http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/43786.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/19723.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ТАЛЛИНОР » Таверна "Пляшущий Лев"


Таверна "Пляшущий Лев"

Сообщений 1 страница 37 из 37

1

http://sg.uploads.ru/q83N4.jpg

Не самое роскошное заведение, но и вместе с тем не самое и дорогое. Располагает небольшой гостиницей на втором этаже, конюшенкой и садом. Цены приемлемые, хозяева радушные, а пища пристойная. Находится таверна неподалеку от Западных ворот.

0

2

Начало игры
    С долгой дороги Бах вообще ничего вокруг себя не видел и готов был с хриплыми стонами требовать прожареных мозгов, лишь бы пожевать уже чего-нибудь мясного. Впрочем, едва ли он отыскал бы здесь хоть один здоровый мозг. Каждый торговец востока не по-наслышке знал, что у таллинорцев мозги заменяет душа, которая после славной смерти вознесётся к небесам вместе с бесформенными светозарными ангелами Имира. Бах тоже много кого запустил в небеса, и тоже был бесформенным... но в Таллиноре никто не считал его ангелом. Ну и хрен с ними. Думать ещё об этом.
    - Сколько за постой берёшь? - Спросил Одноухий, аккуратно положив локти на стойку. Лошадку с телегой они вместе с конюшонком уже загнали в конюшни и теперь оставалось обмолвится парочкой фраз с хозяином. Это дело плёвое.
    - У нас нет свободных комнат. Сено на конюшне подойдёт? - Хозяин глядел на него незаинтересованно, похоже он подозревал в собеседнике простого оборванца, может беглого гладиатора или просто раба. На конюшне было мало лошадей, а в питейном зале шаром покати: двое местных играют в карты, еще трое авантюристов сидят в углу и о чём-то беседуют. Так что несложно было догадаться о том что хозяин лгал. Бах хотел было гневно нахмурится, но учуял свой собственный закисший пот и передумал. Вот так врываться к кому-то со своей кривой мордой и чего-то требовать? Ну уж.
    - Да, от меня несёт и выгляжу я не ахти, но может передумаешь? Серебро оно ведь это, совсем не пахнет. - Он вдавил два сребреника в столешницу и отчаянно вздохнул как старый побитый пёс. Хозяина это немножко тронуло, совсем чуть-чуть. Так они и поболтали о ценах на еду, воду, комнату.

*** 

    На дворе была середина весны, свежее утро, и из приоткрытой двери в купальной комнате таверны можно было увидеть немножко Таллинора. Немножко вполне хватало. Одноухий лежал в большом бочонке с водой и глядел на это приятное глазу великолепие. Совсем чуть-чуть великолепия никому не повредит. Сделать его правилом - и не останется ровным счётом ничего великолепного. В Таллиноре об этом никто не думал. Они строили удивительные мраморные храмы, прекрасные каменные дома, одевались в белоснежные одежды и не подпускали в свою жизнь ни капли уродства. Нечистоты уносились вниз по вырытым канализациям. Рабочая грязь вымывалась в банях, бедняки и больные не показывались на глаза. Даже смерть в этом городе стала сказкой о будущей жизни в тенистом раю со светлыми дворцами и пирами.
     Пар поднимался к потолку, вода ещё была горячей. Бах уже смыл с себя всю дорожную пыль и лишь после этого лёг в чистую воду, чтобы прогреть кости и отдохнуть. Хотелось уснуть прямо здесь. «Славно», только и мог думать он после долгой дороги. Никаких дорожных опасностей, магических тайн. И всё-же... «Поболтать бы с кем-нибудь, соскучился я по праздной болтовне».

Отредактировано Бах (15-11-2017 19:30:08)

0

3

Начало игры

  По весеннему солнечный Таллинор радовал глаз своей чистотой и свежестью. Город казался Заре сказкой, что явилась со страниц книги. Девушка подозревала, что богатые кварталы Гульрама ничуть не хуже, а в чём-то даже краше и приятнее. Но, увы, там ей побывать не доводилось никогда, а разглядеть сказочный Таллинор - удалось.
  Люд здесь попадался на глаза самый разный, но Заре не довелось встречать на улицах чумазых и оборванных бедняков. Стража даже на неё, только-только прибывшую в город и грязную с дороги, смотрела неодобрительно. И если уж окружающим было неприятно глядеть на грязную путницу, то самой Зарифе с её чистоплотностью было ещё хуже.
  Деньги, с которыми Зарифа бежала из родного города, были припрятаны. Девушка хотела потратить их на лекаря. Хорошего лекаря, который не просто прописал бы очередное снадобье и отмахнулся, а вылечил бы недуг. Так что на протяжении всего пути гульрамка расплачивалась за постой натурой и честным физическим трудом: стирала, убирала, вымывала горы посуды и услужливо разносила подносы. “Плаяшущий Лев” не стал исключением.
  А ещё в Таллиноре было спокойно. Конечно, не хватало криков с гульрамских базаров, женских разговоров и сплетен на каждом углу. Но в городе царила атмосфера красоты и чистоты. И, самое главное, на улицах Зарифу не покидало чувство защищённости. Тут можно было бы остановиться, не бежать дальше на север или запад от уже не такой явно угрозы. Зара обещала себе подумать над этим попозже. 
  Зарифа аккуратно поставила на стол поднос с массивной пузатой кружкой. Пивная пена всё ещё стекала по внутренним стенкам сосуда и скапливалась мутноватой жижей на дне. Найрин была не весела: играющий в карты местный выпивоха умудрился достать до её зада и пребольно ущипнуть, пока девушка забирала у него пустую кружку. Раздражение, и без того нарастающее с самого утра, лишь усилилось от этого грубого мужского заигрывания. А раздражение в столь неподходящее время - один из главных предвестников приступа.
- Он бросиль ещё, - голосок Зарифы хорошо звучал, пока она говорила на родном языке, но говор на общем звучал криво. Заметный акцент всё портил.
  Стоявший за стойкой пожилой мужчина кивнул, забирая с подноса кружку и направляясь к одной из бочек.
- Там в купальной постоялец новый, - произнёс хозяин, пока лился пенный напиток, - сходи, вещи собери, постирай.
- Хорошо, - у Зары почти получилось сказать это ровно, как говорит местный люд.
  Множественные складки ярких шаровар колыхнулись, когда девушка развернулась к питейному залу лицом и натянуто улыбнулась. “Раздражение, подавленность… Только не сегодня”, - устало подумала девушка, парахая меж пустыми столами с одинокой кружкой пива на старом подносе.
   В купальне было жарко и поднимался пар. Новый постоялец был не первым, кто заявился сюда с утра. На ровнёханько вбитых в стену гвоздях висели грязные тряпки. Какие-то были почище, а какие-то смердели дальней дорогой. Зарифа поморщилась и начала скидывать все эти вещи в большой деревянный таз. Лохань для стирки была слишком большой, так что определённое неудобство гульрамка испытывала, пока тащила вещи к источнику воды. Или это просто сказывались первые предвестники мигрени? 
Девушка прошествовала со своей неудобной ношей мимо отдыхавшего в огромной бочке с тёплой водой мужчины. Лишь беглый взгляд коснулся лица гостя, - Добрый день, - Зарифа отвела взгляд от испещренного шрамами раслабленного лица незнакомца. Её совершенно не смущало то, что мужчина был наг. В конце концов, чего она там не видела...
  Таз с грохотом опустился на крепко сколоченную скамью и черноволосая огляделась. В огромном ведре ещё оставалось достаточно еле тёплой воды, чтобы отстирать все эти вещи. Или хотя бы попытаться это сделать.

Отредактировано Зарифа (15-11-2017 23:11:40)

0

4

   Изрытая шрамами кожа Одноухого покраснела целиком. Капли пота стекали по мокрому лицу и щекотали кривую переносицу. Он закрыл глаза и наслаждался половинчатой тишиной купели. Здесь было прекрасно, сквознячок стелился по полу и мимоходом подмораживал его высунутые пятки. Словно одно большое тёплое одеяло окутала его вода. Было время, когда он купался в горячих горных источниках. Тогда всё было совершенно иначе, он и не думал в ту пору, что за горячую воду нужно платить чем-то вроде блескучих металлических блинчиков. «Ммм.. хочу блинов», отозвался лёгкий на помине голодяй внутри Баха. Он тянул хозяина из воды и каким-то почти гоблинским голосом умолял пойти поесть, но ленивый кривомордый торговец лишь повёл плечами и устроился поудобнее.
   В такой полудрёме недолго задуматься о какой-нибудь чепухе. Мысли всё-равно текли неуправляемым потоком. «Хозяин таверны назвался Ангусом Левитом», можно было бы подумать, что Левит - это родовое имя, но нет. Его Ангусу дал священник при таинстве младенческого причащения. Когда он услышал что Бах носит лишь одно имя («И даже не занесённое в храмовые списки»), то поморщился и тёплота их новообретённых отношений снова испарилась. Из этого можно было извлечь свои уроки. Пожалуй, если Одноухий останется здесь хотя-бы на пару недель - ему стоит обзавестись вторым именем.
    Пока он размышлял над прочими вопросами своего благоустройства, дверь купели заскрипела. «Сейчас меня отсюда вышвырнут и окажется, что я задержал очередь», неловко сообразил Бах и поднялся на локтях, чтобы разглядеть прибывшую.
    - Добрый день, - сказала она, и он медленно моргнул.
    - Добрый, ты прачка? - Голос торговца прозвучал совсем тихо, с тем же успехом он мог говорить через задницу. Буль-буль-буль, буль? Впрочем, другие мысли возникли в его голове куда раньше. «Она гульрамка... словно и не уезжал никуда», недовольно подумалось ему. Из Гульрама он ушёл не так чтобы довольным. Его обхитрили и обокрали, а стража плюнула на его просьбы о помощи, будто так и нужно было уродливому чужестранцу. Так дела не делаются.
     Девка зашла за занавеску и прозвучал громкий удар. Бах вылез из воды, всей кожей ощутив утреннюю прохладу и едва ли не на носочках доковылял до занавески, высунув из-за неё голову.
     - Ты принесла мне полотенце? - Спросил он чуть громче.

Отредактировано Бах (16-11-2017 01:06:14)

0

5

Тёплая вода лилась в таз с грязной одеждой и тут же становилась мутной. “Придётся ещё за водой идти и греть, тут одной порцией не управиться”.
- Ты принесла мне полотенце? - голос постояльца звучал относительно тихо, но громче, чем в прошлый раз. И если приветствие Зарифа не расслышала, погружённая в свои проблемы и мысли, то теперь она встрепенулась и во все глаза воззрилась на мужчину. Такое кривое лицо как у этого человека заслужил бы разве только орк. Даже глаза его, пусть и необычно голубые для гульрамки, находились не вровень. Видок его никак не вязался в голове Зарифы с красотой Таллинора. “Я думала, он будет рычать как дикий зверь”.
  - Болётенце? - девушка переспросила, с вопросом глядя на незнакомца. Значение этого слова будто выветрилось из головы на доли секунды, приводя иностранку в замешательство, - А, болётенце!
Общий язык... тьфу. Рильдирово отродье”, - в мыслях выругалась Зара.
- Нет, - Нармин покачала головой, и чёрные кудряшки её волос заплясали.
Уроженка жаркого Гульрама была хорошей шлюхой, неплохой прачкой и очень даже сносной кухаркой. Но прислугой она была забывчивой. Недомогание доставляло дополнительные хлопоты и только усиливало эту забывчивость, - а дольжна была?
  Она не помнила, чтобы за последние дни носила кому-то полотенце. Это делала другая девушка - молоденькая очаровательная шатенка. Служанка ловко управлялась с уборкой и обслуживанием клиентов в самом приличном смысле этого понятия. Не то, что Зара…
  Круглолицая гульрамка перевела взгляд с мужчины на мокрые вещи, потом назад. И взгляд тот был полон не то сочувствия, не то сожаления. Одежда гостя со всеми остальными тряпками лежала в тазу.
- Бростите, - она уже представляла, как будет выслушивать от хозяина гостиницы. Быстро встала и отёрла влажные руки о собственные шаровары, - я сейчас сбегаю, бринесу.
  В самых дешёвых заведениях никто бы и не озаботился полотенцем для постояльца. Там бы даже не озаботились снабдить его горячей водой в купальне. В нищенских заведениях каждый был сам за себя. Зарифа помнила “Пряности и вино” - не самый худший вариант, но даже там никто не стал бы настолько услужливо обходиться с посетителем.
  Через минуту-другу она явилась с тряпицей. Простая ткань непонятного сероватого цвета. Это богачи могли отбеливать для себя всё, что угодно, а тут такого не сыщешь. Или они могли иметь мягчайшие ткани для обтирания тела - такие сама Зарифа видела только в собственных мечтах.
  Нармин сложила полотенце на лавку возле бочки, в которой до того плескался мужчина. В купальне было тяжело дышать из-за жара и клубов пара. Зара не могла полностью продохнуть, оттого грудь её при вздохах двигалась куда более прерывисто, чем обычно. Но под одеждой это было едва ли хоть как-то заметно. А голову тем временем посетила мысль о том, что неплохо было бы выволочь таз на улицу, в весеннюю утреннюю прохладу и поближе к воде.
- Брошу, - она указала на сложенную ткань и направилась за занавеску.

