http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/51445.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » Забытые » У вещей нет имени, только назначение...


У вещей нет имени, только назначение...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sd.uploads.ru/t/rn4Ms.png
[audio]http://d.zaix.ru/8zpc.mp3|[/audio]

Участники: Милена и Фирриат Винтрилавель
Время: Далёкое прошлое
Место: Подземный город. Кровавые ямы.

http://s3.uploads.ru/t/j9wRy.png

Сюжет: И вновь судьба виляет бёдрами, круто меняя привычный уклад вещей моей жизни. После того, как я выпотрошил "недалёкого" клиента, который хотел "погорячее", меня перепродали в Кровавые ямы, надеясь, что там я найду свою долгую и мучительную смерть.
   Жалкие ничтожества, они даже не предполагали, что моя воля к жизни окажется сильнее, чем все те испытания, которые для меня приготовили  новые хозяева. Поначалу я, действительно, был лишь шутом на арене, которого выпускали на окропленный кровью песок и заставляли биться с тварями подземного мира, разогревая толпу. Мне удалось выжить, реализовав свою полудемоническую сущность и направить злость и ненависть в нужное русло. Шли годы. Одни противники сменялись другими. Иногда они были простыми, иногда сложными. Чаще равными по силе. Я рос и развивался, пока не настал переломный момент и Кровавая Яма должна была дать имя своему бойцу.
   Наступил день, когда я вновь сжимал руками прутья решетки и наблюдал за тем, как на арене бились именитые бойцы. Я ещё не знал, что именно сегодня меня пригласят в ложу знатного вельможи и жизнь моя вновь измениться, в ней появятся новые возможности и знакомства. Всё это будет чуть позже, а прямо сейчас мне предстояло выйти на арену. Трупы спешно убирали и глашатай  зачитывал сценарий предстоящего представления, в которое я вслушивался с особым тщанием, пытаясь предугадать, кем будет мой противник.
   Но не только бой в тот день сулил мне новые ощущения, как оказалось самое интересное ждало меня после него.

-3

2

К кочевой жизни Милена вернулась неожиданно легко. Хотя первые несколько лет она не покидала Лунной пади, всё ждала, что заскучает по избушке в горах и захочет вернуться, но нет. Оборотница любила свой дом, более того, считала его чуть ли не живым. Но, не имея ни возможности, ни желания общаться с действительно живыми существами, она как никто научилась понимать предметы неодушевлённые и знала, что он не в обиде за внезапный уход.
Выждав достаточно, Лена перестала ходить кругами и отправилась на Юг вдоль побережья. Это был долгий путь, который привёл её на просторы Великой степи, где оборотница повстречала своих дальних родичей, не совсем таких же, как она, но тоже полулюдей-полуживотных и, не смотря на их свирепый нрав, прижилась в племени и осталась с ними зимовать.
Степные охотники называли себя Кебе́рами, не строили домов, не возделывали землю, были чудовищно сильны и живучи, но почти не знали магии. Оттого Милену побаивались, даже не хотели называть по имени, чтобы случайно не накликать беду, но решение вожака позволить ей остаться, как и у любых зверолюдей, никто оспорить не осмелился. Её звали просто Белая женщина или ведунья и старались обходить стороной, но нашлись и смельчаки, готовые принять оборотницу к себе, и как это нередко бывает, самыми смелыми оказались самые слабые, те, кому нечего было терять и кто на своей шкуре изведал, что такое быть чужим среди своих.

- Ты сегодня плохо спала, - склонившаяся над исходящим паром казаном Ола разогнула спину и обернулась к вышедшей из шатра Милене. – Тревожишься из-за чего-то?
- Нет, - оборотница запахнула меховую безрукавку и встала ближе к огню, туда, где выпавший за ночь снежок растаял от жара или был совершенно вытоптан копытами. – У меня иногда бывают странные сны. Такова участь всех жрецов, это говорят с нами боги.
Ола убрала за спину богатую тёмно-каштановую косу, налила в миску горячего варева и протянула её Милене. Похлёбка здесь готовилась по одному-единственному походному рецепту. В котёл складывалось всё, что было найдено, поймано, собрано и подстрелено, заливалось водой и варилось, пока кто-нибудь не проголодается. Есть из котла можно было всем и всё, а когда похлёбка заканчивалась, то, что недоварилось, подсушивали и складывали в котёл на следующий день, вместе с новой порцией продуктов.
Милена благодарно кивнула и отпила немного прямо через край. Хозяйка же упёрла в бока покрытые шрамами и татуировками руки и отчего-то нахмурилась.
- А поговорить в другое время никак нельзя? Обязательно в дни большой охоты, когда надо как следует отдохнуть? – Она погрозила поварёшкой небесам, даже не подозревая, что где бы ни находился бог Милены, там его точно быть не может.
Спрятав улыбку, оборотница молча продолжала завтракать. Таковы уж были Кебе́ры, никого не боялись, ни на кого не надеялись. Не было им дела ни до богов, ни до демонов. Впрочем, в силах своих оборотница была уверена. Сны на её способность быстро бегать никак не повлияют, а значит, и говорить не о чем.
- Ладно, светает уже, идти пора, - перестав негодовать на Рилдира, заметила Ола. – А тебе ещё подготовиться надо. Гони мальчишек из шатра и верши своё колдунство. Мы тебя снаружи подождём. А будут опять подглядывать, скажи, от меня получат.
Колдунством здесь назвали практически всё, что делала Милена. Сейчас речь шла о принятии звериного облика, ведь в человеческом ровняться скоростью и силой с быстроногими Кебе́рами оборотница не могла. И даже такое обычное для оборотня действо казалось им настоящим чудом, потому что сами они в облике полузверей-полулюдей существовали постоянно. Такими рождались, такими и умирали.

