http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/85053.css
http://forumfiles.ru/files/0001/31/13/48012.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ТАЛЛИНОР » Окрестности города


Окрестности города

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s8.uploads.ru/UJ8Fe.jpg

Земли за пределами крепостных стен Таллинора.

Отредактировано Гвинтар (01-11-2016 21:29:17)

0

2

Таверна "Пляшущий Лев" (принудительная телепортация Бахом)---->

Ощутимый толчок выбил из-под ног землю. Что там было до того, как мир схлопнулся в одну единственную точку? Бах говорил о каких-то вещах. Несомненно важных вещах. Но сейчас это не казалось таким уж важным и требующим внимания.
  А потом мир развернулся в прежних своих красках и оглушил Зару. Она повалилась на прохладную влажную землю и судорожно вдохнула влажный воздух. Глаза слезились из-за резкого света. Рот наполнился слюной, а живот сжался в рвотном позыве. Девушку вырвало прямо там, где она прилегла. Хорошо только, что она успела приподняться на локтях и перевернуться лицом вниз прежде, чем скудный перкус вместе с желчью оказался на рыхлой земле.
Зарифа откашлялась и утерла губы тыльной стороной ладони. “Рилдирова магия”,  - так подумал бы любой человек, который телепортировался впервые. Девушка повернула голову и глянула на расплоставшееся тело Баха. “Северный выродок”.  Гульрамка поднялась на колени, а затем и более менее ровно встала на ноги. Голова кружилась, так что она упёрлась руками в колени и стояла в таком полусогнутом положении, пока не прозвучал чужой голос.
- Как это понимать? - голос Ранди был злым. Зарифа от этого стало не по себе, - я, твою мать, хотел просто потрахаться, а не в вызываться в это дерьмище, -  не осталось и следа от его недавно молчаливости. А про стеснение и говорить нечего.
  Она могла бы ответить что-то вроде: “Я тоже хотела просто сдохнуть прошлой ночью не в одиночестве, а оно вышло вот так”. Но вслух были произнесены другие слова:
- Я не знала...
- Теперь я преступник в Таллиноре, - злость в юношеском голосе не унималась, и сам Ранди как будто не слышал спутницу, - и лишился половины своих вещей. Я стою посреди поля вместе с гульрамской шлюхой и дохлым северянином.
- Дохлым? - переспросила Зара и глянула на Баха.
До того ей казалось, что мужчина просто без сознания, но теперь южанка увидела в его груди нож.
-О, Имир, - на выдохе произнесла Зара. Голос её прозвучал очень тихо.
-Теперь увидела, сука? - огрызнулся юноша. Слова резанули по ушам Нармин, и она скривилась. Её настроение и так было далеко от идеала, так ещё и этот молокосос дерзит. Захотелось дать ему звонкую пощёчину и хорошенько пнуть по почкам. Поджечь его русую бородёнку вместе с торчащими во все стороны волосами.   
  Ранди нервничал. Он ходил из стороны в сторону по влажной земле ещё не вспаханного поля и заламывал руки. Рубаха его была не до конца застёгнута, штаны болтались без пояса на тощих бёдрах. Там же висел и пояс с коротким клинком. Лезвие в ножнах билось о ногу при ходьбе. Через его плечо была перекинута небольшая сумка. То и дело Ранди искоса глядел на заставшую Зару и лежащего Баха. Девушка тупым взглядом глядела на тело. 
- Нам бы убираться отсюда, - буркнул он, не оборачиваясь к недавней любовнице. Но та лишь отмахнулась.
Если подумать, то Бах был никем для гульрамки. Случайный избавитель от боли, не больше. Он подставил Зарифу в итоге, заставил снова вляпаться в какое-то дерьмо. “Но он сказал, что не убивал никого”, - Голос разума просачивался через пелену поднимающейся ярости. Карие глаза сощурились на северянина. Девушке показалось, что мужчина едва заметно дышит.
- Бомоему он жиф, - обернулась к Ранди Нармин.
Юноша пожал плечами.
- Жив этот урод или нет - мне все равно.
Зарифа опустилась рядом с Бахом на колени и наклонилась к его лицу. “Дышит”, - с непонятным облегчением подумала брюнетка. Не придумав ничего лучше, она легонько ударила ладошкой по щеке северянина. Никакой реакции. Потом она потянулась к ножу и замерла в нерешительности.
- Если он жив и ты хочешь его убить, то вытаскивай, не стесняйся, - Ранди тоже подошёл ближе и навис над парочкой тенью.
Пальцы, тянувшиеся в рукояти сжались в кулак, и Зара отдернула руку.
- Не хочу его убифать, - почти проскулила она и прижала кулак к груди.
  Чувство стыда и страха захватило её. “Я могла его убить одним движением”, - пронеслось в голове, а по телу побежали мурашки. Грудь Баха вместе с орудием едва заметно поднималась и опускалась.
- Но с такой раной он не жилец, - покачал головой Ранди и сам потянулся к ножу.
Зара ударила его по руке, и юноша пискнул.
- Ай, - теперь была его очередь прижимать к себе руку.
Нармин ощутила приятное неуместное чувство от того, что хоть как-то ударила этого засранца.
- Только бобробуй, - прошипела Зара и снова глянула на Баха. Он был без сознания, и на лице его не было маски боли,только безумная усталость.
- А это что?
Краем глаза Зарифа увидела, что Ранди наклоняется к телу и протягивает руку.
- Я же сказала, - это было почти рыком, - не трогай.
- Да надо мне твоего урода добивать, - фыркнул в ответ юноша и указал на склянку в руке северянина, - у него тут хрень какая-то светится.
И правда, в руках Баха светилась бутылочка. Она чудом не разбилась, когда мужчина приземлился после телепортации.
- Что это? - Нармин не знала, стоит ли вообще брать в руку неприятную бутылочку.
- Я разве так похож на алхимика? - Ранди выпрямился и отряхнул руки, - я в таких штуках не разбираюсь.
Зарифа попробовала ещё раз привести Баха в чувства с помощью похлопываний по щекам.

