http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Дети Солнца


Дети Солнца

Сообщений 1 страница 42 из 42

1

http://s3.uploads.ru/2fAkH.png

Участники: Салах Беид-Раад, Адель ди Мельхарт.
Время и место: Сарамвей - долина Вад Рамих - поселение Дар-аль-Рамих, лето 10605 года
Сюжет: Возвращение моряков из дальнего путешествия к Южному Материку в 10604 году произвело настоящий фурор на всех обитателей южного побережья Альмарена. Мало кто мог предположить, что задумали многочисленные купцы, меценаты и пиратские капитаны от Милиагроса до Гульрама, но все были едины во мнении - готовится нечто такое, чего не происходило на протяжении целой эпохи.
Не обошло это стороной и Сарамвей. Планы собственного выхода к морю сарамвейские владыки имели уже достаточно долгое время, и даже строили к нему торную дорогу, по которой смогли бы ходить караваны. Главные помехи заключались в большом количестве врагов - от диких пустынников и гноллов до морских пиратов, чьи общины облюбовали берега Южного Океана и Кипящего Моря. Возвращение моряков, открывших Южный Материк - или Куара-аш-Джануб, как его назвали сарамвейцы - стало для Сарамвея сигналом к действию. Строительство дороги быстро было завершено, и вот к концу весны первые караваны переселенцев, сопровождаемые воинами и наёмниками, вышли к морю и основали укреплённое поселение.
Освоение новых земель не обошлось без противостояния с ближайшими соседями, и владыка Сарамвея был не настолько глуп, чтобы не понимать этого. Вместе с переселенцами прибывали небольшие воинские и наёмничьи контингенты, чьей численности было достаточно, чтобы с Дар-аль-Рамих приходилось считаться.
Итак, в середине лета 10605 года один из караванов вышел из Сарамвея и направился на юг, к Дар-Аль-Рамих…

0

2

саундтрек к посту

Гряда Хаджиз-Радж едва ли являлась серьёзным препятствием для каравана, двигавшегося по торной дороге на юг. Ещё более благоприятствовало то, что дикие пустынники, жившие у основания этой гряды, были дружелюбны к сарамвейцам и их союзникам, и за символическую плату предоставляли караванщикам свои колодцы.
Именно эта гряда песчаных холмов - больших, высоких, пологих песчаных холмов - отделяла Жемчужную Долину, в которой располагался город Сарамвей, от долины Вад Рамих, что пролегала по берегу Южного Океана и вплоть до подножий гряды продувавшаяся мягкими морскими ветрами. Там и было заложено поселение Дар аль-Рамих, и оттуда приходили противоречивые вести.
Очередной караван - Салах наконец-то решился проследовать туда, не боясь сложить там голову… неважно, от чего. Недружественные племена пустынников, пиратские общины - всё это и без пришлых сарамвейцев представляло собой дикую солянку из обычаев, верований, родовых, религиозных и территориальных претензий, и появление сарамвейцев на берегу лишь всё усугубляло. Впрочем, дело явно того стоило, и владыки и воеводы Сарамвея намеревались если не приструнить врагов, то хотя бы - заставить считаться.
Несколько десятков верблюдов растянулось вдоль торной дороги. По обе стороны каравана, блестя кольчугами и ламелляром, внимательно оглядывая окрестности, шагали с интервалом в пять сажен охранники каравана. Мимо проходил рысью разъезд на быстрых, грациозных конях - всадники были облачены в просторные белые одежды и вооружены короткими лёгкими копьями и тугими луками. Головы покрывали куфии и тагельмусты - шестнадцать всадников следили за тем, чтобы никто не отстал от каравана, а заодно периодически отправлялись вперёд, чтобы в случае опасности можно было вовремя остановить караван.
Солнце жарило нестерпимо. Восседая на верблюде под тонким белым балдахином, держащимся на выходивших из верблюжьего седла на четырёх жердях, Салах, прищурившись, глядел на яркий, слепящий диск солнца, пытаясь определить, когда светило уйдёт в зенит и бросит свои лучи на балдахин. Оружие и шлем южанин оставил при седле, и остался в ламелляре, штанах и рубахе, лишь чуть ослабив пряжки на боках - если выдался шанс дышать полной грудью, грех не воспользоваться таковым.
Говорили много. Говорили часто. Трудно было предположить, была ли хотя бы большая часть этих слов правдой - но многие говорили, что вероятно, Сарамвей стоит на пороге прорыва к морю через… войну. Это было неудивительно, если учесть, что пираты и пустынники, пусть и враждовали между собой, но не потерпят новых претендентов на залежи соли и полные рыбы морские воды. Пирога на поверку хватает на всех, даже с крошками, но жадность - как знаменитая миссаэстская маковая одурь, требует всё больше с каждым разом.
Итак, кто-то говорил о залежах драгоценной для белых людей соли. Кто-то говорил о необходимости этого для Сарамвея как независимого государства и нёс подобного рода державный бред.
А кто-то говорил о том, что ещё одна цель, которой одержимы южане, кроется в прошлогоднем открытии нового материка…
Обмолвился об этом лишь один из наёмников, прибывших из Милиагроса. Милиагросцы, которыми руководил некто Марзуф, держались в караване особняком - за исключением того, что ели и пили вместе со всеми, но их кибитки и возы были надёжно укрыты от чужих глаз. Начальник каравана - пожилого вида флегматичный купец с воинскими повадками и седой окладистой бородой - на многочисленные вопросы - кто, что, зачем - лишь кратко ответил:
- То, что впоследствии понадобится нам всем.
Что же это было? Первое, что приходило на ум - это жидкая горючая смесь. Добытая из открытых выходов нефть, сера, прочая горючая дрянь - всё это при неких алхимических ритуалах с бубном и танцами давало некую горючую смесь, с помощью которой милиагросцы боролись с пиратами. Большая колба с мощными кузнечными мехами - и жидкая горючая смесь с грохотом извергается из горла сосуда, не гаснет в воде, густо чадит чёрным дымом и оседает на любой поверхности.
Если так, то хорошо - никто из пиратов и пустынников не посмеет даже саблей замахнуться на Дар-аль-Рамих. Не говоря про несколько десятков переселенцев, которые знают, за какой конец брать саблю и хотя бы с пращой дело имели.
- Отдыхаешь? - раздался знакомый голос. Салах отвлёкся от созерцания пологих светло-жёлтых барханов.
Его товарищ, Мутассим, неторопливо шагал рядом с верблюдом. О доспехах этот молодой мужчина, едва перешагнувший порог двадцатилетия, не озаботился. Зато одежда его была довольно дорогая. Мутассим был опытным лучником, и всё его облачение свидетельствовало о том, куда он тратит большую часть денег. Шёлковая светло-алая рубаха и широкие - из шёлка же - штаны. Новые сандалии с поделочными камнями. Колчан со стрелами обтянут дорогой "варёной" кожей с вытисненным орнаментом - дороже и новее, чем там, которой был обтянут щит Салаха. Остроконечный шлем сверкает серебром с позолоченной оторочкой, и слепит бармица. Пояс с серебряными вставками, на поясе - сабля, украшенная ножнами. Воплощение щегольства. С другой же стороны - для любого воина война была делом жизни, и при прочих равных многие воины являлись на поле боя как на праздник - в лучших дорогих доспехах.
- Отдыхаю, - ответил Салах, - Нет дурного предчувствия.
- У меня тоже, - молвил Мутассим, - Скучно.
- А ему драться подавай, - усмехнулся сарамвеец, - Ничего, там на всех хватит.
- Говорят, там, на берегу, тяжело?
- Не знаю. Прибудем - посмотрим.
- Кстати, ты видел эту женщину?
- Какую?
- Ну... самого белого из белых людей.
- А, эту... как её, Адиль?
- Ты даже знаешь, как её зовут?
- Вроде как Адиль. Или Адель... Созвучно с нашим "Адиль".
Бряцанье ламелляра, фырканье, звонкий цокот - к паре товарищей подошёл всадник, облачённый в дорогой чешуйчатый доспех с шестопёром наперевес. Мутассим вытянулся в струнку - всадник был ни кем иным, как начальником караванной охраны.
- Всё у вас в порядке?
- Так точно, - ответил Салах.
- На всякий случай - заправьтесь. Разведчики видели человека далеко впереди - вероятно, скоро придётся ждать нападения.
Неплохо. Уже пятый день пути - а опасность появилась толькой сейчас. Ничего удивительного, впрочем - земли дружественных Сарамвею племён заканчивались где-то в этих местах. Не было чёткой границы, что разделяла бы места обитания племён пустынников. Салах начал затягивать пряжки ламеллярного доспеха на боках.
Кто-то чуть поодаль рассуждал:
- Нам ведь ещё предстоит держать путь через всю долину. Мне кажется, что за любой источник воды придётся сражаться.
Ещё кто-то пробасил в ответ:
- Это хорошо, если найдём какой-нибудь оазис. Когда мы крайний раз останавливались на водопой? Верблюды выхлебают всё в один присест!
- Это вряд ли. Ещё седмицу-другую они точно продержатся. Куда труднее с лошадьми.
- Хорошо хоть, что волов не взяли! На этих тварей в самом деле не напасёшься!..
Южанин нахлобучил на голову остроконечный шлем и расправил бармицу. Блаженство кончилось - впереди работа...

0

3

Уже давно Адель на протяжении столь долгого времени, не пребывала в состоянии тихого бешенства. И с каждым днем, “удерживать на поводке свое чудовище” становилось все труднее. В этой проклятой Ридлиром стране, ее бесило буквально все! Жара, пыль, песок, забившийся под доспех и одежду и хрустящий на зубах. И главное солнце! Совсем не такое, как на родном севере. Где его даже летом, надо сказать, видели не часто. И там солнце было радостью и благословением. Даже для нее. Но здесь… солнце было врагом! Безжалостным и беспощадным. Для всего живого. А что уж говорить, о таких как она. Девушка могла конечно, если бы в том возникла сильная нужда, снять капюшон, своего плаща. Днем. И подставить лицо, под раскаленные стрелы его лучей. Но без действительно веской причины, разумеется, этого не делала. Здешнее солнце… давило на нее словно каменная плита. Именно так, пожалуй, Адель описала бы свои ощущения, от прямого соприкосновения, лучей дневного светила, со своей белоснежной, не тронутой загаром кожей.
Не меньше пустыни, ее бесил здешний народ. Тут она пыталась быть хоть немного объективной. Она все же чужая здесь. Не знает большинства здешних обычаев, законов. И местные для нее столь же чужды непонятны, как и она для них.
Большинство воинов из охраны каравана, в которой волею случая, оказалась и она, ехали либо в повозках, либо на верблюдах. Милиагросцы охранявшие лично, того мерзкого торгаша, трясущегося над своим драгоценным грузом, запоминать имя, которого, она сочла слишком большой честью, для последнего, держались особняком, от остальных и почти все, ехали на лошадях. Лишь немногие, как и она сопровождали караван пешком. Впрочем, это как раз, было чуть ли не единственным обстоятельством, в данный момент, не доставляющим ей неудобств. По песку идти сначала, было немного непривычно, но уже примерно через час, девушка приноровилась и не отставала от своего десятка. И старалась держаться подальше, но не слишком, от верблюдов и быков, тянувших крытые повозки. Чтобы скотина, постепенно к ней привыкла и перестала, слишком нервно реагировать при ее приближении. Тогда возможно, уже через несколько дней, пешком ей идти не придется! Само по себе, как было сказано выше, особых неудобств, ей это не доставляло, но это Ридлиром проклятое солнце! От которого, ее в данный момент ограждал лишь ее плащ. Еще как доставляло! И естественно, сказывалось на ее боевых возможностях.
Со своими невольными товарищами по оружию кстати, она до сих пор толком, так и не познакомилась. Лишь назвала свое имя. И то не полный его вариант. Просто Адель. Этим их знакомство и ограничилось. Потому, в отличии от почти всех остальных разумных в этом караване, она шла молча.
Она конечно понимала, что эти странные для нее мужчины, с которыми ей придется делить все тяготы и опасности, долгого пути через пустыню, вовсе не виноваты, в целой череде приключившихся с неприятностей, и в стечении обстоятельств, в результате которых, она сейчас и находилась там, где находилась. Но все равно, в таком настроении в каком, девушка пребывала в настоящий момент, общаться с кем-либо ее совершенно не тянуло. Хотя бы потому, что она невольно, могла сорвать свою злость и досаду на собеседнике. И потому, ей оставалось лишь снова и снова, прокручивать в голове, череду, тех самых, несчастливых случайностей и совпадений, приведших ее в эту Ридлиром проклятую страну!
Началась эта печальная история, очень далеко отсюда. В славном и богатом городе Гресе. Столице одноименного герцогства. Одному довольно известному, мастеру алхимику, из этого города, зачем-то как можно скорее, потребовался яд мантикоры. Зачем Адель не интересовалась. В алхимии она кое-что понимала и знала, что смертельные яды, вовсе не всегда используются, для того, чтобы кого-то отравить. Потому решила-таки взять этот заказ. Главным образом из профессиональной гордости. Мантикора сама по себе, сильный и опасный даже для нее противник. И экзотика. На севере они не водятся. Когда еще, может представиться случай, сразиться с таким, необычным противником?!  Потому и пришлось Адель совершить путешествие, чуть ли, не через пол континента. Ну и оплата, обещанная тем мастером, была более чем щедрой. Так Адель и оказалась в этом проклятом Ридлиром Сарамвее! Где неделю искала проводника, который мог бы показать ей логово, мантикоры. И нашла! И договорилась с ним, что тот ей, это логово покажет. Ночью. С безопасного расстояния. За довольно приличную сумму, составляющую чуть ли не треть, обещанного ей алхимиком из Греса, вознаграждения. И тут надо заметить, уже с этого момента, ее хорошее настроение и предвкушение, настоящего боя насмерть, с действительно серьезным противником, не хуже шефанго, наверное, начало стремительно портится. Ну не умела она торговаться! Особенно так, как торгуются местные. Не пристало, это дочери славного и благородного рода и опоясанному рыцарю. А еще этот проходимец! Запросил половину, запрошенной суммы вперед. Уже тогда, девушку это слегка насторожило и как показали дальнейшие события, не зря. Этот “проводник”, действительно оказался проходимцем и на следующее утро, на встречу не явился. Не явился и на следующий день. Вот тогда-то настроение у странствующей воительницы и охотницы на чудовищ, испортилось по-настоящему. Мягко говоря. То, что она в тот день, никого в этом городе не убила, а то и вовсе не устроила массовую резню, сама Адель считала, не иначе как чудом. Слишком уж сильно, тогда натянуло поводок, ее “чудовище”.
В результате она ударилась в настоящий загул. В первый раз в жизни. Трое или четверо суток, напивалась по-черному, той таверне где остановилась и отдавалась первым попавшимся мужчинам, которых почти не запомнила. Ни имен, ни лиц, ни даже точно, сколько их было.
Когда на утро, то ли третьего, то ли четвертого дня, когда она проснулась голой на улице, хорошо хотя бы, переулке, прямо за “ее” таверной, названия которой, она тоже не запомнила. Адель поняла, что пора с этим кончать. Она долго, не менее часа отмывалась у колодца, на заднем дворе. Потому, что чувствовала себя грязной как никогда до этого. И в прямом и в переносном смысле. И так стыдно ей, тоже, наверное, еще ни разу в жизни не было.
Но все же – рассудила она немного позже, за легким завтраком, без капли спиртного – этот стыд и грязь на моей душе и теле, без сомнения лучше, чем если бы я кого-нибудь убила. А уж если бы, не просто убила, а “выпила” ... Тогда действительно, впору было бы на меч бросаться. А так пострадала, только моя гордость. Даже не честь.
За этим завтраком, тут девушка отметила весьма вовремя, к ней подсел, какой-то торгаш, имени которого, она опять же, не удосужилась запомнить. Не только потому, что ей сложно давались местные имена. Запоминать имена “грязных торгашей”, она считала слишком большой честью для тех и раньше. На севере. Но позже, воительница, вынуждена была признать, имя этого конкретного “торгаша”, она все же могла бы и запомнить. Ибо он предложил ей реальный выход! И жизненного тупика, в который надо признать, она сама себя и загнала. Пусть и не без выгоды для себя конечно. Хотя в первый момент, его предложение, совсем ее не прельстило. Вот если бы караван, в который тот торговец предлагал, ей наняться в охрану, шел на север! Тогда бы Адель не раздумывала ни секунды, согласилась бы даже без оплаты. Только за еду и ночлег в дороге. Но этот то! Предлагал ей отправиться еще дальше на юг! Дальше собственно уже некуда. По суше. Через эту, проклятую Ридлиром пустыню! Но подумав немного, девушка все же согласилась.
Во-первых – подумала она – предложений лучше этого, я здесь вряд ли дождусь. Разве что в местный бордель. И то вряд ли. Не те у меня навыки и умения, для такого. Хи-хи! А во-вторых, в этом Дар-аль-Рамихе, куда идет караван, разумеется должен быть порт! И корабли. Которые плавают, не только на недавно открытый, Южный континент. Но наверняка и на север, вдоль побережья. А на корабле, путешествовать, куда как менее обременительно, чем по этим треклятым пескам! Не говоря уже о том, что быстрее.
Это и стало, для странствующей воительницы, решающим аргументом, побудившим ее это предложение принять.
И вот теперь она, вместе с остальными, как охранниками, так и погонщиками, кому не досталось, ни четвероногого транспорта, ни места в одной из повозок, глотала пыль, поднимаемую десятками, копыт и колес этого каравана.
Меж тем, один из воинов ее десятка по имени Мутассим (уж имена то, своих пусть и временных, но товарищей по оружию, Адель как-то запомнила) обогнал ее, поравнялся с верблюдом, на котором ехал их десятник, Салах и о чем-то с ним заговорил. В другое время и в другом месте, с такого расстояния, она разумеется, отчетливо слышала весь их разговор, но здесь… мало того, что караван, двигался вперед через пески, далеко не бесшумно. Люди разговаривали, кричали, животные тоже не молчали, скрипела и звякала упряжь или плохо закрепленная поклажа в повозках. Все это вместе, создавало, ощутимую нагрузку, на ее, значительно более чувствительный чем у обычного человека слух. И являлось дополнительным раздражающим фактором, в окружающей обстановке. Потому, из разговора этого Мутассима, которого Адель про себя уже называла, “красавчик”, причем, без малейшей иронии, за его манеру одеваться, вполне соответствующую его внешности, с их десятником, ей удалось разобрать, только свое имя. Которое тот произнес на местный манер. Адиль.
И ей снова стало невыносимо стыдно, так что девушка, натянула пониже капюшон плаща и чуть отстала, чтобы ни единого слова из этого разговора не слышать.
Ведь тогда, когда я… В те дни, когда… а чего там! Когда я пила как гном и трахалась со всеми желающими! Вполне возможно, среди тех “желающих”, мог оказаться, и кто-то из моего десятка! – только теперь подумала об этом Адель. От чего ей вновь стало невыносимо стыдно. Вовсе не от того, что ее товарищи по оружию, могут счесть ее поведение тогда… мягко говоря! Недостойным честной девушки, а тем более дочери благородного рода. Благодаря более чем свободному воспитанию и наглядному примеру, ее приемной матери в этих вопросах, этого девушка вовсе не стыдилась. Это ее дело! Когда с кем и сколько раз! Ридлир их возьми! А если кто-то, посмеет назвать ее шлюхой. На людях. Всего лишь, одним дураком в этом мире, меньше станет. Стыдно странствующей воительнице и дочери славного и благородного рода, что возможно сильно удивило бы, большинство здешних мужчин, если бы они могли прочесть ее мысли, было совсем за другое. За то, что она, почти ничего из тех “загульных” дней не помнила!
Мало какому мужчине, будет приятно, если девушка с которой он провел ночь, его не помнит! Тем более если он, был еще и не единственным из таковых – совершенно справедливо думала Адель – И вот как мне теперь, вообще с ними со всеми, не только с парнями из своего десятка кстати! Вообще разговаривать?! Чтобы уже наоборот, мне никого из них невольно, не оскорбить?!
Но тут, эти ее невеселые размышления, были прерваны. Надо заметить, весьма вовремя. Иначе кто знает? Куда бы ее завело, обостренное чувство справедливости и полное отсутствие, какой-либо стыдливости, в теме “ниже пояса”.
К верблюду их десятника, подъехал всадник в дорогом доспехе. Оружие, упряжь и конь, коего, надо сказать, также, вполне соответствовали его статусу. Командира всех вооруженных людей в этом караване. Кроме разве что, Милиагросцев. Насчет них, Адель сильно сомневалась, что они всерьез собираются исполнять приказы, какого-то местного “варвара”, разряженного как павлин.
Командир, бросил Салаху, несколько скупых коротких фраз, которых девушка, опять же не расслышала, но прозвучали они, явно как приказы. И тут же Салах и остальные воины их десятка, начали проверять оружие и надевать доспехи, те что из-за жары ехали без них. Все это могло значить лишь одно. Им предстоит сражение. С кем и почему, дочь славного и благородного рода, не волновало. Настроение ее, буквально взлетело, от глухого раздражения, всем и всеми до просто отличного! Предвкушение, предстоящего боя, заставило Адель забыть и стыд, и бытовые неудобства, испытываемые ей во время перехода и даже про это Ридлиром проклятое солнце! Как обычно, впрочем. Она ведь была не просто очень хорошим воином, а как когда-то, теперь ей казалось целую жизнь назад, совершенно точно выразилась ее леди-мать, живым оружием. А война и сражения, суть и смысл существования, любого оружия.
Девушка решительно сдернула капюшон плаща, подставляя лицо лучам безжалостного светила, чуть прищурившись с непривычки, довольно оскалилась, позабыв, взятое самой себе правило, лишний раз, без нужды, не демонстрировать свои клыки на людях. Проверила, легко ли выходят ее мечи из ножен. Крепление арбалета на поясе. Подвязала волосы тонким кожаным шнурком, чтобы не лезли в глаза. На этом собственно ее приготовления к предстоящему бою и завершились. Заняв в общей сложности, не более пары минут. Однако… Тут Адель вспомнила, что в этом раз, сражаться ей придется, впервые за много лет, не одной. А в составе отряда. Причем отряда, которым командовала не она! Посему, хотела она того, или нет, но поговорить с Салахом, ей все же придется. Прямо сейчас. Уточнить обстановку вообще и ее роль в предстоящем сражении. Как воюют отрядами и армиями в этих краях, она имела весьма смутное представление.
Приветствую, уважаемый! И приношу свои глубочайшие извинения, за то, что еще не привыкла к здешним именам и потому, к своему стыду, не могу обратится к вам соответственно вашему статусу и положению, вне всяких сомнений, сына славного и благородного рода — поравнявшись с верблюдом своего десятника, обратилась к нему, неожиданно сияющая как новенький золотой, Адель — Адель ди Мельхарт. Дочь славного и благородного рода и опоясанный рыцарь. Странствующая воительница и охотница на чудовищ. Последние несколько лет — представилась она.
К с своему стыду, вынуждена признать, я имею весьма смутное представление, о том как в здешних краях, происходят сражения отрядов и больших армий, и вынуждена просить вас, коротко, пока есть время, просветить меня на этот счет. А также, насчет того, с кем собственно, нам предстоит битва? Каковой в ней вам представляется роль, конкретно нашего отряда и моя роль в составе отряда? — девушка все еще щурясь от солнца, внимательно смотрела на своего непосредственного командира, демонстрируя свой более чем боевой настрой и заодно внимательно того изучая, дабы составить о нем наконец, хоть какое-то предварительное мнение, как о человеке. При это по “красавчику” она едва мазнула взглядом. Он конечно… “красавчик! Хи-хи! Но сейчас не то время и, не то место — с некоторым сожалением, подумала девушка — да и командир… Даже на первый, беглый взгляд, кажется, куда более достойным… объектом, для изучения. Во всех смыслах. Хи-хи!

+1

4

Салах пристёгивал к поясу ножны с саблей, когда вновь раздался голос Мутассима:
- Я вот одного не пойму насчёт этой... Адиль. В десятке Ариза какой-то человек мне вчера рассказал, что овладел ей на прошлой неделе. Почему-то уверен, что именно ею.
- Он, скорее всего, впервые видит в караване белую женщину, - молвил Салах, - К тому же - с оружием.
- Если ему вздумается, ну... - Мотассим многозначительно замолчал.
- Получит от голове. И не только от Ариза, - ответил Салах, - Не в первый раз ведь в караване. Знаешь, к чему приводят подобные выходки.
- Лишь третий, - покачал головой Мутассим, - И при мне подобных выходок не случалось... Впрочем, белых женщин с нами тоже не следовало.
- Ну, если Ариз - добропорядочный десятник, то увидишь, чем это для него обернётся.
- Мутассим! - позвали с ближайшего воза. Оба, обернувшись, увидели, что один из бойцов манил Мутассима небольшим глиняным чиллумом.
- Хм... Пойду, составлю компанию, - молвил Мутассим. Салах недоверчиво посмотрел ему вслед. Гашиш едва ли причинит вреда при таких обстоятельствах, но - лишь в разумных пределах. А молодой Мутассим мог и переборщить.
Конечно, в первые дни он показал себя толковым бойцом - оснований в нём сомневаться не было.
Но всё же Салах сказал ему вслед:
- Смотри, чтоб через два часа заступил на смену как положено! Иначе всю ночь часовым будешь.

Десяток Ариза следовал впереди десятка Салаха. Оба подразделения особо не отвлекали друг друга, выполняя свои обязательства по охране каравана, и один из воинов, шедший вместе со своим товарищем, сладко улыбаясь, рассказывал:
- На прошлой седмице было дело. Белая, как слоновая кость! Она поначалу себя особо не выдавала - сидела, пила. Я и представить не мог, что она так сдуреет с разбавленного вина.
- Уверен, что разбавленное? - спросил его товарищ, доставая из чехла за спиной короткую фрамею.
- Уверен. Всё ведь с одной бочки - не то, что в Лирамисе... Отдалась она мне - что стрела пролетела.
- И она, значит, в десятке позади нас?
- Да. Вон она, с их десятником говорит, - Воин осторожно обернулся и стрельнул глазами в сторону Адель. Его товарищ обернулся с куда меньшей опаской.
Развернулись назад оба почти что одновременно.
- Ну, и тебе что с этого? Ты на что-то рассчитываешь ещё?
- Был бы рад. Она покорила моё сердце, Фахрад!
Названный Фахрадом весело фыркнул.
- Бадрах, я уже не раз говорил, что тебя погубит...

- Приветствую, уважаемый! И приношу свои глубочайшие извинения, за то, что еще не привыкла к здешним именам и потому, к своему стыду, не могу обратится к вам соответственно вашему статусу и положению, вне всяких сомнений, сына славного и благородного рода - Неожиданно звонкий голос отвлёк сарамвейца от наблюдения за бесконечными песчаными волнами, уходившими вдаль от дороги, - Адель ди Мельхарт. Дочь славного и благородного рода и опоясанный рыцарь. Странствующая воительница и охотница на чудовищ. Последние несколько лет.
Благородного рода? Ну, что тут сказать - службы в гвардии воеводы накладывала свой отпечаток на облик воина - в том числе и моральный. Правила этикета были немаловажной составляющей облика воеводского гвардейца - за этим Скорпион следил.
- Мой род ни разу не благородный, а для белых людей - и вовсе дикий, Адель ди Мельхарт, - учтиво ответил Салах, наматывая поводья на руки, - Если ты считаешь, что я не знаю или помню твоего имени - не стоит беспокоиться.
Вот как. Странствующий рыцарь. Такие типажи встречались Салаху очень редко. Мало кто из знатных белых людей, лишённых наследства по обычаям майората, выходил на дорогу и познавал лишь на первых порах горький вкус свободы. Большинство либо погибали, либо всё же уходили на военную службу... к кому угодно. Были, конечно, и те, кто оставался в родном доме. Тоже достойный поступок.
Тем не менее, по воле начальника охраны каравана рыцарь был в подчинении у простолюдина - по меркам белых людей.
- К с своему стыду, вынуждена признать, я имею весьма смутное представление, о том как в здешних краях, происходят сражения отрядов и больших армий, и вынуждена просить вас, коротко, пока есть время, просветить меня на этот счет. А также, насчет того, с кем собственно, нам предстоит битва? Каковой в ней вам представляется роль, конкретно нашего отряда и моя роль в составе отряда?
Салах, задумчиво наморщив лоб, вновь окинул взглядом барханы.
- Об этом долго рассказывать. Скажу лишь, что сейчас, находясь в караване, ты в первую очередь не должна подпускать к нему нападающих. Твой самострел будет кстати - дети Юга боятся этого оружия, как огня. Стреляй как можно точнее и не подставляйся под их стрелы, пока мы не перейдём в атаку. Или пока они не доберутся до нас - только тогда берись за меч. Щита у тебя нет, так что тебе нужно будет укрываться за теми, у кого он есть.
За исключением её, Мутассима и ещё пары стрелков, щит в десятке Салаха имел каждый.
Салах вновь окинул взглядом уходящую вдаль песчаную равнину. Песок здесь был на порядок светлее, нежели в более северных широтах Золотой Пустыни. Кто-то даже предполагал, что раньше берег моря проходил у подножий гряды Хаджиз-Радж. Бардж-Наан, великий сарамвейский учёный и математик, соглашался с этой точкой зрения, говоря, что иной причины для возникновения множества соляных озёр в этой местности он не видит. Любопытной казалась мысль, что прямо сейчас, возможно, караван идёт по морскому дну.
- Здесь они на нас точно не нападут - здесь ровно, как на столешнице. Быстро заметим.