Этот день, как и пять предыдущих, прошли прекрасно, хоть и тяжело. Охота на мигрирующие стада степных буйволов удалась. Не будет в стойбище голода этой зимой. Одного из молодых охотников поддели на рога, двоих загонщиков едва не затоптали не желающие расставаться с жизнью животные, но все остались живы, а синяки и ссадины заживут до следующего тепла. Вечером был большой праздник с угощением, гаданиями, песнями, желающей померяться силой молодёжью и байками старых воинов.
Впервые за всё время пребывания в племени Милена почувствовала, что её перестали сторониться, и ушла отдыхать, сытая и довольная собой и жизнью. До полнолуния было ещё восемнадцать дней, с неба снова падал пушистый белый снег, плечи грел мех голубой лисы, а душу – чужое счастье, к которому и она приложила руку. Оборотница завернулась в одеяло и, умиротворённо улыбаясь, закрыла глаза.
Но, как только это произошло, она очутилась в другом, совершенно незнакомом месте. Здесь было так же шумно, как и на оставленном ею празднике, может быть, даже ещё больше, но после присыпанной снегом и пронизанной пахнущими горькой травой ветрами степи, тёплый, затхлый воздух неприятно лип к коже. Ни секунды не сомневаясь, что оказалась здесь не просто так, Лена пошла вперёд и, после нескольких шагов почтив полной темноте, наткнулась на тяжёлую, поеденную коррозией решётку.
Оборотница хотела коснуться её, но рука беспрепятственно прошла сквозь прутья, словно принадлежала призраку. Собственно, почти так оно и было, ведь тело ведуньи погрузилось в сон за много дней пути от этого места и лишь бесплотный дух её присутствовал здесь. А такое никогда не случалось без причины и, пройдя прямо сквозь решётку, оборотница отправилась искать своего собрата, зов которого привёл её сюда.

Отредактировано Милена (09-09-2018 15:59:35)

+3

3

Барабанный бой стал громче и изменил ритм. Теперь в нём слышались агрессивные нотки, словно умирающее сердце заходилось в предсмертной агонии. За последние десятилетия я хорошо изучил эту мелодию и, даже не видя происходящего на арене, знал, что означают те или иные музыкальные па.
   Всё началось лет тридцать, может быть сорок, назад, когда очередной клиент Дома Тысячи удовольствий захотел ослабить контроль ошейника покорности и испытать новые, незабываемые ощущения. Что же, я его не разочаровал, ту ночь он будет помнить вечно, до скончания времён. Умирать ему пришлось долгой и мучительной смертью. Затолкав ему в глотку кляп-расширитель, а следом остроконечную пику на хвосте, я лишил его возможности творить заклинания или звать на помощь, а потом... Потом я долго и методично превращал его в кусок фарша, изучая внутренности, кости и содержимое его черепушки. Забавно, но я до последнего держал его на грани и не позволял умереть. Мне хотелось, чтобы и он мог испытать на себе все те «удовольствия», что выпали мне за долгие годы. Жаль, конечно, что подсматривающий быстро спохватился и попытался помешать, но даже нескольких часов мне оказалось достаточно, чтобы развесить внутренние органы по комнате и разложить их на станках.
   Принеся дурную славу и плохую репутацию хозяевам, меня было решено перепродать, но никто не хотел брать столь опасный и непредсказуемый товар. Через какое-то время меня просто отдали за символическую плату в Кровавые ямы, где и должен был закончить своё существование. Так бы всё и случилось, если бы не жадность моих новых хозяев. Желая заработать, они подсовывали противников с которыми я мог справиться, чем только позволяли поднимать своё мастерство. Крысы, собаки, гончие, подземные твари, другие рабы, узники и преступники, всех их выбрасывали на арену и стравливали между собой. Я был среди многих, но чтобы выжить, я должен был убивать. Сколько бы на арену не выходило людей, зверей и нелюдей, уйти с неё мог только один. В прочем, бывали случаи, когда меня уносили с арены, как единственного, кто ещё дышал. Наспех подлатав и подлечив, меня вновь бросали на песок. «Шоу должно продолжаться!» говорили они, а я сражался за свою жизнь, надеясь однажды забраться по трупам достаточно высоко, чтобы покинуть этот проклятый город.
- Ротхэ!* – Кнут ударил по спине, оставляя алый кровоточащий рубец и грубый окрик тюремщика повторился. – Ротхэ, сегодня твой счастливый день! Сегодня ты можешь стать свободным! Против тебя выпустят ученика Школы клинков, так что смерть избавит тебя от оков... - Тюремщик рассмеялся и принялся вращать колесо, что поднимало ржавую решетку. Старый механизм с лязгом пришел в движение и стена клетки медленно поползла вверх.
Бросив короткий взгляд на своего мучителя и криво усмехнувшись, я поправил наручи, что удалось раздобыть в одном из прошлых поединков.
- Однажды я приду за тобой, Дюрант... - зло процедил я сквозь зубы. – Будет и тебе «счастье»...
   
