http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/51445.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ГЕРЦОГСТВО ГРЕССКОЕ » Улицы города


Улицы города

Сообщений 801 страница 842 из 842

1

https://img-fotki.yandex.ru/get/131894/166857984.4fa/0_28bd5a_d0ee512d_orig

Узкие и широкие, светлые и чистые, темные и грязные, где помои выплескивают прямо на мостовую...
Как и каждый большой город, Грес обладает всем этим в изобилии

0

801

Большой, грязный и пахнущий нечистотами город, впрочем, не удивительно. Рыцарю ничего не оставалось, кроме как идти дальше вдоль узких улочек.
-Вот те на. Какого черта меня сюда занесло!- выругался Райнер, заранее зная ответ - он здесь для того, что бы присмотреть себе кое-какие вещички на рынке. С момента отбытия из Рузьяна, у Райнера оставалось не так много денег, а еду на что-то надо покупать, да и Чума тоже проголодался. -Когда все сделаю, нужно будет забрать Чуму из конюшни, и свалить от сюда к черту, думаю ему тут тоже чертовски не нравится. Как же бесит!- не смотря на скверное отношение к городу, общее настроение воина было отличным. К счастью уже начало светать, а посему постоянно оглядываться  и прислушиваться не придется. Тем не менее, рыцарь не расслаблялся, всякое может быть. Даже в Гресе. Держась за меч, путник продолжал идти дальше к рынку, надеясь что день выдается без проблем и тревог, уж больно давно Райн не встречал преград. Везение? - Отнюдь, просто  места странствий оказались весьма спокойными и без всякого мракобесия. -Ха! Кажется, рынок там, ага?- Райн часто разговаривал сам с собой, ибо давно не заходил в густонаселенные места и путешествовал один, вот почему иногда бормочет мысли себе под нос, зато не скучно. Подтянув щит на спине и ускорив шаг, рыцарь уверено направился к рынку, который в столь ранее утро скорее всего пустовал, а может и нет, узнаем на месте.
--->Рыночная площадь

Отредактировано Райнер Экхард (09-11-2015 23:23:11)

0

802

--->Заброшенный дом на окраине города
Ру нужны были те улицы, куда добровольно не ступала нога всякого добропорядочного горожанина: те самые темные переулки, о которых так много судачат зеваки, услышав уже не удивительную новость о каком-нибудь свежем трупе в столь неприятном местечке Греса; те самые улицы, пропахшие сыростью и гнилью; именно эта часть города, которой матери пугают своих не в меру любопытных детишек и говорят: "Не ходи туда". Конечно, и это еще не было "дном", какое имеется абсолютно у каждого города, где нашли свой приют лишь нищие и убогие, но и не было роскошным домом в самом центре города. Здесь проходят все "темные" дела, скрытые тенью замшелых от старости домов и спрятанные под черным плащом ночи; хочешь украсть-убить-найти-продать-спросить-заказать? Милости просим.
Вор с нескрываемым отвращением взглянул на кучу помоев, свежих и пахнущих хуже, чем просто "ужасно", и спрятал лицо под шарфом: сквозь белую теплую ткань, пропахшую пеплом, кровью, морской солью и какими-то травами и специями - откуда вообще последний аромат? - чтобы хотя бы как-то как-то отгородиться от зловония. Мужчина ступал бесшумно, ощущая через тонкие кожаные сапоги без каблуков почти каждый камень мощеной дороги, холодной и мокрой. Тени крались, растягиваясь и искажая силуэт мага в невероятно длинную фигуру, казавшуюся еще тоньше и худее, чем на самом деле.
И что странно: О'Хара любил такие кварталы. Не потому что профессия - ну, если воровство вообще можно назвать профессией - вынуждала быть в этих краях частым гостем, а потому, что они были по-своему тихи, молчаливы и хранившие свои тайны, которые не каждому выдавали. Даже чтобы не потеряться и начать ориентироваться в таком переплетении улочек, переулков, закутков, проходов, разваливающихся арок и выцветших от времени стен нужен был месяц минимум. В таком месте Ру чувствовал себя куда спокойнее, чем в многолюдном и шумящем центре города - ну, только если в этом центре есть, чем поживиться, то и там неплохо.
Мужчина внимательно всматривался в сутулые фигуры тех редких людей и нелюдей, снующих от одной улочки к другой, натягивающих капюшон, скрывающих лицо, и на секунду замер, уловив едва заметное движение сбоку - кто-то преспокойно шел к нему. Левая рука уже инстинктивно потянулась и легла на рукоять клинка, но стоило вору взглянуть на лицо приблизившегося к нему, Ру вздохнул куда спокойнее и улыбнулся: Атлас там, где он нужен.
- Только не говори, что снова столовые приборы, - тонкие губы Атласа дрогнули в усмешке.
- Почти, - уклончиво ответил О'Хара. - Мне нужно кое-что узнать.
- Чудесно. Ты знаешь, с чего начать, - сразу оживился Атлас, гаденько улыбнувшись и предвкушая щедрую добычу от вора.
Ру, сняв с плечо сумку, начал выуживать все, что успело накопиться и что можно было отдать сегодня, а именно некоторые новые вещицы: гранатовый браслет, серебряный медальон, нитка жемчуга и подсвечник, а дальше нашел на дне единственную серьгу с потемневшим и - какая жалость - треснувшим камнем, который и вовсе оказался подделкой. Атлас, приняв улов и попросив мага чуть посветить, чтобы было лучше видно, какое-то время изучал вещи под светом, исходящим от мгновенно вспыхнувшего на пальцах Ру огонька, прищурившись и недоверчиво глядя на находки. Забраковав нить жемчуга, который вовсе оказался не жемчугом, а подделкой, но все же принял оставшиеся ценности и достал из кармана серого потертого плаща кошель.
- Неплохо.
Птица разочарованно отвел взгляд. Ему достается относительно большая доля от награбленного за неделю, где-то седьмая-восьмая часть обычно, только вот от уже обычного голода это не спасает: чтобы добыть те же украшения, вору нужно подготовиться как следует, а это означает колоссальные затраты на болты для арбалета со снотворным, отвары, противоядие на всякий случай, новые сапоги - последние все время приходится менять спустя ничтожно маленький срок службы: чтобы ступать тихо, вор беспощадно разделался с каблуками и толстыми подошвами, а значит и протрется кожа обуви куда быстрее. Только вот посредника Атласа, которому за молчание и дальнейшее сотрудничество перепадает тоже кое-какой заработок от нанимателя, это когда-нибудь волновало? Да никогда.
- Что хочешь узнать? - Атлас, счастливый и довольный жизнью, убрал перекочевавшее краденное добро к себе, отдав Птице кошель, откуда уже предварительно - какая забота! - вычел плату за вопросы, и теперь выжидающе смотрел на вора. - Если что, то пока все глухо: ни заказов, ни нанимателей, ни домов.
- Это я уже знаю, - Ру все еще тоскливо смотрел на легкий кошель. - Мне нужно кое-что другое.
- Я весь во внимании.
- Раз ты у нас все знаешь, то скажи мне одну вещь: тебе никто не предлагал книги, травы, склянки, пузырьки с настойками? Все, что нужно для магии и алхимии.
Атлас задумался, сурово нахмурившись и сомкнув пальцы в замок.
- За последнюю неделю?
- Два дня минимум.
Посредник покачал головой, мягкие каштановые волосы сбились на лоб, и тут же поднял загоревшийся взгляд, вспомнив что-то.
- Мне - никто. С такими вещами к одиночкам не ходят. Здесь нужны связи, знания в алхимии, торги - а я не люблю торговаться. Но кое-что я знаю. От Леборна, ты его видел, наверное, - мужчина как бы совершенно случайно взглянул на и без того худой кошелек вора. Ру, который уже давно понял, что какие-либо поблажки ждать не придется, протянул монету. Атлас продолжил. - В Нищем квартале уже несколько лет черный рынок, где легко можно сбыть такие вещи, которые не каждому нужны и не каждый в них разберется. Даже стража туда не сунется лишний раз - и тебе не советую, - минус еще одна монета из кошелька Птицы. - Не думаю, что у тех, кого ты ищешь, все пройдет гладко на той же открытой рыночной площади, а значит они могли попытать счастье там. Дешево, конечно, но хотя бы что-то. Хм... - Атлас в издевательской задумчивости почесал подбородок. - В одном доме, я слышал, лже-ведьма - а может и не лже - открыла какую-то лавочку со всякими травками, амулетами и книгами заклинаний, - минус еще две монеты. - Зовут ее Арманда.
На черный рынок в Нищем квартале Ру никогда не заходил: во-первых, у него есть Атлас, ну а во-вторых... другим ворам, не желающим делить территорию с кем-либо, будет очень кстати устранить Птицу, который лишает их заработка в городе, а потом холодное тело рыжеволосого мага никто и искать не будет. Понимая, что это только имя ничего не даст, О'Хара продолжил опустошать кошелек. Если Атлас упомянул чье-то имя, то можете поверить, что он еще знает кто этот человек, где живет, что ест на завтрак, с кем общается и спит и какого цвета его белье - если такое вовсе имеется, но не суть.
- Не думаю, что она разбирается в магии, но, если верить словам... многих, слухам, то способна предсказывать будущее. Хрустальный шар, кости, карты - как банально, ты тоже так думаешь? - Атлас коротко хохотнул. Ру не разделял этого веселья. - Арманда Энте, ее каморка в старой брошенной пекарне - там даже вывеска еще висит с нарисованным пирогом. Четвертый дом слева от улицы Чистых Ручьёв, желто-серый.
И еще минус три монеты.
- Четверо или пятеро завалились к ней и, если мне не изменяет моя память, успешно продали какое-то алхимическое барахло и книги. Сомневаюсь, что они умели читать.
- Там еще кто-нибудь живет? - маг отдал монету за скромный вопрос.
- Ее двое старших братьев, наемники - Седрик и Кирк. Аккуратнее с ними, они шуток не любят. Еще что-нибудь или можно пожелать тебе удачи? - Атлас переключил свое внимание на пришедшие к нему монеты и демонстративно убрал в карман.
Птица, от чьего кошелька осталось всего ничего, отрицательно покачал головой, коротко попрощавшись, пошел прочь, обдумывая эту информацию, и свернул к кварталу Нищих, печально известному, где царило настоящее дно. Гнетущее настроение мага чуть улучшила появившаяся откуда-то с крыш Нилин, с клювом в крови и серыми от сажи перьями, но сжимающая в когтях какую-то блестящую побрякушку, оказавшуюся всего лишь колечком - ненастоящим, лишь позолота поверх грубого холодного металла. Вор как всегда ласково погладил птицу, забрав добычу у натасканной на такую "охоту" вороны, и снова побрел вперед, но ворона строптиво потянула за волосы - короткий знак, что замерзла. Ру, сняв с шеи шарф и взяв в руки, позволил птице присесть в теплое импровизированное "гнездо", и уже в руках держал крылатую напарницу, совершенно не заботясь, что кто-то увидит столь странную картину. Здесь всем абсолютно плевать друг на друга.
Проходя по улице Фальшивомонетчиков,О'Хара резко оглянулся - к унылому пейзажу серых домов-призраков, серых стен, серых дорог и таких же серых редких людей совершенно не подходил какой-то паренек, с шапкой под ногами и лихо выдувающий пламя из рта. Знакомый трюк привлек внимание рыжего мага, бывшего когда-то огнеглотателем, Ру остановился посреди дороги и наблюдал, как молодой - может, лет пятнадцать - самоучка поднес ко рту горящий факел и вновь выдохнул огонь. О том, что перед ним дилетант, говорили многие вещи: ожоги на шее, пальцах, лице, потрескавшиеся губы, дрожащие руки, испуганный взгляд - и не владеющий магией. И это все же... восхищало? Может быть. Не каждый ведь будет заниматься опасным трюком, балуясь со стихией, которая ему никогда не покорится даже чуть-чуть. Ру, вновь достав кошелек, извлек монету - в шапку мальчишки попал щедрый для новичка сребреник. Поймав удивленный и растерянный взгляд мальца, О'Хара слабо улыбнулся и, кивнув и развернувшись обратно, уже хотел пойти дальше, как увидел знакомое девичье лицо. Нилин нахохлилась в руках Ру и будто сердито смотрела глазами-бусинками на девушку, но держала перемазанный в чей-то крови клюв закрытым, не демонстрируя свой прекрасный голосок.
- Не думаю, что это подходящее место для девушки, Элеонора, но все равно рад тебя видеть,, - вор галантно улыбнулся Аморе. - Живой и здоровой. Как все прошло? И, очень надеюсь, ты послушала меня и никого не убила, -  улыбка стала чуть насмешливее, но не менее ласковой и теплой.

+4

803

<== Рыночная площадь

Солнце только-только коснулось своим краем крыш самых высоких зданий города, а на рынках делать было уже нечего. Элеонора знала, что Ру двинется в путь только при приближении темноты, а это значило, что ей нужно чем-то занять себя в ближайшие часа три. Наблюдая за редеющим потоком людей на улицах, девушка несколько зябко поежилась, когда откуда-то дыхнуло прохладным ветром, что принес с собой отголоски прошедшего ливня. Цветастая толпа рябила в глазах и никогда не прекращала движения; люди торопились кто куда, но в основном, конечно, домой, потому что дело неумолимо шло к вечеру, а дальше - к ночи.
В такие моменты девушку охватывала несвойственная ей грусть. Глядя на тех, кто в большинстве своем имел теплый дом и семью, она никогда не могла увидеть в этих незнакомцах отражение себя. Как бы ей не хотелось иметь место, куда можно было бы вернуться, если начнется гроза или настанет ночь, при всей специфике обеих работ Аморе это бы не удалось. Но в одной ли работе дело? Блондинка порой качает головой: нет, если бы только все было так просто... Растеряв все навыки жизни на одном месте и ведения домашнего хозяйства, за шесть лет жизни вне стен родного дома отгородившись от людей стеной недоверия и подозрения, Эл сама по себе превратилась в существо, что было не приспособлено образовывать долгие связи с другими, что были физически подобны ей, и терпеть оседлую жизнь. Желание повидать целый мир до кончины было сильнее желания каждый день видеть один и тот же город и возвращаться вечером в дом, что принимал бы с теплыми объятиями.
Северянка уже не хотела собственной семьи. Спутника по жизни - может быть, но только не мужа или девушку, а уж детей - тем более. Однажды приняв решение, что, по всей видимости, на ней ее род и закончится, убийца отныне глядела на счастливых родителей с равнодушием, но не без едва заметного тепла во взгляде. Решиться на то, чтобы добровольно расписаться в своей судьбе таким образом, было непросто, но все же возможно; все-таки поставив крест на семье, вычеркнув этот пункт из своего списка, Элеонора не перестала быть женщиной и не забыла ощущений от проскальзывающего порой истинно материнского инстинкта: опекать, защищать, любить.
Но увы, сейчас она была одна среди безликой толпы, где каждый третий был похож на каждого второго. Они все спешили, а куда - задумываться уже расхотелось; плавно влившись в течение, девушка позволила ему подбросить себя до поворота на нужную улицу, после чего исчезла с глаз незнакомцев, позволив полумраку переулков поглотить свой силуэт.

Похолодало. Стемнело. Воздух все еще хранил дыхание давно ушедшего дождя, а на мощеных улицах в выбоинах разверзлись лужи мутной воды. Здесь, на окраинах Нищего квартала, в это время никогда не спали; наоборот, оборванцы выбегали отовсюду, словно крысы из своих щелей, и воровато посматривали на прохожих. Цитадель черных дел, опухоль на сердце, язва, отравляющая весь организм - квартал, что приютил тех, у кого не было шансов на нормальную жизнь в роли крестьян, не любил никто, кроме этих самых нищих да преступников.
Натянув капюшон на голову получше, девушка, шедшая по очередной петляющей улочке и умело обходящая стороной скопления людей неблагонадежного вида, устало оглядывалась по сторонам. На ее шее покоился купленный на остаток денег большой черный платок, при помощи которого можно было не только спасти себя от продувания нежной шейки, но и при возможности просто закрыть половину лица; белая рубашка была снята в одном из тупиков и заменена на черную. В конце концов, удобно - образ "леди в черном" не бросался в Нищем квартале в глаза, а платок сам по себе был штукой весьма действенной, вот только приобрести новый после того, как старый серьезно пострадал на одном из заданий, не сразу удалось.
Аморе удалось выбить себе перерыв на отдых и на еду (ворованную, кстати), но это не сильно-то и помогло - сказывалась все та же дорожная усталость; от путешествий девчонка привыкла отходить дня по два, а тут сразу пришлось бросаться в работу. И сейчас, стараясь игнорировать вновь разрастающееся чувство голода и то, что глаза предательски слипаются, убийца неспешно брела по неухоженным улицам квартала нищих, где на каждом углу виднелись импровизированные лежанки или жалкие подобия убежищ, больше похожие на конуры собак; всю эту красоту неизменно разбавляли растущие год за годом кучи мусора и жирные крысы в узких переулочках, которые чувствовали себя как дома. Крыса почти размером с домашнюю кошку, да еще и с укусом, после которого лучше собственноручно отрезать себе ту конечность, которую цапнули, всем своим видом говорили, чтобы от них держались подальше, в свою очередь ощущая себя королями этой грязи.
Обойдя очередную стаю - хотя, может, было уместнее сказать свору, - хвостатых серых ублюдков с черными глазками-бусинками, ясно сверкающими в полумраке, девушка двинулась к улице Фальшивомонетчиков, не преследуя никакой особой цели. Она просто выжидала здесь О'Хару, который должен был появиться скоро, потому как ночь уже начала прикрывать город своей вуалью. Едва ли убийца любила это место города, едва ли бывала здесь частой гостьей - зачем? У нее, как и у многих, был Атлас, снабжавший работой, а в посещении черного рынка не было нужды: болты к арбалету продавались открыто, а для того, чтобы покупать запретные магические книжки, нужно было хотя бы немного владеть магией, и на этом пункте в способностях Элеоноры стоял жирный прочерк. Да, ходить здесь в одиночку было далеко не безопасно, и это не уставали подчеркивать сновавшие туда-сюда люди с одинаковым хищным оскалом и блеском в глазах; в их поле зрения блондинка старалась не попадаться. Ее внимание привлекло огненное представление: парнишка лет пятнадцати развлекал рассевшихся вокруг него испачканных детишек трюками с огнем, но при этом северянка ясно видела, как дрожали его обожженные пальцы. Красиво. Завораживающе. Не профессионально, конечно, но ей ли об этом судить?
Видно, отголоски прошлого позвали сюда и того, кого девушка так почти трепетно ожидала, устав от общества крыс и работников ножа и топора. Мелькнувшую в сером полумраке Нищего квартала рыжую шевелюру Ру она не могла не узнать, но предпочла пока что держаться отстранено, наблюдая за магом. Его появление как будто помогло сбросить напряжение, таившееся во всем натренированном теле, во всех мышцах, да даже во взгляде - каким бы придурком рыжеволосый вор не был, возле него убийца могла чувствовать себя хоть и немного, но в безопасности. И все же, его приход принес с собой что-то еще, будто нереальное, как отголоски давно забытого сна. Прислушавшись к самой себе, блондинка поймала себя на мысли, что якобы помнит томные вдохи и выдохи, страстный танец двух тел, и лишь тряхнула головой, отгоняя наваждение. Быть может, ей что-то и снилось, но она не помнит, но при чем тут он?
- Не думаю, что это подходящее место для девушки, Элеонора, но все равно рад тебя видеть, - О'Хара, до этого кинувший пареньку монетку, отошел прочь и сейчас уже стоял перед ней, не приближаясь. Теплоте той улыбки, что была на его лице, она не до конца верила, но все же старалась этого не показывать. - Живой и здоровой. Как все прошло? И, очень надеюсь, ты послушала меня и никого не убила.
- И тебе привет, - отозвалась Аморе, выходя из тени и позволяя тусклому свету восходящей луны упасть на свое лицо. - Все прошло... Нормально, - уклончиво ответила девушка на заданный вопрос, не упоминая ни имен, ни деталей каких-либо разговоров. - Стоило ожидать, что даже если они, - упор на местоимении, нежелание говорить напрямую - этот квартал был не из тех мест, где можно было говорить открыто, потому что у стен тоже есть уши; она не сомневалась, что вор ее поймет, - если и сунутся на городской рынок, то у них ничего не выйдет. Так и случилось. Так что надежда только на слова Атласа... - северянка огляделась по сторонам. - Что сказал этот жадный до денег убл... вернее, самый-самый лучший посредник из всех? - хмыкнув, Элеонора дернула бровью, мысленно предполагая, что Атлас мог обобрать Ру до нитки за нужные им сведения. Если так и случилось... Ну, таков уж он, любитель чужих денежек. - И нет, - добавила она, - я никого не убивала, можешь не волноваться. В конце концов, в послушании мне равных нет, - неприкрытая насмешка над самой собой; убийца замерла в ожидании ответа от однорукого вора.