Отредактировано Салах Беид-Раад (07-01-2019 03:55:12)

0

5

Отвечая на ее многочисленные вопросы, Салах, с самого начала, счел необходимым сообщить ей, что она ошиблась. На самом деле, он простолюдин. Это Адель сразу понравилось. Ведь согласно ее мнению, а точнее мнению ее матушки, в этом вопросе, которое она, невольно во многом переняла, как и ее отношение к жизни в целом, благородство и честь, определялись вовсе не длинной чередой славных предков, наличием титула, собственных земель и вассалов. Этот мужчина, определенно знал, что такое честь. И знал об этом, уж, наверное, побольше, так называемых “аристократов” из того Греса или Рузьяна. Большинство из которых, как раз, кичились длинной чередой, благородных предков, и их славными деяниями. А сами… В большинстве, по ее мнению, ничего из себя не представляли. Во всех смыслах.
К тому же, начальник охраны их каравана, десятником его назначил явно не зря. Опять же если бы кто спросил об этом ее мнения, Адель ему и сотню бы доверила. А то и тысячей воинов командовать. На ее вопросы, по тактике боя в местных условиях, он ответил хотя и коротко, но строго по делу, четко и вполне понятно. И еще, что девушка также, считала немаловажным, для командира младшего звена и не только. Как он сам же ей и сообщил, знал всех воинов, своего десятка по именам. Хотя до этого похода, лично знаком из них, был только с “красавчиком”.
Тьфу ты! Ридлирово семя! Вот же привязалось! Ну никак не получается, уже этого Мутассима, по имени называть. Ладно про себя! А если вслух его так назову?! – девушка чуть не сплюнула с досады – Оно конечно, может польстит его мужскому самолюбию. Но все равно! Не удобно. Но... Мутассим этот, действительно ведь красавчик! Причем, явно не из тех, что напяливают на себя кучу драгоценностей и одеваются в яркие одежды из самых дорогих тканей, чтобы подчеркнуть свою значимость для окружающих. А больше для себя. Как к примеру, почти все, богатые торговцы, что ей встречались. А просто потому, что любит все красивое. Не обязательно дорогое и статусное. Причем наверняка женщин тоже любит... красивых. И, те, наверное, редко ему отказывают. Так что на меня он, как на женщину, внимание обратит вряд ли – но эта мысль, не вызвала у Адель особой досады. Ей на данный момент, более чем достаточно было впечатлений, от ее недавнего загула. Детали которого, она конечно помнила плохо, а если уж совсем честно, почти ничего не помнила. Но! Зато как оказалось, ее тело помнило все прекрасно. В общем мужчину, Адель чувствовала, захочет еще не скоро. Если только, этот мужчина не будет особенно настойчив и сам не будет при этом, совершенно особенным.
Вот как, к примеру Салах – тут же, подумала она и снова чуть не сплюнула с досады – нашла время и место! Об этом думать! Так все! Сосредоточилась и думаю только о предстоящем сражении! Кровь и проклятье! Все точно, как и говорил Стефан. С годами в этом, я действительно, становлюсь, все более похожей на мать. Выходит, скоро и мне четверых любовников одновременно, не хватать будет! Так значит насчет сражения…
Тут Адель вынуждена была признать, ответы Салаха на ее вопросы, по местной тактике, хоть и были вполне понятны, как и его рекомендации, насчет того, как ей лично, в этом сражении действовать. Но! Породили ряд новых вопросов! В первую очередь, похоже ее командир, не совсем представлял себе, кого ему повезло заполучить в свой десяток в ее лице. Или не повезло. Это с какой стороны посмотреть! И в этом она решила его просветить.
Раз уж он простолюдин – решила про себя девушка – стало быть, говорить можно по-простому. Тем более он, похоже совершенно не страдает, по поводу своего “неблагородного” происхождения и предпочитает общаться именно так. Хотя, ведь может и как настоящий аристократ! За коего, я его по началу приняла. Из-за чего Ридлир меня возьми! Он еще больше мне нравится! Так! Взять себя в руки я сказала! Все мысли только о деле!
В целом все ясно — кивнула она — но… пока все же, есть еще время, хотелось бы прояснить еще пару моментов. Во-первых, ты вне всяких сомнений, знаешь, боевые возможности, всех воинов своего десятка. Раз уж знаешь всех нас по именам! Но вот насчет меня… уж прости! Я сомневаюсь. Мое имя ты знаешь, а знаешь ли, что я не совсем человек? Точнее совсем не человек — тут Адель густо покраснела. Она всегда не любила не то, что обсуждать с кем-либо, свою нечеловеческую природу и в особенности, обстоятельства, приведшие к ее появлению на свет, но и даже самой, лишний раз, об этом задумываться. Особенно о тех самых обстоятельствах. О которых ее приемная мать, честно и без прикрас ей поведала, в тот день, когда она стала рыцарем. Каждый раз, когда девушка вспоминала об этом, чувствовала себя действительно грязной. С тем чтобы было, после ее недавнего загула, не сравнить! По ее мнению, сам факт, ее появления на свет, был грязью и мерзостью.
Я дампир — наконец выдавила из себя Адель.
При этом, она настолько погрузилась, уже в который раз! В свои переживания по этому поводу что, только произнеся это вслух, задумалась — а в здешних краях, вообще знают хотя бы, кто такие вампиры? Или их здесь называют как-то иначе? И полукровок от них, вполне возможно так же.
Ну это ерунда! – решила она в итоге – если не понял, разъясню со всеми подробностями. Тем более, что подробности эти, так и так, придется мне выкладывать. Раз уж вообще этот разговор начала.
Это означает — собравшись с духом продолжила она — Что я, примерно втрое, быстрее, сильнее и выносливее обычного человека. Особенно ночью. И убить меня может только ранение, означающее, мгновенную, или почти мгновенную смерть. Остальные заживают. Время заживления зависит от тяжести ранения, но, вот даже шрамов не остается. А если… — тут девушка немного помолчала, но все же сказала и это — Если мне выпить перед боем крови. Человеческой. То будет как ночью. Даже лучше. Кроме того — тут в ее голосе прозвучала явная гордость, об этом Адель, говорить было, не в пример легче и приятнее. Она выпрямилась, расправила плечи — я мастер уникальной школы фехтования. Которая является главным, фамильным достоянием и секретом моего рода. И мой доспех, из лука, к примеру, такого, как у красав… Мутассима! пробить можно, только шагов с 20-30. Работа одного из лучших мастеров оружейников, сумеречных эльфов. Как и мои мечи. Это мои сильные стороны. Ну о большинстве моих слабостей и уязвимых мест, ты я думаю, и сам догадываешься. Они у меня примерно те же, что у чистокровных вампиров. Единственное, о чем еще стоит упомянуть. Да! Я мастер меча и равных мне в этом, среди людей, пожалуй, не найдется, никого, на всем континенте. Но это, к сожалению, все в чем я действительно мастер! Стрелок из меня… так себе.  И местные, правильно арбалетов боятся. Вот только моего, им сильно боятся не стоит — тут воительница криво усмехнулась — В дальности боя и убойной силе, он здешним лукам, уступает, примерно на треть. А может и больше. Смотря какой лук, все же. Его главные достоинства, две стрелы подряд и скорость перезарядки. Особенность механизма такова, что тетива, взводится, почти мгновенно. Ну собственно все — Адель с явным облегчением, шумно вздохнула — Прости что я заняла твое время, которое ты возможно, мог бы потратить с большей пользой, в плане подготовки нашего десятка к предстоящему сражению, этим рассказом, но! Теперь возможно, у тебя появятся мысли, как в этом сражении использовать именно меня, наиболее эффективно.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (08-01-2019 02:50:42)

0

6

Стоило лишь чуть-чуть избавиться от формальностей, как воительницу понесло. Красиво пела. Очень красиво. Замечала ли она, как всё шире натягивалась насмешливая улыбка на лице сарамвейца?..
Да, болтать она была горазда. Первые впечатления развеялись прахом. Что дальше? Обкурившийся гашиша Мутассим? Салах посмотрел на молодого лучника - тот, вопросительно изогнув бровь, смотрел на неё с повозки, держа исходивший терпким дымом чиллум; встретившись взглядом с десятником, непонимающе наморщил лоб.
Что ж, взгляд его был ясен. Это уже было хорошо - его рассудок был так же трезв, как и у Салаха, даром что тоже не понимал.
Салах дождался, пока она закончит. Вздохнул, не стирая с лица насмешки:
- Ты закончила?.. Уйми свою гордыню, белый человек. Ты права, мне скучно, но лучше поговори со мной о чём-нибудь другом. Всё, что меня интересует в твоих… гм, боевых качествах, - сарамвеец будто распробовал это словосочетание на вкус, - так это то, хорошо ли ты стреляешь из арбалета, хорошо ли владеешь мечом и способна ли слышать своего командира, находясь в бою. Как человек, бывавший в подчинении, скажу, что последнее из этого - самое сложное. Теперь - хвастовству бой. Поговори со мной о чём-нибудь ещё. Позволь узнать - откуда ты явилась в наши края?

Тем временем…
Середина дня. На стойбище вождя племени Ядхак-Джамджама было необычайно людно. Пустынники разных оттенков кожи - от смуглого и землистого до чёрного, как смоль - собрались в огромное шатре, сшитом из верблюжьих шкур. На троне, сложенном из костей, гордо сидел молодой мужчина. Был он моложе всех остальных, что собрались в этом шатре, вокруг большого костра, но молодость не была ему помехой - Ральхар Завахари-Аштах наводил на них благоговение своим страшным и торжественным внешним видом.
Над троном на длинных копьях был распростёрто знамя племени Ядхак-Джамджама - зловеще оскалившийся белый череп на кожаном полотнище.
Спокойно и холодно осматривал вождь собравшихся вокруг него. Все они - такие же вожди, как и он. Но - отныне и впредь лишь только для своих и друг для друга. Но не для него! Свирепые воины Ядхак-Джамджама убили многих мужчин и взяли многих их жён. Черепа их воинов теперь болтаются на цепях на поясах воинов Ядхак-Джамджама. Жёны этих воинов теперь вынашивают детей воинов Ядхак-Джамджама. Человек Ядхак-Джамджама - лучший воин пустыни, и женщины должны гордиться тем, что вынашивают в чреве его семя.
Стоявший напротив него человек был одним из восьми вождей, которые присягнули ему на верность. Власть всегда держалась на страхе, и ни для кого из этих восьмерых не было никаких послаблений. Но эти, жившие у подножия гряды…
- Как ты сможешь объяснить мне, что твои люди позволили людям Большого Города пройти через твои земли? - гневно спросил молодой вождь, нахмурив брови.
- Они не проходили через мои земли, а лишь по их границе, - спокойно, но всё же дрогнувшим голосом молвил ответчик, - Ты велел стеречь границы, и они их не нарушили. И их дорога не пролегает через твои владения, могучий Ральхар Завахари-Аштах.
- Ты позволил им усилить их город, что находится на берегу моря. Мы могли захватить его уже к концу лета, но из-за твоей недальновидности едва ли сможем победить их к зиме.
- Нужно ли этим заниматься, мой вождь? - спросил вождь племени Талат-Кабир.
- Да! Что же произойдёт дальше, Рамад-Кабир? Ты позволишь им строить караван-сараи на этой дороге?
Рамад-Кабир сдался.
- Нет… мой вождь.
- Я рад твоему благоразумию, иначе это можно было бы счесть за настоящее предательство. Времена меняются. Если владыкам Большого Города удастся задуманное - нам придётся идти к ним на поклон. К этим изнеженным daeif*!
- Но воевать с ними - безумие, мой вождь! - возразил один из вождей, сидевших по правую руку от него. Ральхар повернул взгляд на говорившего, и тот осёкся. Вождь кивнул:
- Продолжай.
- Мой вождь, они уступают нам в численности, но многие из тех, что бежали от войны сто двадцать лет назад из Рамаад-Худум, рассказывали, сколь остры их сабли и прочны доспехи!
- И тем не менее, я не намерен сидеть сложа руки и ждать, когда враг поработит земли, которыми намерен завладеть я! И не только вы поддержите меня. У нас есть союзник.
В тёмном углу шатра сидел ещё один человек, что доселе не ввязывался в разговор. В отличие от всех, что находился в этом шатре, он носил на теле броню - старую кольчугу с коротким рукавом. К поясу были приторочены ножны с прямым мечом. Кожа его была смугла, но светлее, чем у присутствующих пустынников, а чёрные, как смоль, волосы, собраны в хвост. К нему и обратился Ральхар:
- Белый человек! Встань и говори, что хотел!
Незнакомец вышел и встал рядом с Рамад-Кабиром.
- Ближе к делу, грозный вождь. Я рад лицезреть Вас вживую. Ваши посланники не лгали мне о Вашем могуществе и Вашей проницательности. Я - барон Берсаль Безухий, один из семерых сильнейших Кипящего Моря. Появление людей Сарамвея действительно нежелательно ни для нас, ни для вас, и потому мы предлагаем Вам совместные действия против них. Мои пираты - одни из лучших в бою. Я предлагаю объединить силы, и вместе мы сможем захватить Дар-аль-Рамих и изгнать сарамвейцев раз и навсегда!
- Если ты что-то предлагаешь, барон, то, вероятно, захочешь что-то получить взамен? - спросил Ральхар.
- Да. Дар-аль-Рамих будет принадлежать вам, грозный Ральхар, но вы позволите моим пиратам причаливать в его гавани, - Берсаль замолчал, предлагая Ральхару обдумать.
- Дальше, - кивнул вождь.
...Вы позволите моим пиратам чинить свои корабли в гавани Дар-ал-Рамих.
Вождь изогнул бровь. Берсаль продолжил:
- Кроме того, это - прекрасная возможность укрепить наши с вами торговые связи, а мы по первому же Вашему зову будем защищать Дар-аль-Рамих бок о бок с вами!
- Это замечательное предложение! - сказал один из вождей, - Грозный вождь явит нам великую мудрость, если согласится!
Ральхар же вздохнул, задумчиво поглаживая череп, выходивший из подлокотника трона. Чёрные, прямые брови нахмурились - вождь находился в раздумьях. Берсаль, сложив руки за спиной, терпеливо ждал.
Меньше минуты прошло прежде, чем Ральхар заговорил:
- Что вы можете нам предложить?
- Три сотни вооружённых людей через седмицу. Быстроходные корабли. Оружие, пища, и всё, что пожелаете.
Несите пергамент! - распорядился вождь, - Пишем договор. С твоей стороны, белый человек, помимо прочего, укажи, что через седмицу ты должен предоставить мне до трёх сотен вооружённых людей! Обязательства, данные мной, я клянусь выполнить.
Тем временем полог шатра медленно отогнулся. На пороге показалась женщина, облачённая в белые одеяния. С широкого поясного ремня свисало на бронзовых цепях несколько черепов.
- Позвольте доложить, грозный вождь? - Воительница, сев на колени, положила перед собой ножны с саблей и преклонила голову.
- Говори, - ответил Ральхар.
- Только что вернулись разведчики. Один из них сообщил, что видел караван людей Большого Города в нескольких часах пути от горы Сахрат-Максура.
Вождь злобно оскалился:
- Замечательно! Собери воинов - нам предстоит поход к Сахрат-Максура. Мы нападём на них, когда они будут проходить мимо одного из этих кряжей…

0

7

Ответ командира, на ее откровения, на которые девушке было не так просто решится, чуть было снова, не вернул ее в то, состояние, из которого ее вывел тогда загул в городе. Ее “чудовище” снова “рванулось с поводка” с такой силой, что Адель, невольно схватилась обеими руками за голову, и вынуждена была остановиться и естественно слегка отстала, от верблюда на котором ехал Салах. Что было весьма кстати. Потому, что верблюд идущий за ним следом внезапно, для всех кроме Адель, заорал дурным голосом и предпринял попытку, отказаться от нее как можно дальше. К счастью всаднику, быстро удалось этого верблюда успокоить. И кажется никто вокруг, кроме собственно того всадника, который теперь, вполголоса ворчал что-то себе под нос, скорее всего клял на все лады, эту проклятую скотину, вдруг решившую показать свой норов, не придал это происшествию особого значения. Караван, даже не замедлил движения. А ставшие свидетелями этого, явно забавного с их точки зрения происшествия, потешались над незадачливым наездником. На отставшую Адель, вообще не обратил внимания никто, кроме Салаха, что было вполне логично. Ведь они, вроде как беседовали, и он в свою очередь, задал ей вопрос и ждал на него ответа. Не подозревая, что несколько мгновений назад, был на волосок от смерти.
Ведь Адель показалось, а может и не показалось, что он не поверил в ее рассказ! Это собственно и привело к тому, что она в этот раз, еле-еле удержала, готовую выплеснуться на всех подряд, кровавую ярость. Не первый раз и не десятый. Для нее это стало уже привычным в какой-то мере. Вновь и вновь побеждать, самое опасное из чудовищ, что встречались на ее пути. Часть, себя самой.
Салаха с его верблюдом, догнала уже совсем другая Адель, чем та, с которой он только что, мирно беседовал. Надменно-каменное выражение лица, прямая спина, походка, будто она забивала гвоздь в песок, каждым шагом. И взгляд… которым она наградила недавнего собеседника, который, даже начал ей нравиться, и что самое поганое, нравился и сейчас. Все это вместе, яснее ясного, давало понять, чем дочь славного и благородного рода и опоясанный рыцарь, отличается от простолюдина. Будь он хоть десять раз ее командиром. И чего он стоит, в ее глазах. Во всех смыслах. Без единого, тем более, бранного слова при этом.
Но не менее – подумала воительница – несколько слов, сказать этому… все же придется. Чтобы окончательно прояснить ситуацию. Иными словами, понимал ли, этот… десятник, что и кому, он только что сказал?! Если понимал и осознавал… То у их десятка, в ближайшее время, будет новый десятник. Не сейчас конечно. Но после сражения, а в том, что оно все же состоится в ближайшее время, не сомневается похоже никто в караване. Потому, прямо сейчас, устраивать поединок чести, было бы явной глупостью. Но после… Если он в этом сражении выживет, определенно проживет не долго! Но! Вполне возможно... – если честно, Адель всей душой надеялась на это – либо я неправильно его поняла, либо он меня. Либо у него, в корне неверные представления о рыцарях и рыцарстве. Что также, может служить ему, веским оправданием. Особенно если он принесет ей извинения за то, что усомнился в правдивости ее слов.
Уважаемый! — обратилась девушка к своему, пока еще живому и пока еще десятнику. При этом ее тон, подразумевал, что она не то что, не испытывает к собеседнику, ни малейшего уважения, а вовсе, считает его, за пустое место. В ее голосе не было ни гневных ноток, ни казалось вовсе, ни малейшего следа, каких-либо эмоций — Прежде чем бросить вам вызов, на поединок до смерти, разумеется, после предстоящего нам сражения, я должна, все же убедится, намеренно и осознанно ли, вы нанесли мне, дочери славного и благородного рода, посвященной в рыцари на поле боя, смертельное оскорбление? Вам было известно о том, что в тех краях, где я родилась и выросла, рыцари никогда не клянутся? Потому, что слово рыцаря, вернее любой клятвы. А вы только что, как мне показалось, признаюсь честно, мне очень хочется надеяться, что показалось! И я неправильно вас поняла. Вслух, при свидетелях, усомнились в правдивости моего слова!? Если же действительно, имело место недопонимание, как с моей, так и с вашей стороны, я жду ваших объяснений уважаемый! И извинений! В свою очередь, готова принести вам извинения, если недопонимание, имело место, с моей стороны — закончив говорить, девушка подчеркнуто отвернулась от собеседника и как ни в чем не бывало шла неспешным шагом, рядом с его верблюдом, хотя ее так подмывало обернутся, посмотреть какую реакцию, вызвали ее слова. Но… сделать так, пока она не получит, четкий и однозначный ответ, на свои обвинения, означало “потерять лицо”. Как бы ей ни было жаль, что все так вышло, пока, ее собеседник для нее, все еще “пустое место”.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (09-01-2019 04:14:27)

+1

8

Бу-у-ум!..
Гром среди ясного неба.
Разъярённая пустынная львица, настигающая зайца перед тем, как схватить его за шею. Абсолютная внезапность, беспощадная и неотвратимая. Возможно, сарамвеец чего-то не понимал, но для него положение было действительно из ряда вон выходящим - пусть и по другой причине. Никто из иноземцев в караванах или наёмных отрядах доселе не позволял себе такого не то, чтобы по отношению к десятнику - даже по отношению к себе равному. Воин делится куском мяса со слугой. Десятник даёт одеяло молодому бойцу, что впервые отправился в путь зимой. Начальник каравана платит за всех за постой в караван-сарае.
Можно было списать это недоразумение на то, что в этих краях она оказалась впервые. Но тут Салах вспомнил Луа'тлар, которая внимательно отнеслась ко всему, о чём он рассказывал ей. Она - не рыцарь? Тут уже Салаху было плевать - будь то хоть бог, которого люди Запада называют Рилдиром и боятся до обосранных шосс! Поединок? Она собирается предложить поединок ему?..
Что же, она явно уверена в себе, раз проявляет такую махровую дурость.
Женщина разразилась до предела чванливой тирадой. Мутассим нахмурился, глядя на Салаха; Салах же, быстро отойдя от первоначального шока, поджал губы и немилосердно глядел на подчинённую с высоты своего верблюда. Тот, недовольный накалившейся обстановкой, жалобно заревел, и южанин отвлёкся, чтобы погладить животное по гриве и успокоить, пока Адель исходила праведным гневом.
Салах собирался было ответить, но Адель горделиво развернулась.
Нет, южанина было очень сложно вывести из себя.
"Чего она добивается?.."
Провокация? Едва ли. Девчонка попросту не понимала, о чём она говорит - равно как и обиделась на - возможно - излишне резкие слова южанина.
Тем не менее - что это было с её стороны, если не оскорбление? О, белые люди так умели - не только словом, но и красивой позой!
Остановив верблюда, Салах соскочил с седла; схватив Адель за плечо, резко развернул к себе. Карие глаза смотрели на неё даже не с негодованием - даже с каким-то интересом... Редкая птица. Очень редкая.
- Послушай меня, белый человек. Ты можешь трясти своим рыцарским достоинством при всех сколько угодно, но мы ценим праведные поступки, а не красивые слова. Опусти пониже свою распрекрасную корону - чем выше задерёшь нос, тем больнее упадёшь. Здесь ты - наравне с каждым из моего десятка. Здесь каждый - твой товарищ, который готов поделиться с тобой куском хлеба, и я выше ставлю их братство друг к другу, чем твою ребячью заносчивость и угрозы. Я не намерен портить с тобой отношения, белый человек - впереди война, и неизвестно, что судьба преподнесёт нам, - Салах говорил тихо и приглушённо, нахмурившись, строго глядя подчинённой прямо в глаза, - Перед смертью равны все. Если мы оба погибнем, наши с тобой тела будут гореть на одном погребальном костре. Подумай над этим, прежде чем в очередной раз вспылить без веской на то причины.
Отойдя прочь и схватив недоуздок верблюда, Салах забрался обратно в седло. Напоследок бросив на Адель строгий взгляд, серьёзно - ни единой капли сарказма - молвил:
- Благодарю, что выслушала.
И тронул верблюда дальше, не удостоив собеседницу и взглядом.

Отредактировано Салах Беид-Раад (09-01-2019 10:34:43)

0

9

А дальше все было… Очень странно! Адель почувствовала на своем плече руку, своего “пока еще десятника” и снова, в который раз, за этот Ридлиром проклятый день! С большим трудом подавила, давно и надежно выработанный рефлекс. Если кто-то лапает ее, без ее на то разрешения, сломать коснувшуюся ее конечность, как минимум в двух местах, а потом еще в зубы добавить. И по ребрам. Кованым сапогом. Когда упадет. Но в этот раз, она даже позволила “своему пока еще десятнику” развернуть ее лицом к себе и посмотреть ей в глаза. В его взгляде не было гнева или даже обиды. Адель на мгновенье показалось, что она снова, как теперь кажется, целую жизнь назад, стоит в родовом замке, перед своей матерью, в ее покоях и та отчитывает ее, какую-нибудь детскую шалость, “неподобающую леди и дочери славного и благородного рода”. Примерно это же она прочла в его взгляде. Этот воистину удивительный мужчина, вовсе не был не был зол на нее, или даже обижен. Взрослые на детские шалости, не обижаются. И то что он сказал далее… Вызвало у девушки еще большее восхищение умом и чутьем, этого человека. Он действительно отчитал ее, словно непослушного ребенка, за детскую шалость. Что формально, никак извинением не было, а напротив, могло считаться еще одним оскорблением. Формально. Согласно Кодексу.
Только Адель, давно уже понимала, к счастью, как для нее самой, так и для ее командира, что в реальности, Кодекс, не дает ответов на все вопросы и руководства к действию, на все случаи в жизни. На самом же деле, это было все же, извинением. Довольно своеобразным, конечно. Но тут благородная воительница, вполне могла понять, этого не менее благородного и по-своему мудрого человека. Ему тоже никак, нельзя было, “терять лицо” и авторитет. В глазах остальных воинов десятка. И в том, что Салах, вовсе не хотел ее оскорбить, девушка убедилась также. С огромным облегчением. Он просто не понимал. И рыцарей до нее, если и встречал, то скорее всего, из центральных земель. Из того же Греса или Рузьяна. Или скорее всего, сам не встречал вовсе. И его мнение о рыцарях и рыцарстве, основано на… слухах и сплетнях!
Тогда совершенно понятно! Почему он ничего не понял! – вполне логично рассудила Адель – Тут для непонимания, вполне достаточно и того факта, что рыцари в центральных землях, вовсе не то же самое, что северяне. Позже, когда мы оба немного успокоимся, а еще лучше после битвы, когда уж точно станем товарищами по оружию, если его опять же, не убьют – тут надо заметить, у Адель просто не укладывалась в голове мысль, о том, что в предстоящей битве, могут убить и ее, обычные то люди, и их тела, как поэтично выразился Салах, будут лежать на одном погребальном костре – надо будет обязательно ему, все объяснить! Чтобы между нами, уж точно не осталось обид и взаимных претензий. То есть у меня то, к нему претензий уже нет. А вот он… Не понимает. Пока. Точно так же, как не понимала я! Ни эту землю, ни этот народ. А Салах… Снова! Всего в нескольких простых фразах, можно сказать, описал мне самую суть. То, что действительно важно для них! Здесь! Эх...! У меня то, наверное так, никогда не получится! Но я все же попытаюсь. Обязательно! Позже.
Но тут вдруг Адель как молнией поразила другая мысль, куда более важная, чем заботы о собственной чести, и размышления о нравах и обычаях, жителей пустыни.
Почему он мне не поверил?! Когда я честно и как можно более подробно сообщила ему, о своих боевых возможностях?! – только теперь, задумалась она – ведь на севере, да и в центральных землях, о Детях Ночи и соответственно, полукровках от них и о том, на что они способны в бою, знает каждый крестьянин! Не во всех подробностях конечно. Опять же сплетни и слухи. И потом, редко кто, встречавший вампира и узнавший, кого встретил, после мог, об этой встрече рассказать.  Но все же… Здесь об этом, похоже неизвестно ничего! Даже легенды, слухи и сплетни, на эту тему, похоже в народе не ходят!
Другой, обычный человек на ее месте, только порадовался бы, за этот воистину благословенный Имиром край, что он избавлен хотя бы от этого зла. Но как говорил Адель, сэр Рихард, к тому времени, давно уже посвященный в рыцари, обучавший ее всему, что положено знать и уметь егерю Особого отряда. В том числе, такому, на первый взгляд, вовсе “не рыцарскому” умению, как маскировка на любой, совершенно не приспособленной для этого, местности – видишь суслика? Вот и я не вижу! А он есть!
Стало быть, вполне возможно, даже наиболее вероятно то, что о Детях Ночи, здесь никто не слышал, вовсе не означает, что их здесь нет. А это плохо! Особенно плохо, потому, что она и рассказать о них никому не может! Потому, что ей снова не поверят! Тут Адель, оставалось только надеяться на то, что в ближайшее время, их караван, никто из ее “родни по отцу” не почтит своим присутствием. Особенно никто, старше двухсот, трехсот лет. Ее шансы в бою против таковой персоны, надо прямо признать, значительно ниже, чем против сотни-другой здешних разбойников, из-за которых, так беспокоится их командир. Или же, если таковая встреча все же состоится, ее “родич” будет настроен, если не дружелюбно, то хотя бы нейтрально. И будет сыт. Почти полгода в обществе “его блудного величества” Ника, вполне убедили Адель, в том, что далеко не все вампиры, само зло во плоти. Некоторые совсем даже наоборот.
Ник… кстати интересно, как он там?! – С неожиданно нахлынувшей нежностью, вспомнила Адель о своем… она до сих пор, затруднялась сказать, какие именно отношения их связывали. Возможно поэтому, они и расстались. Потому, что она испугалась! Слишком привязаться к этому, наверное, самому странному вампиру, из всех ныне “не живущих”. Привязаться настолько, что могла и влюбиться! А Стальные Розы не влюбляются. Об этом она узнала еще, когда ей исполнилось 10 лет и началось ее обучение. И согласилась с этим, и не только этим ограничением, обязательным, для таких как она. Если они хотят, жить среди людей. Согласилась платить эту цену. Всю свою жизнь.
Все эти непростые размышления, в реальном времени, заняли, заняли время, равное всего лишь нескольким ударам сердца. Люди, если только они не умственно отсталые с рождения, вообще, как правило, думают очень быстро и многих разных вещах, одновременно. А уж Адель то…
В несколько шагов, она снова догнала верблюда, на котором ехал Салах и в этот раз подошла совсем близко, почти коснувшись волосами, стремени. Это животное уже более или менее к ней привыкло, тем более в данный момент ярости, воительница не испытывала. Верблюд, лишь фыркнул и искоса, удостоил ее, недоверчивого взгляда.
Я услышала тебя, Салах Беид-Раад! — произнесла она, громко и четко, так чтобы слышали по возможности и все воины их десятка, ставшие свидетелями… ее глупости и наивности. Которую из нее так не выбили годы скитаний, в качестве наемницы и охотницы на чудовищ. К сожалению, или к счастью? И добавила значительно тише, так чтобы разобрать сказанное, мог только тот, кому оно предназначалось — Твои извинения принимаются — и чуть склонила голову. Будто просто кивнула. На самом же деле, это был именно поклон. Равного равному. Рыцаря, другому рыцарю. Салах, может быть даже этого не видел, по крайней мере, когда она приблизилась, он даже не смотрел в ее сторону. А если и видел, наверняка, не понял. Но это было важно! Для нее — Я же свои, принесу делом. Как у вас здесь принято. Надеюсь, возможность для этого, представится мне, очень скоро.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (10-01-2019 02:58:20)

0

10

Адель вновь догнала верблюда, на котором ехал Салах, и южанин внимательно посмотрел на неё - хмурясь, но теперь не так строго. Женщина довольно быстро сменила гнев на милость, и сарамвеец был готов к этому - равно как и был готов в данном положении пойти ей навстречу. Ссоры в караване - явление пренеприятнейшее. Недомолвки должны быть подавлены или высказаны - но в вежливой и доброжелательной форме.
Салах усмехнулся - но на этот раз снисходительно, по-дружески тепло, глядя Адель в глаза. Неторопливо заговорил, накинув поводья на луку большого седла.
- В нашей военной традиции чтут великого воеводу Салефа Аммасуда. Сбежав из дома в семнадцать лет, он прошёл путь от простого пращника до сметливого и грамотного воеводы. Не раз бил он врага - за крепостной стеной и в открытом поле, и после себя он оставил "Боевое Наставление" - книгу, по которой военному искусству у нас учатся все, от десятника до владыки. И один из аятов гласит: "Горе тем воинам, что не смотрят в глаза друг другу, как братья братьям; горе тем воинам, чьи сердца друг от друга закрыты, будто от кровного врага; горе тем воинам, что не протянут соратнику руку помощи в беде - как горе тем, что заблудились в пустыне без единого глотка воды..." Здесь ты можешь быть рыцарем... но в первую очередь ты - воин.
Салах замолчал и бросил взгляд на небо. Солнце вышло в зенит. Задумчиво посмотрев на Адель, южанин позвал Мутассима:
- Мутассим?
- Слушаю? - Из-за края полога, натянутого над телегой на тонком каркасе из жердей, показалось лицо молодого лучника.
- Омар там с тобой?
- Да. А что?
- Возьми у него какой-нибудь платок для нашей соратницы. Скажешь, я оплачу позже. Неровен час, получит солнечный удар...
- Сделаю, - Мутассим, нырнул обратно под тень полога.
Несколько секунд спустя, молодой лучник спрыгнул с воза и передал Салаху большой белый платок и чёрный шнур, скрученный из шёлковых лент.
Южанин протянул платок и шнур Адели:
- Очень просто. Накидываешь платок на голову так, чтобы его задний край укрывал плечи и затылок. Потом повязываешь шнуром на верхней части лба. Один край желательно делать побольше - так можно будет укрыть лицо от ветра. Так намного лучше - ближайшие пару часов будут самыми жаркими. Если что-то тревожит или мучает твоё сердце - говори мне и не стесняй себя, ибо я не привык злорадствовать и насмехаться.
Мимо вновь прошёл рысью разъезд разведчиков. Четыре бойца отделились от каравана, затем резко взяли в сторону и пошли в пустыню, закинув на плечи портупеи с короткими копьями и крепко держа в руках поводья.