0

6

    Бах проводил девку задумчивым взглядом. Рука его поднялась и плотный поток воздуха сжал полотенце в своих тисках. Скомканную ткань дёрнуло в его сторону и торговец с отсутствующим выражением на лице принялся вытираться.
    Все мужчины и женщины хотят трахаться, порой делают это за деньги или от взаимной страсти. И всё-же на некоторых вещах связанных с сексом стоит нерушимое табу, отпечаток порочности, мешающий распространению всемирного блуда. Ну как мешающий. Было конечно сложно задать Левиту вопрос о здешних шлюхах, и стоило это им обоим немалых моральных усилий, но всё-же ответ был дан достаточно прямо и скоро. Они оба мысленно пожали руки и расплатились согласно условиям договора. Хозяин приобрёл особое право высокомерно взирать на похотливого и омерзительного уродца с севера. Одноухий же купил знания о том, где и с кем можно недорого переспать. Вот и всё.
    Левит сказал, что из служанок в его заведении сейчас за такое берётся лишь одна заезжая гульрамка. Похоже, именно её Бах наблюдал сейчас с тазом горячей воды и его насквозь провонявшим тряпьём.
    Основательно обтершись полотенцем, он повязал его за пояс и снова направился к чуть колышущейся занавеси.
    - Мне сказали что ты принимаешь мужчин за деньги... а сколько берёшь? - Формулировать такие вопросы всегда было сложно. Шлюхи ведь люди и хочется вести себя как-то прилично, по-человечески. В конце-концов, ты платишь не за чьё-то там тело или конкретную часть. Платишь за удовольствие, как музыкантам, актёрам или кухаркам с их ароматными грибными супами. Только от этого легче всё-равно не становится. - Я не болею, чист, теперь даже вот не воняю как свинья. Бить и задерживать не буду... - Одноухий полностью вышел из-за занавески и задумчиво потёр затылок, разглядывая девку.
   Она была магом огня и это мужчина заметил сразу, хотя всё-же не придал тому особого значения. В этом мире развелось слишком много магов, почему бы некоторым шлюхам не обладать чуточкой пламени внутри себя. В конце-концов, это почти не опасно.
   - Я с дороги ещё не целованный... - Добавил он тупо, просто чтобы не дать молчанию затянутся надолго. Что собственно он пытался донести этой мыслью? Что кончит как только всё начнётся? О, тогда это было очень грубо. Одноухий прикусил губу. «Со шлюхами всегда так сложно».

0

7

Зарифа перестала возиться с вещами и обернулась к незнакомцу. За те несколько дней, что девушка пробыла в “Пляшущем льве”, никто толком не изъявил желания снять женщину за деньги: бордельные шлюхи в Таллиноре пользовались куда большим успехом, чем подобные Нармин. 
- Да, я бринимаю мужчин за деньги, - она говорила медленно, осматривая собеседника уже более внимательно. Если уж Левит сказал постояльцу о таком интересном нюансе, то скрывать теперь  - бессмысленно. 
Не вовремя, очень не вовремя. Да и ещё и кривомордый какой”, - недовольно подумала Зарифа, хотя выражение доброжелательности не сходило с её круглого личика. Грозный северянин хоть и вёл себя спокойно, даже зажато, не внушал доверия. Где он получил все эти шрамы? Почему он не озаботился исправлением всего этого безобразия? Не самая лучшая компания даже за монеты.
- Но сейчас, - она задумалась, подбирая правильные слова, - много работы. Бозже занято, - ложь. Не такая уж и наглая, выглядящая вполне себе естественно. Она снова повернулась к тазу с грязным тряпьём и мутной водой. Монотонная работа сейчас казалась куда более привлекательной, нежели криволицый незнакомец.
   Сказать напрямую “нет” тоже казалось неправильным. Мало ли, обидится ещё, руки распускать начнёт. И обещания о его небуйности полетят в задницу к Рилдиру. “Чтоб ему спалось подольше”.
  - Тут недалёко бордель есть, - Зара решила как-то смягчить свой неявный отказ. Хотя в душе уже поселилось чувство жалости к северянину. “Трудно ему с такой рожей, даже со шлюхами”. Благо, жалость для продажной женщины - далеко не повод для согласия на секс, - бодороже меня, но сфободные, - мысленно Зара добавила про то, что в подобных заведениях обычно менее прихотливые барышни. И поцелуют, и приголубят и удовольствие доставят.
  От духоты и влажности купальни хотелось бежать. Со вздохом Нармин глянула на пустое ведро, потом на грязную бурду в тазу. Грустное зрелище. “Это не дело”. Поначалу, будто бы забыв о постояльце гостиницы, Зара поднялась со скамьи и пригляделась к лохани с одеждой.
- Брости, - она обернулась к мужчине в надежде, что тот ещё не ушёл, - боможешь мне фытащить на улицу? - гульрамка кивнула на таз.
Там и твои вещи тоже. Так что было бы неплохо” , - мысленно закончила фразу Зарифа. И ясно почувствовала накатывающее раздражение.

+1

8

- Без проблем... - Голос его от лёгкой обиды истончился и прозвучал слишком уж добродушно. Пришлось прокашляться и утереть мокрые губы. Не хотелось конечно на себе тазы таскать, в дороге вдоволь уже всякого натаскался, но отказать тоже было нельзя. Ему здесь ещё недели две пребывать, и доброе отношение людей ещё сыграет свою роль. Всегда играло. 
   Таз был для него не шибко тяжёл, но к рукам всё-равно прилилась кровь. Он поудобнее перехватил шайку и поморщился от ударившей в нос вони. - Ох чую, новую одежду покупать придётся. - Несложно было уловить недовольство в его голосе. Мотнув головой в сторону двери, он как раз туда и направился.
   - Я Бах кстати. Из Гульрама иду, хотя сам с севера. - Сказал он невзначай, полуобернувшись через плечо. - Хожу по восточным землям вот, книгами торгую, да всякой мелочью.
   Он замолчал и встал перед дверью, собравшись с мыслями. Та скрипнула на петлях и полностью отворилась перед ним как по волшебству. Поток свежего ветра стал сильнее, где-то позади зашелестела занавеска. У Одноухого от сквозняка чуть напряглись соски и член под полотенцем начал скукоживаться. Торговец не обратил на это внимание и вышел за дверь. Он зашагал голыми ступнями по выложенной тропинке - оказалось холодно, но его ноги ещё в юношестве покрылись плотной коркой.
    - Вот здесь хорошо будет, скамейка есть и раком корячится не придётся. - Таз громыхнул по скамье. Сидевшие по соседству постояльцы обернулись на его реплику. Взгляд старшего из них скользил по изрезанной туше. Сам он выглядел как житель отдалённых провинций, но даже бывалый крестьянин с пограничных земель не казался потрёпанным настолько. «Зато жёнушка его небось от разбойничьих и солдатских членов не лучше меня выглядит. А может это он так с любовью глядит? "Ути моя шлюшка-уродинка"». Баху очень не нравилось, когда на него глядели как на урода. Как и всем людям.
    - Святой Имир... кто вызвал тебя из небытия? Рилдир побери... - С немалой долей омерзения бросил высокий крестьянин и встал. Маленький сын его встал тоже и попытался спрятаться за отца. «Обоих богов собрал, всёж очень сильно жёнушку то его напоминаю». И действительно, Одноухий выглядел как оживлённый зомби-северянин со всеми вытекающими. Он знал об этом. «Ещё бы не знать»
    - Медведицы у нас на севере строптивые, но какие страстные... - Попытался ответить Бах ухмыльнулся. Мужчина в ответ лишь плюнул на землю и покачал головой. «Ну чего качаешь? Я же тебя сосать мне не заставляю. Не нравится глазеть - ну и не глазей», вслух он конечно этого не сказал. Ограничился дежурным. - Твой малец немногим краше меня,  тебя видать не медведицы, а ослицы привлекают?
    После этих слов мужчина ушёл, уводя за собой действительно неприятно выглядящего сынка.
    - Ну, я свою работу сделал. - Произнёс северянин, обтряхивая руки. С него чуть не упало полотенце, но он его удержал и заново подвязал. - Ещё чем помочь?

0

9

Прохладный уличный воздух после удушающего духа купальни заставил голову девушки закружиться. Она аккуратно присела на край той самой скамьи и перевела дух. Рядом со скамьёй она поставила пустое ведро. Заменявшая ручку верёвка стукнулась о древесину с тихим неприятным звуком. Брюнетке на утренней прохладе хотелось дышать полной грудью, но после влажности такой вдох был болезненным и неприятным, потому вдохи были прерывистыми.
  Мелкая перепалка между постояльцами вызвала лишь равнодушие. Сколько такого было увидено и услышано в тавернах и гостиницах Гульрама? Не счесть. “Откуда тогда столько шрамов, если ты такой?”. Не вязался образ мужчины с его поведением.
  - Он на всех смотрит как кусок дерма, - Зарифа мотнула головой и взялась за виски пальцами, дабы успокоить нарастающую тяжесть. Почему-то хотелось отплатить северянину за эту мелкую помощь хотя бы добрым словом. Нармин подняла глаза на мужчину и вяло улыбнулась, - Я с ним тоже боцапалясь фчера, - это было почти правдой. Гульрамка вызывала у провинциала неодобрение и, наверняка, мысли вроде “наверняка беглая рабыня”.
  На какое-то время повисло молчание. Пение птиц гармонично вписывалось в красоты города. Слышались голоса проходящих возле гостиницы стражников. Они громко гоготали над какой-то наверняка глупой, но очень смешной шуткой, так что слышно из была даже за купальней. На втором этаже гостиницы резко распахнулись ставни. Из комнаты доносился грубый женский голос, а обрывки слов звучали так, словно она кого-то отчитывала. 
- Сбасибо за бомощь, - наконец произнесла Зарифа. Головокружение улеглось, но тяжесть никуда деваться уже не собиралась. Гульрамка узнала ещё один тревожный симптом, грозящий перерасти в нечто большее и куда более болезненное, - я Зарифа, - ей стало неловко от того, что своё имя она смогла назвать только сейчас, что не сделала этого раньше, ещё в купальне.
- Я тоже недафно брибыла из Гульрама, - Девушка поднялась со скамьи и взялась за бадью, чтобы слить грязную воду. Она лилась медленным потоком прямо на землю, и быстрые ручейки, становясь совсем непрозрачными, побежали между молодой зелёной травой. А сама Зара продолжала в это время говорить. Она вообще в последнее время мало говорила и это плохо сказывалось на её настроении. И разговоры отвлекали от тяжести в голове, - Хотя бо мне фидно.
  Нармин выпрямилась и отёрла руки о шаровары. Их бы тоже было неплохо отстирать, а то на яркой ткани уже начали появляться тёмные пятна от вечно отираемых ладоней.
   - Ф Гульраме, наферное, хорошо заработаль, - Зарифа подхватила верёвочную ручку ведра и медленно пошла к источнику воды. Стоять истуканом и ждать ответа от Баха в то время, когда работа простаивает - глупая затея. А уж захочет сам северянин отвечать - погромче скажет, а не захочет - так Имир с ним.

+1

10

  Бах почесал бороду и некоторое время помолчал, меланхолично разглядывая траву под своими ногами.
  - Заработал немного, больше с пошлин потерял и прочих местных грабежей. Не думаю что ещё в Гульрам вернусь. - Ответил он погромче.
  Легче было сказать, чем сделать. Торговец уже раза два обещал себе, что никогда не вернётся в Гульрам и вообще проложит маршрут на запад, уйдёт в новые земли за новыми впечатлениями. Посмотреть на неспокойное море в Сгирдском порту, побывать у туманных границ Арисфея, порыбачить на безлюдном берегу великого Арпара - это было бы хорошо. Но за годы жизни с людьми он успел понабраться дурных привычек. Одной из них было цикличное повторение неприятной рутинной работы, да к тому же с надеждой на приятный исход.
  - Да не знаю. Ладно, я не буду тебя отвлекать. - Он шагнул к мощёной тропе и обернулся к девке через плечо. - Если хочешь - составь мне компанию за столом. Я долго ем и болтать люблю, а тут едва ли найду себе другого собеседника. Всё сам оплачу. Бывай. - И ушёл.
 
***

  Бах пристроился у камина и придвинул поближе невысокую стопку книг. Из ноздрей его вырывались и уносились прямо в окно дымные облака. Северянин привычно поигрывал трубкой во рту и грудь его мерно вздымалась, словно дышать дымом было для него в высшей мере нормально. Синие глаза его глядели из-за поцарапанных стёкол очков с высоким наносником. Таким образом протиралась и без того кривая переносица, но без очков было не обойтись. В последнее время он стал плохо видеть вблизи и зрение кажется только ухудшалось. Такое бывало со старыми людьми, но он не думал, что такое когда-нибудь случится с ним. И всё-же случилось. Такая жизнь.
  Постояльцы бросали на него частые взгляды и о чём-то беседовали между собой. Несколько завсегдатаев пили и шумно играли в карты, мешая полностью сосредоточится на чтении. Рядом стояла большущая кружка с кипятком, в нём Бах уже растворил несколько полезных гномьих солей и добавил листья ароматной травы. Разумеется Левиту это не нравилось и он с завидной частотой косился на странного гостя. Одноухий же занимался своим делом и ждал, когда ему приготовят его еду. На кухне громко возилась склочная повариха.
  - Ага... - Под нос себе молвил Бах, обмакнул перо в чернильницу и записал в лежащем рядом дневнике парочку фраз. Книга была географическим атласом торговых путей, за авторством одного небезызвестного западного торговца Монше Каридского. Одноухий любил читать подобные книги.
  - Мастер, подвиньтесь пожалуйста... - Произнесла одна из помощниц Левита, подойдя к нему с деревянным подносом. На лице её виднелось лёгкое отвращение, она не стала глядеть в его увеличенные очками глаза. Впрочем, его влекло другое. До его носа доносился лёгкий запах парного мяса, супа из трав, разбавленного подслащённого вина со специями и прочих вкусностей, на которые Одноухий решил раскошелится. «Ну наконец-то».
   Он подвинул свои принадлежности, девка поставила свой поднос и удалилась.

Отредактировано Бах (19-11-2017 20:27:23)

0

11

[indent] Зарифа обернулась через плечо и посмотрела вслед уходящему Баху. Оставалось лишь небрежно пожать плечами и продолжить стирку. Всё же, Левит даёт возможность пользоваться комнатой не за чесание языком с постояльцами, а за выполненную работу.
  Здесь, за купальней, было спокойно. Иных гостей больше не выходило сюда за всё то время, пока Нармин занималась грязными вещами. Занятие, практически не требующее умственных усилий, дало простор для размышлений. “Завтра отправлюсь на поиски лекаря”, - девушка слила уже чистую воду из таза и потянулась, - “Левит должен знать о них”. Брюнетка принялась отжимать вещи, и брызги летели во все стороны. В солнечном свете они поблёскивали в те короткие мгновения, пока летели к земле. Зара ощутила слабость в руках, когда закочнился отжымать все вещи. Тяжёлой грудой она теперь лежали на скамье и всё равно оставляли после себя влажный след.
  “Погода хорошая, туч нет”, - Зарифа посмотрела на небо и приложила к глазам руку на манер козырька. Она бы развесила вещи на улице, оставила их сохнуть на солнышке. Но тогда каждый встречный-поперечный мог схватить их и уволочь. Ни постояльцы, ни Левит за это по головушке бы Зарифу не погладили. Потому скинув всё обратно в таз, девушка потащила свою тяжёлую ношу в помещение, поближе к печи.