   В отличие от меня, Дюрант был дроу и работал в Кровавых ямах не первую сотню лет. Ходили слухи, что он был надсмотрщиком с самого момента их основания, но живых подтверждений тому не было. Зато была масса искалеченных примеров его злого и жестокого характера, которые уродливыми мумиями висели на стенах или ползали по коридорам между отрубленных голов проигравших. Коллекция Дюранта пополнялась после каждого боя и занимала почти всё пространство нижнего яруса, оставляя неширокие проходы. И хотя я разделял увлечение надсмотрщика, но становиться очередным экспонатом его коллекции мне не хотелось. И хотя рабам оружие и броня не полагались, но то, что удавалось добыть в бою, никто не отбирал. Пожалуй, бой был единственной возможностью разжиться хоть какой-то защитой и оружием, даже несмотря на то, что это был ржавый железный мусор, обильно покрытый пятнами запекшейся крови прежних владельцев. Такого мусора на арене было много. Он лежал почти везде вперемешку с костями, гниющими кусками тел и песком, но как следует покопаться в нём никогда не получалось.

   Клетка открылась, и я устремился вперёд. Бой начался, и мои противники появились на арене. Ими оказались пять гончих нижнего мира, чей задачей было вымотать меня до того, как я сойдусь в схватке со следующим противником.
[HR]
* rothe - подземный скот, раб (особенно не-дроу)

-2

4

Самое сложное во сне – осознать, что это сон. В случае Милены самым сложным оказалось научиться отличать те сны, что были просто играми уставшего разума, и те, которые являлись для кого-то явью. Даже сейчас, спустя столько столетий после того, самого первого раза ей не всегда удавалось сделать это наверняка. Но всё же она определила для себя некоторые признаки, позволявшие разобраться в этой головоломке. Обычные сны причудливо перемешивали самые разные факты, эмоции и ощущения, и если Лена видела собственные рыдания над мёртвой птичкой или соитие с минотавром, то становилось совершенно очевидно, что никакого отношения к реальности, даже чужой это иметь не может.
Такие сновидения иногда повторялись и не по разу, причём в них постоянно происходили одни и те же события в той же последовательности. Сны, которые снами не были, повторялись тоже, но при этом каждый из них будто становился продолжением предыдущего и Милена не участвовала в них напрямую. Она была лишь сторонней наблюдательницей, её вообще будто не видели до тех про, пока она сама не пожелает обратного. И потому самым простым способом определить, что за видение её посетило, оказалось найти любое живое существо и посмотреть, отреагирует ли оно на её появление.
Вторым по сложности делом для спящей оборотницы оказалось научиться ходить, да и вообще передвигаться хоть как-нибудь. По сути, во сне у неё не было тела, только мысль и, чтобы попасть из одного места в другое или просто поднять руку, не нужно напрягать мышцы и переставлять ноги, достаточно только подумать об этом. Потому нередко случается так, что нелетающие существа летают во сне или наоборот, бежишь изо всех сил, а сдвинуться с места не выходит ни на шаг. Но это умение она давно уже обрела и теперь неторопливо шла по тёмному, разветвлённому коридору, больше всего напоминающего сточную канаву.
Поток нечистот, порой поднимающийся выше коленей, ей совершенно не мешал. Бурая, зловонная жижа не колыхалась от поступи, не пачкала призрачной одежды, хотя благодаря какому-то загадочному чутью Милена знала, что наощупь это болото тёплое и что под пузырящейся плёнкой, покрывающей его поверхность, обитают неведомые ей твари. Знала оборотница и где находится выход, но здесь чутьё и предчувствия были ни при чём. Просто она уже бывала здесь в своих прежних снах. Потому и не выспалась прошлой ночью, на что так негодовала Ола.
Прямо над Леной на высоте трёх её ростов находилась ещё одна решётка. Оборотница сосредоточилась и представила, что становится невесомой, поднимается над булькающей жижей по узкому колодцу и оказывается по другую сторону перегораживающих его прутьев. Через мгновение она уже стояла на скользких от слизи камнях соседнего уровня, а прямо возле её ног три отталкивающего вида существа, более всего напоминающие восставшие полуразложившиеся трупы, чавкая и повизгивая, жрали ещё одного своего собрата. Проглотив поднявшийся к горлу ком, Милена прикрыла глаза и отвернулась. Её не видели и она бы тоже предпочла этого не видеть, но нужно было идти дальше.
Преодолев некое подобие хлева или зверинца, заросшее фосфоресцирующей плесенью, и поискав по клеткам того, за кем сюда явилась, оборотница остановилась и осмотрелась по сторонам. Вокруг были только стены из тёмно-серого камня, но она надеялась, что предчувствие подскажет, куда двигаться дальше. Обычно Милена слышала зов других оборотней, угодивших в беду и ищущих помощи. Случалось это нечасто, так сложилось, что двуликое племя испокон веку привыкло полагаться только на свои силы, и именно поэтому, когда подобное происходило, относилась она к этому очень серьёзно.
- Где же... где тебя искать? – чутко прислушиваясь, одними губами произнесла Лена.
Но ответа не было и она решилась подняться ещё выше, туда, откуда доносился шум толпы и бой барабанов и где она должна была увидеть солнце. Но вместо небесного купола над гулкой чашей кровавого цирка возвышался каменный свод, а присмотревшись к чернолицей и беловолосой толпе Милена, наконец, поняла, что за место ей приснилось. Неудивительно, что она не смогла узнать его сразу. Трудно узнать то, чего на самом деле никогда прежде не видел. И теперь оборотница поняла, почему зов привёл её именно сюда. О нынешних тёмных эльфах Лена знала не так уж много, но и того, что до неё доходило, было достаточно. Оказавшись в руках этих созданий, кто угодно смирит гордыню и начнёт просить о помощи, обращаясь к любым богам и демонам, и с радостью согласится даже на смерть, лишь бы освободиться.
Нужно было спешить. Но в этот момент музыка сменила ритм и ворота, из-за которых она созерцала ристалище, начали со скрипом подниматься. Позади послышался топот и звуки возни. Мимо Лены пронеслись несколько неведомых клыкастых созданий, последнее проскочило прямо сквозь неё, отчего оборотница невольно попятилась и вместе с ними оказалась на арене. Захлопнувшаяся дверь не стала бы для неё преградой, но Милена не стала возвращаться, ведь её только что недвусмысленно указали, что идти нужно в другую сторону.