Отредактировано Зарифа (28-12-2017 19:54:44)

+1

3

Казалось, для северянина нет загробной обители. Только полуразрушенные уголки памяти перед последним вдохом. Лишь тусклые звёзды на востоке и сияние уходящего солнца.
   Он помнил как ветер трепал его волосы и щекотал нагую кожу, изорванную и изрезанную ножами зеленокожих бестий. Капли рубиновой крови ударялись о скалу, на которой он стоял, опираясь о рукоять своего двуручного топора.
   На севере зарождалось тёмное непроглядное облако, несущее смерть всему его миру.
   Он вдыхал и выдыхал, стискивая от ярости зубы. В глазах его не было мольбы. Он не испытывал низменной трусости и трепета пред ликом смерти, ибо был равен ей. Всегда. Одноухий дикарь молча внимал её пустотной музыке, дул в рог и провозглашал уход последнего своего дня. Кровь капала на его могучие ноги, стекала по животу и застывала рубиновой чешуёй. Сквозь чёрные дыры в его теле виднелось бьющееся сердце и судорожно раскрывающиеся лёгкие.
   Под ногами варвара лежали трупы мёртвых гоблинов и их зелёная кровь блестела золотом в этом чарующем сиянии заката. Всюду были родные горы.
   За великолепием приходящей смерти он не разглядел ласковых ладоней, что стёрли с груди его всю кровь и погрузили в безболезненное сияние жизни. Серебристый кокон спокойствия, за которым сложно было разглядеть добрую Хозяйку Горы.
    - Просыпайся...

***

   Жгучая боль пришла вместе со звуками, цветами и запахами. Она холодным металлом пронзила его грудь и заставила беззвучно рыдать. В который раз.
   «Я умру... я умру... я умру!», стенал внутри внутри Бах. Он хотел этого, он мечтал о небытии и готов был сам перегрызть себе глотку ради того, чтобы не ощущать эту боль. Этот вечно торгующийся болтун, слабый старикашка-маг - он никогда не внушал доверия Одноухому. Дикарь никогда бы не подчинился боли, он бы сломал её, разорвал на кусочки, он бы встал и пошёл, чтобы продолжить жить. Нет, Одноухий бы не умер. В нём не было места смерти и слёзам. Он хохотал, когда комариные жала врезались в него и пытались убить. «Заткнись...», спокойно прохрипел он, и холод распространился по всему разуму, парализовав каждую крупицу всё нарастающей паники. «Я выживу, как всегда».
   Перекатившись, дикарь вскочил на ноги и зарычал, вытаскивая нож. Вокруг было много луж и грязи. Высокая трава обступила широкий тракт по обеим сторонам. Сладкоголосый ветер шептал ему на ухо кровожадные мольбы, и голубые глаза северянина сощурились, пытаясь разглядеть противников.
   Где-то скрипнула сталь. Вынимаемый из ножен клинок и крики, звучал надтреснутый юношеский голос. Какой-то страх и самая маленькая крупица показного гнева прозвучали в чуждых словах. Он говорил о спокойствии? Он угрожал? «Нет...», слабый голос разума словно ударил по руке, так что оружие выпало из пальцев, рухнуло в грязь и потерялось.
    - Где эликсир... - Прорычал сквозь зубы северянин и покачнулся на ногах. Оказывается - ему было сложно дышать. Само собой, огромная острая штука всё ещё пронзала его грудь. «Слабак», раздался последний шёпот в голове и Бах рухнул на колени, снова накатила боль. Ближе к старости стало куда легче... раньше было сложнее успокаивать ту диковатой части, которая обитала внутри него. - Зара... я подохну сейчас. Вытащи эту хрень из меня и лей в глотку пойло. Не поможет - кинете труп куда-нибудь подальше... - Бах закрыл глаза и встал на колени, расправив руки. Он был готов навсегда потерять сознание.