+1

804

Видимо, Элеонора времени и денег зря не теряла - на шее девушки красовался новенький черный платок, худо-бедно спасавший от пришедшего с ночью холода. А холодало в Гресе ощутимо, вынуждая народ либо одеваться теплее в темное время суток, либо спешить домой и согреваться у домашнего очага. Обитатели Нищего квартала, не имевшие такой роскоши, как драгоценное тепло, жались друг к другу, замотанные в старые засаленные одежки, и жалобно тянули руки к любому прохожему, прося монетки. О'Хара лишь отрицательно качал головой и шел рядом с Элеонорой, внимательно прислушиваясь к каждому слову девушки.
- Все прошло... Нормально. Стоило ожидать, что даже если они и сунутся на городской рынок, то у них ничего не выйдет. Так и случилось. Так что надежда только на слова Атласа... Что сказал этот жадный до денег убл... вернее, самый-самый лучший посредник из всех?
Ру вместо ответа вытянул из сумки кошель: до жалкого легкий и всего с несколькими монетами. "Самый-самый лучший посредник" был еще неплох, принимая всякое ворованное добро, даже щедр и - как бы странно оно ни звучало - не был худшим вариантом. А могло быть хуже: Птице по молодости, не имея имени и темной "славы" в узких кругах, приходилось работать с посредниками, которые забирали все до копейки, а потому Атлас на фоне них просто был воплощением щедрости.
- И нет, я никого не убивала, можешь не волноваться. В конце концов, в послушании мне равных нет.
-Может быть, - Ру небрежно пожал плечами. Этот жест О'Хары вообще многое значил: равнодушие, интерес, презрение, сдержанную радость, даже шутку или обычное неведение. - Атлас, заботливо обобрав меня до нитки, рассказал немного интересного, но полезного, - Ру понизил голос. - Наши дорогие друзья продали вещички ведьме, живущей в старой пекарне на улице Чистых Ручьев. Или шарлатанке, - мужчина снова пожал плечами. - Арманда Энте. И у нее двое братьев, с которыми нужно быть осторожнее: Седрик и Кирк. Коротко и ясно, но дорого - в духе Атласа, - спрятав худой кошелек в сумке, вор задумчиво протянул. - Мысль, что бродячим артистам платят больше, не дает мне покоя - хоть бросай все и беги к комедиантам...
Мысль, конечно же, несерьезная, но по-своему привлекательная. Яркие повозки и пестрые шатры - тихая гавань в бурю, когда приходится залечь на дно и какое-то время не показываться лишний раз вблизи богатых домов. Естественно, было еще и второе место, где всегда можно было появиться - семейный особняк вблизи Аримана: огромнейший дом с множеством комнат - семеро братьев это не шутки! - и ряд слуг, а также тепло, сон и покой. Только Ру не манило столь соблазнительное предложение, ни капли - именно в кругу родных, а также до ужаса воспитанных других дворян и аристократии, с манерами и условностями, магу было неуютно. С братьями О'Хара связь почти не поддерживал: одно-две весточки домой, что на семейном вечере раз в год его можно не ждать, и, наверное, хватит. Но отбросив столь сомнительные мысли, Ру обернулся в Элеоноре и почти весело произнес:
- Насчет послушания... Постараюсь поверить на слово, что ты знаешь слово "нельзя". Воспитывать еще кого-либо у меня просто не хватит ни сил, ни нервов, я еще больше поседею, - улыбка вышла какая-то усталая и скорее печальная, насмешливости как не бывало. Только горькая как лимонная корка печаль и старая боль во взгляде. Но, чтобы не давать Аморе заглядывать в глаза и читать эмоции, в чем, видимо, девушка преуспела, вор отвернулся и коротко бросил, - Кхм, отвлекся... Нам налево.
До улицы Чистых Ручьев путь неблизкий. Ночь уже опустилась на город, распахнув нежные объятия, и скрыла все: нагромождения ветхих балконов, теснящихся на обшарпанных стенах домов; уличных обитателей и бродяг; стаи крыс, черными волнами появлявшихся из закоулков. Маг, на секунду заколебавшись, но кинув быстрый взгляд на Элеонору, создал над головой миниатюрный источник света - меньше всего Ру хотелось, чтобы кто-нибудь из них споткнулся и познакомился лицом с грязными улицами, еще и сломав себе что-нибудь... Нилин, вполне отогревшаяся в теплом шарфе, упорхнула вперед, оставив только белые перо и скрывшись во всемогущем ночном мраке - в Нищем квартале столько падали, что крысами и воронам здесь настоящий пир.
Окно с расшатанными от времени ставнями распахнулось, и кто-то из счастливых обладателей хотя бы какой-то лачуги выплеснул из ведра сводящую с ума своим зловонием смесь из отходов, объедков и продуктов жизнедеятельности прекрасного человеческого организма - обычное дело, чего уж. Ру, отреагировавший мгновенно, схватил Элеонору за плечо и рванулся - даже капюшон с головы убийцы слетел - в сторону, увлекая девушку в спасительный, хотя и тесный проем между двумя домами. Последовавший в следующую секунд звук разлившегося по улице содержимого ведра сопровождался резким запахом, от которого даже в глазах защипало, и скрипом закрывающихся на ставни окон.
- Просто чудесно, - Птица смотрел, как темно-коричневая лужа расползается по тому месту, где только что они были с Элеонорой, и впервые беззвучно поблагодарил судьбу за то, что подарила ему вечное недоедание и истощение: не будь вор столь худым, то вряд ли им с Элеонорой удалось бы поместиться в настолько узком пространстве. Конечно, не без неприятных мелочей: рука Аморе упиралась куда-то в ребро мага; исполосованная шрамами спина О'Хары прижата к шершавой стене; еще из-за роста пришлось присесть; светлая макушка Элеоноры, уткнувшейся лицом в плечо Птицы,  где-то на уровне подбородка мужчины - но эти маленькие неудобства куда лучше, чем перспектива быть облитыми этим гадством. Ну, еще и обоюдное мягкое тепло спасало положение...

+1

805

Увидев, как похудел всего за несколько часов разлуки кошелек вора, девушка лишь сочувственно кивнула. Атлас, насколько знала Элеонора, принимал у воров награбленное барахло, а потом сам же и обирал их до нитки, оставаясь почти что в выигрыше - в минусе было всего лишь незначительное число монет. Да и не только воров посредник открыто грабил, этому подвергались все, кто нуждался в информацией и кто приходил за ней к Атласу. Но в то же время были у него плюсы, которые люди обычно предпочитали не замечать. Он, например, всегда снабжал работой и не требовал от новичков, которые, не имея ни имени, ни репутации, ни опыта, шли к нему, виртуозного, профессионального исполнения. И за это, стоит быть честными, сказали Атласу "спасибо" люди самые разные, покорно терпя теперь наглое выуживание денег из кошелька.
- Наши дорогие друзья продали вещички ведьме, живущей в старой пекарне на улице Чистых Ручьев. Или шарлатанке, - О'Хара говорил почти шепотом, чтобы их ненароком не подслушали, а Аморе в это время зорко оглядывалась по сторонам, не подпуская к ним близко никого и почти брезгливо отмахиваясь от попрошаек. Эта новость была вполне предполагаемой, ведь если преступникам не удалось сбыть награбленное добро на открытом рынке (а им это удается раз из тысячи попыток, наверное), то они пойдут на рынок черный. Вот только то, что точкой сбыта оказалась лавочка (лже-?)ведьмы, не могло не найти отклик в душе убийцы. Магию она не любила и старалась обходить любые ее источники стороной. "Искренне надеюсь, что она - простая шарлатанка" - Арманда Энте. И у нее двое братьев, с которыми нужно быть осторожнее: Седрик и Кирк. Коротко и ясно, но дорого - в духе Атласа. Мысль, что бродячим артистам платят больше, не дает мне покоя - хоть бросай все и беги к комедиантам...
Девушка лишь весело хмыкнула, пряча улыбку под платком. Ей не давала покоя мысль о том, что она вообще могла родиться, например, графиней и не беспокоиться о заработке денег. Но тогда бы она лишилась свободы и возможности путешествовать по миру, а это было... ну, грустно. Все-таки лучше почти постоянно находиться на свежем воздухе, чем сидеть взаперти в четырех стенах; даже посещение Нищего квартала, где собрались отбросы общества, не было столь неприятно, как домашняя темница. Блондинка почти неслышно вздохнула, покачав головой - ну и пробирают же мысли иногда! Самые безумные, самые невозможные - и оттого такие сладкие и желанные, почти как восьмичасовой сон. А вообще, сон был, конечно, вне конкуренции...
- Насчет послушания... Постараюсь поверить на слово, что ты знаешь слово "нельзя". Воспитывать еще кого-либо у меня просто не хватит ни сил, ни нервов, я еще больше поседею, - продолжил мужчина и почти сразу же отвернулся, не дав заинтересованной его измученным тоном северянке заглянуть ему в глаза. - Кхм, отвлекся... Нам налево.
Не говоря ни слова, Элеонора послушно свернула за одноруким магом. В ушах все звучали его последние слова, произнесенные почти... с тоской? И о ком же он тосковал? "О... Фарре?" Ой, и зря, зря она вспомнила беловолосую канатоходку! Где-то в глубине души эхом отозвалась тупая боль, приглушенная смешанными чувствами от событий этого дня; Аморе тряхнула головой, словно отгоняя непрошеные мысли, но воспоминания роем больно жалящих пчел гнались за ней. Ей было неприятно от той мысли, что они, О'Хара и Йон-Дейл, могли быть любовниками; блондинка слово за словом припоминала рассказ артистки о ее жизни с комедиантами, о путешествиях с труппой Ру. Вот только от одного воспоминания ее сначала бросило в холод, потом в жар: Пируэт. Пируэт, девочка, которую Фарра в своих рассказах упоминала не один раз, девочка, что стала нынешнему вору почти что дочерью. Девочка, после смерти которой маг был неутешен. Девушка поспешно отвела взгляд; ей было стыдно, что она даже на миг, но позволила себе подумать такую глупость, ведомая собственной ревностью, позабыв о том, что то же самое произошло и с ней когда-то - Роуз Лейон все еще стояла перед глазами, будучи бодрой и горящей желанием жить.
Отвлечься от грустных мыслей ей помогло то, что Ру создал маленький источник света, вследствие чего Аморе могла с меньшим трудом разглядывать окружающие их ветхие постройки и грязные улочки. Это помогало хоть на некоторое время забыть о прошлом, с головой погрузившись в настоящее; и все же о чем-то северянка задумалась, идя рядом с вором и интуитивно следуя за ним. Задумалась - и это чуть не стоило ей не жизни, конечно, но своего нормального физического состояния и облика. Звук открывшихся ставен она услышала не сразу, а когда услышала, то уже была втянута О'Харой за плечо в узкий проем меж двумя домами и вжата в стену им же. Послышался неприятный звук выливающейся жидкости, шлепки об поверхность улицы, бульканье и еще с десяток разнообразных звуков, которые только может издавать вылитая с высоты вниз, на твердую поверхность, жидкость с примесью чего-то, что имело более твердую оболочку, чем вода. Или не вода... "О боже, какая мерзость", - зажмурившись и брезгливо сморщив нос, девушка уткнулась лицом еще в платок и покосилась на выплеснутые разнообразные отходы, которые медленно и верно, превратившись в лужу, растекались по улице и затекали во все ее щели и выбоины.
- Просто чудесно, - раздался сверху голос Ру; поднять голову убийца не сумела - банально не хватало места, чтобы этого сделать.
- Да уж. Кажется, я твоя должница, - устало вздохнула Эл, но произнесла это не без благодарности. Она не решалась отстраниться, наверное, чуть дольше, чем положено, наслаждаясь, внезапно, теплом чужого тела даже через одежду - да, именно настолько она замерзла, что готова была тискать О'Хару и не выпускать его из объятий, потому что он был тепленький. Ну это ли не счастье?
Девушка осторожно начала вылазить из проема первая, глубоко вдохнув, и выдохнула лишь тогда, когда оказалась на свободе. Подождав, когда выберется и рыжеволосый вор, она вновь зашагала по дороге, а перед самым поворотом на улицу Чистых Ручьев спросила:
- Ру, а Ру? У нас вообще план? Или прибегнем к импровизации? - и затем свернула.

==> Работники отмычек и клинка

Отредактировано Элеонора Аморе (21-11-2015 17:05:59)

0

806

†g¤Источник света, сотворенный О'Харой, не очень-то пригодился в этом закутке, но все еще слабо горел. Элеонора, как выяснилось, изрядно замерзла и потому  не спешила так сразу сбегать из тесноты-теплоты - видимо, магов огня можно использовать как живой источник тепла...
Аморе выбралась первая, стараясь держаться подальше от зловонной жижи, и заботливо подождала своего нового спутника. Ру стиснул зубы, когда новые и старые шрамы на спине напомнили о себе легким покалыванием, и выбрался из этого импровизированного убежища между домами, отряхивая одежду от пыли и пряча половину лица под старый-старый шарф - запашок, что витал на улице, явно не как у розовых кустов. Кстати о импровизации...
- Ру, а Ру? У нас вообще план? Или прибегнем к импровизации?
Птица пожал плечами, задумавшись. В любое другое время вор бы выдал девушке подробный план действий, изобилующий всякими разными мелочами и пунктами и включающий в себя подробный анализ того же дома и его комнат, куда им следовало наведаться. Как проникнуть, какие двери открыть заранее, а какие оставить закрытыми; какую из комнат посетить в первую очередь; места, где лучше всего спрятаться, если что-то пойдет не так; даже время, когда лучше все это провернуть - ну, ночное время, никакого дневного света. Но... Но сегодня ни у кого не было возможности подготовиться как следует. Ру, рассудив, что ему не в первый раз импровизировать, да и вообще эта лачуга шарлатанки ("Хоть бы шарлатанка..."), почти не охраняемая, не должна составить сложности, променял тщательную подготовку на драгоценный час сна. Это местечко не графский особняк, бояться нечего, а вот просто свалиться с ног от усталости в самый неподходящий момент - нет, спасибо. Жаль, конечно, что тот порошок, создающий дымовую завесу, пришлось истратить, но опять же так действовать не впервые. Отмычки есть, клинок на всякий случай есть - слабая надежда, что оружие не придется использовать, тоже есть.
Даже напарница имеется... "Седина близко", - Ру, заставив шарик света гореть чуть ярче, когда они свернули в тень, пожал - привычка - плечами и осторожно ответил:
- Импровизация. Терпеть не могу так все делать, но куда деваться?.. И это не должно быть сложно. Наверное.
Будет сложно, если эта Арманда окажется вовсе не шарлатанкой, а вполне сильной и даже опасной ведьмой. В лучшем случае - стихийная и ментальная магия, в худшем - иллюзий, крови или тьмы. И тогда уж точно никакой огонь не спасает ни О'Хару, ни Аморе... А вот если таких проблем не возникнет, то все пройдет вполне гладко: тихо выкрасть искомые вещи, стараясь не упустить ничего из списка Кайолы, и попутно загребать себе все, что плохо лежит. Но опять же, дом (лже-?)ведьмы не роскошный богатый особняк, там не найти, скажем, украшенного драгоценными камнями золотого колье, а это не очень радует вора. Еще одна проблема - отсутствие спасительной фляги с травяным отваром: если что случится - а  закону подлости что-то и случится - со спиной, то на какое-то время придется отложить эту затею, всего на несколько минут... Но в любом случае все должно пройти как можно тише и аккуратнее, Птица любит чистую работу...
"И оно должно того стоить", - поворот к улице с гордым названием Чистых Ручьев - и свет погас.
==>  Работники отмычек и клинка

+1

807

<== Работники отмычек и клинка

Улицы Греса вновь встретили (не) пару своей сонной тишиной. В такой час никому бы и в голову не пришло выйти из дома, чтобы, скажем, набрать полную грудь свежего ночного воздуха, который уже, к слову, начал пропитываться запахом гари. Но по мере удаления от Нищего квартала гари в воздухе становилось все меньше и меньше, и дышать становилось легче. Элеонора не оборачивалась, хотя знала, что какая-то малая часть города сейчас освещена отблесками жадного пожара, полыхающего прямо в середине огражденного от других квартала. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем обитатели Греса поймут, что в их огромном доме появились первые отголоски пожара, который, не дай Имир, может запросто "сожрать" какую-то часть столицы?
Убийца перешагнула через выбоину в вымощенной улице и чуть не оступилась, с трудом удержав равновесие. Плечо от резкого движения вновь пронзила боль, не такая уж страшная, но все же застилающая глаза полупрозрачной пеленой. Аморе тяжело вдохнула, схватившись за рану и сильнее прижимая к ней странного вида повязку, которая никак, совсем-совсем никак не помогала. Было бы больше ткани и времени, думала девушка, стиснув зубы, тогда бы можно было нормально зафиксировать плечо, остановить кровь... Сумка потяжелела. "Еще бы - там же оплата наших трудов" Но, как ни странно, сейчас деньги волновали блондинку в самую последнюю очередь. Сперва ей хотелось упасть куда-нибудь, провалиться в глубочайший сон и находиться в нем... ну, скажем, до вечера следующего дня.
Она и не подозревала, что такое простое задание может обернуться такими последствиями. Да что было в этой просьбе Кайолы найти его книги и травы необычного? "Ничего", - хмуро ответила сама себе Эл, бросая затуманенный взгляд на шедшего чуть позади О'Хару. Маг выглядел каким-то потухшим, будто бы выцветшим, ужасного качества портретом самого себя. Не было в глазах тех нахальных искорок, не было вороватой ухмылки на тонких губах. Волосы в саже, запутанные; черные полосы на бледных впалых щеках. "Что же с тобой стало, Ру?" - северянка опустила глаза, понимая, что сама сейчас может выглядеть ничуть не лучше.
Пройдя еще какое-то расстояние, девушка остановилась.
- Что будем делать? - она только сейчас почувствовала, как пересохло горло, и с трудом сглотнула. - В смысле, куда идем? Не на улице же деньги делить, - тусклый взгляд голубых взгляд скользнул по вору, остановившись на лице; Элеонора замерла, ожидая ответа.