+2

5

Для них это была потеха. Люди ждали захватывающего зрелища, алкали чужой крови и смерти. Находясь в безопасных ложах, надежно защищенные магическими барьерами, они чувствовали себя в безопасности. При всём желании ни один метательный снаряд или заклинание не могли преодолеть выставленного заслона и ни одно существо с арены не могло добраться до зрителей, поскольку сразу за барьерами дежурили маги, готовые в любой момент усмирить вырвавшееся существо. Следует ли говорить, что под усмирением подразумевалась смерть?
   Смерть на арене, смерть за её пределами, куда не посмотри, всюду была она, меняя лишь свои личины в угоду беснующейся толпе. И пусть это был не первый мой бой, но уверенности, что я смогу вернуться в грязные и вонючие бараки живым, у меня по прежнему не было.
   Каждый раз поднимающиеся прутья решетки делили мою жизнь на “до” и “после”. Отринув мысли и чувства, я выходил на песок, начиная игру, ставкой которой была жизнь. Скорее всего, обладай я тогда умениями, что доступны сейчас, подобное развлечение выглядело бы нелепой забавой, но в тот период жизни мне приходилось ой как не просто. Ржавое оружие, изодранная и помятая броня, навыки боя уличного хулигана и почти полное отсутствие магического потенциала делали меня достаточно простым соперником. Но, я - тифлинг, злость и ярость у меня в крови, а катализатором взрывной смеси служила ненависть, которую я испытывал к своим хозяевам и всем тем, чьи довольные рожи я видел на трибунах. Мне хотелось убить их всех, каждого заставить мучиться и стонать, но для начала следовало просто выжить. Даже если у меня уйдёт не одна сотня лет, я должен подняться из этого дерьма, возвыситься над другими ротхэ, проложить себе дорогу наверх по их трупам, чтобы обрести свободу.

   Петляя между нагромождениями мусора, пятнами крови и кусков ржавого железа, я не слышал о чём говорил глашатай. Его голос тонул в рёве толпы, ритме барабанов и пульсации крови, что стучала в ушах. Гончие были совсем близко, они разошлись широкой дугой, намереваясь использовать излюбленную тактику “волчьей охоты”. Я уже видел блеск слюны на прогнивших клыках и всепожирающее пламя ярости в их глазах, но даже не думал останавливаться. Я хотел убивать, а ещё сильнее я хотел есть…
   Прыжок. Гончая отталкивается задними лапами и отрывается от земли, чтобы в следующее мгновение сбить меня с ног на радость товаркам. Мне приходиться пригнуться и буквально кубарем прокатиться по земле. Где-то за плечом клацают зубы и я наотмашь бью клинком назад. Ржавая железка клацает по кости, заходит между рёбер, спазм зверя зажимает оружие и я теряю драгоценные секунды пытаясь его вытащить. Оставшимся тварям этого хватает, они набрасываются на меня с нескольких сторон и я едва успеваю вскочить на ноги, чтобы ощутить, как в бедро вгрызаются клыки и вырывают кусок мяса. Удар хвостом. Остроконечная пика, с куском ржавого железа на конце, хлестким ударом бьёт в шею гончей, пробивая её навылет, а затем резко дергаясь обратно. Фонтан кровавых брызг покрывает меня с ног до головы и я слышу, как взревела толпа. Выхватив ещё один клинок, меньшего размера, я вынужден вертеться юлой, уклоняясь от трёх клацающих вокруг челюстей. Ощущаю, как их зубы рвут мои лохмотья, пробивают ржавые поножи, вырывают куски старой кольчуги и постепенно подбираются всё ближе и ближе к моему телу. Удар следует за ударом, я ограничен в маневренности и не могу как следует извернуться, чтобы прикончить хотя бы одну из них. Стоит мне двинуться вперёд, как тварь отскакивает назад, а две другие атакуют в спину. Несколько неудачных попыток стоили мне дюжины шрамов, но мой разум находит решение решение - ловить на противоходе. Я делаю обманчиво широкий шаг вперёд, жду прыжка и резко отклоняюсь назад назад, целя хвостом в раскрытую пасть гончей. С чавкающим звуком ржавое железо пробивает глотку и за считанные мгновения выходит из затылка. Ещё шаг, разворот и к земле, достаю подбрюшье другой гончей при очередной её попытке прыгнуть и ощущаю, как на меня льётся кровь и вываливаются горячие внутренности. Остается последняя тварь, но я не успеваю её добить. Арбалетный болт раскалывает ей голову и отбрасывает на несколько шагов в сторону.