0

4

Зарифа сдавленно ойкнула, когда Ранди отпихнул её назад и достал из ножен клинок. Южанка зажала рот рукой, подавляя куда более громкий звук испуга, когда Бах поднялся на ноги. “Твою мать”, - пронеслось в голове, - “Твою мать!”.
Северянин будто бы переменился, стал диким и страшным. От добродушного книготорговца не было и следа в этом чудовище с ножом в груди. В какой-то момент Зарифе даже показалось, что Бах может просто кинуться на Ранди и убить его голыми руками. Юноша, похоже, тоже это заметил. Он попятился на пару шагов назад, заставляя двигаться и Нармин. 
Девушка уже было начала колдовать, складывать слова в короткое заклинание и желая отвлечь дикаря и подпалить ему волосы. Но тут снова всё переменилось: Бах рухнул на колени, лицо его исказила боль. Тоже по-своему страшное зрелище.
  - Я не могу, - прошептала она на гульрамском.
Зарифа боялась убить Баха. Ей не хотелось крови на руках. Но куда страшнее было смотреть на мучения северянина. гульрамка сделала шаг вперёд, обходя Ранди. Юноша схватил свободной рукой девушку за запястье. Может, он и был зол, но какие-то собственные устои не позволяли ему пустить хрупкое создание к этому монстру.
- Я не могу, - снова повторила Зара на своём языке и повернулась к Ранди, посмотрела на него с мольбой. Он смотрел на недавнюю любовницу с непониманием и взволнованностью. нармин несильно потянула руку на себя, пытаясь высвободиться, и Ранди отпустил её.
- Бомоги мне, - голосок дрожал от испуга и волнения, - он не должен умереть.
Почему?”, - спросил внутренний голос. Время будто замедлилось, хотя на самом деле прошло от силы пара секунд. Хотя и это было непозволительной роскошью для Баха, жизнь которого висела на самом тонком волоске в мире.
  Ранди закатил глаза и опустил клинок, бросил его на землю. Зара обратила внимание, что освободившаяся рука подрагивала.
- Я вытягиваю, а ты поишь, - голос юнца звучал увереннее, чем он сам выглядел.
Зарифа кивнула. А что ещё оставалось?
***
  Зарифа сидела на поваленном бревне и тыкала палочкой небольшой костерок. Непослушное пламя потрескивало, не желая лучше разгораться. Непадалёку на траве лежал Бах. Его дыхание наконец выровнялось, и Нармин не приходилось прислушиваться к каждому вздоху. “Будто бы просто спит”.
  Зара ответа взгляд от северянина и обратила внимание на шорох из кустов. Оттуда вылез Ранди, поправляющий чуть великоватые ему штаны.
- Так и не пришёл в себя?
  Гульрамка отрицательно покачала головой.
- Ну хоть не сдох. Хотя не известно, что лучше, - юноша поднял голову и посмотрел на небо, - скоро смеркаться будет. И тучи какие-то с запада идут. Дерьмово, если нас сейчас застанет дождь. Я больше не потащу этого северного урода.
  Зарифа поднялась со своего места, а затем опустилась рядом с Бахом на колени. Одежда её была уже безвозвратно испорчена, вся в земле. Но хоть не окровавленная, как у северянина. пальчики аккуратно отодвинули разорванный край рубахи, и Нармин стала придирчиво разглядывать рану. “Ещё один шрам среди множества других. Славный воин получил его в сражении за честь самой красивой дамы на всём материке”, - проговорила про себя девушка. А на испещренной отметинами груди мужчины алела новая прижженная рана.
- Я поищу что-нибудь, может какую пещерку, - Ранди потёр шею и размял плечи, - это будет кстати, если вдруг пойдёт дождь.
  Его голос уже не звучал таким злым, как то было на полях. Скорее усталый, мрачный, сочувствующий.
***
  Им снова пришлось тащить Баха вдвоём. И без того увесистое тело в бессознательном состоянии казалось почти неподъемным. Ранди и Зара положили северянина неподалёку от их нового костра. Юноша сомневался, что туша дикаря замёрзнет, но гульрамка настояла на тепле.
  Пещера оказалась настолько тесной, что Зарифе и её новому знакомому пришлось жаться друг к другу у костерка. Иначе бы они все не поместились здесь. И не смогли бы укрыться от начавшегося ливня.
  Кап. Кап. Кап. Капли били по молодой листве, по стволам деревьев, по камню, земле и траве. Двое молчали. Они смотрели в разные стороны, и каждый думал о своём.