0

808

==>Работники отмычек и клинка
С затянутого темными тучами неба упали первые капли дождя. А потом еще. И еще. И вот на город надвигалась очередная гроза – интересно, здесь вообще бывают солнечные дни? Дождь начинал только барабанить по крышам домов, по улицам, по головам горожан, сразу поспешивших укрыться где-нибудь от надвигающегося ливня, а потом с новой силой хлынул с затянутого тучами неба, пугающе низко нависшего над Гресом.
Может даже, что дождь спасет от разрушения и огня один не очень привлекательный квартал города. Если нет, то на пожар сбегутся люди и начнут своими силами тушить пламя, которое сейчас бушует во всей своей красе – Птица бы многое отдал, чтобы вернуться обратно и насладиться моментом. Но сейчас маг только дернул плечами и зашагал вперед, упрямо сунув руки в карманы и вслушиваясь в дробь дождя, который не спешил разразиться ливнем. Мысль, что этих жалкий осадков навряд ли хватит для такого огненного шторма, не покидала его – Ру умел оценивать масштабы сотворенных им разрушений.
Элеонору Птица наградил лишь косым взглядом, лишенным какого-либо интереса. То, что девушка шла рядом и не спешила никуда убегать с добычей, его не трогало сейчас. И даже ее такой же уставший взгляд ничего совершенно не пробуждал в нем, слишком опустошенном и уставшем. Но вот Аморе остановилась – О’Хара тоже.
- Что будем делать? В смысле, куда идем? Не на улице же деньги делить?
Слишком много вопросов. Ру, не ответив, прошел мимо девушки и внимательно огляделся. Мало кому нравилось силиться чуть ли не одной ногой в Нищем квартале, а окружавшие измученных товарищей по несчастью дома выглядели покинутыми и нежилыми – стоило рискнуть. Вор, бросив еще несколько беглых взглядов на распахнутые ставни, на обшарпанные стены, старые двери, прошел между зданиями, прячась в тени и все так же пристально изучая здания. Иногда маг останавливался у дверей и прислушивался ко звукам, но вскоре качал головой и шел дальше, углубляясь в узкие переулки, через которые можно было только проходить, прислонившись спиной к стенам, а потом выскользнул к очередному побитому временем крыльцу. Простояв какое-то время у крыльца и вслушиваясь только в то, как стучит дождь по крышам, Ру двинулся дальше, по пути доставая из-за пояса самодельный «коготь», и остановился у окна, возвышающегося над головой и ведущего на чердак. Путь наверх нашелся быстро: магу ничего не стоило смастерить из найденного неподалеку сломанного колеса, прогнивших досок и бочки с погнутым обручем импровизированную шаткую лестницу. Аккуратно взобравшись на ненадежную конструкцию, вор вонзил «коготь» в подоконник и, скользя ногами по дереву, подтянулся, после чего скользнул в окно.
Чердак встретил его затхлым запахом старья, плесени, пыли и писком крыс, разбежавшихся по углам, стоило только чужаку ступить на доски, отчаянно скрипнувшие. Дав глазам привыкнуть к приятному полумраку, О’Хара какое-то время стоял неподвижно, настороженно вслушиваясь в тишину, царившую в доме. Люк на полу оказался закрытым и покрытым толстым слоем пыли, намекавшем, что давно в этом месте не ступала нога человеческая, а всевозможный хлам, какой только можно натаскать в темное помещение, зарос паутиной.
Подходящее место для отдыха.
На какой-то момент Ру задумался над тем, что ставни, покосившиеся и держащиеся на честном слове, можно было бы прикрыть и быть в этом убежище одному, в тишине, покое и полной безопасности, оставив Элеонору одну под дождем и предоставив девушке возможность самой разбираться со своими проблемами – не маленькая, справится. Идея оставить убийцу на улице казалось не лишенной своей привлекательности – Птице не хотелось подпускать Аморе к себе ближе, чем на пять шагов. Или не только ее, вообще кого-либо – необъяснимое чувство, что каждый только и норовит засунуть нож между ребер, никогда не оставляло его, заставляя мага покидать своих спутников, ничего не объясняя и ни перед кем не оправдываясь. Но тот факт, что заработок лежал в сумке Элеоноры, немного отбивал навязчивое желание прикрыть ставни. О’Хара сейчас не в том материальном положении, чтобы так легко отказаться от заработанного потом и кровью – вор сейчас переживал не лучшие времена и в золоте не купался.
В конце концов, но он вполне сможет оглушить или даже сжечь девушку, если та решит выкинуть какую-либо подлость.
Ру выглянул в окно и, вздохнув, скинул вниз «коготь», очень сильно надеясь, что Аморе поймает инструмент, не дав ему разбиться. То, что Элеонора может удрать, было маловероятно: убийца тоже в не том состоянии, чтобы бежать куда-то, ведь раны не затянутся сами, а крови можно потерять прилично – хотя бы здесь маг оставался спокоен. Элеонора не казалось ему глупой девицей, какими обычно представали прочие девушки, и должна была понимать, какими проблемами могло обернуться ее бегство.
Ждать долго не пришлось – и стоило только Аморе оказаться в старом пыльном месте, забытом и покинутом хозяевами на долгие годы, вор прикрыл ставни. Увы, но закрывалась только одна – вторая лишь жалко болталась на покосившейся и ржавой петле, готовая упасть в любую минуту и при любом неосторожном действии. Но это оказалось даже к лучшему – Ру, махнувший рукой на окно, уже почти отвернулся, как на подоконник вспорхнул знакомый белый комок перьев. Нилин, промокшая, протяжно каркнула, после чего перелетела на спинку старого табурета и нахохлилась, будто сердито глядя однорукого хозяина. Ру, стянув с себя наконец куртку, с кожи которой на пол стекала вода, приблизился к птице и осторожно погладил по мокрым и запачканным в чем-то перьям – грязь или кровь? «Вот уж кто вдоволь сегодня насытился», - мужчина рассеянно провел пальцами и клюву птицы, замызганному в крови, и в который раз подумал, что о вороне заботился всегда куда лучше, чем о своих случайных спутниках. Немногочисленные друзья часто шутили над этим, а О’Хара лишь слабо улыбался, не сильно возражая – с правдой не поспоришь.
Поставив сумку на пол и кинув куртку на табурет, вор огляделся, изучая чердак. В углу стояли мешки с соломой, ткань прогрызли крысы, через все помещение лежала упавшая балка, а над ней – с трудом залатанная крыша, с которой все равно капало. Что-то отдаленно напоминающее гамак растянулось еще между двумя подпорками, не дающими потолку свалиться на голову, слева от окна одиноко стоял покосившийся стол. С потолка, как змеи, свисали оборванные веревки, между которыми протянулась разросшаяся паутина, а стены чернели от плесени и въевшейся в древесину, побитую насекомыми, грязи. Стоило чуть выше поднять взгляд, как можно было увидеть старое ласточкино гнездо – птиц, конечно же, давно уже не было, но гнездо осталось и теперь было домом для насекомых. Второе окно демонстрировало разбитое стекло, торчащее из рамы, и неприглядный вид из него: город, снова утопающий в дожде.
Здесь можно было отдохнуть, укрывшись от бед на несколько часов. Первое безопасное место за столько времени…

0

809

Когда Ру не ответил ей, Элеонора лишь устало закрыла глаза, понимая, что слишком вымотана даже для того, чтобы злиться на рыжеволосого мага или бросить язвительное словечко ему в спину. Их - ее и О'Хары - приключения, сумевшие уместиться в одну долгую-долгую летнюю ночь, вымотали девушку, высосав из нее и силы, и эмоции. Она сейчас больше всего напоминала оживший кусок льда, который не только практически не мог двигаться, но и сохранял абсолютно одинаковое выражение лица - безразлично-спокойное с примесью усталости. В голове вертелись лишь два слова: "все закончилось".
Когда Аморе вновь открыла глаза, она поняла, что вор уже успел уйти, но не слишком далеко - вот он, стоит возле двери чужого дома и вслушивается во что-то. Может, в шум дождя. Может, в то, что происходит за дверьми. Убийца, качнув головой, медленно пошла следом, так и не получив желанных ответов. Двигаясь по ночной улице спящего Греса под дождем, блондинка следила взглядом за передвижениями Ру, внимательно (насколько это можно было) смотрела на то, как тот достает из-за пояса "коготь". Осознание того, что маг хочет предложить им двоим ("Или только себе?") убежище где-то, судя по всему, на чердаке, пришло хоть и не сразу, но достаточно быстро, и от этой мысли у девушки, кажется, раненое плечо разболелось лишь сильнее. Слабые возражения хоть и рвались из груди, но произнести Элеонора ничего не решилась, лишь поджав губы и наблюдая за тем, как мужчина мастерит из подручных материалов что-то, очень похожее на лестницу. Значит, они (или не они, а только О'Хара (сколько можно уже употреблять это местоимение?)) все-таки идут наверх. Подняв голову, убийца коротко оглядела окно, которое, судя по плану Ру, должно было вести на чердак, но все так же ничего не сказала.
Эл беззвучно наблюдала и за тем, как ловко вор взбирается по подобию лестницы повыше и вонзает "коготь" в подоконник, подтягиваясь и оказываясь на заветном чердаке. Где-то на задворках памяти всплыло воспоминание о том, что у О'Хары тоже что-то с плечом, но он, тем не менее, не подал виду и не издал ни звука. Аморе поморщилась - у нее так не выйдет. Она знала... Нет, не так. Она точно знала, что без проблем забраться под крышу не сможет, как и не сможет не издать ни единого вздоха, извещающего о том, что ей очень больно. А вор же, тем временем, совсем слился с темнотой, царившей на чердаке, и некоторое время блондинка не видела и не слышала абсолютно ничего. Признаться, перед тем, как силуэт рыжеволосого мужчины вновь показался наверху, вынырнув из разверзшейся тьмы, убийца достаточно оправданно подумала, что маг решил ее просто бросить. "Собственно, почему нет?" - неуверенно подумала Элеонора, переступая с ноги и ногу и моргая, стоило только каплям дождя попасть на ее лицо. Они друг другу никто - так, вынужденные партнеры по преступлению, каждый из которых при любом удобном случае (дайте только повод) всадить другому клинок в спину. Верить вору было равносильно тому, если бы девушка по своей воле протянула Ру свой кошелек. С другой стороны, доверять убийце... Нет, мотнула головой блондинка, О'Хара ей не доверяет и доверять вряд ли будет. И это... и это оправдано. Элеонора иногда сама не доверяла себе.
"Но у меня деньги"
Из окна ей швырнули "коготь". Лишь слабо усмехнувшись про себя, Аморе поймала его одной рукой, как накануне словила и тяжелый кошелек, и лишь поразилась тому, что инструмент выпорхнул к ней прямо следом за ее мыслью о деньгах. Видимо, его хозяин тоже помнил о них и не желал расставаться с (не)честным своим заработком. "Собственно, что мешает убежать и мне?" - девушка приблизилась к лестнице и ненароком вновь дернула плечом, и когда то ответило ей возродившейся сильной болью, она все-таки со вздохом решила, что нашла причину, по которой она все еще здесь. Взгляд голубых глаз недоверчиво скользнул по шаткой конструкции из бочки и досок лестницы, неторопливо дополз до подоконника и переместился на открытое окно.
Чердак. Ее целью сейчас был чердак. И, как ни странно, путь к нему был излишне тернист. Привычно закусив губу, Элеонора приблизилась к "лестнице", попутно снова и снова  оценивая масштаб ее личной катастрофы, в которую она ввязалась. Первые неуверенные движения - подстегивали сомнения, что чудо архитекторской мысли выдержит - заключались в том, чтобы как можно осторожней сначала хотя бы залезть на лесенку. Правда, как только это было сделано, неуверенность никуда не пропала. Конструкция на деле оказалась еще более хлипкой, чем на вид, и действовать приходилось почти незамедлительно, чтобы ничего не успело развалиться: блондинка, затаив дыхание не то от страха, не то от боли в плече, поднялась настолько высоко, насколько могла, и ухватила "коготь" в руке получше. "Придется потерпеть... Потерпеть... Рилдир тебя дери, О'Хара, я тебя ненавижу!" С глухим стуком инструмент вонзился в подоконник, а убийца параллельно приглушенно взвыла, ухватившись за древко "когтя" обеими руками, и подтянулась, не без огромного труда достигнув своей точки назначения.
Она рухнула на колени, не обращая внимания на то, что пол был весь покрыт ковром пыли, и, отложил "коготь" в сторону, ухватилась за раненое плечо, буквально задыхаясь от боли. С ее уст сорвался глухой стон - лишь малая крупица того полукрика, который рвался из груди наружу. До Аморе донесся какой-то отголосок звука, похожего на скрип ставней, и сквозь боль пришло осознание того, что Ру, вероятно, закрыл окно. Как жаль, что это волновало ее в последнюю очередь! Силы оставляли девушку, казалось, с каждой секундой, и их остатки она истратила на то, чтобы аккуратно отползти к ближайшей стене и прислониться к ней спиной, сбросив на прогнивший пол сумку. Элеонора не видела, как оттуда выскользнула ласка и тут же скрылась где-то меж мешками с соломой; не заметила она и того, как в помещение влетела ручная белая курица... ладно, ворона О'Хары. В общем, ничего убийца не видела - все ее существо заполонила одна только боль, от которой, казалось, можно было потерять сознание. Или все-таки нельзя?

0

810

Ру терпеть не мог беспорядок.
Пыль, грязь, зловоние и многочисленный хлам, засоряющий и забивающий каждый уголок пространства, которое и так не отличалось широтой – у вора, привыкшего видеть в своем убежище пусть и не идеальный порядок, но хотя бы пристойный уровень чистоты, это местечко не вызвало ни намека на положительные эмоции. Правда, сейчас Птице, для своего же удобства всегда стремившегося создать вокруг себя чистую и ухоженную обстановку, было глубоко плевать, аккуратно ли кинута сумка с честно украденным добром, сколько слоев пыли собрала брошенная на табурет куртка или как радуются жизни многочисленные пауки – когда вы мучаетесь от боли, на эти все вещи становится глубоко плевать. И в данный момент О’Хару больше всего занимала тупая боль в плече, а также, как ни странно, самочувствие Элеоноры, решившей прилечь на этот восхитительный грязный пол и изобразить на своем личике весь спектр страданий.
- Нашла время умирать, – Ру, проигнорировав никуда не девшуюся боль, прошел мимо раскиданного вокруг старья, старательно выискивая взглядом что-нибудь, что могло бы помочь им двоим в сложившейся ситуации. Глаза, привыкшие в полумраку, через несколько секунд все же увидели заныканный в самый дальний угол котелок – мужчина взял его, осмотрев на наличие трещин, и, довольно кивнув, отошел к окну. Ливень, все шумевший и никак не желавший успокоиться, барабанил по крышам, дырявым и ветхим от времени – впрочем, разбушевавшаяся непогода было сейчас только на руку мужчине. С совершенно равнодушным лицом маг, высунув котелок за пределы убежища, терпеливо ждал, пока он наполнится, а потом убрал его обратно. Прошествовал к сумке, небрежно кинутой на пол, и, порывшись как следует, откопал со дна флягу с остатками травяного отвара. Также нашлась запасная рубашка, на удивление чистая – сунув одежду, которую в скором времени ожидала довольно печальная судьба, Ру приблизился к девушке, попутно обматывая тканью котелок.
- Подержи, будь так любезна,  – обратился он к Элеоноре и присел рядом, вручив ей в руки котел с водой.
Обрабатывать раны всем, что под руку попадется, Птице было не впервые. Дождевая вода, конечно, не лучший выбор, но иного выхода не было: на пальцах левой руки послушно вспыхнул огонь, лизнувший дно котелка. Маг мрачно смотрел, как слабо горит в его руках ласковое пламя, и вспоминал бушующий в Нищем квартале пожар, сожравший особняк дроу – на лбу пролегла морщинка, под тяжелым взглядом огонь чуть вспыхнул, подогревая котел. Когда металл начал нагреваться, становясь ощутимо теплым даже через ткань, О’Хара сконцентрировался на втором заклятии, охлаждая котелок, чтобы девушка не обожглась – а то еще выронит, ошпарив Птицу кипятком, вот ведь будет весело… Когда вода вскипела, чуть не выплеснувшись за стенки сосуда, пришлось охладить и ее.
- Будет щипать, потому потерпи, пожалуйста.
С блузкой девушке тоже придется проститься: одежку пришлось окончательно испортить, расширяя пробитое арбалетным болтом отверстие в ткани до дыры такого масштаба, что в нее бы могла пролезть еще одна голова. И если люди любят срывать друг с друга одежду либо в пылу драки, либо в порыве дикой страсти, то здесь магу пришлось забыть о каких-либо нормах приличия, прощупывая и прикасаясь к мышцам плеча и почти касаясь груди, чтобы проверить, где еще могли быть следы он ран и насколько они опасны.
- Нет, я не пытаюсь тебя совратить, если ты что-нибудь там надумала, - вполголоса бросил Птица, поддев пальцами бретельку лифа и сдвигая ее вниз. – И да, у меня паршивые шутки.
Что там под одеждой у Аморе Ру не интересовало совершенно, его драгоценным вниманием полностью завладела рана, багровым пятном уродующим плечо. Собственная рубашка вора подверглась кощунству и последующему разрезанию на длинные полосы при помощи клинка. Свернув один кусок ткани и окунув его в теплую воду, Ру провел повязкой по плечу девушки, очищая кожу от как засохшей, так и от свежей крови, сразу пропитавшей повязку. Выбросив испорченную повязку в сторону, О’Хара потянулся со вторым лоскутом и проделал то же самое, постепенно избавляясь от слоя кровавой корки; закончив с этим, Ру вылил в воду последние остатки травяного состава, мысленно попрощавшись с возможностью забыть про больную спину. Теперь свежей повязкой, пахнущей чем-то горьким, мужчина коснулся относительно чистой раны, стараясь не сильно давить и следить за эмоциями на лице девушки – процедура предстояла не из приятных.
- Иголки с ниткой под рукой нет, зашить нечем, – Ру не стал говорить о том, что его навыки обращения с иголкой довольно паршивы, и сосредоточился только ране. Не хватало только, чтобы туда попала какая-нибудь зараза – тогда Элеоноре придется попрощаться не только с одеждой, но и с рукой вовсе, а от этого Аморе явно будет не в восторге. Но вскоре с хотя бы какой-то обработкой ранения было покончено, на новые повязки пришлось пустить рукав рубашки, от которой с такими темпами должны были остаться только пуговицы; аккуратно накладывая повязку, Птица обматывал рану теплой тканью в несколько слоев и, почти завершив последний круг, на секунду замер в нерешительности. Но, хитро улыбнувшись каким-то своим мыслям, закончил перевязку, завершив все кокетливым бантиком.
- Так лучше, - Ру затянул бант потуже, любуясь сворим творением. – А теперь отдыхай.
И на такой счастливой ноте мужчина подхватил котелок и оставшиеся от рубашки лоскуты, удаляясь к своим вещам. Присев у гамака и прислонившись спиной к старой балке, только и удерживающей крышу чердака от внезапного падения на голову, маг занялся теперь своими ранами. Трудно сказать, повезло ему или нет – увечье, нанесенное братцем Арманды, пересекало правое плечо, ключицу и грудь – кажется, жизнь всячески против того, чтобы у Птицы сохранилась правая рука. Проделав и со своей рубашкой неприятные процедуры, мужчина осторожно начал убирать засохшую кровь, после чего начал обрабатывать длинный порез, который не заживет еще долго – рана была не слишком глубокой, но чтобы она зажила, нужно достаточно времени держать плечо неподвижно, чего при воровском ремесле никак нельзя было ожидать. Касаясь краев раны и ощущая, как немилосердно горит плоть, Птица выругался сквозь плотно сжатые зубы, наградив брата ведьмы весьма и весьма нелестными эпитетами, описывающими отношение однорукого мага к братцу-наемнику и его методам встречать незваных гостей. Самая трудная часть началась тогда, когда пришлось самостоятельно накладывать повязку – заниматься этой кропотливой процедурой, используя лишь одну руку, дело кропотливое, только вот врожденное упрямство и, что уж скрывать, остатки какой-никакой, но гордости просто не позволяли просить у Элеоноры помощи. Криво, косо, излишне туго, но с повязкой О’Хара справился самостоятельно, после чего, довольный своей работой, поднял взгляд на Аморе.
- Завтра сменю повязку, а пока старайся поменьше шевелить рукой, – Ру подтянул к себе сумку с честно награбленным и, подложив ее под голову, устроился почти со всеми удобствами, закинув нога на ногу и скрестив руки на груди. – И попробуй заснуть.
И ему тоже следовало подремать. Завтра его будет долгий день.