***

  - В лесу он бы лучше смотрелся, - плюхнув поднос на стойку произнесла Дэми. Она оглянулась через плечо в сторону северянина.
   Зарифа без труда узнала в предмете недовольства девушки Баха. Ещё бы, такое лицо трудно не узнать. С этими очками и в окружении книг этот мужчина смотрелся просто нелепо по меркам гульрамки. Ему бы больше подошло в грубых мехах скакать по горам с топором наперевес. Но вслух она этого произносить не стала.
- Так наверное ещё и грубый, неотёсанный… - светловолосая дева продолжала осыпать постояльца эпитетами. Голос её звучал негромко, чтобы даже сидящие неподалёку гости заведения не слышали её ругательств.
- Он добряк, - угрюмо ответила Зара, переключая своё внимание на деревянную поверхность стойки. Она уже блистала чистотой после пролитого на неё той же Дэми пива. Девчонка она симпатичная, хоть и не слишком фигуристая, но руки у неё росли не из плеч… “Как только она у Левита работает?” - задалась вопросом Нармин. Но ответ напрашивался сам собой: не только Зарифа горазда спать мужчинами за какие-то блага. “Или я ошибаюсь”, - безразлично закончила свою мысль гульрамка. 
Дэми тихонько прыснула, прикрыв рот рукой, - Ты его защищаешь? Ох, как в детской сказочке про принца-зверя, - девушка прокашлялась, прикрывая этим жестом просящийся наружу смех.
  Нармин в ответ вяло улыбнулась и покачала головой, - эта сказка бришля с забада, - Зара провела тряпкой по и без того чистой поверхности, а потом спрятала тёмно-серую ткань под столешницу, - И там это не детская сказка, - Зарифа отряхнула руки о штаны и облакотилась о стойку. Вообще эта история с упрощением взрослых сказок для детей всегда забавлял Зарифу. Своим клиентам она порой рассказывала оригиналы. И было приятно наблюдать за их реакциями, ведь многие вырости на этих “детских” сказочках.
  Распахнулась дверь позади Нармин, и оттуда вышел Левит. Он выглядел озабоченным и грозным. Дэми хихикнула, поймав его взгляд, а Зара лишь обернулась с безразличным видом.
- Встали тут, как Имировы столбы, - он подошёл к стойке и придирчиво глянул на неё, оценивая работу прислуги, - идите, работайте. Дэми, ты отрабатываешь за прошлый раз, так что шевели ногами. Вон, грязь в центре какая.
Дэми фыркнула и подхватила свой поднос, - Всего-то минутку отдохнуть решила...
- Иди, - голос Левита нельзя была назвать иначе как грозным. А потом повернулся к Зарифе, - и ты иди.
- Бодожди! - Зара вскинула руку в останавливающем жесте, - я фсё, - она нахмурила густые чёрные брови, - мы догофарифались.   
  Левит несколько секунд смотрел на Зарифу сверху вниз и думал о чём-то.
  - Да, я помню, - но он не был доволен. А потом в его глазах заиграли искорки, - неужто кто-то снял тебя? Да… не хватает людям экзотики, - по тону мужчины было не понять, что именно он имеет ввиду. Ну и не идеальное знание общего языка играло свою роль, - северянин?
- Что? - невольно взгляд гульрамки взглянула в сторону Баха, зарывшегося в книги и свою писанину, - нет-нет, - она активно замотала головой. отчего чёрные кудряшки весело заплясали, а нарастающая головная боль усилилась. Зарифа мысленно прокляла себя за столь активное отрицание, -  мне не до этого.
  Левит слабо улыбнулся. И казалось, что это выглядело скорее одобрительно.
- Скажи, - Зара всё так же облокачивается на столешницу и выглядела напряжённой, - хорошие лекари в городе есть?
- А ты это… - он невольно оглядел девушку с ног до головы. Не трудно было догадаться, на что сразу подумал мужчина, - тьфу..
Зарифа уже более вяло покачала головой. Она не осуждала Левита за подобные догадки. Когда знаешь, что перед тобой шлюха - невольно только об половом здоровье и задумываешься.
  - Уверена?  - он спросил это так, будто сам вот-вот собирался взять гульрамку. Она в ответ кивнула, - ну так-то тебе Себастьян поможет. Себастьян “волшебник”, - он на мгновение задумался, - о нём ходит хорошая молва. Но дерёт он как сука, - Левит покачал головой, - с меня как-то несколько монет стряс за, - хозяин нахмурился, - не важно за что. За пустяковое, - а потом махнул рукой, - всё, иди отсюда.
- Стоб, - Зарифа не сдвинулась с места, - ты не сказаль, где найти вольшебника.
- “Волшебника”, - тавернщик сделал характерный жест пальцами, показывая кавычки, - да за ближайшим рынком у него лавка своя, всякими травками приторговывает, порошками. Ну и целительством промышляет. Хотя не уверен, что ты и его потянешь.
Это не тебе знать, таллинорец”, - мысленно ответила Зара, а вслух произнеслалишь “Сбасибо”. Оставалось только надеяться, что завтра голова уже не будет болеть так сильно, и Зара сможет дойти до этого Себастьяна.
  Народу в этот час было ещё не так много в питейном зале, но Дэми уже приходилось вертеться. он была недовольна, что Зара ей сегодня не помощник. Но Зарифе было плевать - за эту симпатяжку она вчера носилась весь вечер.
- Бах, - у гульрамки это имя вышло действительно “бахующим”, словно мелкая горка взрывного алхимического порошка, - ты эти книги бродаёшь? - она потянулась к невысокой стопке книг через стол и схватила верхнюю. Не самый лучший пример хорошийх манер. Но в нищих кварталах Гульрама мало кто учил девушек маневрам благородных леди, - Ат.. Атляс?
  Это слово она видела впервые и с трудом его прочитала. Как-никак, но девушку только последние года занимали книги. И то, это были только сказки и кое-какие познавательные. Но последних было совсем по-мелочи. Зарифа распахнула книгу. натыкаясь на множество строк с непонятными по значениям словами общего языка. Пока мелькали страницы, мелькали и карты.
- Карты? - девушка воззрилась на северянина поверх книги, - бочему тут карты?
  За её спиной быстро прошла Дэми и выверенным движением пихнула Зарифу в бок и хихинула. Но Зара лишь прошипела вслед светловолосой какое-то дежурное гульрамское проклятье. Прямо как гремучая пустынная змеюка.

Отредактировано Зарифа (23-11-2017 21:05:22)

+1

12

   Бах мог снести оскорбление или презрительный взгляд, мог улыбнутся глупому, лживому или просто дурному человеку... но такого отношения к книгам простить не мог. Фамильярного, пренебрежительного, попросту глупого. Зарифа держала в руках книгу, которая стоила целого золотого и за одну такую книгу можно было выручить трёх смуглокожих рабынь, обученных ублажать своего господина. Люди стоили меньше.
   Когда девушка только подошла он конечно обрадовался, но стоило рукам её потянутся к драгоценному корешку, как губы его слились в одну единственную прямую линию. Брови сошлись на переносице и глаза недобро блеснули за стёклами очков. Она не успела перелистать и нескольких страниц, когда книга аккуратно, но с жуткой силой вырвалась из её руки и легла в покрытую шрамами ладонь Одноухого. Он замер как изваяние и раскрыл побелевшие губы лишь что-бы прохрипеть.
   - Брать чужое без спроса - плохо. А мои книги ещё и опасно... - В такие моменты тот давно ушедший горный дикарь пробуждался и желал крови. Сердце бешено колотилось в груди, суровый взор его коснулся девичьих зениц.
   Книга легла обратно в ровную стопку, а торговец подвинул к Зарифе её тарелку и кружку. Слова пока не шли, внутри всё ещё клокотал гнев. «И всё таки она хорошо отделалась», произнёс самый спокойный внутренний голос, «Припоминаю того парня, который решил, что без пары страниц бестиарий Клауса в цене не потеряет, мол растопка для костра нужнее... бедный труп».
   - Осторожнее с чужими вещами. - Просто завершил он и выдохнул. Торговец убрал в карман очки, взял столовый прибор и принялся молча кушать. Гнев медленно угасал, вместе с тем книги одна за другой поднимались в воздух. Также волшебно затворилась чернильница, перо обтёрлось о грязную салфетку и всё исчезло в сухом холщовом мешке. Откат пришёл после, с лёгким холодом и сонливостью. В данном случае скорее на пользу, чем во вред.
   - И не обижайся, если можешь. В иной раз я мог бы убить за то, что мои книги трогают без спроса. Ты сама должна это понимать. Если ты возмёшь у Левита ту статуэтку с Имиром (она стоит у него на тумбе), то он выбьет тебе все зубы и вышвырнет отсюда за оскорбление его веры. Подойди к тому пьянчуге и отбери у него кружку с пивом - он сломает тебе нос и оттаскает за волосы. Не трогай чужое. Никогда не прикасайся без спроса. Уж гульрамка должна это знать. Ведь это по вашим площадям ходят безрукие попрашайки... - Он замолчал и снова заглянул в глаза девушки, теперь уже совсем без гнева, лишь с добрым укором. - Кушай, пожалуйста. Я хочу тебя накормить... за эту вспышку гнева.

0

13

[indent] В первый момент Зара была удивлена. Такая резкая смена настроения Баха из-за какой-то книги заставила гульрамку даже забыть о своей нелюбви к Дэми. Потом на девушку накатила злость, потому как из-за книги на неё ещё никто и никогда так не смотрел. Всё, что до этого попадало в руки Зарифы - оказывалось старыми потрёпанными томиками, цена которым едва ли не грош. Все в пятнах, частично порванные. В общем, ей редко когда удавалось подержать в руках нормальную книгу. И никакой науки о том, как надо держать эти ценные штуки - Зарифе не давали.
  - Уж брости за моё нефежестфо! - Нармин всплеснула руками и рывком отодвинул стул. В её движениях ясно виднелись раздражение и усталость, а потом кивнула на еду, - я не буду, - это уже звучало спокойнее. Накал восточных и северных страстей ослабевал. И как бы пылко не злилась Зарифа, в словах Баха была правда. А идти против простой истины “не укради” - очень опасно в этом мире. Тут не только руки и зубов можно лишиться, но и жизни. Девушку ле заметно передёрнуло от этой мысли.
  Вид еды не вызывал у Зарифы желания её отведать. Нет, не из-за качества. Просто тошнотворное ощущение при взгляде на мясо и суп совершенно не способствовало аппетиту. К вечеру обещала разразиться боль, и волнение перед походом к лекарю - всё это давало о себе знать. Сладкое предвкушение избавления от недуга, страх его неизлечимости накатывало на Зарифу. 
- Она интересная, - уже куда тиши и с ноткой вины сказала Зара, - я читала только сказки и всякое бо мелочи, но мало.       
   В том атласе Зарифе показались интересными картинки и карты. Написанное ровным почерком не вызывало особенного интереса, поскольку там было слишком много непонятных и неизвестных слов. Но карты с их аккуратными ровными чернильными линиями понравились гульрамке.
  Зачем она завела разговор? Имир его знает. Восточные женщины в принципе более говорливы, чем западные. И куда более громкие - это стало заметно даже здесь, в Талиноре. Долгое молчание (с той же Дэми мало о чём выходило нормально поговорить) ощущалось дискомфортом. Но сильно растягивать чесание языками Зара не собиралась.

0

14

Бах прожевал куриную ножку и бросил кость на поднос. Было вкусно, хотя еда и пробивала на здоровый сон в объятиях одного лишь покрывала. Да, всё же сон в гордом одиночестве скрадывает немалую долю красок: никто не пнёт тебя, не пустит газы, и вспотеть без второго человечка едва ли сможешь. «Горе мне», с сонной иронией молвила какая-то часть Баха.
   - Это западное общество картографов постаралось. Я слышал, они собрали по кусочкам карту всех наших земель и решили, будто остров Альмарена круглый, или может квадратный, но совсем не случайных форм. - Он говорил сонно, потому могло выйти вовсе не так уж восторженно, как хотелось бы. В конце-концов, самого его действительно завораживали байки о том, как картографы всех мастей из всех земель и всех рас выстраивают на бумаге чертежи и выискивают центр мира. Многих из них вели какие-то пророчества и прочие сомнительные дары мистической ненормальности. Баху это было не близко. - Они красиво чертят. И многим их книги по душе. - Негромко закончил он, разглядывая из под расслабленно опущенных бровей свою собеседницу. Сложно было уклонится от мыслей о сексе с ней. Сложно, но вполне возможно. Так он и сделал. Несмотря на долгое воздержание, сонный разум не стал цепляться за образы её обнажённых грудей и живота, бёдер и ягодиц. Вместо этого взгляд Одноухого сфокусировался исключительно на её усталых глазах, тяжёлом дыхании, неспокойной и немного загнанной жестикуляции. Гульрамка могла конечно не заметить сама, что выглядит чуточку болезненно... но Бах это заметил, впрочем лезть к девке со своим дружелюбием он не желал. Разве что...
   - Если хочешь почитывать порой мои книги - то я не против. Мне тут ещё недели две оставаться, можешь заглядывать ко мне в комнату и под моим присмотром читать. Тебе не помешает. - Молвил он, одним махом осушив кружку и поднявшись. - Я пойду вздремну, прости что пригласил, да так ухожу... с дороги. - «Как будто ей есть до того дело», мысленно пробормотал ворчливый голосок.
   День шёл на убыль, хотя до вечера оставалось ещё порядочно времени. Нужно было либо занять себя чем-то, либо наплевать на здоровый сон и пойти наверх прямо сейчас, а ночь посветить книгам, может даже эротическим рассказам господина де Дсада. Пёс его знает.
    Бах перехватил свой мешок и проходя мимо собеседницы мягко похлопал её по плечу.
    - Доброго дня... - И с этими словами простучал по лестнице наверх в свою комнату, чтобы завалится в кровать и уснуть.