Тем временем...
Песчаную равнину наполнили голоса, бряцанье костяного оружия и утробный рёв верблюдов - отряд вождя Ральхара Завахари-Аштаха вышел в поход в сторону горы Сахрат Махсура. Ни единого громкого возгласа - воины переговаривались тихо, вышагивая в простых панцирях, изготовленных из костей. Иные были одеты в простые льняные одежды, а некоторые и вовсе шли обнажёнными по пояс, в одним штанах или набедренных повязках.
Вместе с воинами Ядхак-Джамджама шагали пустынники и из других племён, но воины Ядхак-Джамджама отличались от них ростом, осанкой и шириной шага - гордого, боевитого, лихого. И главное отличие воинов Ядхак-Джамджама - это свисавшие на цепях с поясных ремней белёсые черепа, сухо стучавшие друг о друга.
Ральхар носил поистине зловещее облачение - почти весь он был одет в изготовленные из костей доспехи. Знатные то были кости - в племени Ядхак-Джамджама далеко не всякий воин мог позволить себе изготовить хотя бы один элемент костяных доспехов попросту из-за того, что кости эти, равно как и черепа, что болтались на бронзовых цепях, должны были принадлежать поверженным им воинам. Знак величия. Знак могущества. Было исключительным позором изготавливать доспехи из костей женщин, жрецов и рабов.
И главным украшением, шедевром этого зловещего мастерства, Ральхар считал свой "шлем" - череп, ранее принадлежавший - ха-ха! - вождю племени Рас-Кабир - или, попросту, Большеголовых. Немногие из его воинов носили подобные шлемы. Не всякий череп пережил удар булавы или топора, брошенный камень или снаряд от пращи.
Вероятно, его нынешние союзники подозревали о том, что кости их воинов теперь стали частями доспехов воинов Ядхак-Джамджама. Но это не самое страшное - ибо Ральхар лишил жён многих ныне союзных ему вождей и успел возлежать с пятью из них. Жрецы и знахари говорили, что три из них точно вынашивают его ребёнка, и Ральхар теперь почти так же трепетно вынашивал в голове планы рано или поздно избавиться от всех его союзников и наделить властью, что принадлежала им до... гм, "избавления" от неё, своих сыновей и дочерей.
"О, духи Пустыни, как же долго ждать! Клянусь, я дождусь и исполню задуманное, когда прогоню людей Большого Города прочь из этих мест..."
Сейчас же предстояло сосредоточиться лишь на том, чтобы разгромить караван людей Сарамвея, а затем собрать ополчение племён, заручиться поддержкой пиратов Берсаля Безухого и завоевать Дар-аль-Рамих. Было гнусно при мысли, что, вероятно, придётся пировать за одним столом с теми, кого он намеревался впоследствии убрать прочь... но стоило отвлечься, а путь предстоял ещё долгий.
Помимо прочего - Ральхар решил идти со всеми воинами, а не брать колесницу. Колесница была удобна при управлении большими отрядами - собственно, как объединённый отряд Ральхара из трёхсот воинов, но данный случай составлял исключение, и вождь Ядхак-Джамджама с двумя крепкими костяными дубинами наперевес шагал впереди основного войска.

Отредактировано Салах Беид-Раад (10-01-2019 07:12:08)

0

11

Салах, похоже испытывал не меньшее облегчение чем Адель, от того, что их конфликт, удалось уладить. И всячески, опять же в своей манере, старался ей это продемонстрировать. Вел себя так, будто бы ничего не случилось. Рассказал ей… вроде бы местную легенду. Или вполне реальную историю, за давностью лет как водиться, ставшую легендой. Про местного героя и великого полководца. Из которой, воительница, не почерпнула для себя, ничего нового и интересного. Кроме, пожалуй, одного. И в этой легенде, явно прослеживалось, насколько размыты в здешнем обществе сословные различия. Да! В походе со своими, егерями, ее мать, а затем и она сама, ели ту же еду, что их воины, наравне сними, терпели все трудности и лишения. Но! Никому из воинов ее десятка, и в голову не приходило, считать себя равным! Дочери благородного рода и тем более рыцарю. И это было с ее точки зрения естественно и правильно. Потому, что они действительно были не равны. Она по факту была лучше любого из них. Если не во всем, то во многом. И дело тут вовсе не в ее, нечеловеческой природе. Но кому многое дано, с того и спрос больше! Рыцарь не может сам себе, позволить многое из того, от чего простолюдинов, удерживают лишь, законы, правила, обычаи и нормы поведения. Хотя ему это и дозволено. Потому, что сам! Все это, для тех простолюдинов, олицетворяет. Служит этаким эталоном и живым идеалом. На который, следует равняться. Всем и каждому.  Когда-то, очень давно, ее леди-мать, в тот день, когда посвятила ее в рыцари, совершенно точно и доходчиво, почти как сейчас Салах, насчет, равенства и братства, объяснила ей, что любое равенство, между людьми, или иными разумными, чушь!
Люди, изначально не равны. Кто-то рождается быстрым, а кто-то красивым... Есть те, у кого родители бедняки, и те, у кого слабое здоровье... Рождение, воспитание и талант. Все люди... разные! Люди рождены, чтобы быть разными! Неравенство — не порок. Равенство само по себе — зло.©
Тогда это казалось ей правильным и естественным. Но теперь… В ее мыслях был полный хаос. Ее мать несомненно, была права. Насчет равенства и неравенства. В этом Адель не сомневалась и сейчас. Но и Салах… тоже был прав! И у нее в голове, никак не укладывалось, как такое может. И это, в настоящий момент беспокоило девушку, куда больше предстоящего сражения.
Ее размышления, возможно впервые в жизни, на столь сложную и серьезную тему, прервал как раз Салах, которому “Красавчик” (девушка уже смирилась с тем, что иначе, называть этого, из своих нынешних товарищей по оружию, у нее, по крайней мере про себя, никак не выходит) принес какой-то местный головной убор, представлявший из себя, собственно, просто белый платок и черную веревку. И ее командир, объяснил, как его правильно надевать. И девушка тут же, не задумываясь особо, о том, что собственно делает, машинально, последовала его инструкциям и лишь, когда этот платок, был уже у нее на голове, запоздало подумала – а правильно ли я все сделала?! А то ведь вовсе позор будет! Действительно! Хвасталась, насколько она превосходит как воин, всех в этом караване. А сама… даже какой-то платок правильно повязать не могу!
Но присмотревшись к некоторым другим людям поблизости, носившим на голове, такие же платки, решила, что вроде все правильно.
Действительно! Так гораздо лучше, чем с непокрытой головой или в плаще – тут же решила про себя воительница – и солнце не так… давит. И гораздо легче. Ничего не сковывает движений. Плащ то ведь шерстяной!
Правда на ней, был еще и доспех. Пусть и кожаный. Но как раз в нем, благодаря наложенным на него чарам, не так уж и жарко. Как и в горах зимой, было не холодно. За долгие годы, воительница привыкла к доспеху (конкретно к этому) более чем к любой другой одежде. И благодаря толстой и мягкой подкладке, из особой ткани и тому, насколько точно, доспех был подогнан под ее фигуру, чувствовала себя в нем, наиболее удобно и комфортно. Тут девушка невольно покраснела. Как раз из-за особенностей местного климата, под доспехом на ней… не было никакой другой одежды. Кроме пахового щитка, который, впрочем, был частью, того доспеха и прикрывал… самую интересную с точки зрения большинства мужчин, часть ее тела. Обычно ее подобные “мелочи” не беспокоили. Но после того “загула” в городе! И учитывая насколько, здешние нравы и обычаи, отличаются от привычных ей, наверняка и в этом также… – обязательно надо будет, как-нибудь, кого-нибудь, вот только кого?! Расспросить насчет этих самых, нравов и обычаев, касающихся всего… такого! Правда, о том моем “загуле”, никто, из моего десятка по крайней мере вслух, при мне не упоминал. Но Ридлир меня забери! Если я понимаю, что это значит! Они же, по крайней мере Салах и “Красавчик”, точно обо всем знают. Ну Салах то наверняка! Но молчат! И вполне вероятно, и то что под доспехом на мне, ничего нет, тоже заметили. Но опять же, молчат. Ну раз молчат… То и мне лучше пока, этого, в разговорах не касаться. Пока! - решила про себя воительница и лукаво улыбнулась – а там, вполне возможно, все само собой прояснится. Насчет этих нравов и обычаев. В постели. Хи-хи!
И тут ее десятник, словно почувствовал, в каком смятении разума и разладе в душе, она сейчас пребывает и неожиданно произнес — Если что-то тревожит или мучает твоё сердце - говори мне и не стесняй себя, ибо я не привык злорадствовать и насмехаться.
Тут Адель снова покраснела. Насчет того, о чем она думала в этот момент, вот так запросто при всех, говорить со своим командиром, ей совсем не хотелось. Но вот насчет своих размышлений, о равенстве и неравенстве…
Почему бы нет?! – решила она и неожиданно быстро, стараясь как можно точнее подбирать слова, что не всегда у нее получалось, от чего ее речь получилась все же несколько сумбурной, высказала своему командиру, все накопившееся. Даже процитировала, то высказывание своей матери, дословно.
И вот получается — заключила она — очень странно получается! Я и не думала никогда что так бывает! Правда к своему стыду, должна признаться, я вообще редко, о таком думала. Я… считала, что знаю… Как оно должно быть! Правильно! Никогда не сомневалась. А теперь… Я все еще считаю, что моя леди-мать, права. Но… и ты тоже прав! Как такое может быть?! Можешь объяснить? — тут Адель смущенно опустила взгляд — сам же сказал! Вот это, сейчас, больше всего, меня тревожит и мучает.  Есть правда, еще кое-что… Но это... может и подождать.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (11-01-2019 05:03:15)

+1

12

"Не знала? Хм... прелюбопытнейше."
Белые люди. Другие нравы. Те, кого считают простолюдинами - лишь чернь, и ничего более. Рыцари придерживаются своих предрассудков, всевозможных кодексов, писаных и неписаных, и морали только к себе подобным. Простолюдинов же спокойно бросают в темницы, вешают, растягивают на дыбах. И - вот что странно! - та, что была плоть от плоти этого общества, признала, что Салах был прав.
Странно - лишь с одной стороны. С другой же - Салах этому не удивлялся.
Это было для него естественно с самой юности, когда сарамвеец попал в гвардию к Скорпиону. Как и остальном войске, гвардия была набрана... по разным критериям.
По каким угодно - но если по знатности, то отнюдь не в первую очередь.
Помимо знатных, Скорпион брал опытных и отличившихся. И в итоге в гвардии оказались амазонки из общин, что жили в окрестностях его замка, простые люди, что пошли в наёмники, и выпускники сарамвейской военной школы. И если на первых порах разница была существенна, то впоследствии проявлялась она лишь внешне - и те, и другие, и третьи не стеснялись общества друг друга.
- Мне долго это объяснять, Адель, - коротко сказал Салах, - И да - неужели твоя почтенная мать считала по-другому?.. Если так... то могу лишь посоветовать ей хотя бы на месяц уйти в нашу военную школу. Там она сама разубедилась бы в своём мнении.
Было ещё что-то, что её тревожило, но она обещала рассказать об этом потом.
- Расскажешь, когда сочтёшь нужным.
Южанин бросил взгляд на Адель, попутно отметив, что в куфии девушка очень даже недурна - несмотря на кажущуюся на первый взгляд несовместимость с бронёй иноземной работы. Чуть улыбнувшись, Салах вновь взялся за поводья и продолжил:
- Военная школа... собственно, там и учат воинов. По крайней мере, один из способов им стать - не считая того, чтобы просто записаться в наёмники к воеводе. Но... ты, вероятно, не можешь и представить, чтобы воинов учили петь хором?
Нет, наверняка не могла. Многие из иноземных наёмников, которые учились там, в сарамвейской военной, школе, откровенно не понимали, для чего их учат хоровому пению. Наверняка не поймёт и Адель.
Или поймёт - кто знает?..
- Это - для того, чтобы громче и чётче звучал боевой клич. Вот так-то.

Тем временем...
Шаг за шагом, оставляя за собой перемешанный десятками ног песок, воинство Ральхара двигалось через пустыню. Дул мягкий, но почти горячий ветер, неся над самой кромкой песка белую песчаную позёмку; солнце жарило нестерпимо.
Два раза воины Ральхара останавливались в поселениях - лишь ненадолго, на полчаса, пополнить запасы воды и двигаться дальше. Выкопанные тяжёлыми усилиями колодцы мелели почти что на половину - драгоценная в пустыне вода наполняла колодец медленнее, чем даже в той же Великой Степи.
И сейчас Ральхар рассчитывал совершить финальный марш-бросок до подножия Сахрат-Максура, где неподалёку располагалось главное стойбище племени Альнаас-Кадам - или, как их название было переведено на общий, Людей Подножия. Не намереваясь откладывать в долгий ящик, Ральхар выслал вперёд бегуна, снабдив его бурдюком с водой и остраконом с приказом подготовить пищу, воду и места на постой для трёхсот воинов. Эту ночь люди Альнаас-Кадам проведут на улице - увы, война требует жертв.
День обещал быть тяжёлым, но Ральхар как никто другой знал, что за оставшееся до заката время - а было его очень много! - можно выполнить всё, что он запланировал.
- Вижу всадников! Прямо!
Четверо всадников с копьями наперевес выскочили прямиком на гребень пролегавшей впереди дюны, и тут Ральхар был готов проклясть свою беспечность. Не менее девяноста сажен отделяло его воинов от этих наездников.
- Zarba-Khara!* Они нас заметили! - выругался Ральхар, - Прибавить шагу! Отгоните их!
Подобно приливу, войско Ральхара двинулось вперёд с утроенной энергий и тщением. Пустынники потрясывали копьями, саблями и дубинами; кто-то пускал во всадников стрелы.
Наездники же, развернувшись, извлекли из колчанов короткие луки и развернули лошадей; прежде, чем пустить скакунов рысью, они пустили стрелы в ответ. Три их них не достигли цели, воткнувшись в песок; четвёртая же щёлкнула по костяному доспеху Сайяфа, первого сына Ральхара, шедшего чуть в стороне от вождя, но отлетела прочь. Ему было лишь семнадцать лет, но ещё годом ранее он начал наводить на врагов ужас, раскалывая тем головы крепким бронзовым чеканом.
- Qadhar muhawsun!* - рявкнул Сайяф, глядя вслед всадникам, исчезнувшим за горизонтом дюны, - Отец! Теперь они знают, что мы здесь!
- Толку гнаться за ними никакого... Главное, чтобы они не перехватили моего гонца. Они полностью превосходят нас в скорости, и им ничего не помешает одновременно выслать гонца к каравану и следить за нашими передвижениями, - Ральхар сам был готов ругаться покрепче своего сына, но вовремя взял себя в руки. Надо бы завершить дело до конца, - ...Разворачиваем войско. Мы отправляемся к Сахрат-Максура, укроемся на склонах горы и устроим засаду. Там они не должны нас обнаружить.
- А если обнаружат? - спросил Сайяф.
- Тогда нам будет проще их поймать.
_______________________________________________________________________________________________
*Проклятие!
*Грязные выродки!

0

13

Вот зря я вообще, начала разговор, на столь сложную тему! – подумала Адель сразу же, едва командир, начал отвечать на ее вопрос – ведь убедилась уже! Мне с местными, тяжело найти общий язык и прийти к согласию и по более простым вопросам. Пока еще тяжело. Салах похоже, снова не понял, о чем я его спрашивала.
Или понял?! Но уже я, снова! Не понимаю, его ответов?! – Адель оставалось лишь пожать плечами, никакой новой, полезной информации, которая как раз, и помогла бы ей понять, как устроено здешнее общество, из этих ответов, она не получила. Снова. Нет кое-что она уже начала понимать. Но это было мало. Слишком мало, для того, чтобы не то что, стать для этих людей, действительно своей. Одной из них. Но и даже для того, чтобы избежать в будущем, серьезных конфликтов, на почве этого непонимания друг друга, подобных недавнему. Потому, девушке оставалось лишь надеяться, что подобный разговор по душам, у них с Салахом не последний. И не только с ним. С остальными, тоже надо будет, как-то “наводить мосты”.
Но это лучше всего, уже после, первой совместной битвы – решила она про себя – когда у меня надеюсь, получиться доказать не только командиру, но и остальным, что меня есть за что уважать, кроме рыцарского пояса, что для местных, ничего не стоит!
Девушка, конечно с подчеркнутым вниманием, выслушала, то, что ее десятник, счел ответами, на ее вопросы и терзающие ее сомнения, по поводу “равенства и неравенства” людей. И даже кажется кивала в нужных местах. Все что рассказал ей Салах, про эту их Военную Школу, было ей совершенно понятно. Как кстати и то, зачем там, воинов учат петь хором. Только совершенно не понятно, к чему это он?!
Моя мать — усмехнувшись, ответила она, на шутку сына пустыни — сказала бы на это, что ей учиться уже поздно. Старую львицу, новым трюкам не научишь. И действительно! Ей ведь уже… — тут Адель на мгновенье задумалась. Только сейчас она вдруг неожиданно поняла, что не знает точно, сколько ее приемной матери лет — лет за 50. Хотя уверена, назови ее старой, кто-то кроме нее самой… тут же сильно об этом пожалеет! Особенно если это будет кто-нибудь из ее любовников. Хи-хи! — Адель, негромко и деликатно хихикнула в кулачок, как полагается, воспитанной дочери благородного рода.
И зачем в этой вашей школе, воинам нужно петь хором, мне примерно понятно — продолжила она — так учат… согласованным действиям, друг с другом. В составе отряда. Так чтобы весь отряд в бою, мог действовать, как единое целое? У нас на севере, для этого, хором не поют конечно. Климат не тот!— тут девушка тихонько рассмеялась, уже совершенно не стесняясь, демонстрировать посторонним, свои клыки. Может потому, что в какой-то мере, все эти люди, окружающие ее, уже были для нее, не такими уж посторонними?! — но есть другие, похожие, способы. Упражнения для этого. А еще — добавила она уже совершенно серьезно, снова вернув на лицо, привычную “каменную маску” — Я подумала, возможно одной из причин, того конфликта между нами, было то, что ты о рыцарях и рыцарстве, и об аристократии “белых людей” в целом, судишь по южанам. Ну это для меня они южане. Как и ты. Хи-хи! По центральным землям ты наверняка судишь! По тому же Гресу, или Рузьяну. Так тамошние “благородные”, нас северян, себе ровней, считают “через губу”. А рыцарство… и вовсе считают, “давно утратившим, практическое значение, древним обычаем”. Хотя “рыцари” там еще встречаются. Но их, уже мы северяне, настоящими рыцарями не считаем! Просто в этих землях… слишком легкая жизнь. Не то что здесь. И у нас севере кстати, тоже. Только по-другому. Во многом поэтому, я начала тебя понимать. Здешняя земля сурова, даже безжалостна, к людям ее населяющим. Как и моя родина. Там, где я родилась и выросла, так же, как и здесь, смерть явление обычное и обыденное. И там крестьяне кланяются своему господину, вовсе не потому, что иначе тот, прикажет их пороть кнутом. Хотя может. А потому, что у нас севере, у аристократов, а у рыцарей в особенности, есть не только права и привилегии, но и обязательства! По отношению, не только друг к другу, но и к простолюдинам. Да и сами простолюдины там… совсем не те, что на юге! Каждая деревня или даже хутор, за крепким тыном. У каждого мужика в доме, как минимум, один лук и рогатина. А кое у кого, и доспехи и щиты с топорами имеются. Таких, пожалуй, выпорешь! — фыркнула воительница.
Но! — продолжила она — Несмотря на это, они все-таки крестьяне. Не воины. Потому на моей родине, так вот сложилось, что вольных простолюдинов, что сами по себе живут, много. Но все они, рады бы, хоть кому! Вассальную клятву принести! И платить готовы. За защиту. Как водиться. Только вот… “южанам” из того же Рузьяна, или Греса, это диким кажется, но желающих, на всех не находиться. Потому, что там у нас, если ты вассальную клятву принял, не получиться, целыми днями, в своем замке пировать, да девок деревенских драть! Придется, и со своей стороны, обязанности сюзерена, по отношению к своим людям выполнять. Иначе… И соседи не поймут. А там... скажем осадят орки или горные дикари, а чаще и те другие заодно, твой замок, а на подмогу никто и не придет! Ну и крестьяне у нас, говорила уже, не те, что на “юге”. За просто так, спину гнуть не будут, а если что не так, могут и самого, такого "благородного", стрелой в спину угостить.
И вот у таких “вольных”, что без сеньора живут — продолжила девушка, промочив пересохшее горло, противно-теплой водой, из кожаной фляги на поясе. Давно ей уже не доводилось, говорить, так много и долго — вся надежда только на рыцарей. Потому как, согласно Кодексу, рыцарь, обязан защищать, любого разумного, что полезным, всем людям, делом занимается. Но не воин. Сам себя защитить не может. И вот тут… моей семье тяжелее всех в округе, всегда приходилось. У нас ведь и свои земли и свои люди есть. Что также, в защите нуждаются. И Городской Совет, может в любое время, наш род, как и любой другой, с нашими воинами, в войско, на месяц призвать. Впрочем, нашего рода дружина, вовсе в этом войске состоит. То есть город нам, на наших воинов, содержание поставляет. Хоть в этом облегчение.
А кроме того рыцарь, согласно Кодексу, может судить и отправлять правосудие. Причем не только на своих землях, или на землях вольных. Так же, как лучшие из благородного сословия, рыцари, могут служить посредниками в вопросах чести, между иными благородными. То есть, если к примеру, глава, какого-нибудь благородного рода, не исполняет, своих обязанностей, по вассальной клятве, со своей стороны, это тоже наша Мельхартов, забота. Почти всегда. Потому как, в моем роду, все рыцари. Я, моя леди-мать и мои братья. Двое. И не только они. Есть еще посвященные из простолюдинов. Из “наших”. И вот так, наш род, уже лет 300-400. Хм… Справляется как-то! С этим со всем. Вот и подумай!
— заключила Адель — имеем ли мы, право, себя считать, лучше других?! Я, моя мать и братья?!
Помолчав немного, и снова отпив из фляги, ну не привыкла она, так много говорить! А говорить, в этот день, пришлось, наверное, больше чем обычно, за месяц, ее обычной жизни, девушка внезапно сменила тему.
Кстати! Вот с тех пор, как мы все в караване, броню надели, времени уже не мало прошло. И эти… Вот еще, так и не спросила, а кто они, вообще такие?! Ну те, кто на нас, вроде как — тут воительница презрительно фыркнула, словно кошка, разумные, которым довелось с ней общаться достаточно долго, почти все замечали, что повадки и характер у нее, “кошачьи” — напасть собираются. Да все никак не соберутся! Хи-хи! Просто разбойники? Племя каких-нибудь местных варваров? Или конкуренты… тех, кто этот караван, снарядил? Но я уж думаю… может они, посмотрели на нас издали, и передумали нападать вовсе! Иначе, где же Ридлир, этих трусов носит?! — с явно раздосадованная тем, что эти “трусы”, заставляют себя ждать, вопросила воительница, своего десятника.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (12-01-2019 23:51:52)

0

14

Адель рассказывала то, о чём Салах знал - долгие путешествия, в том числе и по землям Запада, как-никак, позволили ему иметь представление о том, чем живут белые люди. Были у них свои причины на то, чтобы жить так, как это видят сарамвейцы - но дети Юга всё равно этого не понимали. Весьма интересно было выслушать то, чем живёт её род.
"Но что же тогда она делает здесь, в местах, которые белые люди зовут "гиблыми", "дикими", а про их обитателей шёпотом рассказывают, что они сжирают плоть поверженных врагов?.."
Нет, пустынники были невероятно разнообразным народом. Разнообразным по всему - по внешности, одежде, привычкам в еде, верованиям и традициям, и в их числе встречались и каннибалы - но дело в том, что таких было мало. Ближайшее к Сарамвею племя каннибалов, что находилось к северо-востоку от города, было истреблено.
- Вот и подумай, имеем ли мы право считать себя лучше других? Я, моя мать и братья?
Южанин вновь усмехнулся. Спокойно, без единой тени эмоций, ответил:
- Конечно же, нет. Вам кто-то давал такое право?
"За исключением, конечно же, людей, которых устраивает подобный порядок".
Мимо вновь прошёл рысью начальник охраны каравана. На сей раз вместо роскошного остроконечного шлема с блестящей бармицей, ныне находившегося при седле, на его голове красовалась куфия, перехваченная шёлковым шнуром, украшенным позолотой. Вглядевшись в аккуратно выбритое лицо, Салах вспомнил его имя - Юсуф.
- Как обстоят дела? - спросил Юсуф, ведя скакуна шагом рядом с верблюдом Салаха.
- Пока никого, - молвил южанин.
- Держите ухо востро - на всякий случай, - Юсуф на этот раз обратился к обоим, - Впереди гора Сахрат-Максура. У меня есть опасения, что пустынники могут подготовить засаду на её склонах.
И, больше не говоря ни слова, пришпорил коня и вновь тронулся рысью далее вдоль каравана.
- Эти люди, что собираются напасть, да всё никак не соберутся - такие же дети Юга, как и сарамвейцы. Дикие пустынные племена. С ними нас связывают разные отношения. Кто-то - наш союзник. С кем-то мы торгуем. Многие приходят в город и остаются там. Но чаще нам приходится воевать с ними - многие вожди не желают просто так отдавать свою власть и идти на поклон, - ответил Салах, - Многие из тех, что побывали в Дар-аль-Рамих, рассказывали, что в долине Вад-Рамих надо всеми безраздельно правит некто... кажется, его имя Ральхар. Его жажда власти... распухла. Он не потерпит чужаков на своих землях, а это значит - предстоит война. Будут ли у нас друзья из пустынников здесь - я не знаю.
Караван шёл всё дальше и дальше, и вскоре впереди, на горизонте, можно было увидеть очертания горы Сахрат-Максура - три пика, вокруг которых шли вниз пологие, перемежающиеся с обрывами и расщелинами, склоны.

Тем временем...
Шаг, другой, третий - Ральхар торопился.
Воины шагали вслед за ним - быстро и решительно, не сбавляя шага. Разведчики врага лишь изредка появлялись в поле зрения, но Ральхар решил не начинать бессмысленную погоню, полагая, что это приведёт лишь к тому, что войско будет измотано. Впереди уже можно было видеть очертания горы Сахрат-Максура, а особенно зоркий глаз мог разглядеть и тонкую тускло-жёлтую полосу, шедшую мимо самого подножия - торная дорога, проложенная людьми Большого Города, шла в обход самой горы, что облегчало охране караванов задачу по наблюдению за местностью.
Но здесь, на этом участке, местность была не столь ровной, как ранее - вдоль дороги шли невысокие песчаные дюны, меж которых росли небольшие рощицы саксаула.
И один из наиболее лояльных Ральхару вождей, что до завоевания не раз отгонял его грозных воинов от своих границ, а ныне стал ценным и потому доверенным союзником, похоже, сам знал, что делать.
Десса, как и многие из его воинов, был облачён в светло-бежевые одеяния. Голову украшал платок-тагельмуст. Оказавшись рядом с Ральхаром, Десса открыл лицо и обратился к вождю:
- Выглядит, как хорошее место для моей засады. Я размещу своих людей в зарослях, - Десса обвёл рукой саксауловые рощицы.
- Хорошо, - беспристрастно одобрил Ральхар, поднимая руку. Войско остановилось посреди пустыни.
На коротком совещании Ральхар распределил между шедшими с ним вождями задачи.
- Десса уже назначил себе места для подготовки засады своими силами. Якуб Асаф-Харба - твои люди укрываются за гребнями дюн. Аман и Шакал пойдут со мной и займут места на склонах горы.
Их всех вождей Десса и Асаф-Харба были наиболее грамотными стратегами. Десса был отнюдь не первым врагом Ральхара и ранее трижды отражал вторжения воинственного вождя на свои земли, успешно используя отряды лучников, размещённые в саксауловых рощах. Асаф-Харба же, в свою очередь, не боялся открыто противостоять Ральхару, и в итоге уцелевшие воины так же пополнили ряды воинства Ральхара. Быстрые пехотинцы имели весьма неплохое для пустыни вооружение - лёгкие копья и дротики из крепких ивовых ветвей, в обилии росших в оазисе Асаф-Харба, и плетёные из ивовых прутьев большие облые щиты. Аман и Шакал, в свою очередь, имели посредственные отряды, особо ничего не выделявшиеся на фоне лучников Дессы, быстрых налётчиков Асаф-Харба и кровожадных, облачённых в костяные доспехи воителей Ядхак-Джамджама.
- Как только вострублю с горы в первый раз - начинайте обстрел. Как только вострублю второй раз - нападаю я, Аман и Шакал. Вострублю в третий раз - переходи в наступление и ты, вместе с Асаф-Харба. Действуем!
Войско двинулось дальше вслед за вождём, и менее, чем через час воины Дессы и Асаф-Харба заняли позиции справа от дороги, напротив поросших саксаулом пологих горных склонов, куда забирались остальные, устраивая себе засаду за камнями, пластами пород, в гигантских трещинах и расщелинах...