+1

5

  Минуло несколько мгновений, а может и меньше. Сложно было понять. В конце-концов, границы между предобморочным и послеобморочным головокружением слишком размыты. Кто отличит одну немочь от другой, одну бессознательность от другой? Никто. Для бессознательного человека всё одно. Лежи и молчи.
  Сперва нельзя было и пальцами пошевелить, моргнуть, глубоко вздохнуть, вывернуть язык должным образом. Вообще ничего было нельзя. Бах лежал и едва осознавал себя. Снаружи шептали ветви деревьев, ветер щекотал землю и расчёсывал высокую траву. Внутри бормотали голоса, которые в иное время предпочитали помалкивать. Он дремал, а они спорили и ругались утробными голосами.
   - И воровал то зря, всё одно - погубил моё наследие. Всё что было моё... всё взямши погубил. Косматый дуралей... и ничему то я тебя не обучил. - Укорял его Галл, протирая как всегда линзу собственного монокля. В методичных движениях тряпки бессмертный маг находил отдельное удовольствие. Всегда рад был вымыть посуду и протереть пыль, не прибегая к великому своему могуществу. «А не пойти бы тебе к чёрту?», Бах хотел было снова взорвать ему голову, но мутная фигура растворилась и бормотание сменил скрипучий гоблинский хохот.
   - Бегаеш-шь, с-суетиш-шься! - Голос Азроха был как скрежетание металла об металл. «Проваливай, я убил тебя!», зарычал Одноухий, тёмный топор вонзился в зелёное брюхо вождя гоблинов. Нутро его вылезло наружу, костяные ожерелья посыпались в мрачные глубины небытия, копья и ножи, щиты и мечи, добрые монеты и славные боевые рога. Дикарь рвался из стороны в сторону, пытался взять всё, уместить за пазухой, в карманах... но всё рассыпалось в его пальцах и обращалось в чёрный дым. - Кос-сматый дур-ралей... и нич-щему то я т-себя не обуч-щил... - Под жуткий хохот гоблин исчез, а на месте его появился высокий бритый проповедник с толстой книгой на сгибе руки. Он читал, не отрывая взгляда от пыльных страниц. Читал громко и самозабвенно. Серые глаза его сверкали в темноте.
   - Волей Имира любая несправедливость вернётся к нечестивцу. Прокляты чужие монеты для грабителя и не обретёт он счастья и достатка от чужого имущества, жён и рабов. - Хором вторили ему могучие голоса стоящих позади гигантских многокрылых стражей. - Что обретёшь - то потеряешь... - Бах хотел выбраться отсюда, но давила призрачная клетка. Она всё сужалась вокруг него, пока он не сгорбился сидя на земле, и тогда она сдавила его сильнее, ломая хребет, вжимая колени дикаря в рёбра. - И ничему-то я тебя не обучил...
   Дрёма спала и мрачные тени отступили. С лёгкой судорогой к конечностям прилила кровь. Бах дёрнулся и открыл глаза, ощущая прохладную свежесть ночи. Пахло костром. Дым от него стелился по земле с севера на юг. Морозный ветер раздувал искры. Отсюда можно было разглядеть силуэты, сидящие в свете полыхающего пламени.
   Черноволосая и черноокая девица, настороженная, усталая. Она была бледна сама по себе и недосып сгустил тени под её глазами, внутренние переживания припудрили светлые щёки. Белки глаз покраснели от дыма, дурной погоды и может быть слёз. Светлый юноша рядом с ней почти спал.
   Одноухий беззвучно сел и отряхнул с лица нескольких мурашей. Ему припомнилось всё то, что произошло накануне. Сейчас была поздняя ночь, а значит прошло порядка пяти часов и нервы у всех улеглись. Эликсир должно быть действительно подействовал, ибо боли в груди не было от слова совсем. Пальцы нащупали лишь зарубцевавшийся шрам. Бах вспомнил каким ужасным образом его получил и поморщился. Перед глазами его застыло побледневшее лицо последнего убитого стража. Ещё живое, но уже мёртвое. «Может быть какой-то капеллан стражи вернёт всех убитых мною бедолаг с того света...», мрачно подумал северянин, но надежды на это было мало. Теперь он жутко жалел, что убил всех этих людей.
   - Я проснулся... - Произнёс Бах и медленно поднялся. Размять ноги не повредит, в конце-концов, что ещё ему остаётся делать. - Спасибо вам, что оттащили меня с того тракта... и вообще за всё. И извините, что втянул в это. Я не нарочно, просто иногда случается что-то дурное и... «Ой, посмотрите на этого северянина, наверное это он всё виноват». Простите. - Сказал он, оказавшись на границе света от костра. Только спина его освещалась должным образом. - Если хотите - я посторожу. Вы поспите. Завтра нужно будет идти, может быть долго.... Либо можете что-нибудь мне высказать. Я выслушаю, чего бы нет.
   Глаза его тем временем следили за далёким-далёким трактом где-то западнее от них. Их костёр можно было при желании разглядеть оттуда, но Бах не слышал приближения чьих-либо копыт, а отсюда услыхать приближение конного патруля было раз плюнуть.
   - На всё про всё у нас часов пять, может шесть. Сами решайте как их проведёте. - Закончил он, возвращаясь к костру.