0

15

Я же так прекрасно читаю на общем языке”, - с этой мыслью Зара проводила Баха, неразборчиво пролепетав “доброго”. Собственно, Нармин слегка опешила от того, как быстро ретировался мужчина. “Уже второй раз за день”, - девушка даже еле слышно фыркнула. Но с чужой усталостью ничего не поделаешь. Да и было это лишь на руку гульрамке - она могла теперь спокойно отправиться на поиски  Себастьяна.
  Зарифа улизнула от расспросов Дэми. Служанка как раз направлялась к столу возле камина. к одиноко сидящей за ним Нармин. Какая-то злорадная ухмылочка на лице светловолосой девушки соскользнула, когда Зара молча и быстро проскочила мимо. Дэми же грохнула поднос на стол и поймала на себе парочку озадаченных взглядов посетителей. Бежать за гульрамкой ради какой-нибудь пошлой или просто забавной шуточки было бы глупо.
Нармин оказалась в своей малюсенькой комнатушке. Под ногами заскрипели старые половицы, пока девушка делала какие-то два шага до узенькой постели. Через оконце в комнату проникало немного света, и в воздухе плясали пылинки, едва различимые человеческим глазом, они опускались на немногочисленные поверхности комода и кровати, а после взметались вверх от движения постоялицы. Короткие блёклые занавесочки были распахнуты, и пятно света падало прямо перед кроватью, очерчивая аккуратную фигуру, внутри которой было почти жарко. Зарифа села на край кровати и вытянула в это светлое пятно ноги.
  Из закромов был достан небольшой мешочек, в руках Зарифы он соблазнительно побрякивал. Девушка развязала грубую тесёмку и глянула внутрь. “Всё на месте. Но хватит ли?”. Нармин сомневалась. Гульрамка нервно закусила губу и завязала свои сокровища обратно. После этого Заре показалось хорошей идеей сменить пропахшие самыми разными запахами вещи. Шаровары и рубаха упали на край ложа, а вместо них Зарифа натянула чистую одежду. Правда, ничего чистого у неё более и не осталось…
  Уложив кошелёк в незаметный карман расшитой юбки, Зара выдохнула. “Возможно, Себастьян сможет вылечить мой недуг. Я надеюсь”. Но в голове мысли начинали предательски путаться из-за тяжести и ощущения предстоящей боли.

---------> Городские улицы

+1

16

   Во сне он прыгал с одного горного пика на другой. Они были мягкие как желе, потому он падал на живот и ноги, обрушивался и катился кубарем, заливаясь смехом. У подножия этих пиков он сделал шаг и стал маленьким-маленьким, так что нить тонкой речки в долине стала бурной широкой рекой с песчаным берегом. Он пустился бежать туда через ласковые кусты крыжовника, те нежно обнимали его, под ногами расступались мхи и травы, кани убирались с дороги, хохоча во всё своё каменное горло. И он нырнул в тёплую воду. Она была на вкус как мёд и вино. Река несла его к острову, который возвышался над его водами. На земле расставив ноги лежала нагая женщина с широкими бёдрами и крепкой грудью, что чуть отклонилась по сторонам. Водоросли стянули с него всю одежду и он выпрыгнул из воды, побежал по медовым потокам и словно бы нырнул вперёд, обволакивая диковатыми объятиями Леди Грёз. И тогда сон его рассыпался на части. А жаль, хороший был.
   Движение вод внутри его бренной плоти породило напряжённый дискомфорт в паху. Малая нужда заставила Баха размежить веки и вылезти из постели на холодный воздух просторной комнатки. Кожа покрылась мурашками и пришлось обнять себя руками, чтобы унять лёгкую дрожь. Он стоял и без какой-либо крупицы понимания взирал на ростовое старинное зеркало, которое было глубоко посажено в стену.
  Отражение моргало покрасневшими усталыми глазами и зевало во всю пасть. Многочисленные раны на его теле улыбались зажившими дугами и кривыми линиями в темноте. Татуировки тенями легли на предплечья. Было странно глядеть на себя в темноте. Растрёпанные волосы, изрезанный стан, волосатые подмышки и отрастающая борода. Нечасто он разглядывал себя в зеркалах, и немудрено. Взор его отпустился к ещё одному странному зрелищу, которое со стороны он никогда не наблюдал. У Одноухого стоял член.
   - Похоже этому парню я нравлюсь... да и он сам ничего... - С сонной иронией прохрипел северянин и потёр своё естество через исподнее. Стоило побыстрее разобраться с бренными нуждами и потому в исподнем он спустился по скрипучей лестнице таверны до самого сада. Возвращаясь назад он заглянул на кухню, взял три бутылки знакомого недорого вина и решил, что расплатится за всё с утра. Безответственный поступок конечно, но ему хотелось выпить. Может даже пригласить того криворожего красавца на сеанс перекрёстной стрельбы. Эта странная мысль о том, что можно было бы передёрнуть стоя напротив зеркала... она развеселила его, хотя разумеется вытворять подобного Бах бы не стал.
   В комнате он принялся сдувать пыль, разводить огонь в очаге и попутно хлебать с горла своё солоноватое пойло. В пьянке шарики у него разъезжались долго и Бах сомневался, что этих трёх бутылок хватит чтобы вскружить ему голову. Самоуверенность пьянчуг известна, но всё-таки ему действительно не стало дурно. Чрезмерно неспешно и громко шагая в комнате он принялся размышлять над смыслом жизни и предопределённостью судьбы. В конце-концов, среди всё ещё полной дождливой ночи он услыхал шаги и подумал, что люди уже начали просыпаться. Ему стало чуточку стыдно.
   - Совсем чуточку... - Прохрипел он, кончая вторую бутылку с лёгкой усмешкой. В конце-концов, после целого месяца Гульрамской сутолоки и дорожных приключений он мог позволить себе чуточку подвыпить. К тому же, он заплатил за комнату и мог бы ещё заплатить. Но шаги вроде как миновали его дверь и совсем затихли, а Бах стукнул пальцем по пробке бутылки, та вылетела и вялой дугой обрушилась на пол.
   - За хорошие сны и дерьмовую явь. - Поднял он тост и посреди тихой комнаты приложился к бутылке.

Отредактировано Бах (26-11-2017 14:00:45)

+1

17

Городские улицы ---->

   Была уже ночь, когда Зарифа подходила к таверне. Её мутило, и шаг был неуверенным, пьяным. Вся одежда вымокла под дождем, а чёрные волосы влажными сосульками облепили круглое лицо девушки. Она остановилась у невысокой каменной оградки. Рот наполнялся слюнями, появился неприятный привкус. А через пять минут её уже рвало желчью в небольшом садике за таверной. На мгновенье даже боль отступила, а сама Зара почувствовала себя самой счастливой в Таллиноре. Даже не смотря на то, что во рту был гадостный горький привкус, она чувствовала себя хорошо. Какие-то дали секунды… И черепную коробку изнутри сново обожгло болью. Гульрамка даже тихо рыкнула от досады.
  Пока позволяли силы, она запрокинула голову и открыла рот. Дождевая вода было приятной на вкус, но Зара не стала её пить. Сполоснув рот от противной тошнотворной горечи, она раскрыла глаза и глянула на окна таверны. Все ставни были закрыты, занавеси сдвинуты. И нигде, кроме одного окошка, не горел свет. В какой-то момент там мелькнула фигура северянина. А Зара отмахнулась от посетившей её мысли.
  В зале таверны было тихо. Левит уже разогнал всех посетителей и даже Дэми, совсем сонная, уже закончила убирать остатки еды со столов и куда-то делась. Нармин же прошагала к лестнице. Мёртвой хваткой она цеплялась за перила и стискивала зубы от боли. Новый приступ тошноты подкатывал к горлу, но его удавалось сдерживать куда лучше. 
  Дверь небольшой комнатки, в которой Левит поселил Зарифу, была чуть ли не в самом конце коридора. Помещение утопало в ночном сумраке и с притупившимся от болей зрением что-либо разглядеть было очень и очень сложно. “Он, вроде, в третьей комнате”, - заставила себя соображать Нармин. Мысль, что посетила гульрамку на улице, снова вернулась. “Я сдохну сама идти до своей комнаты. А этот, может, дотащит хоть”. О иной помощи и думать-то было глупо. Бах, может, и вовсе решит не помогать ночной гостье. Подумает, что та напилась в усмерть и прогонит разбираться со своими проблемами самостоятельно. “Но он же добряк”. Надежда затрепетала где-то внутри и придала сил для ещё десятка шагов.
  “Тук-тук-тук” - удары отзвенели, как показалось девушке, прямо у неё в мозгах. Но она всего-навсего тихонько била в дверь кулачком. И надеялась, что не ошиблась с комнатой. В ожидании Зарифа почти повисла на двери, ища опоры для уставшего тела. Откроет северянин дверь, и упадёт прямо к его ногам самая заурядная гульрамская шлюха.

+1

18

   Бах был из того числа людей, что будучи нетрезвыми накручивают себя сверх меры неправдоподобными домыслами и реагируют на эти свои выдумки так, будто они имели место. Вот и сейчас он решил, будто в дверь его стучит Левит или какой-то другой постоялец. «Ага, пришли ругаться, мол спать не даю», угрюмо подумал он, фокусируя взгляд на чуть поскрипывающей двери. «Навалились на дверь, хотят сразу ворваться внутрь....», подумал он и медленно встал. Да, теперь стоять на ногах было чуть тяжелее. «Подождали пока я напьюсь, избить и ограбить хотят, ага...», губы его слились в одну бледную линию, а глаза сощурились, «...тогда я нассу на ковёр». Он уже было взялся за тесёмки, но мысли его откатились к изначальному событию.
   Кто-то стучал в дверь. «Они... могли решить, что я хороший парень, тихо хожу, приличный. Да, они решили выпить со мной!», хрипло шептал в голове голос мыслей. Натянув на лицо дурацкую ухмылочку Бах громко зашагал по доскам в сторону двери, но шарахнулся в сторону, увидев своё отражение в зеркале. Валяясь наполовину под столом, он пристально вгляделся в едва видное зеркало и широко заулыбался.
    - Вот дурак, зеркала испугался... - Хохотнул он, поднимаясь с пола и тут же принялся вглядываться в окружающую комнатную пустоту с подозрительностью иного хищника. - Кому тут хочется надо мной посмеяться? - Никто ожидаемо не ответил. Ещё некоторое время он щурился в пустую комнату, а потом услышал новый тук в дверь и подошёл к ней, наваливались всем весом. Всё-таки вина здесь были хорошие. Он понял что запах солоноватого пойла ему нравиться лишь когда отразившийся от двери вдох коснулся его носа.Удовлетворённо улыбаясь, Бах открыл дверь и в первые мгновения ещё вроде как тупо улыбался, а потом на него грохнулась дурно пахнущая Гульрамка. Она прямо таки рухнула в его объятия, так что он взял её за единственное место, которое в побледневшей девке ещё могло привлекать. Ладони его сошлись на её заднице и он уловил едва слышимые звуки, которые не имели ничего общего с наслаждением или чем-то в этом роде. Они вырывались изо-рта девки.
    - Эй, Зарифа, успокойся... - Тупо произнёс северянин и взялся повыше. Его руки легли на её пояс и он хмуро чуть приподнял её от земли. Весила она конечно много больше, чем того хотелось, но секундное сосредоточение воли и воздушный поток объял задницу девки и помог донести её до кровати. - Что стряслось? - Его рука по привычке скользнула ко лбу возможной пациентки, расфокусированный взгляд медленно скользил по её телу. В голове начало проясняться. Воздушный поток отпустил девичий круп, устремился к двери и закрыл её. - Что болит? - Спросил он у гульрамки, видя что та закрывает глаза и прячет взгляд от света. Пришлось потушить несколько свечей. «Так, надо собраться с мыслями», выдал общую мысль его горский мозг. «Давай попробуем открыть наш чемоданчик алхимика, просто смешаем ей обезболивающее», посоветовала какая-то его часть. Другая часть шептала о том, что некоторые люди обладают непереносимостью к лекарственным средствам определённого рода. - Что случилось? - Спросил Бах всё также негромко и заторможено, приложил к голове Зарифы руку поверх её ладони. Температуры вроде бы не было. Она дышала и вроде как даже двигалась.

0

19

Зара отмахнулась, потом посмотрела на Баха глазами красными от сдерживаемых слёз. Ей было жаль себя, как обычно. И это побуждало её буквально разойтись по швам.
- Голофа, - она коснулась обеими ладонями лба, будто бы от этого боль становилась меньше. А потом, не сильно заботясь о том, чтобы скинуть обувь, заползла на кровать и свернулась калачиком на уже успевшем пропахнуть северянином (Заре так показалось) пледе.
  “Он убьёт меня за такую наглость”, - крепко смежив веки и закусив пухлую губу подумала Зара. Она зарылась лицом в собственные руки, утыкаясь носом в плечо и пятернёй зарываясь в собственные волосы на затылке. Но ей было так наплевать в этот момент на собственную никчёмную жизнь, что гульрамка была готова даже принять неизбежное от Баха. “Он не настолько добряк, чтобы стерпеть это”. Ну чтож, смерть в такой момент казалась неплохим избавлением от боли.
  - Блохо, - одновременно со всхлипом, - и лекар обобраль. Осталось бара мелких монеток...
  История с Себастьяном только больше добавляла дискомфорта. “Глупая гульрамка не заслуживает ничего, кроме жалости”. Её плечи содрогнулись в новом всхлипе. “Не надо было тратить деньги на то, что мне и так говорили. Не стоило верить суки сыну Левиту”. Не стоило торопиться - таков был посыл этих мыслей. Но анализировать их не было никакого смысла. Но как же не торопиться, когда избавление от страданий казалось таким близким?
- Снадобье от боли не бомогает, - более ровным тоном сказала Зарифа. Она так и лежала, свернувшись на чужих простынях, вся мокрая, в грязной обувке. Зара и сама чувствовала запах горечи, что вырывался из её рта. Но ей не было стыдно, не сейчас, не перед Бахом, и не за свою боль. Будет стыдно потом, когда мир снова станет чётким, - бочти софсем.
Северянин в этот момент не казался уродом. Просто потому, что Зара и не смотрела в его сторону. Но то, что она сейчас не одна, и голос её были уходит не в пустоту - уже делало его во многом лучше всех окружающих людей и нелюдей. Если он не придушит наглую гульрамку, конечно. Хотя и тут всё было не однозначно.