0

15

Конечно же, нет. Вам кто-то давал такое право? — это было все, что ответил этот… суровый сын пустыни! Да нет! Упертый и невежественный варвар! На ее рассказ. На которой, как и на рассказ о ее нечеловеческой природе, ей не так просто было решиться! Воспоминания о доме и семье… Дарили тепло, но они же и причиняли боль. Потому, что каждый раз, вспоминая родной край, суровый, но прекрасный. Родовой замок, в котором она выросла. Мать, братьев, Рихарда, можно сказать, заменившего ей отца. Егерей из своего десятка, даже слуг их рода. Ту же Нинею и ее пирожки. Адель с трудом сдерживала слезы. Потому, что домой, она сможет вернуться, скорее всего, лишь тогда, когда уже никого из них, не будет в живых. Никого из тех, ради кого, стоит возвращаться.
Кто давал нам право?! – захотелось крикнуть девушке, ему в ответ – Права не дают! Их берут! Если достаточно сил и решимости, чтобы не только взять, но и удержать. И нести бремя, не отделимых, от прав, обязанностей!
Именно это она пыталась донести до этого упертого… Адель глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Потом еще раз. И еще. И быстро огляделась вокруг. Никакой паники, вроде не наблюдалось. Животные в караване, от ужаса не обезумели, люди тем более, ничего не почувствовали, а значит ей снова удалось, “удержать поводок”. Девушка вытерла пот со лба, краем этого, местного платка на голове. Столько раз подряд! За один день! Еще ни разу, сколько она себя помнила, не приходилось “ дергать свое чудовище, за поводок”.
Впрочем, есть в этом и положительный момент, – подумала она – такой тренировки воли, у меня еще не было! Определенно, легче стало, этот самый “поводок” держать!
К счастью и в этот раз, никто, ничего не заметил. Потому что к Салаху, подъехал начальник всех воинов, в их караване, которого она до этого, видела лишь мельком, еще утром. В этот раз без шлема, в таком же платке, как на ней и которые, как она заметила, надели, почти все в караване.
Между ним и ее десятником, состоялся короткий, очень короткий, разговор. Строго по делу.
Как обстоят дела? — осведомился… можно сказать командующий их небольшого войска.
Пока никого — столь же лаконично, отчитался, Салах.
Держите ухо востро - на всякий случай, — что удивительно, теперь командующий, обращался уже и к ней так же.
Удивительно потому, что ладно еще десятник, но где она, простая наемница, даже не из местных, а где командующий! Вот тут Адель было неприятно это признавать, но ее командир снова, оказался в чем-то правым. Даже у них на севере, не говоря уже про Грес или Рузьян, командующий всем войском! На отдельный разговор, даже такой короткий и строго по делу, с одним из многих, простых воинов, из которых это войско состоит, никогда времени тратить не станет. Далее, командующий сообщил, что впереди, на пути следования их каравана, чем-то видимо особенная для местных, гора. Конечно же, с почти непроизносимым, для северян, названием! И, по его словам, местные… то ли дикари, то ли разбойники, ответить ей, с кем же им, скорее всего, придется воевать, ее командир не успел, весьма вероятно, могут устроить засаду на караван, именно там. И поскакал дальше вдоль каравана.
И тут же, Салах начал, неожиданно подробный и обстоятельный рассказ, отвечая, как раз, на этот ее вопрос. И главным, с ее точки зрения, что узнала Адель из этого повествования, было - формально, в данной ситуации разбойники, как раз они! Их караван. Ведь они идут по чужой земле. У которой есть хозяева! И опять же формально, эти хозяева имеют право, как брать плату, за проход, через свои земли, так и вовсе через них никого не пускать.
И насчет войны, это он верно заметил – подумала девушка – за такое, правитель этих земель, с именем, что опять же на трезвую голову, не выговоришь, как и большинство, здешних имен и названий, имеет полное право, и с их караваном, делать все что захочет, и войну Сарамвею объявить!
Эти свои мысли, она тут же, высказала вслух, Салаху, и еще добавила — По сути война, о которой, ты говоришь, не будет, а уже началась. Она началась, в тот момент, когда этот караван, двинулся в путь. Ваш правитель... К своему стыду, я даже не узнала, кто правит, в Сарамвее. За что, приношу свои, глубокие и искренние извинения. Как-то не до того, мне было после того, как в вашем “гостеприимном” городе, один подлец и проходимец! Обещал мне показать логово мантикоры, поблизости от города. За десять золотых! Потребовал половину вперед и исчез! Оставив меня как последнюю дуру, без мантикоры, за которой я, кстати сюда и приехала. Точнее за ее ядом, по заказу, одного алхимика из Греса. И почти без денег! Из-за чего собственно, я сейчас здесь! Пыль вот глотаю. Но прости, я отвлеклась!— девушка тяжело вздохнула — на самом деле, это не просто караван, а можно сказать, авангард армии Сарамвея. Который должен навести, в этой войне, первый удар по врагу. Так вот! Должна признать, ваш правитель... не знаю насколько он, сведущ как полководец, но политике и интригах, он видно, разбирается на должном уровне! Что иногда, может отсутствие таланта полководца, вполне компенсировать. Отправка вашего каравана, преследовала, помимо очевидной, еще одну, а возможно, и больше целей. Одна из них, мне теперь совершенно понятна. Если этот караван, все же пройдет, через земли этого… у которого имя, язык сломаешь! Таковы для меня, большинство здешних имен и названий, уж извини! Чья жажда власти, как ты поэтично выразился, “распухла”, хотя по мне так, жажда власти вашего правителя, “распухла”, куда-как сильнее, в чем я лично, не вижу ничего дурного. Амбиции, укрепление своей власти и расширение пределов своей державы, для любого обличенного властью над многими, совершенно нормальны и естественны. Так вот… если этот караван, таки пройдет через его земли, это покажет всем, что он слаб. И покажется так, прежде всего, его вассалам и союзникам. А поскольку — тут благородная воительница, усмехнулась, совсем не весело — рыцарей среди них нет, вассалов и союзников у него, думаю я, определенно меньше станет. Многие из них, так и вовсе к вам переметнутся. А ведь еще есть те, кто пока, ему не вассалы и не союзники. Сарамвею тоже. Вот на них, мне думается, эта авантюра с караваном, в основном и рассчитана.
Для меня лично — заключила воительница — это все не так важно. Я уже здесь. Никуда отсюда не денусь. И мне в общем, все равно. Кто на этот караван собирается напасть. Это я спросила, из чистого любопытства. Хотя нет! Все же… не все равно! Битва с настоящими воинами, а не с какими-то разбойниками, или дикарями… это куда веселее. Хи-хи! Среди них наверняка, найдется кто-нибудь, кто сможет, доставить мне удовольствие. Славным поединком! — тут девушка покраснела, будто бы речь шла об удовольствиях, совсем иного рода. Наверное, от того, что для нее, бой с действительно сильным и умелым противником, в ощущениях, не сильно, от тех самых удовольствий, иного рода, отличался.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (15-01-2019 18:41:14)

0

16

Разговор продолжался, и Салах был не против этого. До горы оставалось - если смотреть "на глазок" - не менее двух-трёх часов пути, а ожидание перед возможным боем - самое томительное. Южанин был только рад скоротать это время.
- Во многом я с тобой согласен, Адиль ди Мельхарт, - кивнул Салах, - Правда, в случае с Сарамвеем - могу с тобой поспорить, как тот, кто не раз сражался под его знамёнами. Мне известно много случаев, когда сарамвейцы давали пищу и кров тем племенам, что лишились своих воинов и вождей - и Сарамвей был для них последней надеждой. И в Сарамвее им не отказывали. За службу и клятву в верности им давали всё - землю, пищу... и даже право голоса на советах и судах общин. Но известно и много противоположных случаев - когда сарамвейцы уничтожали то или иное племя под корень. Это - война.
- Ничего, почтенный Ральхар не обеднеет, - отозвался Мутассим, - Добывать соль из озёр они всё равно не умеют - нам нужнее!
- И да - Сарамвей тоже виден многим как враг. Не без причин, конечно... но как ты думаешь, остановится ли Ральхар на том, что имеет сейчас? Не раз создавались союзы племён, не раз они расширялись, и рано или поздно вожди этих союзов начинали войну с Сарамвеем. Их, правда, не заботило то, что Сарамвей не знал осады со времён Освободительной Войны.* Не волновало то, что до них многие поплатились за это властью и головой. А для нас это - вызов. И если мы не ответим на него - покажем свою слабость в глазах союзных племён...
Салах замолчал.

Ещё полтора часа миновало довольно быстро. Солнце преодолело зенит, и по-прежнему было жарко. Заметно притихли воины сопровождения каравана, и даже верблюды вели себя спокойнее.
Но когда на горизонте показались всадники из числа разведчиков - Салах не на шутку забеспокоился.
И было, почему. Один из коней ехал один - его всадник с несколькими стрелами, торчащими из спины, ехал на лошади сзади своего товарища. Ещё одна из них была серьёзно ранена - тому свидетельствовала перемотанная белым шёлком голова; из-под повязки сочилась с виска кровь. Четвёртый же, держа копьё наизготовку, следовал рядом и то и дело оглядывал окрестности.
- Вижу разведчиков!
Юсуф уже был наизготовку. Появившись будто бы из ниоткуда, он вышел на обочину дороги. Конь, почуяв запах горячей крови, беспокойно всхрапнул и начал крутиться на месте; командир приподнялся на стременах и натянул поводья, успокаивая скакуна.
- Врачей сюда! - приказал он одному из слуг, и тот поспешил выполнить приказ.
В то время, как раненым разведчикам помогали спуститься с коней, один из уцелевших, ведя своего скакуна рядом с командиром, рассказывал:
- На нас напали на обратном пути. Мы решили проследить за ними... дошли до саксауловой рощи, но нас там уже ждали - оставили секрет, чтобы нас остановить, пока остальные вперёд уйдут. Решили отступать. Бахраку в спину несколько стрел пустили - он упал с коня. Адран его поднял, посадил на своего, а мы с Камилой решили дать им время, пошли в бой, - Рожон копья разведчика был весь покрыт засохшей кровью, - Я уцелел, а Камиле досталось - ей копьём чиркнули по лбу, чуть не погибла. В общем, дальше нам ходу не было - потеряли мы их. Знаем только, что шли к Сахрат-Максура.
- Значит, они могут перехватить нас, - ответил Юсуф, - Прибавить ходу! Смотреть в оба!

Быстрым шагом сарамвейцы преодолели оставшийся до горы путь.
Сахрат-Максура была старой горой - её склоны давно начинали разрушаться от неумолимого времени и стали достаточно пологими, чтобы на них мог взобраться пеший человек. Изредка попадались отвесные обрывы, но при желании можно было забраться на один из уцелевших пиков и безо всяких опасений обозревать окрестности. Дорога, тем не менее, шла в обход горы - всё же, наблюдать за одним склоном было на порядок проще, чем за двумя. Тем не менее, Юсуф почти сразу окинул недовольным взглядом возвышавшиеся по ту сторону дороги песчаные дюны и саксауловые рощи.
- Так, - сказал Юсуф, - Салах, твой десяток следит за дюнами. Тебе в помощь десяток Ариза. Я пойду проведаю, что по другую сторону, - Дав коню по бокам, командир рысью двинулся вперёд.
Сарамвейцы заметно притихли и сбавили шаг. Из-под навеса выбрался Мутассим; молодой лучник щурился, оглядывая окрестности. Караван шёл возле самого основания горы.
- Смотрите! - Мутассим указал на несколько цепочек следов, пересекавших дорогу, - Много их...
- Многие пустынники перед нападением на караван передвигаются цепью, чтобы скрыть свою численность, - сказал Салах Адели.
В этот же момент где-то впереди рявкнул Юсуф:
- Стой! Оружие к бою!
Караван остановился моментально. Слуги начали вооружаться саблями и пращами; иные же выносили из-под навесов ящики и аккуратно ставили их у самых бортов. Салах, сняв с седла щит, пристально осматривал дюны и саксаул.
Повисла мёртвая тишина. Бойцы тихо переговаривались между собой. Мутассим, наложив стрелу на лук, широко дышал, готовясь выстрелить навскидку...

саунд

Караван остановился - должно быть, заподозрили неладное. Несмотря на то, что Аман высказал опасение по поводу оставленных следов - Десса, впрочем, тоже был бы недоволен - Ральхар же ничего плохого в этом не замечал. Наоборот! Как встали! Как изготовились! Страшно!
Да, сейчас они, должно быть, не видят десятков воинов, что укрылись за валунами и в расщелинах, залегли под мелкими кустиками юкки и вебрлюжьей колючки.
Ральхар сосчитал про себя до десяти.
- Ну что, ударим, пока не опомнились? - тихо спросил Сайяф, сжимая в руках чекан. Бронзовое топорище угрожающе сверкнуло - Сайяф был настроен решительно.
Ральхар покачал головой:
- Нет, сын мой, пусть знают, что мы не боимся. Труби в рог.
Сайяф выбрался из-под кроны мелкого саксаулового деревца, скрывавшего его и отца; набрав воздуху в лёгкие, приложился губами к раструбу...

Салах спешился и передал поводья одному из слуг, когда резкий, противный, хрипловатый рёв рога огласил воздух над телегами. Караван всполошился. Жалобно заревели верблюды и завизжали лошади - из солидарности с ними.
- Адель! Арбалет! - приказал Салах, - Сзади нас, с Мутассимом и Фатирой, - Слева от Адели встал Мутассим с луком наизготовку, справа же - молодая лучница, облачённая в просторную рубаху и штаны; лица её не было видно из-за платка, - Остальные - ко мне!
Но едва начала собираться линия первого десятка, как в воздухе засвистели первые стрелы.
- За меня, за меня! Bal-Ii! Bal-Ii!** - закричал Салах, поднимая щит и закрывая собой Адель, Мутассима и Фатиру. Рядом оказалось ещё несколько бойцов.
Из саксауловых рощ летели всё новые и новые стрелы. Трепетало их оперение, вонзаясь в борта телег и щиты. Люди пытались удержать лошадей и верблюдов - животные то и дело пытались вырваться. Верблюды уже не ревели - они орали. Где-то стонали раненые.
А стрелы всё летели и летели, находя свои цели - уже несколько людей, поражённых насмерть, лежало перед возами.
Но затем снова взревел боевой рог Ядхак-Джамджама - и из-за камней и из расщелин, с другой стороны горы, с боевым кличем, раздирая глотки, начали появляться дикие пустынники с дубинами, копьями и саблями наперевес. За одним десятком следовал другой, и вскоре целая толпа людей Ральхара и его союзников помчалась с горы на караван, где заняли позиции сарамвейцы.

+

http://s8.uploads.ru/FwG9O.jpg

Вопреки ожиданиям, первый приказ отдал не Юсуф - его отдал один из слуг, сидевших на возу с саблей:
- Давай!
И в следующее же мгновение в наступающих полетели глиняные гренады, начинённые огненной смесью. Послышались разрывы - и уже первые раненые и убитые появились со стороны пустынников.
И едва с другой стороны каравана завязалось сражение, как нападающие появились и с другой стороны. Из-за дюн и из саксауловых рощ быстро мчались к каравану люди Дессы и воины Асаф-Харба с короткими копьями и большими щитами, сплетёнными из ивовых прутьев.
- Огонь, огонь! - закричал Салах, взмахивая саблей, - Кто с гренадами - давайте и сюда тоже!
_____________________________________________________________________________________________________
*Освободительная Война - война, в ходе которой объединённые войска пустынников и амазонок Сарамвея разгромили армию королевства Хастин и избавились от его гнёта.
**Ко мне!

Отредактировано Салах Беид-Раад (17-01-2019 13:43:02)

0

17

В этот раз, удивительно! Но, впервые с тех пор, как они познакомились, ее десятник, в чем-то с ней согласился! С ее мнением, насчет этой войны. Не без оговорок конечно. Но оговорки эти, были вполне естественны и потому, не имели особого значения. Вся суть того, в чем Салах был с ней не согласен, сводилась по мнению Адель, к очередной короткой, но емкой, пословице, которых она, немало слышала от Рихарда — Всякая жаба, свое болото хвалит. Потому, было странно, если бы Салах, который, по его словам, не раз сражался под знаменами Сарамвея, не представлял бы себе, державу которой служит и ее правителя, лучше, чем они есть, на самом деле. И не ругал бы врагов этой державы. На этот раз, Адель не стала с ним спорить. Во-первых, потому, что у нее язык уже устал и в горле, пересохло от разговоров. А вода в ее фляге кончилась. Столько говорить, почти без перерыва, ей не приходилось еще, ни разу в жизни. Но если бы ей, непременно, нужно было ответить, и на эти его высказывания, она бы сказала, что ей все равно. О чем, она уже, ему говорила, чуть ранее. Все равно, кто в этой чужой, для нее войне, в чужом краю, “более прав”. Кто в ней “плохой”, а кто “хороший”. Еще в самом начале, своего пути наемницы, она поняла – на войне, ни “плохих” ни “хороших” нет. Правые и неправые есть. Но… тут не ей судить. Когда речь заходит о правде и праве, для целых государств. По ее мнению, тут война, как раз это и определяет. Чья правда… сильнее.
Час или два, к великому облегчению, воительницы, они ехали молча. Ну кто ехал, кто как она, уныло брел рядом, глотая пыль и загребая ногами песок. А потом…
На горизонте показались несколько всадников, из сопровождавшей караван, легкой конницы. И они явно побывали в бою. Это Адель поняла, даже раньше, чем ее командир, (кровь она, чуяла даже на таком расстоянии, особенно, если ее, пролилось немало) который естественно напрягся, когда увидел, что у одного из них, из спины торчат, несколько стрел!
А он живой! Вроде бы! – изумилась про себя воительница – Да еще, в седле держится! Обычный человек! Как!?
Рядом со всадниками, тут же как из-под земли, появился их командующий, и первым делом, потребовал врача, для раненых. А затем, естественно, потребовал, по всей видимости от командира этих всадников, подробного доклада, о результатах их рейда. Хотя главное, из того, о чем мог поведать командующему, этот человек, и так, было совершенно понятно всем, включая Адель. Ну лично нее, появление этих всадников, в таком состоянии, означало, что “эти трусы”, наконец-то, собрались с духом. И теперь, нападения следует ожидать, в самое ближайшее время. Что сильно подняло ей настроение и казалось, даже прибавило сил и энергии.
Ну наконец то! – Стучала у нее в голове единственная мысль – появятся те, на кого, я могу “спустить свое чудовище, с поводка”. Отдаться, так долго сдерживаемой ярости! И возможно даже, среди них, найдется воин, если не равный мне, но способный оказать, хоть какое-нибудь сопротивление!
Но очень скоро, воительнице, суждено было убедиться на личном опыте, в том, что как говорила ей когда-то, ее леди-мать, “битва” с двумя-тремя десятками дикарей, или орков, вовсе не тоже самое, что сражение, в котором, с обеих сторон, участвуют сотни воинов. Даже, для Стальной Розы.
Караван тем временем дошел, как поняла Адель, до той самой горы. К Салаху снова подъехал их командующий и приказал их десятку и соседнему, следить вовсе не за склоном горы, а за противоположной стороной дороги. Что, по ее мнению, было совершенно понятно и без его приказа. Ей самой, за время ее службы в егерях, не раз случалось, как и обнаруживать засады, так и наоборот, самой устраивать. И песчаные дюны, поросшие кустарником, на этой стороне, как подсказывал ей опыт, для засады, подходили идеально. Правда и склон этой горы, подходил не хуже. И будь она, на месте вражеского командира, рискнула бы разделить силы, чтобы ударить с двух сторон разом. Но говорить об этом вслух не стала. Здесь похоже все, понимали это не хуже нее. И цепочку следов, пересекающих дорогу, так же, заметила не она одна. Адель только хотела доложить о них десятнику, как “Красавчик” опередил ее.
Смотрите! Много их… — сказал он, указывая на эти самые следы.
А Салах, тут же объяснил ей, что местные, часто передвигаются цепью, чтобы скрыть свою численность. На что воительница, лишь пренебрежительно фыркнула, пожала плечами, и ответила, с совершенно серьезным лицом, хотя ее зеленые глаза, искрились весельем и… предвкушением — Если много, это плохо. Да! Кто их здесь, хоронить то будет?!
Между тем последовал новый приказ, касающийся уже всех — Стой! Оружие к бою!
И девушка с удивлением обнаружила, что приказ этот, касается, действительно всех! К бою готовились, именно все в караване. Даже “не воины”. Слуги и погонщики верблюдов, тоже вооружались и похоже собирались принять активное участие, в предстоящей битве. Что для Адель было, как ножом по сердцу. Ее с детства учили, что “не воины”, сражаться не должны. Потому, что если им приходится, браться за оружие, зачем тогда нужны они?! Сыновья и дочери благородных родов. Рыцари. Для нее лично, это означало - те, кого они собственно, должны защищать, не слишком, в их защиту, верят!
Но тут ее размышления, на эту не слишком приятную тему, прервал довольно противный и очень громкий, протяжный, то ли рев, то ли вой, от которого девушке, обладающей слухом, куда более чувствительным, чем человеческий, на несколько мгновений заложило уши. Потому, того что, кричал ей в этот момент десятник, она не слышала. И вообще, удивительно, но впервые в жизни, воительница испытала, не чтобы страх, даже если и так, в этом она ни за что не призналась бы и сама себе. Но растерянность. Что ей конкретно, делать в этом бою, она представляла плохо.
Лишь когда их десяток выстроился для боя, те у кого щиты, в первой линии, остальные, кто как мог, укрылись за ними, а она оказалась за спиной у Салаха, слева от нее, “Красавчик” уже натягивал тетиву, своего лука, справа, оказалась, какая-то девушка, тоже с луком, в мужской одежде и в платке, которые носили здесь все, скрывавшим ее лицо, а из зарослей кустарника в дюнах, в них полетели стрелы, очень много стрел! Столько разом, в воздухе, Адель до сих пор, в жизни не видела! Она вспомнила о том, что командир, говорил ей, кажется целую вечность назад. Про арбалет. Отцепить его от пояса и нажать рычаг, освобождающий пружины, раскрывающие, сложенные дуги, которые раскрываясь, натягивали обе тетивы, было делом нескольких мгновений. В ее исполнении, даже быстрее, чем у лучника, натянуть лук, прицелится и выстрелить. Вот только… Тут воительница, снова замерла в полной растерянности. Она конечно видела, откуда стреляют, но…
Он что, действительно, пропустил мимо ушей все, что я ему рассказывала, о своих боевых возможностях?! Или забыл?!  – возмутилась про себя девушка, имея в виду своего, иногда слишком… “умного” десятника – Я же помню! Совершенно точно, говорила ему, что у этого арбалета, убойная сила, как минимум, на треть, меньше, чем у их луков! А если с нашими северными, ростовыми, что из цельного куска дерева, делают, сравнивать, так и вовсе, вдвое!
Забыл, не понял, не придал значения, но тем не менее, Адель пришлось, еще несколько мучительно долгих минут, просто стоять, со взведенным арбалетом в руке, у своего десятника за спиной. Под ливнем из стрел. От которых, вопреки заверениям, того же Салаха, щиты не спасали. Точнее спасали, далеко не всех. Иногда, даже тех, кто собственно эти щиты держал, не спасали. Одну стрелу, летящую ей прямо в лицо, воительница поймала рукой, буквально перед самым своим носом. Она могла с легкостью уклоняться, отбивать мечами, или вот так, ловить даже болты настоящих арбалетов. Не то, что стрелы. Но сейчас, здесь, у нее просто не было, достаточно свободного пространства, для этого. Да и стрел этих… было слишком много!
Тут снова, раздался тот ужасный звук, от которого на этот Адель, показалось, что она вовсе оглохла. Девушка уронила арбалет и присела на корточки, обхватив голову руками.
Воительница, наконец, отошла немного, от удара, по ее слишком чувствительным, органам слуха, очень вовремя. Ее унижение, как она выяснила позже, длилось меньше минуты. А вовремя потому, что наконец то, в ее поле зрения, появились первые враги, которых теперь, она могла убивать, что ее с этим унижением, немного примирило.
Вскинув арбалет Адель, почти не целясь, выпустила, обе стрелы, почти одновременно. По бежавшей на них толпе… дикарей? На ее взгляд, напавшие на них люди, как манерой ведения боя, а теперь вот выяснилось и внешним обличьем, сильно походили, на “родных” дикарей из предгорий, Скалистых гор. Разве что эти, в большинстве, были полуголыми, в одних штанах, а некоторые и вовсе, только в набедренных повязках. А не кутались в плохо обработанные и воняющие мочой шкуры. Доспехи, непонятно из чего сделанные, были разве, у каждого десятого, в этой толпе. Щиты правда были, как минимум у половины нападавших. Таковое сходство нападавших, с “родными” дикарями, окончательно, прояснило разум Адель и вернуло ей, сильно пошатнувшуюся, с началом этого боя, уверенность в своих силах и боевых навыках. Она успела выпустить по бежавшей на них толпе, еще четыре болта, перезаряжая арбалет, дважды. Да! Дальность у него была небольшая, но зато и перезаряжать его было, не в пример быстрее и удобнее, чем обычный. Но тут вдруг… какой-то простолюдин с саблей, сидевший на куче мешков в повозке, с которой, зачем-то сняли “крышу” и плотной ткани, оставив лишь деревянную раму, крикнул — Давай!
И в нападавших, полетели, небольшие, глиняные горшки, с дымящимися фитилями! Слава Имиру! Когда-то Адель, читала про такое. Потому, вовремя бросила арбалет и заткнула уши. Но, вопреки ее худшим ожиданиям грохот, который издавали эти штуки, взрываясь во вражеских порядках, оказался вполне терпим, для ее слуха.
Видимо тот мерзкий звук, дважды, в самом начале боя, просто был, слишком низким, либо слишком высоким, или то и другое – решила она – а может я уже привыкла или действительно, если не оглохла, то определенно, стала хуже слышать! – и невольно хихикнула. Воительница только теперь почувствовала, что ее “чудовище” изо всех сил рвется с поводка и ее хихиканье, сменилось хищным оскалом, а в глазах зажглись красные огоньки – ну что же! Теперь похоже, самое время, выпустить тебя погулять! Хи-хи! И сама развеюсь немного, наконец!
Про взрывающиеся зелья, она читала. И в той книге, был так же, как она поняла, вывод автора, какого-то алхимика, что все они, если обычные, без магии, в бою, мало эффективны. Потому, на севере и не используются.
Ага как же! Не эффективны?! – подумала воительница, – или там было написано, про другие зелья, или тот алхимик, ни разу не видел, их боевого применения. Убитых, после этих…“грохоталок”! Действительно, остается немного. Но зато, оглушенных, обожженных и покалеченных, немало. Как тут атаковать?!
Вариантов, чтобы самой наконец, атаковать противника, как подумала про себя Адель, у нее два. Первый, самый разумный и безопасный. С точки зрения, обычного человека, дождаться, когда эти “грохоталки” у тех, кто их кидает, закончатся. Тогда, уже ничего, не помешает, нападающим вступить с охраной каравана, в ближний бой, который собственно, и решает, исход любого сражения. И биться с воинами своего десятка, плечом к плечу, у самых повозок. Этот вариант, был действительно самым разумным… для обычного человека. Но никак не для нее! Потому, что для нее, здесь явно недостаточно, свободного пространства. А еще, благодаря их “слишком умному” десятнику, никто из их отряда, даже отдаленного представления не имеет, о ее боевых навыках! О том, в каких условиях, они наиболее эффективны. Да что она! Из всего десятка, друг с другом, хорошо знакомы, только Салах с "Красавчиком"!
Второй вариант. Попросить Салаха, чтобы перестали кидать “грохоталки”, прямо сейчас. Но тут, Адель сильно сомневалась, что он, ее послушает. Она ему конечно скажет, но… придется действовать, имея в виду, что эти штуки кидать в нападающих, все же не перестанут, и кончатся они не скоро.
Поэтому, – рассуждала девушка, – мне нужно оказаться среди нападающих, на таком расстоянии от повозок чтобы, эти штуки, туда точно не долетели. И одновременно, слишком далеко вперед, прорываться, тоже нельзя! Хорошо, что эти, не слишком плотной толпой бегут. Растянулись. Понятно, чтобы потери, от наших лучников и пращников, и от “горохоталок” этих, снизить. Но все равно! Если окажусь в самой глубине порядков этой “армии” ...  у меня так же, не будет достаточно, свободного пространства и моя скорость, будет бесполезна. Ридлирово семя! “Завалят телами”, просто. Я конечно, даже так, убью очень многих из них, но обратно к своим, мне прорваться не дадут. Стало быть, нужно точно рассчитать расстояние, на которое я должна выдвинуться вперед и на этом рубеже, держаться. Это тоже конечно, свободу маневра мне ограничивает. Но здесь, у самых повозок, тем более, еще свои вокруг, мне и половины того, на что способна Стальная Роза, не показать! – решила про себя Адель – Ну и совсем хорошо бы, у наших, если я этих, приторможу немного, хватило ума, уже самим, им навстречу ударить. И вот тогда… можно будет, и дальше вперед прорываться! Может даже, повезет схватиться с тем, кто этой “армией” командует. Наверняка он должен быть, могучим воином!
Она дождалась, когда впереди, во вражеских порядках рванет, очередная порция “грохоталок”, и крикнула своему десятнику – Салах! скажи, чтобы перестали, эти штуки кидать! Прямо перед нами. Я туда! Повеселюсь немного! Хи-хи-хи! – Адель махнула, одним из своих мечей, показывая примерное направление, куда она собралась, озорно улыбнулась и запрыгнула на ближайшую повозку, без тента, на которой сидел, тот самый, простолюдин с саблей, что распорядился, кидать “горохоталки”. Которого, там, впрочем, уже не было. Едва ее ноги, коснулись груды мешков, набитых чем-то мягким, развернулась, прыгнула снова, прямо в толпу, бежавших к каравану "дикарей" и еще в воздухе, снесла головы двум ближайшим, прямо перед собой. Одновременно ударив мечами, крест на крест.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (19-01-2019 23:56:52)

0

18

- Салах! Cкажи, чтобы перестали, эти штуки кидать! Прямо перед нами! - вскрикнула Адель, но южанин не обратил на это внимания... и тут же понял, что зря. Будто кошка, женщина с непостижимой уму прытью вскочила на воз, с которого слуги не прекращали метать гренады, после чего рванулась прямо навстречу наступающим воинам, снеся в момент две головы взмахами мечей.
- Куда!? - вскрикнул Салах, - Приказа нападать не было!
Но Адель уже вступила в бой, и лишь несколько шагов отделяло ближайших нападающих от каравана. Время было упущено, но - немного, не страшно. Вскинув саблю, Салах закричал:
- Рассредоточиться! В рукопашную!
Следующий противник Адели ударил плетёным щитом - ударил с силой, наотмашь, сбивая её с ног; не отвлекаясь на то, чтобы добить, пустынник рванулся дальше и поймал на рожон копья одного из людей Салаха. Кольчуга защитила воина от гибели, но он так же был сбит с ног.
А самой Адели пришлось тяжелее - шедший следом пустынник бросился вперёд с костяной дубиной наперевес и обрушил на неё шквал ударов. Вероятно, так и нашла бы она свою гибель - но пустыннику в плечо вонзилась стрела пущенная Фатирой. Рубаху оросила тёмно-алая кровь.
С обеих сторон завязалась ожесточённая схватка. Сарамвейцы приняли на себя удар объединённого отряда пустынников, перед этим обрушив на нападающих град гренад и стрел. С обеих сторон лежали на земле тяжело раненые и убитые.
Салах, яростно рыча, стиснув зубы от гнева, бился вместе со всеми. Закрываясь от ударов щитом и отбиваясь саблей, уходя от ударов, он не подпускал никого ни на пядь к самому каравану, когда неожиданно поле боя огласил громкий крик:
- За мной, дети Сарамвея!
А следом вдоль пологой стороны каравана промчался отряд разведчиков, который возглавлял Юсуф. Коннице удалось зайти за спины нападающим, и вражеские лучники не могли стрелять по ним, опасаясь того, что будут попадать им в спины. Пользуясь этим, отряд разделился - восемь всадников, стреляя на скаку из луков, помчались к саксауловым рощам, шестеро следовали за Юсуфом. Сам же Юсуф, как и подобало достойному командиру, вёл коня вперёд, сгоняя прочь с пути застанных врасплох пустынников. Уже пятый упал с проломленным черепом - командир бил наверняка, с силой и чётко, и шестопёр сиял кровавыми отблесками на солнце.
От нанесённого удара пустынники попятились, и те из пехотинцев Салаха и Ариза, что до сих пор избежали смерти или раны, огласив местность громким, зычным зовом, рванулись вперёд - рванулись с силой, не жалея себя, разя саблями и булавами вновь и вновь. Вместе с ними в атаку шло и несколько слуг, что приняли бой вместе со всеми. Один за другим, падали, орошая песок кровью, воины Дессы и Асаф-Харба.
- Салах, Ариз! - зычно крикнул воин, - Берите своих людей - и следуйте к саксауловым рощам! Мы должны отогнать их!
- Понял! - Салах вскинул саблю, - Построиться шеренгой! Поднять щиты!

