http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/25210.css
http://forumstatic.ru/files/0001/31/13/33187.css

~ Альмарен ~

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » Окрестности Леммина » Лемминская роща


Лемминская роща

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

http://s7.uploads.ru/pRPur.jpg
Небольшой лесок по дороге в Леммин.

0

2

-> Пещеры

Обратный путь был скверен до безобразия. По большей части из-за того, что приходилось ехать на одной лошади с Наталем, а ехать на одной лошади с Наталем то еще удовольствие! Наверное, стоит попробовать подкидывать брату в одежду и ботинки какие-нибудь ароматные травы, чтобы перебить этот стойкий запах пота и крови, исходящий от него. С другой стороны, Нат пахнущий цветочками как-то… ну совсем не вписывался в рамки привычного, а новое в отношении близнеца всегда как-то смущало Эйнеке. Да и стоит отдать Наталю должное, хоть он и вонял как скотина и периодически норовил отчудить какую глупость, он почти не мешал брату спать в седле, а еще служил вполне пригодным источником тепла, время от времени напевающим или насвистывающим оставшиеся где-то в детстве песенки и колыбельные.
В общем, почти все время путешествия Эйнеке дремал, то тыкаясь носом в гриву коня, то откидываясь на грудь брата. По ночам же полуэльф если и бодрствовал, то держался несколько отстраненно от остальных членов их маленького отряда. Говорил мало, да и то во время еды, а ел он как можно быстрее и совсем немного, лишь за тем, чтобы в брюхе не урчало, и брат не зудел над ухом о пользе своевременного питания. На Гволкхмэй остроухий так и вовсе старался не бросать даже взгляда. Слишком уж много мыслей и смутных эмоций у него вызывал образ их спутницы, да и от своей последней вспышки гнева Эйнеке еще не отошел. Ему, не склонному совершенно испытывать муки совести, было несколько неловко за случившееся у пещер. Впрочем, за всеми маневрами Наталя в отношении девушки молодой маг следил пристально, недоверчиво щурясь из-под своей островерхой шляпы.
В принципе, это было едва ли не единственное доступное во время конного путешествие развлечение для Эйнеке. Правда, удовольствия оно не приносило ни грамма. Во время привалов спектр возможных занятий существенно расширялся. Особенно, когда выпадал черед Эйни нести ночную вахту. Во время своих дежурств остроухий успел неоднократно осмотреть добытые на последней охоте трофеи, оценить их и привести некоторые в более пригодный для торговли вид. То, что предназначалось для личного пользования, а именно когти и зубы мантикоры, полуэльф ссыпал в один из своих поясных мешочков. Самые крупные зубы он решил оставить для зелий, намереваясь по прибытию в «Кота» растолочь их в порошок, а вот горстку мелких отмыл и обработал прямо на месте. После полукровка отыскал и кожаный шнурок, и даже несколько деревянных бусин. Из них он попытался смастерить нечто вроде браслета, но увлекся настолько, что получился вполне себе неплохой амулет, благо длинны шнурка хватало.
«Оставлю на память,» - решил Эйнеке, думая о своей поделке, потом его мысли перескочили обратно к разворачивающемуся вокруг пейзажу. Их отряд уже приближался к Леммину. Они только-только въехали под сень Лемминской рощи, раскинувшейся около города. Впрочем, ехать оставалось-то еще прилично, а кони уже заметно вымотались. Имелся риск того, что им не хватит сил всего в часе езды до города и придется вести их под уздцы. Пешкодрал никогда особенно не вдохновлял Эйнеке, а посему он легко тронул брата за руку и шепнул:
- Отдохнем тут немного.
После того как конь остановился, полукровка соскользнул на землю и принялся потягиваться, разминая затекшие за время поездки мышцы. Все тело отзывалось легкой тянущей болью, но ворчать желания не возникало. Недовольство Эйнеке заметно смягчала общая живописность полянки, на которой они остановились, и пробивавшееся сквозь лесную крону солнце.

0

3

-------- Пещеры
Путь был спокойным: ничего не выскакивало, не нападало и не охотилось за Натом. В обычном путешествии полукровка был бы этим недоволен, но раз уж он везет брата, то хорошо, что все спокойно. У Эйнеке было два состояния, за которыми Наталь мог бы наблюдать и не загоняться что делает что-то не так. Первое, когда брат спал. Второе, когда они напивались. Раз уж напиваться в ближайшее время они не собирались, пусть уж спит, хоть и на лошади, хоть и постоянно пытаясь выпасть из седла. Конечно если Эйнеке это сказать, то он будет все отрицать, но тут два варианта или Наталь стал полным параноиком или кто-то очень беспокойно спит. К тому же пока Эйнеке спал, Нат мог спокойно обдумывать свой коварный план, не боясь, что брат подслушает эти мысли.
Как только удастся удачный момент, он оставит брата наедине с их спутницей, одеялом и вином. И пускай Эйнеке только попробует отвертеться от бухла и зова природы!
План также обтачивался во время привалов, когда Наталь дежурил. В эти часы взяв спицы и пряжу из потайного кармана дорожной сумки, Нат прорабатывал свой план, вплетая в очередные носки волосы Мантикоры, что своровал, когда ошкуривал её. У наемника давно появилась привычка вязать что-нибудь после каждой охоты. Это были своеобразные напоминалки в виде носков, шарфиков и перчаток с частью убитой скотины. К тому же вязание успокаивало и из дьявольской затеи уходили все переборы, вроде оглушить обоих, раздеть и привязать к друг другу и многих других мелких пакостей, что хоть и были бы совершенны во благо, но могли навредить брату. А также Нат ломал голову как все это можно провернуть не заметно. Можно было бы применить магию земли и заключить парочку в каменную клетку, но тогда в ответ можно получить огненным шаром в лицо или еще чем похлеще. Все-таки магия братьев была на одном уровне, хотя и разных стихий.
Еще пара тройка ночей и Нат бы довязал носки с волосом мантикоры, и наверно доработал бы свой план до совершенства. Но вот они уже миновали Леммин, и брат, неожиданно проснувшись, решил устроить привал. Что-то переклинило в голове Наталя, и он решил, что это самый подходящий момент. К тому же поляна на которой они остановились была прекрасна и чем-то напоминала, ту на которой Нат встретил свою первую человеческую пастушку, а может и не первую… разве это имело значение?
Остановившись, Наталь отвел свою лошадь в сторону вместе со вьючной. Затем дождавшись пока Гволкхмэй слезет с коня Эйнеке, тихо подошел как не в чем не бывало взял скакуна за поводья и отвел к двум другим. Как бы невзначай, он сбросил одеяло и подушки. Постель тоже совершенно случайно разложилась и не смялась при падении спланировав точно к центру полянки. Подумав, Нат уронил еще и флягу с вином из своих запасов.
- Лошадям тоже нужно отдохнуть. Отведу их к ручью. Я не надолго, - сказав это, Наталь быстро свернул в чащу, уводя туда лошадей и оставляя брата наедине с воительницей, вином и одеялом

0

4

----- Пещеры.

Время летело быстро, оставляя тысячи дум воительницы позади. В пути девушка обычно думала о прошлом, и думы эти, тяжелые и печальные, заполняли всю ее душу, оставляя непонятную грусть в глазах. Иногда Волэй так же думала об Эйнеке, пытаясь понять, что делать с чувствами, распирающими грудь и никогда не появлявшимися ранее. Все это вновь и вновь заставляло задуматься о том, что за жизнь она живет и какая же ее ждет судьба. Никогда прежде столь много времени девушка не проводила, занятая одним лишь этим вопросом. Как же ей хотелось в такие дни забыться в глухом похмелье, отбросить свои моральные принципы, навязанные ей родом и до сих пор не забытые, отбросить суровую кольчугу, острые мечи, отбросить воспоминания и чувства, и просто скакать, скакать навстречу рассвету, ветрам и морям, чувствовать, как слезы льются по щекам и жизнь остается где-то позади, далеко позади, в столь жестоком и несправедливом мире, не склонном к состраданию. Хотелось, чтобы душа вырвалась из груди, такая чистая и свободная, взмыла в небо, под самые облака, в непроглядную черноту, к серебряным звездам и белоснежной луне, такой большой и одинокой, красивой и мудрой, единственной на свете луне...
Но это были всего лишь мысли и желания, тайные, никому не ведомые, скрытые от чужих глаз. Никогда они не вырвутся из груди Волэй, никогда не прозвучат грустной мелодией в воздухе.
Спасалась от них Гволкхмэй во время привалов. Часто она напевала одну грустную песню, когда-то услышанную в таверне. Пела Волэй тихо, чтобы не мешать остальным, и в песне этой отражались все ее чувства, и каждый новый раз песня звучала иначе, в зависимости от того, что было у девушки на душе. Иногда ей удавалось выклянчить у Наталя вино, и тогда, забывшись в пьяном сне, девушка наконец была счастлива. Но счастье это было быстрым и ненадежным, а так же болезненным поутру.
Так и подошло к концу их путешествие. Был последний привал. Наталь увел коней, оставляя Гволкхмэй и Эйнеке наедине. Девушка искренне непонимала, зачем ему это надо. Лес хоть и выглядел безопасным, но все же оставался лесом. И лучше бы им было оставаться всем вместе, а то мало ли, на кого тут можно наткнуться. И все же...все же Волэй была рада, что ей наконец удастся поговорить с магом. Столько дней они избегали друг друга, вероятно, пришло время объясниться. Но слова все не шли в голову, ставя девушку в тупик. Так и не подобрав ничего нужного, Волэй села на край оставленной Наталем постели и тихо запела свою грустную песню.
-Отчего же ты не весел, одинокий странник мой?
Не оттого ли, что никто уж не зовет тебя домой?
Не оттого ли, что не ждет у очага тебя она?
Иль что забыла про тебя твоя любимая жена?
-на этой фразе девушка прервалась, чувствуя, что песня стала слишком грустной. А грустить сейчас было ни к чему. Уж лучше б она спела что-то веселое, но веселых песен Волэй не знала.

