http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/85053.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/48012.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Семь узлов зла


Семь узлов зла

Сообщений 1 страница 34 из 34

1

http://s6.uploads.ru/t/2ULvb.png

Участники: Салах Беид-Раад, Янте, Кирирай, Мерифил
Время: 9 лет назад
Места: Окрестности Аримана

Сюжет: Предгорье Скалистой Горы орошается кровью, когда воины малоизвестного орчьего клана махвак, "Красные Головы", начинают свое безжалостное шествие по долу. Яростные и беспощадные, будто лишенные речи махвак вселяют ужас в противников: кажется, над ними невозможно одержать победу! "Красные Головы" вырезают поселения, уничтожают бизоньи стада, сжигают леса, а трупы врагов поедают. Они – бич и саранча, несущие гнев вождя Атотархо "Говорящего Со Змеями".
Желание Атотархо просто: подчинить своей воли сильных и уничтожить слабых, и потому он не жалеет никого: ни эльфов, ни людей, ни даже собратьев-орков. Страшны наказания для глупцов и перебежчиков, рискнувших выступить против великого вождя; однако есть в его племени недовольные тиранией.
Общий враг рождает странные союзы света и тьмы в отчаянной попытке остановить победоносный марш красноголовых.

Отредактировано Мерифил (14-11-2017 04:26:53)

0

2

Холод приходит с гор – так говорят...
Но нынче с темных утесов сползала алая смерть. Дюжина теней бесшумно скользила по камням, серо-коричневые тела не прикрыты ни тканью, ни мехом, только узоры хны и пепельная смоль в мрачном сплетении древнего письма. Лбы напомазанные глиной, красные, будто залитые кровью. Горящие глаза. Вывернутые наружу клыки. И десятки кривых кинжалов, бросающих неуместно веселые зайчики на искристый снег. Они пришли и ушли, но следы их деяний поют о себе свежими ранами.

Вышедшая в дозор Мерифил обнаруживает целое стадо бизонов. Каждый зверь жестоко зарезан – на боках, ногах и тучных шеях многие раны. Из глазниц вырваны глаза, куски плоти объедены сырьем. Это уже третье стадо, убитое подобным образом в один лунный цикл. Решив, что в окрестностях завелась стая жестоких лютоволков, рейнджер выходит на охоту.

Салах Беид-Раад на своем пути встречает следы иного зверства: несколько караванщиков убиты прямо на дороге к Ариману. Все товары брошены нетронутыми – какой разбойник совершит такое? Тела же изуродованы страшным образом: на мягкой плоти следы зубов, стопы и кисти обглоданы, у каждого убитого вырвано сердце. Цепочка босых стоп уводит в лес, к подножию горы...

Янте слышит песнь смерти. Темные места зовут, обещая кровавый урожай. По ту сторону Скалистой горы лежат развалины стана орков. Могучие воины повержены, как дети, валяются среди чах-травы. Их дома сожжены, их идолы - разрушены. Убиты даже дети и молодняк – невиданная жестокость по меркам сурового народа севера. Пленных нет, но призраки кричат о своей боли. Что-то прячется в пещерах, что-то нехорошее, и черные нити древней магии лежат на камнях и деревьях, как паутина.

0

3

†a¤Найденный Салахом караван был сравнительно небольшим. Лишь два крытых фургона, один из которых служил подобием дома - внутри, под обтянутым тканью каркасом, шесть лежанок в один ряд и вещи караванщиков. Второй был полон бочонков вина, ящиков с товаром и валиков южных шелков - маркитанты, очевидно, были среднего достатка, учитывая тот факт, что ни металлических украшений, ни драгоценностей они с собой не перевозили. По крайней мере, так казалось Салаху, который хоть и не раз мародёрил на полях сражений, но привычка эта не была столь назойливой, какой обладают напрочь прожжёные мародёры и воры. Или любители халявы.
Караванщиков было несколько. Четверо мужчин. Пожилая женщина и совсем молодая девушка. Пытались дать отпор - безумная храбрость. И напрасная, судя по тому, что лежавшие при мужчинах сабли не были покрыты кровью. Зато их кровь обильно и богато оросила покрытую притоптанным снегом тропу, впитавшись туда и начиная понемногу замерзать. Вот так уходит пролитая кровь. В пустынях её поглощает песок. Среди снегов - светлеет и замерзает.
"Почему они не тронули товар?.." - Салах, хмурясь, нахлобучил на голову шлем и расправил бармицу на плечах и задней части шеи. Вновь проверил узелки, что крепко держали верхний платок, обмотавший голову. Как знать, зима здесь относительно мягкая и сухая, но как она ощущается теми, кто живёт севернее?
Южанин продолжил осмотр тел. Изуродованные тела их были ненамного белее снега - так позволяли судить вскрытые груди убитых, и понемногу начинали наливаться багровым края ужасных ран. На всякий случай сарамвеец снял со спины щит и крепко сжал в левой руке.
"Не помню, когда крайний раз видел такое зверство..."
Были беспорядочно раскиданы вокруг их рукавицы, сапоги и обмотки. Неспроста - кисти рук по запястья и ступни по щиколотку были обглоданы, причём - местами так, будто их отрубили топором или отшибли булавой.
"Нежить?"
Салах присел к трупу девушки.
"Даже не надругались. Нет, точно не люди!"
Затянутое белыми облаками небо начало неспешно сыпать мелкий снежок. Сарамвеец обернулся на лесную чащу, над которой вдали возвышался силуэт горы. "Насколько она далека, любопытно... Либо три версты, либо пять вёрст. Трудно сказать."
Заправив нижние концы платка в стёганую куртку и подтянув сапоги, чтобы не морщили, в очередной раз поминая добрым слово северный климат, из-за которого южане либо одевались "в капусту", либо тащили валики с отнюдь не лёгкой зимней одеждой при караванах, Салах поправил ножны со скимитаром на поясе. Глянул на водившиеся вокруг следы ног. Крупные. Босые.
"Орки."
Страшный противник. Если сталкиваться в открытом бою, конечно - после неудачных попыток Скорпиона разбить наёмный отряд Великой Орды, спесь с зеленокожих сбила самая распростецкая засада из лучников, засевших на крутых склонах возле одной из переправ.
Но - увы, тело Скорпиона унесли в океан воды Серебрянки, равно как и большую часть его лучников.
Были, безусловно, планы. Сарай за сараем следовали без особых передряг, и тут - такое. Салах считал нужным добраться до ближайшего караван-сарая, рассказать о произошедшем. Но - не сейчас.
Повинуясь любопытству, сарамвеец сошёл с дороги в глубокий, по колено, слой снега и неторопливо зашагал параллельно с цепочками следов, что вели в лесную чащу и обрывались, и лишь следы упавшего с ветвей снега свидетельствовали о том, что кто-то пробирался через них.

+2

4

Праматерь ночь, лелея в темном чреве
Скупым отцом ей возвращенный плод,
Свои дары избраннику несет -

Тому, кто в тьму был Солнцем ввергнут в гневе,
Кто стал слепым игралищем судеб,
Тому, кто жив и брошен в темный склеп

День заканчивался тихой зарёй. Холодное Солнце садилось в пелену густых серебряных облаков, разукрашенных кровавыми красками уходящего в небытие дня. На пустыню опускала свои ледяные объятия Праматерь ночь (так ещё со времён побега из Подземного королевства Янте называла вечер и соответственно ночь, видимо в силу привычки и любви к красоте). С самого центра облаков падали крупные снежные хлопья. Словно дикие пчелы они плясали в неистовом танце, прежде чем упасть на янтарный песок. Однако, не ради красивого заката и утех в снежном раю в пустыню пришла некромант Янте. Издалека ее уши уловили песню. Такую, которую понимают лишь те, кто в плотную связан с загробным миром. Песнь погибшего ига... Ещё неведомая речь для смертных... Зачастую для них это просто ужасные звуки войны: стоны умирающих мучительной смертью мирных жителей и воинов, достойно сражавшихся за свою территорию или пытавшихся нагло прикарманить ту самую землю, вопли чудом уцелевших тех самых мирных людей, вышедших из своих укрытий, что бы посмотреть на случившееся и узревших уже мертвых или раненых своих мужей, сыновей, братьев или сестер, треск чудом уцелевших зданий, которые все равно вот-вот вот должны были разломаться на куски и тихие молитвы старых жрецов, что слабо лелеяли надежду на упокой тысяч бессмысленно загубленных жизней...
Но нет. Некроманты слышат м обратную сторону этих звуков. Они сливаются тонкими невидимыми нитками в одно большое полотно старых песен. Такую музыку не сравнить ни с одной известной смертному мелодией или ритмом. Такого не бывает среди людей. Все эти слова, произвольно издаваемые крики и шорох в уцелевших домах и шатрах сливаются в песню. Дикую кричащую песню, в которой отчётливо слышны душераздирающие мольбы о помощи, которой при жизни не последовало. Эти слова при огромнейшем желании не спутаешь с балладами людей, эльфов, шефанго... Тысячи бессмысленно загубленных жизней...
Янте отчётливо слышала их дикие крики и просьбы помочь.
- Неужели наступила новая кровавая ночь? У кого вновь хватило смелости резать города? Подступает новая смута... Но может оно и к лучшему! По крайней мере я точно без дела не останусь! В погибших городах могут быть чудом уцелевшие... Книги? - во время такого тихого и непринужденного разговора с самой собой, лич почувствовала неладное.
Аура. Но не такая как у светлых рас. Холодная, словно арктический лёд и словно несущая смерть, как и ее собственная. Но никого рядом не находилось. В ближайших двух - трёх милях.
- Faer!* - констатировала воскрешенная кудесница.
И как же она сразу не догадалась?! Крики пустынных духов во всю свою мощь голосили о расколотых тотемах и убитых детях.
- Хм... Похоже, тут кто-то зверски убит целый город... Но странно, кому и главное зачем, вырезать целый город? Что там можно было украсть или кого можно было ограбить? Не понимаю. Если убито целое селение, то там определенно что-то да и находилось. Быть может я ещё успею перехватить того кто только что пришел из этого места! Естественно, для своих же интересов! - оскалилась Янте.
За последние двадцать лет она ещё ни разу так не улыбалась. Кажется, настал тот самый страшный момент, когда она не станет контролировать свой гнев. Но явно не из-за желания отомстить за смерть жителей города, нет. Сострадание вообще не входит в перечень эмоций восставшей кудесницы. Скорее даже наоборот. Ей свойственна жестокость и зверская кровожадность. Но никак не способность жалеть. Только если это не зверь. И то, никакого альтруизма. Это правила выживания, детка! Хотя,  по мнению лича от черного кота больше пользы чем от глупых людей. В чем-то она конечно была права. По крайней мере, этот самый черный кот может и мышей ловить, и помочь узнать кто хорош, а кто нет, для тебя. Вон, одна Арли чего стоит! Янте шла ближе к Скалистой горе. На ее деревьях были оставлены руны. Но кем и главное зачем, ещё только предстояло узнать.

* - Колдовство!

Отредактировано Янте (13-11-2017 02:41:02)

+1

5

Молва, ходившая вокруг орочьего клана оказалась правдой… Клан «Красные Головы» со своим вождем вырезают целые поселения, и остановить их не может никто. Окрестности Аримана орошаются кровью несчастных, и кому-то требуется их остановить. Однако пусть наш Кирирай и айрэс, он был и останется наёмником. Он нашел заказчика на истребление Клана или же простого прекращения их нынешней деятельности любым другим способом. Теперь у Киры появился неплохой способ подзаработать и тянуть в его случае время – непозволительная роскошь.
Крыльями он пользовался только для перелета к одному из поселений, по которому будто стихийное бедствие  прокатилось. Вокруг лежали сплошные обломки, лужи крови и вновь гниющей плоти. Даже Кире было натужно смотреть на это. Дальше он двигался пешком… вернее бегом. Раньше времени не хотелось раскрывать свое происхождение, а вот скорости и выносливости и скорости ему было не занимать.
- Глянуть бы еще на их вожака, наверняка это очень сильный орк. Наверняка половину своей орды он держит в страхе, иначе побуждать даже таких воинственных ребят, как орков, к вырезанию целых поселений просто невозможно.
Киры пробыл в пути три дня и уже ночью следующих суток увидел огромный лагерь орков, горело множество костров, слышался ор этих диких тварей. Их численность поражала воображение. Кланом это даже и не попахивало, тут собралась целая армия варваров, которые жаждут крови и трусов, которые просто боятся вождя. Примитивное мышление орков понять не так уж и сложно. А их тактика наступления в лобовую объясняется элементарным понятием численности и живой силы. Сражаться с ними в одиночку… сказать, что это самоубийство – ничего не сказать. И все же Кира невольно улыбнулся – давно он уже не встречал подобного противника. Он двинулся по их примерному направлению, чтобы разузнать об их следующей цели. А на их пути стоял не простой поселок, а целый город. Огромное количество жителей станут горой мяса после того, как сюда придет орда. Кира потратил не мало времени на крыльях, чтобы попасть сюда. А до прихода орков еще было минимум двое суток. И он решил не терять времени зря.