Повернув голову, я увидел стрелка - ученика школы мечей. У него вполне хорошее оружие и доспехи, с которыми мне не тягаться, но он так близок. Ближе чем все те, кто сидит на трибунах и до кого мне не суждено добраться.
Усмехнувшись, я вытираю ладонью кровь с лица, откидываю покрасневшие от чужой крови волосы за спину и рывком вытаскиваю свой застрявший клинок из поверженной туши. Какое счастье, что никто не заметил, как я хвостом подхватил арбалетный болт и ловким движением спрятал за голенище, почти развалившегося, сапога.

-2

6

Проводив взглядом высыпавшую на арену стаю, Милена незримым призраком заскользила по её краю. Как и любой зверь, она не находила ни веселья, ни радости в бессмысленной жестокости. Тем более в убийстве. Хотя её человеческая половина понимала зрителей на трибунах. Они приходили сюда, чтобы без риска для жизни почувствовать себя победителями, получить то, чего больше нигде получить не могли, ведь там, за приделами цирка они давно и привычно ползали на коленях. Простые жители перед знатью, бедные перед богатыми, слабые перед сильными, глупцы перед хитрецами. И каждому находилась причина для унижения, потому что даже если ты сумел стать лучшим в одном, тебя непременно обойдут в чём-нибудь ещё.
Оборотни в этом смысле жили проще, нежели прочие и, как считала Милена, правильнее. Они ценили исключительно силу. Любую, и физическую, и духовную, и магическую. Ориентируясь по ней, каждый знал своё место и занимал его до тех пор, покуда не становился достаточно сильным, чтобы подняться выше, или не ослабевал и не скатывался вниз. Но даже в том, чтобы быть слабейшим из слабых, не было ничего постыдного.
Бой вызвал у оборотницы лишь чувство сожаления, которое возникает, когда просто так теряешь нечто нужное и полезное. И это только укрепило её целеустремлённость. Милена прошла мимо нескольких опущенных решёток, но возле одной внезапно остановилась и, оставив вопящую и пахнущую кровью арену позади, спустилась в сырой полумрак казематов. Ей по-прежнему казалось, что всё вокруг сон, и вдруг в этом сне Милена встретила кого-то, такого же живого и настоящего, как она сама.
Это был тигр. Крупный, вдвое больше, чем обычно бывают эти полосатые кошки, и совершенно дикий. Блокирующий магию ошейник не давал перекинуться, оборотень слишком долго провёл в звериной форме и постепенно начал утрачивать разум. Вот почему Милена услышала его, гибнущий осколок человеческой души искал помощи, но сам зверь спасения вовсе не желал. Почувствовав в клетке присутствие кого-то ещё, он принюхался и встревоженно поднялся с подстилки. Высохший мох, покрывающий пол, тихо зашуршал под лапами зверя. И под сапожками Милены, которая в этот момент стала видимой и осязаемой.
Тигр обнажил клыки и пошёл на неё. Не признав сородича, он сейчас готов был разорвать любое существо о двух ногах, потому что именно так выглядели мучители. Оборотница вскинула руку и произнесла несколько слов на древнем наречии, в котором плавные певучие переливы прерывались диссонансом гортанных и шипящих звуков. Озквош – почти утраченный язык первооткрывателей силы, таящейся в живой крови, и создателей кровавой магии. Говорившие на нём существа зовутся демонами и существуют по сей день, но они не строят городов, не создают семей, не передают знания своим потомкам. Оттого река времени постепенно затирает их следы. Только древнейшие представители этого племени, да их случайные попутчики, наподобие седой оборотницы ещё хранят тайны былого могущества.
Впрочем, Милена никогда не стремилась уничтожать армии и разрушать города. Её заклинания не требовали большого количества сил, только внимания и сосредоточенности и отличались поразительной точностью воздействия. Полосатый кот оступился, качнулся из стороны в сторону и неуклюже осел на пол, будто перебрал вина или его внезапно одолел сон. Но на самом деле тигр не заснул, его парализовало. Огромный и страшный зверь, только что собиравшийся прикончить любого, кто осмелится к нему приблизиться, теперь выглядел достаточно жалко. Единственное, что он мог, это вращать глазами и топорщить усы. И в глазах этих читался страх, потому что он столкнулся с чем-то неведомым, чему не мог противостоять.
Милена подошла и села рядом, осторожно погладив большую кошачью голову. Оборотни понимают друг друга даже без слов, если конечно хотят понять, но пока её сородичу было совсем не до того. Это был не человек, а дикий зверь. Его пугал и злил доносящийся сверху шум, странная белая женщина и собственная беспомощность. Но даже дикие создания понимают терпение и доброту, потому спокойная уверенность Милены, в конце концов, передалась тигру и взгляд его сделался осмысленным.
Ведунье очень повезло, что этот был уже взрослый оборотень. Окажись он младше и слабее, внутренний зверь не сдал бы так просто своих позиций. Проклятие оборотничества не стремится превратить своих носителей в неразумных животных, напротив, оно защищает их, как может, давая возможность уцелеть в самых сложных ситуациях. Беда в том, что зверя не тревожит ничто, кроме собственного выживания, и если не взять его под контроль, то оборотень навсегда останется один.
Особенно тяжело бывает тем кто, как Милена, получает проклятие уже в зрелом возрасте. Их, как правило, некому научить. Урождённым же оборотням помогают старшие сородичи, поддерживая ещё неокрепшую волю подростка своей. И теперь Лена сделала для тигра то же самое. Вернуть ему человеческий облик ведунья не могла, но могла открыть клетку, ведь человеческие пальцы куда проворнее кошачьих когтей, и могла показать дорогу на нижние уровни, откуда они оба смогут вернуться на поверхность.