+1

6

Дождь кончился, и ему на смену пришла свежесть. И если бы ветера совсем не было, то можно было бы погоду считать идеальной. Во всяком случае, Зарифе эта погода понравилась после удушающей жары Гульрама. Нармин вздохнула, вспоминая родной край, а после нахмурилась, вспоминая всё то, что бросила там. Перед глазами всплыло лицо матери. “Интересно, она ещё жива?”, - задумалась Нармин, и внутри что-то неприятно защемило от пессимистичных мыслей.
  От грустных мыслей девушку отвлёк голос Баха. Северянин выглядел не лучшим образом, но он хоть был жив. Хотя это радовало гульрамку лишь относительно: если бы он сдох ещё в поле, то она бы не горевала очень уж долго.
Ранди прикрыл рот рукой и громко зевнул.
- Отличное предложение, - юноша поднялся на ноги и потянулся, - давно мечтал поваляться на голом камне посреди какого-то леса.
Слова Ранди сквозили сарказмом. Зара молча уставилась на северянина, обдумывая его предложение всё то время, пока их общий спутник двинулся к невысокой стене пещеры. Ранди что-то бурчал себе под нос и зевал. Наверное, пока он шёл к своему воображаемому ложу, он зевнул раза три или четыре (а ведь идти-то всего пару шагов). Зарифа не слишком следила за ним. Она тоже поднялась на ноги и буравила взглядом Баха. Брови нахмурены, а на носу залегла еле заметная складка.
  Девушка львицей подскочила к мужчине и дала тому пощёчину. Усталая и злая она уже не могла нормально контролировать свои эмоции. И так просто извиняющийся Бах стал последней каплей в чашей женского спокойствия.
  - Да ты охренел совсем, дуболом северный! - она шипела. Шипела на гульрамском языке.
Ранди, успевший уже устроиться в глубине пещеры, подскочил и обернулся на парочку. Ударившая Баха рука была опущена, но всё ещё напряжена, словно готовилась ударить ещё раз, - что ты такого сделал тавернщику, что мы теперь в этом сраном лесу, мёрзли от дождя, тащили твоё изуродованное тело через бурелом?
“Почему мы просто тебя не бросили, засранец?” ,- окончание своей тирады Нармин закончила уже в мыслях.
- О чём она? - юноша растерянно посмотрел на северянина. Отчего-то он думал, что мужик понимает всю бессвязную южную речь пылкой женщины.
- Я только перестала бояться, - Нармин ткнула Баха пальцем в грудь, правее того места, где была рана, - а ты снова заставил меня бежать, ублюдок, - шипение стало громче, но всё так же звучало на родном для Зарифы языке.
  По девичьей щеке потекла слеза. То был испуг, усталость и злость. Плечи гульрамки дрожали. Да и сама она начала дрожать от своего эмоционального выброса. И сейчас она вдруг подумала, что Бах может и ответить на её пощёчину и тычки пальцем в грудь. Так что теперь молча смотрела на него распахнутыми от внезапного испуга глазами. Смотрела прямо в его синие, слишком красивые для этого изуродованного лица глаза. Потрескивание костра, едва уловимые женские всхлипы, дыхание двух мужчин и молчание - вот и всё звуковое сопровождение развернувшейся сцены.

+2

7

   Её шипение можно было расслышать за пару сотен метров. Не сказать чтобы Бах боялся преследователей, в этот момент он вообще ничего не боялся. Маска мрачного спокойствия застыла на его лице и северянин медленно почесал горящую от боли щеку. Да, было больно. Не так чтобы расплакаться и распсиховаться, но достаточно, чтобы прийти в ярость.
   «Убей их обоих, они мусор», прошептал на ухо внутренний дикарь. В горах он бы действительно не стал тащить на себе этих двоих. Само собой разумелось, что Бах является единственным и самым живучим из всей троицы. Он мог преодолевать огромные расстояния, мог охотится в лесу, мог убивать разбойников, мог добывать еду, лечебные травы, мог быть везде и всюду. Эти двое были обузой.
   - Удары женщины на сказках успокаивать принцы, я не принцы. Хочешь говорить дальше - держи руки у себя... или я их вырвать и играть как большой ненужный палка. - Прохрипел северянин, его уста не передали ни капли гульрамской певучести, голос не разливался морскими волнами... скорее скатывался снежной лавиной. Громкой, грохочущей и гулкой.
    - Ещё раз повторяю для вас обоих - я не виноват. Никто не виноват в том, что случилось. Ангус умер потому-что был стар и выпил то, что ему пить было нельзя. - Он перешёл на общий, и этот язык мог передать все оттенки мрачной угрозы, которую Бах намеревался донести. - Стражи умерли, потому-что им солгала старая толстая шлюха-кухарка. - Одноухий взял девушку за подбородок и заглянул глубоко в карие глаза. - А вы умрёте, если будете распускать руки и решите, будто добрый Бах вам это позволит. Я добр пока вы добры. Я оберегаю вас, пока вы оберегаете меня. Я ваш друг, пока вы мне друзья. - Горец убрал свою руку и перестал кривить от злости губы. Желание убивать неохотно отступало обратно вглубь самого его нутра и становилось призрачным, эфемерным. - Мы все в одной лодке.
   Северянин повернулся к девушке спиной и пошёл обратно к границам света от костра. Нужно было проверить округу и предпринять все меры защиты для их маленького лагеря. Напоследок он обернулся через плечо и снова взглянул в глаза ещё стоящей Зары.
   - Ты видишь при мне мои книги, деньги, может быть коня и телегу? Я тоже потерял всё, что имел. - Он сплюнул на землю и не оборачиваясь закончил. - Спи, не думаю что это поможет, но ничего другого предложить не могу. - С этими словами северянин вышел за пределы света и стал частью общей ночной темноты.