0

6

"О, боги", - встревожилась Мерифил, когда земля под ее ногами почернела от крови.
Десятки сваленных в кучу туш напитали ранние снега кровью. Бурые и грязные, буйволы бездвижно таращились в серое небо черными ранами осиротевших глазниц. Большие, мясистые языки вывалились из пастей, над ними кружили злые мухи. Приблизившись, эльфийка заметила, что пострадали не только косматые головы. Кто-то объел бизонам ноги, вплоть до железных сухожилий, пожрал тук, вспорол животы...
"Жестокий и избирательный зверь, - присев возле мертвой коровы, размышляла сребролунниц. – Отведал сердце и почки, но сохранил змею чрева во плоти".
Кончиком ножа она приподняла длинную, розоватую кишку, убеждаясь, что у бизона отсутствовали лишь некоторые органы.
Ужасный запах, притупленный несколько опустившимся холодом, рейнджер почувствовала издалека, и сразу поняла – случилось неладное. В последнее время следопыты приносили тревожные вести: зверье нещадно драли, а в соседнем клане пропало несколько разведчиков.
Глядя на чудовищные раны, Мерифил полагала, что знает отгадку: таким зверствам мог предаться лишь крайне яростный и ненасытный зверь, вроде горного медведя или лютоволка.
"Оставить его бродить по нашим лесам, все равно, что вложить кинжал в руку убийцы".
Лесная дева поднялась на ноги. Снег уже припорошил мохнатые спины и бока, прикрывая следы давешней бойни. Мясо было безвозвратно испорчено под гнетом гнили, но Мерифил это волновало мало – как и большинство эльфов, она избегала кровавой пищи.
Перед рейнджером встал вопрос: вернуться в лагерь и посоветоваться со старейшинами, или же отправиться в самостоятельную разведку? Бахвальства тут быть не могло –  лютоволк задерет любого на своем пути. Однако, поколебавшись, Мерифил все же решила действовать в одиночку. До лагеря две ночи пути, а по другую сторону от нее – ничего не подозревающие люди.
Дорога заняла почти сутки, и чем ближе сребролунница приближалась к деревеньке, тем горше становилось у нее на сердце. Тот запах, что преследовал ее с бизоньего кладбища, как никогда явно витал в вечернем воздухе, набивая ноздри приторной патокой мертвечины. Глаза застилал пепельный дым, и вскоре Мерифил разглядела жгучие костры пожара, впрочем, увядающего. Пламя скакало по черным крышам хибар; большая часть домов осыпалась в пепелище.
"Небеса, я опоздала!".
Но надежды терять было нельзя, оттого эльфийка принялась взывать к уцелевшим. В ответ ей слышался плач ветра в пустых окнах и треск полыхающей древесины.
Когда она, наконец, обнаружила погорельцев, Мерифил стало так жутко, что на долю секунды ей захотелось кинуться прочь, как можно дальше от этого проклятого места. Сдержав леденящий страх, эльфийка несколько минут потратила, в кромешном молчании разглядывая следы разорения. Крестьяне были тут, все до одного. Они лежали на лавках, а то и просто на земле, и каждый был лишен какой-то части тела. Черные, обугленные головешки замест рук и лиц свидетельствовали о том, что несчастных поджарили, а после полакомились их останками. Каннибализм был отвратителен дочери леса, но, по крайней мере, теперь она знала, что лютоволк, – да и любой другой зверь, - был не при чем.
"Даже самый свирепый охотник не станет терзать свою добычу столь жестоким образом".
Она опустила взгляд себе под ноги, туда, где смешались снег и зола, и обнаружила следы. Впрочем, и рейнджером быть не нужно, когда разбойники не таятся. Отпечатки были четкими и достаточно свежими. Ступни босые, крупные, завернутые внутрь. Упор ровный, на всю стопу, земля хорошо продавлена, и, значит, это кто-то большой и тяжелый. Вампир не станет учинять подобное варварство, демон слишком эфирен; что до оборотней и драконов – у следов отсутствовали отпечатки когтей.
"Выходит, это орки".
Мысль показалась невероятной даже для опытной Мерифил. Варвары, каковыми они являлись, народ севера все же имел крохотное представление о чести. Вряд ли они стали бы шнырять нагишом, устраивая из крестьян жаркое; скорее, попытались бы отобрать скот, а здоровых мужчин и мальчиком увели бы в рабство.
И тем не менее все указывало на орков...
Дело становилось все загадочней, и эльфийка решила продолжить поиски; тем более, что следы уводили ее к предгорью.
Пробираясь через чащу, она вдруг услыхала звук вторжения, и почувствовала, как заныли напряженные мышцы. Стараясь действовать как можно тише, сребролунница вытащила короткий меч, блестевший в опускающейся темноте голубоватым свечением, и двинулась на звук. Ее походка была тиха, как поступь рыси; при этом глаза эльфийки видели все также ясно, как и днем.
Перед ней, стоя к Мерифил спиной, замер высокий мужчина в теплой одежке. Он был вооружен, но, кажется, не видел достойной цели. По тому, что незнакомец двигался медленно, не торопясь, рейнджер определила, что это был не беглец и не разбойник.
Тем не менее, она не убрала меча в ножны, когда окликнула его:
- Долгих тебе лет и теплых зим, путник. Что делаешь ты на этой дороге?

0

7

Следы шли прямо через рощу, укрытую ровным слоем снега. В белом покрывале они отпечатались надёжно, кое-где превращая его в сплошное месиво - они явно не таились. Что в пустыне, что в снегах, любые разбойники, любые, кто намерен скрыться прочь, перемещались цепью, двигались след в след, чтобы скрыть свою численность.
Салах поднял взгляд и увидел, что затянутое белой плёнкой облаков небо струились столбы дыма. Внимательно разглядывая их, сарамвеец понял, что горит это порядочно времени... и так может гореть только поселение или деревня. Столбов было несколько.
"Что-то неладное. Как будто война..."
Иначе это было не назвать. С поправкой на ужасные надругательства над телами - такого себе самые дремучие и дикие воины пустыни не могли позволить. Пока враг был жив, они зашвыривали его ядрами из пращей, поливали стрелами, топтали лошадьми и рубили саблями и ятаганами... Но учинять такой кошмар с телами убитых - нет. Ни разу на веку Салаха такого не было.
Надо было идти туда... на мгновение Салах задумался. Зимний день короток. Не постигнет ли его та же участь, что и караванщиков и это поселение, что должно было находиться там, через несколько десятков сажен зимнего леса, куда вели цепочки босых следов?
Голос, женский, мелодичный голос, раздался за спиной у Салаха совершенно неожиданно.
- Долгих тебе лет и теплых зим, путник. Что делаешь ты на этой дороге?
Так. Одно мгновение - и Салах мог лишиться головы.
Медленно разворачиваясь, южанин чуть отошёл прочь на пару шагов. Перед ним стояла эльфийка - ну никак не мог хоть не один из рода людского столь бесшумно и незаметно подойти по снегу. Помимо внешности и стати, свидетельствовал и клинок - изящный, изгибом напоминавший самые дорогие из южных ятаганов, блестевший белым серебром.
- Приветствую и тебя, лазутчица, - Последнее было произнесено, скорее, с уважением. Ну, как ещё возможно - под ногами хрустит и скрипит снег, а тут... "Может, это из-за того, что уши замотаны, плохо слышу?.." Салах, наложив ладонь на грудь, коротко поклонился, - На дороге я видел убитых. Следы ведут туда, - Южанин указал на столбы чадящего дыма, поднимавшиеся из-за леса к белым облакам, после чего убрал щит за спину и оправил ламеллярную кирасу, - Я никогда не видел таких изуверств над телами убитых по крайней мере в моих краях. Караванщики убиты. У них обглоданы стопы ног и кисти рук и съедены сердца.
Салах вновь посмотрел на дым.
- Я держал путь в Ариман по дороге из Лайнидора. Моё имя - Салах Беид-Раад из Сарамвея, - Вновь приложена рука к холодным пластинам ламелляра на груди, и вновь Салах коротко поклонился.

0

8

Долг не свершен, не сдержаны обеты,
Не пройден путь, и жребий нас обрек
Мечтам всех  троп, сомненьям всех дорог...
Расплескан мед, и песни не допеты...

Лич подобно дикой кошке бесшумно вошла в опустевшие пещеры. Все ещё пахло недавно жжеными кострами, едким дымом жареного мяса и какой-то другой вонью. Вероятно падали.
Янте не нуждалась в факеле или свечи, она видела во тьме ночной прекрасно. И увиденное повергало в леденящий душу страх: орки. В пещерах были орки. Целое село беспощадно убито. Их дети и молодежь были разодраны, словно дикими животными. Не было ни одного уцелевшего среди них. Не было слышно ни стонов, ни слабого дыхания. Ничего..  И кто же посмел совершить такое? Кому понадобилось убивать целое село? Видимо, у кого-то были слишком серьезные обиды на них... Или просто кровожадность? Но чья?
- Хм... А эти изверги неплохо так повеселились! Гляди, сколько трупов разбросали... Упыри! Гады! - голосила Янте.
Да, песню Смерти ей было слышно не в первый раз, но именно сейчас она просто глкшила ее своими дикими куплетами...
В ушах звенело от повторяющихся молитв и воплей. Как вдруг, среди этого умирающего ига послышался тихий голосок. Обычно, так говорят погибшие дети. Да и не мудрено, ведь даже детские тела лич находила среди погорелый домов и оскверненных тотемов.
- Ты кого-то ищешь, сестричка Смерть? Я тут! Обернись, я тут! - голос звучал словно тихий ручей по весне. Тихий хрустальный перезвон ледяных капель чистой воды, сливался в одно единственное русло. Словно тысяча маленьких медных колокольчиков играли одинаково прекрасную песню. Такой чистый и точный звук... Только дети обладают такими голосами. Только их искренний смех может так звучать.
- Я тут, сестричка Смерть! Возле Спящей Совы! Вот она я. Смотри внимательно! - лич почувствовала на себе взгляд из-за расколотого столба со спящей совой на самой верхушке и как только она повернула голову в сторону звука то услышала такой ответ - Нашла! Молодец, сестричка! Меня зовут Сиварри. Я рада что ты пришла ко мне! - из-за столба вынырнула маленькая девочка. Не было у нее глаз и рук, только "красовались" обгоревшие головешки с торчащими наружу остатками костей да две черные пустые глазницы, в которых ранее возможно были яркие глаза. Кожа Сиварри была зелёная, словно трава, а из хищной пасти выглядывали острые толстые клыки, напоминающие такие, как у вепрей, живущих в северных лесах.
- Тебе страшно, сестричка? Нет? Они всех убили... Они зарезали старших сестер и порубили на куски младших братьев! Они убили отца и матушку! Никого не стало! Все погибли! Почему ты раньше не пришла, сестричка Смерть?! Где ты пропала? Почему позволила нас убить?! - голосила она - Они пришли из ниоткуда! Они перебили всех! Всех всех перебили, сестричка! - маленькая девочка рыдала в три ручья.
В поле зрения лича попал странный предмет. Вроде бы подвеска на шею, но только не такая, как у людей или эльфов. Длинная кожаная веревка, переплетенная с красными и черными нитками в толстые крепкие узлы. На каждом из узлов болтался прикрепленный зуб какого-то зверя, то ли вепря, то ли тигра, то ли дикого медведя. В самом центре свободно висел красный череп человеческого ребенка.
- Мать честная! - вскрикнула Янте.
Теперь то до нее дошло, кто эти воины убийцы. Это были такие же орки. Дикое воинственное северное племя. Нет, тут явно что-то было не чисто. За просто так даже клыкастые друг друга не станут терзать. Тут была или какая-то древняяобида или... Нет, просто так орки не ввоюют. Просто так не жгут деревень и не устраивают вандализма в священных местах. Это скорее всего была показательная смерть. Они кого-то желали запугать, они знали, что за ними пойдут! Довольно хитро, даже для них.
Янте знала, что такое воевать с орками: они подобны стаям волков, выживает только одна стая... Видимо, захватчики были много сильнее...
- Тут недалеко есть людская деревня... Надо предупредить! - Янте пошла в сторону селения.
Ну, предупредить конечно надо... Но не за просто так! Быть может у них можно будет "свистнуть" книгу или драгоценный артефакт, м?

+1

9

После двух часов ознакомления с городом, Кирирай лишь вздохнул от убогости местных защитников, ждать здесь нападения равносильно тому, что Кира пойдет и сам в одиночку будет сражаться с могучей ордой. Оставалось лишь предпринимать какие-нибудь решения по уничтожению противника. И айрэс в том же быстром темпе выдвинулся назад, но уже на крыльях. Ну и что же мы сделаем в этой ситуации? Смерти-то я не боюсь, но мое самопожертвование уж точно никого не спасет. Выбора не было, и Кирирай это понимал. Было забавное, как он считал, ощущение, будто бы каждым взмахом крыла он постепенно рыл себе могилу, но так было даже интереснее. Огонек азарта постепенно начинал разгораться в сердце айрэс. Он знал, что идет на верную смерть, и это подогревало его ещё больше – в подобные моменты инстинкт самосохранения напрочь отказывался работать. Он летел, не зная что будет делать, различные тактики и стратегии в голову не лезли, его жизнь одиночки ударила его ниже пояса. Сейчас ему нужны были сильные и могущественные союзники. Отец определенно не спешил посылать благословения одному из своих творений. Кира уже не знал, злиться ему на небеса или же продолжать смиренно истреблять темных тварей во имя спасения души матери.
Крылья продолжали нести своего хозяина к Орде, как внезапно он заметил странную человеческую фигуру, движущуюся в сторону того же города. Кира начал пикировать и убрал крылья метрах в двадцати пяти от земли, а приземлившись, поднял вокруг себя столб снега, одет парень явно был не по погоде. А взглянув на незнакомца, он увидел, что это не просто девушка. Она была похожа на ходячий труп, который уже несколько дней разлагается. Ужаса на айрэс это не наводило, но от неё веяло темной аурой.
- Только личей мне в компанию не хватало, девочка. она была на много старше айрэс, но Кирирай никогда не упускал возможность потешить себя подобными фразами.