Отредактировано Гволкхмэй Северная (13-02-2016 21:59:24)

+1

5

Наталь решил схитрить. НАТАЛЬ решил СХИТРИТЬ. Странно что со всех окрестных деревьев не попадали дохлые птички и ветер не принес к столь чудесной живописной полянке запах тухнущей на солнце труповщины, ибо такое событие должно было ознаменоваться не просто подохшими где-то волками, а массовыми смертями всего лесного населения. Эйнеке не сразу понял смысл происходящего – слишком уж неожиданным оказался маневр Наталя, да и действовал он на удивление скоро и слаженно – явно все заранее продумал, проклятый засранец. Дошло до мага лишь тогда, когда он увидел разложенные у его ног подушки, одеяло и гордо венчающий их бурдюк Наталя, наполненный, вероятно, каким-то алкогольным напитком. Должно ли говорить, что в сей светлый миг испытал Эйнеке?
Он был в ярости. В такой ярости, что воздух вокруг едва не заискрился от вскипевшего в крови молодого волшебника колдовского огня. Еще одна причина почему Эйнеке боялся терять над собой контроль. Утратив власть над разумом и чувствами, он рисковал утратить власть и над своей магией. Смертельно-опасной и смертоносной магией, по воле которой этот лесок близ Леммина мог бы запросто выгореть целиком, прибрав на тот свет заодно и самого полукровку, и его спутников, и все зверье, что не успело бы спастись от стремительно растекающегося и клокочущего пламени. Ответственность - вот, что отличает нормального здравомыслящего человека, от думающего задницей идиота, то есть Эйнеке от Наталя. Особенно в данный момент.
«Уймись, уймись, он вообще-то желал тебе только добра. Просто он не понимает…» - пальцы сами собой сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, причиняя легкую, но вполне ощутимую боль. Пришлось прикрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, - «Вот именно что не понимает! Он никогда меня не понимал! Идиот ничтожный!» - только вот ничего не помогало успокоить охватившую полуэльфа ярость. Слова заклинаний сами собой выстраивались в уме и наглейшим образом просились сорваться с языка. Эйнеке ясно видел себя стоящего посреди пылающего леса и радостно хохочущего во весь голос. Впрочем, картина тут же развеялась как прах на ветру. Музыка способна усмирить зверя, а тихая песня разбушевавшегося мага. Эйнеке приподнял веки и взглянул на Гволкхмэй из-под полуопущенных ресниц. Лучики солнца, путаясь в ее шевелюре, золотили отдельные прядки.
- Я бы подпел тебе, Леди-Ястреб, но слов не могу упомнить, - подал голос остроухий, так и застыв на одном месте. Он выпрямился во весь свой немалый рост и слегка вздернул голову, нервно покусывая губы, - Мой брат законченный болван, - спустя мгновение добавил он еще более отстраненно, затем вновь бросил короткий взгляд на девушку.
«Интересно, а она понимает почему Нат так поступил?» - в голове скользнула шальная мысль, но Эйнеке ее тут же отмел и принялся сосредоточенно рыться в карманах. В конце концов, он нашел то, что искал. В тонких и изящных пальцах появился недавно законченный амулет из клыков мантикоры, кожаного шнурка и бусин. Не сделав ни шагу навстречу, Эйнеке протянул в сторону Гволкхмэй руку с украшением, как бы предлагая его.
- Это тебе, - спустя несколько мгновений снизошел до объяснений полукровка, - В качестве извинения за дурацкие шутки моего братца. Ну, и на память.

0

6

-Это очень старая песня,-улыбнулась Гволкхмэй.-Ее мало кто помнит. Когда-то я услышала ее в одной таверне, с тех пор эти слова засели глубоко в сердце, не знаю почему,-в ее глазах блеснула печаль, как будто отголосок из далекого прошлого, осколок в самой глубине души, оставленный в старой ране. Девушка потупила взгляд, заставляя себя вернуться к реальности. Они с Эйнеке оставлены здесь, и явно не просто так. У Наталя, конечно же, был четкий план, суть которого была более, чем ясна. Что ж, мило с его стороны. Даже очень мило. Волэй взяла бурдюк, лежавший на постели.
-Раз твой брат оставил нам это, почему бы не воспользоваться случаем?-усмехнулась она и сделала несколько глотков. В бурдюке было вино. На удивление вкусное вино. Девушка уже хотела было осушить бурдюк полностью, но сейчас было не то время и не то место для пьянок. Эйнеке тем временем протянул ей амулет из клыков недавно убитой мантикоры.
- Это тебе, - спустя несколько мгновений снизошел до объяснений полукровка, - В качестве извинения за дурацкие шутки моего братца. Ну, и на память.
Волэй протянула руку и взяла украшение.
-Спасибо,-сказала она, смотря Эйнеке прямо в глаза.-Красивая работа,-затем, вспомнив, что произошло у пещеры, Волэй быстро отвела взгляд, будто обожглась этими воспоминаниями. Она не хотела, чтобы все вот так кончилось. Надо было что-то сказать.-И я...тогда, у пещеры, я просто пошутила. Насчет крови. Наталь, конечно, хороший, добрый, но вряд ли я соглашусь на что-то большее, чем выпить вместе с ним,-девушка попыталась улыбнуться, но получилось не очень.-Я просто хочу, чтобы ты знал.
Она замолчала, продолжая смотреть вниз, на траву. В этот момент она просто не могла посмотреть Эйнеке в глаза, хоть и сама не понимала почему. Почувствовав, что краснеет, Гволкхмэй вновь отпила немного вина из бурдюка. Черт побери, это был чуть ли не самый странный и неудобный момент в ее жизни! Лучше б она и вовсе тогда в пещерах молчала. Не пришлось бы сейчас краснеть. Если, конечно, именно это было тому причиной.

0

7

Песни, таверны, вино… все это было частью, неотъемлемой частью его собственной жизни. Все это засело в его сердце, было высечено на ребрах, стало клеймом. Любая другая жизнь казалась Эйнеке бессмысленной и пресной. Он не мог жить без путешествий, хотя и собственное здоровье позволяло ему претендовать в лучшем случае только на роль кабинетного ученого или профессора магии Огня в Школе Греса. Наверное, полукровка и стал бы учителем или каким-нибудь свихнувшимся исследователем грибочков, если б не вздорный нрав и склонность цапаться с кем попало. В конце концов, именно скверный нрав и длинный язык послужили причиной его исключения из Академии, а исключение из сего заведения уже и толкнуло Эйнеке на путь наемника. Эта участь оказалась куда приятнее, хоть и навсегда связала с братом куда более глубокими духовными узами, нежели кровное родство. И да, Эйнеке любил песни. Простые песни, что горланили пьяные вояки в походах и распевали бродячие менестрели на дорогах и в тавернах. Особенно он любил песни старые, сложенные многие годы назад и успевшие оставить свой след во многих и многих живых сердцах. Такие песни обладали своим особенным шармом…
- По возвращению в Леммин напой ее мне, - мягко произнес полуэльф, взирая на девушку своим непроницаемым змеиным взглядом, -  Я запишу и, может быть, смогу сыграть ее на лютне, подобрав подходящую мелодию.
«Лютня. Да уж, лютни действительно не хватает для полного счастья,» - мысленно усмехнулся волшебник, немного сожалея о том, что оставил любимую игрушку в «Коте», порешав что якобы путешествие будет недолгим, да и музыке места в нем не будет. Теперь он даже скучал по легким отчетливым колебаниям упругих струн на подушечках чувствительных пальцев. Еще одно ощущение, заставляющее чувствовать себя как никогда живым и счастливым.
- Всего лишь безделушка. Не самая удачная работа, - Эйнеке мотнул головой, когда речь зашла о его скромном подарке. Впрочем, похвала ему определенно польстила, - Обычно девушкам дарят что-то менее… воинственное. Впрочем, тебе пойдет, - легкая снисходительная улыбка тронула тонкие бледные губы полуэльфа. Странно, но сейчас ему действительно хотелось улыбаться. Улыбаться, а не скалиться или злобно ухмыляться. Удивительный порыв, учитывая, что Эйнеке остался один на один с дамой, которую все последние дни старательно избегал. Даже случайное соприкосновение пальцев в момент дарение принесло ему не страх, а мягкое тепло и глубокое чувство удовлетворения. Впрочем, внезапно оборвавшийся зрительный контакт и проявившийся на щеках визави румянец заставил полукровку насторожиться. И не зря. Слова Гволкхмэй вынудили его отступиться на шаг и удивленно вскинуть брови.
- Я вспылил. Неоправданно, - ровным тоном отозвался Эйнеке, сам дивясь только что сказанному. Слишком уж это походило на извинения, а извиняться за свою вспышку остроухий вроде бы и не собирался. Хотя, он и не собирался оставаться один на один с Гволкхмэй. Все получилось само собой. Опять же, само собой. Быть может и ее слова сорвались с языка непроизвольно? 
- Я… - полуэльф, глядя на девушку вдруг заговорил чуть громче. Подозрение и любопытство вдруг завладело им, - Я тебе… гм… - ненадолго Эйнеке стих, подбирая наиболее подходящее слово, затем продолжил сделав непроизвольный шаг вперед, - Я тебе симпатичен?