+2

7

Это был мой первый разумный противник. До сих пор против меня выпускали лишь бездумных тварей, которыми двигали инстинкты и чьи действия легко предугадывались. С разумным же противником всё обстояло иначе и я это понял в первые минуты боя, едва мы сошлись в смертельном поединке. Обменявшись несколькими “приветственными” ударами мы разошлись в стороны, присматриваясь и оценивая друг друга. К несчастью, я не мог сказать многого о своём оппоненте, кроме того, что он принадлежал одному из бедных домов, о чём свидетельствовали цвета его одежды и несколько потасканная броня. Вполне вероятно, что для него школа мечей была единственным способом добиться чего-то в жизни и хоть как-то подняться по социальной лестнице. Для меня же бой был вопросом выживания в принципе. В отличие от противника, меня никто не учил бою, всё, что я умел и знал, я подсмотрел со стороны, когда выступали именитые бойцы.
Пытаясь подражать их движениям, я пробовал и экспериментировал, терпел неудачи, путался с собственным хвостом, а иногда просто не понимал, для каких целей те или иные движения. Но одно я понял - честно бой не выиграть. Все те, за кем я наблюдал, финтили, обманывали, использовали уловки и грязные приёмы. Даже среди существ подземного мира это было нормой и каменный скорпион, сам того не подозревая, научил меня тактике парной защиты и ударам хвоста исподтишка. Разумеется, скорпион всегда предсказуемо бил сверху, а вот я старался наносить удары непредсказуемо, выискивая бреши в защите противника. С неразумными существами это получалось, но с мыслящим существом всё обернулось так, что я едва не лишился хвоста и получил две глубокие резаные раны. Размен ударами был явно не в мою пользу. На каждые три моих удара, я получал две контратаки и новые раны на своём теле. Если бы я и дальше продолжил атаковать в лоб, то ничем хорошим это не закончилось. Пришлось спешно менять тактику, увеличив количество перекатов, обманных манёвров и внезапных атак с быстрым разрывом дистанции. В ход шло всё до чего я мог дотянуться. Песок, руки, ноги, хвост и даже жалкие попытки магического воздействия, которые с лёгкостью блокировались тренированным противником. На каждое мое заклинание он применял своё и вовремя нивелировал преимущество. Рилдир его поимей, да он играл со мной, как детеныши варгов играют с костями жертв и это бесило меня ещё больше. Мне хотелось стереть улыбку с его надменного лица, затолкать в глотку песок, а потом отрезать голову и поиметь её в гортань.
Постепенно, но мечник стал меня теснить к краю арены, где располагались ямы с животными и ловушки. Мы оба знали, чем это грозит. И если мой противник хотел отвлечь меня появлением животных, то мне приходилось изворачиваться, лишь бы только не оказаться в зоне действия заклинания, которое выпускало их на арену.
При очередном перекате, я всё же хорошенько зацепил бедро противника и ограничил его подвижность, правда чуть сам не лишился головы. Часть моих волос отлетела в сторону и упала на красный песок серо-седой кляксой, вызвав у зрителей бурю эмоций. Я понял, что они пришли посмотреть, как будут убивать меня, видимо поэтому ученик школы мечей тянул время. Ему было нужно зрелище, которое будут обсуждать и вспоминать какое-то время. Известность и популярность тешащие его себялюбие, вот та цель, ради которой он согласился выйти на арену и показать, что чего-то стоит. Проклятый ублюдок.
Меч со звоном треснул и разлетелся на несколько крупных осколков, оставив в моей ладони лишь ржавую рукоять. Швырнув её в противника, я бросился наутёк, спешно выискивая взглядом то, что могло бы заменить оружие, но ничего подходящего не было. Я метался среди мусора, а смерть неторопливо шла за мной по пятам.
Припав к земле, я зарычал словно дикий, загнанный зверь. Хвост нервно дернулся из стороны в сторону. Обернувшись, я вновь увидел холодную, надменную улыбку существа, которое считало себя уже победителем. Как бы не так. Пусть это будет мой последний бой, но я должен был забрать его с собой. Сегодня арена возьмёт двоих, сегодня у неё не будет фаворита!
Я прыгнул вперед, выхватывая из-за голенища арбалетный болт и швыряя его в противника. Разумеется, что он с лёгкостью отбил его одним клинком, а второй выставил вперед, защищаясь. Я не чувствовал боли, когда холодная сталь проходила сквозь моё тело, не чувствовал, как от удара о землю клинок выгрызает часть моей плоти. Вцепившись в запястья молодого дроу, я с силой сжимал пальцы, не давая ему возможности пошевелиться. Сидя на нём верхом и заливая собственной кровью, я хищно улыбнулся, пристально глядя в алые глаза, которые в одночасье наполнились страхом. Мой хвост с остроконечной пикой появился над левым плечом, выполз словно скалапендра, приподнялся чуть выше, немного отклонился назад, а потом резко метнулся вперёд, пробивая глазницу, а вместе с ней и череп. Провернув пику в голове противника, я ощутил, как обмякло его тело. В голове шумело всё сильнее, хотя это мог быть и рёв толпы, но на тот момент, мне уже было всё равно. Склонившись над остывающим трупом, я прижался к нему губами в прощальном поцелуе, но уже не смог выпрямиться. Заваливаясь на бок, я крепче вцепился в клинки, не желая даже посмертно расставаться со своими трофеями.
- Добытое в бою - моё! - тихо просипел я и посмотрел на дальнюю часть стены, где располагалась моя клетка.