0

10

Выслушивая мужчину, представившегося согласно всем приличиям, эльфийская воительница убрала оружие прочь, совершенно уверенная, что перед ней не разбойник и не душегуб. Учтивостью она ответила на учтивость, и с легким поклоном, рука у сердца, назвала свое имя:
- Мерифил из клана Серебряной Луны приветствует тебя.
Зеленые, как поздняя трава, глаза обратились к небу.
- Деревня сожжена, - не считая нужным скрывать свою печаль, ответствовала следопытша. – Мне жаль, если там были твои друзья. Тяжело говорить, но их останки были изувечены схожим образом.
Страшные видения вновь пронеслись перед взором, и видавшая многое сребролунница, испытала непривычную дурноту. К счастью, крепкий северный ветер холодил голову и быстро приводил в чувство.
- Такая же участь постигла многие стада бизонов. Поначалу, я полагала, что в лесах завелся лютоволк, но увидев растерзанных крестьян, поняла, что ошиблась… Кровь заливает предгорье, и мой долг выяснить, кто совершает эти злодеяния.
Приветливым, но все же внимательным взглядом она оглядела человеческого мужчину, обдумывая дальнейшие слова. Высокий, крепкий, несмотря на поздние года (Мерифил никогда не могла точно определить, как стар человек перед ней – уж слишком быстротечно текла их жизнь), очевидно, он умел обращаться с оружием и разбирался в следах. В дороге он не плутал, и лишь опыт помог рейнджеру заметить чужака в своем лесу.
- Я буду рада, если ты согласишься помочь мне, heru en amin [уваж. господин]. Боги благоволили нам, сведя вместе на этой тропе.
Как можно дольше она оттягивала неприятный разговор, но рано ли, поздно ли, Мерифил все-таки пришлось завести речь о других деталях найденных ею следов.
- Отпечатки в снегу босы, - рассказывала она Салаху по дороге. – Стопы косолапы, как у медведя, но зверю не принадлежат. С собой убийцы несут тяжесть – или сами велики ростом.
"Полагаю, это орки", - хотела добавить она, но мысль казалась слишком нелепой: нагие варвары, пожирающие свои жертвы? Нет, на такое даже эти дикари способны не были.
"Иная тварь огня боится, а эти сами подожгли деревню".
- Отчего они так избирательно пожирают убитых? – Озвучила свой вопрос эльфийка. – Стопы, кисти, сердца… Таким не насытишься. Притом жир и сало они не тронули… Убивают ради самого убийства? Или же это какой-то жестокий, не ясный моему рассудку ритуал?
Ее измышления были прерваны, когда два следопыта наткнулись на новую цепочку следов. Такие же четкие и множественные, эти были гораздо свежее. Не прошло и нескольких минут, как длинные уши Мерифил уловили чужеродные звуки: шаги, но говора или смеха не слышно. Так тихо передвигаются подлинные хищники.
Рейнджер присела, делая предупреждающий знак своему спутнику. Ветер дул на них, это хорошо. Густой ельник образовывал нечто вроде шатра над головой. Удивительное везение, но это могло спасти им жизнь, ведь всего через несколько мгновений мимо притаившихся теней промчалась орава орков. Издали они походили на единое красное пятно, но, приглядевшись, можно было обнаружить некоторые черты, отличавшие чужаков от других племен. Как и подозревала Мерифил, в основном орки были наги, не считая куцых тряпок, повязанных вокруг поясов.
В их движениях, ровных, выверенных, было нечто неестественное. Обычное бахвальство и дерзкие насмешки их не касались; орки хранили мрачную тишину, общаясь короткими, урывистыми знаками.
Очень скоро они скрылись на тропе, уводящей в гору.
- Их не так много, как я предполагала, - когда стало очевидно, что их не услышат, заговорила Мерифил. – Возможно, это лишь один отряд. Никогда прежде не видела такой боевой окраски.
Несмотря на свои года, сребролунница имела небольшой опыт в общении с орками, но даже ее знаний хватало, чтобы понимать, как сильно отличалось это племя от остальных... Красноголовые...
- Что это они несли на плечах? – Вспомнила вдруг она. – Ящики с наживой?
"Но ведь Салах, кажется, говорил, что набежчики ничего не взяли… Могли ли то быть украденные части тел?".
Как бы там ни было, очевидно, теперь их путь лежал в горы.

0

11

Иных вариантов у Салаха особо и не было.
Нет, конечно, можно было пойти своей дорогой дальше, ссылаясь на то, что впереди долгий путь - но этот случай был явно не тем, когда "один в поле воин". Вдвоём - уже да. Имело смысл стать спина к спине и драться, пока руки не отсохнут.
- Я помогу Вам, почтенная, - степенно кивнул Салах, - Двигаться дальше станет слишком опасно.
Едва ли они могли справиться вдвоём. Едва ли можно было справиться, собрав всех уцелевших в округе и раздав оружие - тот, кто когда-то был беззащитен перед своим страхом, будет беззащитен перед ним и до конца своих дней. Был ли беззащитен Салах перед первой битвой в своей жизни (и последней битвой в жизни отца)? Едва ли. Он знал, что не погибнет, а сам устроит погибель этим высокопарным и слабым белым людям, прячущим свои нежные белые тела под бронёй.
- Отпечатки в снегу босы, - рассказывала эльфийка Салаху, – Стопы косолапы, как у медведя, но зверю не принадлежат. С собой убийцы несут тяжесть – или сами велики ростом.
- Я видел, - кивнул Салах, - Как ни странно, товар тех караванщиков, о которых я рассказал, они не тронули. По крайней мере, не было никаких следов грабежа...
"Любопытно, умеет ли эта лазутчица действовать в пустыне так же, как и в лесах..."
Почему они так избирательно пожирали убитых - тоже был вопрос для эльфийки. Салах же этого откровенно не понимал. Скорее всего, из-за того, что народы пустыни, вопреки дурацким слухам, к телам относились с почтением. У некоторых, конечно сохранялись традиции каннибализма - некоторые гвардейцы Скорпиона, набранные как раз из этих дикарей, иногда сжирали сердца убитых вражеских воинов. Как и Салах, их товарищи относились к этому с откроенным непониманием - на храбрость в боях с белыми людьми это никак не влияло.
Шуршание снега южанин и эльфийка услышали одновременно. Очень к месту оказался молоденький ельник, обильно росший вокруг старой ели, под ветвями которой можно было укрыться.
На мгновение стало любопытно, хорошо ли заметен остроконечный шлем южанина.
Орки.
И эти ну никак не были похожи на тех, кого уничтожил Скорпион со своими людьми. Те - передвигались громче. Дисциплины было ни капли. Ни разу не походила на строй та толпа. Болтовня и крики разносили по окрестностям. Воины отвлекались друг на друга. Не было дозорных. Об охранении они даже не думали. Стоит ли говорить, что засада Скорпиона на переправе через Серебрянку в её нижнем течении обернулась оглушительным успехом?
Эти же - наоборот, были всем своим видом готовы к бою. Даже - готовы убивать. Чёткие шаги - на мгновение сарамвейцу даже показалось, что они пытались идти в ногу, как воины армий белых людей. Несмотря на холод - босы и обнажены до набедренных повязок. Ни единого слова, и даже по тому, как они держались, казалось, что холод им нипочём. Достойно уважения - было бы, не соверши они столь ужасного кровопролития в округе.
Несколько из них несли ящики.
"Так всё-таки, они что-то забрали у тех коробейников?"
Отряд молча скрылся за деревьями. Едва затихли шаги, как оба поднялись на ноги.
- Их не так много, как я предполагала, - когда стало очевидно, что их не услышат, заговорила Мерифил. – Возможно, это лишь один отряд. Никогда прежде не видела такой боевой окраски.
- Всё это очень странно. В моих краях случаются подобные распри между племенами. Но даже самые кровожадные вожди не позволяли себе резать каждого встречного.
"И уж тем более, не тратили время на такую глупость, как уничтожение сайгаков!" - пронеслась мысль - к слову об убитом стаде бизонов.
- Что это они несли на плечах? Ящики с наживой?
- Не могу знать, - покачал головой южанин. Нахмурившись, вгляделся он в гору, в направлении которой ушёл отряд головорезов. Глянул на Мерифил:
- Есть предложение. Давайте проверим ту деревню. Скорее всего, там и в самом деле никого не осталось Но я считаю нужным посмотреть. Может, кто-то остался жив. Может, он мог узнать что-нибудь важное.
Отгадка зачастую там, где ты её не ждёшь.

+1

12

Я подходил к тому, кто плакал,
Кто ждал, как я… Поэт, оракул —
Я толковал чужие сны…
И в бледных бороздах ладоней

Читал о тайнах глубины
И муках длительных агоний.
Но не чужую, а свою
Судьбу искал я в снах бездомных

Янте медленно двигалась вперёд. Нет, снег ей не мешал, она не проваливалась в бездонные сугробы снежного покрывала. Тихо скрипел от далёких шагов белый покров и Лич это превосходно слышала. Чай сама она не издавала никаких звуков при ходьбе, как и полагается эльфам. Пускай и бывшим. Но разве это теперь имеет значение?
Где то в небе был слышен шорох крыльев. Летела любимая зверюшка Янте, Арли. Подобно летучей мыши она тихо шуршала своими рваными кожаными крыльями, сквозь огромные пробоины в которых было слышно как свистит неистовый ледяной ветер. Лич громко свистнула и животное спустилось на землю.
- Мне так спокойнее будет! А то мало ли что взбредёт этим ненормальным в их пустые головы?! - свирепо заметила Янте.
И ведь правда, довольно дикое племя все решает по своим нравам. Бессмысленным и жестоким. Часто позволяющих беспощадно убивать всех непокорных тебе и твоей воле. А орки зачастую только так и жили. Но их порядки все равно имели рамки приличия, что ли... Не резали кого попало и за что попало. Должна быть весомая причина. Вроде древней родовой обиды или проклятия. Ну или украденной дочери. Янте прекрасно помнила подобную историю. Давно это было. Лет сто пятьдесят назад. У вождя орков, Гриншака, украли единственную радость, единственную прекрасную птичку (так он по доброму называл свою единственную дочь, Ранати). Тогда после выяснения обстоятельств и долгого обследования территории его племя воеваол с соседним племенем за справедливость и возвращение принцессы домой. К счастью, Ранати уцелела и потом вышла замуж за лучшего воина племени. Но в этом случае война была вынужденной. Ну кому, скажите на милость понравиться, когда его ненаглядного ребенка забирают из гнезда, не спросив твоего согласия?! Ну, с другой стороны, не Янте их судить. Лич вообще не понимает материнства и всего прочего. Ей это кажется до боли скучным и не интересным. Только и делай, что сиди дома, веди учёт скота, стирай грязные пеленки - роспашенки да пой глупые колыбельные для вечно орущих малявок. Фи! При жизни у нее было много младших сестер и братьев. И за всеми ними нужно было следить. И ладно, если это были ее младшие братья и младшие сестры по крови и отца и матери, с которыми она ещё хоть как-то находила общий язык! Но ведь с детьми от других отцов Янте просто выворачивало наизнанку. Она готова была действительно сцепиться с ними в смертельной битве, просто разорвать на куски, если бы не мамки - няньки, которые бдили и день и ночь за этими орущими недородками (так их называла кудесница). Вот не нравились они ей и все.
Но сейчас дела обстояли куда хуже. Голоса тысяч убитых говорили. Кричали. Рыдали. Искали. В небе шуршал отдаленный шелест перьев, словно птичьих крыльев. Восставшая кудесница не придала этому значения, ведь это же горы. А в горах части живут хищные птицы: какие-нибудь орлы, ястребы, соколы, беркуты. Она точно помнила, как дедушка рассказывал ей о беркутах... Но нет... Это точно были не птицы. Так может летать только одно существо! На птиц Арли никогда не рычит. В смысле не издает действительно львиного рева.
- Да что же это такое?! Вот только пернатого человека мне сейчас не хватает! Что же за день такой?! Вот сейчас спуститься - оболью с ног до перьев керосином и подожгу к известным богам! - ругалась про себя лич.
Но конечно же, она не станет этого делать. Не только по тому, что нет керосина. Просто не было желания.
- Так... Если этого крылатого обормота сейчас хоть поприветствовать по людски, может он отстанет от меня  и попросту тихо свалит в туман? - подумала девушка, выдавив на лицо "дружелюбную" улыбку.
- Приветствую тебя, сын Неба! Что привело тебя сюда? - еле сдерживая отвращение проговорила лич. Будь, что будет, но улыбка иногда помогает в разговоре. Даже если заранее хочется оторвать собеседнику голову.

Отредактировано Янте (02-12-2017 09:39:02)