+1

8

-Было бы прекрасно. С мелодией эта песня звучит намного лучше,-кивнула Волэй. Затем надела подаренный Эйнеке амулет и едва заметно улыбнулась.-Ты прав, обычные побрякушки мне не к лицу.
Гволкхмэй вдруг вспомнила, как когда-то давно они с братом пошли на праздник, устроенный в честь одной из их побед. Все девушки там были красивые, нарядные, с кучей украшений. Такие гордые и весёлые, беззаботные и легкие-казалось, стоило им махнуть рукой, и весь мир пал бы к их ногам. Волэй же была одета лишь в простое чёрное платье без всяких украшений и прочего. Она смотрелась невзрачно, словно черная ворона, случайно залетевшая к белым голубям. С ней никто не танцевал и даже не говорил, и тогда, наверное, единственный раз за всю жизнь, девушка действительно пожалела, что ей была уготована именно такая судьба. Весь тот вечер она танцевала вместе с братом. И больше на такие праздники не ходила, предпочитая напиваться в тавернах. Каждому своё, как она любила говорить.
-"Вот только все-равно удивительно, почему мне выпала такая странная и, безусловно, не женская роль. Что было всему причиной? Я сама или воля случая? Или, может быть, за всем этим стоит нечто большее?"-подумала Гволкхмэй. И, как всегда, не нашла ответа. Она вновь едва не погрузилась в свои мысли, как вдруг Эйнеке задал ей вопрос, которого она никак не ожидала.
- Я тебе симпатичен?-эти слова тяжелыми камнями обрушились на душу девушки. Волэй не знала, что ответить. Ее сердце забилось раненой птицей в груди, готовое вылететь вон в любой момент. Да, полуэльф был ей симпатичен. Даже больше, чем симпатичен. Но нравилась ли сама Гволкхмэй ему? И что, если нет? Волэй не хотела даже думать об этом. Может, соврать? Но она не хотела врать, не хотела ощущать холодную горечь после этого.
-"Просто скажи ему все, как есть. Просто скажи,"-звучал голос в голове.-"И не важно, что будет потом. Давай, воительница, пора сбросить личину рыцаря и показать, что ты женщина."
Гволкхмэй сжала кулаки. Затем подняла взгляд, посмотрев Эйнеке прямо в глаза.
-Да, полуэльф, ты мне симпатичен,-слова слетели с языка легко и непринужденно, как будто она говорила их сотни раз. Но на самом же деле, ещё никто и никогда не слышал ничего подобного из уст грубой наемницы, бастарда из рода Фриар.

+2

9

Странные вопросы, странная ситуация, да и люди тут тоже какие-то странные, должно сказать. Эйнеке несколько растерянно моргнул, ожидая ответа на свой спонтанный вопрос. Да, все вокруг стало каким-то странным и неправильным. Он задает воистину глупые и бессмысленные вопросы, а с виду грозная воительница смущается как неопытная девица. Впрочем, смущаясь Гволкхмэй казалась весьма забавной и хорошенькой. Довольно хорошенькой. Девушки вообще, в таких ситуациях становятся только симпатичнее, а покрасневший как помидор Эйнеке явно походил на законченного идиота. Особенно когда до кучи к румянцу начинал дергаться, психовать и спотыкаться на ровном месте. Благо сейчас такого с ним не случилось. Ситуация же странная! Нестандартная! В общем, чувствовал он себя как минимум хозяином положения, а потом и сохранял свое невозмутимое спокойствие, страшно противоречащее разгоравшимся в груди ощущениям. Впрочем, спокойствие это было по большей части только внешним.
В жилах вскипала кровь, а на душе становилось волнительно и даже томно. Сердце и то стало биться чуть чаще чем обычно, вызывая навязчивое желание прощупать на запястье пульс. Только рассудок сохранял мысли в относительной упорядоченности. И в этот момент Эйнеке продолжал думать. Думать поразительно четко и ясно, думать, игнорируя возросшее вдруг беспокойство. Пагубное любопытство и внезапное прозрение толкнули его задать тот вопрос, озадачиться самой возможностью быть кому-то приятным, а может быть даже и нужным. Полезным. Да, именно полезным. Для чего? С этим еще предстояло разобраться, но несколько предположений имелось. Например, для удовлетворения душевных потребностей или собственных привычек.
«И чтобы понять все это я вымогаю у девушки признания…» - удержаться от горькой самоиронии никак не получилось, - «Моя тяга к знаниям граничит с фантастическим эгоизмом!»
- Хорошо, - услышав ответ Гволкхмэй, кивнул полукровка и слегка нахмурился, обдумывая услышанное. Как минимум с минуту он был поглощен своими размышлениями. То, что ему хотелось узнать, Эйнеке узнал, но теперь он совершенно не понимал, что с этим знанием делать. Обычно, после таких вот слов следовало продолжить диалог и, возможно, признаться в чем-то подобном. Может ему действительно следовало признаться? Только вот в чем именно? Лгать полуэльф не хотел. Это было бы слишком непредусмотрительно. Они с Гволкхмэй недавно вместе сражались, а оно чего-то, да стоило. Вдобавок, девушка открыла ему душу. Такой порыв нельзя было осквернять нечестностью. Это очевидно невыгодно и иррационально. Заводить врагов на ровном месте – есть глупость. Рассудив так, Эйнеке прислушался к своим чувствам. Оказывается, слушать и понимать их куда сложнее, чем собственные мысли и умозаключения.
- Возьми меня за руку, - полуэльф коротко взглянул на амулет, который уже украсил собой шею Гволкхмэй, и слегка усмехнулся, убеждаясь в том, что украшение действительно пришлось ей под стать, затем он поднял взор и, неотрывно глядя в глаза визави, протянул ей изящную ладонь. Еще несколько осторожных, но грациозных шагов сократили расстояние между Эйнеке и его собеседницей.

0

10

Лес казался поразительно ярким, он просто сиял красками-от изумрудно-зеленого до бархатного фиолетового, все цвета сочетались в этот миг как никогда прежде. Солнечные лучи золотили листья деревьев, ветки и стволы, разукрашивали траву, подчеркивая глубину ее цвета. Тени причудливо падали на все, что было рядом, даруя манящую прохладу и даже лёгкий холод. Ветер мягко обдувал тело, играя в волосах, и летел дальше, напевая свою особенную песнь кронами деревьев.
Гволкхмэй ждала, почти затаив дыхание, волнуясь так, как не волновалась никогда прежде. Чувства, с одной стороны приятные и желанные, а с другой пугающие и непонятные, обуревали ее, словно она вновь стала маленькой двенадцатилетней девочкой, впервые попавшей в битву. Все было как тогда, только в этот раз не было с ней наставника, помогающего отбиваться и успокаивающего своим низким и тихим голосом. И битвы в этот раз тоже не было. Только молчаливый лес, она и маг, одни, словно первые люди в этом мире.
И наконец ответ был дан. И он был такой, какой Гволкхмэй не ожидала услышать. Она и подумать не могла, что может прозвучать что-то кроме "Да ты, верно, шутишь". Никогда прежде такого не было с Волэй, но ведь все бывает в первый раз. Девушка встала и взяла Эйнеке за руку, неотрывно глядя на него. Это прикосновение было приятным, как будто что-то давно забытое вдруг всплыло в памяти. Волэй улыбнулась и подошла чуть ближе. Постепенно успокаивающиеся чувства вдруг нахлынули вновь, и сердце забилось с новой силой, в этот раз походящее уже не на птицу, а на убегающую от охотника лань.
-У тебя очень холодные руки,-тихо произнесла Гволкхмэй, совсем не удивляясь такому холоду. Она хотела было сказать ещё что-то, но вместо этого, неожиданно даже для самой себя, придвинулась ещё чуть ближе и быстро поцеловала Эйнеке в щеку. Это было даже слишком нежданным, и девушка испуганно закусила губу, боясь, что маг оттолкнет ее. Как это все же было странно. Она вела себя, как ребёнок, будто до этого никогда не целовалась и вообще не была ни с кем близка. Но, может быть, это и было так. Она никогда не была близка с кем-то по-любви. Но "никогда" не означает "навсегда". Это слово вообще следовало бы исключить из лексикона любого существа. Уж слишком оно было изменчивым и непостоянным. Или таковыми были только люди?

0

11

Либо сны становятся явью, либо явь начинает походить на сон. Слишком трудно определить где проходит граница двух реальностей и невольно вспоминается тот странный морок, что заменяет эльфам сновидения. Эйнеке порой попадал в ловушку эдаких снов наяву и, кажется, попал вновь. Только вот тело слушалось его. Не было того оцепенения и расслабленности, что сковывало все мышцы и принуждало проводить ночи в неподвижности, бродя среди собственных грез и фантазий. Сейчас он легко мог пошевелить и пальцами рук, и пальцами ног при надобности, только вот особенной необходимости совершать лишние движения не было. Каждое действие ныне имело свой особый смысл, заменяло слова, что стали лишними. Тенетам сна наяву поддался лишь разум, убаюканный и опьяненный внезапно нахлынувшим на него романтическим флером. Он перестал мыслить и просчитывать, перестал диктовать свои условия и требовать ответа на все непонятные ранее вопросы. Рассудок просто поддался какой-то естественности и неизбежности происходящего.
Сплетение пальцев и контраст ощущений. Чужая рука кажется странно горячей и почти обжигающей. Собственные же пальцы почти ледяные, потому-то, наверное, замечание о холодных руках смогло вырвать из его груди тихий смешок. Знала бы она как ревет в крови пламя! Как оно играет, протекая по венам и артериям… и как дурманит. Эйнеке отвел взгляд, грустно улыбаясь самыми уголками губ. Он изучал ее руку. Руку привычную к мечу. Это чувствовалось в самой манере прикосновения, в силе хватки… Впрочем, это касание не только не причиняло ему страха, но и не несло никакой боли: ни физической, ни духовной. В нем чувствовалась нежность, на которую хотелось отвечать чем-то подобным, хоть и Эйнеке не совсем понимал каково оно. Легко и бережно он удерживал чужую ладонь в своей и только ощущение прикосновение губ к щеке заставило его непроизвольно усилить хватку.
Полуэльф чуть вздрогнул и тут же замер, зажмурив глаза. Время застыло. То, что в сей светлый миг заменяло рассудок оказалось загнанно в тупик и явственно не знало, как поступить дальше. Эйнеке лишь стоял, улыбаясь совершенно непринужденно и, вероятно, немного глуповато. На коже с потрясающей ясностью все еще чувствовались отголоски того ощущения, что оставил этот поцелуй. Дальше все стало происходить само собой. Промурлыкав нечто невразумительно-удивленное, но отдаленно похожее на одобрение, Эйнеке прижал руку Гволкхмэй к своей щеке. Туда, где теперь стыл след от поцелуя. Еще мгновение он молчал, блаженно щуря глаза и откровенно наслаждаясь этим новым прикосновением, затем полукровка свободной рукой коснулся щеки девы, мимолетным движением убирая за ушко мешающуюся прядь золотисто-рыжих волос.
- Ты поцелуешь меня… еще? – наклоняясь, чтобы компенсировать немалую разницу в росте прошептал Эйнеке одними лишь губами. Внезапная кротость и даже некоторая наивность, прозвучавшие в этом вопросе, немало смутили и самого полуэльфа. Тем не менее он, не сдержав навязчивого порыва, первым поддался вперед.