+1

811

- Нашла время умирать.
Действительно. Эл приоткрыла глаза, сквозь пелену застилающего их тумана взглянув на вора. Поджав к себе ноги, девушка поморщилась, снова едва-едва касаясь своего плеча, а затем опустила взгляд на пол, на которой сидела. Пыль, грязь... Это что, паук только что по полу пробежал? Или это была мышь? "Или крыса?" - рассеянно подумала блондинка, но уточнять не стала - так, по крайней мере, жилось спокойнее. Правду ведь говорят, что если меньше знаешь, то крепче спишь... Коротко хмыкнув про себя, Аморе проследила за шатающимся туда-сюда по чердаку Ру, который явно выискивал что-то. Хорошо, значит, мужчина решил взять контроль над ситуацией в свои руки, а она могла сидеть на месте, словно королева. Вот только королевой Элеонора себя не чувствовала от слова "совсем".
Найденный магом котелок практически сливался в полумраком помещения и уже давно не сверкал своими некогда начищенными до зеркального блеска боками. Ливень там, на улице, буквально за спиной, не прекращался, и у убийцы появилось подозрение, что он будет идти всю ночь. "Может, при дожде хоть разрушения не такие будут?.." - подумала она, но тут же едва заметно мотнула головой, тряхнув растрепавшимися волосами. Почему она все еще думает о Нищем квартале, об особняке дроу, который сейчас полыхал? Почему? Ей пора бы прекратить: грязные улицы квартала нищих остались за спиной, а вот трепетная, почти детская вера в то, что возвращаться туда больше не придется, затеплилась в груди. И глядя сейчас на Ру, который, высунувшись из окна, набирал в котелок дождевую воду, Элеонора будто бы хотела увидеть в его позе, в движениях, в глубине глаз или даже на лице подтверждения того, что им больше туда не нужно. Но нет - О'Хара стоял, сохраняя серьезное выражение лица, и ничего не говорил и даже почти не двигался. В профиль он казался еще более уставшим, чем был.
Котелок девушка приняла в свои дрожащие руки, вцепившись в его ручки пальцами. Разводить костер на чердаке было негде - это понимала и блондинка (удивительно, да?), и вор. И когда на кончиках пальцев О'Хары вспыхнули повиновавшиеся ему язычки пламени, она едва слышно вздохнула, стараясь игнорировать боль и думать только о том, что скоро должна вскипеть вода. Маг не даст ей обжечься, это точно. По крайней мере, именно так шептало Аморе ее внезапно появившееся доверие к рыжеволосому плуту. Откуда оно взялось? С чем было связано? Непонятно. "Ой, нева-ажно. Бо-ольно, больное мне..." Изо всех сил стараясь не издавать никаких звуков, Эл сжала зубы, терпеливо ожидая, когда в котелке нагреется вода, и продолжила прилагать только ей ощутимые усилия, чтобы держать посудину на весу. Это было сложно, потому что раненое плечо то и дело откликалось болью. Но делать... в общем, делать нечего.
Когда вода была нагрета, когда Ру забрал у блондинки котелок - вот тогда началось все самое интересное. Увы, но с черной рубахой пришлось попрощаться - видимо, так негласно решил О'Хара, не оставив убийце шанса возразить или воспротивиться, когда разрывал ткань на рукаве, начиная от того места, где она была пробита болтом. Когда прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, Аморе вздрогнула, а затем и неуютно поежилась от прикосновения чужих пальцев к своему телу. Видимо, Птица частенько латал чужие (и свои) раны - по крайней мере, к такому выводу пришла блондинка, кинув взгляд на его сосредоточенное выражение лица. И да... Если бы не боль, если бы они не были сейчас оба ранены, то она, возможно, почувствовала бы что-нибудь другое от прикосновения рядом с грудью. Что-нибудь, но не желание задрожать и спрятаться в угол, согнувшись от пульсирующей боли.
- Нет, я не пытаюсь тебя совратить, если ты что-нибудь там надумала.
Чувствуя, как сползает вниз лямка лифа (вернее, его сползли), убийца посмотрела на вора, пытаясь вложить в свой взгляд как можно больше недоумения, смешанного с осуждением - мол, ты совсем дурак, что ли?
- Больше  ни о чем другом не думаю. Ты что, не видишь? Я прям горю от нетерпения, - так же тихо ответила ему Аморе, честно стараясь не закатывать глаза.
"Будет щипать", - про себя повторила слова мужчины Элеонора, отвернув от него голову и устремив взгляд куда-то в одну точку. Ей в этой сцене досталась роль терпящей, сжимающей от неприятных ощущений зубы маленькой-маленькой светловолосой девочки, которой уже давно стукнуло двадцать четыре годика. Действительно щипало, но это можно было терпеть. И пока девушка терпела, она не раз напоминала себе, отчего же так не любила обрабатывать собственные раны. А, еще мысленно чертыхалась и поливала арбалетчиков дроу грязью. Отборной такой грязью, деревенской в основном. Ох, и умеют ведь в деревнях ругаться - как загнут, как зайдут из-под выподверта... В общем, здорово матерятся. Красиво.
- Ай, - глухо простонала Аморе, зажмурившись, когда О'Хара начал заматывать ее плечо. Он делал это лучше, чем Фалька, намного лучше. И даже этот бантик... "Господи прости" - Спасибо, - произнесла девушка, когда Птица закончил, слегка пошевелилась.
Она перебралась на мешок с соломой, подтащив к себе сумку, и свернулась почти что в клубочек. Идея отдохнуть казалась ей здравой; закутавшись в своей плащ, блондинка еще немного посмотрела на то, как Ру обрабатывает свою собственную рану, а затем устало закрыла глаза. Сон сморил ее почти сразу же, забрал в свое царство, обнял со спины.
Когда Элеонора проснулась, на улице все еще шел дождь.

0

812

Оказалось, что айрэс не знает точной цены своих услуг. Как такое обще может быть? Парень, убивающий всякого рода нечисть, не соображает, что на этом не просто можно, а даже нужно варить деньги. Да ладно. Главное, чтобы голову не морочил всякой чушью про святость, поклонение богам и все такое. Гном улыбнулся, развернулся к собеседнику и спросил:
- А ты раньше бывал в Грессе? - наемник вопросительно уставился на попутчика. Вдруг он увидел, что в него летит камень - небольшой такой булыжник. И четырех оборванцев в грязном переулке, видимо его запустивших. Дронгар поймал "оружие" придурков и бросил обратно, - Чесное слово, не целился! - Хрэбстер чуть не подавился со смеху, когда камень попал в лоб одному из них. Бандиты, похоже юмора не поняли и вынув из-под лохмотьев ножи, шипя и показывая гнилые зубы, двинулись на них.
- Гля! Этот...Айрус, неужто настоящий. А крылья какииииие. Как думаете, парни, много за них барахольщик выложит? - сказал первый, настоящий урод: левый глаз отсутствовал вообще, вся морда в шрамах, нос кривой.
- Ага, Дэмми! - произнес второй, человек, натягивающий по уши капюшон и крепко сжимая явно самодельный ножик, - можно будет неделю не трезветь! А на гноме скоко добра висит!
В другой раз, наемник или уже бы покалечил, или разделал этих "героев", но сейчас он ждал реакции айрэс...Интересно...

0

813

- А ты раньше бывал в Грессе?, - остановившись вместе с гномом, Асмораден немного похмурился, стараясь вспомнить эти ворота или атмосферу, и вправду когда-то, несколько десятков лет назад он был здесь, но все было немного по другому, да и был он всего один раз, айрэс уставился хмурым взглядом на ворота и его ответ был таков - был проездом, у меня о нем нет особых воспоминаний, поэтому я не сразу вспомнил его атмосферу, ведь в то время, когда я был здесь он мне представился немного иначе, наверное светлее, что-ли.
Когда полетели камни и началась полемика Дронгара и бандитов айрэс рефлексорно вынул меч из ножен и встал в защитную стойку, предполагая, что без боя данных ребят не обойти.
- Дронгар, закрой глаза, - шепотом обратился Асмораден к своему напарнику, после чего вышел из защитной стойки и поднял свободную руку в сторону разбойников, из которой пошел сильный свет, способный ослепить всех в радиусе пятнадцати метров, разумеется кроме самого айрэса.

Отредактировано Асмораден (26-06-2016 10:23:35)

0

814

- Дронгар, закрой глаза, - прошептал айрэс и с его руки хлынул сильный свет. Хорошо, что наемник успел зажмуриться. Не люблю я этих магичных штучек. А впрочем, какая разница, если враги получают по заслугам?
Тем временем, на улице происходил настоящий бардак: бандиты кричали, не понимая что случилось, причем одноглазый, прямо рыдал, качаясь по земле, также были шокированы остальные прохожие - миловидные девушки, мужик с ящиком в руках, все они явно не понимали чт происходит. Только один старик, упал на колени, поднял руки к небу и пока ничего не видящим взглядом смотрел вверх, приговаривая:
- Боги, они пришли. Возьмите меня, о боги! - у него явно не все были дома.
Хрэбстеру же это все так понравилось, что он смеялся несколько минут, пока не услышал, как в соседнем переулке загрохотали броней бегущие на крики стражники:
- Нет времени разделаться с ними, уходим. Сидеть в вонючей камере я не намерен. А затевать драку с стражами в их же городе - самоубийство. Спешим, найдем первый встречный трактир и укроемся там. - попутчики двинулись быстрым шагом дальше по улице. Однако, гном не упустил возможности наступить на руку, все еще плачущему как девчонка мародеру, и бросить полоумному старику медяк в глиняную тарелку.

0

815

Убегая от того места, где были сражены бандиты без применения оружия, но силой света, Асмораден следовал за Дронгаром, явно полагаясь на его знания местности, если они были, хотя, как тот говорил сложило впечатления у айрэса того, что гном знал что говорит, а лучше всего знал где найти место ночлега. Смотря на то, что его попутчик не избежал какого-никакого насилия, Асмораден также не смог не сделать обвиняющий вид лица, брови нахмурились, а глаза словно впились в спину гнома, после чего, когда они добрались до таверны айрэс сказал Хррэбстеру то что думал:
- Я не одобряю бессмысленной жестокости, даже с врагами, которые готовы продать собственный род за гроши, ведь они люди, почти такие же как и мы, Дронгар, твой поступок может сослужить нам плохую службу, у того, кому ты наступил на руку она могла сломаться, из за чего его товарищи и он захотят мести, это того не стоило, - нравоучения айрэса сопровождались несколько раз прикладываниями ладоней ко лбу, словно представляя какое зло могло поселиться в душах бандитах - ладно, я готов помочь тебе нести груз ответственности, но за этот поступок однажды ты должен будешь ответить, и когда тот момент наступит я тебе не помогу, а до тех пор надеюсь, что мы будем прикрывать спины друг другу, согласен?
После нравоучений Асмораден не мешкая вошел в таверну.
----->Таверна "Оранжевая устрица"

Отредактировано Асмораден (26-06-2016 15:16:29)

0

816

Не успели попутчики уйти с опасного места, как Асмораден принялся читать морали гному, странно пытаясь пробудить совесть в загубленной душе наемника:
- Я не одобряю бессмысленной жестокости, даже с врагами, которые готовы продать собственный род за гроши, ведь они люди, почти такие же как и мы, Дронгар, твой поступок может сослужить нам плохую службу, у того, кому ты наступил на руку она могла сломаться, из за чего его товарищи и он захотят мести, это того не стоило. Ладно, я готов помочь тебе нести груз ответственности, но за этот поступок однажды ты должен будешь ответить, и когда тот момент наступит я тебе не помогу, а до тех пор надеюсь, что мы будем прикрывать спины друг другу, согласен?
Наемник несколько секунд смотрел на айрэс, а потом начал говорить:
- Я наемник. В нас нет совести или чести. Заплатили - пошел отрубил голову, если тот заплатил больше - пошел дал в морду тому, кто заказывал до этого. к тому же, если бы мы не были гномом с топором и айрэс, который творит свет, гы, то нас бы как минимум, грабонули, а то пустили бы кишки. Не очень веселенькая перспектива, согласишься? На счет мести, если им чудом, повторяю чудом, удастся оторваться от стражников, сейчас рыскающих где-то рядом, то я согласен лично убить их, причем бесплатно. И так, я прикрою тебя, когда надо будет, но мы представители разных рас, поколений, профессий и так далее. Не будем мешать друг другу и возможно, что-то из этого выйдет. Так, а теперь пожалуй заглянем в этот трактир...
----->Таверна " Оранжевая устрица "

0

817

Ру часто приходилось наблюдать, что случалось с неопытными и неосторожными ворами, и он отводил взгляд – зрелище не из приятных. Показательные казни, периодически случавшиеся в городе, в котором все же поймали какого-нибудь вора, досаждавшего людям несколько недель или даже месяцев, вообще не симпатичные мероприятия: в лучшем случае все ограничивалось только лишь петлей, в худшем – предварительными пытками. Символично, что излюбленным наказанием для черноруких всегда оставалась кипящая смола, которой заливали таскающие чужое кисти – руки чернели, мышцы обугливались, а пальцы больше не сгибались, каждое движение причиняло боль. О воровстве можно было бы забыть.
Птица считал, что ему еще повезло.
Руки вора – произведение искусства, настоящий инструмент, с помощью которого можно вскрыть любой замок и украсть любую драгоценность. О’Хара, чуть щуря в полумраке уставшие глаза, взглянул на собственные кисти, пристальное рассматривая то одну, то вторую, и качнул головой: он еще счастливчик. Правая рука, которую вор заменил костяным протезом, служила хорошим и весьма наглядным напоминанием о том, что бывает, когда хочешь довериться незнакомцу и когда не проявляешь должной осторожности – за свои ошибки Птица поплатился, навсегда усвоив урок. Левую же руку, целую и относительно невредимую, украшали давно зажившие ожоги от цапнувшего за пальцы огня, а также старый шрам от пробившего когда-то ладонь арбалетного дротика – у вора как-то не сложились отношения с вооруженными служителями закона. «И не у меня одного», - Ру перевел немного сонный, но не мене мрачный от этого взгляд на спящую Элеонору. И как девушка дошла до жизни такой, что ее занятие – людей за звонкую монету убивать? Впрочем, не его это дело...
Нужно было решать, что делать дальше и куда податься. Но одно было очевидно - в Гресе нельзя было оставаться: маг слишком наследил, оставив за собой неплохое пепелище на месте целого особняка и захватив, может, пару соседних домов. И вору совершенно не нравилась перспектива оставаться в одном городе с Вороном, у которого свои люди были везде - пора перебираться на новое место.
Потянувшись за груженной честно краденными вещами сумкой и выудив из нее первый попавшийся пергамент, оказавшийся записями рецептов зелий и потерявший чернила со временем, О'Хара сотворил небольшой источник света, разогнавший удушливую темноту тесного чердака. Найти в грязном местечке, ставшем временным убежищем, щепку оказалось задачей не такой уж и сложной, а поджечь деревянный кончик, превратив его в обугленную головешку, - и того проще. Вооружившись сомнительной письменной принадлежностью, а также поблагодарив судьбу за владение полезной не только в бою, но и в быту магией, Ру склонился над относительно чистым пергаментом и обозначил в центре будущей карты Грес. Черкнув на северо-востоке Ариман и короткую приписку «дом», вор усмехнулся: даже сейчас его дела не настолько плохи, чтобы рваться в Ариман, вызывающий у О'Хары любые настроения, кроме ностальгических. Нет, только не Ариман. Гвиона? Хм... «Нет там ничего», - Ру зачеркнул город, оставив короткую черную линию на юго-востоке. Про Леммин лучше вообще не вспоминать: не так много времени прошло, чтобы стража забыла о воре, свистнувшем солидный кошелек и обчистившем дом офицера стражи - мужчина усмехнулся, припомнив все то веселье и шум, который поднялся на следующий день после его ночного визита. Для Агарды нет теплой одежды, в Гульрам просто душа не лежит... Итак, распрощавшись еще с несколькими городами на импровизированной карте, Птица обратился к западу: Кельмир, Рузьян, Сгирд. От одной только мысли о Кельмире мага передернуло: там он чуть с ногой не распрощался... да и погода паршивая, кстати. Со Сгирдом все так же, как и с Агардой: север малопривлекательное место, на холоде руки замерзают - магу огня не место в таких краях. Остался Рузьян.
Ру слабо улыбнулся: давно он не навещал друзей.
Обведя название выбранного города, в котором можно остановиться и попытаться прижиться, и оставив короткую запись рядом «М. и Р.», Птица снова задумался: не будет ли его внезапный визит неприятным сюрпризом для людей, которыми О'Хара дорожил? И не поставит ли он их под удар, подвергая опасности только одним своим пребыванием в доме? Ру колебался с решением. В Рузьяне он всегда вел себя тише воды и ниже травы, тщательно избегая острых углов и неприятных дел, которые могли ставить под угрозу не только его одного, а также дорогих ему людей. Не должно быть причин для беспокойства.
В конце концов, он обещал когда-нибудь заглянуть.
Вновь вернувшись к Гресу, маг быстро взглянул на окно и подавил разочарованный вздох: лить будет, наверное, до самого утра, поэтому некоторые дела стоит отложить. Короткая пометка для себя «забрать вещи» стала последним штрихом на карте - О'Хара отложил щепку в сторону и закрыл глаза, чтобы подремать хотя бы час. Полноценный сон слишком дорогое удовольствие, а в одном помещении вместе с наемной убийцей еще и сомнительное - Птица не забывал об Аморе, иногда поглядывая на спящую девушку и внимательно вслушиваясь в мерное спокойное дыхание Элеоноры.
Постоянная настороженность, смертельная усталость и желание отдохнуть - сочетание так себе. Сон вышел прерывистым: не давая себе полностью провалиться в сновидения и спокойно отдохнуть, вор периодически просыпался, поднимал сонный взгляд на Аморе и, удостоверившись, что девушка спит, снова закрывал глаза - такой сон был не в первый раз, не привыкать.
Утро Птица встретил уставшим.

+1

818

Сны были рваными, страшными, до жути непонятными - лишь сборная солянка из образов людей, городов, мест, которые Элеонора когда-то видела (видела ли?). Очертания лиц людей, зарево огненно-красного заката, густой, как пелена, туман, в котором убийца тщетно пытается разглядеть хотя бы контуры какой-то своей мнимой цели, чтобы вогнать ей в спину клинки, - все и всё смешалось в этих сновидениях, больше напоминающих бред. Быть может, это все - влияние боли и усталости, но легче от этого Аморе не становилось. Ни капли.
Ее разбудил шум дождя за стенами неуютного чердака. Блондинка с трудом разлепила глаза, мутным взором глядя в стенку, доски на которой уже начали прогнивать. Она подняла руку к лицу, основанием ладони медленно начиная тереть глаза, словно пытаясь таким образом вернуть себе абсолютную ясность зрения, а после пошевелилась, пытаясь перевернуться на спину, но тут же испустила тяжелый вдох, сжимая зубы. С пробуждением, с неаккуратным движением к ней вернулась боль, которую Эл, казалось, оставила в прошлой ночи. Но нет, вот она - отчетливая ломота во всем девичьем теле и неприятная пульсация в области левого плеча. Зажмурившись вновь, девушка приняла более-менее неподвижную позицию, пытаясь выждать момент, когда все эти ощущения стихнут, заглохнут, хоть и понимала, что это все равно будет лишь временный эффект. Увы, но с этих крайне неудобных ("Как тут вообще можно было заснуть?..") мешков с соломой придется вставать и, может быть, даже куда-то идти. "Но я не хочу никуда идти", - поймала себя на противоречивой мысли Аморе, вздохнув. Да, пожалуй... Пожалуй ей хотелось бы сейчас где-нибудь затаиться и переждать эту черную полосу жизни, изредка потягивая из кружки какой-нибудь алкоголь.
"А где Ру?" Элеонора замерла, вслушиваясь в звуки на чердаке, и с трудом различила сквозь шум дождя чье-то мерное дыхание. У нее аж от сердца отлегло - Птица, значит, все еще здесь. И все еще ее не бросил. Удивительно - убийца тихо хмыкнула, - но это так. Непонятно, хорошо это или же плохо, но рядом с вором было как-то... спокойнее, что ли? Да, именно так - порой девушке действительно нужно было чувствовать рядом чье-то присутствие, чтобы беды и боль отступили куда-нибудь на второй план. Конечно, их больше ничего не связывает - они с Птицей выполнили задания старика Кайолы, хоть и на свой лад, и теперь О'Хара может со спокойной душой оставить блондинку позади. Да и связывало ли их что-то вообще? "Да ну", - превозмогая боль, Эл все-таки не без труда перевернулась на спину и смогла даже неспешно сесть. Заслышав где-то в углу копошение, она повернула голову на звук, и весьма вовремя - сумела увидеть, как что-то бурое с белым выскакивает из-за мешков и начинает бегать, уткнув нос в пол и почти неслышно цокая коготками. Вот и ласка. Здорово, значит, она сумела пережить это опасное приключение, сидя в сумке у торговки, а ночью выбралась из нее.
Девушка наклонилась, постучав ноготками по полу и пару раз цокнув язычком, - этого оказалось достаточно, чтобы маленький хищник поднял свою голову и обратил заостренную мордочку прямо к ней. Ласка неспешно, осторожничая, подползла к руке Аморе и пару раз ткнулась в нее носом, обнюхивая на предмет то ли съедобности, то ли наличия вкусностей. Указательный палец блондинки подвергся испытанию на прочность зубками - не больно совсем; ласка была еще слишком молодой, даже сравнительно мелкой в плане возраста, чтобы понимать, что кусать надо сильнее, если хочешь заполучить добычу. Отступив назад, животное повело усами и снова уткнуло морду в пол, продолжив что-то вынюхивать.
Разогнувшись, Элеонора снова дотронулась до своего левого плеча, ощупывая повязку под рубашкой. Надо признать, опыт у Ру был, а иначе как бы он смог так безошибочно забинтовать ей раненое плечо? Убийца косо взглянула на  вора, что дремал в чем-то, напоминавшем гамак, качнула головой, и светлые спутавшиеся локоны упали ей на лицо. Он выглядел не лучше, чем она, совсем не лучше. Наверное, по шкале плохого вида и такого же дурного самочувствия они с Птицей были где-то в нижней ее части и почти наравне друг с другом. "Кроме того..." - блондинка подавила очередной вздох, оглядывая пристанище О'Хары. - "Кроме того, у меня адски болит голова. Эх..." Прикрыв глаза, убийца прислонилась спиной к стене, все еще продолжая сидеть на этом "жутко неудобном" мешке с соломой. Всяко лучше, однако, чем сидеть на полу.
"Куда идти теперь?.. А, впрочем... Потом подумаю... Ох, как раскалывается голова..."