-2

8

Покинуть тесную камеру не составило труда, но на этом лёгкая часть путешествия завершилась. Они с тигром старались не шуметь, но зверьё, сидящее в соседних клетках, бросалось на прутья и завывало, когда беглецы проходили мимо. Милена пыталась их успокоить, но после того, как откуда-то сверху донёсся окрик одного из надсмотрщиков, поняла, что так просто из зверинца выйти не удастся. А ведь ещё нужно было преодолеть арену или найти другой путь, чтобы покинуть это место.
К счастью, охранник кричал не на них, он просто попытался таким нехитрым способом утихомирить разбушевавшихся животных. Но язык тёмных эльфов Милене был незнаком и, прежде чем она поняла, что их с тигром не заметили, пришлось пережить несколько неприятных минут. Хуже всего было то, что оборотница чувствовала, как много вокруг магических барьеров и защитных заклинаний и не была уверена, что сможет хотя бы выбраться сама, не говоря уж о том, чтобы кого-то отсюда вывести. Но бросать своё дело она, тем не менее, не собиралась.
И выход у них был только один. Если не можешь в одиночку противостоять отлаженной системе, значит систему надо разрушить. Милене пришлось потратить немало времени, чтобы разобраться, как открываются остальные клетки, но ломать не строить и вскоре в зверинце воцарился настоящий хаос. Её тигр нервничал и дёргал хвостом, рычал на пробегающих мимо хищников. Какая-то крупная двуногая рептилия, похожая на покрытую чешуй гигантскую курицу, попыталась откусить оборотнице голову. Но она промахнулась, а в следующее мгновение и вовсе свалилась замертво.
Магия крови способна исцелять, в этом она сродни волшебству смой жизни, но родство это очень дальнее и куда проще с её помощью этой самой жизни лишить. Когда жидкость, наполняющая сердце бестолковой ящерицы, загустела и заклинила его бесконечные спазмы, Милена перешагнула через труп и следом за другими ополоумевшими от внезапной воли тварями и своим полосатым котом направилась к выходу.
Крикливому охраннику не повезло, его клинок увяз в брюхе существа с телом измождённого, скрюченного человека и головой крысы, в то время как ещё четверо таких же набросились сзади, повалили его на землю и перегрызли глотку. Оборотница остановилась напротив этих нелепых созданий, копошащихся над растерзанным телом, и с удивлением обнаружила, что они мародёрствуют. Должно быть, крысолюды обладали неким скудным разумом и были, возможно, чем-то наподобие здешних гоблинов, но достаточно ли этого разума, чтобы договориться, она очень сильно сомневалась.
Тигр снова угрожающе зарычал. Милена придержала его за ошейник и сделала прямоходящим грызунам знак, что они могут беспрепятственно уйти. Но те, похоже, считали убитого дроу своим трофеем и не имели намерения с кем-либо его делить. Устало вздохнув, оборотница попыталась увести сородича в другую сторону, но тот тоже не собирался поворачиваться спиной к этим созданиям, видимо, уже зная, на что они способны. Так долго можно было топтаться на одном месте, но в этот момент по подземельям разнёсся пронзительный вой, от которого волосы шевелились на затылке. Что это такое Милена не имела понятия, но решила, что так звучит сигнал тревоги, потому что даже если этот звук был чем-то иным, громкость его была такова, что не поднять переполох он не мог.
Крысолюды заверещали и, похватав кто что успел, бросились наутёк. Чуть ли не волоком таща за собой тигра, Милена побежала за ними. Какими бы неразумными ни были эти существа, а во всевозможных ходах и норах они точно разбирались лучше неё. Но стоило только им покинуть зверинец, как навстречу беглецам показался ещё один охранник. Это не принадлежал к эльфийской расе, слишком был высок и широк в плечах. Крысолюды с визгом шарахнулись назад, даже тигр присел на задние лапы, только ведунья осталась стоять на месте, верша уже знакомое заклинание.
В первый раз оно не возымело эффекта. То ли Милена ошиблась с произношением магической формулы, то ли здешних служителей снабжали какой-никакой защитой от колдовства. Охранник замахнулся каким-то странным тяжёлым оружием, больше похожем на короткий посох с массивным навершием, да так и застыл, подняв руки и хватая ртом воздух, потому что вторая попытка оборотницы оказалась более удачной. Смерть ещё одного охранника вызвала бурный восторг у крысоголовых созданий. Они радостно скакали вокруг, едва не нарвавшись на клыки и без того взволнованного тигра, а потом один из них сдёрнул с шеи великана какую-то безделушку и протянул Милене.
Та так и не поняла, то ли это был трофей, то ли её часть добычи, но от амулета веяло магией и оборотница всё же его взяла. Ничего особенного, обычный кругляк из тёмного камня с изображением пещерного паука. Выпущенные животные, наконец, разбежались, вой снаружи стих, хотя какой-то шум ещё продолжал доноситься. Крысолюды навострили уши, забеспокоились, заозирались, затрещали что-то на своём языке. Милена по-прежнему не понимала ни слова, но из мимики и жестов странных созданий явно следовало, что их с тигром куда-то звали.