0

20

«Опухоль?», тут же задал вопрос внутренний медик. Разумеется, роль Баха-лекаря ограничивалась прочитанными монографиями разношёрстных авторов, которые не способны были решить наверняка даже что такое болезнь в целом. Опухоль она всегда приходит в голову... «Хах»... первой. Абсолютно ужасные описания этого недуга столь специфичны, что начинаешь бояться. К счастью, опухоли редки и их нельзя никому передать. Могло быть и так, что в голове гульрамки застоялась кровь... или как-то так, в людских головах есть кровь и её много. Если эта кровь сгустится и залепит собою весь мозг - будет дурно. Может быть. Из магического она могла подхватить всё что угодно. Бах стоял и целую минуту взирал на свою ночную гостью. В медленно работающей голове его всплывали образы скукоженных людей из медицинских иллюстрированных трактатов. Он конечно выглядел тупым (и был тупым), но память у него была хорошая и всякие вещи он помнил на зубок. Почти.
    - Подожди, сейчас я тебе помогу. - Отозвался он наконец, и побрёл к скамье, на которой под грудой сваленных просто так вещей лежал кожаный чемодан со всякими полезными алхимическими вещами. Баху было пока рано колоть себе тяжёлые обезболивающие, он редко страдал от приступов желудочной боли, совсем редко от болей головных, но опыт ранений и переломов научил его всегда держать при себе чемодан с настойками и эликсирами. Внутри было по магической традиции чуть глубже чем должно было быть. Поставив чемодан на кровать, Бах хмуро оглядел девушку, которой было очень хреново. Конечно он потом тактично попросит у неё плату за великодушную помощь, но не сейчас. Его рука погрузилась внутрь и Одноухий скривился. Из-за выпитого пальцы потеряли изрядную долю чувствительности.
    - У тебя вряд ли непереносимость... но если всёж есть, то я волью тебе в горло вот это. - Он поднял вверх маленький флакон. - Ещё меньше шанс того, что ты не переносишь вообще ничего. Но если так, то умрёшь ты быстро и боли уже не будет. - Честный пьяный Бах мог потом пожалеть конечно о своих словах, но сейчас просто болтал. Мысли его так медленно формировались, что не было просто времени на то, чтобы их думать. - Открой рот и высунь язык. - Произнёс он с отсутствующим выражением и не дожидаясь реакции девки просто размежил своими мясистыми пальцами ей рот. Внутрь упал маленький синий камень размером с четверть ногтя. - Пей. - И снова дожидаться реакции он не стал. Из кувшина с водой рядом с кроватью он просто полил девушке в рот, так что лишнее полилось через край. Зато она проглотила таблетку. - Лежи спокойно. Будет тяжело - я увижу. Лежи, скоро будет лучше. - Вместе с последним предложением он взялся за стоящую рядом винную бутыль и сделал несколько больших глотков. Оставалось ждать. Он обернул вокруг Зарифы плед, как паук заворачивает жертву в кокон.
   Из него выходил сносный лекарь. Пьяный, с точными руками, равнодушным взглядом и этими его пугающими чертами. Врачи всё-таки не должны успокаивать своих жертв... пациентов.
  Прошло достаточно времени. Бах не заметил как стал поглаживать больную по бедру и запивать всё вином. Лекарства разумеется не было, ибо северянин в душе не сношался, чем она там болела и какое лекарство при такой болезни подойдёт. Сунул ей в рот кристалл аклида и всё. Он должен был рассосаться и убрать боль. Был риск привыкания, в конце-концов аклид доставлял некоторую форму удовольствия, приводил к временным галлюцинациям и сладкой сонливости. Впрочем, гульрамка жаловалась на боль - он помог ей. Привыкнет - ну так что-же, в конце-концов аклиды не так уж плохи.
   Когда Зарифа не умерла спустя четверть часа, он запихал обратно флакон, закрыл чемодан и пнул его под кровать.
    - Нормально всё, жить будешь. Двинься теперь. - Хрипло молвил Одноухий и в который раз не дождался исполнения просьбы. В конце-концов, это его кровать. Он может двигать кого угодно в её пределах. Примостившись рядом с девкой, он обнял кокон, в который она была завёрнута, и уснул как только голова коснулась подушки. Ему снились горы...

офф

Пост вышел вот такой плохенький. Потом могу переписать некоторые детали исходя из твоего следующего поста.

0

21

Секунды сливались в минуты. “Будет тяжело - я увижу”, - в голове отдавалась фраза Баха. Она прозвучала голосом северянина и совершенно не внушала доверия. “Всё же сдохну”, - решила в какой-то момент Зара. Минуты, по ощущениям гульрамки, превратились в часы. А потом боль начала уходить, а вместе с ней уходил и страх.
   Будь Зарифа сейчас в более человеческом состоянии, она бы обязательно возмутилась таким действиям мужчины. Даже то, что он хотел помочь (и, в целом, помог), по мысленным канонам брюнетки не давало северянину права совать пальцы ей в рот. И укутывать так нагло.     
  В коконе из пледа было жарко, мокро и неудобно. Влажные от дождя одежды неприятно липли к телу, и вряд ли до утра высохнут в этом импровизированном коконе. Мокрые волосы липли к лицу, но Нармин не могла пошевелиться из-за пледа и убрать их. Но… Её совсем не волновали эти неудобства. По телу расплывалась приятная нега, сонное ощущение захватило Зарифу. Ей и двигаться-то уже не хотелось, да и волосы совсем-совсем перестали мешаться. Девушка смежил веки, но уже не жмуря их, а медленно прикрывая.     
В ушах появился слабый звон, похожий на незатейливую мелодию. Гульрамка открыла глаза, но звон так и не пропал. Закрыла глаза, прислушиваясь тщательнее. В такое время не могли звонить колокола, не было песнопений в храмах, а уж на всякие выступления бродячих артистов и вовсе можно не ставить. Звон был здесь, в комнате, внутри пледа.
  В полной темноте закрытых век плясали круги. Гораздо более яркие, чем обычно. Они складывались в цветы, в узоры кружев, в причудливые молнии. Красные, синие, зелёные, жёлтые цвета сменяли друг друга. Наблюдая за этим светопредставлением, творившимся, возможно, только в её голове, девушка даже не заметила, как Бах потеснил её на кровати.
  Зарифа чувствовала крепкие объятия через плед. От них стало ещё жарче и неудобнее. Нармин что-то простонала, слабо дёрнулась и снова погрузилась в наблюдение за цветными картинкам перед закрытыми глазами. Отсутствие боли казалось теперь чем-то само собой разумеющемся
- Сбасибо, - уже сквозь сон тихонько молвила брюнетка. Это прозвучало так тихо, что даже бодрствующий Бах едва ли услышал бы слова благодарности. Сон настиг и гульрамку.
  Это можно было назвать происками Рилдира. Не могут такие сны сниться людям, не страдающим ни от каких душевных заболеваний. Переплетения красок и устрашающих образов, ужасные глаза, голоса и мелодичный звон, напоминающий незатейливую песенку. Никогда Зарифе не снилось ничего подобного. И ей не хотелось бы видеть такие сны вновь.
  В Таллиноре наступило холодное туманное утро. Дождь кончился не более часа назад, и на улицах царила полная тишина. Только редкий человек выходил из дома, да патрули стражи ходили туда-сюда. Зара потянулась в ослабевших за ночь объятиях Баха и вытащила руки из-под пледа. Она несколько раз звучно почавкала и поморщилась от ощущения “кошки во рту нассали”. Перевернувшись на спину, Зара раскрыла глаза и уставилась на потолочные балки. В голове была неприятная, но вполне терпимая тяжесть. Сказывались и вчерашняя боль, и всего пара часов сна.
  “Он потребует с меня”, - Зара закусила губу и несколько раз тупо моргнула, всё так уже смотря на балки, - “хотя я думала, что он меня придушит за мою наглость”. Нармин вдохнула полной грудью затхлый воздух. Учуяв винный запах северянина, девушка поморщилась. “Я прервала его праздник?”. Гостей в комнате не было, не было даже шлюхи (до прихода Зарифы, конечно), с которой он бы кувыркался в постели. “Значит, это был праздник для одиночки”.
  Зара повернула голову в сторону мирно посапывающего Баха. Сейчас, не смотря на все свои шрамы, он казался ещё большим добряком. И если бы при выдохе от него не несло, то это можно было бы назвать даже милым. Настолько, насколько милым можно назвать этого медведя. Зарифа начала медленно и аккуратно выбираться из пледа.

Отредактировано Зарифа (28-11-2017 22:31:16)

+1

22

   На границе меж сном и явью пьянчуга пустил шептуна. Тихо и без последствий, ибо имел в том недюжинный опыт. Разбросанные по полупьяному рассудку мысли собрались в единое целое почти мгновенно, чтобы сделать привычное усилие и рассеять зловонное облако в ничто. Самое глупое использование магии, но бывший дикарь с младенчества мечтал о чародействе, которое бы разгоняло вонючие ветра прочь. В конце-концов, воспитанник тролля что-то в этом да смыслил.
    Вместе с мысленным единением пришло осознание головной боли, ломоты в теле и давления в глазах, так что пришлось поморщиться и сжать зубы. Девушка всё ещё лежала рядом с ним, но уже собиралась покинуть их пропахшее потом лежбище. Он сам предпринял такую попытку, но стоило ему завалиться назад, как опора исчезла и он рухнул на пол половиной тела, грохнув своей черепушкой по доскам совсем без грации и как-то даже слишком быстро.
    - Мать твою! - Зарычал он, от сонной обиды и злости сжав лоб обеими руками. Колени сползли следом, но куда плавнее, так что теперь Одноухий мог даже сесть. На глазах выступили гневные слёзы, а к горлу медленно подступал истеричный смех. «Кто-то сейчас хохотнул, или мне показалось?», прорычал внутренний задира, когда Бах принялся медленно подниматься на ноги. Да, ему действительно показалось, что кто-то заржал. Только вот кто? В комнате кроме него была только гульрамская шлю... девка. Он с болезненным прищуром поглядел в сторону своей ночной гостьи. «Нет, не она», во внутреннем голосе чудились нотки досады, словно злобной части Баха таки хотелось наорать на Зарифу за то, что он грохнулся и помял своим лбом пол.
    - Эхх... - Выдохнул он, вкривь и вкось шагая к небольшому столу. - Я вчера тебе обезболивающее дал, но кажись не то. Оно для мужчин в основном. Как бы ты потом бесплодной после таких лекарств не стала. - Картина минувшей ночи восстанавливалась с трудом, но то что он дал ей именно аклид он помнил. Просто для этого Одноухий засунул ей в рот пальцы. Да, он помнил это, ибо в тот момент у него крепко встал член и пьянящий эффект вина будто бы сошёл на нет. - Чего у тебя за болезнь такая с головой, что ты по незнакомцам ночами шастаешь и на боли жалуешься? - В графине оказалось много воды. Много воды - это безусловно лучше чем много слёз по случаю её отсутствия. Журчание разразилось барабанным стуком в его висках и ушах. Бокал скрипнул по столешнице, каждый глоток был слышен внутри черепа. Бах вылил последние капли себе на лицо и саднящий лоб. - И что... что там случилось у тебя с твоим лекарем? - Ещё одна частичка воспоминаний. Он поиграл челюстью и поморщился. Вспомнившаяся её дословная фраза больно ударила его по кошельку... наверное. - Обобрал... стало быть мне с тебя брать и нечего за свою помощь...

+1

23

[indent] Зарифа нахмурилась. Думать наперёд она не сильно-то и любила, так что мысли о материнстве всегда лежали где-то задворках сознания и особо не всплывали. Но всё же такое замечание Баха заставило шлюху задуматься и помрачнеть. “Но, ведь, это не обязательно”. Девушка выдохнула и посмотрела в окно.
- Обобрал, да - протянула она медленно, по ленивому растягивая буквы. Взгляд гульрамки переместился на северянина. Она замолчала на какие-то секунды, пока рассматривала его рожу, - обмануль меня, лишиль фсех денег, остафиль без лекарства, - видок Баха уже не вызывал у неё содрогания или страха. Шрамы не казались слишком уродскими. Зара списывала всё на уже выработавшуюся привычку и чувство благодарности.
  Она соскользнула с кровати и мимо мужчины проследовала к зеркалу над комодом. Личико гульрамки исказилось гримасой отвращения от взгляда на своё отражение. Растрёпанные волосы, слегка опухшее лицо с остатками следов от складок пледа на щеке, покрасневшие глаза… Зарифа размяла рукой шею, склонившись над комодом и опираясь о его крышку локтем второй руки. Брюнетка прикрыла глаза, прежде чем заговорить снова.
- Я найду сбособ отдать этот долг, - теперь уже не растягивая слова, а скорее выстреливая ими с большой скоростью, - буду больше работать на Лефита. Ты же ещё будешь здесь какое-то фремя в Таллиноре? - голос девушки снова умолк, а сама она развернулась, опираясь о комод теперь задницей. Руки она сложила на груди и снова уставилась на северянина.
  Говорить следующие слова всё же было не так приятно, как если бы на месте Баха был прыткий молоденький принц. Но в распоряжении Зарифы был только уже стареющий северянин, весь покрытый шрамами, с изуродованным ухом (Нармин успела мельком заметить эту деталь ранее, и лишь одно ухо). “Ну-у-у… если что, то он хоть не будет мне бить по заднице жирком на животе”.   
  - Или я расблачусь, как бодобает блатить шлюхам, - сказать это было куда проще, чем казалось раньше, - сфоим телом. Если ты не бридумаешь что-то ещё. 
  Заре хотелось поскорее выйти из душной комнаты мужчины, снять с себя эти влажные тряпки и залезть в тёплую воду. Ощущение лёгкой липкости на коже не давали чистоплотной брюнетке покоя. “Только и чистой одежды не осталось”, - с досадой отметила Зара.