На другой стороне каравана защитникам пришлось тяжелее - большая часть сил пустынников ударила со всей своей злобой и мощью, не желая давать пощады никому из них. Сарамвейцы и слуги каравана бились бок о бок, когда неожиданно с замыкающей части каравана раздался боевой клич:
- За Милиагрос!
А следом рванулись в атаку и сами милиагросцы, сверкая зерцальной бронёй и занося короткие фрамеи для броска. Едва первые дротики достигали цели, как тут же в ход шли мечи и булавы.
Удар с фланга был настолько неожиданным и сильным, что свирепые пустынники, чей лихой боевой настрой и так был испорчен яростно защищавшимися сарамвейцами, так же были отброшены назад. Милиагросцы вновь похватали брошенные ими ранее фрамеи, выхватывая их из песка или из чужого тела; сарамвейцы же быстро смогли перестроиться, и вновь на возах заняли позиции слуги с гренадами наизготовку. Мгновение, другое - вновь полетели глиняные пузырьки, вновь послышались разрывы и крики раненых и погибающих пустынников; снова просвистели дротики, после чего схватка закипела с новой силой.

0

19

На приземлившуюся прямо между двумя “безголовыми”, тела которых еще не успели упасть, воительницу, тут же налетел следующий противник, и ему повезло так, как везет только раз в жизни. Адель давно уже не считала, обычных людей, за серьезных противников и в целом была права. Шансов у обычного человека, убить или хотя бы серьезно ранить ее, было ничтожно мало, но… Этот варвар со щитом, налетел на нее, точно в тот момент, когда это было возможно и скорее всего, сам о том не подозревая, атаковал именно так, что у девушки не было ни единого шанса, от этой атаки уклониться. Ударил ее щитом, как тараном, точно в то самое мгновение, когда ее ноги, коснулись земли. Поэтому, правильно увернуться от этого удара, воительница не смогла. Правда особо серьезных повреждений, он ей не нанес. Благодаря вбитым, в буквальном смысле, на тренировках рефлексам, она сама, начала падать на спину, до того, как это удар ее настиг. Но тут, этому варвару, Ридлир его забери! Снова повезло. Удар пришелся Адель в правый бок и развернул ее так, что упала, она прямо на спину. И вот ее спине, сильно досталось. Девушка почувствовала, будто из ее легких, разом вышибло весь воздух. В тот момент, ей подумалось, что хуже быть уже не может. Ее, Стальную Розу! Сбил с ног, какой-то дикарь, “крышкой от корзины”! Именно этот предмет, ей больше всего, напоминали, щиты атаковавших их караван воинов. Сильнее всего, от этого удара, пострадала ее гордость. Но много позже, мысленно прокручивая в голове, весь этот бой, чтобы понять, как такое могло произойти и где она ошиблась?! Адель пришла к выводу, что все делала правильно. А все происшедшее - лишь досадная случайность, и что ей, можно сказать, тоже повезло. Там, где она упала, под тонким слоем песка, могли оказаться, острые камни. И после, когда она попыталась встать, а на нее напал еще один, из этих варваров, с дубиной. Повезло, что он был один. Что враги не восприняли ее всерьез. Если бы, “добивать” ее, взялись хотя бы двое, точно убили бы. А так… этот дикарь, махал своей дубиной, как заведенный, но ни разу по девушке не попал. Даже лежа, та уклонялась от его ударов, или отводила их мечом, но и сама, встать и ударить в ответ не могла. Такое унижение разумеется, дико бесило, благородную воительницу. “Чудовище” так же, вовсю “рвалось с поводка”.
Но у Адель, тем временем, как-то, еще получалось, отслеживать окружающую обстановку краем глаза, и она не упустила, тот момент, когда в ближний бой, пришлось вступить уже всей охране каравана, и почти сразу же, “наши” начали теснить дикарей.
Интересно, хоть кто-нибудь тут, догадается мне помочь, если у него будет такая возможность? – подумала воительница и тут же устыдилась подобных мыслей. Того, что кто-нибудь, особенно кто-нибудь, из ее десятка, обратит внимание, на то, в каком унизительном положении, она оказалась, она испугалась, пожалуй, больше смерти. Смерти по крайней мере в бою, она не боялась вовсе. За всю историю рода Мельхарт, всего одна, Стальная Роза, умерла в собственной постели, от старости. У Адель было много времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что и она, скорее всего, до старости не доживет. К тому, же в тот момент, она вовсе не считала свое положение, таким уж безнадежным.
Рано или поздно, должен этот варвар устать, махать этой дубиной?! Она ведь, тяжелая! Точно, устанет раньше, чем я в этой пыли, крутиться! И тогда уж я..! – мысленно подбадривала себя Адель.
Но тут, словно кто-то из богов, подслушал ее первую, “трусливую” мысль. В плечо дикаря, замахнувшегося в очередной раз, своей дубиной, вонзилась стрела и воительница, почти в то же мгновенье, встав на колено, ткнула его, мечом в живот, для верности, повернула лезвие в ране и на себя и вниз. Несколько мгновений, Адель с удовлетворением, наблюдала за человеком, который совсем недавно, пытался ее убить. И был уверен, что убьет. И надо признать, у него были на это, неплохие шансы. Ее недавний противник, выпучив глаза и беззвучно, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег, пытался запихнуть обратно, собственные кишки, вываливающиеся из оставленной ей раны. Но тут же одернула себя. Такое, очень нравилось, ее “чудовищу”, но она сама, не чудовище! И ударила снова, на этот раз, прямо в сердце. Подобрала свой второй меч, который вынуждена была бросить, когда отбивалась, от этого… с дубиной, тогда он только мешал, и оглядела поле боя.
“Наши”, в том числе и ее десяток, медленно, но верно, заставляли дикарей, отступать, все дальше от каравана, к которому те, так стремились. Убитых и тяжелораненых врагов, добивать которых было некому, вокруг нее, лежало, много. Для нее, непривычной к сражениям, такого масштаба, так и очень много!
Дома, что орки, что дикари, понеся такие потери, давно бы уже, побежали! А эти еще держаться – с удивлением, отметила про себя девушка, отдавая должное, храбрости “этих варваров”.
Раздумьям, на тему - что делать? Когда никто, не отдает приказов, в которых, Адель и не особо нуждалась, она предавалась не долго, бросившись догонять свой десяток, но когда догнала, на этот раз, наученная горьким опытом, в толпу врагов, пусть и заметно поредевшую, не полезла, а свернув влево, обошла то что осталось, от вражеского войска, с фланга, и вот там, ей наконец удалось показать, почти все, на что способна, Стальная Роза. Пробежавшись вдоль боевых порядков, отступающих дикарей, воительница, убила не меньше десятка тех, прежде чем, хоть кто-нибудь в этой толпе, понял, что их теперь убивают, не только там, впереди, но и на фланге, и почти полностью удовлетворенная, думала уже не возвращаться, а вовсе, атаковать это “войско” с тыла.
Лучники наверняка, стрелять не будут, опасаясь попасть в своих – подумала Адель, но к ее досаде, местные, в очередной раз, показали, что они соображают не хуже, иногда, так и лучше. С тыла по отступающим ударила кавалерия. Легкая, но дикарям, было от того не сильно легче, и эту атаку, возглавлял сам командующий!
Ну... здесь похоже все! – совершенно справедливо, рассудила про себя девушка, разочарованно вздохнув – Эх! А я только разогрелась!Ее личный вклад в эту победу, казался ей, совершенно не соответствующим, ее воинским умениям. Вклад действительно был, учитывая общую численность противника, в начале этой атаки, более чем скромным. С десяток убитых, пока она добиралась к врагам в тыл и еще меньше, четыре-пять человек, когда возвращалась к своим, той же дорогой, вдоль фланга, стремительно тающей вражеской орды. На обратном пути, Адель убивала только тех, кому хватало дури, на нее напасть. Запомнился ей, лишь один из таковых, который попытался, ударить ее щитом. что даже не вызвало, у девушки, все еще, остро переживавшей свое недавнее унижение, очередного приступа ярости.
У них что здесь, это любимый прием? – со странным безразличием, подумала она, увернулась и когда нападавшего силой собственного удара, не попавшего в цель, развернуло ней боком, отрубила тому руку, по локоть. К ее удивлению дикарь, даже с отрубленной рукой, рыча от ярости, попытался достать ее топором, что сжимал в уцелевшей руке. Отчего, благородная воительница, зауважала местных, еще сильнее. Увернувшись и от этого удара, она побежала дальше и добралась наконец, до своего десятка, когда битва, по ее мнению, была уже закончена. По крайней мере, еще способных сражаться врагов, в поле ее зрения, не осталось. Однако… их десяток и соседний, снова выстроились в линию, за щитами. Прямо там, где похоже, сразили последних врагов. За ними так же, стояли несколько, простолюдинов из каравана. С оружием, но все без щитов.
Они-то, какого Ридлира, тут делают?! – удивилась про себя Адель – девушка подошла, как раз в тот момент, когда от их строя, отъехал командующий.
Командующий о чем-то говорил с Салахом. И в линию они, не просто так построились. Как тогда перед обстрелом. В самом начале! Стало быть, ничего еще не кончено?! – эта мысль вызывала у Адель двойственное чувство. С одной стороны, она всегда была рада, новой битве. Но с другой… Ее “забег” по флангу, этого “войска”, слегка утомил девушку. Спроси ее, кто-нибудь, сейчас, о ее состоянии, она ответила бы так. Но на самом деле… В школе Стальной Розы, главным для фехтовальщика, считалась скорость. Что, было вполне оправдано. Ведь эта школа, создавалась женщиной и для женщин. А женщины, от природы, слабее мужчин. Как бы, не тренировались. Потому... любой удар, наносится в движении. А защита, в основном уклонение, в крайнем случае, скользящие блоки. Из-за этого, Адель и не могла биться в строю. Недостижимая, для обычного человека скорость, гибкость суставов и связок, и точность ударов. В этом была ее сила. А вот выносливость… До сего дня, ни один ее бой, не длился дольше, чем тот, что только, как она думала, закончился и как бы воительница не убеждала сама себя, что она вовсе не устала, все же вынуждена была признать, еще одного, такого же боя, даже если на этот раз, ее не собьют с ног, она не потянет. Если не отдохнет, хоть немного.
И воды! Надеюсь, хоть у кого-нибудь, с собой фляга есть?! Не пустая! – Адель облизнула пересохшие губы. В том, что отдыхать, ей в ближайшее время, никто не позволит, ей стало уже совершенно понятно. Оставалось надеяться, лишь на то что, хотя бы с другой стороны каравана, а судя по доносившимся оттуда звукам, там бой похоже только начался, по крайней мере, “грохоталки” там еще взрывались, справятся и без этих двух десятков.
Ну что?! — преувеличенно бодро, спросила она у Салаха, уже привычно занимая место, у него за спиной — Эти… — воительница указала, острием своего меча, на ближайший труп, одного из нападавших — уже кончились?! Или снова под стрелами стоять?
Воительница устало вздохнула и хотела уже попросить воды, но окинув беглым взглядом, всех уцелевших в этой битве, воинов своего десятка поняла, что даже если кого-нибудь, вода во фляге и осталась, ему она сейчас нужна, не меньше чем ей. А может и больше. Все они, включая Мутассима, которого назвать “Красавчиком”, уже язык не поворачивался, выглядели… как ожившие статуи людей, из необожженной глины. Одежду, оружие, щиты и доспехи покрывал, толстый слой пыли, которая впитала немало крови.
А я похоже, из всех, кто в этом сражении участвовал, самая грязная! – Адель покраснела, и опустила глаза. В том, что она выглядит в данный момент, совсем не как подобает, дочери благородного рода, девушка понимала, нет ничего постыдного. Она воин, только из боя, да и остальные, выглядят, немногим лучше. Но это, снова напомнило ей, про то, как ее валяли в пыли, в решающий момент, этого сражения. Еще, ей очень хотелось бы узнать, кто выпустил, ту стрелу?! Поскольку она теперь в долгу, перед этим человеком. Не только за свою, спасенную жизнь, но и честь. Ведь благодаря, этому стрелку, она все, смогла внести свой вклад в эту победу, пусть и незначительный, на общем фоне. Но разумеется, прямо сейчас, выяснять этот вопрос, не стала.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (29-01-2019 17:25:01)

0

20

- Ну что? Эти уже кончились? Или снова под стрелами стоять?
"Ха! Явилась, не запылилась... Впрочем, насчёт второго я бы поспорил."
Салах обернулся к подошедшей Адели, пока наёмники и слуги рассредотачивались в линию, набирая друг между другом интервал в несколько шагов.
- Давай за меня, белый человек! - сказал Салах, - Придётся бежать под стрелами, - С этими словами южанин поднял щит на грудь.
И, едва завершилось построение, как вновь полетели стрелы, а разведчики развернули коней и помчались обратно к строю, стреляя на скаку. Один из них крикнул:
- Не можем их выбить! Надраф и Латьяха убиты!
Свидетельством тому было два коня, что мчались вслед за остальными - тела всадников лежали перед кромкой рощи.
- Чтоб вас ифрит забрал, хватит мешкать! - раздался зычный, яростный крик.
То был Юсуф, за которым по-прежнему, без единой потери, следовала его часть отряда конных разведчиков. Быстро спешившись, командир перехватил щит; вслед за ним спешились и остальные разведчики.
- Стреляйте по роще! - приказал им Юсуф, вскидывая щит на грудь и срываясь на бег к линии, - Салах, Ариз, не медлите! Они не прекратят обстреливать вас! Рывок, за мной! Liel'-ah-Hujuum!*
Едва командир, вскинув шестопёр, рванулся вперёд, как за ним, огласив дюны грозным криком, пошли в атаку и остальные. Не без удивления увидев, что обстрел прекратился, Салах услышал, как со стороны горы раздался протяжный, хриплый рёв рога...

Ральхар был готов крушить и ломать. Едва сдерживался грозный вождь от гневной, бешеной ругани. Руки тряслись от гнева. Зубы были сжаты до боли и скрипа.
- Отец! - На наблюдательную позицию, которую Ральхар и ближайшие вожди обустроили на одном из кряжей, вбежал Сайяф. Страшен был его вид - костяные доспехи проломлены в нескольких местах, а на шлеме-черепе красовалось несколько солидных выбоин, - Отец, они отразили наш налёт!
- Я вижу! - гневно рявкнул Ральхар, - И почему-то ты решил не посылать мне раненого с вестью, а явиться ко мне лично вместо того, чтобы продолжать сражаться!
- Отец, послушай, Асаф-Харба потеряли больше половины своих воинов! Люди Большого Города скоро нападут на людей Дессы!
- Вижу!
- Отец, командуй отступление, пощади тех, кто ещё жив!
- Мудрейший, Ваш сын прав, - Вмешавшийся в разговор с вождём знатный воин принадлежал к Асаф-Харба - свидетельством тому был большой щит из ивовых прутьев, - Отведите Ваших воинов. Сразимся с ними, когда... обстоятельства будут благоприятствовать.
- У нас может не быть другой возмо... - Ральхар прервался на полуслове, глядя, как милиагросцы и сарамвейцы обратили его воинов и воинов союзных племён в бегство, - Проклятье на их головы!
- Если теперь мы не отступим, то другой возможности действительно не будет, - ответил представитель Асаф-Харба, - Вы проиграли лишь битву, не войну.
- Заткнись, Arabat!* - осадил его Ральхар, - Сайяф! Труби отступление! Всем!

_________________________________________________________________________________
*В атаку!
*Корзина (оскорбительное прозвище, которым воины Ядхак-Джаджама нарекли воинов Асаф-Харба вскоре после их разгрома и принуждения к зависимости за плетёные из ивовых прутьев щиты)

0

21

Давай за меня, белый человек! Придётся бежать под стрелами, — “обрадовал” Адель десятник.
“Белый человек”, это у него чувство юмора, настолько тонкое? Учитывая, какая я сейчас... “белая”! Хи-хи! Вполне может быть. Или же, “тонкий намек” на то, что я снова, что-то не так сделала, не то сказала? – подумала девушка, уже привычно вставая за спиной Салаха, вплотную нему, чуть пригнувшись. Очень вовремя, надо заметить, так как, в них тут же, полетели стрелы, десятник вскинул щит… однако, в этот раз, Адель не пришлось ни уклоняться, ни ловить стрелы рукой, у самого своего носа. Этот обстрел, по интенсивности, определенно уступал тому, что им довелось пережить, в самом начале этой битвы.
Затем, с той стороны, откуда эти стрелы в них летели, вернулись конные разведчики, преследовавшие отступающих врагов. Вернулись не все.
Не можем их выбить! Надраф и Латьяха убиты! — крикнул один из них. Наглядным подтверждением его слов, служили два коня без седоков, скакавшие следом за отрядом.
Конечно, не можете! Ридлир вас забери! – выругалась про себя воительница – Интересно, кто это такой “умный”, что конницу в эти заросли отправил?! Или это они сами?! Наш командующий, уж точно такого, приказать не мог! Надо обязательно, когда все это закончится узнать, как зовут этого славного воина и полководца.
Командующий охраной каравана тут же, в очередной раз, подтвердил в глазах Адель, ее более чем лестное мнение о себе. Отдав совершенно правильный, с ее точки зрения приказ - всем всадникам спешится и идти в атаку, вместе с их десятками. Разведчикам, тоже спешится и прикрыть их.
Вот только, стрел у них мало осталось – заметила девушка – впрочем, у тех в кустах, наверняка тоже, стрелы не бесконечные!
Адель пригнувшись побежала вперед, вместе со всеми, стараясь держаться, как можно ближе к своему десятнику. Что, она сможет сделать полезного как воин, в этой толпе за спиной у Салаха, девушка не представляла.
Как добежим до этих зарослей, там видно будет! – решила она про себя.
Но тут, всю округу, снова накрыл, этот ужасный звук! Только в этот раз, источник звука, был гораздо ближе. Потому, Адель почувствовала себя так, будто ее мозг, пронзили сотни раскаленных игл. Девушка зашипела от боли, но на ногах удержалась и быстро догнала своих снова пристроившись, за спиной Салаха.
Обстрел, стороны противника, неожиданно прекратился. Словно подтверждая, ее недавнюю мысль о том, что у вражеских лучников, стрелы тоже не бесконечные. В целом, воительница чувствовала себя, вполне способной, продолжать бой, но… снова, временно оглохла!
Если Имир поможет и повстречаю я того, кто… эти ужасные звуки издает! – мысленно пообещала себе воительница – он точно, умирать будет очень медленно и мучительно!

Отредактировано Адель ди Мельхарт (01-02-2019 21:28:49)

0

22

- Отступают! Они отступают! Мы отбились!
То кричали со стороны каравана люди, отразившие атаку диких пустынников. Салах обернулся и увидел, что нападавшие бежали обратно в гору, преследуемые редкими выстрелами лучников, следовавших в охране каравана.
- Раз те отступают, то и с нашей стороны новой атаки не последует, - Юсуф приторочил шестопёр к поясу, - Ариз! Выдели людей! Пусть подберут убитых и возвращаются!
Окинув взглядом своих людей, Салах увидел, что Адель пребывала... в смятении?
Не похоже, чтобы она была шокирована сражением. Наоборот - десятник уже знал, с чем имеет дело. Лишь пара царапин после наскока бешеного пустынника с костяной дубиной - а она, помимо этого, участвовала в почти состоявшейся контратаке. Всё это время она держалась достойно - а теперь достаточно было попытаться встретиться с ней взглядом, чтобы понять - что-то не так.
- Адель?.. - Салах осторожно коснулся её плеча, - Адель? Всё хорошо?
- Командир, идём? - спросил Мутассим, с трудом умещая лук в чехле, - Время дорого нынче. Маржах говорит, что чем быстрее пройдём Сахрат-Максура, тем лучше.
- Я и не сомневаюсь, - ответил южанин, закидывая щит за спину, - Пойдём, не будем заставлять их ждать...

Караван продолжал свой путь вдоль западного склона большой горы. Только теперь все вели себя тихо и осторожно. Редко кто говорил друг другу хоть что-то.
Салах, как и прежде, ехал верхом. Верблюд, как ни странно, уцелел - лишь стрелой на излёте ему оцарапало шею, но рана была почти что смешной - животное теперь могло похвастаться боевым шрамом, так же горделиво вышагивая по песку вдоль торной дороги. Всё так же вдоль каравана проходил рысью поредевший разъезд разведчиков. Неторопливо вёл коня Юсуф, хмуро оглядывая окрестности.
Лишь когда гора оказалась позади, Юсуф начал объезжать караван. Салах предчувствовал добрый знак - пересменка.
И в самом деле - Юсуф вскоре оказался и рядом с ним. Коротко приказал:
- Сменяйтесь. Разрешаю отдыхать.
- Понял, - кивнул Салах, останавливая верблюда; спешившись, южанин передал поводья одному из воинов его десятка. Хаштуф значительно уступал Салаху в возрасте и опыте, но себя не щадил - южанин чудом избежал гибели на рожне копья, а сразу после сражения утёр с сабли кровь - троих сразил он в яростной схватке.
- Адель, Фатира? Наджаф! Арсан! Идём отдыхать.
Места для отдыха дежурной смены не могли похвастать роскошью, но под плотным навесом кибитки, которую тянула четвёрка верблюдов, было прохладно - в сравнении с царившей снаружи жарой. Внутри, прямо на досках, были расстелены лежанки с мягкими подушками и скатанными в валики одеялами из верблюжьей шерсти. Помимо прочего - пожитки наёмников из десятка Салаха.
Избавившись от доспеха и шлема, Салах снял куфию, открывая чёрные с проседью мелкие кудри. Расположившись на лежанке, южанин закинул руки за голову и, чуть прикрыв глаза, вздохнул. Всё ещё пахло гашишем, и Фатира уже хлопотала над маленькой свечкой. Сосредоточившись, молодая лучница несколько раз щёлкнула пальцами - и в её ладони занялся крошечный, будто от свечи, огонёк. Фатира зажгла свечу и поставила её в маленькую медную чашечку, которая - по её словам - когда-то была чернильницей.
- Неплохо, - оценил Салах, - Ты этому училась?
- Нет, - ответила Фатира, снимая куфию, - Ну... разве что только этому, - уточнила она, снимая с пояса налуч и колчан со стрелами и складывая их по правую руку от лежанки.
Душистый аромат ладана наполнял кибитку, и вверх, под потолок из плотной ткани, шёл сизой змейкой дым. Люди начали заниматься своими делами. Фатира решила было наточить стрелы, но в итоге махнула рукой и задремала. Неутомимый Наджаф занялся шитьём, и в кибитке установилась полная тишина. Такая, что даже молодой Арсан, вошедший в кибитку с медным кувшином, моментально притих, едва лишь увидев, как десятник, внимательно глядя на юнца, приложил палец к губам: тихо!
Салах повернул голову в сторону Адели. Тихо заговорил:
- Мы с тобой так толком и не поговорили... либо я забыл. Тоже может быть. Откуда ты явилась в наши края?