Отредактировано Бах (03-01-2018 00:34:59)

0

8

[indent] Зарифа не стала кричать вдогонку Баху несколько замысловатых ругательств, что вертелись на язычке. Она стояла так, стиснув кулаки и всё ещё сотрясаясь от испуга и беззвучных рыданий. Зубы оказались стиснуты настолько сильно, что через какие-то мгновения челюсть начала ныть.
- Что это было? - Ранди сел, вытянув одну ногу к костру, а вторую согнув в колене. Спиной юноша опирался на прохладный камень.
- Не тфоё дело, - Нармин начала спешно утирать с лица непрошенные слёзы пальцами.
  На бледных щеках появились разводы от размытой солёной влагой грязи с рук. Зара не подумала об этом раньше, не думала и теперь, когда на лице стало почти сухо.
- Ну, - Ранди протянул это с сомнением в голосе, будто сомневался в необходимости что-то ещё говорить. Прежде чем он сказал следующие слова, прошло несколько секунд, - пока ты его не разозлила, он мне казался более безопасным спутником. Может будет помягче в следующий раз?
Зарифа вытаращила глаза на юнца. Она тут - самая пострадавшая сторона из них троих (как была уверена сама, конечно же). И как он может ей говорить о том, как теперь надо себя вести?
- Да бошёл ты, - гульрамка махнула рукой, унимая новую волну гнева.
Цапаться с человеком, имеющим меч было крайне глупо. Ещё днём он тыкал в неё членом, а теперь мог бы и клинком потыкать. “Сомнительное удовольствие”, - подвела итог Зарифа и отвернулась, утыкаясь взглядом в темноту леса.
- Я же для нашей безопасности советую, - пожал плечами Ранди.
  Нармин опустила голову, и приложила ко лбу руку, потёрла закрытые веки и вздохнула. Ей совсем не нравилось, как менялось поведение юнца. То он был вполне себе сносным любовником, то трусливым мальчишкой, то строил из себя умника.
  Девушка сложила руки на груди и посмотрела на небо. Оно почти полностью прояснилось. Только ветер гнал по усыпанной звёздами черноте одинокие тёмные облака. И ветер же цеплял подол юбки, заставляя тот слегка колыхаться.
  - Ты как хочешь, а я хоть немного посплю, - буркнул Ранди и улёгся на каменном полу пещеры.
Зарифа не ответила ничего, продолжая какое-то время пялиться на небо. Южанка невольно закусила губу и сдержала очередной поток слёз. Усталость… это выходила усталость от последних недель. Постояв так ещё какое-то время, девушка обошла костерок и улеглась под боком у Ранди. Так было куда теплее, чем спать у самого входа в пещеру. Ранди никак не среагировал на это и продолжил лежать лицом к стене.
  Зарифа смотрела на пламя костра и боялась сомкнуть глаза. “А вдруг Бах нас бросил? Я наговорила всякой ерунды, накинулась на него. Один он выживет куда успешнее, чем с нами”, - волнение металось самыми разными мыслями в разуме Зары. И за этими мыслями она не заметила, как уснула.

+1

9

«По-хорошему, надо бы их оставить, а самому идти на северо-запад», раздумывал Бах, стоя на берегу мелководной речушки. В рассветный час он удалился уже достаточно далеко, чтобы не возвращаться обратно в лагерь. Этой полулиги хватило бы, чтобы навсегда забыть о гульрамке и юноше. «Может быть так и будет». Они должны были проснуться через несколько часов и сейчас Одноухий раздумывал над тем, застанут они его в лагере, или их дороги разойдутся.
   «Мне будет куда легче одному, я могу двигаться быстрее, охотится и готовить лишь для себя. Не придётся делится одеждой и за кого-то там беспокоится. В конце-концов, они не дети, а я не святой боженька, чтобы за кем-то лишний раз приглядывать», думалось бывшему книготорговцу. Он выловил из реки уже порядка шести оглушённых молнией рыбин, начистил их и теперь мыл руки от пахучей чешуи. Вода была холодной и чистой, так что потный здоровяк ещё и умылся.
   Чёрные волосы дикаря облепили крупную кривоватую голову. По груди его влажными дорожками сбегали жемчужные капли. Из воды он выбирался совсем не как сказочный варвар, скорее как злобный водяной или может мертвяк. О, и он был при оружии, разумеется. Бах не помнил откуда взял свой нож и где надыбал кинжал стражника. Должно быть своровал у юнца, пока он устраивался на ночлег. Невидимым и беззвучным северянин немного ещё побродил по лагерю прежде чем свалить восвояси. Ему это нужно было.
   Теперь это место было далеко.
   «Единственно - жаль гульрамку. Чужие земли, болезненный недуг, дурной спутник в лице этого ненадёжного юнца, да и вообще. Не хотелось бы мне также остаться в какой-то заднице... с другой стороны - я ей ничем не обязан...», думалось Одноухому. Он вытирал голову и грудь порванной курткой, пока рубаха лежала на земле. Её он намерен был надеть. «Хотя... я же ей обещал, что помогу. Она то исполнила свою часть сделки - убралась, потом ещё и жопу мою с того света вытащила. Не бросила, одним словом. Ответить на это побегом будет мерзко и не по-людски как-то». Последние пуговицы рубахи были застёгнуты, рыбная куча удобно уместилась в мокрой куртке. «Ладно, надо вернуться... дальше время покажет, а сейчас вернусь и покормлю их. Может не такие уж и бесполезные они спутники».
   С этими словами Бах закрыл глаза и направил свой могучий разум на единственную цель. Короткий хлопок прозвучал в несуществующий момент между "до" и "после". Между "здесь" и "там".