Отредактировано Эйнеке (14-02-2016 22:57:21)

0

12

Сердце Волэй трепетало. Она была готова отдать Нату все свои деньги, вообще все, что у неё было, в благодарность за его план. Подумать только, ещё день назад, там, в пути, девушка и представить не могла, чем обернётся для неё конец их небольшого похода. А теперь она стояла рядом с Эйнеке, заглядывая в самую глубину его глаз и желая, чтобы миг этот длился вечно. Она, гордая и непреклонная дева битв, никогда не выпускавшая оружия из рук, казалась сейчас самой себе такой слабой и кроткой, но это ничуть не смущало ее, наоборот, возможно, именно этого ей и не хватало-лишь немного женской слабости.
Весь мир словно замер сейчас, перестал существовать-были только они двое, эта поляна, вольный ветер и яркое солнце. И это было самым прекрасным, что только могло существовать в этом и других мирах, это переворачивало сознание, заставляя окрыленную душу покидать тело и взмывать под облака. Это просто было. Сейчас. Секундой раньше. Секундой позже. Оно было всегда, оно будет вечно. Чувство, коему есть только одно название и одно объяснение-любовь.
Гволкхмэй улыбнулась, чувствуя приятный холод, исходящий от полуэльфа. Ее рука нежно касалась его щеки, рука, привычная мечу, но не мягкому прикосновению. И тем не менее, никакой грубости сейчас не было. Сталь оставалась сталью, просто лежащей в ножнах, и рука словно бы забыла что значит прикасаться к ней. Все битвы, все смерти, вся ярость сражения-все осталось позади, в тумане воспоминаний, ныне никому не принадлежащих и никому не показанных.
- Ты поцелуешь меня… еще?-прозвучал вопрос, совсем не требующий ответа. Эйнеке чуть наклонился, поддавшись вперёд, и Волэй почувствовала на себе его дыхание. Она закрыла глаза, встав на носки. В следующее мгновенье их губы слились в поцелуе, робком, но горячем, как само пламя. И чувства захлестнули девушку, новые, непонятные, но приятные и столь естественные. Казалось, даже души сплелись в этом поцелуе и два мира объединились после долгой и ужасной войны. Это было словно сон, самый приятный из всех, после которого совсем не хотелось проснуться. Волэй запомнит это навсегда, сохранит в своей душе, ибо именно это было сейчас жизнью, настоящей жизнью, какой у неё не было никогда.

0

13

Волчица несколько дней преследовала путников, не оставляя себе времени ни на еду, ни на сон, она была измождена и измученна долгой охотой, но на всех сразу нападать - глупо, это даже звериная сторона понимала прекрасно. Белая волчица заметила, что путешественники наконец остановились на привал. "Теперь моя очередь." - Подумала Тэл и без особых усилий превратилась снова в человека, раз волчья сторона была слаба и не могла удержать Тэлэрин. Быстро накинув на себя платье, девушка повесила сумку на спину и схватила свой верный молот.
Запрыгнув на дерево, что было над местом, где остановилась её дичь, беловолоска принялась наблюдать.
Как можно кстати, красивый парнишка ушёл и остались только двое, какой-то болезненный и собственно, её награда, Тэлэрин хотела было спрыгнуть, как услышала:
- Я тебе симпатичен?
Волчица раскрывала рот и едва не завизжала. Прикрыв рот рукой, другой она активно жестикулировала. "Романтика, как я люблю романтику." Сев поближе, Тэл принялась слушать.
-Да, полуэльф, ты мне симпатичен.
"АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА он ей симпатичен, ну давай же, поцелуй её. Ты сможешь. Тэл поднесла ко рту руку  и стала грызть палец, чтобы хоть как то выместить свою энергию.
- Возьми меня за руку.
"Сейчас отошьёт, сейчас отошьёт! Только попробуй отшить, я тебе руку откушу!" Переживала оборотень за межличностные отношения полуэльфов. Вся она была напряжена, в ожидании ответа.
Но рыжая взяла руку и более того, поцеловала чёрненького в щёку.
"ААААААА, она его любит, любит, любит, любит." Оборотень хотела пуститься в пляс, но вовремя себя остановила. Но тем не менее, выполнила старнные, похожие на конвульсии умирающей змеи движения руками.
- Ты поцелуешь меня… еще?
И что бы вы думали? Она его поцеловала! По-це-ло-ва-ла! Да не просто в щёчку, а в губы. И тут наша любительница романтики не выдержала и с громким визгом прыгнула рядом с голубками.
- О, Великие кролики! Вы такие милые! Серьёзно, я бы за вами ещё понаблюдала, но боюсь привязаться и не исполнить свой священный долг.
Достав из-за спины молот, Тэл укусила себя за палец, из него закапала алая кровь. Быстро оставив красную жидкость на ромбиках, изображённых на оружие. Молот загорелся.
- Примите же и вы мою любовь, - во все зубы улыбнулась Тэлэрин, но в глазах уже яростно горел азарт битвы.

+2

14

Магия штука тонкая. Тот, кто отдается ей целиком в итоге становится сродни той силе, которой пытается овладеть. Эйнеке посвятил себя таинствам магии Огня, в какой-то мере и являясь ныне этим же колдовским пламенем. Одна ошибка – потерял самоконтроль – и позволил пламени поглотить чуть больше пищи, чем ему полагалось. Тогда оно начинает разгораться ярче, беснуется, ревет и подчиняет себе. Да, примерно так можно было и описать все происходящее с полуэльфом. Остатки здравого смысла потонули в вихрях внутреннего огня, а необходимость цепляться за одну конкретную реальность, отвергая сладкий сон наяву, отпала окончательно. Одно лишь мягкое соприкосновение губ – робкий поцелуй – привело к новой вспышке.
Огонь – это страсть, жадность и власть. Уже совершенно не отдавая отчета своим действиям, Эйнеке ринулся ближе. Еще ближе, покуда это было вообще возможно. Причудливая островерхая шляпа уже давно слетела с головы. Черная грива рассыпалась по плечам и спине. Отдельные особо назойливые пряди лезли в лицо, но полуэльф не находил даже мгновения, чтобы откинуть их назад. Он больше не касался щеки Гволкхмэй кончиками тонких пальцев, но обнимал деву со всей присущей пламени алчностью и властностью. Прижимал к себе, продолжая целовать все более страстно и настойчиво. Взяв инициативу на себя, Эйнеке больше не намеревался уступать ее обратно. О том говорил и дикий оскал на бледных губах полуэльфа, и безумный смех клокотавший в его груди, и лихорадочный блеск широко распахнутых глаз.
«Пошел Наталь к Рилдиру со своими играми! Это не по его прихоти! Это не его победа, а моя! Я поступаю так, потому что сам желаю этого!» - он внутренне торжествовал. Дыхание заметно участилось. Тянущая боль в мышцах начала докучать, непроизвольно привлекая к себе слишком много внимания.
- Ты будешь моей, - оборвав поцелуй, жарко прошептал маг. И это уже был отнюдь не вопрос, а лишь констатация факта. Она оттолкнет – он продолжит напирать. Прикажет отступиться – он не подчинится. Отвергнет – не примет отказа. Во взгляде Эйнеке ясно читалась упрямая решимость, а глаза, как известно, лгать не умеют. Уже не смеясь, а скорее рыча, полукровка припал к нежной девичьей шеи. Впрочем, тут же он вскинул голову, свирепо глядя на возникшую словно из неоткуда девицу с молотом в руке. Намерения этой особы были более чем ясны, даже опьяненному происходящим Эйнеке. Тело продолжало действовать отдельно от все еще смятенного разума. Резким движением маг дернул Гволкхмэй в сторону, но тут же сделал шаг и заслонил ее собой. Тихий рык, до сего момента клокотавший в горле, становился все более громким и угрожающим. Чего бы не хотела эта беловолосая, но маг явно вознамерился защищать свою женщину со всей присущей его натуре ревностью и остервенением.
Он, кажется, выдавил из себя нечто невразумительно-угрожающее, затем воззвал к своей магии и вскинул руку во властном жесте. Токи кипящей и бушующей энергии стали концентрироваться на пальцах. Эйнеке не мог вспомнить ни одного заклинания, но слова ныне ему были не нужны. Он просто обрушил все скопленные им силы, весь свой неистовый гнев на чужачку, посмевшую помешать его забавам. Гнев… именно он-то, пожалуй, и сыграл с полуэльфом злую шутку. С его пальцев не сорвались не искры и не языки пламени. Даже стрелы огня не взбороздили воздух. Сила полукровки, словно почуяв нечто родственное в заклинании, окутывавшем молот беловолосой, устремилась именно к нему. Она вмешалась в плетение чар молота и заставило магическое пламя вокруг него вспыхнуть во много раз ярче и жарче.
Эйнеке, совершенно опустошенный этим магическим всплеском, вдруг пошатнулся. Ноги его не держали. Он рухнул на колени и едва не завалился вперед, падая лицом на траву. От этого его спасли вытянутые вперед руки. От резкого перенапряжение полопались сосуды. Шумело в голове, а из носа тонкой карминовой струйкой стекала кровь. Оставляя на губах и подбородке алый след, она каплями падала на землю. Эйнеке этого не замечал. Перед глазами у него все помутилось и стало медленно-медленно темнеть.