0

23

Но исполнить данное самой себе обещание, покарать своего “мучителя”, в этот день, Адель было не суждено. Остыв немного девушка поняла, что на этот раз если по справедливости ее ярость, направленная на одного конкретного человека из атаковавших караван “дикарей”, не имеет никакого смысла.
Ведь этот звук, – только теперь сообразила воительница, – ничто иное как, боевой рог! Значит в самом начале это был сигнал атаковать, а несколько раз видимо потому, что сигналы были для разных отрядов. А сейчас судя по тому, что все наши, остановились и радуются, это сигнал к отступлению. Стало быть, битва окончена! – совершенно справедливо, рассудила она. Отметив про себя так же, что все вокруг, кричат похоже именно об этом. Они победили!
Адель устало вздохнув, пока их командующий, отдавал Салаху новые приказы, которых она разумеется не слышала, сняла свой платок и тщательно протерла лезвия своих мечей. О своем оружии, после боя, воительница, привыкла заботится, в первую очередь, даже если сама была ранена. Местный головной убор, после этого боя, все равно, превратился, в бесформенную грязную тряпку. Только выбросить. И тут же, девушка задумалась о том, что в чистке нуждаются не только мечи! Но и доспех да самой ей, не помешало бы искупаться, но здесь, посреди пустыни, об этом можно было только мечтать. Эта мысль определенно, хорошего настроения ей не добавила.
Поэтому, когда Салах тронул ее за плечо и что-то спросил, что он говорил Адель опять же не слышала и с трудом удержалась от того, чтобы не высказать ему в ответ все что за этот день у нее на душе накопилось. Но сдержалась и буркнула только — Не слышу ничего! Этот Ридлиров рог! Каждый раз как, эти варвары в него трубили, мне будто гвозди в голову забивали! Но скоро буду в порядке. После того как, в самом начале трубили, дважды! Слух быстро возвращался. — Успокоила девушка своего десятника и себя заодно.
Но тут, Салаха отвлек от нее “Красавчик”, что-то сказал ему, тот кивнул, видимо соглашаясь со сказанным и все они пошли обратно к повозкам. И Адель, потащилась вместе со всеми. Только сейчас, она в полной мере, начала ощущать, как много сил, ушло у нее на этот бой.
По возвращении воительница, к своему немалому удивлению обнаружила свой арбалет, там где она его и оставила. Правда тут же вспомнила, что потратила, шесть болтов! И даже не знает, попала ли хоть раз. И искать их теперь, нет ни сил, ни времени. А найти хоть сколько-нибудь, приемлемую по качеству замену, будет в ближайшее время скорее всего невозможно. Это немного омрачило ее радость, но тут… девушка увидела, что слуги из каравана вытащили из нескольких повозок, бурдюки с водой и к тем повозкам, выстроились очереди из воинов, с пустыми флягами, в основном легко раненных. Адель встала в очередь к ближайшей повозке и в течении нескольких минут, получила из рук слуги полную флягу. Прямо на месте, взахлеб выпив не меньше трети ее объема. И ей было плевать на сдержанные смешки других воинов, стоявших в этой очереди, которые отпили из своих фляг, не более пары глотков.
Девушка, уже была морально готова, к тому, что ей снова, придется тащиться пешком, по этим Ридлиром проклятым пескам, за верблюдом своего десятника, до самого вечера. Но едва их караван оставил позади, эту гору с непроизносимым названием, со склонов которой, их атаковал первый вражеский отряд, к ним подъехал командующий и отдал, довольно странный, с ее точки зрения приказ — Сменяйтесь. Разрешаю отдыхать.
Странный потому, что Адель плохо себе представляла, как и где, они будут “отдыхать”, когда караван и не думает, останавливаться.
Но тем не менее, Салах ответил, что понял. Девушка тоже очень скоро поняла, что командующий имел в виду. 
Десятник, позвал ее и еще трое воинов, в их числе, была и та девушка с луком, что стояла рядом с Адель, в самом начале этой битвы, ее она, неожиданно запомнила, даже запомнила, ее имя - Фатира, к большой крытой повозке, в которую Адель, этим утром, теперь ей казалось целую жизнь назад, кто-то из слуг, подсказал, положить свой дорожный мешок. Там же, как она теперь поняла, лежали и пожитки остальных воинов их десятка и самого Салаха. И не только. Повозка, девушка лишь сейчас, смогла оценить это в полной мере, изнутри, была устроена, как настоящий дом на колесах! Адель сняла перевязи с мечами и рухнула на ближайшую подушку, прикрыв глаза. Остальные также, со всем рвением, взялись за исполнение, последнего распоряжения командующего охраной - отдыхать.
Десятник, сняв доспехи, так же улегся на подушку, а Фатира… по началу развила бурную хозяйственную деятельность. С помощью магии! Зажгла свечку, с какими благовониями, затем думала заняться своим оружием, что встретило со стороны Адель, полное одобрение, но похоже немного переоценила свои силы и похоже задремала, откинувшись на подушки. Салах даже шикнул, на зачем-то заглянувшего в повозку, с медным кувшином, одного из воинов их десятка, чтобы тот не слишком шумел и сам обратился к ней, почти шепотом — Мы с тобой так толком и не поговорили... либо я забыл. Тоже может быть. Откуда ты явилась в наши края?
Да видимо забыл, — слабо улыбнулась девушка — В тот момент думаю, тебе, малость не до меня было. На что, я вовсе не в обиде. Ты ведь, все же десятник, а мы, когда я это рассказывала, к той самой горе подъезжали. И я не против повторить, заняться ведь сейчас, все равно больше нечем. Только сперва, приведу себя в порядок. — Адель встала и наклонилась к своему мешку, извлекла оттуда сверток, с заранее заготовленными, полосками льняной ткани под бинты. Воительница привыкла, что легкие раны, заживают на ней, за несколько минут, а вот серьезные, с повреждениями внутренних органов, до нескольких суток. Потом, материал для перевязок, а также набор специальных игл, и катушка растворимых водой ниток, чтобы зашивать раны, в ее дорожном мешке, всегда лежали так, чтобы все это, можно было, быстро достать в любой момент. Серьезных ран в этой битве, она не получила, но заметив, что второй мужчина, которого пригласил Салах в их повозку, вовсе и думает отдыхать, а сосредоточенно что-то штопает, устыдилась. И подумала, что искупаться здесь, конечно не получиться, но вполне можно обтереться, чистой влажной тряпицей. И доспех протереть, а то маслом смазать. Масло в ее пожитках, так же имелось.
Не подобает дочери благородного рода, ходить в таком виде! — продолжила она, смачивая извлеченные из мешка тряпки, водой из своей фляги.
А про себя подумала, что еще и неудобно и все тело чешется, от забившегося под доспех песка.
Впрочем, говорить мне это не помешает — заметила воительница, снимая верхнюю часть доспеха, панцирь с наплечниками, а затем и нижнюю, представляющую собой, широкий пояс, со множеством, массивных заклепок и юбку до колен, из отдельных полос, шириной с ладонь взрослого мужчины. Затем, на пол отправились, наколенники, налокотники, и сапоги. И лишь когда Адель, взялась за застежку, пахового щитка, осознала, что делает и покраснела до корней волос! Вовсе не от того факта, что сразу несколько, почти незнакомых мужчин, увидят ее голой. Излишней стыдливостью, благодаря воспитанию и примеру, Сюзанны Мельхарт, девушка не страдала ни в малейшей степени, но как это и являлось причиной, испытываемой ей неловкости. Девушка все еще, стыдилась своего тела, из-за излишне развитой мускулатуры, несмотря на то, что ее случайные любовники и любовницы, за годы минувшие с тех пор, как она покинула дом, не раз убеждали ее, что стыдиться в этом плане, ей совершенно нечего. К тому же, именно сейчас, ее волновало, как это воспримут, ее товарищи по оружию и особенно Салах. В слух, в этом воительница была уверена, ей по этому поводу вряд ли, кто-то скажет, что-нибудь обидное.
Но вот что они, после такого, обо мне думать будут?! – Адель аж заскрипела зубами от досады, – что я… да чего уж там! Шлюха! И в любой момент, перед любым, готова ноги раздвинуть! Салах, скорее всего так не подумает, но остальные?! И что мне, с этим теперь делать?! – думала она, все же снимая последний элемент своего доспеха, справедливо рассудив, что не так уж много, эта штука прикрывает, пусть и самое, с точки зрения большинства мужчин, интересное. К тому же, туда... песок тоже набился, что было особенно неприятно!
Девушка повернулась спиной к своему десятнику и остальным, и постаралась, как можно скорее, завершить гигиенические процедуры, думая после этого, надеть хотя бы тунику, из комплекта, сменной одежды, лежавшего на самом дне, ее дорожного мешка. Но потом решила, что у всех присутствующих, было более чем достаточно возможностей, рассмотреть ее тело, во всех подробностях и внезапный приступ стыдливости, изображать поздно.
А катись оно все к Ридлиру в задницу! – разозлилась воительница. – Не плевать ли мне, что и кто тут, обо мне подумает?! Как о женщине. Главное, чтобы уважали меня как воина, а для этого я сегодня, сделала более чем достаточно! – решила про себя Адель и присев на корточки, как была голышом, начала не торопясь, куда более тщательно, чем собственное тело, протирать разложенные перед ней на мешке, детали своего доспеха. При этом, как ни в чем бывало, продолжила разговор — Родилась и выросла я, далеко на севере, в предгорьях Скалистых гор, в Ариманских землях. А сюда я попала, из Греса…
Далее продолжая возиться с доспехом девушка, повторила свою свой рассказ, про жадного алхимика из Греса, мантикору, про мошенника-проводника, благодаря которому, она с той мантикорой, так и не повстречалась, и осталась одна, почти без денег, в чужом краю. Добавив, что перед тем как удариться в тот загул в городе, она все же пыталась, того мошенника разыскать, и выяснила в результате, что этот «проводник» действовал не в одиночку. Оказалось, в здешних краях, имелись и свои охотники на чудовищ. И все они, состояли в гильдии. Неофициальной правда. Но тем менее законы, правила и традиции, этой гильдии, свято соблюдались на протяжении столетий! А тут она такая… красивая, влезла, на “чужой огород”, не спросив хозяев.
Так что, — вынуждена была признать Адель, — мне еще, можно сказать повезло. Со мной, это мне объяснил тот торговец, что предложил место в охране этого каравана, еще обошлись довольно мягко. А могли… много чего, хуже могли сделать!  Сама виновата, — Тут воительница криво усмехнулась — Поехала в эту пустыню, ничего толком не зная! О местных законах, нравах и обычаях, о твоем народе. Об этой земле. Да и мантикору ту, лишь на картинках в бестиарии, видела! — заключила девушка, разведя руками. Провела последний раз, тряпкой по левому наплечнику, придирчиво осмотрела, каждую деталь доспеха, и начала одеваться, за разговором, вовсе позабыв про свое смущение и неловкость.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (08-02-2019 23:27:27)

+1

24

- Не подобает дочери благородного рода ходить в таком виде, - С этими словами Адель совершенно непринуждённо принялась избавляться от деталей кожаной брони. Салах намеревался было возразить... но было уже поздно. Наджаф, оторвавшись от шитья, с недоумением уставился на происходящее, но затем встретился взглядом с Салахом. Десятник требовательно махнул рукой, стрельнув взглядом по вышивке, и воин, покачав головой и поджав губы, вновь вернулся к своему занятию. Арсану объяснять ничего не пришлось - тот целомудренно отвернулся. Салах опустил взгляд на пол кибитки, и лишь Фатира с таким же откровенным недоумением смотрела на обнажившуюся воительницу.
- А ещё дочери благородного рода не подобает так тратить воду, - назидательно прокомментировал Салах, не поднимая взгляда на воительницу.
Адель тем временем рассказывала свою историю. Салах внимательно слушал. Да, очевидно. Даже эльфы, что держали путь через Золотую Пустыню, пусть и не отказывались от своих лёгких одеяний в пользу просторных рубах и шаровар, но каждый носил на голове куфию - лучше и проще головного убора для пустыни попросту не было.
Странные люди. Считают, что если все вокруг носят куфии - то из-за чьего-то приказа. Самые упёртые в своих заблуждениях переставали считать так после первого же солнечного удара - пустыня не прощает ошибок.
Правда вот...
- Мантикоры? На морском берегу?.. - Южанин хохотнул, - Хах!.. Это они молодцы, вот так избавиться от соперника - попросту спровадить его на войну! И в самом деле, эти мерзавцы с тобой обошлись довольно мягко... Я слышал, что мантикоры обитают к северу от Лайнидора, в горах Альрих-Альхаб*. На вершинах гор они обустраивают свои логова. Раньше, ещё сотни лет назад, жили они и в пустыне, но по каким-то причинам... либо исчезли, либо переместились на север. Но если ты пойдёшь искать туда мантикору в одиночку - тебе там спуску не дадут. Я как-то имел честь общаться с ветераном лайнидорской гильдии охотников на мантикор... - Салах поднял взгляд, вспоминая название, ..."Смерть Льва", или "Альмат-аль-Асад". Небольшая гильдия, но очень хорошо зарабатывает. Крайне опытные охотники и превосходные воины. Лайнидорская знать скупает их шкуры. Наёмные убийцы и лекари охотно покупают яд из их жал. Это очень ценный источник дохода, и "Альмат аль-Асад" не позволят охотиться на мантикор проходимцам. Либо с ними, либо - вообще никак.
Салах внимательно окинул воительницу взглядом.
- Так или иначе - тебе не стоит волноваться. Юсуф - один из честнейших людей, с кем мне приходилось встречаться. Дойдёшь с нами до Дар-аль-Рамих и получишь положенную тебе долю золота., а потом тебе нужно будет вернуться в Сарамвей, и оттуда двигаться по дороге на северо-восток. Кстати, путь на Лайнидор гораздо безопаснее. Там есть караван-сараи, где можно устроиться на ночлег.
- Безопаснее? Я слышала, в конце зимы опять пустынники нагрянули в караван-сарай Дар-аш-Моафиз, - вмешалась Фатира.
- Нагрянули - в каком смысле? - уточнил Салах.
- Из дальних племён. Бегут от Вад-Моафиз. Кто-то говорил, что продолжают сходить пески Долины Царей. Но что странно - ни одного сообщения о нежити.
Салах наморщил лоб:
- Действительно - странно...

______________________________________________________________
*Золотой Ветер

0

25

Ее нагота, особо впечатления на присутствующих не произвела, либо все предпочли оставить свои мысли, по поводу ее “развратного” поведения, при себе.
С одной стороны, это хорошо – думала Адель, – но с другой… До сих пор, так и не понятно, осуждают ли местные, подобное… “развратное” поведение. Правда тому с кувшином все же, явно было интересно! Хи-хи! Что вовсе не удивительно. Он тут самый молодой и вряд ли видел, много обнаженных женщин, ну таких как я, не видел точно! – Тут воительница, надо отдать ей должное, имела в виду вовсе не свою, “исключительную красоту”, а более чем необычную для этих мест, внешность.
А вот Фатира… Адель, даже не пыталась понять, осуждает ли, единственная кроме нее, девушка в десятке, ее поведение, или ей все равно. В одном она была уверена, почти наверняка. Девушки, эту Фатиру, не привлекают. Либо она, очень хорошо, научилась это скрывать. Подобного рода интерес, к себе, Адель чувствовала лет с семнадцати, независимо от того, мужчина или женщина его к ней проявляли.
А если она, так хорошо это скрывает, что маловероятно, но все же, – думала дочь благородного рода Мельхарт, затянув все ремни доспеха и снова склонившись, над своим мешком, в поисках рулона льняной ткани, служившего источником перевязочного материала, который она снова, собиралась использовать не по назначению, для изготовления платка, чтобы прикрыть голову от солнца, взамен испорченного. Самого простого. Вроде тех, что носили моряки на юге. – Может ли, это означать, что здесь подобного рода… отношения, женщины с другой женщиной, или мужчины с мужчиной, всецело осуждаются обществом?
Но затем, Адель вспомнила, на что именно, смотрела лучница, когда она разделась. Конечно та, беглым взглядом окинула всю ее фигуру, но этого можно было ожидать, от любой женщины, в подобной ситуации. Сравнения их привлекательности, для мужчин.
А вот с особым вниманием она, –  усмехнулась про себя воительница, – рассматривала мою татуировку! Что не удивительно. Вряд ли, здесь видели раньше, что-то подобное. А женщин, даже таких, как мы с ней, конечно же интересуют украшения! Хи!-хи! Особенно, такие необычные.
Адель с трудом подавила, печальный вздох. Она себе, из украшений, могла позволить разве что, ту самую розу. Серебро, оставляло на ее идеальной коже ожоги, а золото определенно, ей не шло. Да и ушки, под серьги прокалывать, при ее регенерации было решительно бесполезно. Как объясняла ей, в свое время, ее леди мать, серьги - основа любого гарнитура. Без них одевать скажем, колье, диадему или фероньерку, будет полнейшей безвкусицей.
Меж тем, их суровый десятник, как остальные двое, присутствующих мужчин, все то время, что Адель потратила, на гигиенические процедуры и чистку доспеха, просидел опустив глаза в пол, но при этом, все не удержался от замечания, по поводу, излишнего расхода, поистине драгоценной в этих местах воды. С чем собственно, девушка была, согласна. Но считала, что в данном случае, у нее просто, не было выбора. Даже придумала, сама для себя оправдание - вся эта грязь определенно, снижала ее боеспособность. Особенно, песок под доспехом. Что тут же, своему командиру и высказала — Согласна! Только… Фатира! — обратилась Адель уже к лучнице — Ты вот, стала терпеть, если бы тебе в… — тут девушка без малейшего смущения, прямо сказала куда именно, — песок забился?! А воды мало, но все же есть она!
Рассказ же об этих… местное название, девушка даже не пыталась запомнить, “охотниках на львов”, что “отправили” ее, на эту глупую войну и собственно о мантикорах, поверг воительницу в такое уныние, что ей снова, как тогда в городе, захотелось выпить, что-нибудь покрепче воды. Ведь если, все обстоит действительно так, как сказал ей Салах, ее шансы добыть мантикору и главное! Вернуться с ее ядом в Грес, не позднее, чем через месяц, первая неделя которого, уже почти прошла, весьма призрачны. Из-за чего, по возвращении в Грес, она должна будет вернуть, тому скупердяю задаток и учитывая, жалованье, что было обещано Адель, за участие в этой... чего уж там! Войне! И расходы на обратную дорогу, она в лучшем случае, “останется при своих”. Без гроша в кармане.
Но все же, спросила у Салаха, сколько примерно времени, займет дорога, из Сарамвея, до тех гор, где обитают мантикоры и те самые “охотники на львов”?
Еще было до жути любопытно, что это, за Долина Царей такая, где согласно высказыванию, все той же Фатиры, регулярно “сходят пески” и восстает нежить?! Остальные местные имена и названия, что упомянула лучница, Адель разумеется не запомнила. Это название - Долина Царей, она произнесла на общем. Потому, девушка попросила рассказать и об этом загадочном месте, хотя вкратце.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (11-02-2019 19:39:53)

0

26

Фатира, услышав столь откровенный вопрос, не удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Сжал губы, сдерживая идиотскую улыбку, и Салах. Наджаф поднял было недоумевающий взгляд, но тут же зашипел от боли, случайно уколов палец иглой. Арсан же чуть не выронил кувшин - молодой воин разливал по кубкам разбавленное вино.
Салах хоть и был командиром, но не видел никакого смысла в том, чтобы приказать ей прекратить. Белые люди, что с них взять? С ними в большинстве случаев надо поступать как с детьми - объяснять, что, как и почему. И Адель не была исключением.
Тем не менее, Салах решил не начинать учить Адель сарамвейской этике здесь и сейчас, полагая, что её это может смутить. Тем более, что Фатира казалась ему человеком, более подходящим на эту роль, даром что, как и Адель, была женщиной, к тому же - хорошо воспитанной.
- Не знаю, не доводилось. Знаю лишь, что песок туда точно не забьётся, потому, что у меня хорошо перепо... да, начну с того, что у меня вообще есть штаны. Да. Продолжу тем, что они крепко перепоясаны и заправлены в сандалии. Остальное рассказывать смысла не вижу, - Фатира указала на длиннополую рубаху, застёгнутую на боках, и лежавший в стороне тагельмуст, - Я "в капусту", как у вас любят говорить.
- Я бы на твоём месте озаботился подходящей одеждой ещё на границе с пустыней, - согласился с лучницей южанин, - Думаю, в караване можно купить одежду.
Арсан тем временем закончил разливать разбавленное вино, и пять небольших бронзовых кубков уже стояло внутри круга, который образовывали сидящие воины. Салах тем временем рассказывал:
- От Сарамвея до Лайнидора путь неблизкий. Для каравана - четыре седмицы в одну сторону, но в одиночку можно преодолеть это расстояние быстрее, если поспешить. Про мантикор ничего знать не могу - они меня не интересуют. Но будь готова к тому, что люди "Альмат-аль-Асад" поставят тебе условие, что охотиться ты будешь с ними. Или, если быть точнее - они будут охотиться с тобой.
На вопрос о Долине Царей Салах не сразу смог найти ответ - южанин нахмурился:
- Есть одно место рядом с торговым путём в Лайнидор. Руины древней столицы державы Белад-аль-Ихтирам. Это очень долгая история, которая произошла за столетия до нашего с тобой рождения, но и по сей день это место - одно из самых опасных в пустыне. Никто ранее не селился ближе, чем на пятнадцать вёрст к границам Долины Царей. Караван-сарай Дар-аш-Моафиз - первое поселение подобного рода. И пока что - единственное.
Салах взял кубок и без лишних слов пригубил холодное вино.
- Что я могу рассказать про эти места? Что на каждого живого искателя приключений и сокровищ в этой долине найдётся с сотню ему подобных - с той лишь разницей, что мёртвых. Долина находится в кольце холмов, которые в переводе на общий называются Костяным Валом. Я исходил весь юг от Гвионы до Милиагроса, но войти в эту долину у меня не хватит ни храбрости, ни дурости.

0

27

Ответы на ее вопросы Адель, как она и ожидала, не обрадовали.
Для начала, наблюдая реакцию как присутствующих мужчин, так и единственной кроме нее девушки, в их десятке, на все, что она тут устроила, воительница получила наконец ответ, на тот самый вопрос. Считается ли, здесь подобное поведение, развратным? И осуждается ли? Согласно ее наблюдениям, явно осуждалось!
Это же, косвенно подтвердила реакция Фатиры, на ее высказывание, по поводу забившегося между ног песка, действительно доставившего Адель, немало неприятных ощущений. Потом, объяснения лучницы насчет одежды. С которыми, с практической точки зрения, воительница была в целом согласна.
Песок, под такую одежду, действительно не забьется! – мысленно согласилась девушка, – но ведь свариться можно! Если все это, на себя напяливать, в такую жару! А еще... после этого боя, они не мылись! Никто! И скорее всего не будут! И я тоже не буду! До ближайшего населенного пункта, где воды будет в достатке. – Ужаснулась дочь благородного рода, которую с детства учили, что “все болезни от грязи” и мыться необходимо, в любую погоду и время года, минимум раз в сутки.
Но опять же, Адель понимала, это в ее родном краю, никаких проблем с водой, никогда не было. А здесь… В итоге воительница, скрепя сердце вынуждена была признать, что совет Салаха, купить ей местную одежду, имеет смысл. Но осознание этого факта, тут же породило, множество новых вопросов. У кого купить?! Какой из вариантов, местной одежды, ей лучше всего подойдет? Прежде всего, в плане удобства ношения, устойчивости к местному климату, пыли и песку. Девушка не без оснований подозревала, то во что одета Фатира, далеко не единственный вариант, подходящий для путешествий по пустыне. Как все это, правильно одевать и носить?
Обо всем этом, Адель решила расспросить единственную кроме нее, девушку в их десятке. Подробно! Но позже, наедине. Дабы не выглядеть в глазах мужчин и прежде всего Салаха и “Красавчика”, большей дурой, чем она уже успела, себя показать! К тому же, в ее кошеле, оставался один серебряный и двадцать шесть медяков.
Хватит ли этого на покупку одежды?! – это, смущало дочь славного и благородного рода, в сложившейся ситуации, более всего остального.
Ее воспитание и привитые с детства принципы, были категорически против того, чтобы просить в долг у товарищей по оружию, на такую “мелочь”, как одежда.
Но скорее всего придется! – тяжко вздохнула воительница.
Пока тот самый, по мнению Адель, слишком стеснительный “юноша с кувшином”, разливал из того кувшина по кубкам, на всех собравшихся, сильно разбавленное водой вино, она успела соорудить себе из перевязочного материала, головную повязку. Которая, как ей казалось, вполне могла заменить, пришедшую в негодность, куфию и в чем-то была даже удобнее и заодно, внимательно выслушала ответы на остальные, заданные ей уже Салаху вопросы. После чего, надежда успеть к оговоренному сроку в Грес, с ядом мантикоры, растаяла окончательно. Но неожиданно, Адель подумала, что тут есть и положительный момент. Ведь она не давала, тому “скупердяю” слово, что этот яд, ему непременно добудет! Потому как, совершенно справедливо считала, что исполнение того договора, зависит не только от нее, с чем заказчик, вынужден был согласится и в договоре, это учитывалось.
Конечно, после того, как я верну этому “торгашу” задаток – думала Адель – останусь, в лучшем случае, с десятком медяков в кошеле. Но зато! У меня нет больше, ни единой серьезной причины, чтобы задержаться в этой трижды Ридлиром проклятой пустыне! Хотя бы на день, после того, как этот караван дойдет до конечной точки своего маршрута!
О том, как она из этой “Ридлиром проклятой пустыни” выберется, к цивилизации” и доберется до Греса, не потратив при этом и тех денег, что должна была получить за этот найм, девушка в тот момент не задумывалась. Настолько ее воодушевила перспектива, довольно скоро, покинуть сей, с ее точки зрения, совершенно непригодный для жизни… “цивилизованных” людей край, как можно скорее.
Рассказ же десятника, о Долине Царей, странствующая воительница, нашла интересным и познавательным. Не более того. Подобные места имелись в избытке и на севере. Там имелись к примеру, Мертвые, или Темные Земли! Более чем, оправдывающие свое название. С тем что простому воину, не владеющему магией, лучше всего магией света или некромантией, в такие места, соваться не стоит, ни за какие деньги, девушка была со своим десятником, полностью согласна.
Адель отхлебнула вина из выставленных на поднос, бронзовых кубков последней. Потому как, все еще, прекрасно помнила, первые в ее жизни, последствия, неумеренного потребления алкоголя. Причем, пила она тогда, тоже самое, разбавленное вино. Правда тогда, в Сарамвее, для того, чтобы потерять ясность сознания, воительнице, пришлось выпить, далеко не один кубок.
С одного то, точно не опьянею! – решила про себя Адель. Пила она медленно, мелкими глотками, как все присутствующие, “растягивая удовольствие”. Хотя, по ее мнению, местным винам, до Криммелинских, даже самых дешевых, было далеко. При этом украдкой, косилась на Фатиру, напряженно размышляя про себя, как уговорить лучницу, помочь ей с одеждой. И не только! Еще хорошо бы, расспросить ее, местных традициях и обычаях, принятых здесь, правилах приличий. Впрочем, Адель теперь и сама была уверена, что уже нарушила, наверное, все существующие! Также, на всякий случай и обо всем, что касается близких отношений, между мужчиной и женщиной, в “горизонтальной плоскости”. Какие здесь, неписаные правила и обычаи, на счет этого. А еще… снова прокручивая в голове, недавний бой, девушка пришла к выводу, что почти наверняка, ту стрелу, что спасла ее честь, выпустила, именно она, а потому, обращаться за помощью в разрешении своих, пусть и незначительных бытовых проблем, именно к Фатире, ей было ужасно стыдно. Адель ведь, и так перед ней в долгу и этот долг, деньгами не измерить! А тут еще, нужно просить лучницу о помощи. Но просить о таком, кого-либо из мужчин, еще более стыдно!
Внезапно обнаружив, что она от смущения и досады, грызет край своего кубка, девушка покраснела до корней волос и решив немного отвлечься, от размышлений о столь сложных для нее материях и заодно, отвлечь окружающих, если не дай Имир! Кто-нибудь это заметил, задала Салаху очередной, с ее точки зрения, вполне безобидный вопрос, из области географии.
—  Салах! А из того… поселения, куда мы идем, — если с местными и именами, Адель уже, более или менее освоилась, то от попыток запомнить, большинство местных названий, у воительницы, по-прежнему, болела голова, — корабли только на Южный континент и обратно ходят? Или, на запад тоже? В Милиагросс, Кельмир? — спросила она и неожиданно, даже для самой себя добавила, с озорной улыбкой. — И до каких пор, ты будешь меня звать, «белым человеком»?! Может, ждешь пока я, как все тут, от солнца коричневой стану? Так долго ждать придется! — тут девушка притворно вздохнула. — Не могу я загореть. Кожа такая. Разве только, покраснею и волдырями покроюсь. Тогда, «красным человеком» меня звать будешь? Хи-хи! Я между прочим, твое имя, одним из первых здешних, запомнила! — «тонко» намекнула Адель, на свое недовольство, стилем их общения.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (13-02-2019 17:51:07)

0

28

Адель, пожалуй, впервые стала столь легко и непринуждённо общаться со своими товарищами, и Салах заметил это не один. Фатира так же смотрела на неё с нескрываемым интересом - служба службой, а дружба дружбой.
Вопрос Адели был достаточно наивен, и Салах уже заранее приготовился посочувствовать ей. Ведь он и сам всего лишь нанялся сопроводить караван в Дар-аль-Рамих и обратно. Заманчивой была мысль так же сесть на корабль и отправиться... хотя бы на тот же Южный Материк.
"А почему бы, к слову, и нет?.."
Нет, конечно же, надо было учесть все обстоятельства. Уведомить Сена... впрочем, тот едва ли будет против - Салах далеко не единственный, кто был безусловно и безоговорочно лоялен гильдии "Сентерис".
- Из всего, что может ходить по воде, там только мелкие рыбацкие лодки, - сообщил Наджаф, не отрываясь от шитья, - Ты разве не знаешь, с чем идут с нами милиагросцы?
- А ты что же, знаешь? - спросил Салах, - Просвети, мне любопытно.
- Мне лишь известно, что милиагросцы везут в Дар-аль-Рамих чертежи корабля. Я слышал, владыка Сарамвея пошёл на сделку - в обмен на чертежи предоставить милиагросцам право на остановку, торговлю и ремонт кораблей в гавани Дар-аль-Рамих. А полноценную верфь там начали строить только две седмицы назад. Я был там тогда - мы доставили муку, мясо и вино в поселение. Ну, и переселенцы прибыли - особенные, правда. Очень любят сабли и гренады, хе-хе!.. А когда я готовился к обратному переходу - видел, как на берегу размечают лодейное поле, - Наджаф повернул шёлковую куфию к себе другим краем; ловко орудуя иглой, продолжил пришивать к краю платка лёгкую балдахиновую оторочку.
- Чертежи корабля, да на трёх возах? Очень любопытно, - покачал головой южанин.
- Что остальное везут - знать не могу, - ответил Наджаф, - Может быть, крепёж и пеньку, может быть - паруса... или с чего там начинают строить корабли. Но так или иначе, ближайшие пару месяцев оттуда корабль точно не пойдёт. Причалы там есть, пусть и захудалые - идти попросту нечему, - Наджаф, очевидно, был знаком со знаменитой морской мудростью, и потому у него корабли "шли", а не "плыли".
- Откуда хоть знаешь?
- У меня с детства привычка - слышать и запоминать всякое, чего не положено знать простым смертным, - флегматично отшутился Наджаф, - Хочешь или нет - я от неё уже не смогу избавиться. И к сожалению, и к счастью.
- Всё у нас в жизни происходит - и к сожалению, и к счастью, если так посудить, - Салах взялся за кубок, - Выпьем же, товарищи по оружию.
Пригубив вина, южанин спокойно взглянул на Адель:
- Запомнила моё имя одно из первых?.. Я польщён. Не обращай внимания, что я тебя так называю. Привычка за долгие и не всегда приятные годы общения с людьми Запада - с детства, как у Наджафа, - Салах по-дружески усмехнулся, - Адель ди Мельхарт. Надеюсь, ты не против, если я буду звать тебя просто Адель.