0

13

Предложение Салаха понравилось эльфийке. Она не была столь самонадеянной, чтобы полагать, будто видит все, подобно ясноглазому орлу. Чужое мнение важно, оно помогает искоренять недочеты в собственных суждениях; пусть в глубине души сребролунница и предпочитала, чтобы это мнение исходило от ее собрата, а не от человека.
В данных же обстоятельствах выбирать соратников не приходилось. До ближайшего клана neva i’thir (или "тех-кто-у-ручья") шесть дней пути, слишком долго! Даже если посчастливится встретить разведчиков прежде, эльфы предгорий постараются избежать знакомства с Салахом – нева и’сиры еще более подозрительны к иноземцам, чем ее родной клан seleb-ihi.
К тому же, рассудила рейнджер, человеческий муж казался осведомленным в вопросе орков. Если ему довелось сражаться с этими яростными дикарями, его оружие пойдет ей в помощь.
- Sana lle nomin [Признаю твою мудрость], - откликнулась дева. – Это будет малый крюк, но мы сможем нагнать орков по следам в снегу.
Возможно, подумалось Мерифил с затаенным стыдом, ей попросту не хотелось признаваться, что она трепещет при мысли о встрече со столь кровожадными убийцами лицом к лицу. Видения изуродованных тел вновь встали перед ней пугающими образами...
Обратный путь, как и предполагала сребролунница, не занял много времени. Один раз им пришлось остановиться, когда на дорогу вышел очередной караван. От погонщика, продрогшего и усталого, следопыты узнали, что люди бежали с гор, спасаясь от жестоких набегов неизвестного племени. В народе орков прозвали "Красными Головами", хотя сами они, судя по редким крикам и кличам на поле брани, звали себя махвак.
- Люди бегут целыми семьями, - поделился караванщик. – Многих режут прямо на траке, но и в деревнях не спокойно. На той неделе над Верхней Меловкой видели черный дым. Когда пастух не пригнал стадо домой, я решил, что с меня хватит.
Мерифил сочувственно оглядела убогую кибитку. Четыре пары глаз испуганно смотрели ей в ответ – жена лавочника и трое детей-разногодок. Мать прижимала малюток белой рукой, как лебедь, покрывающий утят крылом.
- Никогда не видел, чтобы кто-то проливал так много крови, - сказал напоследок старик, прежде чем тронуть круп осла плетью. – Видно, сам Рилдир наслал своих чудищ, чтобы они извели все живое!
Поблагодарив караванщика за рассказ, эльфийка предложила своему спутнику тронуться дальше. Она уже видела обугленные крыши деревеньки. Огонь задохнулся на зимней стуже, и дым почти рассеялся. Мерифил захотелось, чтобы пошел снег, саваном покрыв изувеченные тела; но увы, остатки чудовищного пиршества все также отчетливо чернели на белом покрывале.
Предоставив Салаху возможность оглядеться, рейнджер пыталась собрать воедино путавшиеся мысли. Когда-то ее сородичи гнали орков прочь из леса. Грозные противники нанесли немало разрушений, но уходя, всегда хоронили своих мертвых. Алые и черные лоскуты, поеденные ветром и непогодой, еще можно было отыскать в зарослях Арисфея. Но здесь не было ни одного племенного стяга. Оттого ли, что людям не удалось поразить ни единого воина из племени махвак? Или же потому, что где-то среди костей и пепла таились останки пожранных товарищей?.. Любое из этих предположений казалось ужасающим.
Внезапно эльфийка насторожилась. Скрип, который она поначалу приняла за хлопающую на ветру дверь разоренного дома, был слишком мягок и сбивчив. Звук то замирал, то торопливо перекатывался с легким шелестом. Кто-то крался по снегу, догадалась Мерифил, пытаясь обойти ее со спины. Рука медленно потянулась за клинком... и тут до длинных ушей донеслось приглушенное хныканье.
Обернувшись, лесная дева увидела дитя, робко прячущееся за снежной насыпью. Заметив, что на нее смотрят, маленькая девочка завопила, и бросилась со всех ног в лес. Плащ из грубой шерсти у нее за спиной неуклюже цеплялся за ветки, отягощенный налипшим снегом. Две черненькие косички были взлохмачены, руки и шею покрывала сажа, а на щеках расцветали алые розы обмороженной плоти. Малышка была напугана до безумия, но то, что она уцелела, наводило на мысль, что во время набега девочке удалось спрятаться.
Мерифил почувствовала, как лютый холод добирается даже да нее, и вздрогнула от внезапной догадки: сколько же этой бедняжке пришлось просидеть в сугробе, слушая, как кричат от боли ее соплеменники, прежде, чем решиться выбраться наружу? А ведь зимние ночи бывали так жестоки...
- Дитя, погоди же! - Позвала эльфийка.
Обернувшись, она поискала взглядом Салаха.

0

14

За двести пятьдесят лет каких только прозвищ и ярлыков Кира не получал: человек-птица, крылатая тварь, небесный воин – все они были самыми разнообразными в зависимости от обстоятельств, собеседника, который подарил очередное клеймо, и действий самого айрэс. Но вот Сын Неба – это было для него в новинку. Он не сдержал смеха, несмотря на то, что перед ним стоял потенциальный противник.
- Сын Неба? Серьезно? А фантазия у тебя богатая, мертвец… далее его голос стал серьезнее и звучал скорее с угрозой не нужно мне твоей фальшивой натянутой улыбки. Мы оба знаем, что перед нами сейчас враг. Не стоит строить из себя неженку. Кира представил в голове, как бы выглядела девушка, если бы на ней была вся кожа и нормального человеческого цвета. А она - ничего. Жалко, что теперь её тело не полностью обтянуто кожей и мышцами. С личами Кирирай сталкивался не так часто, так что любоваться их ликом возможность выпадала редко, и терять такую уникальную возможность он не хотел упускать. Вовсе не скрывая своего взгляда он изучающе оглядывал открытые разложенные участки тела – где проглядывали кости, там взгляд останавливался, пытаясь запомнить все до мелочей.
- А привела меня сюда орда безмозглых тварей, которая уничтожает здесь все на своем пути и камня на камне не оставляет. Собираюсь их… к Отцу отправить. Выражение Сын Неба крепко засели в голове айрэс и теперь он использовал это при каждом удобном случае. Наверняка ты здесь тоже оказалась за их душами? Или же собираешь остатки того, что они после себя оставляют?

0

15

Мерифил согласилась даже, в какой-то степени, охотно. Салах прекрасно это понимал.
После увиденного возникло некое подобие иллюзии, заключавшееся в том, что эти орки неуязвимы. Казалось бы - просто полосни его ятаганом. Пусть прольётся на снег чёрная кровь в отместку за красную. Пусть загноится на морозе рана и начнётся агония. Что мешает?
Однако, убитые караванщики не оказали сопротивления. На то, что они, якобы, не успели, похоже это было едва ли. Они все были при оружии. Проявили слабость духа. Должно быть, эти были настоящими берсеркерами, если, будучи обнажёнными, перебили их. Крестьяне... с крестьянами всё было понятно, с них взять было нечего. Это в пустыне неприятелю почти всегда давали отпор из пращей и всего, что ни попадётся под руку. Здесь же крестьяне забывали обо всём и принимали как должное тот факт, что если придёт неприятель, то он перебьёт и поработит их.
Способны ли были эти кровожады так же разорить пустынные поселения? Этот вопрос не давал покоя Салаху на протяжении всего пути. Он не давал ему покоя, когда он слушал свидетельства главы бежавшей семьи. Куда он бежал? В Ариман?
Деревня близ Верхней Меловки была разорена, как и та, около которой Салах встретил Мерифил. Всё те же признаки разрушения и беспричинной жестокости. Женщина средних лет - начисто обглоданы кисти рук и стопы ног. Мужчина... должно быть, лежавшие рядом с ним вилы принадлежали ему. Дома обуглились и почернели от пламени - деревня была сожжена дотла.
И кровь на снегу. Красная, в начинавшихся сумерках мало-помалу наливавшаяся лиловым. Пропитавшая снег и не сокрытая снегопадом.
Сарамвеец подтянул на плече ремень, что держал щит.
А через мгновение раздался девичий взвизг. Часто-часто затопали по снегу босые ножки, и последовавшие за ними быстрые шаги Мерифил показались тяжёлыми, будто усталыми после нескольких часов бега по глубокому снегу..
- Дитя, погоди же! - позвала Мерифил.
"Ребёнок!? Живой!?"
Салах быстрым шагом направился туда, откуда услышал шаги. Обогнув дымящие развалины крестьянской хаты, сарамвеец вышел туда, где окраину деревни обозначала тоненькая, невысокая ограда. Эльфийка стояла к нему спиной, а девочка бежала в сторону леса. Насколько силён иной раз бывает страх, что заставляет тебя бежать прочь куда угодно!
- Я слышал крик, - Салах оказался рядом с Мерифил, - Надолго её не хватит...
Стоило Салаху молвить эти слова, как девочка, запнувшись, оказалась по колено в глубоком снегу, после чего рухнула навзничь. Раздался слабый вскрик боли - иначе это было не назвать.
Стоило девочке упасть в снег, как Салах тут же рванулся вперёд. Подобно пустынной рыси, сарамвеец, ловко вырываясь из глубокого снега, настиг девочку и быстро подхватил её на руки. Та пыталась сопротивляться - слабо и глупо. Пыталась ухватить сарамвейца за бороду. При попытке ударить кулачком о ламелляр доспеха, она и вовсе расплакалась от боли и обиды.
На что-то она, видимо, надеялась. Но металл есть металл...
- Всё хорошо. Всё хорошо. Ты с нами, - Голос Салаха дрогнул, - Мерифил! В любой дом её надо, в погреб! Там согреем её, передохнём и обсудим, что дальше...
"Ради чего? Идите к чёрту!"
Сарамвеец понёс девочку к ближайшему дому.

0

16

†a¤ Имя рек и имя морей
Имя Земли и имя Небес
Числа дней и числа ночей
Все это сказано в книге твоей...[/i]

В словах пернатого определенно была логика. Действительно, чего это она, решила начать разговор вежливо с красноречивым приветствием?! Что, дел больше нет? Зачем пришла сюда? Просто под снегом погулять?!
- Допустим, я не слышала ничего о своей фантазии и манерах, пернатый. - ответила Янте, подзарядившись негативом, сказанным в ее адрес - Но сдаётся мне, что ты прав. Любезности тут не причем.
Янте молча наблюдала за тем, как только что спустившийся с неба человек рассматривал ее вблизи. Глаза бегали по ее сверкающим доспехам, вечно угрюмой физиономии, длинным тонким рукам, на которых можно было максимально хорошо разглядеть остатки разложения. Именно пальцы и худые длинные кисти начали разлагаться раньше чем все остальное.
- Он что, в гроб попасть захотел? Вот глупый пернатый! Ему что, раньше личи на глаза не попадались? Но так уж и быть, пускай смотрит. Раз интересно. Хотя странно, он видимо хотел показаться старше, назвав меня "девочка". Но с виду так и не скажешь, что он старше трехсот лет. - подумала кудесница.
Да, по внешности она ориентировалась не очень хорошо. Да и зачем? Возраст играть на силу в любом случае, но так ли необходим тебе тот самый случай?!
- А привела меня сюда орда безмозглых тварей, которая уничтожает здесь все на своем пути и камня на камне не оставляет. - ответил ей айрес.
- Я тебе даже больше скажу! Это не просто орда безмозглых орков, это махвак! - с этими словами лич бросила под ноги собеседника тот самый амулет, найденный в пещерах вырезанной орочьей деревни - Надеюсь, ты понимаешь, что это значит? Они не остановятся, если им не помочь это сделать! Махвак редко оставляют в живых. Чаще всего они ещё и пожирают убитых. Хотя, зачем я тебе об этом говорю! - лич резко изменилась в лице - По тебе видно, что ты знаешь о них.
- Ну и что же ты мне теперь скажешь, наглая морда? - подумала кудесница.
Следующий вопрос отнюдь не вызвал у нее удивление. Многие заметив лича на поле брани говорили, что они пришли собирать кровавый урожай. Да и за этим представители ее расы тоже приходили. Но не сейчас. Не в этом случае.
- Не совсем. Я здесь, потому что хочу здесь быть. Мне некому приказать где находится. Я сама хожу где посчитаю нужным и буду брать все, что поститаю нужным. Но да. Я нахожусь тут из-за махвак. Убитые ими души так вопят, что я просто глохну. Они так и кричат, "Помоги, помоги". У меня просто нет выбора, луноглазый. - ответила Янте.
Вдали кто-то крикнул. Янте настороженно повернулась к источнику звука.
- Такое чувство, что кричал ребенок... Не могло же мне показаться? Нет.. *Iblith! - ругалась лич - **Arli, alu iblith goln! - лёгкий взмах рукой и существо, сопровождавшее Янте скрылось в пелене облаков.
Но все же крик не давал ей покоя. Нет, это был определенно живой человек! Крик мертвой души сильно отличается от этого звука. Янте быстро побежала в сторону крика.
- Люди! Там определенно остались люди! Хоть кто-то да и должен быть живой! Только бы успеть раньше чем их перебьют махвак! - размышляла на бегу некромант.
Она конечно могла бы помочь. Но не за "спасибо!" Нет и за это тоже. Но не только за добрые слова. Уж такова ее природа, что поделать...
Холодный ветер пытался задушить ее ледяным дыханием, цепкие ветви деревьев намеревались вырвать волосы и расцарапать лицо. Но Янте упорно бежала на встречу воплям. В ушах снова хазвенела привычная песня мертвых душ. Похоже, что и людское село было вырезано и сожжено до тла. Ничего нового. Кроме странной ауры. Лич явно улавливала что-то. Двое людей. Но один из них очень слаб и ещё... Нет, это не могло быть ошибкой!
Darthiir! - отчётливо слышалось влияние именно этого существа. Но откуда тут взялся лесной?! Янте настороженно шла в сторону скрипящих зданий

Расшифровка

* Проклятье!
** Арли, иди за орками!
*** Лесной эльф

0

17

Какой общительный лич мне все таки попался. Не часто такое увидишь. И правда, все предыдущие личи при встрече заканчивали свою загробную жизнь весьма плачевно – все же он был создан, чтобы убивать подобных созданий безо всяких угрызений совести.
- Да, я знаю о них. От этого хочется только больше перебить это стадо. Кира говорил с улыбкой на лице – сильный противник всегда горячил разум парня и устоять перед таким соблазном он не мог. Беспечность и своевольность? А ты мне уже нравишься, не смотря на то, что ты уже мертва.
Крик, внезапно услышанный личом и Кирой находился совсем близко, и они оба бросились в сторону возможного источника звука. Айрэс понимал каждое слово, сказанное его новой знакомой – не те уже года, чтобы спрашивать перевода.
- И в правду эльф… а с ним… то есть с ней человек. Они наблюдали со стороны, а Кирирай всё оглядывался за спину – привычка со старого опыта, когда-то его мать была убита у него на глазах, потому что не смотрела за спину. Кстати говоря, тебя как звать-то прикажешь? Не любил Кира напряженных обстановок, он привык к расслабленному состоянию без чувств какой либо тревоги или напряжения. Они держались на расстоянии так, чтобы их было трудно заметить, но айрэс все равно накинул свой плащ, а то мало ли, насколько могла оказаться зоркой эта незнакомка-эльфийка. А взор все так же и падал в сторону предположительного нахождения клана воинственных орков. Ведь по его подсчетам они уже в скором времени должны были оказаться лицом к лицу с их дуэтом. Кира понимал, что они были первой и последней линией обороны города, а помирать желания как-то не появлялось.