***

   Рыба пахла лесными сборами и золотилась поджаристой корочкой. Бах сидел у костра и готовил еду в ожидании пробуждения своих спутников. Настроение у него было нейтрально довольным, как будто... он ждал возможности определиться с чем-то важным. Не планировал заранее, но выжидал, когда поступят аргументы. Для себя Одноухий решил сразу - если эти двое окажутся буйными или бесполезными - то вскоре они распрощаются.
   - Подъём... - Произнёс он негромко, хотя звук и прозвучал у самых ушей обоих спящих. Поток ветра потеребил их за плечи. Синие глаза северянина сосредоточенно глядели на почти готовую еду. - Пока кушать, обсуждать и выходить в путь.

0

10

У Зарифы болела голова. Не так, как перед приступом беспощадной боли. Это была просто тяжесть, вызванная вчерашними приключениями. Хотя страх того, что это может вылиться в повторение недавнего приступа поселилась где-то внутри. Девушка попыталась отмахнуться от этого тлетворного чувства. Не хватало только зацикливаться на этом.
Глаз она ещё не открывала, но усердно принюхивалась к окружающему миру. Пахло рыбой, травами. Запах готовой рыбы не слишком понравился гульрамке, потому как она не слишком любила такие яства. Но запах еды в целом заставил её желудок заурчать.
Запоздало пришла мысль о том, что Бах таки вернулся в их маленький импровизированный лагерь. Благодарность затесалась рядом с чувством страха и голода. “Я бы с Ранди не протянула долго”, - решила для себя Зара и наконец открыла глаза.
Северянин спокойно сидел у костерка и заканчивал приготовление рыбы. Суровый в своём спокойствии. И оттого совсем не похожий на добряка Баха из “Танцующего Льва”. Эти перемены тоже пугали, а вчерашние его ответы заставляли трижды задуматься, прежде чем вообще заговорить с мужчиной.
- Уже утро? - сонно причмокивая произнёс Ранди за спиной Зары.
Создалось ощущение, что ночью они вовсе не двигались, потому как юноша так и остался лицом к стене. а Зара - лицом костерку. А когда девушка двинулась - её догадка только подтвердилась. Всё тело ломило от сна на камне. Гульрамка еле распрямилась, а лицо её оказалось искажено гримасой боли. Всё затекло, конечности едва двигались, шея с болезненным ощущением поворачивалась в разные стороны.
- Ужасно, - Ранди наверняка испытывал тоже самое, что и Нармин.
Он пытался размять себе плечи, ноги. Сложился чуть ли не вдвое, когда его ногу пронзила судорога. Зара не смотрела назад, но прислушивалась к ворчанию юнца. Но всё же южанка двинулась к Баху и села рядом. Чуть прижимаясь, словно извиняющийся щенок, она смотрела в костёр, на золотистую корочку рыбки.
- Прости, - на плавном гульрамском сказала Зара.
Ранди уже ужасно раздражало, что девушка то и дело говорит на непонятном ему языке, и юнец не упустил момент высказаться об этом:
- Может ты будешь говорить так, чтобы понимали все?
Взгляд карих глаз поднялся на юношу и Зарифа пожала плечами.
- Не для тебя слофа, - она говорила спокойно и даже как-то небрежно, отчего слова звучали неприятно криво на общем языке, - не тебе и бонимать.
- Южная сучка, - юноша сказал это так, чтобы голос его утонул за потрескиванием костры. Собственно, Зарифа этого и не услышала, иначе уже начала бы шипеть в ответ гульрамские проклятия.