0

819

Птицу разбудил свет, прокравшийся через заколоченное окно.
Ру, чуть жмурясь и тщетно пытаясь найти то, чем можно прикрыть лицо и спрятаться от солнечного света, повернулся на бок, не желая открывать глаза. Он слишком устал. Оставьте его в покое на несколько часов. Или дней, так даже лучше. О’Хара с трудом мог вспомнить, когда в последний раз полноценно спал, но залегшие под глазами, красными от вечно бессонных дней и ночей, тени и так красноречиво намекали, что сон был вещью из очень и очень далекого прошлого. Но Птица не любил жаловаться кому-либо и даже себе – терпел, молчал, пожимал плечами. Но сейчас, когда бесконечная усталость, копившаяся почти с неделю, дала о себе знать, вор лишь тихо застонал и слабо пошевелился, чувствуя, как ненадежно его место в гамаке и что он рискует упасть на пол. А просыпаться так уж точно магу не нравилось.
С неохотой, с трудом, но мужчина все же открыл глаза и медленно присел, пытаясь подавить зевок. Перевел уставший взгляд на Элеонору, которая тоже была не в лучшем состоянии: растрепанные волосы, похожие на стог сена или вовсе птичье гнездо, точно не красили девушку. Хотя… Кто вообще красавец с утра? «Уж точно не я», - мысленно хмыкнул вор и встал на ноги, немного покачиваясь и на всяких случай придерживаясь за подпорки, которые, правда, могли подвести и обрушить крышу на головы двух незваных гостей – но мужчина надеялся, что этого не случится.
- Вижу, что ты уже проснулась, ласточка, - Ру сонно проморгался и не менее сонно попытался улыбнуться. Вышло скверно. По утрам вообще лучше не улыбаться. О’Хару совершенно не интересовало, что подумает Аморе о прозвище, которым сразу наградил ее вор, сравнив девушку с первыми пташками. – Или кто там первый прилетает... Грачи, нет? – рассеянно задал он вопрос куда-то в пустоту, почти всерьез задумавшись над таким не совсем утренним вопросом. – Будешь ласточкой, жаворонком или грачом? – совершенно серьезным тоном поинтересовался маг и потянулся за сумкой, выискивая в многочисленных карманах самую желанную сейчас вещь, а потом, усмехаясь, вытянул трубку и проверил, есть ли табак. Приятная неожиданность – табак имелся, щедро набитый в прошлый раз.
Руки немного дрожали, когда в ладонях рождался добрый огонек, лизнувший трубку – пожары не проходят даром. И пусть тот огненный шторм, который Птица устроил в Нищем квартале, похоронив особняк темного эльфа, был лишь малой демонстрацией того, на что способен маг – но усталость вора последней недели пощадила не только соседние дома, не дав огню сожрать их, но и магический резерв самого мужчины. Так что теперь вор довольствовался разогревающим трубку огоньком и осознанием, что из-за навалившейся усталости был близок к магическому выгоранию, но ему повезло.
Кинув быстрый взгляд на пергамент с написанными и зачеркнутыми городами и взяв его в руки, мужчина спокойно поднес ветхий листок к огню и наблюдал, как быстро вспыхнула истлевшая от времени бумага, обратившись за несколько секунд пеплом и размазавшись черной копотью в пальцах. Забрать вещи, нужно забрать вещи… Ру подошел к окну, жмурясь от света, с трудом пробивавшегося через тучи, накрывшие город. Что за безрадостная непогода напала на Грес?.. Сделав долгую затяжку и ощущая горечь во рту, мужчина выдохнул и смотрел, как секунды клубится в затхлом воздухе дым и исчезает, рассеиваясь и оставляя лишь терпкий запах табака. «Пора заканчивать эту историю…» - О’Хара повернулся к Элеоноре и скользнул взглядом к сумке девушке, припоминая, куда Аморе положила кошелек с монетами, которые они получили от дроу. Ру почти задал вопрос, ответ на который должен был поставить точку в этой нелепой истории их встречи, но заколебался, пристальнее всмотревшись в лицо Аморе, а потом быстрым шагом двинувшись к девушке.
- У тебя руки дрожат.
Возможно, что навыки лекаря на скорую руку подвели мага – как еще можно было объяснить нездоровую бледность Аморе? Ни намека на румянец, губы бледные и искусанные – последнее, кажется, лишь от дурной привычки «Кто бы говорил о дурных привычках», - Ру, сделав короткую затяжку и выдохнув в сторону, присел рядом с Элеонорой и коснулся ладонью лба девушки – горячий. Взял в ладони, все еще хранившие тепло огня, руки девушки, оказавшиеся холодными как у покойника, и неодобрительно качнул головой – вот же проклятие.
Птица всегда стремился не задерживаться в компании кого-либо и бежал при первой же возможности: он один, так удобнее, привычнее, спокойнее; да и желающих проводить время в обществе того, кто пытается стащить любую плохо лежащую вещь, тоже много не находилось. Но чаще все связи обрывались из-за нежелания вора делить с кем-либо свою жизнь – так почему бы не сбежать снова, забрав свою долю и оставив все проблемы позади? Ответ до банальности прост: Ру не нравились трупы. Особенно если их смерть лежала на его совести. И руководствовался вор не каким-то особенным кодексом чести, нет, а обычным человеческим чувством, не успевшим выгореть до конца за все эти годы.
- В городе у меня есть что-то вроде убежища. Доберемся до него, я возьму кое-какие вещи, а потом заглянем к моей подруге – там тебя подлатают, - быстро заговорил маг, сразу метнувшись к вещам и накидывая на плечи куртку. – Она, конечно, не целительница, но не будет задавать вопрос, как, за что и почему девушка, у которой клинки под рукавами, поймала арбалетный болт в плечо.
Сейчас Птица солгал самым бессовестным образом: Роксана обязательно спросит, что произошло с Аморе и как Ру вообще умудрился завести столь сомнительное знакомство. И ей О’Хара лгать не будет. Но Элеоноре опять же лучше не знать об этом, верно? Протянув девушке левую здоровую руку и дав опереться на себя, вор осторожно повел Аморе к люку, подцепив и открыв деревянную дверь в полу чердака кончиком сапога, и спустился первым. Мужчину не трогало то, что теоретически их мог кто-то услышать или даже увидеть – в доме не было никого, только крысы да тараканы, поэтому маг вышел на улицу через дверь совершенно спокойно, помогая девушке. Не хватало только, чтобы Аморе потеряла сознание где-нибудь по пути до убежища…

+1

820

Элеонора, прислонившись спиной и затылком к стене чердака, сидела, закрыв глаза, и по всей видимости на некоторое время даже впала в состояние полудремы - объяснить эту чарующую пустоту в мыслях и то, что девушка не запомнила, как прошли мгновения до того, как до нее послышался сначала шорох и скрип, а потом и голос Ру О'Хары, по-другому было никак. Когда раздалось шевеление, блондинка с вороньим гнездом на голове вместо волос едва заметно вздрогнула, чуть приоткрыв глаза, но тут же закрыла их вновь, осознав, что перед ними все плывет. Возможно, все это - и ломота в теле, и болевшая голова, и жар, так настойчиво терзавший убийцу изнутри, - было признаками приближающейся болезни, думала Аморе, но верить в это ей не хотелось. Уж насколько редко она болела... "Нет, может, это совсем не то, о чем я думаю..."
- Вижу, что ты уже проснулась, ласточка.
Девушка хоть и украдкой, но все-таки не без труда улыбнулась, взглянув на сидящего в гамаке О'Хару из-под ресниц. "Надо же, у него еще хватает сил шутить", - подумала она, разглядывая вора потускневшими голубыми глазами и все еще не особо-то шевелясь. Ласточки, грачи... Жаворонки... Почему мужчине захотелось вдруг употребить такое милое прозвище, как "ласточка", обратившись к Эл? Наверное, это потому, что в название этой птички он вкладывает совсем иной, не романтичный смысл: ласточки весной прилетают одними из первых... А жаль. А как красиво все начиналось! Вот если бы Ру не задал этот вопрос про первых птиц в пустоту, то блондинка, наверное, до сих пор бы витала в облаках, думая что-то типа "А может, я ему нравлюсь?".
- Буду гадким утенком, - едва слышно отозвалась Элеонора, с содроганием (ей вдруг стало холодно) кутаясь в свой многострадальный черный плащ. - Мне  бы отдохнуть, и тогда я снова... лебедем стану или что-то вроде того...
Она пару раз чихнула, когда ей в нос ударил запах табачного дыма, и шмыгнула носом, сжимаясь на мешке с соломой почти что в комочек. Меньше всего девушке сейчас хотелось куда-то идти-брести, что-то делать; клонило в сон, но заснуть не получалось - то ли мешали мысли о том, что она, ослабевшая убийца, сейчас и без того слишком уязвима, то ли просто само собой не получалось. Некстати сейчас обострилось чувство опасности и даже паранойя: не задумывавшаяся раньше (или задумавшаяся, но всем своим существом отвергавшая эту идею) о том, что и магу, как и ей, ничего не стоит сейчас просто всадить клинок ей в спину, чтобы забрать все деньги и скрыться, Эл слегка нервно обхватила себя руками, украдкой поглядывая на О'Хару, контуры силуэта которого сейчас так нещадно плыли и сливались с задним планом. А он ведь... Может ее сжечь. "Да, сжечь... Как особняк... Идеально - мой обгорелый труп никто не опознает, а Ру уйдет ненаказанным. Да и кому опознавать-то?"
Аморе кожей чувствовала взгляд мужчины, стоявшего сейчас у окна, и прекрасно понимала, какой не заданный отчего-то до сих пор вопрос завис в воздухе, не исчезая, подобно табачному дыму, который вор выпускал сейчас изо рта, но ей сейчас было трудно даже открыть глаза, а не то чтобы шевелиться или говорить. Убийце хотелось сейчас делать как можно меньше. А желательно - не делать ничего. Ее не интересовало, что Ру будет делать дальше, после того, как они разойдутся. Не интересовало, чем займется она сама. Да что там - блондинку сейчас не волновало даже, какая за окном погода и кончился ли дождь! Элеонора выдохнула и снова вдохнула через приоткрытый рот, чувствуя, какими сухими стали губы. Когда до нее донесся звук почти неслышных шагов мужчины, девушка зажмурилась сильнее, решив, что сейчас, вероятно, придет ее конец. "Ну давай, чего ты ждешь, О'Хара? Бей!"
- У тебя руки дрожат.
"Что?"
Эл решительно распахнула глаза, почувствовав возле себя чужую близость, и мрачным бледным привидением воззрилась на присевшего рядом Ру с его отвратительным табаком. Девушка сморщила нос, стараясь не чихнуть в очередной раз, и едва удержалась от того, чтобы втянуть голову в плечи, когда вор протянул к ней свою руку и коснулся ее лба. Ее все еще не покидала мысль, что таким образом он лишь подбирался поближе, чтобы нанести последний удар, но сопротивляться не было сил... "Что за бред?" - внезапно спросила саму себя Аморе, резко переменившись во мнении, когда ее холодные руки О'Хара сжал своими горячими ладонями. "У тебя явно белая горячка, "ласточка"", - хмуро подумала убийца, заметив, как качает маг головой. По одному его взгляду можно было догадаться, что он оказался обеспокоен мягко говоря отвратительным состоянием Элеоноры еще больше, чем она сама, и, возможно, хотел бы помочь, а не добить ее. "Имир меня дери, неужели у меня и вправду развивается паранойя?.."
Девушка вздрогнула, когда Ру птицей ("Птица птицей... Ха-ха...") метнулся от нее прочь к своим вещам, и беспомощно продолжила наблюдать за тем, как он надевает на себя куртку. В печальном взгляде блондинки отражался, пожалуй, только один вопрос: "Куда ты забрал свои теплые руки?". Ей ведь было так уютно! Так... непередаваемо тепло. Правда, речь о каком-то тайном убежище, о какой-то подруге-целительнице ("У тебя есть друзья, Птица?") вызвали у Аморе скорее недоумение и недоверие, чем радость. Что это за подруга такая, что за женщина, которая не будет задавать никаких вопросов о том, откуда у молодой девушки рана от арбалетного болта на плече? Эл уже давно разучилась слепо верить людям, и делать это сейчас ей тоже не хотелось. Но как, как ей сейчас было успеть за подозрительно бодрым и торопящимся вором, когда у нее толком даже язык не ворочался?
- Ру... - начала было Элеонора, но тут же замолчала, глядя на то, как мужчина протягивает ей руку. Придется вставать. Шевелиться. "Боже..." С трудом девушка дотянулась до своей сумки, схватив за шкирку заодно и ласку, устроившуюся около нее спать - сейчас было не до нежностей. Уложив зверька внутрь, Аморе на мгновение заколебалась, но все-таки повесила сумку через здоровое плечо и, ухватив О'Хару за руку, поднялась на ноги, издав неясный полувздох-полустон. - А идти далеко? - осторожно и едва слышно спросила она у Птицы после того, как они оба спустились с чердака и вышли на улицу, прижимаясь к вору так, словно он был ее последней опорой и надеждой. Возможно, так и было. - А то мне... нехорошо...
В собственных силах блондинка начала сомневаться еще тогда, когда встала. Увы, ее резервы были почти пусты, поэтому, чтобы сберечь оставшиеся капли усилий, она не стала даже спрашивать, почему они с Ру так спокойно вышли из дома через дверь. Да что там - девушка предпочла об этом даже не задумываться! "Будь как будет. Главное - сознание не потерять..."