+2

15

Гволкхмэй полностью отдалась своим чувствам, едва заметно подрагивая всем телом. Она чувствовала, почти видела, как струилась в полуэльфе сила, магическая сила, совершенно иная, не такая, какой обладала она или любой из наёмников, с которым ей когда-либо приходилось делить постель. Девушка уже не думала, не пыталась вновь перенять инициативу, полностью отдавая себя. Она чувствовала, как напряглись мышцы мага, когда он прижал ее к себе, чувствовала тепло и одновременно холод его тела. Вот Эйнеке, в пылу поцелуя, сказал ей три слова, всего лишь три слова, которые в этот момент значили все. Они значили конец и начало, они звучали для Волэй в первый раз и в последний, слова, чью истинную суть не многим дано понять, пусть все и думают иначе.
В этот момент они больше не были разумными существами, они были животными и подобно животным все больше поддавались своим инстинктам. Гволкхмэй чувствовала прикосновения губ Эйнеке на своей шее, опьяненная страстью, ныне единой для них обоих. Но что-то вдруг спугнуло его, заставило вскинуть голову, а в следующее мгновение оттолкнуть Волэй и встать перед ней, подобно льву, защищающему львицу. И девушка не стала этому сопротивляться. Она не слышала фраз, брошенных их гостьей, она лишь видела ее, белокурую хрупкую деву с молотом в руках.
Волэй не сразу уловила суть происходящего, зная лишь, что Эйнеке не позволит ей ринуться в бой, защищая воительницу изо всех сил. Но маг был слишком опьянен новыми чувствами, и заклинание, сорвавшееся с кончиков его пальцев без всяких слов, вышло из-под контроля, повалив полуэльфа на землю. Гволкхмэй хотела было помочь ему, но поняла, что тут она бессильна.
-"Надо разобраться с девицей,"-мелькнула в голове единственная мысль, и Волэй ринулась вперёд. Она хотела было выхватить свой меч, но пояса с ножнами не оказалось на привычном месте-он был там же, где и седла, а так же лошади: с Наталем. В недосягаемости. Кольчужный доспех тоже был там. Там, куда ныне нельзя было добраться. Впрочем у ее противницы тоже не было оружия-ее молот раскалился и выпал из женских рук.
-Черт бы тебя побрал, девка! Кем бы ты ни была, не думай, что я подарю тебе легкую смерть!-выкрикнула Гволкхмэй, с силой ударив девушку в живот, а затем со всего маху давая ей правой рукой по хребту. Забыв про все на свете, как это обычно бывало с Волэй в битвах, она резко схватила девицу за шею и отбросила назад. Все это было лишь стандартной комбинацией ударов, которую девушка могла бы повторить с закрытыми глазами, даже если бы у противницы было оружие. Единственной проблемой было то, что все эти комбинации были приемами боя на мечах. Весьма подлыми, конечно, но на войне все средства хороши. А вот рукопашным боем воительница не владела, в чем был ее большой промах. Но делать-то было все-равно нечего.
Она глубоко вздохнула и сосредоточилась на драке. Разум Волэй отныне был чист, девушка не думала ни о чем, кроме боя-все тело, все мышцы знакомо отзывались лёгкой напряженностью и в то же время были невероятно расслаблены. Не хватало лишь боевого рога и шума битвы, звона тысячи мечей, ржания сотни лошадей.

Отредактировано Гволкхмэй Северная (04-03-2016 16:41:08)

+1

16

Реакция была предсказуема, джентльмен кинулся защищать даму своего сердца. Тэлэрин глубоко выдохнула, глядя на хрупкого, болезненного парня, от которого явно не исходило угрозы, а Тэлэрин будучи наполовину волчицей всегда видела альфа-самца и этот малец явно им не являлся.
- Ну и что ты мне сделаешь? - со скучающим видом спросила девушка, поправляя складки на белоснежном платьице.
Но вдруг в его синих глазах, она узнала до боли знакомое чувство, но какое - разгадать не смогла, так как в следующее мгновение, молот воспламенился сильнее.
Беловолосая громко рассмеялась.
- Благодарю вас, сэр, - присела белокурая в низком реверансе, как вдруг жар ручки, за которую держалась Тэл стал невыносимо горячим. Громко ойкнув, девушка выронила молот и принялась скакать возле себя и махать рукой, стараясь её остудить. Теперь на бледной худенькой ладошке красовался ожог.
И что теперь делать? Двое против одного - не честно!
Но словно сами высшие силы захотели, чтобы всё было честно, и черноволосый парень свалился на землю.
- Так-то лучше, - улыбнулась Тэл. - Получается теперь мы с тобой один на один. Знаешь, многие мужчины готовы платить кругленькую сумму, чтобы посмотреть на дерущихся женщин. Я конечно всё понимаю, твой парень это другое, но правила для всех. Давай хотя бы половину суммы, раз вы так любите друг друга.
Но противница явно не хотела брать со своего возлюбленного золота.
- Черт бы тебя побрал, девка! Кем бы ты ни была, не думай, что я подарю тебе легкую смерть! - выкрикнула Гволкхмэй, с силой ударив девушку в живот, а затем со всего маху давая ей правой рукой по хребту, рыжая резко схватила девицу за шею и отбросила назад. Но оборотень ловко сгруппировалась и приземлилась на ногу и колено. Боль раздалась по всему телу.
- Ой, - тихо пискнула Тэл, убирая за ухо выпавшую прядь. - Мне вообще-то больно, могла бы и помягче, - голубые глаза сузились в узкие щёлки. - Теперь кажется моя очередь? - прошипела девушка и облизала высохшие губы.
Тэлэрин искривила лицо в хищной усмешке и разбежавшись, запрыгнув прямо на рыжую и принялась душить её, крепко обняв целой рукой и ногами.

Отредактировано Тэлэрин (15-02-2016 19:32:53)

+1

17

Кровь продолжала капать на траву. Руки дрожали, удержать вес ослабшего тела они не могли и Эйнеке с трудом заставил себя завалиться набок, тупо взирая на схватившихся девушек. На редкость идиотская ситуация. Две мадамы молотят друг друга, а он аки принцесса ждет кто же выйдет из этого поединка победителем. Проявившая в сей светлый миг жизни самоирония была приятной переменой. Это означало то, что способность мыслить тоже скоро вернется к Эйнеке. Только это теперь совершенно не радовало, ибо было абсолютно бесполезно. Полуэльф не находил в себе сил даже пошевелиться, не то что колдовать или бросаться вперед в атаку вместе с кинжалом. Да, кинжал у него был при себе.
Он продолжал оставаться в ножнах, прикрепленных к запястью кожаной петлей. Эйнеке никогда не расставался с этим оружием. В конце концов, это было его последнее средство самозащиты, дающее шанс выжить тогда, когда магия уже покинула тело или отказалась повиноваться воле молодого волшебника. Впрочем, от кинжала сейчас тоже толку было бы немного. Все расплывалось перед глазами. Вместо четких женских фигур Эйнеке видел лишь размытые очертания их силуэтов. Метни он кинжал в беловолосую и не исключено, что в конечном счете клинок вонзиться в дерево, али просто упадет на землю. Это в лучшем случае. В худшем он мог оказаться промеж лопаток Гволкхмэй, а это было бы крайне неприятно. Особенно, если учесть, что она теперь в сущности своей и играла роль его кинжала – защищала в случае полнейшей безысходности. Подловато, но честно. В конце концов, он даже ей помог как смог – лишил врага оружия. Это Эйнеке видел даже в своем незавидном положении. Напавшая сражалась сейчас голыми руками. Ее колотушка, вестимо, валялась где-то в траве.
«Нат… Где же ты, Нат, когда ты так нужен, бестолковая скотина?» - остроухий закрыл глаза, так почти не кружилась голова, но вместо этого стали перед носом плясать разноцветные огоньки. Эйнеке отчаянно пытался прибегнуть к телепатической связи с братом, но не мог сконцентрироваться даже на его воображаемом образе. Мысли рассыпались как карточный домик на порывистом ветру. Мешало еще и расстояние, разделившее в сей момент близнецов. В общем, на помощь Наталя надеяться особо не стоило, если только он не следил за ними все время или не услышал звуки завязавшейся между девицами свары. Все-таки горлопанили обе отнюдь не тихо, а может это просто у Эйнеке на грани обморока резко обострился слух. Он открыл глаза и попробовал чуть приподняться, силясь перебороть напирающее на мозг забытье и беспамятство. Еще он заставлял себя думать, хоть и оно едва получалось.
«Долг… Она говорила про долг… Что-то… Когда я ничего не понимал…» - Эйнеке резко похолодел. Во-первых, девка-то хотела убить их вполне осознанно, хотя и мотивы пока ее оставались неясны. Фраза про долг так и вовсе могла принадлежать какому фанатику-эльфоненавистнику. Во-вторых, полукровка только сейчас начинал осознавать, как он себя вел до этого, как он пал, если позволил сначала дать волю низменным инстинктам, а потом еще и поплатиться за это самым дорогим – магией и контролем над ней.
- Не… убивай! – прохрипел Эйнеке, вновь пытаясь поднять голову, - Живой… бери!
Может Гволкхмэй и услышит это, а может и нет. Остроухий отдал приоритет совершенно иной задаче. Он должен был встать чего бы это ему не стоило… Он должен сам разгребать последствия своих пагубных ошибок, пока они не привели к летальному исходу себя любимого.