0

29

- Запомнила мое имя одно из первых?.. Я польщен. Не обращай внимания, что я тебя так называю. Привычка за долгие и не всегда приятные годы общения с людьми Запада - с детства, как у Наджафа, — ответил Салах на ее упрек. — Адель ди Мельхарт. Надеюсь, ты не против, если я буду звать тебя просто Адель?
Воительница, совсем такового ответа не ждавшая, скорее очередной порции нравоучений или колкости, чуть не захлебнулась вином.
Эээ… Конечно не против! — энергично кивнула она, когда откашлялась, а про себя подумала – не иначе, как где-то неподалеку, дракон сдох! Хи-хи!
Иных объяснений тому, с чего бы этот… суровый человек, вдруг заговорил с ней… как со своей! Как говорит с той же Фатирой, у Адель не нашлось.
А может, все дело в том, что я действительно, становлюсь для них своей?! Для всего десятка! А они… для меня! – Всерьез задумалась, над этими незаметными изменениями, в своем восприятии этой страны, населяющих ее народов в целом и своих товарищей по оружию в частности, дочь благородного рода Мельхарт.
За этими размышлениями Адель, чуть не пропустила ответ на свой вопрос, насчет кораблей.
На этот вопрос, к ее удивлению, ответил вовсе не Салах, а один из воинов их десятка, по имени Наджаф. Который до сих пор, молча штопал свою куфию, забившись в угол повозки и казалось, этот разговор, его совершенно не интересует.
Ответ этот, девушку опять же, не обрадовал. К чему она, была уже морально готова. К тому, что так просто и быстро как она рассчитывала, у нее из этой пустыни выбраться не получиться.
А вот дальнейшие пояснения - догадки, насчет таинственного груза, что везли с собой Миллагросцы, как и рассуждения, насчет экономических и политических перспектив, этого нового поселения, куда их караван направлялся, снова заставили глубоко задуматься и своими мыслями по этому поводу, она тут же решила поделиться… с Наджафом! Как с показавшим себя, наиболее сведущим в этом вопросе, из всех присутствующих.
Это хорошо, что ты так много слушаешь и смотришь! — обратилась к нему воительница, — однажды, эта “привычка” может спасти тебе жизнь, а может статься, не только тебе. Потому, раз о конечной цели, нашего похода, тебе похоже, известно больше нашего доблестного командира, не упрек ему будет сказано, — девушка покосилась на Салаха, и чуть склонила голову, сочувственно улыбнувшись, взглядом давая тому понять, она лично думает, свои обязанности командира их маленького отряда, он исполняет более чем достойно, а что лишнего на себя не берет, так десятник! У него других дел и забот, должно хватать. Очевидно, не до того ему, чтобы слухи и сплети, еще отслеживать! Адель, в это его хорошо понимала! Сама была десятником егерей. Наджаф же, простой воин, потому у него свободного времени, на чтобы смотреть и слушать, везде и всякое, конечно больше. — Так ты... не против объяснить мне почему, в этот ваш... Дар-аль-Рамих, — Адель все же удалось выговорить, очередное местное название, почти без запинки и как она надеялась правильно — Не ходят большие корабли? Мне это, не совсем понятно! Может от того, что в кораблестроении и мореходстве я не разбираюсь вовсе, а ты похоже, разбираешься в этом, лучше всех в нашем десятке, — констатировала девушка, очевидный для нее факт, снова обращаясь к Наджафу. — От чего эти миллиагросские торгаши, тащат свой жутко важный и тайный груз, с нашим караваном по пустыне?! Тем более он, как ты заметил, аж три повозки занимает! Почему не на корабле?! Прямо из Миллиагроса! Я понимаю, ты говоришь, порт и верфь, там только начали строить. Но! Слышала я, пираты и контрабандисты, спокойно, бросают якорь близ берега, и выгружают товар на лодках. И никакой порт, причалы и краны, им не нужны. Причем бывает и ночью разгружаются! При не слабой волне, прямо на скалы. Не думаю я, что в Миллиагросе, а в Кельмире тем более, моряков такое проделать способных, не найдется! Так от чего в Дар-аль-Рамих, корабли все же не ходят? Еще раз, прошу прощения, за мое невежество во всем, что касается мореплавания. — Адель покраснела и опустила взгляд, но тут же, улыбнулась, встряхнув волосами, поставила на поднос уже пустой кубок и добавила — но, моя леди-мать, в таких случаях говорила - не стыдно не знать, стыдно не учится. Потому я, стараюсь учится, везде и всему, когда выпадает, такая возможность. В жизни всякое, пригодится может!

Отредактировано Адель ди Мельхарт (15-02-2019 23:46:01)

0

30

Наджаф в ответ на вопрос Адель не смутился ни капли.
- Причина - та же, по которой существуют и процветают торговые пути через пустыню, - ответил он, - Те же самые пираты. Они хорошо устроились на берегах к востоку от Дар-аль-Рамих. Скал там нет, но много удобных гаваней Купцу гораздо дешевле снарядить караван через пустыню и нанять охрану из нас, сарамвейцев, чем снаряжать морской караван и усиливать его военными кораблями. Путь, конечно, будет быстрее, но на порядок опаснее. Поэтому и существуют торговые пути через Сарамвей - в Лайнидор, Эмилькон и Гвиону на восток, и в Милиагрос, Хастин, Миссаэст и Грес на запад.
Смерив взглядом шов, Наджаф добавил:
- И да - будь эти пираты к нам дружелюбны - не возникло бы нужды в гавани, где корабли могут бросить якорь. Но на торговом пути в Эмилькон сарамвейцы часто отбивают их сухопутные нападения на караваны - они нанимают проводников из пустынников как раз для этих целей. О том, чтобы покончить с пиратством в этих водах, ни у кого и речи нет - милиагросцы, безусловно, опытные мореходы, но их флот не столь многочисленный, как у Кельмира. А в Кельмире многие из благородных мореходов - либо имеют связи с пиратами, либо сами ими и являются. Гвиона и Эмилькон имеют хорошие боевые корабли, но почему они не вмешиваются - я сам не знаю. Не удивлюсь, если из-за того, что они не считают нужным - ввиду того, что всегда можно снарядить караван через пустыню и поручить сопровождение и охрану сарамвейцам. Дешевле.
Салах не сказал ни слова. Можно было, безусловно, рассказать о том, что пираты эти были, образно говоря, вскормлены сарамвейцами - что же ещё делать городу-государству с переизбытком воинов? Южане ссылали на берега Кипящего Моря преступников и везли оружие - и большего для расцвета морского разбоя было и не нужно. Кажущийся наивным, невероятным, надуманным план, который, тем не менее, дал свои плоды - ввиду огромных убытков, которые понесли купцы по обе стороны пустыни, для последних Сарамвей и поныне играет роль связующего звена между восточной и западной частями Юга, подобно перевалу в сплошной горной цепи. На север - Плоскогорье Золотого Ветра, Арисфей, Скалистые Горы, Тёмные земли. На юг - кишащее пиратами море. И Сарамвей - вот что являлось ключом. В этом городе в изобилии водились товары как Запада, так и Востока. Здесь можно было нанимать охранников и проводников. Здесь можно было сменить лошадей на неприхотливых верблюдов. И здесь, в Сарамвее, и в сарамвейских караван-сараях путники были в безопасности. Механизм работал без малейших задержек и проволочек - и постоянно в карманах сарамвейской знати оседали деньги.

0

31

Развернутый и обстоятельный ответ Наджафа, более чем удовлетворил любопытство девушки, насчет мореплавания в южных морях.
Ей оставалось лишь добавить — Но, если гавань и верфь, а хорошо бы и крепость в Дар-аль-Рамих все же построят, это все меняет. Тогда этими вашими пиратами, займутся всерьез. Миллиагрос или Кельмир, а скорее и те, и другие. Потому, что торговля с Сарамвеем это одно, а морской путь на Южный, совсем другое. Потому, думается мне... — вздохнула воительница — совсем скоро, здесь война, не только на суше, но на море начнется! И не только с пиратами. После того, как их кого перебьют, а с кем договорятся, Миллиагросцы с Кельмиром, начнут уже, друг с другом, этот “жирный куш” делить. Но это, Сарамвею ничем не грозит. Воевать они будут на море. А вот пираты… Я собственно к чему об этом заговорила, — сочла необходимым Адель, объяснить свой интерес к торговле и мореплаванию в здешних водах. — Пираты эти ваши, наверное, не дураки и уже сообразили, что с ними всеми будет, если Дар-аль-Рамих достроят. Потому, опасаюсь я — девушка, что до этого задумчиво крутила в руках пустой кубок, глядя прямо перед собой в пол, подняла взгляд на Салаха, обращаясь уже к нему, — как бы мы по прибытии на место, не обнаружили там, одни трупы и головешки! Конечно, наличие там поселенцев, что “любят сабли и гренады”, немного успокаивает. Но все же… Сам понимаешь!
Впрочем, — девушка поставила наконец, свой кубок на поднос и откинулась на подушки, устало прикрыв глаза, — прямо сейчас, у меня имеются более важные вопросы! Во-первых, кормить нас всех, я так поняла будут, когда караван остановится на ночь? — тут, отчетливое бурчание в животе, заставило Адель покраснеть и смущенно отвести взгляд. — Во-вторых, кто будет дозорных выставлять, когда мы на ночь лагерь разобьем? Я имею в виду, — пояснила она — общее расположение и количество постов, это понятно, забота командующего. А вот кто конкретно и в какое время, на этих постах стоять будет… обычно в армии, это забота десятников. Тут у вас так же? Если так же… — Адель снова смутилась, на взгляд любого постороннего наблюдателя, куда сильнее чем, когда раздевалась, в этой повозке, в присутствии троих малознакомых мужчин, — можно мне, в одну смену, и на один пост с Фатирой? — закончила она совсем тихо, украдкой бросив в сторону лучницы, смущенно-виноватый взгляд.
Воительница была, готова от стыда, “сквозь землю провалиться”, но от своих планов, насчет приобретения местной одежды, а главное, от намеченного ей, откровенного разговора наедине, с единственной кроме нее девушкой в их отряде, она отказываться не собиралась. И сочла, что для такого рода беседы, лучше случая в ближайшее время, может и не представиться! Поскольку, темы она собиралась, обсудить… слишком деликатные. Можно сказать, интимные! Для местных, как Адель уже поняла, так особенно.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (16-02-2019 22:55:54)

0

32

- Не каркай, - молвила Фатира, в ответ на размышления Адели о возможной судьбе Дар-аль-Рамих, - С момента, как он был основан, туда постоянно перебрасываются небольшие отряды. Я вот с тобой соглашусь - десятник, когда обед?
- Обед будет в ближайшее время, - молвил Салах, - Нам всё принесут сюда.
Просьбу Адели сопроводил смущённый взгляд, брошенный в сторону девушки. Смущённый... и даже, как ни странно, робкий. Фатира улыбнулась, глядя перед собой широкими карими глазами - улыбнулась чему-то своему.
- Если желаешь - хорошо, - ответил Салах, - В эту ночь как раз наш десяток дежурит с десятком Амира. Советую, кстати, после обеда как следует выспаться - глаз не смыкать придётся всю ночь.
Тем временем в кибитку вошло четверо людей из обслуги каравана. Таких можно было отличить по просторным светло-серым одеяниям и тёмно-жёлтым жилетам, накинутым поверх рубах. Несмотря на свою роль, держались они прямо и статно, и у каждого на поясе блестела сабля.
- Вот и обед, - молвил Салах, - Стоило вспомнить.
Пока трое слуг раскладывали бронзовые подносы и тарелки, четвёртый по очереди омыл каждому руки розовой водой из глиняного кувшина.
- Чем мне здесь нравится - кормят вкусно и обильно, - сказала Фатира.
А пища действительно выглядела очень сытно и аппетитно. Ломти копчёной говядины и свинины - ни единой кости. Небольшие буханки душистого пшеничного хлеба. Яблоки и виноград. Большие красные плоды граната, что огромными усилиями выращивали в оазисах, и кувшин того же разбавленного вина.
- Хлеб не очень свежий, но хорош, - прокомментировал Наджаф, отделяя ножом кусок от буханки; поднеся кусок к лицу, воин потянул носом запах, - Гишниза и шамму для него не пожалели.
- Да, - согласился Арсан, - Они будто знали, что пекут его для похода.
- В Милиагросе куда более душистый, - ответил Салах, - Но там целые смеси из трав и пряностей.
В кибитке установилась тишина - воины, усевшись в круг и скрестив каждый под собой ноги, готовились к трапезе, накладывая себе в тарелки еду из подносов.
Бросив взгляд на Адель, Салах задумался - насколько ей чужда местная пища в сравнении с той, к которой привыкли на Западе? По крайней мере, южанину казалось, что обращению со столовым прибором - двузубая вилка и небольшой нож - она знакома. Сарамвеец никогда не понимал людей Запада, что готовили мясо, не очищая его от костей. Или, например, безвкусную, паршивую пшеничную брагу, отвратную приторную медовуху или до оскомины кислый сидр вместо вина.

0

33

Ее, как самой воительнице казалось, вполне обоснованные опасения, насчет того, что может ожидать их караван, в конце длинного и трудного пути, через эту трижды Ридлиром проклятую пустыню, все присутствующие… не приняли во внимание!
Общее мнение по этому поводу выразила Фатира — Не каркай! Добавив, что с того момента, как Дар-аль-Рамих был основан, туда постоянно перебрасывают небольшие воинские отряды.
Адель правда, это вовсе не успокоило. Жизнь давно приучила ее следовать правилу - надейся на лучшее, но готовься к худшему. Но спорить не стала. Хотя бы потому, что сама не представляла, что им всем делать, если это худшее, все же случится.
С ее просьбой, поставить ее ночью дежурить Фатирой, Салах согласился. Впрочем, что он согласится, воительница почти не сомневалась. Не видела никаких серьезных причин, для отказа. Да! Возможность поговорить наедине, с единственной кроме нее девушкой в их десятке, Адель получила, достаточно легко. Только… сумеет ли она этой возможностью воспользоваться?! Так как планировала. Насчет этого, ее терзали серьезные сомнения. Просто не было у нее до сих пор, ни близких подруг, или даже просто хороших знакомых, среди обычных девушек. Пусть и воительниц. И опыта подобных разговоров, о том, о чем обычно, с мужчинами говорить, “неудобно” и “неприлично” не было.
Далее, Фатира, высказалась на несомненно близкую и важную для Адель в данный момент, да похоже и для всех остальных, тему - обед!
До сего дня, воительница не раз, сопровождала торговые караваны, в качестве охранницы. Но! На севере, в дороге как правило, пищу готовили, лишь когда караван, останавливался на ночь. Дважды в сутки, ранним утром и поздним вечером.
То, что в здешних краях, в походе еще и обедают и для этого, караван останавливать вовсе не обязательно, стало для Адель первой, неожиданно приятной новостью, за весь этот день! А вот сама еда, которую принесли слуги… с саблями! Особого энтузиазма не вызвала.
Ко вкусовым качествам блюд, из которых этот обед состоял, у девушки претензий не было. Адель с детства приучили есть не то, что вкусно, а то что полезно для здоровья, или то что получится добыть охотой.
Воительнице предвидя всего этого изобилия, невольно вспомнился ее экзамен на егеря. Когда оставили одну в лесу, хорошо еще осенью, на неделю. С одним ножом. Даже без одежды. Девушка с трудом сдержала улыбку. По сравнению с тем, что ей приходилось есть тогда, любое блюдо, приготовленное поваром, казалось вершиной кулинарного искусства! Даже пригоревшая каша с салом и луком, в дешевой таверне, за пару медяков.
Претензии у Адель возникли к тому, что запивать этот обед, придется все тем же вином! Оно конечно разбавленное и сильно, но после здешней еды, из-за чрезмерного по мнению девушки, количества специй и разных острых приправ пить, она убедилась собственном опыте, еще в Сарамвее, захочется, как бы не сильнее чем, после недавней битвы и воительница, не без оснований подозревала, что ее не привычному к алкоголю в больших дозах организму, вполне может хватить и этой разбавленной кислятины, чтобы… утратить ясность мысли и контроль над своими эмоциями и желаниями.
В городе правда, вино было тоже самое, но вроде бы, не разбавленное. По крайней мере там, меня уже со второго кубка повело, – вспомнила Адель и это ее немного успокоило, но все же, перед тем как приняться за еду, девушка смерила поставленный перед ней, бронзовый кувшин, страдальческим взглядом и тяжело вздохнула. Как можно пить вино, просто так?! Точнее, только вино и пить! Вместо воды! У нее до сих пор в голове не укладывалось.
Задумчиво повертев в руке деревянную вилку, воительница уже собиралась положить ее на поднос и есть мясо, как привыкла в походных условиях - с ножа. Собственно, в ее родных краях для рыцаря, правилами этикета, такое допускалось не только в походе. Чем Адель, обычно и пользовалась. Но тут, девушка заметила, что Салах, внимательно за ней наблюдает, ухмыляясь в бороду, отчего она сама, не удержавшись хихикнула в кулачок. Как подобает, скромной и воспитанной деве. Хи-хи!
Он что, действительно думает, я дочь благородного рода, раньше вилок не видела?! – удивилась и возмутилась, про себя благородная воительница. И вилкой все же воспользовалась. Несмотря на то, что эта вилка была деревянной. Потому, что подозревала, это очередное испытание, специально устроенное для нее, их “слишком умным” десятником. Тот, никак не мог не знать, в этом девушка была твердо уверена, что согласно все тем же, правилам застольного этикета и на севере, и в Центральных землях, считалось оскорблением, предлагать дочери благородного рода, а тем более рыцарю, есть с дерева!
Со столовыми приборами, Адель управляться, естественно умела. Причем с куда более сложными! Включающими несколько видов ножей, вилок и ложек. Теми, что придумали видимо от безделья, изнеженные южане аристократы. Потому, несмотря на отсутствие нормального стола и главное стульев, ела она неторопливо и аккуратно, соблюдая достоинство, несмотря на мучивший ее голод и во время обеда, задала Салаху всего один вопрос, напрямую этого обеда касающийся.
Мне еще, вот что непонятно, — обратилась девушка к десятнику, — здесь, я так понимаю, пьют только это... вино?! А зачем тогда, все воины в караване, носят при себе фляги с водой? И почему, я заметила, только воины? Да еще, после боя всем воды в эти фляги доливали! При том, что как ты говоришь, воду следует экономить! Почему тогда, вместо вина, побольше воды не взяли?

Отредактировано Адель ди Мельхарт (22-02-2019 21:47:41)

0

34

[AVA]http://sg.uploads.ru/rjQ6L.jpg[/AVA]
[NIC]Фатира Альхилеф[/NIC]
[STA]Дитя Солнца[/STA]
[SGN]Солнце никогда не оставляет нас и всегда кажет нам путь - в ночь людям дарует оно звёзды, чтобы те не заплутали.[/SGN]
- Хочешь воду - пей воду, - ответил Салах, равнодушно пожимая плечами, - Только если будешь пить её постоянно - рано или поздно тебе захочется чего-нибудь другого.
Фатира иной раз диву давалась, сколько зачастую бессмысленных вопросов задавала Адель.
"Странно. Она ведь видит, что живут здесь такие же люди, как и она... с той лишь поправкой, что мудрее. Интересно, что в их краях думают о нас?.."
Фатира никогда не оставляла родные края. Более того - она ни разу не выбиралась за пределы Золотой Пустыни, ограничиваясь караван-сараями и заставами на границе пустыни и Великой Степи. Белых людей она, конечно же, видела, но при этом ни разу не интересовалась, что там, в их краях...
"Да и будет ли это интересно, когда тебе - двадцать два?.."
Да, белым людям приходилось здесь тяжко. Адель, решившая уделить время своей гигиене в, мягко скажем, неподходящий для этого момент, была тому наглядным подтверждением. Да и вообще - глядя на её экипировку, Фатира недоумевала. "Это действительно удобно?.."
Она действительно не знала многого. И при этом - не страшилась. При всех обстоятельствах того случая во время нападения пустынников, при том, что Фатира вогнала стрелу в плечо того широкоплечего бугая с костяной дубиной, что намеревался было её добить, это делало ей честь. Здесь ей всё было в диковину - жара, другие люди и порядки, одежда, этика...
И она чувствовала себя уязвимой - Фатира видела это так же чётко, словно надпись тушью на лбу.
Караван продолжал движение до самой ночи, и уже на закате он, наконец, остановился, и люди начали готовиться к ночлегу.

Возы и телеги поставили широким кругом, внутри которого размещались кибитки и навесы. Пока все остальные распрягали лошадей и верблюдов, Салах проводил развод:
- Слушайте внимательно. Крови пустынникам мы пустили достаточно, чтобы с нами считались, но держите ухо востро - на всякий случай. Первая смена: Адель, Фатира - на дальний восточный пост, дальний западный - Мутассим и Арсан. Вторая смена: Наджаф и Арсуф, Аман и Сехрат. Хаштуф, в какую смену тебе стоять со мной - решай сам.
- Решим, - коротко ответил Хаштуф.
Дальний восточный пост был размечен в пятидесяти саженях от места остановки каравана. С каждой секундой становилось всё холоднее - солнце почти зашло за горизонт, и свет можно было увидеть лишь там, на западе. А с востока надвигалась чёрная, полная сверкающих звёзд, ночь.
Когда Фатира и Адель прибыли на дальний восточный пост, слуги закончили все приготовления - на двух толстых жердях они установили небольшой навес, под которым находилась небольшая лежанка, накрытая одеялом из верблюжьей шерсти. Утеплились, впрочем, они достаточно - поверх одежды Фатира надела шерстяную накидку, а с Адель пришлось поделиться шарфом.
- Располагайся, - Фатира аккуратно положила рядом с изголовьем лежанки связку факелов, - Тебя, должно быть, удивляет, что в пустыне ночью так холодно?..
Лежанка была одна на двоих. Разумно было бы бросить жребий, кто будет спать первым, но Фатира чувствовала себя достаточно бодро и не хотела, чтобы её сморило.
Взяв песочные часы, Фатира перевернула их полной чашей вверх, затем зажгла сигнальный факел. Отойдя чуть поодаль от поста, девушка сделал несколько плавных взмахов, подавая сигнал каравану.
Довольно быстро последовало несколько таких же взмахов с каравана - подавал ответный сигнал Салах.
- Вот и всё, - Фатира, поднеся факел к лучение, ткнула факел в холодный песок и уселась, скрестив под собой ноги и поплотнее завязывая концы куфии на шее, - Через две чаши нас сменят, - девушка указала на песочные часы, в которых медленно, крупица за крупицей, пересыпался песок. Всё ярче и ярче загоралась лучина, и в стекле отражался её тусклый свет.
Достав потухший факел и отряхнув его от песка, Фатира принялась перематывать на набалдашнике просмоленную тряпицу.
В такие моменты всегда важно было чем-то заняться. Чем-то таким, что не будет отвлекать от службы, но при этом не позволит случайно уснуть. Обычно Фатира занималась натачиванием стрел или вышивкой, но рано или поздно ей надоедало.
Теперь же дежурство не обещало быть скучным. Если она ранее стеснялась задавать вопросы и - как заметила Фатира - чувствовала себя уязвимой, то сейчас девушка явно намеревалась помочь ей. В конце концов - впереди была война...
Фатира зевнула, завязав просмоленный узел и зарыла руки в песок.
- Жаль, луны нет, - Руки девушки вновь показались на свет лучины, и Фатира, задумчиво глядя на уходящие вдаль белые барханы, начала тщательно протирать их, счищая смолу - по неосторожности пришлось замарать пальцы.

Отредактировано Салах Беид-Раад (28-02-2019 23:49:12)

0

35

После обеда Адель, последовала совету своего десятника и легла спать, прямо в повозке на тех подушках, на которых здесь, все сидели. Точнее, спать ей пришлось, тоже сидя. Не так уж много в этой повозке, было свободного пространства, как девушке показалось, в начале.
Но ей доводилось спать и не в таких условиях. Тренировки егерей, включали и этот момент. Девушка могла заснуть, когда и где угодно, в течение нескольких минут просто, “приказав” себе и проснутся в заранее “назначенное” себе время. Так было и в этот раз. Проснулась она, на закате, когда почувствовала, что их повозка остановилась.
Вокруг царила, вполне понятная и привычная ей суета, с устройством лагеря на ночь. От того, как это делалось на севере, действия местных путешественников, отличались лишь тем, что никто не разжигал костров, не готовил ужин и не заваривал чай. Что, было вполне объяснимо. Откуда в пустыне, взяться для костров топливу?! Да и обедали они днем, а принимать пищу дважды в сутки и опять же, расходовать воду… К охране каравана ночью, на стоянке, местные отнеслись, более чем продуманно и серьезно. Куда более серьезно, чем к этому относились, на севере, а тем более, в относительно безопасных, центральных землях. С такой четкой, продуманной до мелочей системой, воительница сталкивалась только в армии. Но, никак не среди наемников.
И в недавнем сражении, – подумала девушка, – эти “простые наемники”, из которых, согласно официальной версии состоит охрана их каравана, действовали удивительно слаженно! При том, что в большинстве своем, друг с другом ранее, не были знакомы. Так, что вполне вероятно, настоящих наемников вроде меня, на самом деле, в охране этого каравана, немного. Впрочем, меня это не касается! – тут же одернула себя Адель. В данный момент, куда сильнее, чем секреты тех, кто этот караван снарядил, девушку волновало другое.  Фатира. С которой воительница сама, напросилась, в дозор этой ночью. О чем надо сказать, уже жалела. Ее сомнения, в том, что у них с лучницей, действительно получится поговорить по душам, и что они поймут друга друга, усиливались с каждой минутой. Но тут, замечание ее напарницы, насчет того, что по ночам в пустыне, холодно и темно, слегка разрядило обстановку.
Холодно?! — тут Адель просто никак не могла сдержать смех. Смеялась она до слез, пока не заболел живот. За что, девушке было очень стыдно. Ведь в дозоре, по возможности, необходимо сохранять тишину. Так ее учили.
Но, с другой стороны, – рассудила про себя воительница, – факелами пост освещать, меня тоже не учили. Так что, скорее всего, этот наш пост, и другие, так же хорошо заметные издали, на которых дозорные, тоже вслух, между собой беседуют, вовсе не шепотом - обманные! А как и где, настоящие посты второй второй линии выставили, которых не видно и не слышно, я не видела и не слышала. Хи-хи! Что, логично и правильно! Но все равно! Потом, надо будет уточнить, насчет этого.
Холодно, это когда сугробы по пояс, в лесу, стволы деревьев взрываются! От того, что сок внутри, замерзает. До металла, голой рукой не дотронуться! Без кожи остаться можешь. — довела Адель до напарницы  свою точку зрения на то, что такое, “холодно”, все еще хихикая и вытирая слезы. — Дома я, с восьми лет каждое утро, в такую погоду снегом растиралась, а с десяти, когда моя леди-мать решила, что я готова начать воинские тренировки, каждый раз после тех тренировок, речку, что прямо под стенами нашего родового замка протекает, переплывала. На тот берег и обратно. Замок наш, в предгорьях стоит, речка та, не сильно широкая, но течение… Даже в такие морозы, только у самого берега, тонкий лед бывает. Прямо со стены и ныряла обычно. —  Лицо воительницы, неожиданно для себя, ударившейся в воспоминания о счастливых, как она теперь считала, детстве и юности в родном краю, тронула, задумчивая, мечтательная улыбка. Упрямая складка на лбу разгладилась. До сего момента, никто из ее товарищей по оружию, не видел ее настолько… человечной! Не рыцарем и воином, не дочерью благородного рода, а просто девушкой по имени Адель. При этом она, наверное впервые, с точки зрения местных, не выглядела, смешно и нелепо. Потому, что в этом, возможно не самом лучшем из миров, существуют вещи и понятия, общие для всех людей, понятные везде и каждому. Над которыми не смеются.
А что луны нет, — продолжила воительница, снова, в одно неуловимое мгновение, став серьезной и собранной, — так это хорошо! Я и без нее, на полет стрелы, вижу не хуже чем днем. А если, еще темнее будет... тоже вижу! Хи-хи! Только… по другому. Ну и не только зрение полагаюсь. Ночью… — Адель задумалась на мгновенье, раскрыть ли напарнице, еще некоторые свои способности, не свойственные, обычным людям и решила, что раз уж начала, надо договаривать. А уж поверит ли ей лучница, или как Салах, сочтет хвастовством… Теперь для воительницы, было не так уж важно. На факт, наличия у нее, тех самых способностей и их несомненную полезность, в данной ситуации, мнение ее напарницы в этом дозоре и вообще чье-либо мнение, по данному вопросу, никак не повлияет.
Например, — тяжело вздохнув, заранее готовая, к недоверию и насмешкам, продолжила девушка, — я сейчас, прекрасно слышу… или скорее чувствую, как бьется твое сердце. И любое другое сердце, шагов на 8-10 вокруг, услышу. Так что, — заключила Адель, — ко мне ночью, незаметно подобраться, невозможно. Причем, даже если я сплю! Об этом можешь, не волноваться. Правда… — тут Адель решила заодно, и развеять, некоторые свои сомнения, по поводу устройства постов охраны. — Зачем, нам здесь факелы?! Ведь совершенно понятно! Для вражеских лазутчиков, буде они, все же появятся этой ночью мы прекрасно видны. Издали, видно расположение всех постов. Если только… — тут девушка задумчиво потерла подбородок большим пальцем и лукаво улыбнулась, — это все посты?! Я бы лично, поставила еще одну линию. Чуть подальше и разумеется, без факелов. Так она есть? Вторая линия? Секреты? Или нам с тобой, если что, только на себя полагаться? А еще… Эх! В самом начале надо было об этом спросить! — воительница, с досады хлопнула себя по лбу, и покраснела, — нам с тобой здесь на посту, вообще разговаривать можно? — спросила она, на всякий случай, шепотом.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (28-02-2019 22:40:02)

0

36

Слишком много вопросов.
Слишком, о духи пустыни, много!..