0

821

Ру было паршиво. Элеоноре тоже. Но кому сейчас легко?
- Прилично, - негромко ответил мужчина на вопрос Элеоноры, когда они оказались на улице и осторожно побрели прочь от временного убежища.
Ночь всегда нравилась Птице больше. Время, когда люди спят в домах и лишь немногие никак не смыкают глаз, шатаясь по улицам или одиноко сидя в комнатах при зажженной лучине. Ночью вор чувствовал себя свободнее и раскованнее, спокойный душой и сердцем, и знал, что ночная тень станет его убежищем, скрыв от посторонних глаз горожан или отряда стражи. О’Хара даже помнил, как по молодости мечтал о пафосном прозвище Тень – достойное имя для вора, но потом понял, что имя без репутации не имеет никакой силы; да и Тенью назывался чуть ли не каждый третий воришка, вскрывший свою первую дверь и утащив первый трофей…
Но сейчас было утро. Было рассветное солнце, лучи которого били по глазам, привыкшим к полумраку, и заставляли их слезиться, а самого мужчину накинуть на голову капюшон, прячась от небесного светила. Впрочем, это, наверное, даже к лучшему: с серого неба, все еще затянутого тучами, немного капало, а мочить голову зря никому не хочется. Возможно, что ближе к полудню снова начнет лить – но к тому времени его и Элеоноры в Гресе уже не будет. Они будут достаточно далеко, чтобы не беспокоиться больше о Гресе и спокойно латать раны, чтобы после расстаться и идти каждый своей дорогой. А уж куда заведет Элеонору тропа жизни, Ру не спешил интересоваться – не его это дело. Жизнь среди воров вообще учит задавать поменьше вопросов, которые не касаются черноруких дел, чтобы потом не накликать на себя беду да не распрощаться с головой, рукой, ногой и органами. Наверное, у Аморе дела обстояли так же: зачем рассказывать убийцам то, что сможет помешать им равнодушно нести смерть за звонкую монету?
Тишина медленно покидала город, готовый проснуться и встретить новый день. На улицах уже появлялись первые люди, просыпались нищие и бездомные, за окнами слышались шум и возня ремесленников, трудившихся всю ночь напролет. Улица, примыкающая к Нищему кварталу и служащая не нанесенной ни на какую карту границей, скоро должна была ожить, наполнившись теми, кому хватало сил и средств продержаться на плаву. Ру знал, почему он, в отличии от других воров, не решил поселиться в Нищем квартале, найдя там убежища и не опасаясь стражи – там расцветали гильдии. Конечно, воры-одиночки тоже водились в очень редком количестве, но очень скоро они либо сами присоединялись к гильдиям, либо расставались с руками – никому не нужны соперники. О’Хара догадывался, что пока гильдии исправно платят определенные налоги, что не афишировалось в народе, то официальные власти их не трогают и не отправляют наряд стражи разнести этот крысятник. И, что важно, налоги были приличными – за такие деньги можно было закрыть глаза на все преступления воров гильдии. Почти треть всех денег, которые проходили через черный рынок в обмен на трофеи – настоящая обдираловка. Поэтому Птица и не спешил в гильдию: слишком много потерь для честного вора. Он не был скрягой, но потерять большую долю все же обидно. А богатые кварталы города намного больше привлекали мага, чем умирающий от бедности Нищий квартал, в котором найти даже медяк – огромное чудо. Центр города – дома зажиточных купцов, элиты города, привилегированных семей и магов, которые на хорошем счету у Школы. Поэтому О’Хара и расположился там, где в одну сторону рукой подать до богатых районов, лавок купцов, в другую – до дешевых таверн, мелких неприметных домишек, иногда заброшенных и покинутых, избрав своим пристанищем старую колокольню.
Птица постарался сократить путь, но это означало посетить такие мало кому приятным местам, как улочки, населенные калеками, обмотанными в рванье нищими, многочисленными бездомными; пройтись по узким переулкам, постаравшись как-нибудь не наступить на лужи из грязи и дерьма; не попасть под вываливающиеся из окон жидкие отходы и грязную воду из ведер, а также вдоволь надышаться тяжелым затхлым воздухом самых паршивых мест, которые достойны того, чтобы со временем угодить в безжалостные лапы Нищего квартала и стать его частью. Ру вел Элеонору по запутанными дорогам, знакомым только тем, кто успел изучить весь городской лабиринт, и все это время тщательно следил за тем, как бы Аморе не потеряла сознание. Играть в эдакого благородного рыцаря вор не стремился, но и становиться последней сволочью, бросив девушку умирать в вонючей подворотне, тоже не собирался. Поэтому путь до колокольни предстоял неприятный.
Ру почти сразу заприметил старую колокольню, одиноко возвышающуюся над домами, и ускорил шаг, потянув за собой Элеонору. Это убежище вор обжил почти сразу, как оказался в Гресе: там никто не жил, даже не было следов чужого пребывания, только тишина, лишь изредка нарушаемая шепотом ветра, стоном и скрипом половиц, да вороны, поселившиеся в покинутом людьми строении. Если верить слухам, то когда-то здесь хотели возвести храм, но дальше колокольни дело не зашло – но иногда и слухи лгут. Правда, О’Хара прекрасно довольствовался безопасным одиночеством и не пытался докопаться до фактов, откуда вообще в городе это строение и почему столько лет молчат колокола. Приближаясь к убежищу, вор рассматривал обшарпанные стены, которые не пощадили время и непогода, смотрел в пустые черные окна-глазницы и шагал к скрытой старыми прогнившими досками двери. Оттащив прикрытие и поставив тонкие доски, древесину которой давно прогрызли насекомые, маг присел у двери и, достав из потайного кармана отмычки, стал осторожно вскрывать старый замок.
- Птица? – посторонний мужской голос заставил мужчину дрогнуть и отскочить прочь от двери, выхватив из ножен клинок и попятившись назад.
Незнакомец, что помешал Ру спокойно войти в свое тихое убежище, оказался молодым человеком, одетым в легкую броню городской стражи. При этом на молодом лице, чуть тронутом щетиной, застыло настороженное выражение, но сам хранитель порядка протягивал вору запечатанный конверт и мрачно поглядывал на короткий клинок.
- От Карстена О’Хары. Из рук в руки, - стражник сделал шаг вперед, все еще не опуская конверт. – Он сказал, где вас можно найти, и попросил меня передать.
- Что-то изменилось? – Ру насторожился, готовясь к неприятному ответу, что его маленькое соглашение в корне изменилось.
- Условия те же, не волнуйтесь. Просто возьмите.
О’Хара чуть опустил оружие и медленно приблизился к человеку, но почти сразу, только взяв конверт, отстранился. Тщательно рассмотрев печать и подпись, оставленную под застывшим воском, маг осторожно кивнул и, выслушав короткое «хорошего дня», спрятал конверт в карман – вскроет после. Вновь присев у двери и достаточно быстро расправившись с ржавым замком, который и держался-то на честном слове, открыл двери, а потом, взяв под руку Элеонору, повел внутрь. Что это сейчас было и какие дела у Птицы со стражей, О’Хара расскажет либо позже, либо никогда – это смотря от настроения. Но пока делиться своими маленькими секретами вор не спешил: он и так привел Аморе в свою тихую обитель, куда никого до этого не впускал. Прикрыв за собой дверь, мужчина пошел дальше, поднимаясь по лестнице и стараясь придерживать Элеонору, чтобы девушка не запнулась о ступеньки. Путь наверх представлял собой сплошные ступеньки, старые, скрипящие и местами прогнившие, но пока еще не ломающиеся – время оказалось милосердным к дереву. И когда долгое восхождение осталось позади, О’Хара, уставший не меньше Элеоноры, открыл последнюю дверь и первый переступил порог, вздыхая с видимым облегчением.
- Добро пожаловать.
Свою обитель Птица обустроил со всеми возможными удобствами, натаскав со всего города нужных и не очень вещей. Старый письменный стол, заставленный всякими разными вещами: книгами по магии, шитью, поваренными книгами, грудой нарисованных от руки карт, изображавших подробные планы строения особняков и домов, в которые наведывался вор, свернутые свитки с рецептами простейших парализующих отваров и ядов, три чернильницы (из них две пустых), гора перьев, утащенные откуда-то часы, несколько столовых приборов, гора тарелок и одна деревянная кружка. Неподалеку стоял сундук, заботливо прикрытый серой тканью, заляпанной чем-то, смутно напоминающим кровь. В углу была пустая деревянная  бадья, над которой свисала побитая ржавчиной жестяная труба, сейчас повернутая в сторону окна – когда мага нет в комнате, дождевая вода по трубе стекала на улицу; на самом дне гвоздем был грубо прибит очищающий воду амулет, тоже украденный, но теперь очень слабый и временами совершенно бесполезный. Излюбленный гамак из плотной ткани, в котором можно как и спать, так и просто лежать, расслабившись, был повязан между балками, а над ним возвышалась приделанная кое-как к стене полка, заставленная мягкими подушечками, на которых расположились самые разные украшения: кольца, серьги, подвески, браслеты, диадемы. На другой полке, стоявшей на полу, на таких же подушечках лежали заколки и гребешки для волос. Серебряные столовые приборы были аккуратно прибраны на соседний стол, где также располагались два подсвечника, сахарница и чернильница. В комнате царил практически идеальный порядок, если не считать пыли, покрывающей все, и паутины, висящей по углам – Птице нравилось, когда все лежит на своих местах.
- Ничего не трогай, хорошо? – обратился маг к Элеоноре. – Можешь осмотреться, если захочешь.
Ру подошел к сундуку и, сдернув тряпицу, открыл крышку. Здесь О’Хара хранил то, что не нашло место на полках: болты для своего арбалета, иголки и нитки, дополнительную подушку, запасную флягу, если со старой что-то случится. Маг осторожно перебирал вещи, пока не достал из сундука женский платок из мягкой ткани винно-красного цвета с прекрасной цветочной вышивкой и строчкой золотыми нитками у краев. Аккуратно сложив драгоценную вещь, Птица нашел почти у самого дна тубус, в котором хранил раздобытые в одном доме чертежи, и положил рядом с платком. Прикрыв сундук и вновь накрыв его тканью, вор приблизился к полкам с украшениями и осторожно взял золотое колечко, перекладывая его во внутренний карман сумки. В такой же маленький кармашек отправились и остальные украшения, некоторых из которых мужчина аккуратно заматывал в ткань: раз в Грес он еще нескоро вернется, то не стоит оставлять здесь эти прелести, добытые тяжким трудом. Почти закончив с полкой и взяв в ладонь парную подвеску в виде серебряных рыбок с двумя ремешками, Ру положил украшение поближе, в левый карман куртки и сразу вытащил из внутреннего кармана полученное письмо и осторожно вскрыл конверт, достав короткое послание и начав читать. С каждой прочитанной строчкой лицо мага принимала все более задумчивое выражение, а сам мужчина хмурился и лишь качал головой. После прочтения письмо и конверт исчезли в огоньке, который затанцевал на пальцах мага, и обратились в пепел.
У окна послышался тихий шорох – Ру обернулся и слабо улыбнулся уголками губ: Нилин уже была здесь, сидя на подоконнике и выжидая. О’Хара хотел было погладить ворону, но та отстранилась, явно не желая испачкаться в саже, которая осталась на пальцах мага. Птица, отряхнув руки, повернулся к Элеоноре и, не став ждать разрешения, взял девушку за здоровое плечо.
- Пора отправляться. Держись крепче.
Покрепче перехватив сумку и прижав ее к себе, О’Хара вытянул руку, на которую вспорхнула птица, и посмотрел на перстень, носимый на левой руке, а потом, повернув темным камнем внутрь, и негромко назвал место, где уже был несколько лет назад:
- Дом Микаэля и Роксаны Фараго, Рузьянское графство.
Мир вокруг на мгновение закружился, перед глазами все завертелось, исчезли темная комната и уютный полумрак – и через секунду все утонуло в солнечном свете, а теплый соленый ветер принес шум моря и крики чаек.
Они прибыли.

==> переход к эпизоду, который будет создан в недалеком будущем

ОФФ

В эпизод нельзя уйти из основы

+2

822

Прилично. Идти прилично. Неопределенное время страдать, стоя на ногах. Элеонора вздохнула, ничего не ответив Ру, и лишь неопределенно качнула головой. Переносить болезнь (а это была, по всей видимости, именно она) на ногах и в движении - худшее, что вообще только можно было придумать, но выбора не было; раз уж О'Хара куда-то ее вел и даже пообещал отвести к подруге, которая ее вылечит, то уж хочешь или нет, а идти приходилось. Аморе лишь косо глянула на мужчину, но почти сразу же отвела глаза, продолжив скрывать свое лицо в тени капюшона. Она не знала, что мешало ему просто добить ее или даже оставить там, на чердаке, забрав предварительно кошель с монетами из сумки, и ей очень хотелось вора об этом спросить, но что-то Эл постоянно останавливало. В конце концов девушка мысленно махнула на это рукой, решив просто-напросто остаться благодарной Ру за то, что он поступил иначе. У него явно был свой кодекс чести - его собственные моральные устои и правила, смешанные с неписанным кодексом воров, но расспрашивать о нем Элеонора сочла некрасивым.
"А я? Я бы бросила его умирать?" - спросила себя блондинка, апатично наблюдая за сменяющимися пейзажами улиц Греса; она уже давно перестала следить и различать, по каким закоулкам и улочкам ведет ее мужчина, оставив это на его совести. Вопрос, так внезапно закравшийся в ее мысли, был сложным для разума, затуманенного начинающейся болезнью, но кроме как размышлять Аморе не могла уже ничего. На самом деле, когда она оставляла за своей спиной Агарду, то пообещала себе ни к кому не привязываться, но жизнь все решила за нее. Вспоминая о Роуз, Эл не могла отделаться от ощущения грусти и тяжести где-то в области сердца, и это порой ее раздражало - столько времени прошло, а ты, мол, все еще не можешь забыть и смириться? Слоняясь по миру, словно бездомный котенок, девушка все-таки не слишком любила прибиваться ни к гильдиям, ни к тем же торговым караванам, предпочитая всему этому какие-то мимолетные знакомства, связи, контракты, которые передавались бы тебе не от лица главы гильдии, а от самого заказчика. Деньги - только в руки. Малознакомый человек - только на ночь. Клинок - только в горло, со спины, спереди ли - неважно. Исчезать - бесследно, тихо, чтобы хватились только утром... Никакой лишней крови, никаких лишних слов. Да, убийца - оружие в руках заказчика, но в руках красивой женщины, умеющей не столько говорить, сколько молчать, храня какую-то неведомую тайну, игрушкой становится любой человек.
Никаких следов. Уходить надо так, чтобы никто ничего не заподозрил сначала, чтобы можно было получить деньги или удовольствие и буквально исчезнуть не только из жизни города, но и из жизни одного из его жителей. Элеонора не любила, когда на ее плечах грузом лежала чья-то нечаянная, совсем не запланированная смерть, которая произошла по ее вине. Да, казалось бы, что ей - у убийцы руки в крови не по локоть, по плечи, и даже не только руки! Но бесчеловечной Аморе не была и никогда не будет. "Нет. Нет, я бы его не оставила" И в этом они с Ру были похожи. Правда, ни он, ни она об этом не знали...
Когда О'Хара ускорил шаг, девушка лишь покорно сделала то же самое, поднимая глаза на старую колокольню, освещенную утренним солнцем. Что это? "Убежище?" - она опустила взгляд на вора, что оттаскивал от старой двери доски, затем вновь посмотрела на здание, так одиноко застывшее меж домов. Ей казалось, что она помнила россказни об этой колокольне, байки, которые постоянно  травили местные в тавернах, истории, которыми матери пугали своих детей, чтобы те даже не совались к этому месту, но вспомнить все дословно? Увольте. На самом деле, Эл было настолько все равно и в то же самое время плохо, что она даже не потрудилась покопаться в воспоминаниях и хотя бы примерную суть этих рассказов выудить. Прислонившись здоровым плечом к обшарпанной стене, она продолжила наблюдать за копошившимся у двери с отмычками Ру, прежде чем их так некрасиво и бесцеремонно прервали. Если честно, то после того, как Аморе даже головы не повернула к постороннему, лишь смерив его косым взглядом, и у молодого стражника (стражника ли?), и у мага могли появиться справедливые опасения полагать, что убийца сейчас не отреагировала бы даже на прицельный огонь из арбалета. Серьезно, ей даже напрягаться было больно, сложно и неохота. Хотелось только уже куда-нибудь свалиться, пародируя мешок с картошкой.
- От Карстена О’Хары.
"Брат? Отец? Не все равно ли мне?" Убийца молча дождалась окончания диалога, из которого поняла целое ничего, и послушно проследовала следом за Ру в здание старой колокольни, как только он открыл дверь. Здесь царил приятный полумрак, а на первом этаже пахло сыростью и, возможно, плесенью - наверняка старые доски уже давно прогнили. Коротко оглядевшись вокруг, девушка поняла, что именно здесь рассматривать было нечего, а мужчина уже тянул ее к лестнице, к еще одному испытанию - у Эл уже не ворочались ноги... Путь наверх показался ей если не бесконечным, то очень долгим, а тонкие бледные пальцы то и дело цеплялись за шаткие перила - Аморе всеми силами старалась сохранить равновесие и не думать о том, что будет, если она оступится и полетит вниз. Да, тут невысоко, но это ведь лестница... "Тут и шею свернуть можно..."
Наконец, они переступили порог.
- Добро пожаловать.
Элеонора застыла в дверях, рассматривая помещение. Да, это определенно было убежище. Но оно было обустроено с таким старанием, даже избыточным, выглядело таким жилым, что могло показаться, будто бы эту комнатку забрали из какого-то дома и по ошибке поместили сюда. Да, здесь была гора вещей, нужных и ненужных, совсем маленький слой пыли, но черт возьми! Все лежало на своих местах, все было относительно чистенько. Здесь было та-а-ак уютно!
- Ничего не трогай, хорошо?
А Ру, как всегда, все портил. Аморе кинула на него мимолетный взгляд и незаметно для мужчины закатила глаза.
- Как будто я вообще в состоянии бегать по помещению и что-то трогать, - буркнула блондинка себе под нос, но ослушаться вора не решилась - все-таки, это его тихая гавань. Посудив, что она бы тоже не хотела, чтобы кто-то что-то трогал в ее гипотетическом убежище, девушка вздохнула и отошла в сторонку, разглядывая комнатку со стороны. Когда же Эл нашла, куда можно сесть, то ее радости вообще не было предела. Осторожно приземлившись на старый стул, она начала покорно дожидаться, когда О'Хара закончит перебирать и собирать свои вещички, и вскоре прикрыла глаза, понимая, что ее банально клонит либо в сон, либо в обморок. Организм давал девушке два пути: либо она ложится/садится и где-то спит, но делает это сама, либо ей придется отдыхать с закрытыми глазами, но это будет уже не сон и уже не добровольно...
- Пора отправляться. Держись крепче.
Прикосновение к здоровому плечу заставило Элеонору вздрогнуть и открыть глаза; мутным взором она взглянула на стоявшего перед ней вора, который, по всей видимости, закончил с приготовлениями. "А куда отправляться-то?" - хотела было спросить Аморе, но не успела, заметив, как перехватывает свою сумку вор, и лишь вздохнула, наклоняясь вперед и обхватывая Ру за пояс одной рукой, тычась лицом ему в бок и прижимаясь к магу уже почти без сил.
Почти без...
- Дом Микаэля и Роксаны Фараго, Рузьянское графство.
"Рузьян?.."
Мир перед глазами заплясал в безумном танце, кружась и переливаясь темными цветами, а потом в лицо и в глаза вдруг ударил солнечный свет и ветер, пахнущий солью. Последнее, что услышала девушка, был пронзительный крик чаек.

==> эпизод

+1

823

<==Тюрьма Греса
Снаружи тюрьмы был яркий солнечный день и первые лучи солнца ослепили Марио, отчего тот зажмурился и начал часто моргать. За пару недель глаза явно забыли, что такое настоящие солнечные лучи. Спустя пару минут водопроводчик поспешил под тень дерева, что стояло неподалёку. Здесь под деревом, постепенно его глаза привыкали к краскам окружавшего его мира и вот когда боль утихла, а солнечный свет уже не вызывал отторжения, Марио понял что можно покинуть своё укрытие.
Город жил своей жизнью, каждый спешил по своим делам, кто-то же был просто зевакой что искал зрелищ, а стражники покидали тюрьму в поиске новых заключённых. Марио не хотел возвращаться обратно, а по сему решил покинуть поскорей это поганое место. По прибытии в Грес, он остановился в таверне за городом. Наверное стоило туда вернуться. Откуда-то воняло. Принюхавшись Марио понял что этот смрадный запах исходит от него самого. Если уж мне самому противно, то что про других говорить. Нужно будет как-то и где-то постирать вещи, - про себя подумал Марио, шагая по мощёным плиткам, прочь из города.
Таверна на окраине города ==>

Отредактировано Марио (01-10-2016 20:37:35)

0

824

>>> Ворота в город
Узкие, ветвистые улочки петляли лабиринтом. Сайриэл был в Грессе первый раз и наверняка заблудился, если бы не возвышающаяся на холме академия.
Хоть солнце уже ушло, город всё ещё не собирался спать. Улица, по которой шёл дроу, была полна народу: на ней располагались многочисленные магические лавочки, которые завлекали посетителей светящимися вывесками; сновали туда-сюда лоточники, подсовывая «магические» безделицы, не обладающие и каплей магии. От обилия звуков и красок, кружилась голова.
В такие моменты понимаешь все прелести костра и ночного неба.
Сай скрипя зубами продирался вперёд, сначала нужно было закончить дела. Доставить посылку и отметится о своём прибытии в местном отделении «Сентериса». 
Здание гильдии было неприметным, можно сказать бесцветным. Сай постучался в кованную тяжёлую дверь, открывать никто не спешил, эльф застучал сильнее и оперся на дверь плечом. Через пару минут ожидания в двери открылось маленькое окошечко и громовой бас начал поносить пришельца. Когда гневная триада иссякла, раздался единственный вопрос «Кто?».
-Сайриэль Найвермор, - тихо прошелестел дроу, - теневой исполнитель…
Дверь разомкнулась и впустила в тёмный коридор; пристальный взгляд, передача свертка и пара подписей и дела тут были завершены. Но перед тем как отправиться в таверну, Сайриэл решил наведаться к школе магии Гресса, мысли о ней не давали эльфу покоя всю дорогу.
Он сгорал от любопытства ,представляя какой должна быть великая в прошлом школа волшебников. Сай бы не отказался лично посмотреть, как обстоят дела внутри, сравнить со своей «родной» академией и набраться знаний, не официально конечно, а «вольным слушателем». Азарт и жажда познания горели огнём в его крови.
Сайриэл быстро добрался до стен школы, стен, кстати сказать, больших. Стоило лишь посмотреть дроу на этот бастион, как инстинкты забили панику. Врождённое чутье подсказывало, что тут не обошлось без заклинаний - сильных и светлых. Пришлось довольствоваться общим видом их за ограды, такого дроу не ожидал.
Попытаюсь перелезть, меня размажет и сбегутся волшебники со всего Альмарена. Да и Сентерис за подобные фокусы по головке не погладит.
Сай вздохнул и отошёл на пару шагов, что бы лишний раз не искушать Фортуну. Но соблазн был всё равно велик.
Возможно, всё-таки есть лазейка.
Дроу решил обойти академию по кругу и проверить.

Отредактировано Сайриэл Найвермор (15-02-2017 20:37:15)

+1

825

Впервые за свое пребывание в Грессе Ал вышел прогуляться по улицам города, но предстоящая прогулка преследовала определенную цель.
На улице начинало смеркаться, было довольно тепло, легкий ветерок развивал свободную одежду Аля, которая висела на нем как на вешалке из-за его худобы, трепал распущенные волосы, струившиеся до поясницы. Он был похож на приведение из-за чего прохожие немного сторонились его.
Алу было все в новинку: такое количество людей, много ярких вывесок и шума. Это все его завораживало он с любопытством наблюдал за прохожими, осматривался по сторонам, как маленький ребенок. “Здорово! Никогда не думал, что в городе бывает так людно. Здесь столько разных людей и все они куда-то идут, чем-то заняты.”
Когда он немного привык, он вспомнил почему оказался на улице города. Ему надо было найти кого-нибудь кто согласился бы помочь с его просьбой. Теперь он уже шел по улице внимательно осматривая каждого проходящего мимо путника.
Легкий кашель вырвался из легких, говоря, что на этом прогулка заканчивается и пора возвращаться в академию. “Продолжу завтра, может тогда мне повезет.”
Он направился к академии, подойдя к воротам поодаль Ал заметил человека в сером плаще с капюшоном, к поясу был привязан меч, а за спиной был зеленый мешок. 
Ал решил немного понаблюдать за незнакомцем. Тот с любопытством смотрел на стены, потом вздохнул и отошёл на пару шагов назад. “Может спросить, что он ищет. Я, наверное, мог бы помочь, хотя сам не особо тут ориентируюсь.”
Подойдя поближе к незнакомцу Ал решил задать вопрос:
-Извините, вы кого-то ищите? - голос немного дрожал выдавая волнение.