+1

24

«Значит чтобы с кем-нибудь переспать, мне нужно накормить этого кого-то магическими опиоидами. Возьму на вооружение», Бах закрыл лицо руками и принялся обдумывать свои дальнейшие слова. У него должно было получится что-то умное, но в меру.
    Нет, трахать её за пустячную помощь он не собирался. У него просто член при таком раскладе не встанет, не любит он рабство и прочие подобные штуки. И всё-же она за вечер проглотила от пяти, до семи его серебряков. Цена на аклидские кристаллы высока, как и всё в этом мире - зависит от того кто ищет и кто продаёт. За пять серебряков он мог бы себе шлюх десять, а то и пятнадцать на ночь привести.
     - Даже если бы я сказал тебе раздеваться, ты едва ли смогла бы расплатится. Шесть серебряных, такой твой долг. - Прохрипел северянин и неровно выдохнул через пальцы. В нос ударила слабая вонь. Да, напиться до чёртиков он вчера не смог, а сегодня желания уже не было. Так он бы провалялся в постели дня два и встал бы бодрым разрядившимся человеком. Теперь сладкий флёр забытия стал ему недоступен. - Расплатишься работой. Отмоешь мне телегу, подошьёшь и выстираешь одежду, может споёшь на ночь пару раз. Будешь будить меня поутру пока я здесь, приносить еду и питьё, греть брюки и сапоги у камина к утру, менять постельное бельё. С меня кормёжка и эта комната, теперь на Левита ты работать не сможешь, ибо мне есть чего тебе поручить. Поработаешь, может я тебе с твоей болезнью помогу или что ещё. Там решим.
   Он встал и нахмурился, помассировал виски. Может нужно было что-то ещё сказать. но вроде бы он сказал всё. В комнате было затхло, взмахом руки Бах открыл окно и спешный поток воздуха освежил пространство вокруг. Дышать теперь было можно. Даже покрасневшие глаза болели вроде как меньше.
    - Если мне приспичит воспользоваться иными твоими услугами и ты согласишься - деньги как и положено получишь. Долг ими я принимать не буду, только работой. Чтобы это не показалось тебе рабством просто скажу, что так тебе даже лучше будет. Ладно, перетащи вещи из своей комнаты, а то Левит заставит ещё за один день постоя платить. После этого сбегай к кухарке и дай ей плату за вина. Небось она уже на нервах думает, куда это бутылки запропостились и кого поварёшкой мутузить. - С этими словами он поднял брюки с пола, достал из кармана парочку монет и вложил их в руку девки. Эти деньги составляли всю сумму её долга... как бы неприятно это не звучало, но алкоголь стоил много больше тяжёлого людского труда и девичьих услуг тоже.
    - Потом уберёшься здесь хорошенько... а то я насвинячил. - С этими словами Бах сел обратно на стул и сжал руками голову.

0

25

Зара секунду помедлила. Она буровила взглядом собственную ладонь, на которой лежала вся сумма, необходимая ей для свободы. Было даже жалко отдавать эти монетки за посредственное (а другого у Левита и не водилось) пойло. Девушка сжала пальцы, пряча от своего взора деньги.
-Хорошо,  - пробубнила Нармин и спрятала деньги в карман юбки. Монетки звякнули о мелочь, оставшуюся после посещения Себастьяна. А после Зарифа вышла из комнаты.
Перетаскивать было практически нечего. Один комплект грязной одежды да небольшая дорожная сумка, почти пустая. На дне её валялись пара склянок со снадобьем. Их осталось тоже всего две, а потом придётся искать другие пути не заиметь потомства в столь неподходящее время. Ещё какие-то тряпки и другая, совершенно не природная для выживания мелочевка. “Не густо”, - только и оставалось Зарифе думать по этой теме.
Кухарка пришла на кухню минут за десять до появления Зары, и уже успела заметить пропажу бутылок. Гульрамка чудом не получила поварешкой по лбу. После неудачного удара все ограничилось далеко не лестными высказываниями. Потом они разошлись: кухарка готовить взбитые яйца и прочую чепуху на завтрак, а Зара ушла в питейный зал в надежде на то, что разговор с Левитом окажется коротким.
-Как это ты больше не работаешь у меня? - он опирался локтями на столешницу и потирал глаза пальцами. Столь ранним утром он ещё, казалось, почти не соображал.
- и осфобождаю комнату, - на всякий случай уточнила Зара.
- но не уходишь отсюда? - мужчина перестал тереть глаза. Они покраснели и слезились. Веки казались заметно опухшими. Через мгновение во взоре Левита появилась искра, - или северянин тебе столько заплатил, что раздвигать перед ним ноги оказалось выгоднее, чем работать на меня?
Даже если бы я работала не за объедки со стола и дерьмовую койку, то ты бы мне платил гроши”, - Зарифа  стала говорить вслух.
-Это уже не тфоё дело, Лефит, - она старалась говорить это как можно спокойнее. Вся эта ситуация раздражала, но свой дискомфорт показывать гульрамка не желала. Ей хватило ночи.
Слушать колкости и шутки, кажущиеся другим совсем не обидными, Нармин тоже не собиралась. Так что разговор долго не продлился.
-Но ты учти, обратно я тебя могу и не взять, - хозяин говорил это смешливым тоном. Девушка ответила кивком, на этом они и закончили.
  Зарифа зашла в комнату так, словно это уже давно её комната. Лишние ужимки были ни к чему. И даже если бы Бах сейчас стоял посреди ещё большего бардака и удовлетворял себя стоя перед зеркалом, это девушку бы мало смутило.
-Я могу босле уборки быть сфободна? - все так же не обращая внимания на Баха, она начала собирать его вещи, - я бы хотела час на себя, - этого вполне хватило бы на приведение себя в порядок после ночной неурядицы. Да и поваляться в купальные в бадье в тёплой воде уже хотелось. Это вполне могло бы убрать тяжесть из головы.
В ожидании ответа новоиспеченная прислуга странного северянина не стояла без дела. Она заметила торчащую из-под кровати бутыль и уже намеревалась её вытащить. Сложив брюки Баха на кровать, гульрамка наклонилась, чтобы поднять сосуд.

+1

26

   Быть свободной? Словно кто-то заставляет её ходить тут и мельтешить перед глазами. В такие минуты Баху казалось, что он разговаривает не с живыми людьми, а с куклами. В конце-концов, всегда можно было поболтать о том, о сём. Он же не чудовище и не узурпатор какой-нибудь. Чего мяться и воображать себя закованным в кандалы рабом.
    - Да почему бы и нет. - Пробурчал он и попытался пальцами проредить волосы, только вот слипшиеся от пота лохмы не поддались. Да и волосы в подмышках как-то болезненно натянулись, словно бы какой-то невидимый херувим повис на них и стал раскачиваться. На ладонях остался едва уловимый жирный блеск. - Мне бы тоже искупаться. Если хочешь - я тебе спину потру и вино подам, может в картишки сыграем. - «Потом мне надобно будет идти искать здесь библиотеки, лавочников, скриптории и прочее. Отдыхать оно конечно хорошо, но всему своё время», закончил мысленно Одноухий.
    Северянин подошёл к девке без злого умысла, положил свою израненную ладонь на её плечо, несильно прихватил пальцами. Взглядом он пытался выразить искренность и добродушие, хотя знал по горькому опыту, что подобные взгляды ему почти не удаются. В конце-концов, как не разгибай кривое рыло - оно кривым и останется. Тень его легла на девку и закрыла её почти полностью.
    - Ты не нервничай и не думай будто я тебя в оборот взял, мол теперь трясти буду. Отдашь долг как отдашь, ни бить, ни требовать ничего я не собирался и не собираюсь. Я просто вижу что тебе хреново, и не думаю что к северу от Гульрамских границ где-то лучше станет. Людей добрых немного, и добрые они не всегда. - Одноухий перетащил ладонь к её уху и взял пальцами за мочку. - У меня ушей почитай нет, вернуть их тоже никак не смогу. А вот уберечь чьи-нибудь чужие - вполне. Так что расслабься, считай что друга нашла.
    С этими словами он попытался улыбнуться ей, но потом чуточку нахмурился, увидев в карих глазах своё отражение. «Мда, лучше бы я родился драконом, и то больше дев улыбками бы охмурил», подумалось ему, и он отпустил Зарифу.
    - Зарифа... буду звать тебя Зара, хорошо? А ты меня Бахом зови, это моё имя такое - Бах. Ладно, убирайся или иди купайся - сама решай. Просто потом убраться всё-равно надо будет. Не спать же нам в грязной комнате. Я койку принесу вторую ближе к вечеру.
    Бах отошёл от неё и взял с полки книгу - путеводитель по Таллинору от одного ниборнского донжуана. Тот кроме знатных таллинорских дамах 10591 года рассказывал об устройстве города и многих местах торга, поклонения, питейных заведениях и так далее.
    - Так вот... - Закончил торговец, повернувшись с этой книгой к Зарифе.

+1

27

[indent] Призывы не нервничать от баха выглядели забавно. Гулрамке хотелось сжаться, словно не человек сейчас держал её за плечо, а медведь. И хотя северянин зарекомендовал себя добряком, доверять ему сполна было глупостью в мыслях Нармин. Она еле заметно сглотнула и улыбнулась. Это вышло почти даже не натянуто. 
  - Ты не нервничай и не думай будто я тебя в оборот взял… - это и радовало и пугало. Такой щедрости встречать девушке не приходилось, и она видела подвох. “Или я себя только накручиваю?”. Но сколько надо выжидать, чтобы наконец поверить человеку, который облегчил страдания, относится с теплом. Не такого ожидаешь от северянина, вот и видится подвох. Несоответствие образу или как-то так.
- … Так что расслабься, считай что друга нашла.
  Так быстро и так странно. Найти друга в совершенно чужом месте, почти что в чужом мире. Хотя и в родном Гульраме у неё не было толком друзей. Кроме, разве что, Хади. Но кроме этого он занимал ещё кучу “должностей”, и дружба была лишь малой частью их взаимодействия.
- Я бозже уберу тогда, - рассеянно ответила Зара. Оказаться в горячей воде и расслабиться после неприятной ночи она хотела куда больше, чем возиться с грязными шмотками и прочими вещами в этой комнате, - Да, зови меня Зарой, - чуть погодя добавила гульрамка. Хотя, её все и так звали сокращенно этим именем. Нармин выдохнула немного громче, чем хотела.
- И я не умею толькофо играть в карты, Бах, - это было одним из самых лёгких признаний в жизни Зары, - боэтому в этом ты удофольстфия не болючишь, - она даже криво ухмыльнулась, словно эти слова показались Зарифе забавной шуткой.
  С его изуродованным шрамами кривым лицом уже можно было мириться и всё меньше хотелось отвести глаза. Не слишком приятно, и вряд ли когда-то хоть кому-то будет приятно смотреть на Баха, но теперь хоть терпимо. И совсем не страшно. Хотя на самом краю сознания всё ещё мелькал страх, что в одну из ночей мужчина просто сожрёт девушку.
- Я могу нагреть и тебе фоду,  - отходя к двери Зарифа обернулась и увидела кивок.
  Предрассветные сумерки за небольшим окошком купальни потихоньку рассеивались. Наступало утро, и Таллинор просыпался вместе с восходящим солнцем. Это не деревня, где с первыми лучами пастухи уже стояли на ногах и собирались выполнять свои дневные обязанности. Это город, большой город. Здесь люди привычны нежиться в своих постелях подольше, пусть и не сильно. Наверняка где-то в сонные женщины растапливали в своих домах печи для готовки, пекари только-только начинали замешивать тесто для хлебов. И прочие ремесленники разлепили глаза и собирались приступать к своей работе. Только в тавернах уже во всю кипела деятельность - потому что завтрак надо подавать вовремя. Зара бы тоже сейчас металась по петейному залу, резво подметала пол и протирала старой тряпкой столы. Но теперь Левит не имел власти над девушкой, и от этой мысли стало как-то теплее.
  В купальне в столь ранний час ещё не было никого. Постояльцев было не слишком много, а ранних пташек среди них- ещё меньше. Не то, чтобы Зарифа стеснялась своего нагого тела, просто одиночество в процедуре купания после общественных бань Гульрама было приятно. Брюнетка натаскала воды для бадьи, в которой собиралась валяться, и ведро, чтобы ополоснуться перед основным купанием.
  Одежда сушилась неподалёку. Она оказалась не такой грязной, как с утра думала Зарифа. Во всяком случае, лучше шаровар и второй рубахи. Их она тоже притащила с собой, намереваясь после купания заняться стиркой.
  Вода стекала по светлой коже, капельки бежали по складочкам женского тела, по груди и округлым бёдрам. Мокрые чёрные волосы липли к лицу и шее. Она их усиленно мылила каким-то мылом, одним из тех что всегда валялось в этой купальне. И очень жалела, что не прихватила в спешке из родного дома все свои скляночки. Ни мазей, ни прочих средств под рукой у девушки не оказалось. “Придётся делать заново”, - размышляла она, поливая голову водой и наблюдая, как мыльная вода течёт ей под ноги. Только вот отсутствие денег омрачало картину. 
   От воды в бадье исходил пар, да и вообще в купальне было довольно тепло. Это ослабляло девушку и заставляла наливаться голову уже не болезненной. но сладкой тяжестью. Зарифа уже думала, как после уборки приляжет на часок подремать, ведь выспаться ночью ей не особо удалось.