+1

11

Одноухий положил последнюю рыбину на плоский валун и кивнул, словно бы самому себе.
   - Без проблем. - Еда славно пахла, казалось будто Баху вернули детство... и вновь подозрительная дриада Высокого Древа готовила для него самую вкусную в мире пищу. Добрые были времена. Кровавые, холодные, полные гнева и мысленной тишины - но добрые.
   Прохладный ветерок обдул золотистые бока умерщвлённых рыб. «Не обжигать же языки». Бах уже и не помнил когда в последний раз ел по-настоящему горячую пищу. Как только магия пришла в его жизнь - жить стало куда вкуснее...
   - До конца дня мы должны миновать четыре, а может и семь лиг. - Северянин услыхал как таллинорец ругнулся. «Неженка... даже пяти лет отроду я делал четыре лиги за день и не ныл... впрочем, все люди разные». И действительно, семи лиг было достаточно, чтобы стереть в кровь не привыкшие к дальним переходам ноги. Идти без лошадей было куда сложнее даже по протоптанным трактам. К тому же, весна во многих местах эти самые тракты размыла. Но нужно было идти. - Я помогу вам, эта ночь забрала у меня много сил, разбрасываться остатками я не намерен. И всё-же... вы будете идти быстрее. - Бах использовал лопухи как тарелки и один из них протянул подошедшему Ранди. - Завтра я намерен дойти до Элайды и оттуда на байдаке двинуться к Ниборну. Там наши дороги могут разойтись. - Второй лопух с поджаристой рыбкой лёг в ладони Зарифы. - Суда из Ниборна ходят и до Гульрама, и до Галад-Бера. Сухопутные караваны идут на запад, восток и север - как вам угодно. Если захотите остаться со мной - я подумаю над этим. Если у вас другие планы прямо сейчас - я слушаю, но не думаю что вам удастся меня переубедить.
   Бах уже хорошенько подумал над маршрутом и имеющимися ресурсами. Так как этих ресурсов катастрофически не хватало - следовало в ближайшем селении чего-нибудь да заработать. Может украсть - если других вариантов совсем не останется. Оставалось молится Имиру, чтобы на дороге не оказалось разбойников. Выбранный им маршрут не был хорошо защищён, и потому оставалось лишь глядеть в оба и выставлять караул каждую ночь. Когда они дойдут до Элайды - все проблемы уже исчезнут. Речных пиратов так близко к Таллинору и Ниборну банально негде безопасно промышлять. Всюду курсировали вооружённые патрули, охраняемые лучниками, магами и воинами суда могли потопить любое захудалое разбойничье судёнышко. В общем, невыгодное это дело - пиратствовать в этих водах.
   Было и ещё несколько причина, почему он решил пойти до Элайды. Можно было пройтись по безопасному Великому тракту до самого Ниборна, и никто ни на какой части этого пути не выстрелил бы в них из-за кустов. Но, во-первых: почтовые станции уже сейчас наверняка распространяли их описания в числе прочих беглых преступников, и каждый патрульный мог остановить их, допросить, а после с эскортом направить обратно в Таллинор для казни. Во-вторых: на этой дороге, как Бах слышал от коллекционера, есть старый полузабытый реликт. Коллекционер намеревался когда-нибудь потом собрать команду и навестить этот (вполне возможно уже разграбленный) реликт. Имелась вероятность, что под пирамидальной полузакопанной в землю конструкцией имеется старое хранилище. В конце-концов, Бах не хотел оставаться без денег и на всякие древние безделушки возлагал определённые надежды.
   Рассказать о своих дополнительных планах Одноухий хотел малость попозже. Сейчас никто ещё не проснулся должным образом, да и стоило вскоре выдвигаться... и долгие споры бы только помешали.
   Северянин сам принялся за еду.

Отредактировано Бах (04-01-2018 23:03:25)

+1

12

[indent] Зара сначала молча слушала Баха. В эти моменты в темноволосой голове не мелькало ни одной мысли. Зарифа слышала названия городов, но никогда даже не задумывалась о том, что её нога ступит по их мощёным улочкам. Ну и, собственно, точное направление она тоже не знала. Да она вообще кроме названий ничего об этих городах не знала. Это заставило девушку поёжиться и почувствовать себя хуже.
- Мне нельзя обратно в Гульрам, - тихо сказала она на родном языке, рассматривая рыбину у себя на коленях.
  Золотистая поджаренная красавица прекрасно смотрелась на ярко-зелёном лопухе. Нармин отёрла руки о юбку и оторвала хрустящий кусочек. Но есть пока не стала.
- И я ещё должна тебе, - голос звучал почти шёпотом, будто гульрамке было стыдно за сказанные слова.
- Ну, - её перебил Ранди, который уже во всю отплёвывался от рыбьих костей, - мне обратно в Таллинор нельзя, отец меня теперь даже на порог не пустит. Ммм… как фкуфно, - неразборчиво закончил юноша, старательно пережевывая кусочек рыбки.
Зарифа подняла свой взгляд на юношу. Русая бородка его теперь была перепачкана жиром с рыбы, порванная на плече рубаха как-то небрежно сидела на худых плечах. Лицо казалось уставшим, появились круги под глазами… “Едва ли я лучше сейчас выгляжу”, - подумала Зара и отдёрнула руку от чёрных спутанных кудрей, - “Только жиром запачкать не хватало”.
- Можно я останусь с тобой и дальше? - вопрос на гульрамском прозвучал так же тихо, только чтобы Бах слышал.
Говорить на родном языке с северянином было куда приятнее, чем ломать язык на общем. И девушка не ждала, что здоровяк будет отвечать ей плавными речами (всё же, на взгляд Нармин у него получалось не слишком удачно). Трудно было правильно связывать слова на общем, когда разум и тело не в порядке.
- Мне нельзя назад, - пока Ранди упивался завтраком, Зара стало говорить чуть громче, - я буду готовить, шить, стирать, зарабатывать деньги телом, - на лице южанки не дрогнул и мускул. Всё что Зарифа предлагала сейчас - было в порядке вещей для неё.
  - Ты что-то сказала? - Ранди отёр жирные пальцы о лист лопуха.
- Тебе бослышалось, - отмахнулась Зара, - это костёр так громко трещит.
Сама южанка так и не попробовала рыбку. Кусочек так и оставался зажатым в тонких пальчиках гульрамки. Через силу она попробовала этот кусочек и слабо улыбнулась.
- И фбрафду фкусно, - как же странно это прозвучало на общем языке.
  Зарифа отправила ещ один кусочек в рот и отбросила небольшую косточку в сторону. Ответа Баха она ждала чуть ли не с замиранием сердца. Без преуменьшений, сейчас от его слов зависела дальнейшая жизнь беглой гульрамки.

+1


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » ТАЛЛИНОР » Окрестности города