепрыгнув через тахту, тифлинг уселся на пол и облокотился спиной на пуф возле ног женщины. Стараясь не смотреть в её сторону, он обнял руками колени и продолжил.
Мне удалось выследить того наблюдателя, но… Он решил прикончить себя сам. Скажи, у тебя есть недоброжелатели, которые предпочитают умереть, но не выдать себя?
Голова полукровки склонилась к плечу, а глаза поймали женщину в поле бокового зрения.
Хотел скормить его Маре… по частям, но пришлось подыскивать ей спокойное местечко подальше от твоего сада и города. Она будет скучать… — последовал тяжелый вздох. — Как и я… — “по тебе” едва не сорвалось с бледных губ, когда тифлинг потянулся к трубке кальяна, чтобы урвать глоточек едкого дыма, пока угли совсем не остыли.
Надеюсь, теперь ты довольна, Дали? — проурчал Фирриат, выпуская к потолку несколько дымных колец.
Она молчала. Гордо, торжествующе, победоносно. Вскинув острый подбородок и точно не вслушиваясь в его слова, равнодушно пропуская их мимо ушей, улавливая лишь мимолетные обрывки фраз. Она молчала, долго и мучительно, точно безумца не было в этой комнате, точно его тихий и почти ласковый голос был наваждением, навеянным наркотиком. Лишь спустя неизмеримую вечность её губы разомкнулись, выдавая бесцветное и чеканное:
Зачем ты вернулся?
Зачем? —  не скрывая удивления, переспросил тифлинг. — Разве для этого нужна причина? Или ты не хочешь меня больше видеть? — Резко развернувшись на полу лицом к чернокнижнице, Фирриат с подозрительным прищуром посмотрел на неё.
Пусть не так долго, но мне было с тобой хорошо. Разве плохо возвращаться туда, где приятно и избегать мест, где нет?
Даллирис безучастно хмыкнула и передернула плечами.
Похоже, не так приятно, как там, где тебе расцарапали спину.
Небрежным движением оправив полы халата, она встала с тахты, пересекла комнату и замерла у окна, скрестив руки на груди и развернувшись к Фирриату спиной.
Если ты ведёшь столь бурную и насыщенную жизнь, будь так любезен, позаботься о том, чтобы свидетельства этого не отражались у меня на теле. Твоя жизнь — не моя. Я не желаю носить на себе её историю.
Тифлинг весело фыркнул и улыбнулся.
Разве не ты прочла заклинание Иршаха, что связало нас? Наша боль или наслаждения теперь неразлучно связаны, как впрочем и наши жизни. Я пытался избавить тебя и себя от этой связи, но ничего не вышло. — Арлекин нервно дернул хвостом, вспоминая недавние события полные боли, горечи и желания прикончить чернокнижницу. Но чем больше он вспоминал, тем явственнее проступали во тьме разума иные ощущения и образы, подарившие блаженство близости родной крови.
Ты разожгла во мне столь сильное желание, что я просто не мог явиться раньше, не сбросив хотя бы часть этого напряжения. Иначе… пришлось бы тебя изнасиловать. Полагаешь, тифлингу было бы приятно видеть в этом процессе собственное отражение?
Полагаю, что тебя заботят лишь собственные чувства, — с упреком заключила колдунья, выпуская на волю свою обиду и злость.
Верно. Как и других не волнуют мои… разве я должен поступать иначе?

Отредактировано Фирриат Винтрилавель (30-04-2020 23:09:15)

-1

78

Совместный пост

Даллирис проронила рваный вздох и заговорила снова — громко, чуть сбивчиво, почти срываясь на рык. Слова Фирриата заставили её ожить и взорваться:
Мне не приходилось выбирать в ту ночь, когда я прочла заклятье: или ты, или смерть. Думаешь, что-то изменилось с тех пор, как мы сблизились? Ты был и остаёшься моей занозой, моей слабостью, моей болью. Я ненавижу тебя, Фирриат. Ненавижу за то, что мне не плевать на тебя.
Нет. Ничего не изменилось,  — покачав головой, спокойно ответил арлекин, подтягивая к себе хвостом пузатый кальян. — И у тебя по-прежнему есть выбор, — заглянув внутрь под крышку и убедившись, что угли окончательно потухли, он отставил колбу в сторону и поднялся на ноги. — Ты всё ещё можешь выбрать: я, смерть или то, что появится на наших телах, пока заклинание не разрушится. Мой выбор прост — вернуться к тебе так, как считал правильным и безопасным... — по бледной коже пробежали всполохи темного пламени, а за спиной сгустилась тьма, готовая поглотить полукровку в непроглядном вортексе портала. — Иногда приходится наступать на глотку собственным желаниям, чтобы проявить уважение и истинное отношение к сородичу.
Даллирис едко усмехнулась и недоверчиво покачала головой. Он явился к ней сразу после посещения борделя — то ли редкая наглость, то ли отчаянное безрассудство… Впрочем, скорее второе. Мужчины всегда теряют здравомыслие, когда речь заходит о женщинах, к которым их влечёт.
Так ты пришёл похвастаться своим благородством и смыться обратно? — внутри она постепенно оттаяла, но показывать это не собиралась.
Сомнение и тоска на краткий миг промелькнули в потускневших алых зрачках, но уже через миг они вспыхнули яркими рубинами, а губы вытянулись в мерзкую улыбочку. Отрицательно замотав головой, арлекин рассмеялся.
Ты так ничего и не поняла, Дали… Тифлинг не возвращается туда, где ему плохо… и с благородством это не имеет ничего общего, особенно у rothe, — отвесив шутовской поклон, Фирр попятился к порталу. — Rothe пришел к совершенству, к которому успел привязаться и ощутить нечто иное, кроме ненависти и злобы…
Даллирис знала, что помешало ей холодно махнуть рукой на прощание и спокойно отпустить полукровку восвояси, знала — и не боялась этого. Она уже убедилась, что он достоин и прощения, и того, что теплилось в ее душе.
Тогда ему нет смысла уходить.
Не выдержав, дочь дэва решительно шагнула навстречу Фирриату, перехватила его запястье, погладила тыльную сторону ладони и переплела пальцы со своими. Приблизилась, чтобы обнять, но, почуяв дурманящий цветочный аромат чужих духов, брезгливо поморщилась и отшатнулась, отпуская руку мужчины.
Ради всех богов, смой с себя эту мерзость.
Опустив взгляд, Фирр посмотрел на сплетенные вместе пальцы. Кончик хвоста дергался из стороны в сторону и скользил пикой по неровной глади перехода.
Смысл есть всегда. Зачем быть там, где не нужен… — и едва удерживающая его длань соскользнула, а женщина отстранилась, арлекин сделал полшага назад и голодная тьма, поглотив его расплывшийся силуэт, схлопнулась в точку.

Отредактировано Даллирис (01-05-2020 09:11:55)

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Тёмный гамбит