0

18

Тяжелая поступь заставила каменный пол содрогнуться.
Атотархо, устроившийся на костяном троне, устланном шкурой снежной кошки, медленно поднял голову. Жесткое, будто высеченное из скалы, лицо выплыло из чада воскуренной полыни. Массивные нижние клыки, бурые от засохшей крови, были богато украшены медными и золотыми кольцами. Желтые, как адово горнило, глаза лениво разглядывали склонившегося великана из-под белесой дымки дурмана.
С тихим шипением из-под рогатого венца выполз блестящий черный змей, и заскользил по обнаженным плечам вождя. Немедля среди напомаженных медвежьим жиром кос зашевелился его близнец.
- Великий вождь, - по-орчьи заговорил вошедший, не смея поднять глаз, - смиренно прошу выслушать меня.
Атотархо еще несколько секунд молчал, наслаждаясь страхом, который он, не самый высокий и не самый сильный орк, порождал у грозных воинов, вроде того, что заявился к нему сегодня. Правая рука Говорящего со Змеями покоилась на навершии ветвистого посоха – коронованный орк был не только вождем, но и шаманом племени. Поговаривали, что Атотархо сверг Озза, своего предшественника, подложив тому в постель наложницу, оборотившуюся ядовитой змеей. Другие уверяли, что шаман угостил бывшего вождя отравленным вином, и сам пил, но не умер. Правду знал один лишь Атотархо, и он не собирался делиться своими секретами с остальными.
- Говори, Гайавата, - соизволил, наконец, ответить вождь.
Коротким движением руки он велел рабу - хилому орченку, сыну Озза, - подать листья кислоцвета. Вождь полагал, что оказал детенышу милость – его кровный отец, вероятно, убил бы сына, устыдившись его слабости.
С пугливой робостью орченок приблизился к трону. Змеи немедленно подняли головы и зашипели, и на глазах мальчишки появились слезы. Атотархо довольно ухмыльнулся. Закинув в рот несколько листьев, он позволил багряному соку окровавить рот.
- Ну? – Поторопил шаман старшего воина. – Чего ты хотел?
Гайвата неуклюже поерзал. Стоять на одном колене было неудобно (и постыдно), но он боялся навлечь гнев вождя, распрямившись во весь свой огромный рост.
- Мы разорили еще одну деревню, великий... Махвак уверенно продвигаются на юг, и нам не помеха ни другие племена, ни слабые иноземцы, что не могут идти пешком, а позорно ездят на лошадях.
- А остроухие?
Старший воин чуть изменился в голосе.
- Они глубоко прячутся в лесах, вождь, и мы…
Говорящий со Змеями поднял руку, и орк мгновенно замолчал.
- Они еще узнают силу Атотархо, - пообещал шаман. Вторя его голосу угрожающе зашипели аспиды. – Мой дом стоит на тропе, с которой им не сойти.
- Истинно так, - подтвердил Гайвата, догадываясь, что великий вождь вел речь о тропе смерти. – Но скажи, мудрейший, обязательно ли нам пожирать плоть врагов? Люди ли, эльфы, или бизоны – их мясо сладкое на вкус. Но боги запретили нам пожирать себе подобных.
- Чего ты боишься больше, - вкрадчиво перебил его Атотархо, привставая на троне, - гнева богов – или моего гнева?
На угрюмое лицо воина легла тень, но он сохранил молчание. Вождь растолковал безмолвный ответ Гайвата по-своему.
- Помни, какой силой я наделен, жалкий трус! Ты будешь выполнять именно то, что я приказываю; ты, и все остальные. Мы не просто пожираем убитых – через их сердца, глаза, языки, мы поглощаем их силу. Махвак не берет ни копье, ни меч, ни стрела – потому что махвак охраняет благословление Говорящего со Змеями – мое благословление! И если ты, - тут уж голос вождя стал таким низким, что превратился в монотонный, подчиняющий своей силе гул, - решишься воспротивиться мне, умрешь в тот же миг!
Гайвата по-прежнему ничего не отвечал, но голые руки и спина его покрылись гусиной кожей.
- Ступай, - заметив это, засмеялся Атотархо, - и служи мне верно.
Старший воин спиной попятился к завешанному шкурой выходу из пещеры. Оказавшись на улице, он поежился от холода. Великий вождь жил в комфорте и достатке, окруженный мехов и огнем, но остальным махвак такая роскошь была недоступна. Большая честь воинов спала на голом снегу, и того, кто не просыпался по утру, бросали прямо на земле, закованного в ледяной саван – вот и все почести преданным слугам Атотархо!
Говорящий со Змеями не хотел признавать этого, но махвак становилось меньше. Их сила была не вымышленной, и воины их не боялись ничего и никого. Но старые враги, - голод и мороз, - были страшнее мечей и топоров жалких крестьян. Придя к власти Атотархо обещал, что племя завоюет юг, где много зеленой травы и жирных бизонов. Пока же их окружали лишь серые скалы, свирепые саблезубые кошки, и война за объедки со стола вождя. В таких условиях орки бросались на трупы с остервенением, обгладывая тела до самых костей, но Гайвата это не нравилось – великое племя превратилось в падальщиков!
Старший воин не знал, что гнев его светился подобно северному сиянию, и два желтых глаза внимательно следили, куда приведет эта ниточка. Атотархо слушал – и слышал все; глядел – и видел дальше гор, дальше самого леса! И в его глазах судьба Гайвата была предрешена.

0

19

Мерифил видела, как ловко Салах управился с человеческим ребенком. Девчонка была напугана, но не это удивляло сребролунницу, а то, как малое дитя умудрилось выжить столь долгое время.
- Сюда, поднеси ее к огню, - позвала эльфийка.
Она отыскала дом, в котором не полностью обвалилась крыша, и понадеялась, что полные трещин стен все же уберегут их от сильного ветра. Пожар уже кончился, но рейнджеру удалось отыскать несколько тлеющих головешек. Вдохнув в них новую силу, Мерифил добилась того, что на земляном полу хижины затрещал крошечный костерок.
Постелив наземь свой плащ, дочь леса вынула из сумы ломоть лембаса, завернутого в длинные листья лопуха. Бросив во флягу с водой несколько сушеных ягод малины, она позволила напитку нагреться в углях. В какой-то миг эльфийке почудилось, что за ними наблюдают, но она была слишком занята, приготовляя снедь для малышки, чтобы обратить на это особое внимание. По крайней мере, острый взгляд ее не заметил ничего необычного, а случайные шумы Мерифил списала на движение снега и скрип коры.
"Надеюсь, моя светлая аура сможет успокоить ребенка", - решила сребролунница, вспоминая, как один вид эльфов в прежние времена примирял ссорившихся людей. Нести благодать и покой – дар, которым наделили первородных светлые боги.
Тем не менее, она села в некотором отдалении от Салаха и девочки, рассудив, что человеческая речь будет сейчас приятней для малышки.
- Попробуй заговорить с ней, - попросила следопытша. – Быть может, нам удастся узнать, куда направилась орда.
Ей не хотелось думать, что они напрасно теряют время, но эльфийка понимала: дитя невозможно оставить тут одну, среди молчаливых мертвецов. Поход в деревню, ту, которая еще уцелела (а ведь такую сыскать нужно, подумала Мерифил, вспоминая сожженное селение на своем пути), займет долгое время, так что орки сумеют нанести еще один удар. Разделившись с Салахом, они оба станут слабее – она лишится его поддержки, а он сумеет ли отыскать путь назад по занесенным снегом следам?
Сложившиеся обстоятельства удручали сребролунницу, и потому она втайне молила небеса, чтобы те послали ей подсказку или помощь извне.

0

20

Дом, в котором укрылись трое, выглядел сравнительно целым по сравнению с соседними. Искать какой-нибудь другой попросту не было времени - несмотря на то, что девочка была жива, Салах торопился. Торопился, не подгоняемый - гонимый бешеными, тяжёлыми мыслями, что девочка может умереть у него на руках. Мерифил уже была внутри, и с помощью магии разводила костёр прямо на земляном полу. Салах тем временем усадил девочку на расстеленный эльфийкой плащ; сняв с головы шлем и сорвав рукавицы, начал голыми руками, аккуратно, но постепенно набирая силы, растирать девочке начинавшие синеть от холода руки. Пальцы её не слушались - она едва могла ими шевелить. Пока Мерифил хлопотала над тем, чтобы накормить ребёнка, южанин перешёл на ноги - подняв ей юбку до колен, быстро-быстро растёр ей икры, голени и пятки, после чего завернул их в плащ. Сняв платок со своего шлема, Салах сорвал остальные два со своей головы, открывая мелкие, чёрные как смоль, кудри.
Девочка постепенно начинала "оживать". Трёх головных платков оказалось вполне достаточно, чтобы её укрыть.
- Хорошо было бы поискать что-нибудь... Шубу или куртку, - Южанин не отвлекался от дела, полностью предоставив Мерифил заботы о том, чтобы накормить и напоить ребёнка, не прекращая растирать ей руки. На щеках девочки застыли дорожки слёз.
Салах, укутав ребёнка получше, присел рядом и взял её руки в свои.
- Ты не видела, куда они отправились? - Низкий, гулкий, южный баритон сарамвейца в тишине полуразрушенного дома теперь звучал бархатисто.
Девочка не могла говорить. Либо не хотела.
Южанин тяжело вздохнул, полностью укрывая руки девочки. Обе они могли уместиться Салаху в ладонь.
- Однажды глубокой зимой один человек заблудился в пустыне. Многие считают, что там всегда жарко и сухо, и что даже ночью можно умереть от жажды. Но это была невероятно холодная зима, настолько холодная, что по ночам пески покрывались снегом, что падал с небес...
И однажды глубокой зимой в пустыне заблудился один человек. Долго бродил он под снегопадом, укрывавшим холодный песок, и не мог найти пути по звёздам - неба было не видно из-за облаков.

Слова сами собой дались Салаху, и язык - так же непроизвольно - исторг эти слова. Девочка подняла на него глаза, а южанин, глядя в огонь, чьи отблески плясали в тёмно-карих его глазах, продолжал:
- И когда он был готов уже смириться со своей судьбой и замёрзнуть насмерть, он увидел на горизонте старый дом. Из последних сил добравшись до него, он постучал в двери. Хозяйка дома, Отшельница Пустыни, открыла ему дверь в тот самый момент, когда он готов был упасть без чувств. Женщина, не желая этого, подхватила его за руки и втащила к себе в дом, и этим она спасла человека от холодной смерти.
Она растирала ему руки и подносила их к огню, потому, что бедный человек даже пошевелиться мог с огромным трудом. Отшельница Пустыни выходила его до весны, и когда снег полностью сошёл, она благословила его на скорейшее возвращение домой. И с тех самых пор, когда человек вернулся домой, он забыл даже то, как выглядела эта женщина. Всё, что он помнил - это прикосновение её рук к своим. Он помнил, как она держала его руки в своих, согревая их своим теплом и заботой.
И однажды, зимой ещё более холодной и снежной, чем все предыдущие, этот человек пришёл в деревню, что была разорена врагами. И единственным уцелевшим там был ребёнок. И, касаясь его рук, говорил ему человек, что боги позволяют злу свершиться лишь для того, чтобы те, кто страдает, и дальше могли согревать друг другу руки и быть вместе вопреки всякому злу, и побеждать это зло. Не забывай же про это.

Салах не удивлялся. Нечему было и удивляться.
- Ты знаешь, куда пошли эти злодеи? - спросил южанин - ещё тише и бархатистее, доверительно глядя девочке в глаза.
Те, с кем Салах бок о бок сражался с белыми людьми, не узнали бы его в этот момент.

Отредактировано Салах Беид-Раад (12-12-2017 00:22:04)

0

21

Тили - тили - бом! Ты слышишь, кто-то рядом!
Притаился за углом и пронзает взглядом...
Тили - тили - бом! Все скроет ночь немая...
За тобой крадётся он. И вот-вот поймает!

Как только Янте и ее пернатый компаньон добрались до деревни он прокомментировал ситуацию и задал весьма очевидный вопрос.
- Кстати говоря, тебя как звать-то прикажешь - ровно так и звучало то самое предложение.
- Янте. Меня зовут Янте - представилась кудесница и не немного поразмыслив добавила - Вот только, приказывать я тебе буду только когда махвак оторвут тебе крылья и поджарят твой неуклюжий зад на вертеле. - в голосе лича не было и доли шутки. Она говорила вполне серьезно, видимо понимая на что именно способны махвак. Ведь увиденное не возможно забыть. В голове некроманта всплыла плачущая девочка Сиварри. Та самая, что сказала на некроманта "сестра Смерть"
Это непременно надо запомнить! Хотя зачем... Тот мелкий волчонок с Лунной Пади и так меня именовал точно этим же именем. Ха, кажется теперь я знаю как можно представляться! - размышляла во время ходьбы Янте.
Но нет, не из жалости вспомнилась восставшей кудеснице погибшая дочка орочьей деревни. Только их попытки сравнить масштабы разрушений в пещерах Спящей совы и тут, в выжженном селении. Масштабы разрушений были ужасны, что там, что здесь. Одна и та же песня Смерти. Одни и те же крики неупокоенных душ. Все те же тысячи бессмысленно загубленных жизней.
Здесь тоже правила Бледнолицая госпожа. Она шла по опустевшей деревне и собирала кровавую жатву. Тысячи бессмысленно загубленных людских душ. Янте максимально ослабила действие своей ауры. Ибо, если кричал ребенок, то он ещё больше перепугается если почувствует леденящий душу холод и силу смерти. Такая сила и дар, и проклятье в одно и то же время. Ты можешь одним лишь присутствием перепугать сотни глупых имперских стражей, но именно этим же ты испугаешь бедного ребенка, который возможно, владеет необходимой тебе информацией. Странная это штука - свобода мысли. Но именно благодаря ей ты находишь необходимый тебе ответ. Пускай и за сравнительно длинный период времени.
- Подойди ближе. - сказала Янте своему попутчику - Если здесь есть ребенок он не испугается "ангела" рядом. - изобразив кавычки пальцами в воздухе добавила девушка.
- Зато десять раз попробует свинтить почувствует рядом ходячий труп с жутким оскалом вместо улыбки приветливого чудовища
Тьфу! Какая глупость! И почему они руководствуются глупыми суждениями и убеждениями?! Что, драконов гонят из города в три шеи, что моих собратьев. Идиотизм!
- констатировала про себя лич. Праматерь ночь опустила свое темное платье. Луна медленно открыла свой янтарный драконий глаз. Звёзды раскинули ловчую сень в пелене плотных одежд ночи. Густые серебряные облака поползли по небу, точно как жирные гусеницы по дискам тутового дерева. День испустил последний вздох и кровавые солнечные лучи спрятались за линией гор.
- Вот и конец дня. Интересно, мы все таки попали в ловушку махвак? Я точно уверена, что они поставили защитные заклятья на деревьях! Они уже проворачивали что-то похожее в пещерах  Спящей совы... Да только на кой черт им это делать? Что они хотят увидеть? Что они хотели узнать?! Не понимаю... - из одного из расколотых и выжженных домов послышалась речь. Но не простая. Как будто говорили двое. Но взрослых. Янте отчётливо слышала ещё и дыхание. Сбивчивое, прерывистое, словно бежавшего от погони. Но не взрослого человека это дыхание. Ребенка.
- Кажется человеческий детёныш слишком напуган резкой переменой обстоятельств. Да только чем я могу исправить положение? Кажется, даже лесная не в состоянии справиться с ее страхом, что уж говорить обо мне, творении кошмаров этого мира?! Или... - в голове кудесницы назрел дикий план. Но только сейчас пернатый компаньон ей немного мешал.
- Слушай, архангел, ты сможешь выполнить одну мою просьбу? Ты можешь изобразить человеческий крик? Ну вроде "спасите! некроманты пришли" или что-то в этом духе. Мне просто хочется попасть в дом. Спасти ребенка. От смерти! - соврала Янте. Может, архангел согласиться помочь ей? И та лесная выйдет наружу. Поговорить? Кто знает, что случится дальше.