0

18

Чтобы все было по-честному, Нат действительно отвел лошадей к ручью и оставил их хлебать студеную водицу. Сам же он мучился от вопроса «вернуться чтобы подглядеть или вести по-честному и подождать пару часиков?». В таких мучительных раздумьях Наталь бродил по лесу где-то на середине между, лошадьми и братом. Надо сказать, что заперся он довольно далеко и мучительный выбор между подглядеть или нет был навязан не столько любопытством, сколько паранойей - их с братом семейной чертой. Но в голове еще вертелись веселые мысли, что он смог надурить брата и заставить того взглянуть в глаза своей природы. И что, если опыт будет успешным и у братца что-то выгорит, а Наталя не запекут до румяной корочки вместо свадебного поросенка. То полукровка признает, что ночная гостья была послана им проведением. По крайне мере Нат был обязан ей уже двумя веселыми событиями. Первое: он увидел кавалерийскую атаку в замкнутом пространстве. Второе: он с ее помощью смог перехитрить брата. Да просто, да не изящно, да это больше было похоже на угон лошадей с целью уничтожения запасов вина, но за семьдесят с лишним лет бесхитростного бытия и такой трюк казался Наталю чудом. Чудом во благо Эйнеке.
Когда параной взяла верх над упрямством, Наталь вспомнил про такую полезнейшую способность как связь близнецов. И раз уж у него сегодня все так хорошо идет, значит он сможет как братец по-тихому подслушивать по этой связи. По крайне мере Нат на это надеялся. Все как обычно, сначала всплывает ниточка связи затем сознание отключается и ищет информацию с другого конца этой нити. Сейчас, когда не надо было держать потолок и драться с мантикорой все было гораздо легче и приятней. Нат надеялся услышать мысли, слова ну и предел мечтаний увидеть что-нибудь глазами брата. Под что-нибудь подразумевалось стройное женское тело. Но ни один из этих трюков у Наталя не выгорел и ему пришлось довольствоваться ощущениями близнеца. Надо сказать, очень новыми ощущениями в понимание Ната. Эйнеке и раньше не был образцом спокойствия или гнева. В нем все это балансировало как огонь на ветру, кидаясь то в одну то в другую сторону. Но в данный момент пламя выглядело по-новому. Похоже было что он колыхается между тем чтобы разгореться или затухнуть. Для Ната было радостно отмечать, что это довольно яркая реакция на противоположный пол. Затем пламя полыхнуло окончательно склонившись в сторону разгореться. Все-таки из их рыжеволосой спутницы вышли хорошие дрова.
Пламя шло по нарастающей, как в воображении, так и по ощущениям. Наталь сидел в кустах зажмурившись и довольна лыбился. Пока пламя в его подсознание не полыхнуло еще раз в этот раз слишком резко и порывисто. И казалось, что пожар вот-вот сожжет все вокруг включая свой источник и лес в округе. Такую яркую картинку не могла дать нитка, по которой близнецы связывались, это было чувство опасности одно на двоих у братьев как привык считать Нат. И сейчас этот инстинкт орал о том, что все катится к чертям. Недолго думая маг подскочил и побежал туда где оставил сладкую парочку.
«Если ты убил нашу гостью, я еще переживу… Лишь бы только не натворил чего похлеще…» - в голове вертелись вновь самые паскудные мысли.
Когда чёртова половина пути что разделяла полукровку от полянки была протаранена лицом и граблями, Наталь вылетел на поляну ожидая увидеть что угодно, но только не двух разъяренных баб, дерущихся около его брата что валялся на земле, истекая кровью.
Логика взяла верх над желание проверить жив ли брат. И Наталь сделат еще один рывок в сторону дерущихся. Благо на фоне рыжих волос не сложно отличить белые и лапа Ната вцепилась в нужную копну. Остаточное движение и масса воина сделали все остальное, а именно выдернули беловолосую девушку из рыжей воительницы, и отшвырнули на землю. Затем не теряя времени, рука снова вцепилась в белоснежные волосы. Придавив миниатюрную мордашку к земле, свободной рукой Нат заломал новой гостье руки и наступил коленом на спину.
- Что за групповуху вы тут без меня устроили?! – негодующе рявкнул Наталь, когда пленница была надежно зафиксированна.

0

19

Гволкхмэй задыхалась, но сдаваться на собиралась. Она вцепилась в волосы девушки и с воинственным криком, больше походящим на клич, дернула их вперёд, сбрасывая с себя незнакомку. И тут же вмазала ей кулаком по лицу, пока та не оклемалась от такого резкого броска. И все же, нехватка воздуха не прошла даром. Волэй закашлялась, стараясь набрать в лёгкие побольше воздуха. Она отошла на пару шагов, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание, но тут же, не обращая внимания на кашель, вновь ринулась на белокурую, подобно берсерку. Огонь битвы ещё кипел в крови, в ушах звенели единой песней мечи и щиты, и она вновь была в пылу сражения, как когда-то давно, когда она ещё водила войска в далёкие земли, развязывая войны. Все тело двигалось само, разум метался на краю безумия, в нем звучал голос Эйнеке, говорящий, нет, приказывающий не убивать. Но все было зря-девушка не могла, не хотела останавливаться. Ее не было здесь, на этой поляне, она была там, в далёком прошлом, и ничто, казалось, не могло выдернуть ее оттуда, вернуть в реальность. "Врагов надо убивать. Всегда. Даже если они просят пощады" звучал, на перебой с голосом мага, голос отца. Голос, никогда не щадивший, ни о чем не жалевший и безжалостный, такой до боли, до безумия безжалостный...
Наталь подскочил словно из ниоткуда. Отцепив и повалив наземь белокурую, он что-то бросил, какие-то слова. Волэй не слышала. Она лишь стояла, тяжело дыша, не зная, что делать. Так было всегда. Всегда, когда она дралась или сражалась с людьми и другими разумными существами. Всегда она оказывалась там, на поле брани и просто не могла остановиться. А перед глазами ещё метались люди, пылали кровавые огни сражения. Гволкхмэй резко отшатнулась, отходя назад. Нет. Нет, так нельзя, ее нет там, больше нет! И никогда не будет, больше не будет! Все ещё толком не понимая сложившейся ситуации, Волэй припала спиной к дереву, закрывая лицо руками. Все было позади. Но старые чувства, страх, ярость, боль, все нахлынуло вновь, даже появился вкус крови на языке. А потом перед глазами появился отец. "Ты не достойна зваться Фриар, покуда не научишься держать в руках меч и убивать!". Это были его слова. И он говорил их вновь и вновь. Вновь и вновь...
-"Нет, опомнись, он умер! Приди в себя, ничего этого нет! Открой глаза, оглянись-ты не на поле брани и перед тобой нет отца!"-прозвучал голос в голове. Спасительная ниточка, за которую Гволкхмэй ухватилась. Ещё пара мгновений и пелена спала с глаз. Она вновь была на поляне, с Наталем, незнакомкой и Эйнеке. Волэй глубоко вздохнула и села, все ещё прислоняясь к дереву.
-Она хотела убить меня,-хрипло отозвалась девушка, понимая, что Нат хочет знать, что происходит. Что ж, пусть знает.

Отредактировано Гволкхмэй Северная (15-02-2016 22:53:22)

0

20

Тэлэрин сама не заметила, как оказалась прижатой к земле черноволосым парнем. В рот и в нос лезла трава, от чего девушка чихнула.
- Что за групповуху вы тут без меня устроили?!
- Эх, если бы, этот парнишка перевозбудился ещё до начала, - усмехнулась прижатая девушка. - И вообще отпусти меня, мне, между прочим, больно. С девушками нельзя так обращаться! - жаловалась Тэл. Попутно дёргаясь и выгибаясь, как змея, но вырваться она не могла.
- Она хотела убить меня,-хрипло отозвалась девушка.
- Ой, не драматизируй, кто кого ещё хотел убить, - волчица закатила глаза. Но вдруг до неё дошло, что она теперь попалась и не сможет просто так убежать. "Ой! Это меня убьют чтоли? Эй, папа. Что делать?" И отец ответил.
- Даже так? Всех убить и сбежать? - спросила белокурая, но увидя озадаченные лица, она быстро добавила. - Ох, эти голоса! Заметив, что выражения не изменились, Тэлэрин рассмеялась. - Да шучу я. Они совсем не то сказали, - загадочно улыбнулась волчица.
Теперь девушку забавляла вся неизбежность ситуации, голос отца вселил в неё уверенное безумие, которое не давало впасть в отчаяние.
- А интересно, ты, - посмотрела она на чёрноволосого парня, из-за которого её оружие вышло из строя. - Так же вырубаешься перед сексом? - Тэлэрин громко засмеялась. - Дааа, подруга, тяжело тебе приходится. А ты, - оборотень краем глаза посмотрела на парня, что её удерживал. - Ты, по-любому, за ними следил, - широко улыбнулась блондинка и подмигнула голубым глазом. - Да расслабься, я тоже.