- Можно делать всё, что угодно, но главное - это не спускать глаз и подать световой сигнал, - ответила Фатира.
Теперь, когда Адель находилась ближе, девушка заметила, что теперь к ней можно присмотреться... ещё более внимательно и пристально. За эти полдня её поведение изменилось. Встало с ног на голову. Если ранее она держалась весьма прямолинейно и зачастую заносчиво, то теперь всё это будто ветром сдуло.
А те, кто боятся - могут либо струсить и остаться в стороне, либо взбрыкнуть и пойти по головам, бросаясь во все стороны, будто перепуганная лошадь. И если учесть, что Адель не задумывалась о последствиях и за словом в карман не лезла - она наверняка относилась ко вторым.
- Ты вообще можешь поговорить о чём-нибудь другом? - не без интереса спросила Фатира, - Знаю, о чём вы говорили с Салахом. Знаю, что тут другие люди, которым по боку благородное происхождение красивой чужеземки, и ты от этого места себе не находишь. Можно было и догадаться, что здесь другие порядки... Для начала успокойся.
Сняв куфию, лучница опустошила колчан, разложив стрелы перед собой.
- В конце концов, - продолжала она, ловко орудуя напильником для заточки стрел, - у нас тут нет людей с четырьмя руками, и хвосты не растут.
Фатира долгое время не могла привыкнуть к заточке стрел. Ну, как - долгое... с момента, как она впервые взяла лук в руки, ей казалось, прошло очень много времени. На поверку же - почти пять лет. И лишь на службе она научилась хорошо затачивать стрелы.
Первая стрела легла отдельно; Фатира принялась за вторую.
- Поговори со мной о чём-нибудь, - попросила девушка. В темноте тускло сверкал напильник, - Главное - не уснуть, а остальное - не важно. Времени у нас много.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и теперь над песками и караваном, от края до края, раскинулся пронзительно чёрный полог, усыпанный мириадами холодно блестящих звёзд. Таково было южное небо, которым Фатира из ночи в ночь восхищалась бесконечно.
Но сейчас, всё же, были дела, которые нельзя было откладывать. И Фатиру не оставляло ощущение того, что эта мелочь - казалось бы, возьми да наточи два десятка стрел, в любое время можно сделать!.. - неизбежно портит весь настрой. Создаёт чувство незавершённости.
Ветер с каждой минутой становился всё спокойнее и тише, лишь изредка надувая слабыми порывами - иной раз приходилось отряхивать одежду.
"Про песок, например", - Фатира ни единым мускулом лица не выдала себя, вспомнив эту нелепость. Эту нелепость, над которой чудом никто не засмеялся. Белые люди не были такими. Белые люди начали бы отпускать скабрезности. Наверняка, начали бы распускать сплетни и приукрашивать, - "Думаю, вот ей живой пример того, как воспитаны наши люди..."
[AVA]http://sg.uploads.ru/rjQ6L.jpg[/AVA]
[NIC]Фатира Альхилеф[/NIC]
[STA]Дитя Солнца[/STA]
[SGN]Солнце никогда не оставляет нас и всегда кажет нам путь - в ночь людям дарует оно звёзды, чтобы те не заплутали.[/SGN]

Отредактировано Салах Беид-Раад (06-03-2019 07:08:32)

0

37

Воспоминания Адель, о детстве и родных краях, как и беспокойство, по поводу некоторых, с ее точки зрения очевидных недостатков, в местной системе расстановки дозорных постов, ее напарница в этом дозоре, не оценила. Что воительницу, уже не удивляло. Именно сейчас, она окончательно убедилась в том, что здесь, не только в этом караване, в этой стране! Ее никто не воспринимает всерьез. Поначалу, это было обидно. Да что там, просто бесило! Теперь же, воительнице ничего не оставалось, как смириться, стиснуть зубы и терпеть. Терпеть, это трижды Ридлиром проклятое солнце, песок, недостаток воды и такое вот, к себе отношение, со стороны всех без исключения окружающих. Больше всего в этой ситуации, дочь благородного дома Мельхарт, бесило именно это - ее полная неспособность, хоть как-то повлиять, на все, с ней происходящее. Весь ее жизненный опыт и навыки, оказались в этом удивительном, суровом и опасном краю, бесполезными!
Правда Фатира, тут Адель вынуждена была признать, в отличие от мужчин, даже Салаха, который не смотря, возраст и богатый жизненный опыт, все же не понимал, да и не пытался, ее понять, а лишь сглаживал, как мог, постоянно возникающие из-за из ее чуждости, местным обычаям и образу жизни конфликты, попыталась ее утешить. Правда получилось это, у ее напарницы, не особо. Она хоть и была женщиной, но все равно, похоже плохо представляла себе, что именно беспокоит сейчас, дочь благородного рода Мельхарт.
Знаю, что тут другие люди, которым по боку благородное происхождение красивой чужеземки, и ты от этого места себе не находишь. Можно было и догадаться, что здесь другие порядки… В конце концов, у нас тут нет людей с четырьмя руками, и хвосты не растут! — изрекла лучница, очевидную, на первый взгляд истину.
Из всего ею сказанного для Адель, было неожиданно и приятно, услышать лишь то, что Фатира считает ее красивой. Особенно странно, было слышать такое от девушки, по мнению самой, дочери благородного рода Мельхарт, в красоте ей, точно не уступавшей. Несмотря, на этот местный наряд, что ее красоту, вовсе не подчеркивал. Скорее наоборот.
При этом Адель отметила, что ее напарница, с тех пор как они, остались здесь вдвоем в ночной пустыне, во тьме, от которой их отделяет, лишь тусклый рассеянный свет факела, огонек которого, трепещет на ветру, отбрасывая причудливые тени и кажется, вот-вот погаснет, со следующим порывом, не такого уж сильного ветра, ни на минуты не сидела без дела. Вот сейчас, например, взялась точить стрелы, из своего колчана. Что, по мнению воительницы означало - успокаивать тут, нужно вовсе не ее. И последовавшая далее просьба, все же поговорить с ней, несмотря на то, что девушка по-прежнему чувствовала, Фатира вовсе не рада сейчас тому, что в этом дозоре ей предстоит коротать ночь именно с ней, по мнению Адель, продемонстрировала это со всей очевидностью. Ее саму, ночь и темнота, вовсе не беспокоили, а вовсе наоборот! Ночью ей, даже эта Ридлиром проклятая пустыня, казалась вовсе не такой, чуждой и враждебной ко всему живому, как днем. Нерациональная с ее точки расстановка постов, так же, воительницу совершенно не беспокоила. Стальная Роза, не привыкла беспокоиться о том, на что не в силах была, хоть как-нибудь повлиять и изменить. Не особо беспокоило Адель, уже и то, что здесь всем плевать на ее благородное происхождение. Поскольку здесь, как она поняла, отсутствовало, само это понятие. Фатира и даже Салах, по его словам, бывавший в “землях белых людей”, когда упоминали, о ее благородном происхождении, теперь девушка была в этом, совершенно уверена, на самом деле не понимали, о чем говорят.
И вот о чем, мне с ней говорить?! – задумалась девушка, некоторое время, пристально глядя в пламя факела, трепещущее на ветру, – разве что, об одежде. Для начала. Как и планировала. На всю ночь, этой темы конечно не хватит! Но дальше видно будет.
Однако, как это не редко у нее случалось, неожиданно для себя самой, заговорила воительница, вовсе не об одежде. Правда, и эту тему, все же затронула. Для начала, поспешила успокоить напарницу, по поводу своего, излишне беспокойного с ее точки зрения поведения.
Вовсе я не беспокоюсь! — заверила Адель, свою напарницу, — по крайней мере не беспокоюсь о том, о чем ты, наверное, подумала. Не имею привычки беспокоится о том, что не в силах изменить. То, что всем тут мое благородное происхождение “по боку”, меня также, уже не беспокоит. Потому, что я поняла! Здесь просто никто не знает, что это значит на самом деле - благородное происхождение. Даже, Салах… лишь думает, что знает. Но и он, ошибается. А еще ... — тут воительница немного смутилась, опустила взгляд, покраснела и как обычно, не сразу смогла подобрать нужные слова, когда ей случалось беседовать, на столь деликатные темы. Тактичность и деликатность, никогда не была ее сильной стороной. Ты сестренка, прямая и простая как меч! — очень точно, выразился как-то, ее старший брат, по этому поводу. — Вот ты сказала, я красивая! Ты это серьезно?! — про себя, Адель в искренности этого высказывания Фатиры, почти не сомневалась. Хотя бы потому, что та, упомянула о ее красоте, как-то невзначай, как о не стоящей особого внимания мелочи и воительница не знала, как на это высказывание реагировать.
Это был комплимент, или… что?!
По мне так, ты красивее! — Честно признала Адель, — Уж поверь. Знаю, о чем говорю! Не знаю, как с этим у тебя и вообще, как к такому, в здешних краях относятся, но я женскую красоту могу оценить… — тут девушка снова замялась и покраснела, но все же высказала то, о чем в данный момент думала — с мужской точки зрения. Кхм… Ну ты поняла, о чем я? Вот интересно, тебе самой мужчины, о твоей красоте говорили? Хи-хи! Правда, эта одежда действительно, очень практична для пустыни, но… женскую красоту вовсе не подчеркивает! Ну это понятно, одежда крайне редко бывает и красивой, и практичной. А если и бывает, стоит такая… Эх! Мда… Ты уж прости, если скажу что-нибудь такое… о чем здесь говорить не принято, неприлично, или о том, о чем тебе говорить будет не приятно! — поспешила Адель, на всякий случай, честно предупредить напарницу. — Ты тогда, так прямо и говори. Потому, что это ты верно заметила, — тут воительница, невольно улыбнулась, — люди здесь конечно, не хвостатые и не с четырьмя руками. Но, думаю, понимаешь ты, главные различия между людьми, разных стран, и языков не во внешности, а… — девушка дотронулась пальцем до своего виска, — здесь!  У вас здесь, не просто природа иная, иные обычаи, вера, язык. Одежда, опять же. По мне так, вы здесь все, думаете по-другому! Не знаю, как, лучше сказать. Уж извини. Когда-то, очень давно, мой старший брат сказал обо мне - прямая и простая, как меч! Хи-хи!
Меня еще, вот что удивляет если о красоте говорить, — продолжила Адель, невольно поймав себя на мысли, что слишком внимательно рассматривает, свою собеседницу и поспешно устремила взгляд, в звездное небо над головой, — почему никто из мужчин, хотя бы тех, что тогда в повозке были, когда я вынуждена была снять доспех, моей «красоты» не заметили?! А если, мне думается, все же заметили, почему мне об этом ты говоришь, а не кто-то из них? Почему вообще, все тогда, вели себя так, будто ничего особенного, не происходит?! И не только тогда. Я с самого начала, как в этом караване оказалась, чувствую из-за незнания, этих самых обычаев и особенностей здешней жизни, не раз себя полной дурой выставляла! Если не хуже. Но! Опять же, мне никто и слова не сказал! Ни доброго, ни дурного. Отчего так?!

Отредактировано Адель ди Мельхарт (05-03-2019 20:33:24)

0

38

Замечательно. Почему бы и не поговорить о красоте? Фатира усмехнулась.
- Спасибо, коль не лжёшь, - Бороться со смущением и стыдом девушка умела хорошо. Хочешь, не хочешь - а когда есть то, о чём стоит беспокоиться сильнее, чем о собственной внешности, всякое смущение отходит на второй план, - Мужчины говорили, что я красивая. Но я не намерена выходить замуж. Весомое преимущество того, что я - сирота - нет воли отца и матери.
Многие из женщин и девушек, что шли на военную службу в Сарамвее, были сиротами. Были и те, кто подобным образом "убегал из дома" - рискованное и сложное решение. Тем не менее, если девушка хорошо себя проявляла, то и воевода имел право отказать семье, требовавшей возвращения отпрыска домой.
У Адель было ещё много вопросов, и Фатира терпеливо вздохнула, орудуя напильником. Пожалуй, вопрос о её сегодняшней выходке был одним из наиболее существенных.
- Я думаю, никто ничего тогда не сказал попросту из-за того, что не ожидал от тебя... такого, - ответила Фатира, - Я тоже не ожидала. Теперь, когда ты "обожглась" о местную погоду - думай сама, нужна ли тебе наша одежда или нет.
Почти четверть всего боезапаса уже была наточена и лежала штабелем на разложенной куфии, а Фатира не прекращала работу. Один лишь вопрос теперь интересовал и её...
- "Смотреть на женскую красоту с мужской точки зрения" - это как?.. - Губы чуть вытянулись в любопытной, выжидающей улыбке; карие глаза сверкнули, чуть прищурившись, - Покажи мне.
Нет, конечно же, Фатира прекрасно понимала, о чём говорит Адель.
- Ты знаешь, о женщинах в войске Сарамвея ходит много слухов. Якобы то, что они заводят себе любовниц из своих сослуживиц и захваченных рабынь. И о том, как они любят друг друга, чуть ли не легенды слагают - вплоть до того, что если одна из них погибнет, то та, что была близка с ней или претендовала на её... гм, любовь, совершала самоубийство, - Фатира взялась за новую стрелу.
За глаза - то же самое иной раз говорили и о мужчинах. Но Фатира не раз видела своими глазами первое - и, как ни странно, ни разу не видела мужеложцев среди воинов.
Знала ли Адель хоть что-то об этих слухах и сплетнях? Могла, конечно, узнать за всё время нахождения здесь...
"Так, а куда она клонит вообще?.."
Улыбаясь про себя, Фатира отложила в сторону ещё одну наточенную стрелу.
"Так. Кажется, я начинаю смущаться."
[AVA]http://sg.uploads.ru/rjQ6L.jpg[/AVA]
[NIC]Фатира Альхилеф[/NIC]
[STA]Дитя Солнца[/STA]
[SGN]Солнце никогда не оставляет нас и всегда кажет нам путь - в ночь людям дарует оно звёзды, чтобы те не заплутали.[/SGN]

Отредактировано Салах Беид-Раад (18-03-2019 14:52:52)

+1

39

Если в самом начале их ночного дежурства, идея напросится в дозор именно с Фатирой, показалась воительнице не особо удачной, сомневалась она, что даже если и найдутся у них с лучницей, общие темы для разговора, помимо одежды, безопасные относительно темы, обсуждая которые, риск по незнанию оскорбить собеседницу минимален, теперь, Адель вынуждена была, полностью изменить свое мнение, по этому поводу.
Сказано между ними было не так много, но… Из этого короткого разговора, дочери благородного рода Мельхарт, как она считала, удалось узнать о местных обычаях и жизни больше, чем за весь день от Салаха.
Что, вовсе не удивительно! Салах, точно о таком, со мной беседовать не стал бы! Хи-хи!
Только… Очень уж деликатные темы, затронула сама Адель, в их беседе! Чего изначально не планировала. Ну по крайней мере, так вот в лоб! Девушка понимала, что тут, надо бы как-нибудь, осторожнее! Намеками. Но...
Что поделаешь?! Если у меня с “деликатностью” всегда были проблемы! Воистину прямая и простая как меч! Вечно у меня так! Что на уме то и на языке!
Потому, подумав немного, Адель решила… и дальше, просто быть самой собой. Говорить, что думает. Ничего другого ей не оставалось. По-другому, она не умела.
Одежду конечно, неплохо было бы приобрести, местную — согласилась воительница, решив начать с нейтральной темы, дабы немного разрядить обстановку. — Так завтра, покажешь мне, у кого ее можно купить? И главное… я совершенно не представляю, сколько и какая одежда, здесь стоит! А торгаши… Уж они-то! Везде одинаковые! — воительница презрительно фыркнула — любой, что здесь, а что и в Темных Землях, если они там есть, попробует обмануть! Всучить негодный товар втридорога! Особенно если увидит, что я не особо разбираюсь в том, что покупать собралась.
А вот теперь, – Адель тяжело вздохнула и внутренне напряглась, – придется все же, продолжить разговор и на “деликатные” темы. О красоте и… прочем! Еще более… личном.
А у вас что? — спросила она, — если мужчина тебе сказал, что ты красивая, так сразу замуж?! Или ты… другое имеешь в виду? То, для чего, обычно мужчины такое говорят. Чтобы... это самое! От тебя получить. Хи-хи! Просто, так без брака, мужчины и женщины, этим не занимаются? Вообще?! — от осознания факта, что такое действительно, может быть, по крайней мере в этих краях, глаза девушки удивленно распахнулись, а брови поднялись домиком.
Нет у нас конечно тоже… близость, — тут Адель, все же попыталась подобрать, наиболее “деликатное” из известных ей слов, для обозначения того, о чем они говорили, — вне брака, осуждается. В разных странах, в разной степени осуждается. Но… — девушка лукаво улыбнулась, став в этот момент похожей на довольную кошку, которой чешут за ухом. Ее личный опыт в том, что она “деликатно” назвала близостью, хотя обычно использовала, совсем другие выражения, как правило, называя вещи своими именами, конечно сильно уступал опыту, ее приемной матери, но и ей было что вспомнить. Приятного. — Не знаю, как здесь, а у нас там, если что-то осуждается, вовсе не значит, что никто этим не занимается! Особенно если это приятно. Хи-хи! И видимого вреда от этого, никакого. Ну и насчет брака, опять же, вовсе не обязательно, спать только с тем, за кем ты замужем. А уж если говорить о мужчинах… сама понимаешь, наверное, о таких что, женившись хранили бы верность супруге до гроба, я слышала, только в песнях и легендах. Правда, у вас я слышала, вроде бы, одному мужчине, много жен иметь разрешается? Или это в Гульраме? Извини, точно не помню. Но! Тут еще, должна добавить, мой род, во многом не похож, на другие благородные семьи. — сочла необходимым пояснить Адель, — в моей семье, уклад и обычаи, почти как у ваших амазонок. Не в точности, но многое похоже. Что не удивительно, ведь основательницей рода Мельхарт, была принцесса этих амазонок. Так, по крайней мере, написано, в истории рода. Глава рода, у нас всегда женщина. И все женщины нашего рода, не могут выходить замуж, но при этом, каждая, обязана родить, хоть одну дочь. А лучше не одну. Хи-хи! Ну или удочерить. В крайнем случае. Не хотелось бы, докучать тебе подробностями, думаю, тебе это вряд ли интересно. К тому же, не все о моей семье, Кодексом Рода, дозволено рассказывать посторонним, но… К примеру, у моей матери сколько себя помню, было не менее трех любовников! А в иные времена и больше. Не считая развлечений на раз. Ну и с женщинами… — тут девушка впервые, с начала обсуждения, столь личной, деликатной темы, действительно, всерьез смутилась и покраснела так, что казалось вот-вот, у нее из ушей дым повалит! — У нее также бывало… Это самое. И у меня… Кхм… Было! Просто, — поспешила воительница, прояснить и этот момент и заодно отвлечь внимание собеседницы, от своего смущения, — Вот у вас тут, о таких… отношениях! Легенды складывают! Надо же! А у нас… это не осуждается, но… о таком просто, не принято говорить. Вообще! Считается дико неприличным. Именно отношения, между девушкой и девушкой, или между двумя мужчинами. То есть, заниматься этим можно, а вслух обсуждать нет! Самой странно! Но, вот так вот! — Адель нервно хихикнула. — Впрочем, — тут же добавила она, — тут тебе повезло. Или не повезло! Хи-хи! Как я уже говорила, в нашей семье, представления о приличиях, весьма… хм... отличаются, от общепринятых. А если кто, с этим не согласен, так меч ему в руки, и пусть боги рассудят, в поединке с любой из женщин нашего рода, чьи представления о приличиях, более правильные. А еще! — тут Адель, окинула откровенно оценивающим взглядом, лицо и фигуру своей собеседницы, в этот момент, явно сожалея, что местная одежда, скрывает, как и возможные недостатки, так и все ее достоинства, — Из-за тех самых, особенностей моего рода и моего воспитания, понимаешь, некому меня было, научить, всем этим штучкам! Как соблазнять мужчин, или… — тут Адель снова, нервно хихикнула и покраснела, — девушек! Потому, если мужчина мне нравиться и я хочу разделить с ним ложе, то так прямо ему говорю. Обычно. С девушками… обычно так же. Хи-хи! Ты вот мне нравишься! — неожиданно для себя самой, вдруг заявила воительница. — Но… Я тебя пока, не достаточно хорошо знаю. Да почти совсем не знаю! Ты меня тоже. Это с мужчинами, все... проще! — снова вздохнула Адель — Они вообще… проще устроены. Особенно, в этом. Хи-хи! Им вообще не обязательно, знать девушку, которая понравилась и которую хочется уложить в постель. Знать и доверять. Большинству из них, согласно моему, личному опыту. И уж тем более! Ни одного мужчину, предложение просто переспать, безо всякой там любви и тем без необходимости после женится, не оскорбит! Даже если он, по каким-то личным причинам, откажется.
Адель замолчала. Потому, что сказать по обсуждаемой ими теме, ей собственно было больше него. Да и просто язык устал, как тогда днем с Салахом, столько говорить! И снова, как тогда, захотелось пить!

Отредактировано Адель ди Мельхарт (09-03-2019 22:20:49)

0

40

Тихо-тихо скрежещет напильник во тьме.
Одна стрела за другой ложится на разложенный прямоугольный платок.
Фатира слушала. Адель нервничала, но при этом говорила - прерываясь, чуть ли не заикаясь, будто вытаскивая из себя клещами то, о чём давно хотела рассказать.
- Ты вот мне нравишься!
Рука лучницы не дрогнула.
"Почему я не удивлена?.."
Фатира, не в силах убрать с лица невесть откуда взявшейся самодовольной улыбки, подняла глаза на Адель. Взгляд сладко прищурился. Отложив наточенную стрелу в сторону, девушка распустила волосы и тряхнула головой, позволив чёрным вьющимся локонам свободно спасть на плечи.
Она хотела этого. Вернее - не знала ещё, хочет или нет.
"Почему-то я не удивлена..."
Нет. Слишком грациозное и дышащее страстью тело. Слишком очаровывает большая грудь. Чересчур внимательные глаза под росчерком бровей. Белоснежная кожа и округлые плечи. Изгиб ключицы. Бёдра и живот, что напоены силой и красотой, меж которых покоится запретное семя наслаждения - ему лишь нужно дать расцвести. От взора Фатиры тогда не укрылось ничто - она явно была слишком роскошной партией для мужчин. Мужчинам и без неё красоты хватало - белые женщины падки на статных, высоких южан, и Фатира хорошо это знала.
И вот сейчас она не скрывала этого. "Ты вот мне нравишься" - Фатира не рассчитывала на это. Не рассчитывала - но и вовсе была не против.
Даже была согласна. "Слишком роскошная партия для мужчины!"
"Это - моё."
- Если хочешь узнать - узнай, - лишь одно ответила Фатира - большего и не нужно было говорить, - Это не так сложно, как кажется.
Собрав стрелы в колчан, девушка распустила поясной ремень и сложила его у изголовья лежанки, после чего подобралась поближе к Адель.
Фатира вытянула вперёд начинавшие затекать ноги и оперлась на руки. Окинула взглядом дальний горизонт, от которого поднимался усеянный звёздными россыпями небосвод.
- Вид твоего тела пленил меня, Адель. Он сделал тебя желанной мною, как никого ранее. Можно, я положу голову тебе на колени? Или, если хочешь, сама ложись.
Что бы ни было - Фатиру это устраивало. Лишь подходила к концу первая чаша.
[AVA]http://sg.uploads.ru/rjQ6L.jpg[/AVA]
[NIC]Фатира Альхилеф[/NIC]
[STA]Дитя Солнца[/STA]
[SGN]Солнце никогда не оставляет нас и всегда кажет нам путь - в ночь людям дарует оно звёзды, чтобы те не заплутали.[/SGN]

Отредактировано Салах Беид-Раад (19-04-2019 23:07:50)

+2

41

Откровенный разговор, явно завел ее и Фатиру, куда дальше, чем воительница, планировала изначально. Изначально, ничего такого, на что явно намекает ее собеседница, Адель не планировала от нее добиться. Не то, чтобы ей этого не хотелось. Просто она и мысли не допускала, что может заинтересовать, загадочную и прекрасную дочь знойного юга… как женщина!  А лучница, с того момента, как отложила, последнюю заточенную стрелу, явно ее соблазняла. Иначе ее жесты, улыбку и взгляд, а особенно снятый пояс, трактовать было затруднительно.
Если только, она меня не дразнит! – подумала девушка. Но Фатира тут же, не только показала, но и прямо сказала, чего от нее хочет. Высказано это было, в обычном для местных, излишне поэтичном и пафосном стиле – Вид твоего тела пленил меня, Адель. Он сделал тебя желанной мною, как никого ранее, – но воительница, прекрасно ее поняла.
Или все же, нет?! – тут же одернула себя Адель, собрав всю свою в кулак. В мыслях и чувствах девушки, царил полный, хаос.
Будь мы с ней сейчас, не в дозоре на посту, а где-нибудь… в уютной комнате в таверне. С большой, кроватью. Я бы сейчас, голову не ломала, правильно ли ее поняла, а уже перешла бы, к активным действиям! - Адель невольно облизнула, пересохшие губы и украдкой, одарила напарницу взглядом… голодной волчицы!
Но тут же покраснела, и опустила глаза. Потому, что похоже представления об интимной близости и предпочтения в постели, у них с Фатирой, воительница чувствовала, разные. Этот ее взгляд, как показалось девушке, был вовсе не тем, что красавица южанка, могла ожидать в ответ на свое предложение. Или… пока, только обещание? Так уж сложилось, что мужчинам в постели, Адель предпочитала подчиняться. Иногда, ей хотелось, хотя бы сделать вид, что она обычная слабая женщина. Но с девушками, как правило, все было наоборот. Тут она привыкла доминировать и обычно, обходилась без долгих прелюдий. Потому опасалась, что, если ответит, на почти не завуалированное предложение интимной близости от напарницы как привыкла, вполне может отбить у лучницы желание, зайти дальше слов и томных взглядов. 
В итоге, дочь благородного рода Мельхарт решила - Никогда не любила эти “игры”!  Ридлир меня забери! Но здесь и сейчас, именно с ней, придется все же, играть по ее правилам. Если я хочу все же в итоге, увидеть ее без этих тряпок, и не только увидеть но и… сделать с ней все остальное, чего прямо сейчас пожалуй, лучше в подробностях не представлять! Кхм… Пока! –  заключила воительница.
Это признаюсь, будет совершенно новый для меня опыт, — ответила Адель на предложение напарницы, положить голову ей на колени, или наоборот.
Вот еще интересно! Ей вроде бы, все равно. Кто же из нас, все же “будет сверху”?! Хи-хи!
До этой ночи, я клала голову на колени, лишь своей матери.
Девушка, одним неуловимо плавным движением, внезапно оказалась на ногах, а затем на четвереньках, лицом к лицу с лучницей и несколько мгновений, внимательно изучала ее лицо, словно пытаясь разгадать сложную загадку или поцеловать ее, но в итоге вспомнила, что решила “играть по ее правилам” и легла рядом, воспользовавшись-таки, предложением Фатиры, использовать ее колени в качестве подушки.
А это довольно удобно! – решила про себя Адель – и приятно! Я ведь уже почти забыла, каково это. Не страсть и похоть, хотя и от этого, я бы сейчас, все же не отказалась. Но… нежность.
Признаюсь, удивила ты меня! Снова!— заметила воительница, теперь смотревшая, снизу-вверх на свою собеседницу, с легкой, добродушной улыбкой — Я тогда в повозке подумала, тебя роза моя, заинтересовала, а вовсе не мое тело. А я ведь, пока здесь не оказалась, всегда чувствовала такое. Кожей чувствовала, когда на меня смотрят и желают меня. Даже если сзади. Кхм… Особенно сзади! Хе-хе! Не важно, мужчина, женщина ли. Вот от мужчин там, хоть и не сказали они ничего и даже старались не смотреть особо. Хи-хи! Я это, все же чувствовала. От всех. А от тебя нет. Уж прости, снова я вопросами, которые верно глупыми тебе кажутся, докучаю, но от чего так? Почему ты тогда, так старалась, интерес свой, не открыть? Ни мне ни остальным тем более. Будто, тебе вовсе женщины в постели, не интересны? А еще... — тут Адель нахмурилась и прикусила губу от волнения, — признаться должна не лгала я тебе, когда сказала, что не делю ложе с теми, кого не знаю. Но! О тебе, знаю достаточно, думаю. Ты красива, умна, благородна… По-своему. Не способна на подлость и предательство. Это главное, что мне знать о тебе нужно, чтобы... —  последние слова девушка, произнесла почти шепотом, так и не закончив фразу.

Отредактировано Адель ди Мельхарт (20-03-2019 19:30:53)

+1

42

Адель колебалась, но было видно - она вовсе не против такого предложения. Встретившись с ней глазами, Фатира увидела блеск - неподдельный интерес, который может перерасти в жажду. Интерес... крайне деликатный.
- До этой ночи я клала голову на колени лишь своей матери.
"Должно быть, она любила её... Или до сих пор любит" - подумала девушка, проводя рукой по чёрным волосам подруги. "Пожалуй, уже - подруги!.."
Фатира продолжала внимательно слушать Адель, лениво, осторожно перебирая её волосы.
- Знаешь, как говорят мудрые? "Ты даже не знаешь себя - так почему ты считаешь, что знаешь любого другого?" - вот так, - Девушка улыбнулась, глядя ей прямо в глаза, со смеющимся прищуром - со смеющимся, как могло показаться лишь на первый взгляд, - Мой род вовсе не благороден - тому, что ты считаешь благородством, меня научила жизнь в воинской общине.
Южанка ещё раз окинула взглядом Адель. Чёрные, чернее воронова крыла, чернее южной ночи, волосы. Благородное лицо. Чёрный росчерк бровей на белом лице. Упругие бёдра... Трудно было вспомнить, как выглядела её грудь - "может, потому, что я её не видела?.."
Фатира вновь внимательно оглядела горизонт. Сердце забилось сильнее.
"Слишком роскошно для мужчины!.."
Она бы смеялась, будь ей уготован такой поворот судьбы - познать друг друга с белой женщиной! С той, которую знаешь меньше недели! Которая странна - как может показаться на первый взгляд. Да и где - на посту, во время ночного дежурства!.. Но - только не сейчас, когда юное сердце било в грудную клетку, а руки грозились с мига на миг задрожать, будто в моменты ужаса. "Никто не узнает, правда ведь?.."
Девушка тихо наклонилась к Адели и осторожно провела рукой по её шее. Нежная, почти что девичья, кожа...
Одного лишь прикосновения хватило, чтобы последние "против" были снесены. Не желая более затягивать, Альхилеф обхватила другой рукой Адель за плечи и, прикрыв глаза, припала к её губам, жадно дыша носом, целуя так страстно, насколько вообще могла...
[AVA]http://sg.uploads.ru/rjQ6L.jpg[/AVA]
[NIC]Фатира Альхилеф[/NIC]
[STA]Дитя Солнца[/STA]
[SGN]Солнце никогда не оставляет нас и всегда кажет нам путь - в ночь людям дарует оно звёзды, чтобы те не заплутали.[/SGN]

Отредактировано Салах Беид-Раад (23-05-2019 20:56:51)

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Дети Солнца