0

22

Слушая резкий и пронзительный крик ребенка, Кира невольно задумался о том, что точно не хотел бы иметь детей. Если обычные дети орут, как резанные, на протяжении лет двух-трех так точно, а уж дети айрэс, у которых год за четыре или пять…
- И почему мне вдруг наотрез перехотелось заводить семью? Это же такие мучения. лицо перекорежилось, как будто Кира целиком съел лимон вместе с кожурой. Он никогда не задумывался о детях, всю жизнь его только и учили, что с нечистью разбираться, но вот ни к чему другому ни мать, ни отец его не готовили. А вот предложение его новой знакомой он воспринял, как неудачную шутку. Ян, ответь честно, ты часто встречаешь айрэс, которые зовут на помощь? Не смешно как-то ты пошутила. Однако на этом неожиданные предложения от лича не заканчивались. Слышь, а может мне ещё колыбельные начать петь? Или ты меня решила первым в пещеру к хищнику отправить? Кто из нас мертвец: я или ты? Тебя твои загробные друзяшки могут воскресить, а у меня нет друзей, так что извини. Лезть на рожон не хотелось, в таком месте он и сам не хотел доверять ни человеку, ни эльфу. Что уж говорить о предложениях мертвой девушки… но её взгляд… Ладно-ладно, только не смотри на меня такими глазами. Но смотри, если что – это твоя идея. Он медленно двинулся к дому, и крик ребенка все больше и больше действовал на нервы. Да лучше бы я один против той орды вышел, чем слушать эти визги. Они его там режут что ль? Внезапно он ощутил что-то непонятное прямо под ногами, но все его инстинкты кричали убраться с этого места. Он ведь уже видел парочку, копошащуюся возле маленького кулька розового мяса. Он отпрыгнул в сторону, а на его месте прогремел взрыв, он наблюдал, как несколько осколков камне и деревьев полетели в сторону нянечек. Затем тут же метнул туда Изею, переместился и вытянул руку, используя свою излюбленную защитную технику – Измельчение. Едва осколки подлетали к руке, как мгновенно распадались на множество мельчайших частичек, неспособных более причинить кому либо вреда. Затем, позабыв о двух незнакомцах крикнул в сторону Янте:
- Слышь, Ян. В следующий раз я не посмотрю, что ты девушка! Пусть ты уже мертва, я сделаю это еще раз. затем перевел взгляд на двух стоящих позади него господ. Всем привет. И тебе, мелкий. Ребенок как ни странно, прекратил свои истошные крики и вопли.

0

23

Мерифил, сама того не замечая, наблюдала за Салахом с растущим восхищением. Крепкий, не в меру смуглый по эльфийским стандартам, он открывал взору дикую красоту человеческого племени, великого в своем многообразии – от тонконосых, белых как лунь, северян до смешливых, рыжекудрых жителей западной гавани; впрочем, восторгало рейнджера не физическое превосходство, а внутренняя сила, которой обладал этот идущий к закату человек. Возможно, дома его ждала семья и малые дети, а, может, дело было в связи, которая наблюдалась между уроженцами одной расы, однако пустынный следопыт рано ли, поздно ли нашел общий язык с ребенком.
- Хорошо было бы поискать что-нибудь... Шубу или куртку.
Эльфийка понимающе кивнула. Не торопясь покидать дом, она обыскала все, что уцелело: шкафы, сундуки, хоронки под бревенчатой сенью… В какой-то момент дочь леса обожгло холодом, и на этот раз она отнеслась к предчувствию более серьезно: что это, лютый ветер или чья-то недобрая аура?
Наконец, ей отыскался овечий тулуп. Красоты в нем было мало, но сбитый мех хорошо согревал, и, привычная к холодам сребролунница поспешила отнести находку обратно к костру, где Салах уже заканчивал свой причудливый рассказ.
- Тени смотрят, - наклонившись совсем близко к мужчине, не желая, чтобы ее слова были услышаны и поняты малышкой, шепнула Мерифил. Затем предостерегающе перевела взгляд в ночную черноту. Что-то было там, теперь она чувствовала это отчетливей, и правая рука эльфийки как бы невзначай стиснула навершие меча.
И тут, словно в оправдание поспешных слов, прогремел взрыв. Едва успокоившаяся малышка подняла жуткий крик и забилась в руках Салаха, как дикий звереныш.
- Сбереги дитя!
Рейнджер понимала, что могла обойтись и без очевидных наставлений, но слова покинули ее также скоро, как и сама сребролунница выскочила в залитый лунным светом мрак. Лук ее уже был наготове, и заметив тень среди черных елей, эльфийка пустила стрелу в полет. Острый наконечник опасно блеснул, и через секунду послышался крик то ли человека, то ли птицы.
Единым взмахом отправив длинный лук за плечо, Мерифил приняла клинки в обе ладони: длинный меч она сжимала в правой руке, а короткий, но крайне кусачий нож – в левой.
- Всем привет. И тебе, мелкий.
Она вздрогнула и замерла в нерешительности. Голос не походил на орочье рычание; к тому же, сумрак светился от светочи возникшего перед ней существа... Если бы не темная, смертоностная аура его спутницы, лицо которой едва удавалось разглядеть в ночи.

0

24

Сердитый крик Атотархо разорвал плотную завесу дурмана и рокотом прокатился по мрачной глотке пещеры.
К Говорящему со Змеями немедленно кинулся его тощий прислужник Озза.
- Великий вождь, вам плохо? – Спросил мальчик, испуганно коснувшись плеча Атотархо.
Шаман, быстрый, как змея, вытянул руку и схватил орченка за бледнеющее лицо, больно стиснув его когтистой лапой. С удовлетворением он почувствовал, как заскрипела под пальцами кость.
- Никогда не смей ко мне прикасаться, dobat-wak [хилый, презренный], - прошипел он, отталкивая прислужника прочь. Его голосу вторили рассерженные змеи в спутанных волосах.
Правый глаз вождя налился кровью и страшно болел. Всего секунду назад он наблюдал за тем, как жалкий прах, величавший себя людьми, эльфами, гулями, и кем бы там ни было еще, прах, которому суждено было гореть в огне его ярости, бродил по костям мертвых врагов; а затем острая стрела пронзила ночной воздух и сразила наповал птицу-шпиона, тем самым лишив его магического зрения. И пока кровь лесного ворона напитывала снега близ деревеньки, больше напоминавшей жаровню, Атотархо сражался с налившей голову свинцом болью.
- Проклятый скот, - с ненавистью сплюнул вождь. Слюна его была кроваво-красной не от одних лишь листьев кислоцвета; вскрикнув, старик прикусил себе язык. – Всякий, кто не склонится передо мной, будет повержен!
Озза, придерживая щеку, на которую пришелся удар, послушно закивал.
"Мальчишка готов мне в рот смотреть, - подумал шаман с отвращением. – И это несмотря на то, что я убил его кровного отца!".
- Эй, раб, - позвал он Оззу мрачным голосом, - приведи ко мне Гайавату. Настал его черед доказать свою верность.
Великий воин появился в хоромах вождя почти сразу. Несмотря на то, что стояла глубокая ночь и стан отдыхал, Гайвата не высказывал недовольства тем, что его так внезапно разбудили. Неизвестно почему, это разозлило Атотархо.
- Собирай свой отряд, gar'thok [воин], - приказал Говорящий со Змеями. – Недруги ходят по моей земле…
- По нашей земле, - поправил Гайвата, не отводя глаз. – Земли принадлежат всему клану, как это было испокон веков.
Орченок ойкнул и забился за костяной трон вождя. Несколько секунд Атотархо пристально изучал своего командира, затем сдался:
- Как пожелаешь… Мое желание таково, чтобы живые стали мертвыми, а те, кто уже умер – унеслись в страну призраков и никогда не возвращались.
- У меня нет такой силы, великий вождь, - снова встрял Гайвата. – Только твоему колдовству подвластны духи.
- И никогда не забывай об этом, gar’thok, - усмехнулся старый шаман. – Впрочем, я не хочу тратить силы на кучку жалких иноземцев… Возьми с собой мальчишку, и отправляйтесь вдвоем – немедленно.
Услыхав его слова, Озза рухнул на колени, и, ползая у ног Атотархо, принялся умолять его о пощаде.
- Мальчик не готов к бою, - невозмутимо возразил Гайвата. – Он станет обузой.
- Тогда сломай ему шею и брось во льдах, как это следовала сделать девять лет назад, - рассвирепел шаман. – Или, быть может, ты хочешь, чтобы твой собственный сын отправился в поход через сумеречный лес?
На этот раз командир воинственных орков не сумел спрятать испуга. Атотархо гнусно ухмыльнулся – при всяком упоминании о сопляке, Гайвата становился покладистей ручной мышки.
- Сорре всего четыре… Он не переживет ни холода, ни вражеского клинка.
- Тогда разумнее оставить его за спиной, не так ли? - Подхватил Атотархо. – Ты же знаешь, укрытый моими руками ребенок будет огражден от зла. Все, о чем я прошу – извести нескольких ничтожных червей, не достойных точить фрукты моего древа.
- Хорошо, - согласился, наконец, великий воин, не видя, впрочем, никакого смысла в поспешности вождя. – Озза, встреться со мной к костяного идола. И… будь готов, насколько сможешь.
Орченок, скуля, принялся размазывать слезы по грязным щекам. Как только за командиром орков опустилась тигровая шкура, Говорящий со Змеями призвал своего слугу легким движением перста.
- Слушай и запоминай, мальчик, - зашипел Атотархо прямо в ухо Оззы, - тебе даю я отравленный клинок. Когда Гайвата утомится и закроет глаза, уколи его под густую гриву волос, туда, куда обычно цепляются пиявки и всякие паразиты, и дыхание оставит gar’thoka. Когда исполнишь это, можешь возвращаться, и я сделаю тебя свои учеником.
"А потом объявлю предателем и сдеру с тебя кожу", - добавил про себя вождь, глядя на осветившееся подлой радостью лицо орченка.
Отослав обоих в сумеречный лес, особенно опасный темной ночью, когда на охоту выходили дикие кошки, когда сумеречные ловчие рыскали в поисках потерянных душ, а луна надолго уходила за облака, Атотархо снова почувствовал свое нерушимое превосходство. Темные боги обещали ему долгую жизнь, и все, чего они просили взамен – это жертвенную кровь; кровь, которую Говорящий со Змеями давал им с большим удовольствием.

0

25

Сарамвеец принял тулуп у эльфийки. Расстелив его на земле, усадил малышку и тщательно укутал в него.
- Благодарю тебя.
Сама Мерифил, впрочем, выглядела заметно обеспокоенной. Южанин знал, что по пустякам эльфы не беспокоятся. И если беспокоятся всерьёз - это можно понять.
Она наклонилась к сидевшему в ожидании Салаху и коротко молвила, почти одними губами, не желая спугнуть ребёнка:
- Тени смотрят.
- Что? - шепнул Салах в ответ.
Оглушительный грохот, разнёсшийся где-то снаружи, разнёсся по зимнему воздуху, отозвался эхом от обгоревших стен дальних домов и понёсся вдаль; Салах и Мерифил встрепенулись, будто два сайгака, что были застигнуты вышедшими на охоту конными лучниками. Девочка в его руках закричала от ужаса.
- Прошу Богами, в коих вы веруете, молчи! - хмуро, но состраданием молвил Салах.
Сам же южанин лишь наблюдал за Мерифил, решившей провести разведку боем. О, об эльфах не врали, говоря, что лук - их лучший друг от юности до преклонных лет!.. Имевший долгие и весьма тёплые отношения со многими из народа морских эльфов, Салах не раз убеждался в их искусстве владения на луком - на охоте, в бою и при абордаже. Но это едва ли шло в сравнение с лесными эльфами.
Так же ловко сменив лук на клинки, Мерифил тут же в нерешительности застыла посреди дверного проёма.
"Так. Рёва этих дикарей не слышно, что уже хорошо. Но может быть и хуже, ибо кто его знает..."
Взяв ребёнка на руки, сарамвеец подошёл к рейнджеру и увидел, что перед ней стоит человек.
Что же из него исходила за сила, что моментально заставила замолчать ребёнка, а Салаху даровала успокоение и проясняла рассудок? От чего его локоны были... они были не седы, нет. Они были белыми с лёгким намёком на серебро.
- Всем привет. И тебе, мелкий.
Однако, несмотря на ощущаемую Салахом силу, близкую к божественной, близкую к светлой, дарующей исцеление и оберегающей от крамолы, её обладатель явно был обделён соответствующими манерами. Едва ли столько пренебрежительное отношение могла себе позволить Джоанна Каэлис, воплощение света, воплощение добродетели и праведного гнева.
Салах вспомнил именно её, ибо подобное чувство он ощущал, находясь рядом с ней.
Ну, а тут - "всем привет". Ни доброй ночи, ни до балды.
- Это ещё что за явление? - удивлённо молвил Салах, хмурясь, - Ты тоже решил заночевать здесь? И кто эта Ян?