+1

28

Ангусу Левиту посвящается.
   - По вкусу как фонорский мьол, правда откуда ты его взял - ума не приложу... - Бах сидел напротив только что пробудившегося хозяина и попивал тёплую настойку когса, ивны и лаорты. Согревающее кровь пойло прямиком из шефангского Фонора. По вкусу оно было... как двойной экспресс-минет от нимфы в каком-нибудь лесу, причём совершенно бесплатный. Изрядно покрасневший от удовольствия книготорговец следил за горлышком бутылки, пока Левит выливал остатки бирюзовой жидкости себе в кружку.
    - Мой сын живёт на самой границе Империи. Высокопоставленный человек, капитан судна, торговец, правда не совсем законно... - Сказал хозяин и глубоко вздохнул, взглянув поверх кружки на своего собеседника. Ему хотелось увидеть презрение или что-то в этом роде, возможно. Да, это безусловно дало бы ему нужную подзарядку ссорой, так необходимую в начале трудового дня. Не заметив в синих глазах Баха и тени осуждения, Левит опрокинул сосуд и вылакал всё до дна, надолго закрыв глаза и вцепившись пальцами в столешницу.
    - Это край мира, законы доберутся туда разве что на парусах твоего сына и прочих отважных ребят. Так что тут нечего стыдится. - Пожал плечами Бах, хотя и припоминал как бесчестно ведут свои дела жители отдалённых неосвоенных территорий. «Только так везде, везде ведь конкуренция». - Да и... он привёз тебе чёртов фонорский мьол...
    - Да... - Без лишней настойчивости и с каким-то полулепетом ответил Левит. Его взгляд касался лакированного покрытия стойки, какой-то замутнённый и ослабевший. - Я тоже так считаю... только вот он мой единственный сын и когда я думаю о том, куда денется всё это - мне становится совсем не по себе. Ведь даже о кончине моей Феор узнает лишь когда явится в Таллинор. Сколько минует лет? Пять, десять? 
    Встала пауза, по-крайней мере в голове северянина. Бах и не думал, что достаточно лишь подсесть поближе к этому суровому таллинорцу, чтобы тот начал говорить на личные темы. Он вообще не думал подсаживаться к Левиту. То-есть, ему пришлось идти сюда в надежде отыскать что-то от головных болей. Как они вообще дошли до такой теплоты в общении? Сколько он уже здесь сидит? Обернувшись через плечо, Бах увидел закрытую дверь купели и поморщился. Да вроде недолго, Зарифа ещё не искупалась. «Я закрыл дверь в комнату? Да... вроде закрыл. Стоп, а как туда попадёт гульрамка? А, я дам ей ключи... точно. А где мои сменные вещи? Их нет... просто скажу ей принести. Стоп... почему я босиком?»
    - И мне пришлось оттаскать его за шкирку по всему этому трактиру. Было много воплей, но потом он... да, потом он пошёл в мастерскую к Эламу и к средьзимью принёс мне этого Имира взамен разбитого. - Бах вернулся слухом к диалогу когда хозяин трактира уже дорассказал свою историю. Мужчина с усталой улыбкой уставился на приснопамятную фигуру и поморщился, взявшись за сердце. - Эк... болит каждый раз с этого мьола. Хороший напиток, но так в грудь ложиться, что дышать трудно.
     - Да... - Сказал Бах и потёр лоб. - Тебе бы отдохнуть наверное. И спасибо за разговор, правда, спасибо...
     - Ничего-ничего... - Ответил Ангус Левит, когда Одноухий поднялся из-за стола и направился в сторону купели. Сам побледневший хозяин направился неверным шагом вглубь таверны, прикрикнув на служку чтобы она следила за стойкой.   
     - Эй, можно войти? - Вопросил северянин в приоткрытую щель купальной комнаты и вошёл, закрыв за собой дверь. На него, как на человека с северной кровью, мьол действовал без особых дурных последствий. Разве что в глазах время от времени меркло. Впрочем, долго это продлиться не могло. - Там пока очереди нет, но единственный занявший старик глядит косо на дверку. Был бы я на твоём месте осторожнее, Зара. - Молвил книготорговец, плюхнувшись на скамью рядом с вещами гульрамки и шкрябнул грязными ногами о половицы. - Спину тебе растереть? Может затекло чего-нибудь и ты вылезти не можешь?

0

29

Горячая вода разморила гульрамку. Та откинула голову на полотенце и, запомнив картину перед глазами, прикрыла веки. На едва ощутимой грани сна и яви пар мерещился Зарифе силуэтом. Чьим? Несомненно, прекрасного мужчины, принца. Нармин всё ещё относила себя к молодым девушкам, а им положено видеть такие картины. Подтянутая его фигура двигалась всё ближе к бадье с водой. Юноша теперь казался осязаемым - протяни Зара руку, и коснётся его бледной кожи. Сквозь это видение девица улыбнулась и поёрзала в бадье.
  Выдуманный принц присел на край лохани для купания и склонился к брюнетке, в янтарных глазах его читалась жажда поцелуя. Зарифа невольно раскрыла губы, словно пыталась поцеловать воздух, а ладошка с борта бадьи скользнула на грудь. Пальцы легли на твёрдый сосок и начали его теребить. Принц был демонически хорош. Девушка шумно выдохнула и запустила вторую руку под воду, положив ладонь на кудряшки меж ног. Средний палец просто медленно поглаживал розовый бутон, мелькающий за чернью волос.
Именно в этот интимный момент раздался голос Баха. Северянин буквально выдернул Зарифу из сладкой полусонной неги и развеял образ прекрасного восточного принца. Вода заволновалась от резкого движения и начала выплескиваться из бадьи. Нармин произнесла про себя короткое ругательство.
   На замечание про старика она лишь фыркнула. Зара не слишком хорошо разобрала одно слово в исполнении Баха, но когда смысл в её голове сложился правильно - улыбнулась.
- Сбину, - она повторилась за мужчиной тихо-тихо, но потом сказала уже более уверенным тоном, - Да, Бах, - и приподнялась в воде, так что груди её, с уже не такими напряжёнными сосками показались над водой. Зара села на колени, так, что большая часть спины была доступна для действий.
  Светлая кожа гульрамской шлюхи покраснела от тепла воды. На левых плече и лопатке были видны ещё более красные полосы от ногтей: девушка поначалу задумалась и хорошо почесала кожу. “Всё равно он рано или поздно увидит меня голой. Я бы поставила на это целый серебряник, если бы он у меня был. Так чего тянуть?”, - резонно заметила Зарифа.
Она обернулась через расчесанное плечико и взглянула на северянина. Глупо было бы ожидать, что с последнего их разговора что-то изменится. Совсем не тот принц, которого воображала себе Зара. и не тот мужчина мечты, который рисуется во множестве сказок запада, востока и юга. Насчёт севера Нармин уверена не была. “Вдруг там это в порядке вещей и считается эталоном красоты?”. Но, как бы ни было печально, гульрамка и сама была далеко не из сказки...

+1

30

   Капли опадали с поспевших персиковых сосков и звенели об воду едва уловимой восточной мелодией. Точно нестройно поющие колокольчики на знойном ветру. Влажные дорожки оставались на светлой коже гульрамской шлюхи, прозрачные жемчужины переливались в ранних лучах.
    Рукава Баха были закатаны до локтей, но всё-равно было не так уж удобно. Северянин сидел у купели и поправлял под задницей короткую скамью. Неудобства мешали полной отдаче, а она была необходима в таких делах. 
    - У тебя хорошие волосы, Зара. - В такие моменты Одноухий говорил каким-то почти другим голосом. Более глубоким чем обычно. Неужели он хотел кого-то им соблазнить? Синие глаза пристально глядели на чёрные девичьи волосы. Он собрал их в свою мясистую ладонь и выжал из кончиков влагу. - Меньше переживай и не думай о плохом. У тебя уже есть седая прядь в твои... сколько тебе, двадцать пять? Ещё рано, совсем рано становится старухой.
   Ему пришлось чуть приподняться, чтобы поманить к себе за плечо девку. Окружности её груди где-то на грани его зрения шелохнулись от движения и породили новый перезвон капель. Это возбуждало не меньше, чем мелькающий где-то на глубине светлый круп гульрамки. Он искривлялся из-за волнений на воде и всё-же привлекал взор северянина.
   - У тебя красивое всё, ты как сказка на востоке. Но это сейчас. Я увидел гульрамских женщин по трущобы. Не такой сложный повтор их судьбы и становление толстой тёткой, они покрытые венами и болячками. У твоего лица ещё не растут усы? Будут, помяни моё слово. Если дать болезням и людям сломать красоты твоего духа. - Это он говорил на гульрамском. Певучий язык не давался ему в своей грамматике, но этого и не требовалось. Хриплый голос и хорошее произношение букв делало любую сказанную нелепицу частью какой-то восточной сказки. Бах прошёлся по её спине рукой, растирая принесённую для себя эмфорскую соль. Она пенилась и чёрным пятном размазывалась по спине, очищая поры и волосы от лишней грязи, так что не нужно было раздирать кожу мочалкой. Кожа Зары запахла южным океаном с прибрежными кочующими лотосами.
   Северянин притянул девушку ещё ближе к себе и взял её руки, прошёлся по плечам и шее массирующими движениями. Он был хорош в этом. Возможно потому-что не раз приходилось массировать собственные затёкшие члены. Это каким-то образом наверное влияло на понимание чужого тела. В любом случае, Бах словно бы чувствовал удовольствие от прикосновений к ключицам, позвоночнику, локтям и лопаткам шлюхи.
   - Ты ведь не только шлюха, но и человек, женщина. - Сказал он задумчиво и устало. Да, северянин изрядно вспотел здесь и движения утомили его, хотя и доставляли удовольствие, возбуждение. - Потому мне приятно тебе помогать. Мужчины помогают смазливым женщинам... Хотя то что ты ещё и шлюха конечно прекрасно... - Ухмыльнулся Бах. Его ладони скользнули под локти гульрамки и медленно помассировали грудь и живот, размазав чёрную ненавязчиво пахнущую жижу по светлой коже. - Потом расслабишь меня? У меня плечи болят, с такими плечами я долго по улицам не прохожу... я заплачу. - Ладони его плавно выскользнули из под её локтей и он медленно встал, смывая с рук чёрные разводы и стягивая через больные плечи рубаху. - Вообще, можешь потеснится, мы туда даже с тем стариком втроём бы влезли.

Отредактировано Бах (10-12-2017 21:43:26)

+1

31

Седая прядь?”. Руки невольно метнулись к волосам. Зарифа не замечала раньше у себя седых волос. А если бы замечала, то всеми силами старалась бы это скрыть: седина на чёрных локонах смотрится хуже всего.
- Твои речи льются теплом на мои уши, - гульрамка отвечала на родном языке. Чистом и певучем, не то, то этот общий. И хотя Бах говорил криво, слышать знакомые слова было приятно.
  У Зары не было в планах становиться толстой тёткой с чёрной полоской усиков. Ни у кого из девушек нет такого в планах. Но первый ребёнок, второй, третий… нехватка времени в домашних заботах и нехватка монет на визит к алхимику за солью делают своё дело. От представления себя старой, дряблой и толстой Зарифу едва заметно передёрнуло. Хотя, по правда сказать, она и сейчас не отличалась точёной фигуркой.
  Она нежилась, пока сильные руки покрывали тело чёрнотой, пока делали кожу шлюхи вновь приятной и чистой. Она прикрыла глаза и вновь думала о принце. Старалась думать, потому что образ северянина всё равно мелькал перед глазами и отвлекал.
- Ты ведь не только шлюха, но и человек, женщина….  - говорил Бах. Он говорил правильные и приятные вещи, -Хотя то что ты ещё и шлюха конечно прекрасно…
Нармин не сдержала смешка от последних слов мужчины. “С твоей точки зрения, северянин”, - мысленно отвечала она на эти слова, - “Но мне ещё повезло, повезло…”. Гульрамка утёрла со лба капельки пота и опустилась в воду по плечи, смывая с себя остатки соли.
- Но не фсе этого бонимают, Бах- голос погрустнел, - только очень немногие.
Кому-то нужна игрушка на десять минут, в которую можно спустить семя. Кому-то нужна целая ночь, но от этого мало что меняется. Итог то - один. И почти никому не нужно видеть человека в продажной девке. Нигде, ни на востоке, ни на востоке.
  - Садись, - Зара подвинулась в лохани. Она была на редкость большой для такого уровня заведения. Когда гульрамка первый раз сюда зашла, то вообще удивилась наличию бадьи.
  Плохо пускать чужих мужчин к себе так близко. Уродливых мужчин пускать тоже не с руки. Но платить услугой за услугу - дело естественное.
- Я не буду бросить денег, - Зарифа помотала головой, - ты ко мне как к челофеку, я к тебе как к челофеку.
И вот Бах уже нагой залезал к ней в подостывшую воду. Девушка не могла не глянуть на заросший чёрными волосами пах северянина. Просто из чистого профессионального интереса. “Единственное место, где у него нет шрамов”, - так она подумала о члене Баха.
- Но за секс я фсё рафно буду брать деньги, - уточнение показалось шлюхе уместным. Услуги услугами, но забывать о правилах - плохо.
  Нармин водила над поверхностью воды вокруг себя рукой, и та нагревалась. Откат явился неприятным головокружением. Но вода стала ощутимо теплее и приятнее. Пока длился откат, мужчина уже оказался в воде, сидя спиной к Заре. Предоставленная ласковым ручкам спина была не лучше лица книготорговца. так что девушка даже боялась сначала прикоснуться.
- Это фсё боевые раны? - разговор надо было распалять, иначе просто скучно сидеть и наминать плечи какому-то мужику. Зара приподнялась и положила ладошки так, чтобы пальчики касались ключиц. Медленно начала поглаживать шею и плечи, в ожидании ответа.

+1

32

Ладони Баха легли под водой на коленки шлюхи и он задумчиво погладил их, размышляя над ответом. Ему хотелось усадить её к себе на бедро и положить руку ей между ног - такие вещи обычно рассказывались подобным образом. Варвар со своей спасённой девицей, дикарь и его жертва - старые добрые горные традиции. Но за это пришлось бы платить. Они ведь не в горах.
   - Я много раз падал со склонов. Порой попусту дразнил священников, а ты знаешь что такое храмовая плеть. Ну и бит был часто. Там и свежие есть, едва заросшие. Один парень в Гульраме ткнул меня заточкой в спину, думал убить и ограбить... я ему голову оторвал. - Бах поёрзал между ног девушки крестцом и глубоко вздохнул, когда она в очередной раз со знанием дела принялась массировать именно там, где нужно было. - Он не первый пытался... и не первый кому я голову оторвал. Но ты не бойся, если то что тычется мне в крестец - просто твои паховые волосы, а не ядовитый тонконогий паук - тебе я голову не оторву. - Его губ коснулась улыбка, Бах расслабился, ему хотелось всё-же облокотится спиной обо что-нибудь, но и так было вполне себе хорошо.
    Было у него что вспомнить из жизни, но немногое из этого было связано с этими шрамами. Да, любой другой человек может посчитать, будто у него к каждой неровности на теле будет свой рассказ, но отнюдь. Впрочем, что-то он да помнил.
    - Как-то мы шли из Леммина по дороге на север, к человечьему руднику на гномьем перевале. На нас среди ночи напали большущие такие крысомордые твари и одна из них оставила половину тех шрамов, что ты видишь сейчас у меня на спине. Отбился я, вернее мы... а всё-равно я гнить начал, твари то заразные. Чистую животину скавеном не назовут. В общем, загнил... Но... то ли я такой непрошибаемый, то ли боги любят уродов, но только рубцы и остались. Перелихорадило и всё. А вот паладина с нами идущего от единственного укуса подкосило, вымер за день, как будто и не было его. Ладно... чего я тебе все эти мерзости рассказываю... - Его ладони скользнули с колен шлюхи на её бедра. Полноватые, тут было за что ухватиться, было что взять мясистыми пальцами и обо что потереться кривым поломанным носом. - Небось неприятно теперь как-то? Не виню. Твоё право. Всё кажется с плечами, на колени мне сядешь? Я наверное всё-же возьму тебя разок, если не откажешься. Сперва так посидим, а потом решу, быть или не быть... ну и ты решишь. Не думать же весь день об этом...