Отредактировано Тэлэрин (16-02-2016 14:34:11)

+1

21

Девицы продолжали тягать друг дружку, а Эйнеке крайне апатично следил за сим действом, лежа на траве. Попытки подняться он все-таки забросил. У него было слишком мало сил для этого, да и жутко кружилась голова. Вновь обретенная способность мыслить подсказала магу, что лучше всего ему сейчас оставаться на месте и ждать, чем же закончится потасовка, а там может и удастся привести в порядок свои мысли и даже заготовить хоть какое-нибудь простенькое заклинание. Так шансов выжить с минимальными потерями будет куда больше. Безучастный взгляд следил за разъяренной Гволкхмэй, за ее движениями и атаками, но теперь сердце мага билось слабо, не то что несколько мгновений назад. Не было ни огня, ни волнения, только равнодушная пустота. Словно бы он выгорел изнутри, отдав все свои душевные силы одному единственному заклятию. Впрочем, так оно и было. Единственным, что сейчас беспокоило Эйнеке, так это сможет ли его защитница скрутить напавшую на них разбойницу.
Или убить. В сущности, разница была бы невелика, а Эйнеке не имел совершенно никакой уверенности в том, что Гволкхмэй услышала его приказ. Он рассудил просто. Если живой взять не получиться, то и Рилдир с этой девахой. Если же получиться, то ее все равно ждет смерть. Правосудию они ее не сдадут. Эйнеке заткнет в себе свою наидобрейшую эльфийскую сущность и в последний раз позволит впасть себе в неконтролируемое буйство. Он вспорет ей глотку, но перед этим как следует развлечется, выжигая любую возможную нужную и ненужную информацию из колотящегося в агонии тела. Страшно было признать это, но мысль о расправе предала магу сил и зажгла на его губах новую совершенно безумную ухмылку. Во рту отчетливо стал чувствоваться металлический привкус. Все еще не замечая на своем лице кровь, Эйнеке зашевелился, перекатываясь на другой бок и тем самым освобождая руку для магического жеста. Он стал было концентрироваться на составлении заклинания, но как нельзя вовремя из-за кустов вывалился Наталь.
«Ну наконец-то явился!» - с легким неудовольствием заметил Эйнеке и оборвал неуклюжее плетение чар, поудобнее располагаясь на земле. Появление Ната стало решающим фактором в потасовке. Совсем скоро Гволкхмэй сидела чуть в стороне, уперевшись спиной в дерево, и что-то говорила Наталю. Наталь в свою очередь прижимал к земле всем своим весом нападавшую. Нападавшая же даже в своем положении умудрялась болтать.
«Двинутая, похоже,» - абсолютно равнодушно подумал Эйнеке. Он преспокойно сел и сплюнул. Заметив на траве багровые пятна и почувствовав нечто горячее и влажное на коже, маг повел ладонью под носом и только тогда наконец понял, что все это время у него шла кровь. Кажется, кровотечение уже стало совсем слабым, но остроухий все же поморщился и чуть вздернул вверх голову. Впрочем, ему тут же пришлось опустить ее обратно, чтобы наградить неудачливую убийцу ледяным и непроницаемым взглядом.
- Посмотрим, как ты будешь зубоскалить, когда я выжгу тебе глаза, паскуда, - все тем же лишенным эмоций тоном огрызнулся Эйнеке и жутковато улыбнулся, по-звериному скаля зубы, - Пожалуй, когда мой братец с тобой вдоволь натешится, я испепелю твои останки и прикопаю их в горшочек с бегонией в своей комнате, - продолжал шипеть полукровка, надеясь, что Ната не испугает эта его игра и он додумается ему подыграть для пущей убедительности, - Как твое имя? Я назову ту бегонию в честь тебя и поставлю ее на одну полочку с Филиппом!
В висках опять заломило. Попытка подняться на ноги принесла лишь новую порцию головокружения. Эйнеке так и остался сидеть на земле. Звон чужого голоса лишь усугублял положение.
- Да выруби ты уже эту суку! – несколько раздраженно приказал Эйнеке брату, - И помоги мне наконец встать на ноги!

+1

22

- Она хотела убить меня.
Пока Наталь удерживал свою новую добычу, Гволкхмэй пришла в себя и поделилось своим виденьем ситуации.
- А я-то думал вы Эйнеке не поделили! – буркнул в ответ Нат, не заботясь услышат его или нет. Если их сестра по оружию уже вышла из ража, то вот Наталь был близок к тому, чтобы в него впасть. И натворить дел. А что еще мог испытывать полукровка - удивленный, разгневанный и съедаемый чувством вины за то, что тут произошло? В конце концов, не выкинь он эту глупую штуку ничего бы не было, но бесило Ната то, что его драгоценный брат все еще валяется на чертовой траве, а он не может к нему подойти, поднять и осмотреть. И все потому что в его руках упорно дрыгалась беловолосая пленница. То, что нехило брыкалось под весом Наталя, пожалуй, было единственное почему он еще окончательно не психанул.
Во-первых, интересовало, как вес в двое меньше чем у Ната, может так дергаться. Во-вторых, откуда эта девка вообще взялась. Наощупь её волосы были довольно мягкими, а состояние внешнего вида варьировалось от прогулки по пляжу до элитного борделя. Про огромную колотушку, валявшуюся на выжженной траве и говорить было не надо. Таким дрыном и Нат бы в бою размахивать не стал, сомневаясь в том, что его поднимет, не то что уж удерживаемая им девчонка. В этот момент пленница, чихнула и заговорила.
- Эх, если бы, этот парнишка перевозбудился ещё до начала… И вообще отпусти меня, мне, между прочим, больно. С девушками нельзя так обращаться!
Ответ Ната повеселил. Убийц всегда можно делить на два типа: жлобы, трясущие ради золота и отморозки с фантазией. Судя по всем признакам у них в плену теперь был второй тип, и это было к лучшему. Не понятно почему, но к лучшему.
- Молчи. Ты - моя добыча, – полукровка старался говорить, контролируя голос, не пропуская веселые нотки. А почему добычу Нат считал своей, да потому что он её скрутил, за поясом у него острый шкуродер и молот и, если кто полезет под руку, может с ними познакомиться поближе. В стрессовой ситуации отмораживалось все лишнее, оставалось самое нужное и неоспоримое. В данной случае как у хищников с едой - мое и все, оспаривать может только вожак. Кстати о вожаке, что до этого лежал на траве в непонятной позе. Эйнеке поднялся и даже подал голос.
- Посмотрим, как ты будешь зубоскалить, когда я выжгу тебе глаза, паскуда… Как твое имя? Я назову ту бегонию в честь тебя и поставлю ее на одну полочку с Филиппом!
Хоть Ната и радовало то, что брат в порядке, но слова его звучали как минимум странновато. По крайней мере, Нат еще не слышал, чтобы брат так срывался. Мысль в голове вертелась одна:
Братик, какого хрена ты несешь?!
Её Нат и попытался пропихнуть по мысленной связи близнецов. Но ничего не вышло, точнее Нат бросил эту затею, когда в мозг резанула вся гамма ощущений брата.
- Да выруби ты уже эту суку! И помоги мне наконец встать на ноги!
Нат ожидал приказа вроде сломай руку или спусти шкуру, но просто вырубить был даже рад. Нравилось ему что-то в белобрысой девчонке. Полукровка, шмякнул кулаком по затылку, рассчитав удар, чтобы не убить ее ненароком. И пошел к брату. Он с осторожной заботой поднял близнеца на руки и понес к лошадям, чтобы там уже помочь ему забраться в седло. Наталь посчитал, что так будет куда лучше, нежели просто пытаться поставить Эйнеке на ноги. Ему казалось, что это бессмысленно. Поставишь – и он сразу грохнется обратно. Проделал все Нат молча, не рискуя заводить разговор и переваривая слова что сказал братец.

+2

23

- Молчи. Ты - моя добыча,-прозвучал голос Наталя. Только услышав это, Волэй резко встала.
-Это с чего вдруг?-обратилась к полуэльфу она, сплевывая откуда-то взявшуюся во рту кровь.-Если бы ты не появился, я бы и сама уложила эту шваль. И при том, не просто вырубила, а размазала бы ее белобрысую головку о ближайший камень!
Гволкхмэй с наслаждением представила себе эту картину. Эх, вот была бы потеха! Но ее мечты прервал пришедший в себя Эйнеке. Стоило Волэй посмотреть на него, как в голове появились уже другие мысли. Мысли о том, что было до появления горе-убийцы. Неужели она призналась магу в своих чувствах? И неужели она была готова отдаться ему? Нет, конечно, Эйнеке нравился Гволкхмэй, но она даже доверять ему полностью не могла, а тут... Радовало в данной ситуации только одно-что они скоро разойдутся, как только покончат со шкурой мантикоры. И, к тому же, вряд ли Эйнеке захочет продолжить то, что начал. Насколько девушка могла судить, он не очень-то жаловал подобные связи, как и саму любовь, какой бы она ни была, так что...так что ей было обидно. Обидно, потому что он, возможно, единственный, кого она действительно полюбила. Единственный, кому она открылась. И единственный, кому ничего из этого не нужно-даже просто любовница на одну ночь.
Волэй вздохнула. Что ж, если это действительно так, то пусть только попробует ещё раз к ней подойти. Она больше не повторит своей ошибки. А тем временем Наталь вырубил белокурую и понес Эйнеке к лошадям, оставив девушку лежать на траве.
-"Может, перерезать ей горло, покуда никто не видит?"-промелькнула заманчивая мысль.-"Нет, лучше не стоит. Она все же зачем-то хотела убить меня. И Эйнеке. А возможно, ещё и Наталя. Лучше сначала выяснить, зачем ей это, а потом уж я пущу ее на корм крысам,"-Гволкхмэй улыбнулась своим мыслям. Затем схватила девушку за ноги и потащила к лошадям, попутно захватив все ещё лежавший на траве бурдюк и полностью его осушив. В голове почти тут же возник приятный хмельной туман.
-Нат, вяжи ее, да поехали, нечего время терять,-бросила, дойдя до лошадей, полуэльфу Волэй, а затем достала из седельной сумки свой кольчужный доспех с поясом и мечами. Быстро надев все это, Гволкхмэй вскочила в седло одного из коней, готовая в любой момент пуститься дальше в путь.