Отредактировано Салах Беид-Раад (20-12-2017 10:55:24)

+1

26

Наш горький дух... (И память нас томит...)
Наш горький дух пророс из тьмы, как травы,
В нем навий яд, могильные отравы.
В нем время спит, как в недрах пирамид!

Янте молча стояла и наблюдала, как это пернатое недоразумение бросилось в перед. Видимо, он решил выполнить ее просьбу любой ценой (конечно же не собиралась он этого делать). Но зто это дало возможность неплохо так посмеяться над ним.
- Нет, ну вы только посмотрите на этого ненормального! Ишь, как выплясывает! Мне кажется, он может взять в лапы бубен и танцевать на площади в Айна Нумиторе! Ставлю два серебряника, что так и будет! - Янте вынула из походного рюкзака хрустящие хлебцы, завёрнутые в черную козью кожу и с аппетитом принялась их грызть, наблюдая за "пляской" архангела. Да только тот, закончив отбиваться от осколков принялся ругать новую знакомую на чем свет стоит.
- А теперь послушай меня сюда, пернатое недоразумение! - в мгновение ока восставшая кудесница оказалась рядом с айрес - Меня ты подобными фразочками не перепугаешь, поверь, но вот знаешь что! Иди как ты со своими треклятыми фантазиями знаешь куда? - лич замахнулась, что бы влепить пощечину обнаглевшему куску мяса с крыльями. Да призадумалась и вернула свои старые жёлтые кости  обратно. Уж кому как ни ей знать, что именно происходит, коснись она кого либо рукой по обнаженной коже. Может, это пернатое чудище и обнаглело, но убивать его на глазах у ребенка... Так себе перспектива. Ну не правильно это. Во всех смыслах этого выражения. Неожиданно рядом с ее лицом просвистела стрела, грозно сверкнув серебряным наконечником. Лишь внутреннее чутье подсказало кудеснице, что надо увернуться. Проклятая стрела могла пробить ей глаз или распороть ухо. Ну кому это надо? Ещё один вариант запаха разлагающего трупа? Более мертвого и более старого? То ещё наслаждение, нюхать вонючую гниющую кровь. В ушах зазвенела песня мертвых душ. Да только не на человеческом языке она была... Скорее всего , на каком-то зверином. Между криков слышалось душераздирающие "Кра-а-ха! Кра-а!" Живым бы это показалось страшно. Мало того, кажется, это был не просто ворон. Заколдованная птица. Кажется, на нем действительно было какое-то проклятье. Да кто его постави? Кому-то нужно ещё больше пролитой крови? К слову о крови. Фраза айрес заставила ту самую кровь Янте кипеть от злости. Но даже  учитывая просто дьявольское терпение лича, вырабатывающееся в ее характере годами, оно просто резко лопнуло, точно мыльный пузырь.
- Да ты совсем с ума сошел? Совсем дурак, да?! Да кто себе позволит выражаться подобным образом вообще? Ты что несёшь, ненормальный?! Может, я все таки зря отказалась от мысли его поколотить? - кажется, от неожиданного прилива ярости Янте перестала контролировать свою ауру. Ее действие резко усилилось и подняло и без того ужасающий холод на более высокую степень. Вот-вот вокруг мог бы начаться настоящий буран. Ещё чуть-чуть и рядом с крохотной фигуркой начал бы выть могильный ветер, несущий за собой стоны призраков. Но только от мыслей Янте отвлекла услышанная краем уха фраза:
- Ты тоже решил заночевать здесь? И кто эта Ян?
- Не беспокойся, человеческий муж! Я никого не трону. Это меня он называет Ян. - лич подошли чуточку ближе к вышедшим из дома фигуркам. Все оказалось именно так, как она чувствовала. Эльфийская женщина и мужчина человек. И маленькая перепуганная до полусмерти девочка, жалобно смотревшая прямо в изумрудные глаза жуткой мертвой кудесницы.

0

27

Ну вот опять, снова этот взгляд. Его бесил взгляд, которым смотрел на него этот человек.
- Что? Не услышал красивой и праведной речи от столь светлого создания? Это у вас, людей, привычка не по делу всякие комплименты друг другу показывать, вот только если один слабее другого, то этого другого вы уже и за человека не считаете. Ночевать здесь? Только не с вами. Но в его слова встряла подруга, с угрозами, борьба на два фронта была непростой задачей, но айрэс держался как мог. Лич осыпала парня самыми красивыми комплиментами.
- Недоразумение? Недоразумение я вижу прямо перед собой. только начал он было огрызаться, как стрела, словно не желающая видеть сию грызню между Янте и Кирой, вонзилась в стену прямо рядом с головой лича, благо та смогла увернуться. Даже стрела оказалась на моей стороне. Сам же Кира выхватил кинжал  и повернулся к своим незнакомцам. Они боятся тебя? Я не удивлен, у тебя сильная аура, Ян. И аура темная, которая перебивает даже мою. Смерть могла настигнуть любого, и не факт, что переродишься ты по собственной воле. Кира понимал это и не нападал на Ян, пока она не проявляла агрессии, хотя была к этому близка из-за поведения своего крылатого друга. Манерой общения Кира был обязан своей матери, он тоже ненавидел все эти фальшивые любезности под улыбчивой маской. Из-за этого у него частенько возникали различные недопонимания с собеседником, но сейчас он говорил все, сдерживаясь на пределе своих сил.
- Серебряная стрела? Неплохо против нежити, эльф. Тон его голоса стал серьезнее. Похоже сейчас он единственный осознавал, что Янте не представляла опасности.

0

28

Когда блеклый свет умирающих костров коснулся двух пришельцев, Мерифил едва удержала возглас удивления. И по отдельности, забредшие на огонек мужчина и женщина представляли странную картину; а уж их союз и вовсе казался невозможным.
"Впервые вижу столь странные создания", - рассуждала эльфийка, разглядывая чужаков.
Мужчина был высок, бледен, и, в общем-то, ничем не выделялся в людской толпе, если бы не два белоснежных крыла, упокоенных за спиной. Очевидно, именно его светлая аура успокоила девочку.
Женщина же, если так ее возможно было называть, внушала ужас и отвращение с одного лишь взгляда. Иссиня-черная кожа опасно натянулась на хрупких костях немертвого тела. От недобро прищуренных глаз исходило зеленоватое свечение, и, о ужас!, под снежными волосами следопытша разглядела остроухий признак эльфийской породы. Темная, обжигающе-ледяная аура не давала ошибиться – при жизни не упокоенная не принадлежала к светлым собратьям Мерифил.
"Скорее, к дроу", - догадалась сребролунница, ощущая, как в сердце поднимается укорененная веками, - и стараниями старейшин, - ненависть к павшим эльфам.
- Долгими тропами ходите, - сухо приветствовала парочку Мерифил, не торопясь опускать лук.
Ей, как и Салаху, не пришелся по душе тон пернатого, но, с другой стороны, присутствие живого мертвеца заставляло закрыть глаза на показную любезность. Наглядевшись на разруху, кровь, и останки варварского пиршества горных дикарей, рейнджер не была уверена, что сама оказалась бы готова рассыпаться в любезностях, оставаясь с непокрытой головой под леденящими ветрами севера.
- Ты, темное порождение, говори, зачем пришла?
Серебряный наконечник ровно и беспристрастно глядел на лича. Дочь луны убеждала себя, что напасть первой было бы бесчестно, учитывая, что мертвячка пообещала воздержаться от ненужного кровопролития. И не то, чтобы Мерифил доверяла той, что назвалась Янте, но развязывать войну, когда по округе рыскают махвак, казалось не самой разумной идеей.
- Если ты виной тому, что здесь случилось, - коротко кивнув на обгоревшую хижину, пригрозила эльфийка, - клянусь, что не успокоюсь, пока не отомщу твоей гнусной душе!

0

29

Они шли под звуки скрипящего снега, тяжело оседавшего под грузом массивных тел. Обернувшись, Гайвата насмешливо отметил, что следы Оззы едва утопают на палец глубиной, в то время, как его собственные отпечатки можно было мерить целым кулаком.
Спуск с горы давался им нелегко. Сумеречный лес вселял страх даже в храбрейших из воинов; что уж говорить о жалком орченке, скулившем всю дорогу.
- Своими стонами ты разбудишь снежных кошек, - проворчал gar'thok, обламывая вставшую на пути молодую сосенку. – Хочешь, чтобы они полакомились твоими потрохами?
Озза испуганно потряс головой и замолчал. Старший орк гадал, зачем Говорящий со Змеями отправил с ними этого выродка. Тощий, хилый, совсем не похожий на орка, Озза был плодом соития старого вождя и плененной им человеческой женщины – нежеланного соития. Сами орки из клана поглядывали на подобные дела с неодобрением – одно дело, ложиться в постель с чужачкой, чтобы после утоления плотского зова без колебаний перерезать ей горло; и совсем другое  - давать девке разродиться ребенком, особенно, столь уродливым.
Возможно, решил Гайвата, приход Атотархо на трон был, все-таки, удачным поворотом дел, если уж не для него самого, то для остального племени.
- Прошу, старейший, давай устроим привал, - снова принялся хныкать Озза.
Великий воин не повел и ухом. Он не слушал мальчишку – он слушал лес. И звуки эти заставляли привычную к холоду кожу покрываться морозными иголками. Орченок не знал, но за ними по пятам кралась горная кошка, опасный противник. Лед трескался под обнаженными ступнями, а ведь под ними были пустоты с острыми, как зубы речной рыбы, пиками. Черные верхушки елей неодобрительно раскачивались под жестокий вой ветра, и Гайвата не сомневался – то духи убитых сулят возмездие. Поедание орков из других кланов стало камнем преткновения среди Красных Голов. И хотя немногие рискнули бы говорить также открыто, как он сам, Гайвата знал, что нашлись бы другие, кто поддержал его. Впрочем, в силе Атотархо сомневаться не приходилось, а потому многие махвак всерьез верили, что пожрав сердце и почки славных воинов, они станут сильнее.
"Как долго, прежде чем слабые gar'thok решат поохотиться на своих братьев, чтобы заполучить их силу?" – Гадал Гайвата, чувствуя, что в клане наступает раскол. Красные Головы сильны, пока вместе, решил он, но если по наущению шамана они начнут убивать друг друга, то долго не протянут.
Он так задумался, что не услышал, как низкий, почти неуловимый рык перерос вдруг в резкое, пронзительное мяуканье голодного хищника. С ярой злобой на спину Гайвате обрушился ком шерсти. Сильные лапы когтями рвали голые плечи и руки, а зубы норовили впиться в незащищенную шею. Орк вместе с кошкой рухнул на землю и покатился по снегу вниз, оставляя полосу крови.
- Озза, топор!
Но орченка было не видать. Возможно, трусливый хорек сбежал, кинув его на растерзание сумеречному зверю. У Гайвата не было времени гадать. Он напрягся, ощущая боль в порванных мышцах, и бросился спиной на обломок скалы, торчавший из-под снега. С недовольным ворчанием, кошка отскочила.
Несколько мгновений они кружили друг против друга: барс с ощерившимися клыками, черными от орчьей крови, и Гайвата, с широко расставленными руками – достойные противники!
Наконец, кошка решила совершить еще одну атаку. Она бросилась вперед, стремясь подмять великого воина под собой, но и орк не зевал. Ухватив барса за толстую шкуру, Гайвата поднял хищника над головой и с силой швырнул себе под ноги. Барс издал жалостливый звук, но орк не дал ему шанса подняться на лапы. Отломив огромную клинообразную пику льда, он со всей силы вогнал ее в ухо зверя. Кошка дернулась несколько раз и затихла; из пасти ее выползла змейка крови.
Гайвата едва ли не с удивлением посмотрел на свои ладони в глубоких порезах. Немногим удавалось убить сумеречного ловчего голыми руками!
- Эй, сопляк! – Рявкнул воин, и голос его тяжелым басом прокатился по предгорью. – Если ты немедленно не явишься сюда, я лично сниму с тебя кожу!
Озза появился почти сразу. Все то время, что старший орк сражался с барсом, он провел, прячась в густом ельнике. На мертвого зверя он поглядел с испугом, но когда Гайвата велел распороть кошке брюхо и вырезать самые жирные части, кинулся исполнять поручение с покладистостью раба.
"Не таким должен быть настоящий орк", - снова с сожалением и презрением подумал gar'thok.
Они устроились возле туши, прямо на снегу, кутая ноги в еще теплый мех. Из кошки получилась бы отличная шкура, но, к сожалению, у Гайваты не было времени возиться с выделкой. Впиваясь в кусок сырого мяса, не такой сладкий, как у седого козла, но все-таки достаточно питательный, чтобы протянуть в холодную ночь, великий воин думал о судьбе махвак. Какую сторону избрали боги в этой войне? Действительно ли они помогали Атотархо, или же это все были фокусы старого шамана?.. Гайвата верил в богов, но один из пойманных им тифлингов забавлял племя магическими штучками, прежде чем они его поджарили. И орк знал – кое-какие чудеса возможны даже маленьким людям; так что уж говорить о том, кто убеждал, что беседует с духами предков?
Здумчивость вновь подвела Гайвату. Тонкий укол под лопатку показался жалом гигантской осы, обжегшим изранненое тело новой болью.
Развернувшись, орк увидел, как бежит прочь Озза. В правой руке орченка блестел кинжал, и с него капал кровь. Мальчик должен был убить его, но по неумению промахнулся.
Удивление Гайваты было столь велико, что он не сразу кинулся в погоню. Мальчишка был слишком труслив и глуп, чтобы самолично поднять руку на одного из самых великих воинов племени; а, значит, его надоумили.
"И магия не нужна, чтобы понимать, кто стоит за этим", - с мрачным гневом догадался Гайвата.
Чего хотел шаман, он не знал, но внезапный страх за сына – гораздо более сильный и жестокий, чем страх перед ужасами ночного леса, - захватил разум мудрого орка. Изо всех сил Гайвата поспешил обратно, орошая свой путь кровавыми следами.