Отредактировано Милена (02-10-2018 03:38:02)

+2

9

Малаг’Эрейн Ант’Лочар наклонила голову и с язвительной улыбкой обратилась к мужчине, что стоял подле её правой руки.
- Похоже, что Великому дому Заундар ещё долгие годы не удастся упрочить своего положения. Шин’Кхиир потерпел поражение на арене, а значит их мужчины не представляют какой-то серьезной угрозы для старших домов. Мне кажется, что скоро одним домом в подземном городе станет меньше. Кто-то обязательно воспользуется их слабостью, что бы возвыситься…
Алые глаза женщины сверкнули холодным блеском, а губы расплылись в обманчиво доброй улыбке.
- И в этом твоя заслуга, Ваз’Рии. Ты выбрал подходящего соперника среди ротхэ, чтобы…
Договорить женщина не успела. Тихий шелест её голоса утонул в громогласном рёве сирен, что зазвучал с нижних этажей Кровавой ямы и, эхом отразившись от каменного свода над головой, рухнул на арену сверху.

- Что там происходит? - Поинтересовалась матрона Великого дома, отставляя кубок с вином в сторону и чуть приподнимаясь, чтобы получше разглядеть происходящее внизу.
- Ничего серьезного, госпожа. - Ответила одна из жриц, что стояла на краю ложи-балкона и обеспечивала безопасность высокопоставленной гостьи. - Кто-то из ротхэ покинул клетку и пытается сбежать. Стража с этим быстро разберется…
И действительно, внизу началось едва заметное движение. С высоты ложи можно было разглядеть, как вооруженные дроу спускались по лестницам на нижние этажи.
Потеряв всякий интерес к происходящему, женщина вновь посмотрела на красный песок арены и улыбнулась.
- Ты только посмотри Ваз’Рии, этот ротхэ ещё шевелится и пытается добраться до своей клетки. Он определенно очень упрям и это можно использовать. Приведите его, хочу посмотреть на него поближе…
Махнув рукой, Малаг’Эрейн дала понять, что закончила и один из стоящих за её спиной мужчин, покинул ложу.

***

Оставляя за собой длинный, свежий кровавый след на арене я продолжал медленно ползти к заржавевшим прутьям решетки, за которыми скрывалась спасительная тьма. Подтягивая ноги к груди, я зарывался пытками в песок и пытался толкнуть своё тело хоть на пару сантиметров вперёд. Таковы правила Кровавой ямы - пока ты живой клетка открыта и ждёт возвращения, вот только вернуться может один или никто.
Сквозь мутное сознание я едва различал шум, что доносился не только со стороны трибун, но уже и откуда-то из глубин нижних этажей. Там что-то происходило и происходящее я ощущал кожей так, словно это было течение реки ненависти и страха. Ощущения были столь резкими и яркими, что входили в резонанс с моим внутренним миром, усиливая внутри меня кипение лютой злости к окружающему миру. Я слышал, как смерть поёт свою заунывную песню, призывая чьи-то души, повергая тела в тлен, а кровь водопадом выплёскивая из разорванных глоток и вен. Возможно, это были лишь образы затухающего сознания, поскольку последние метры своего пути и то, как оказался в темном каменном мешке за ржавыми прутьями, я не запомнил. Но я хорошо запомнил тот миг, как содрогаясь от боли и злости, я пытался вытащить засевший в боку клинок, от чего моя кожа потемнела и тронулась языками черного пламени, которые стремительно распространились по всему телу, но не обжигали, а скорее приятно холодили и снимали боль.

-2


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » Забытые » У вещей нет имени, только назначение...