+1

826

Только Сайриэл прикинул сколько ему предстоит обойти, как его кто-то негромко окликнул.
-Извините, вы кого-то ищите?
Неужели привлек лишнее внимание.
Сай осекся, напрягся и развернулся на каблуках, сцепив руки в замок за спиной. Окликнувший его незнакомец был худ, свободная роба, полотном, колыхалась на ветру. Строение тела, снежно-белые волосы и небесного цвета глаза, выдавали кровь вивенди.
Дроу пристально присмотрелся: Дитя ветра был молод и симпатичен, только казался необычайно хрупким, невесомым; даже среди своих собратьев. Эльф не раз встречал представителей его расы в своих странствиях, но никогда не имел с ними конфликтов. Они возможно и были ветреными, а иногда даже взбалмошными, но никогда не провоцировали и ценили прежде всего свободу. Сай питал к вивенди особое чувство, его всегда увлекала их жажда приключений и странствий. Эльф немного расслабился, на смену настороженности пришло любопытство.
Чем я заинтересовал его.
Возможно, судьба предоставляла ему шанс. Сай отказывался верить в случайности, он всегда был готов рискнуть.
-Не знаешь, как можно попасть в великую школу магии Гресса? Много басен, слухов и легенд окутывает её историю и волшебников. - живо жестикулируя затараторил темный.
-Меня всегда увлекала магия, очень бы хотелось бы посмотреть… На всё это могущество изнутри. Я ведь и сам маг, только в основном странствующий... - Сай предусмотрительно опустил информацию о том, волшебством какой школы он обладает.
-Прости не представился, Сайриэл… - прошелестел дроу, откидывая капюшон, перед тем как вивенди ответил.
Его лицо озаряла усмешка.

Отредактировано Сайриэл Найвермор (16-02-2017 11:02:37)

+1

827

Незнакомец развернулся на каблуках, сцепив руки в замок за спиной. И пристально посмотрел на Ала. “Надеюсь я его не разозлил.”
Вдруг незнакомец начал говорит живо жестикулируя:
-Не знаешь, как можно попасть в великую школу магии Гресса? Много басен, слухов и легенд окутывает её историю и волшебников.
-Меня всегда увлекала магия, очень бы хотелось бы посмотреть… На всё это могущество изнутри. Я ведь и сам маг, только в основном странствующий...

Это ввело Ала в ступор, он даже не успел осмыслить заданный ему вопрос, как незнакомец решил представиться, сняв при этом капюшон.
-Прости не представился, Сайриэл…
Теперь Ал мог рассмотреть своего собеседника. Это оказался дроу. У него были острые, хищные черты лица, светло-голубые глаза и косой шрам, тянувшийся от правой брови змейкой вниз. Он был немного выше, с худощавым телосложением.  Для Ала это было впервые, когда он встретил темного эльфа, хоть он и путешествовал, но не разу не встречал представителей этой расы.  Сайриэл так представился незнакомец, заинтересовал Ала. ” Может он согласиться мне помочь, выглядит он как любитель приключений, но как же начать разговор, я же не могу прямо спросить, это будет не вежливо с моей стороны.”
Лёгкий кашель, прервал его размышления. Лёгкие начало саднить. Переборов это чувство. Ал решил ответить на заданные вопросы.
-А меня зовут Альбин, приятно познакомиться, -легкая улыбка озарила лицо Ала.
-Наверное через главные ворота. А если вы хотите начать обучение, то вам надо обратиться к директору.- уже чуть более уверенно ответил Ал.

Отредактировано Альбин (16-02-2017 12:50:27)

+1

828

Театральный жест Сая не возымел никакого эффекта. Вивенди не отшатнулся и не испугался дроу. Наоборот, когда Сайриэл представился, он слегка улыбнулся. Альбин, а именно так назвал себя незнакомец, был явно далеко не глуп и лишён предрассудков. Даже его взгляд был острым и любознательным.
Дети ветра поистине вольны.
-Ты так дружелюбен ко всем представителям проклятых эльфов? - шутливо начал Сай, - Или просто я тебе особо понравился… Не беспокойся свои отравленные клинки я забыл дома.
Внезапно вивенди зашёлся кашлем, дроу прервал поток своих шуток и нахмурился. Обычно хрупкость Детей ветра была лишь видимой.
-Наверное через главные ворота. А если вы хотите начать обучение, то вам надо обратиться к директору.
Альбин ответил уверенно, по его тону было заметно, что он знает, о чем говорит. Запоздалая мысль пронзила ум Сайриэла, он присмотрелся к вивенди пристальней, обращаясь к своим врождённым способностям. Еле заметная аура исходила от Альбина. Инстинкты в очередной раз не подвели.
Кто же ты такой Альбин,  Дитя ветра.
-Боюсь у меня, - Сай выразительно взмахнул руками, - Нет возможности пройти через них. Было бы большой удачей, хотя бы пообщаться с одним из магов школы Гресса…
Дроу минуту раздумывал, осторожно подбирая слова.
-К тому же я первый раз в городе, если бы ты подсказал мне, где можно остановиться с радостью угостил бы тебя! На улице становится прохладно...

Отредактировано Сайриэл Найвермор (16-02-2017 21:19:42)

0

829

Сайриэл снова пристально посмотрел на Ала и продолжил говорить:
-Боюсь у меня, - Сайриэл выразительно взмахнул руками, - Нет возможности пройти через них. Было бы большой удачей, хотя бы пообщаться с одним из магов школы Гресса…
-К тому же я первый раз в городе, если бы ты подсказал мне, где можно остановиться с радостью угостил бы тебя! На улице становится прохладно..

Возможно тогда мне представиться шанс спросить, не откажется ли он мне помочь.
Действительно, еще недавно теплый ветерок стал холодным. Приближалась ночь.
Ал немного задумался, вспоминая, где можно остановиться. На ум пришло только два места — это таверна “Три дороги” и “Оранжевая устрица”.
-Здесь есть два место о которых я знаю, где можно остановиться, это таверна “Три дороги” и “Оранжевая устрица”. – ответил Ал и снова начал кашлять.
“Осталось не так много времени, надеюсь, что не упаду в обморок.” Пронеслась мысль в голове Ала.
- “Три дороги” находиться в южной части города, цены там приемлемые. “Оранжевая устрица” вы могли ее проходить, она расположена близ городских ворот, тоже не плохое место. Думаю это все, что я знаю.

-1

830

-Здесь есть два место о которых я знаю, где можно остановиться, это таверна “Три дороги” и “Оранжевая устрица”.
Мимо «Устрицы» Сай действительно проходил, именно там он и планировал первоначально остановился. В невзрачной на вид таверне, собирался контингент "определенного" склада ума. Но с Альбином делать там было нечего, впечатлительному Дитя ветра было рано ходить по подобным заведениям. К тому же, вивенди опять зашелся кашлем, ему явно становилось хуже.
-Я бы предпочел «Три дороги». И давай поторопимся, тебе бы не помешал горячий чай, - взволнованно ответил Сай с улыбкой.
Не то, что бы дроу резко обрел милосердие, утерянное еще в свои ранние годы. Нет, Альбин интересовал его, необычный вивенди притягивал к себе своей простотой и беззаботностью, но при этом его глаза скрывали много тайн. А за знания Сайриэл был готов отдать многое.
Сай кивнул и неторопливо направился по улицам.
-Не мог не заметить твой кашель, если меня не обманывают мои знания Дети ветра редко болеют или это проклятье? – осторожно подбирая слова начал дроу.
-Если так, мог бы посоветовать тебе несколько методов и практик, которые могут тебе помочь…
Узкие улочки медленно окутала ночь. Острый, как серп, месяц лениво выполз на небосвод, придавая тьме серебристый оттенок.
Беззаботно беседующие темный эльф и хрупкий вивенди представляли странную парочку; люди глазели, а некоторые даже останавливались, но в основном сторонились спутников. Пару раз в подворотнях колыхались неясные тени, обратная сторона Гресса пробудившаяся с наступлением ночи. Но даже они не решались «познакомиться» со странной компанией и спешили скрыться в лабиринте улиц.
Дроу же вошел во вкус и без умолку болтал и шутил, бурно жестикулируя руками. Внимательно и с большим интересом присматриваясь к своему новому знакомому. Несколько месяцев одинокой дороги брали свое. Альбин, был собеседником интересным, хоть и скромным. Вопросы Сая не были конкретными: об устройстве города, о местном герцоге, о порядках.
Эльф раздумывал на сколько ему задержаться в Грессе и где бы, при таком раскладе, найти работу.
Дорога петляла, но насколько эльф мог понять они уже были близко к своей цели…

Переход к эпизоду>>> Не было бы счастья, да несчастье помогло

Отредактировано Сайриэл Найвермор (18-02-2017 09:57:05)

+1

831

-Я бы предпочел «Три дороги». И давай поторопимся, тебе бы не помешал горячий чай, -ответил Сайриэл с улыбкой.
Ал одобрительно улыбнулся. Сайриэл кивнул и неторопливо направился по улицам Ал двинулся следом, чувствуя легкую слабость в ногах. 
-Не мог не заметить твой кашель, если меня не обманывают мои знания Дети ветра редко болеют или это проклятье?
-Если так, мог бы посоветовать тебе несколько методов и практик, которые могут тебе помочь…

Легкая грусть появилось на лице Ала, он не очень любил вспоминать тот день, а говорить о нем и подавно, но ничего не сказать он не мог. Он быстро переборол это чувство и на его лице снова появилась улыбка.
-Действительно мы редко болеем, но это из-за несчастного случая произошедшего, когда я был маленьким. Теперь я не могу достаточно долго находиться в человеческом облике. -пояснил Ал.
Какая-то не невероятная сила притягивала Ала к его собеседнику. Он с любопытством слушал все, что рассказывал Сайриэль, иногда отвечая на его вопросы. Улыбка не сходила с лица Ала. Ему было очень комфортно общаться, да и просто находиться рядом.
Так в разговорах проходил их путь до таверны. Оставалась совсем немного. Ал почувствовал, что начинает задыхаться, легкие как будто сдавливало, в глазах начало темнеть, а тело стало тяжелым. “Только не сейчас…..” промелькнула последняя мысль в голове, пред тем как Ал начал терять сознание. Неизбежно падая на камень, которым были выложены улицы.
Переход к эпизоду>>> Не было бы счастья, да несчастье помогло

Отредактировано Альбин (19-02-2017 18:20:33)

+1

832

Таверна  ---->
Покинув шумное помещение, которое забрало все свои звуки стоило только двери закрыться, Кай облегченно выдохнул. Вечерний воздух немного отрезвлял сознание, что слегка поплыло от "пьяной" атмосферы вечерней таверны, такое ощущение было, что весь город собрался там. А ведь прибывали все новые и новые гости, и как только в это небольшое на вид здание, помещается столько народу?чудеса да и только!
-Ну что? Идемте? Ведите, а то в темноте эти дома кажутся все одинаковыми... Ни вывесок, ничего ...
Как то грустно вздохнул Кай и посмотрел в сторону задумчиво, где по своим делам бежала бродячая собака.
Тревожить эльфа из за своей не подтвержденной навязчивой мысли оборотню не хотело, поэтому решил не сообщать о ощущении того, что за ними наблюдают.
Хоть уже и было темно, но через раз все таки встречались гуляющие жители. Вот прошла молодая пара, видно решившая сбежать от надзора родителей и погулять ночью... А вот молодой господин спешит домой с какой-то важной работы... А вот странная личность идет прямо на Кая с Арраном...
"может просто пройдет мимо?"
Оборотень вышел слегка вперед, словно прикрывая собой эльфа. Внешне он был спокоен а вот нутро все напряглось.

0

833

--------> Таверна "Три дороги"

- Предпочитаете солнечные дни? или просто нравится сидеть дома? Хотя...С вашей работой погулять можно только по работе, - поинтересовался Кай, выходя из таверны.
- Признаться честно, мне всё равно, какая на улице погода. Я люблю природу во всех проявлениях. Спрятаться можно и от жары, и от дождя. Мне вот снег нравится, но он весь на севере, - вздохнул эльф. - Как по мне, так я напутешествовался на всю жизнь. Но продолжаю, потому что... Трудно объяснить. Наверное, не хочу сидеть на одном месте.
Арран вышел на улицу и вдохнул свежий воздух без примесей съедобных запахов. Окончательно стемнело, и улица слабо освещалась настенными факелами и магическими светильниками. Но темнота мага не пугала, да и в городе он достаточно хорошо ориентировался - не заблудятся. Снаружи они немного постояли, пока глаза привыкали к отсутствию света, а уши - к тишине.
- Да, я думаю, лучше пойдем в лавку, - согласился мастер. Сам он ещё не знал, куда отправиться. Может, остаться в лавке? Или всё-таки домой? Он снимал комнату, в которой на самом деле редко бывал.
-Ну что? Идемте? Ведите, а то в темноте эти дома кажутся все одинаковыми... Ни вывесок, ничего...
Маг пожал плечами (ещё одна подхваченная человеческая привычка) и, завернув за угол, двинулся вперёд. Мимо них иногда проходили поздние жители. Когда один мужчина шёл прямо в сторону парней, Арран краем глаза отметил, что новый его помощник выдвинулся вперёд. Мастер хотел было одернуть его, но мужчина опередил его:
- Ноэл! - хрипло крикнул он и махнул рукой.
- Господин Триани,- слегка кивнул головой эльф, когда они подошли почти вплотную и остановились. - Познакомьтесь с моим помощником. Кай, этот господин наш основной поставщик чайных листьев.
- Я твой единственный поставщик, - всё также хрипло засмеялся торговец. И тут же перешёл к делу: - У меня корабль задерживается в порту из-за погоды. Раньше следующей недели не жди. Бывай, - махнул рукой Триани и заспешил в сторону таверны.
Арран проводил  его взглядом и повернулся к оборотню.
- Он странный, но мне нравится. С самых низов поднялся. Как-нибудь потом расскажу, как мы встретились, забавная была история, - вспомнилось Аррану, но он двинулся дальше по дороге.

0

834

Кай выдохнул узнав что этот идущий незнакомец оказался знакомым эльфа, даже от сердца немного отлегло.
-Ну что, раз так то идем "домой"-Улыбнулся юноша. Мог ли он называть это место своим домом ? Или все же не стоило? В любом случае уже поздно забирать свои слова обратно. По крайней мере другого дома пока нет.
-С самых низов? Забавная история? хм... Ты пытался стащить у него что-то , а он поймал тебя но увидев  в тебе ценителя отпустил, и с тех пор ты покупаешь у него чай легально?- Посмеялся оборотень. Тащить слова клещами из эльфа ему не хотелось, если захочет-сам расскажет, теперь у них будет много времени чтобы пообщаться... Работа, а еще он обещал его учить. Вполне не плохо устроился!
Довольно улыбаясь, Кай почувствовал знакомые нотки травянистого чая, что еще витал в воздухе,а может само здание уже на столько пропиталось этим запахом, что он всегда будет ? Если так, то было бы не плохо, ведь это хороший ориентир на случай того, если медведь потеряется.
Следуя вперед, и уверенно ведя за собой своего нанимателя, Кай на столько глубоко ушел в мысли, что не заметил вывеску и треснулся о нее лбом.
-Ох...-Изрек он потирая шишку.-как она так внезапно тут появилась?
И продолжая ворчать подошел к двери магазина. Ключей то у него не было.
переход ----> Чайная лавка

0

835

Не останавливаясь, Аррандиль глянул на спутника удивленно, даже скорее озадаченно:
- Стащить? Я лесной эльф, Кай, а не вор, - маг не обиделся на слова оборотня. Он понимал, что их жизненный опыт сильно разнится, но представить светлого эльфа, ворующего что-то? Немыслимо. Все же знают, остроухий - это как пример чистоты духа и помыслов! Однако, мастер допускал, что информация до оборотня доходила ограниченными порциями, если он правильно понял характер его прежней работы.
- Нет, я увидел на площади объявление о поиске помощника в проводящемся эксперименте. В общем, я почему-то решил откликнуться. Я зашёл в его мастерскую в тот момент, когда Триани сидел над чайными листьями и пытался их поджечь и выпасть в астрал. Оказалось, он ездил куда-то на острова и обнаружил неизвестное здесь растение. Так он думал. Но не знал, в какой области их использовать, поэтому искал помощника. Пришлось его расстроить тем, что растение не новое. Однако чай действительно не растет в нашей местности. Так что в итоге мы наладили сотрудничество, - пояснил блондин.
До лавки было идти совсем недалеко, и вскоре маг и оборотень оказались рядом со светлым зданием, из которого исходил аромат трав. Это работало лучше вывески, которую даже Кай не заметил.
- Ты поосторожнее, - Арран протянул руку и поправил слегка покосившуюся надпись. - А то потом сам будешь заново вешать.
Наверное, остроухий был в целом доволен, что теперь можно почти любую работу свалить на своего нового помощника. Маг не любил забивать гвозди и мыть полы, например. Обычно работал довод "Кто, если не я", а теперь не сработает. Так что, улыбающийся медведь ещё сам не понял, куда устроился.
Мастер повозился с ключами, поводил рукой над замком, пробормотал заклинание и в итоге отпер дверь.
- Проходи, - махнул он рукой.

------> Лавка

Отредактировано Аррандиль (28-02-2017 18:40:36)

0

836

Начало игры

Дорога, несмотря на то, что со времен его смертной жизни, довольно сильно изменилась и что греха таить стала куда лучше – ямы и лужи длинной в десяток метров исчезли без следов, но все равно Гери чувствовал себя довольно разбитым. Постоянная тряска и скрип колес действовали на вампира крайне раздражающе, ну а то что спать  приходилось, прячась в сундуке, не придавало вампиру радостного настроения. Единственное облегчение заключалось в том, что по приезду в Грес, Линдарк обещал себя устроить отличную охоту, где  обязательно будет блондинистая девственница и рыжая гулящая девка, что то в последние время его потянуло на рыжих.  Вампир задумался, ведь просто так вкусы не меняются и тут определено была какая та загадка, и над ней нужно было задуматься, а то сегодня пропустил знак свыше, а завтра на тебя упадет кусок печной трубы.
Тут мысли Линдарка плавно перескочили на тему, а как давно он не был в Гресе, вроде бы в последний раз Гери бывал в этом городе лет так тридцать назад точно и ему было интересно на сколько тот успел измениться. Все же человеческие поселения так быстро изменяются, что просто невозможно уследить, то вместо парка появляется сточная канава, то на месте трущоб вырастает квартал, где цены на жилье таковы, что обычный горожанин не заработает столько и за всю жизнь.  Правда оставался еще вопрос о том, как проехать ворота, все же после войны люди стали как то более ответственно относится к проверкам, но вампир рассчитывал, что рыцарская цепь, фальшивое родовое кольцо и золото сделают свое дело и он без проблем попадет в город.
Карета беспрепятственно въехала в город стоило кучеру кинуть пару монет зевающему стражнику и сообщить тому, что проклятые дороги совсем раскисли по весеннему времени. Теперь оставалось дело только найти подходящую гостиницу, где не задавали лишних вопросов, о распорядке дня клиента и можно было хоть немного отдохнуть от тряски и противного цоканья копыт. С этим помогли все те же стражники они сообщили, что найти работающую гостиницу в третьем часу пополуночи можно было только у торговцев, там не смотря на постоянный шум, можно было снять номер на несколько дней.