0

30

Смутно Салах понимал лишь одно - хоть разговор начался отнюдь не на дружественных тонах, но для этих двоих вступать в противостояние с ним и Мерифил в планы явно не входило.
Девушка, чьи уши напоминали эльфьи, отталкивала. Видом она была красива внешне, но в отличие от остроязыкого айрес, при взгляде на неё что-то останавливало. Предупреждало. Легко покалывало тончайшими ледяными иглами сердце и позвоночник.
Тем не менее, она манерам была научена. В отличие от её компаньона.
- Лучше бы я услышал от тебя праведную речь, белобрысый. Вы, белые люди, умеете и любите красиво говорить! - неприязненно нахмурившись, отрезал Салах.
Дурость возраста. Начинаешь понимать, что настолько разучился бояться, что споришь с существом, чьё происхождение близко к божественному. Дерзишь ему, как дурному белому юнцу, что вздумал было задеть тебя. "Но почему же он так себя ведёт? Ужели он так же мал и мерзок, как мы?.. Не-е-ет, едва ли... разве что, характером."
При всей жёсткой насмешке в его словах, трудно было упрекать Салаха в лишних предрассудках - многие поэты и хронисты из белых людей писали свои произведения так, что полюбились Салаху местами даже сильнее, чем слагатели и хронисты Юга.
Мерифил же тем временем продолжила натиск... и в глубине души Салаху казалось, что это лишь дань неприязни между Светом и Тьмой.
- Если ты виной тому, что здесь случилось - клянусь, что не успокоюсь, пока не отомщу твоей гнусной душе!
Нет. Едва ли это могла быть одна - если на первый взгляд. На второй тоже.
Но сарамвеец понимал, что если действительно выяснится, что это кровопролитие - её вина, то удивлению и ужасу не будет предела.
Ребёнок крепче прижался к Салаху и отвернулся от девушки; Мерифил же застыла наизготовку с луком. Малейшая дрожь в луке - и острая эльфийская стрела прошьёт кость черепа, подобно игле, что пронзает ткань. По лицу девушки побежит струйка крови, а сама она без чувств рухнет на снег, и безжизненные её глаза будут глядеть в звёздное зимнее небо.
- Всё-таки, я предлагаю переждать ночь, - сказал Салах, - Лично меня уберегло чудо, что я не попался оркам. Иначе был бы мёртв. Думаю, мало кто из нас четверых способен как-то в одиночку противостоять целой своре орков... Давай оставим наши склоки, белый человек, - сарамвеец обратился к белобрысому, - Начистим друг другу лица за нашу дерзость как-нибудь в другой раз.
Южанин, держа ребёнка левой рукой, протянул правую айрес, намереваясь пожать тому руку:
- Салах Беид-Раад из Сарамвея.

0

31

Дьявольский цветок привлекает взор
Взгляд кровавым цветом опаляя.
Как бы не манили прекрасные цветы
Больно ранят душу острые шипы...

- Долгими тропами ходите! - сказала дочь леса.
Она видимо была не рада появлению новых существ рядом. Один отталкивал своей речью, другая отталкивала присутствием и аурой. Все логично.
- Vendui', darthiir* - ответила кудесница.
Ее забавляла реакция на появление восставшей. Видимо она почувствовала кем являлась Янте до перерождения. От того все выглядело ещё более глупо. Две враждебных друг другу расы собрались вместе что бы навалять общему врагу. А- ха - ха! - пронеслось в голове Янте.
Но следующий вопрос был более острым. Кажется лесная эльфийка подумала что лич изволила придти ради кровавого урожая. Хотя... Да. Урожай душ усопших будет знатный! И оставить все вот так - самая идиотская затея. Но дать прямой ответ что ты тут из-за кровавой жатвы - глупо. Но и сказать что-то вроде "я пришла что бы подождать, когда махвак оторвут тебе ноги и заставят сожрать собственные глаза, а я буду сидеть и ржать как сумасшедшая" - неразумно. Судя по всему не прокатит, а кровожадные орки скорее  сожгут ее саму во славу своих кровавых богов. Потому оставалось действовать как и раньше. Враньём и актерской игрой.
- Я здесь потому, что призраки позвали. Твое счастье, дочь леса, что тебе не слышны их вопли. - ответила кудесница - Множество из них страдают от того что их терзали. Вам, живым, не слышны песни смерти. Но если бы случилось обратное... Мне было бы вас искренне жаль... - добавила Янте немного поразмыслив. Ведь правда. Многие живые сошли бы с ума, услышав в своих ушах бесконечный вой и крики. Но так... Увы нет возможности наблюдать всю эту милоту.
- Я? Зачем? - спросила восставшая на второй вопрос - Подумай сама. Какой смысл мне вырезать целый город? Даже сейчас, когда я вижу его сожжены не не особо интересно выбрать из трупов подходящий. Люди не годятся в качестве слуг. Они слабы. - последние предложение Янте специально растянула в произношении. Да, это так. Люди слабы. Чем-то улучшить их - не интересно. Теряется вся красота. Но вот объединение куска человека и животного... Это интересно! Ярким примером была Арли, мантикора с головой женщины. Но голова ей нужна была лишь для понимания мыслей и слов. К сожалению, умением понимать зверей Янте обделена. Но видимо вспоминив о том что есть и этот представитель материковой жизни Янте добавила - Правда не все люди. Без обид, южанин. - и вновь обращаясь к дочери леса она сказала - Не надо мне мстить. Я только хочу узнать, как эти проклятые орки такую силу раздобыли? Мне просто интересно.
Будь что будет! Что ей скажут - не важно. Может попросят присягнуть на верность или отвести Смерть от ребенка. Пускай. Уже ничего не страшно.

* Я приветствую тебя, лесной эльф!

Отредактировано Янте (08-01-2018 20:21:10)

0

32

Кира стоял и слушал как две милейшие дамы, вооруженные до зубов оружием и магией, выясняли отношения и встревать не очень хотелось. Но деваться некуда – он полностью переключился на своего нового собеседника.
- Ну с манерой речи у моего народа всегда было так, как ты говоришь. Но вот я редко общаюсь с представителями своей расы, то есть вообще никого другого не знаю. И я не люблю общества людей, которые с улыбкой говорят друг другу сладкие речи, хотя только и мечтают о том, чтобы нож в спину засадить. Потом снова прислушался к двум говорливым красавицам, которые заканчивать вообще не собирались. Он присел рядом на доски и крутил в руке свой артефакт: на лезвии красивым блеском переливались письмена, которые только Кира и знал. Меч на поясе всегда был отводом глаз – им крылатый никогда и не пользовался, разве только показная слабость и не более того. И снова молчаливость нахлынула на парня, эффект взрыва закончился и ему снова стало скучно. Даже слова человека про то, что по одиночке им не выстоять против орды, остались без должного внимания.  Может быть вы все таки помолчите, народ? Тут ребенок спит. Ему подумалось, что лишь эта причина могла убедить товарищей окончить свои распри. Затем Кирирай встал, отряхнулся и взглянул на протянутую руку человека. После короткой паузы мужчины обменялись рукопожатиями.
- Кирирай. Из ниоткуда и без фамилии… просто Кира. забавная вышла картина, если посмотреть на левые руки. У Салаха был ребенок, у Кирирая – кинжал. Была в этом какая-то ирония. А ты с орками будешь одной рукой сражаться?

Отредактировано Кирирай (10-01-2018 05:59:21)

0

33

Мерифил слушала лича с особым вниманием. Она не верила темным душам: ни демонам, ни заклинателям смерти, ни, уж тем более, восставшим мертвецам... Но Мерифил верила голосу разума, а тот нынче вещал через уста Янте. Проклятое отродье могло скрывать свои истинные намерения, но отказаться от сладкого пиршества среди кровавого побоища – это было выше изголодавшегося падальщика. Выходит, лич явилась сюда не ужинать; она шла по следам великой силы – силы орков, - и неправдой было бы сказать, что сама сребролунница и ее человеческий соратник действовали не с тем же самым умыслом.
Мотивы айреса оставались менее ясны, но его светлая аура успокаивала, почти насильно, а потому некоторое время спустяь дочь леса все-таки опустила лук. Ее также усовестили слова Кирирая о разбуженном ребенке, пусть эльфийка и не представляла доныне, что им делать с маленькой девочкой.
- Если мы все действительно преследуем одну цель, - сказала она, наконец, убавив голос, - пусть боги судят каждого по его прегрешениям. Я же оставлю меч в ножнах, если никто не подаст мне повода.
Усмирив тем самым собственный гнев (но никак не подозрительность), следопытша первым делом поглядела на Салаха. Из всех троих южанин представлялся ей наиболее заслуживающим доверие. К тому же, быть может, человек ведал, как поступать с детьми, чьи родичи погибли в сражении?
- Кто из вас видел врага в лицо? – Полюбопытствовала эльфийка после. – Известно ли, куда он направляется?
Не стоит рассказывать им все, что уже известно нам, - решила дева про сеья. – Пусть вначале выскажут собственные помыслы”.
В этот миг холодный ветер донес до ее чутких ушей далекий крик северной кошки. Сумеречные ловчие, вот как их звали жители предгорья, были гораздо сильнее и свирепее своих степных сородичей. А если такой хищник выходил на охоту, он непременно находил себе добычу.
Возможно ли, что барса потревожили махвак? – Подумала рейнджер. – Такой крик издает животное в ярости великого боя, но кто еще на равных станет биться с этим чудищем?”.
Сребролунница понимала: их путь неотвратимо лежит в горы, по следам Красных Голов. Понимала также, что, очутившись среди темени сумеречного леса, на незнакомой тропе, они окажутся на виду у орков, и тем самым, потеряют преимущество таинства. Как ни иронично, но два нежданных гостя приходились как раз кстати: темная аура лича отведет от них взгляд махвак, а запах падали представится гнилью убитого бизона, перебивая собственные запахи эльфа и человека; в то время как сильные крылья Киры донесут их в тыл врага, а также нагонят страху на суеверных воинов, верящих в летающих духов. Приходилось выбирать союзников, и, к собственному удивлению, Мерифил колебалась. Возможно, сказывалась усталость и, чего греха таить, страх перед первобытной силой махвак. А, может, в ней самой взыграло что-то темное и кровожадное, требующее, чтобы убийцы расплатились за злодеяния собственной кровью?
Ясно одно: долго оставаться на одном месте нельзя. Наверняка, Красные Головы вскоре вновь отправятся в воинственный поход, и тогда уже следы нашего пребывания будет скрыть гораздо труднее”.

0

34

- А ты с орками одной рукой будешь сражаться?
Салах закатил глаза к небу.
- Тебя, почтенный Кирирай, не должно волновать, сколько у меня рук, и сколькими из них я буду сражаться с орками, - Южанин поставил девочку на земляной пол, но взял её за руку. - В доме есть погреб, и пусть она спрячется там, если нам случится биться с орками здесь. Как только её заберёт кто-нибудь, кто не намерен съесть её заживо - я ей за маму и за папу...
Тут сарамвеец оглядел всех троих. С подозрением изогнул бровь:
- ...Мы ведь не намерены вчетвером идти в логово целого клана?
Как боролись в пустыне с буйными племенами, что совершали налёты на торговые фактории и караван-сараи сарамвейских купцов? Просто. Достаточно просто. Отряды сарамвейских воевод попросту занимали оазисы и колодцы, что окружали главные кочевья того или иного мятежного клана или племени. Само собой, вожди отправляли своих воинов, чтобы отбить оазис или колодец, но воины шли на верную смерть. Не могли они, облачённые в льняные одежды или вовсе обнажённые по пояс, совладать с воинами в кольчугах и ламелляре. Стрелы их, из паршивой меди и хрупкой бронзы, ломались о железную чешую и раскалывались о круглые щиты, туго обтянутые кожей. Лежали на барханах их холодные трупы, порубленные топорами и ятаганами, иссечённые саблями, пронзённые насмерть одной-единственной стрелой, и орошались кровью их жёлтые и белые пески. Дальнейшее зависело от настроения воеводы и положения дел. Либо совершить марш до кочевий и поселений и захватить всё, что можно - золото, медь, провизию, воду, скот, рабов и рабынь - либо пожалеть и вернуться восвояси.
Скорпион крайне редко выбирал второе. И то, что воевода не отказывался от того, что принадлежит ему, и стало одной из причин его состоятельности и сытости - во всех смыслах! - его небольшого наёмного войска.
И как бы ни исходили слюной пустынные вожди, обвиняя сарамвейцев в жестокости - Салах считал, что оные должны быть благодарны, что сарамвейские воеводы не берут пример с них же. Речь шла о засыпании колодцев песком и камнями.
Тем временем где-то вдали разнёсся пронзительный вой снежной кошки. Повисла тишина.
- Прячься в погреб, - молвил сарамвеец, - Поторопись!
Девочка быстро подбежала, поднимая за кольцо тяжёлую крышку, торчавшую в полу.
- Что будем делать? - спросил Салах, когда крышка погреба опустилась, - Дальше будем разбираться сами или сообщим в Ариман с происходящем? Может, как знать - найдём ещё пару проходимцев? Тогда, думаю, имеет смысл сунуться к ним, - Последние слова Салах произнёс с заметным беспокойством.
"Девочка. Что делать с девочкой?"

Отредактировано Салах Беид-Раад (17-01-2018 11:22:58)

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ » Семь узлов зла