+1

24

- Молчи. Ты - моя добыча.
"Кто ещё чья добыча." В мыслях усмехнулась Тэлэрин.
- Да-да, конечно, - широко улыбнулась девушка. Её позабавили эти слова, впервые хищник стал добычей, хотя нет, не впервые, когда маленькая Тэл играла с братишками, они говорили тоже самое. Эх, эти светлые воспомния и может быть оборотень и окунулась в них поглубже, если бы в данный момент, не была в шаге от смерти. Хотя, что ещё делать?
- Если бы ты не появился, я бы и сама уложила эту шваль «...»
Неожиданно, даже для самой себя, девушка оскалилась зарычала, отнюдь не по человечьи, а громко и раскатисто, как делает её звериная половина. Неловко улыбнувшись, девушка, прикрыла глаза, стараясь успокоить инстинкты.
- Пожалуй, когда мой братец с тобой вдоволь натешится, я испепелю твои останки и прикопаю их в горшочек с бегонией в своей комнате.
- В чём твоя проблема? - сощурила голубые глаза белокурая.
- Как твое имя? Я назову ту бегонию в честь тебя и поставлю ее на одну полочку с Филиппом!
- О, какая честь, сэр! А я могу назвать в вашу честь куропатку, которую слопала три дня назад на обед, - улыбнулась девушка. - Но моё имя, вам знать не за чем.
- Да выруби ты уже эту суку!
- Как некультурно! Вам следует поучится манерам! - забавлялась наёмница, как вдруг... Удар. Боль. Темнота.

0

25

Отдав приказ Наталю и ни капли, не сомневаясь в его исполнении, Эйнеке ненадолго выпал из текущей реальности. Теперь, когда необходимость подниматься самостоятельно исчезла, а опасность миновала, можно было попробовать проанализировать все произошедшее незадолго до нападения убийцы. Попытки достигнуть истины в отношении нападения он благоразумно решил оставить на потом. Во-первых, нужна ясная голова. Во-вторых, воспоминания о сладком мгновении временного безумства оказались чертовски сильны. Сколько от них не отмахивайся, а они все равно накатывают неистовой волной на рассудок, порождая глубоко в душе стыд, отвращение и презрение к себе самому. Эйнеке всегда гордился силой своего духа, гордился тем, что он выше низменных страстей, что не разменивается на подобные порочные глупости. Какая же нелепость! Если бы не та прибабахнутая на всю голову девица с зачарованной колотушкой, то вполне вероятно он бы уже сжимал в объятиях Гволкхмэй, путаясь в одеялах и одеждах, целовал ее…
«А ведь было… неплохо…» - на эту мысль что-то внутри отозвалось сладкой тянущей болью, а на губах ожило горячее ощущение, сопровождавшее соприкосновение с чужими губами. Не совсем осознавая свой жест, Эйнеке вновь утер ребром ладони рот и тупо уставился на свою руку. И вновь в нем вспыхнуло пламя. Пламя ярости и безудержной злости. На самого себя, на собственное слабоволие и глупость. В отчаянии он был готов даже рычать и выть, но, чтобы ни одного лишнего звука не вырвалось из глотки, полуэльф прикусил собственную ладонь, с каждым мгновением все сильней и сильней сжимая челюсти. О Гволкхмэй он старался не думать, понимая, что любая мысль о девушке заставит его возненавидеть сам ее образ, а не только воспоминания о произошедшем между ними. Клясть себя в данной ситуации казалось наиболее уместным, да и было за что… Подумать только, он чуть не рехнулся и едва не допустил близость с девицей, которую знает от силы несколько дней! Убийцу даже есть за что поблагодарить. Она появилась как никогда вовремя, неосознанно уберегла мага от фатальной ошибки!
«Какой же я болван!» - вновь опустошенный и ослабленный своим кратковременным приступом гнева, Эйнеке стал падать, заваливаясь обратно на спину. Или не стал. Несколько запоздало полуэльф понял, что брат удерживает его на руках и куда-то несет. Перестав кусать ладонь, Эйнеке попробовал заговорить с Наталем, но вместо слов вырвался лишь резкий выдох. Странная нежность и благодарность стали переполнять молодого волшебника, вытесняя отголоски ярости и пришедшей вслед за ней горечи. Пускай эта тупая образина его не поймет, но Наталь хотя бы выслушает его! И защитит. Обязательно защитит, как защищал всегда. И от этого сразу станет так спокойно и уютно… как в детстве. И больше не будет никакого страха. Особенно страха перед самим собой. Тонкие пальцы Эйнеке впились в складки одежды Наталя. Лбом полукровка уперся близнецу в плечо, уже не ища, а требуя опеки старшего брата.
- Только… посмей меня… еще хоть раз… оставить одного, - с трудом и одними лишь губами прошипел Эйнеке Нату, а что было дальше он уже едва помнил. Сознание вновь начинало подло ускользать в никуда. Вот вроде бы Наталь нес его на руках, а вот Эйнеке уже каким-то чудом балансирует в седле на конской спине. Понимая, что уже вот-вот свалиться наземь, полукровка попросту лег, обнимая шею лошади. Только чувство невыполненного долга удерживало его от беспамятства.
- Фляга… воду… - путая слова, бормотал Эйнеке, - Смой кровь… - наконец-то смог он сформулировать необходимую фразу, а потом в каком-то неопределенном жесте помахал рукой перед своим лицом, обращенным к близнецу. Оставалось надеяться, что Наталь поймет желание брата.
- Вещи… колотушка… возьми, - добавил Эйнеке с еще большим трудом, а потом прикрыл глаза, отдаваясь накатывающей со всех сторон черноте. 

-> Таверна и постоялый двор "У Кота-колдуна"

+1

26

Неся в руках брата полукровка был рад что Эйнеке не вырывается, не пытается его прибить и не шепчет себе под нос заклинания, призванные отжечь Наталю уши или подорвать их обоих. В общем старший нагло пользовался тем, что его выходка смертельно вымотала младшего. Да и пока Нат усаживал Эйнеке в седло куда-то подевались все опасения за чрезмерную жестокость брата. Ну буркнул и буркнул какую-то невероятную дуристику.
Сам-то поди за арбалет схватился если бы тебя в такой момент прерывали! - вертелось в голове полукровки, пока он шел к вьючной лошади за веревкой, флягой и тряпками. К тому же связать пленницу просила уже и Гволкхмэй. Смотря на воительницу, Нату было от чего-то жаль. Может того, что девушка одевается в доспехи, а может от того, что у его брата с ней так ничего не выгорело. Первоочередным делом было связать пленницу, Наталь решил не извращаться и связать руки одной растяжкой, а потом закрепить все это на лошади. Узлы были в меру простыми. Нату лень было возится с вырубленным женским телом, она еще не мертва, но сопротивления не оказывает так, что интереса особого сейчас не было. Связав так и неназвавшуюся злодейку, Наталь оттащил беловолосую на вьючную лошадь, закрепив ее между шкурой мантикоры и сумкой с едой. Чтобы по дороге она не свалилась он сделал еще одни узел между стяжкой и ремнями. Туда же прикрепил молоток бандитки, оказавшийся деревянным. Оружие он привязал подальше от пленницы. Так, на всякий случай.
Затем проверив ту ли флягу Нат взял и не умоет ли он братом спиртом (в этот раз фляга оказалось нужной), полукровка пошел чистить брата. Подойдя к тому, что осталось сопеть на лошади, Наталь с трудом удержался от того, чтоыб не разразиться смехом.
Когда-нибудь ты угробишь своего брата, забыв его в седле, и он свернет себе башку, выпав из седла, - это мысль казалась больше смешной, чем пугающей, ведь это было невозможно.
Сев на лошадь и отлепив брат от шеи коня, Наталь начал умывать Эйнеке. Его не особо заботило то, что близнец может прийти в себя, слишком уж младший вымотался. Приведя брата в порядок, Наталь дернул поводья, отправляя коня в сторону Леммина и придерживая дремлющего Эйнеке.
-----------Таверна

Отредактировано Наталь (17-02-2016 19:49:12)

0

27

Гволкхмэй не следила за ритуалами Наталя, занимающегося девицей и братом, она лишь молча ждала, погруженная в свои мысли. Может, ей даже не было смысла узнавать, кто послал за ними убийцу. В конце концов, если за ней придёт ещё кто-то, неужели она не постоит за себя, ведь поди не ребёнок уже! А братья пусть узнают, пусть ищут. А Волэй уедет. С ней в этом краю произошло слишком многое, так что лучше всего будет вновь пуститься в странствия. К черту жизнь в одном краю, в пекло деньги. Пусть Волэй будет жить впроголодь, пусть вновь развяжет войну или всю жизнь просто будет охранять караваны, этим делом с мантикорой она уже сыта по горло. Чтобы ещё раз ввязаться во что-то подобное! Чтобы ещё раз так же глупо себя вести!
Гволкхмэй поморщилась. Тем временем Наталь уже запрыгивал в седло. Осознание этого встряхнуло девушку, возвращая в реальность. Она коротким свистом подозвала парившего в небе ястреба и поскакала за полуэльфом.
-----> Таверна.

0


Вы здесь » ~ Альмарен ~ » Окрестности Леммина » Лемминская роща