Отредактировано Бах (10-12-2017 23:24:38)

0

33

Всё закономерно. Мужчина, женщина, массаж, большие ладони на коленях и бёдрах. Всё это закономерно ведёт к мысли о сексе. “Он слишком добр, ещё оставляя за мной выбор”, - эта мысль отразилась на личике гульрамки удивлением. Она пару секунд помедлила с ответом, размышляя и обдумывая.
  Зарифа знала девочек, который соглашались на секс за деньги, а потом шли на попятную, только лишь увидев член клиента. Она и сама такой была когда-то. Но теперь идти на попятную, когда тебе предлагают потрахаться за деньги (за необходимые тебе деньги) - почти что профессиональный провал.
Нармин смотрела куда-то в сторону, на сложенные вещи, на отставленный в сторону ковш, на большой деревянный таз.. В общем, она смотрела куда угодно, только не на северянина. Так было проще принять решение.  “А если представить, что все эти шрамы - плата за многочисленные победы? За неравные бои во имя чего-то возвышенного? Да, в сравнении с его рассказом это выглядит куда более привлекательно”.
  - Я обычно беру блату вперёд, - Зара положила руку себе на шею и размяла её. От сидения в одном положении начинала болеть спина. Заднице на твёрдом дне бадьи тоже было не слишком комфортно, - но раз у нас и без того есть догофор, то ты заблатишь босле.
  Идти на уступки - это по человечески. Тем более, что ещё ничего не решено. Раздался стук в дверь, и проскрежетал голос раздражённого старика. Пока он только просил поскорее разбираться со своими делами или пустить его самого, мол ему стесняться нечего.
Волосы на ногах Баха щекотали кожу в нежнейших местах девушки. От этого Зрифа ёрзала, неизбежно задевая грудью северянина, отираясь о него. Одна рука лежала на его плече, очерчивала подушечками пальцев боевые отметины. “Не гладкие на ощупь”, - отметила она.

0

34

Бах коснулся лица Зары ладонью, прошёлся по гладкой коже безобразной мясистой дланью и взял её за подбородок. Хотелось что-то сказать, но всё что приходило в голову звучало глупо и надуманно. Она была красива, ему хотелось ухватить её за задницу и зарычать в аккуратное ушко. Взять её меж ног, ввести внутрь средний палец и
довести её до конвульсивного наслаждения. Да, она была красива ровно настолько, чтобы в голове появлялось желание увидеть её рыдающей от удовольствия.
   - Закрой глаза и расслабься... - Произнёс северянин. Он откинулся на деревянную стенку бадьи и обнял шлюху за зад, подтянул к себе, уложил боком на свою грудь. - Представь, что ты моя дикарка. Свободная и опасная, как львица. Скольких ты обманула своей красотой? - Одноухий поцеловал южанку в волосы и полной грудью вдохнул её запах, а после крепче сжал девушку в своих объятиях. - Я же убийца, кровожадный, уродливый и жуткий. Но я никогда не предам тебя и разорву кого угодно за лёгкий поцелуй, за ночь, за твоё влажное лоно. - Его пальцы поползли от живота девушки вниз, протиснулись меж её бёдер и закрыли ещё не распустившийся бутон.
   Короткий миг сосредоточения и пробка выскочила из бадьи, простучав по полу до самой стены. Вода полилась сквозь решётки слива, задрожала внутри купели и стала опускаться, обнажая их мокрые тела. Ветер ударился в приоткрытую дверь и та затворилась, оттолкнув прочь подглядывающего старика. Послышался шорох задвижки. Теперь их никто не потревожит.
   - Или ты предпочитаешь иные истории? Какие? - Спросил северянин, прижав её ещё ближе, так что она скользнула по изрезанному телу вверх, сосками прочертила дорожку на его груди. И он расцеловал её в щёки и губы, прикноснувшись лбом и кривым носом к её лицу. - Какие? - Ещё раз хрипло поинтересовался Бах, стиснув её лоно ладонью так, что первые фаланги среднего и безымянного палцев вошли внутрь. - Какие? - И снова поцелуй, пока вода медленно покидала их купель, оставляя пару наедине.

Отредактировано Бах (Вчера 11:03:30)

+1

35

Зара подчинилась и закрыла глаза. И представляла себя дикаркой. Высокой, подтянутой, с заплетенными в тяжёлую косу длинными волосами и копьем за спиной. Мех и кожа украшали бы тело Зарифы, коль она оказалась бы на севере. Скрывали бы все прелести, которые можно скрыть лишь полупрозрачным шелком на юге. Мужчинам оставалось бы только гадать, что скрывается под выделанной шкурой и пятнистым мехом дикого зверя. “Наверное”, - решила гульрамка, - “в этом была бы своя доля интереса для мужиков. Таких же крупных и неотесанных как была бы я, пропахших потом и кровью убиенных животных и людей”. Мысли завели Нармин не туда, и она вздрогнула, открыв глаза и уставившись на Баха. Представлять дальше свою мысль ей совершенно не хотелось.
В первый раз Зарифа не успела ничего сказать. Северянин лишил её воздуха на короткие мгновения поцелуев. Губы его оказались не так грубы, как представляла южанка. Руки, обхватившие её тельце, давали тепло. Когда вода начала уходить, тепла катастрофически не хватало. Прохлада касалось обнаженной кожи, и от этого Зара старалась ещё плотнее продвинуться к Баху. К теплому изрвненному герою суровой северной сказки - так она окрестила мужчину сейчас.
Второй раз ответом стал вздох. И Зарифа поморщилась, уткнувшись в шею мужчины носом. Пальцы сжались на его спине, но не от неимоверно но наслаждения. Трение было сухим, неприятным. Не ушедшая до конца вода только ухудшала дело. Он слишком быстро решил проскользнуть хоть чем-то внутрь шлюхи. Такое бывало, и даже чаще, чем хотелось бы. Нетерпеливые клиенты просто задирали юбку, и хорошо если додумывались хоть слюной смочить девушку. Приходилось изворачиваться и что-то с этим делать.
Но Зарифа не успела ничего сделать или сказать. Новый поцелуй закрыл её губы после повторившегося вопроса. Нармин поднялась выше, останавливая руку северянина. Пальцы покинули ещё не готовое лоно.
-Сказки о принцах, визирях, халифах, - на родном языке тихо произнесла Зарифа и положила ладонь Баха себе на задницу. Девушка придерживала её, прижимала к молодой плоти, сжимала его пальцы на ягодице,- об их любимых женах, спасенных ими наложницах.
Предсказуемо. Южнака думает о прекрасных мужчинах своего родного края и не хочет видеть в фантазиях устрашающих северных головорезов. Так северянке будет приятнее представлять таких медведей, чем “нежных” южных принцев.
-Но есть сказка о правителе вольных земель с запада, - речь на гульрамском лилась и была приятна для ушей самой Зары. В то время как общий язык для неё грохотал и заставлял язык испытывать дискомфорт, - и у него был свой яблочный сад
На самом деле этой сказке едва ли было лет пятнадцать. Хотя для Зары это и было больше, чем пол жизни, для фольклора этот срок был ничем.
-Что мне сделать для тебя? - Нармин прижалась к северянину и ощутила всем телом бугристость шрамов. Одна рука все так же сжимала его ладонь на заднице,  а второй девушка обняла Баха за шею.
Зара смотрела ему в глаза, стараясь не обращать внимание на испорченное стычками лицо. “Глаза у Баха красивые”, - гульрамка прикрыла собственные веки и коснулась его губ в лёгком и медленном поцелуе.

+1

36

Блюсти верное количество дыр в своём теле - очень важно. В идеале их должно быть ровно столько, сколько имён для них придумал человек. Ноздри, рот, уши, задница, лоно у женщин и дыра в члене у мужчины. Заимей одну лишнюю и всё станет по-другому. Повреждённая плоть заноет в дурную погоду, не вовремя станут сокращаться мышцы и из ниоткуда станет приходить боль. Ты почти наверняка не доживёшь до старости и двигаться по пришествии седин будет куда сложнее... так бывает порой от одной единственной раны на протяжении долгих десятилетий после рокового удара и вплоть до смерти.
   Одноухий был обладателем свыше пятидесяти безымянных дыр, которые заросли к этому моменту. Не сказать чтобы он был горд - раны сами по себе являлись лишь признаком бессмертной тупости горного дикаря и показывали насколько медленно он учится на своих ошибках. Он всё ещё помнил, как вытаскивал из рёбер крепкие сучья молодого дуба и, оставляя кровавый след, полз по снегу в горную обитель Матери. Один неверный шаг и одиноко стоящее дерево станет твоей погибелью. Он помнил как плевался кровью на пороге церкви Играсиль, когда ему едва ли не выпустили кишки кривым ножом. Не будь рядом светлого мага - не было бы сейчас и Одноухого. А тот самый случай, когда он ползал на голове и кричал на весь мир, пытаясь справиться с болью. Его руки кромсали своё же собственное лицо, впивались ногтями в щёки. Зубы едва не трескались - так сильно он сжимал их. Ухо, он потерял ухо. Полубезумный, яростно сопротивляющийся смерти, он всё-равно выжил. Как? А кто сейчас вспомнит?
   В дверь кто-то сильно ударил и послышался громкий басовитый голос.
   - Открывайте, чёрт вас дери! Не одни здесь!
   Здоровяку вторил слабый гам, галдел старик и ещё несколько постояльцев. Бах тяжело выдохнул и поглядел на Зарифу со смиренным спокойствием.
   - Не хочу свою прекрасную морду об этих крикунов портить, лучше впустить их, пока до драки не дошло. Похоже Левит дрыхнет и успокоить их некому. - Он поднял девушку за пояс, поставил на ноги и встал сам. - Одевайся и иди, Зара. Я ополоснусь ещё и подожду, пока ты мне одежду принесёшь. Принесёшь ведь? - Опершись руками о край привинченной к полу купели, Одноухий выбрался и помог выбраться Зарифе. - Только выходи из заднего хода, как уйдёшь - я открою дверь. - В дверь ещё несколько раз ударили. - Сейчас открою, ждите, мать вашу! - Он скрежетнул зубами и снова обернулся к Зарифе. - Не очень они долго ждать будут. Так что торопись, без фанатизма, но в темпе.
   Сам Бах пошёл набирать себе в лохань воды, чтобы нормально помыться.

Отредактировано Бах (Сегодня 20:37:41)

0

37

Зарифа хмыкнула и уголок её рта дрогнул в усмешке. Но северянин этого не увидел: Нармин уже повернулась  нему спиной и натягивала одежду. На приятно пахнущее тело теперь было жалко надевать грязные вещи, но ничего другого у девушки не было. Второй комплект одежды она подхватила, подхватила и пустой таз с дальней скамьи.
- Бринесу, - кивнула она.
Язык снова напрягался выговаривать буквы на неродном языке. Зарифе это не нравилось. Будь её воля - она бы только на родном наречии и говорила. Только вот проблема - мало кто её бы тогда понимал.
  Ничего более не говоря, южанка скинула свои вещи в таз и зашагала в сторону заднего хода. Дверь за ней закрылась мягко, без ожидаемого грохота. Словно и не было никакой Зарифы в купальне с грозным северянином Бахом, и не выскользнула она мышкой оттуда.
  На траве подзаросшего заднего двора сверкали капли воды. Солнце уже встало, и заливало Таллинор своими лучами. Отовсюду слышался шум и гам. После жара купальни дышать на свежем прохладном воздухе было трудно, оттого каждый вдох был судорожным первое время.
Гульрамка оставила таз с вещами около двери, которую из-за густых и уже раззеленившихся кустов совершенно не было видно с небольшой улочки. Хотя всё равно было боязно оставлять единственную сменную одежду без присмотра. После пары секунд раздумий она всё же подхватила свои тряпки и пошла к другому входу, через который можно попасть на кухню, а оттуда и до комнат рукой подать.
С теперь уже увеличившейся как минимум вдвое охапкой, гульрамка вернулась в купальню. Один из моющихся мужиков тут же рефлекторно прикрылся полотенцем, только лишь завидев девичий силуэт. Если бы не его намокшая русая борода, то ему можно было бы дать лет семнадцать на вид. Он слишком сильно контрастировал с суровым Бахом. Зара ему заигрывающе улыбнулась, поправляя уже подсохшую кудрявую прядь.
  Тут же был и старик, который вовсе не обратил внимания на девушку. Он бурчал что-то под нос, пока вытирал покрытую складками дряблую кожу.
Зарифа положила кулёк свернутых вещей Баха рядом  с ним, на скамью. А потом оглянулась на юношу, что старался за густой бородой скрыть свой ещё совсем не внушительный возраст. Он весь покраснел, причём не только из-за царящего в купальне жара. Нармин ему подмигнула, а кадык юноши дрогнул.
- Там снаружи ещё куча народу, - погромче сказала Зара, чтобы и до старика дошло, - и они нерфничают.
- Мы ждали, пока этот, - старик обвязал полотенце вокруг бёдер, скрывая уже совершенно невозбуждающего вида достоинство. Губы его скривились в презрительной гримасе, - господин повеселится с какой-то шлюхой. Так что и остальные могут подождать, - проскрипел он поглядывая в сторону Баха. И всё же после этих необдуманных слов в его взгляде скользнул испуг. 
Со слухом хорошо, а вот с памятьи и зрением не очень”, - Зарифа улыбнулась своим мыслям. Старик же подумал, что этот жест предназначался ему.
- Эх, стар я для таких красавиц стал, - старик опустился на скамью рядом с оставленными для Баха вещами.
  Нармин не могла с ним посмотрит. Может, раньше он и был предметом обожания и юных влюблённых дамочек, но теперь это был разваливающийся мешок с костями. Он потирал старые больные колени и говорил сам себе под нос.
Русоволосый юноша бочком двигался к своим вещам, оставленным на гвоздях у входа. Зара видела его боковым зрением. Всего секунду, пока не двинулась к заднему выходу. Ей предстояла ещё стирка, уборка и дневной отдых... “Дел просто невпроворот”, - прикрывая за собой дверь думала гульрамка.

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ТАЛЛИНОР » Таверна "Пляшущий Лев"