0

837

Прошло три ночи с тех пор, как Линдарк появился в Грессе  и он не потратил это время в пустую, о нет. Если в ночь приезда Гери обустраивал свое убежище на постоялом дворе, то последующие ночи он посвятил предстоящей охоте и внимательно осматривал территорию города в поисках других вампиров и служителей темных культов. Пока что поиски не увенчались успехом, вполне возможно, что он просто искал не там, но время у него было предостаточно ведь впереди у него вся вечность.
Сегодняшнюю ночь вампир решил посвятить охоте на  обещанную себе добычу, а именно он искал рыжую гулящую девку. Разумеется, придаваться плотским утехам Гери не собирался, он на пальцах прикинул, что в последний раз он был в постели с женщиной лет через сто после того как переродился, Охота, вот что влекло Линдарка в ночь. И вот он второй час наблюдал за своей будущей добычей стоя в тени переулка и прикидывая, подходит ли та под его придирчивые критерии. С одной стороны женщина была не дурна собой и вроде бы даже еще молода, на вид он дал бы ей лет двадцать пять, так же она была рыжей. С другой же стороны вампира интересовало, сколько  он подхватит от нее вшей и какова вероятность, что она чем-то больна? 
Охота – это не только погони за кричащей от страха жертвой по полям и кривым улочкам, это еще и остроженное выслеживание, изучение повадок добычи и выжидания подходящего момента что бы нанести смертельный удар. О да, это будоражило холодную кровь куда сильнее чем питание от скованных цепями или же заклятиями смертных.  Женщина, как смог понять Гери, не была обычной уличной девкой и не обслуживала клиентов по подворотням, а имела свою комнату в доме на против, окно ее квартиры смотрели на подворотню где прятался вампир. Шестое чувство подсказывало ему, что желание поймать рыжую девку было не просто желанием, а проведением посланное самим Рилдиром своему слуге.
Ночь уже вовсю властвовала на Грессом, а вампир все выжидал и выжидал, ему казалось, что женщина временами чувствует его присутствие и ее постоянное желание согреться  вызвано не весенним холодным воздухом, а хищным взглядом убийцы. Еще бросив взгляд на луну, Гери быстрым рыком  буквально выбросил себя из подворотни, он действовал на приделе своих потусторонних физических возможностей, что даровало ему существование в виде вампира. Женщина услышала шорох обуви по каменной насыпи и даже усела обернуться, когда холодные и жесткие словно сталь пальцы Линдарка крепко взяли ее за подбородок и и приподнили голову женщины, так что их глаза встретились.
- Посмотри на меня ты мешок с костями.
Шипящий голос вампира, казалось разносился по всей  улице, хотя шепот было уже не слышно уже через пару шагов.

0

838

Начало игры

Наступило утро. Сара проснулась под трезвон малого похмелья, после "празднования" своего вчерашнего 25-летия. Первым же делом она прислушалась к тишине, которой был преисполнен её дом. Пациентские покои пустовали, клиентов не было, а единственным источником шума были никогда не утихающие улицы города Грес. Наконец, Сара поднялась с постели и привела свой внешний вид в порядок. Она взглянула в окно. На знакомом переулке всё также бегали люди как муравьишки: вечно рабочий и никогда не отдыхающий народ. Здесь даже бедняки неустанно выпрашивали у прохожих одну-другую пару медных монет. "Ах, доброе утро, спящий народ", - подумала Сара и задвинула занавеску обратно. Она зашла в опустевшую комнату своего покойного отца. На потрёпанном деревянном столике лежало завещание с аккуратнейшим отцовским почерком. Сара спустилась на колени рядом с застелянной кроватью и улажилась на желтоватую простынь. В безмятежном молчании Сара думала о том, что ей делать дальше. Родственников в Гресе у неё не осталось, а браться за старое дело - принимать пациентов - её особо не воодушевляло.
"Откуда у меня это бездушие? - подумала Сара. - Я лишь немного поплакала и теперь вернулась к обычному состоянию... Нет. Я любила своего папу, и он это знал. Сейчас самое главное решить, что делать дальше. Не хочу закончить свою жизнь, так и ничего не достигши. Может, пора бы уже начать исполнять свои собственные замыслы?"
С этой мыслью Сара вернулась в свою комнату и подошла к рюкзаку с вещами. Достав оттуда карту Западного мира (с примерным расположением Западных стран), Сара продолжила свои рассуждения:
- Как насчёт кругосветного путешествия? Чтобы править миром, сначала нам следует обуздать его желудок, - с усмешкой проговорила Сара.
"Направимся к Тёмным Землям. Если ничего из этого не выйдет, то хоть повеселюсь напоследок". Сару взбудоражила мысль об раскрытии тайны бессмертия. Она давно уже хотела провести свои исследования с нечистью - той силой, которая обладает не только бессмертием тела, но и души - призраки. Сара села за стол, нашла чистую бумагу и чернила и стала писать объявление о продаже больничного дома. "Не волнуйся, папа, я не собираюсь отдавать наш дом. Я возьму его с собой, но для этого нужно кое-что сделать...". Но на этом её мысль резко оборвалась. Если в этот момент какой-нибудь маг захотел бы прочитать Сарины мысли, то в его голове вспыхнул бы образ огоня, что медленно и верно пожирал чей-то дом. После высыхания чернил, Сара аккуратно свернула свою листовку и вышла из дома...

---> ~ Альмарен ~ -> Герцогство Гресское -> Таверна "Три Добродетели"

0

839

~ Альмарен ~ -> Герцогство Гресское -> Таверна "Три Добродетели" --->

Больницы здание стояло
Словно бы призрак-ветеран;
Когда-то гордостно сияло
Во славе излеченных ран.
Там прожил первый "Доктор Нектор",
Указав семье верный вектор
К славе ведущего пути,
Чтобы долг и честь обрести.
Каждый "Нектор" свой след оставил:
Так много жизней спасено,
Там много знаний внесено, -
Дом благое дело составил -
Преданный и давнейший друг,
Прошедший множество заслуг.

Сара Нектор дверь отворила
И тут влетела как стрела;
Окна в доме она закрыла
И мысли волей понесла:
Может вдруг пошёл за ней следом
Нищий, занятый дурным делом;
Или маг с голубых небес
Зырит, словно какой-то бес.
В сердце немало опасений
Таила сдержанно она,
Бывало, колется душа
От страшных её измышлений.
И дева словно под замком
Не потреплется языком

Об своей сумасшедшей тайне
Ни в тиши ночной, ни в миру;
Для Сары есть то важно крайне -
Ты, читатель, имей в виду.
Сара к отъезду собиралась,
В больничном доме убиралась.
Чтоб покупателя найти
Нужно из далека зайти.
Вначале, дом быть чистым должен:
Грязью никак не соблазнить,
Чтоб хоть кто-то хотел купить,
Во что капитал будет вложен.
А также нельзя забывать
Про то, кто дом будет брать.

Вряд ли будет клиент обычный,
Ведь есть здесь много для врача;
А врач - это клиент первичный,
И дачу дарят сгоряча.
Только не избежать обмана,
Который сготовила Сара:
Поможет дом доход извлечь,
А после взять да с грошью сжечь.
Вот что дева в уме хранила,
Такой представляла себе
Она верность к своей семье.
Сара премудростью искрила:
Дом нельзя чужим отдавать -
Свой род нельзя так предовать.

Уборку Сара продолжала
И нежданно нашла письмо;
Девушка скоро прочитала -
Было отцу посвящено.
Письмо было от пациента,
От постоялого клиента.
То был некий Томас Мордер,
Отец вёл у того осмотр.
Ожидал он давно визита
И теперь уже мертвеца;
Томас не знал про смерть отца.
Потому ждал врача вердикта.
Это было, и посему
Сара должна идти к нему.

Середина дня наступила,
Уборка кончена почти.
Сара по комнатам ходила,
Приготавливаясь к пути.
Кошелёк брать она не стала
И вернуть быстро полагала,
Хоть и жил Томас далеко,
Чёрт возьми где его село.
Сара трудностей не боялась.
И покинула она дом,
Пошла куда-то и потом
За важный долг врачебный взялась.
Дом уж тревожно проводил,
А под конец свой лик укрыл.

---> "Бедная Марта"

Отредактировано Сара Нектор (15-09-2018 19:05:36)

0

840

НАЧАЛО ИГРЫ

- Нет, мужики, это слишком хлопотно и рисково, - отвечал Джозеф двоим старым закадычным друзьям, что сидели напротив него и увлечённо слушали истории старого приятеля уже несколько часов к ряду.
- Взять караван чисто не получится. Их ведь хорошо охраняют. Хорошо, если тебя не прикончат на месте. А запятнаешь свои руки кровью и тебя вздёрнут на виселице, если поймают. Такие перспективы мало кому понравятся, согласитесь. Мне вот не нравятся, поэтому я предпочту элементарную тихую кражу, даже хорошо спланированному и проработанному ограблению.
Мартин и Сэм - кузнец и плотник. Кто бы мог подумать. А ведь это именно они в своё время научили Джозефа воровать свои первые монетки из карман зазевавшихся горожан. Джозеф встретил их здесь, в Рузьянском графстве. Они переехали сюда из Карида около пяти лет назад, так как торговля в этом городе шла куда лучше за счёт имевшегося порта.
Джозеф был очень рад встретить в порту своих старых приятелей, они тут же заглянули в местный кабачок, где Карлаил не отказал себе в удовольствии угостить их и пообщаться. Слишком уж давно не видел он знакомые лица друзей детства.
- Ну а если это? - заинтересованно спросил Сэм, почесывая коричневую бороду от налипшей пивной пены.
- Что это? - осторожно уточнил Джозеф.
- Ну вот эту трактирную взять да и нагреть на выручку. За день здесь много поди набралось.
Карлаил огляделся по сторонам, отмечая про себя, что посетителей вокруг было мало, все они были уставшие либо изрядно уже пьяны, но некоторые находились и при оружии. Плюс два амбала у входа не предвещали ничего хорошего. И не известно еще не спрятал ли трактирщик какой арбалет у себя под стойкой.
- Ты слишком кровожаден мой друг, - приподняв свою кружку, отсалютовал Джозеф Сэму. - Можно, конечно разобраться с охраной заведения, но что если кто-то из посетителей возомнит себя героем? Прольется много крови, как и в случае с караваном. К тому же не забывай, вам с Мартином еще жить в этом городе, это я здесь проездом.
- А что же тогда делать? - не унимался Сэм.
- Сиди да отдыхай, дружище. Не нужны тебе все эти хлопоты, уж поверь мне. Иногда я даже жалею, что не осел в каком-нибудь из городов, когда удавалась такая возможность. Но я умею только красть, с моим ремеслом спокойно не заживешь. Ты же приличный плотник, вот и занимайся древесиной, не пачкай свои руки и репутацию.
Так же Джозефу удалось выяснить, что и Роуз перебралась в Гресс, после случившегося в "Берлоге" пожара. Мол, работает она в одной из таверн этого города - пиво подаёт. А куда деваться, коль семейное дело прогорело, в буквальном смысле этого слова, кушать-то надо на что-то. Но в какой именно таверне она теперь трудится узнать не удалось, а питейных заведений в городе хоть отбавляй, как впрочем и в любом другом. Придется наверное проверить каждое, но это уже ни сегодня, ведь сумерки сгущались, монеты у Джозефа подошли к концу, а он еще не определился с главным для себя на сегодня.
- Мужики, последние пару дней я спал укрывшись лишь звездным небом, да мох под ребра подложив. Ничего, если я переночую у одного из вас? Это только на сегодня, пока сестру не разыскал, там мы с ней придумаем чего-нибудь. Уверен, она будет рада братишке.
Мартин и Сэм как-то неуверенно переглянулись друг с другом.
- Понимаешь, Джо... - Промямлил Сэм. - Моя жена скорее всего не обрадуется появлению незнакомца в нашем доме. Объясняй ей подробно кто ты такой и откуда я тебя знаю. Еще всплывет ненароком, чем я занимался раньше, скандал начнется.
Ну, понеслась, - усмехнулся про себя Карлаил и перевел взгляд на Мартина.
- У меня та же ситуация, Джо. Только у меня еще и дети. Перебудим всех. Мне итак влетит, что выпил.
- Да мне не обязательно в дом вваливаться, могу и в сарае улечься...
- Извини, Джозеф, у нас так не принято, - отрезал Сэм.
Обиделся наверное, что отказался втянуть его в авантюру. Потом же спасибо скажет. Но так или иначе, остался Карлаил сегодня на улице. Ведь денег не осталось даже на краюшку хлеба, не то что на номер в самом захудалом постоялом двору. А холодать уже начало, ночь обещала быть долгой. И все бы ничего, если бы не пара лишних кружек пива, с которых Джозефа и начало клонить в сон.
- Вот они, друзья детства, - ворчал себе под нос Карлаил, бредя по мощеной камнем мостовой, да спотыкаясь через шаг.
Мимо него проехал экипаж, и остановился возле ближайшего дома. Из дома вышел хорошо одетый мужчина, придерживая под локоток даму в изысканном платье. Щелкнул дверной замок и они умчались куда-то в ночь. Не будь Карлаил сейчас так пьян, он наверное рискнул влезть к этим двоим, и не ради наживы даже, а чтобы поспать хоть пару-тройку часиков в теплом доме, на мягкой хозяйской перине. Но он опасался вырубиться глубоко и надолго, поэтому отмел эту идею и пошел себе дальше, прогоняя прочь подобные искушения.
Вдобавок еще дождик начал накрапывать, и накинув капюшон на голову, Карлаил продолжил свою спокойную и размеренную прогулку по городу.

0

841

Грес. Старый город, переживший за свою историю немало потрясений. Его стены уже давно потеряли былую прочность, а грозная стража могла напугать разве что кого-нибудь из грабителей, свивших себе гнездо в переплетениях тёмных переулков. Грес гнил. Как снаружи, так и «внутри». Пороки, таящиеся в душах некоторых из его жителе й, ничуть не уступали вездесущей плесени, ползущей по стенам их домов. Мало кто удивлялся бурым пятнам, которые даже не трудились оттирать с мощёных булыжником улиц. Люди научились не обращать своего внимания на истошные крики, что часто рвали ночную тишину. Вместо этого они обзавелись остро наточенной сталью, стараясь всегда держать её поближе к себе. Так, на всякий случай. Мэр Греса и вовсе перестал интересоваться делами тех, кто обитал за пределами его роскошного имения, что так же ветшало с каждым годом. У него были свои проблемы и заботы. Они наваливались на него всякий раз, стоило ему открыть учётную книгу. И ещё неизвестно, по чьей вине на греских монетах было столько крови. Из-за отчаяния или жадности тех, кто резал чужие глотки ради звона золота. Или безответственности одного единственного человека, для которого чужие жизни представали столбиками цифр, выведенных на белоснежных страницах. Да, жизнь в Гресе только по незнанию можно было назвать сладкой. И зачастую все те, кто так говорил, терялись на извивающихся змеями узких улицах. Чтобы к утру уже остыть.

   Ночь медленно опускалась на город, отдавая его в объятия беспокойного сна. Шум и смех припозднившихся гуляк постепенно стихал, ведь все они спешили добраться до дома. Лишь редкие экипажи с грохотом проносились по улицам Греса, спеша доставить сильных мира сего на очередной бал. Закрытый от любопытных глаз. Полный порока и непристойностей. В сумерках лишь изредка разносились крики ночной стражи, устраивающей перекличку. Идеальное время для тех, кто имеет мало общего с законом. И для Саркоджа. Последние несколько месяцев фамильяр был предоставлен самому себе. Внезапно отбывшая из города Хозяйка не оставила даже весточки о том, куда она могла направиться. Единственное, что дух точно знал – что нимфа всё ещё жива. Ведь магический договор жёг его шкуру столь же сильно, как и в момент его заключения. Оставшись один, дух довольно скоро покинул стены приюта, в котором раньше жил. Теперь ему там нечего было делать. Найдя давно пустующий, наполовину развалившийся дом, он поселился в нём. Среди вездесущих крыс и куч мусора. Скрываясь днём от чужих глаз, фамильяр выходил из своего укрытия лишь с наступлением ночи, в поисках еды. Проникая в чужие дома, Саркоджа с большим удовольствием поглощал людские сны. Иногда ему везло. Наевшись чьим-нибудь кошмаром, дух мог несколько дней подряд никуда не выбираться. Только лежать и ждать, неизвестно чего. Но в этот раз всё сложилось не так удачно. Совсем неудачно.

— Лови, лови его! – надрывался пузатый стражник, высекая подкованными сапогами искры из мостовой.
Двое других, гораздо более молодых и не таких обрюзгших, бежали молча, бряцая своим оружием. А впереди всех мчался Саркоджа. Фамильяр изо всех сил перебирал своими короткими лапками, лишь изредка оглядываясь назад, чтобы убедиться, что его преследователи даже не думают отставать.
— Налево, он туда свернул! – не унимался стражник, делая большие паузы между словами, чтобы схватить очередную порцию воздуха.
— Зараза, я его не вижу!
— Да вон он, вон!
В том, что он оказался в этой ситуации, дух мог винить только себя. Оголодавший за последние дни, он рискнул пробраться в дом влиятельного человека. Купца или даже аристократа. Саркоджа на самом деле было всё равно. Там, обнаружив в спальне маленькую девочку, мучимую кошмарами, фамильяр с небывалой для себя жадностью бросился пожирать её сны, совсем забыв об осторожности. И был застукан на месте. Ему ещё повезло, что сбежавшиеся на крики напуганной матери люди оказались достаточно нерасторопны, чтобы сразу его схватить. Выбежав из дома, Саркоджа нос к носу столкнулся со стражей, от которой и убегал сейчас, петляя по тёмным улицам Греса.
— Вот сука, я его сейчас! – выпалил здоровенный детина, на бегу стараясь прицелиться из самострела. Пущенная им стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в тело фамильяра, пробив его шкуру и глубоко засев в мясе. Пронзительно вскрикнув, Саркоджа запнулся и едва не рухнул на землю. И хоть этого и не произошло, однако стражники стали ещё ближе. Ещё чуть-чуть, и его поймают. Вывалив язык из пасти, дух на последних усилиях добежал до очередного поворота и, недолго думая, вновь рванул налево. Чтобы столкнуться с каким-то мужчиной, что нетвёрдой походкой шёл куда-то по своим делам. Проскочив у того между ног, Саркоджа развернулся и, припав к земле, угрожающей зарычал. Сил бежать дальше у него всё равно не осталось. Осталась лишь надежда, что он сумеет подрать хоть кого-нибудь из тех, кто жаждал его поймать.

+2

842

Так и прошатался Джозеф несколько часов по старым улицам Гресса в поисках пристанища на ночь и укрытия от дождя. Но как назло не мог найти для себя подходящего места. Либо они просто были заняты. Вот так один раз спустился он под небольшой мосток, а там собралась компания не слишком дружелюбная на вид. Обступили они Джозефа с наклеенными ехидными ухмылками, и если бы не проходивший мимо патруль стражников, неизвестно чем кончилась сея встреча.
Когда плащ наконец-то вымок до нитки, дождь поутих, а затем и вовсе закончился. Не хорошо все-таки оставаться в незнакомом городе одному, да без единой монеты в кармане. Громко чихая на всю улицу и разрезая этими звуками ночную тишину, Джозеф уже начинал проклинать эту встречу со старыми приятелями. Ведь если бы она не случилась, Карлаил не остался бы в таком дурацком положении, а позаботился о ночлеге загодя. Но что поделать, Джозеф был человеком широкой души и, в некотором смысле, не лишенным дурацких сантиментов.
Раздавшийся внезапно визг заставил Джозефа остановиться и прислушаться. И нечто выскочившее откуда-то из-за угла едва не сшибло его с ног. Оглянувшись, Карлаил увидел странного вида зверька, приготовившегося к бою, хотя у того из спины уже торчало оперение стрелы, своей краснотой с синим резко выделяющееся на белого цвета шкурке.
И сам не совсем понимая почему, но Джозеф тут же скинул плащ со своих плеч и сбросил его поверх раненого зверя.
- Ни звука, - только и успел молвить Карлаил, за миг до того, как раздались бряцания ног и из-за того же угла выбежали трое стражников.
- Туда, он туда побежал! - словно полоумный заорал Джозеф, вскинув руку в произвольном направлении.
Ошалевшие хранители городского порядка в суете и спешке особо и не приглядывались, валялось ли там что-то позади незнакомца, прикрытое серым плащиком. Не теряя ни доли секунды, ринулись они в указанном направлении, сотрясая воздух громкой отборной руганью.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ГЕРЦОГСТВО ГРЕССКОЕ » Улицы города